Пятый раз перечитываю письмо, которое пришло накануне от Келли. «Я уже скучаю по тебе». Конечно, без меня им теперь будет скучно. Ну когда еще у них будет такое развлечение как я?! Явно нескоро, а может и никогда. «Келли, хэлп ми! Хэлп!» — эту фразу я выучила первой, и она часто звучала в доме Шмидтов. Вы только представьте, что у вас в семье поселился человек, который не понимает вас, а вы не понимаете его, потому что говорите на разных языках. Это как минимум любопытно, и может стать глобального масштаба экспериментом в разрезе межличностных отношений человечества. Это сейчас многое кажется смешным и забавным, но, по сути, это хорошая проверка — как ты выплывешь в экстремальных условиях и выкрутишься из ситуаций, в которые тебя угораздило попасть.
В марте меня занесло в Миннесоту, в местечко под названием Хьюго — это километрах в 10 от городка Уайт-Бэр-Лейк, который в свою очередь, находится в сорока минутах езды от Миннеаполиса, что в Северной Америке. Ну вот, с географией определились, теперь по существу. Международная программа «Открытый мир» собрала со всех уголков России около пятидесяти человек, имеющих то или иное отношение к здравоохранению, и отправила их по программе профессионального обмена в Соединенные Штаты Америки. Фишка программы — полное погружение в американский образ жизни, а это подразумевает проживание в стране не в гостинице, а в приемных семьях. О своей приемной семье Келли и Ноэля Шмидт я обязательно расскажу подробно, но чуть позже, пока же замечу, что мне очень повезло с ними.
Еще в конце 2012 года мне предложили стать претендентом на участие в программе «Открытый мир». Анкету я заполнила, отправила организаторам и благополучно забыла об этом. Я никогда не стремилась попасть в Америку, не являюсь поклонницей США и со злобным сарказмом отношусь к американской политике. Особенно внешней. И вот в феврале звонок из Москвы — поздравляем, вы прошли отбор и стали участником программы «Открытый мир». Поездка запланирована на середину марта, последний отборочный этап — посольство США.
Об американском посольстве в Москве стоит рассказать отдельно. Перед поездкой за визой — краткий инструктаж, который навел смуту в рядах претендентов, и всем стало понятно, что в них (рядах) будут потери. Для ускорения процедуры в посольстве нам настоятельно посоветовали оставить в гостинице телефоны, зарядки, планшеты, флаконы, жидкости и прочее, что может вызвать подозрение у охраны. И вот нас привезли к зданию посольства. На улице жуткий ветер, холод, выстраиваемся в очередь. Внутрь запускают по пять человек, остальные ждут на улице. Первый круг — выкладываешь все, что осталось подозрительного в личных вещах. Затем контроль как при посадке в самолет — лента для вещей и проход через металлоискатель. Я проходила три раза, рослый охранник не мог понять, что во мне звенит — после тщательной пальпации прохожу дальше. Ждем всю группу и впереди самое главное — собеседование. Сдали отпечатки пальцев. Поймала себя на мысли, что всеобщая нервозность передалась и мне. Кто-то пытался шутить, но получалось не очень. И вот открылись окна, в которых представители посольства решали, кто получит вожделенную визу в США, а кто недостоин посещения супердержавы.
Первая волна прошла, и кто-то выдохнул — от окошек отходили те, кому вход открыли. Те, кому в визе отказывали, недоуменно озирались: как? за что? почему? Уже потом стало понятно, что отказ получали не обремененные семьей и детьми, те, кому уже отказывали и те, кто признавался в том, что… хорошо знает английский. У меня подобных достоинств не было, но, как потом стало понятно, я вскочила на подножку уходящего поезда.
Подхожу к окошку. Улыбаюсь. Красивый молодой мужчина с изумительно голубыми глазами, темными ресницами и природной блондинистой шевелюрой тоже улыбается. Начинаются вопросы. После каждого моего ответа он улыбается и говорит «хорошо, очень хорошо» и здесь я окончательно расслабилась.
— В каких странах вы были?
— Франция, Швеция, Сербия…
— А вы работаете в хирургической клинике?
— Да.
— Но вы не врач?
— Нет, не врач.
— Очень хорошо. А что вы там делаете?
— Я пресс-секретарь.
— Сколько вам лет?
— 37.
— В каких странах вы были?
Снова начинаю перечислять и понимаю, что в моем «послужном списке» каждый год значатся посещения стран Балканского полуострова, а отношение американцев к Сербии запомнилось лепешечными бомбежками Белграда.
— Хорошо, очень хорошо.
После этого я подумала, что если мне и дадут визу в Штаты, то не в этот раз. Ну и фиг с вами, нужна мне ваша Америка… ездила на Балканы и буду ездить… И тут случился переломный момент в нашем общении.
— Расскажите о своей семье.
— У меня любимый муж и маленькая дочка. У меня много родственников, друзей и любимая работа. А еще я люблю свою Родину.
Если бы в этот момент был пионерский галстук под рукой, я бы его повязала. У меня почему-то именно в этот момент был прилив гордости за то, что я русская и живу в России. Очень странно.
— Так в каких странах вы были?
Отвечаю.
Ослепительно красивый сотрудник американского посольства молча ставит подпить на листочке и протягивает его мне.
— Я не поняла, вы мне даете визу или нет?
— Я же не вернул вам паспорт.
— И?..
— Мы даем вам визу в Соединенные Штаты Америки.
— Понятно.
Вдруг понимаю, что в зале собеседований душно, жарко и хочется быстрее уйти. Выходим на улицу. Холод, ветер, но… приятно.
Красноярская группа понесла потери — молодой незамужней девушке, получавшей ранее отказ в визе, отказали и на этот раз. В итоге, в Штаты отправляемся группой из четырех человек, плюс сопровождающий переводчик.
Установочный инструктаж в гостинице: главная мысль — в Америке все по-другому. Не так как у нас смывают унитазы, вода включается не там, где у нас, питаются иначе. В семьях, где мы будем жить, не стоит ждать русского гостеприимства. Не нужно лезть без очереди и близко подходить к другому человеку — в Америке уважают личность и личное пространство каждого человека. Нужно запомнить: если возникли трудности — просите о помощи и вам помогут все, везде и во всем. Поэтому, «Келли, хэлп ми!» в первые дни моего пребывания в приемной семье звучало очень часто.
Продолжение следует…