Связь поколений - Сибирский медицинский портал

Девиз прославленной краевой, начертанный ещё на сводах первой операционной, как всевременный призыв: «Путь в будущее лежит через прошлое и настоящее». Прошлое, как начало прославленной больницы, сегодня признанной на международном и всероссийском уровне клиники,– хирургическое. Так и значилось в приказе крайздравотдела: «Открыть с 28 июля 1942 года в краевой больнице (бывший хирургический корпус) 120 коек для экстренной и неотложной хирургии для обслуживания жителей края и города Красноярска с финансированием по краевому бюджету…».

В наши дни в той первой операционной – гостиная больничного музея, по сути, музея краевой медицины. Здесь не раз бывал архиепископ Лука – профессор медицины, светило отечественной хирургии В. Ф. Войно-Ясенецкий, в 1943 году назначенный консультантом эвакогоспиталей Красноярска по хирургии. А в 1952 году впервые в Сибири красноярский хирург Александр Михайлович Дыхно выполнил пионерную по тем временам открытую операцию на сердце по перевязке незаращённого Баталова протока.

Это стало началом блистательной кардиохирургической практики, причём разрешённой лишь в 10 клиниках Советского Союза. Именно кардиохирурги ККБ N 1 составили костяк коллектива Федерального кардиологического центра, открытого в Красноярске в 2010 году. Именно красноярская кардиохирургическая школа, заложенная в первой краевой, позволила краю претендовать на открытие такого центра.

В истории больницы немало пионерных начинаний, продвинувших развитие здравоохранения Красноярского края: первая специализация отделений, первый в СССР лёгочно-аллергологический центр. Ещё в пятидесятые началось создание центров «по направлениям», сегодня представляющих единый комплекс специализированной медициной помощи по лечению больных с заболеваниями лёгких, эндокринной системы, профпатологии, сурдологии и слухопротезирования, центры гнойно-септический, ожоговый, региональный сосудистый.

За всем этим стояли замечательные врачи, истинные подвижники медицины, прекрасные организаторы здравоохранения, которых нынешние поколения с благодарностью называют творцами и создателями больницы: главные врачи – В. К. Сологуб, Р. И. Петров, В. Я. Гаус, Б. П. Маштаков, начмед – Р. А. Броницкая, врачи – Р. Г. Алёхина, Ю. И. Блау, С. Г. Грохотова, Л. Аронов, А. А. Кокорина, Е. А. Пучко, В. И. Гринько, профессора – Е. С. Брусиловский, Ю. М. Лубенский, Л. Л. Роднянский, Б. С. Граков и многие другие.

Первая краевая для всех выпускников Красноярского медвуза стала и «немного альма-матер», и профессиональной школой. Собственно, и начинался мединститут с краевой больницы, где на базе её отделений были размещены кафедры вновь образованного Красноярского мединститута. Почему в октябре 1942 года ККБ и был присвоен статус «клинической», и дата 15 октября считается днём рождения больницы. И поныне вузовская наука и практика зиждутся на базе больницы, где размещены 17 кафедр медуниверситета.

– Изначально здесь сложились прочные, хорошие традиции, которым медперсонал верен и поныне, – говорит главный врач Красноярской ККБ Егор Корчагин. – И, пожалуй, основополагающая традиция, не потерянная во времени – беззаветное служение лечебному делу, служение пациентам. Что всегда было присуще врачебному сообществу краевой – постоянный и неустанный поиск нового, неостановимое движение к вершинам врачебного мастерства, соединение науки и практики. В настоящее время в клинике оказывается высокотехнологичная медицинская помощь по 15 профилям, а с 2007 года больница входит в перечень учреждений Российской Федерации, участвующих в выполнении государственного задания на оказание высокотехнологичной медпомощи за счёт средств федерального бюджета по профилям «сердечно-сосудистая хирургия», «травматология – ортопедия», «нейрохирургия».

Стоит заметить, что высокотехнологичная медпомощь – это знак высочайшего профессионализма, ибо без знаний врача, его мастерства и одержимости – ничто вся самая современная техника, все супертехнологии. Только соединение этих начал и даёт право на инновации. В этом плане Красноярская краевая клиническая больница – показательный пример на многих направлениях. В инновационном продвижении и видится руководству ККБ будущее больницы.

– Сейчас мы в коллективе работаем над миссией больницы,– продолжает Егор Евгеньевич,– чтобы сообща ответить на сакраментальные для медицинского сообщества вопросы – а для чего и во имя чего наша работа, как добиться большей эффективности в борьбе за здоровье и жизнь пациентов. Что касается рабочего процесса, организации деятельности всех 58 отделений, то здесь чёткая ориентация на инновационные методики, расширение объёма высокотехнологичной медицинской помощи. Можно ли не беспокоиться об этом, «просто лечить»? Да. Но специалисты первой краевой осознают, что за высокими технологиями в медицине стоят безопасность пациента, значительное повышение качества диагностики. Что, собственно, и определяет успех выздоровления больного, предотвращение (или снижение степени) инвалидности. А значит, жизнь лучшего качества, и не только пациента, но и его семьи.

Сейчас специалисты многих отделений работают над внедрением малоинвазивных методов лечения. Такие операции будут проводиться не только на сердце, но и на лёгких, и на суставах, и в брюшной полости. Если в данное время применение таких методов на уровне 40 процентов, то в ближайшее время мы намерены довести его до 80 процентов.

В ряду юбилейных мероприятий ККБ – и научно-практическая конференция медицинских сестёр. И это не случайный пункт в праздничной программе.

– Без сестричества развивать медицину невозможно,– отмечает главный врач больницы Егор Корчагин. – И потому модернизация сестринского дела предусмотрена во всех наших планах. В этом направлении наша больница стала методологической базой в системе здравоохранения края.

Новое слово в краевой медицине, можно сказать, её кардинальный поворот к высшим достижениям – трансплантология. В крае это направление пока никак не представлено. Пионерами в этом сложнейшем деле намерены стать хирурги первой краевой.

– Сейчас идёт активная наработка опыта, готовится лабораторная база, специалисты проходят обучение в ведущих отечественных центрах по трансплантологии. Будущий 2013 год войдёт в историю краевой медицины как год первых операций по пересадке почки. Думается, недалеко то время, когда мы перейдём к мультиорганному донорству. Что значит это для тяжело больных людей, какая это «последняя надежда» для тысяч сегодня обречённых на боль и страдания, стоит ли говорить.

Прошлое и настоящее больницы особенно явственно видится в местном музее, в зале истории сестринского дела. Уже и экспонаты 50-х, 70-х годов кажутся невероятными реликтами: первый аппарат ЭКГ, шестиканальный, гэдээровский, громоздкие биксы для стерилизации хирургических инструментов, фиброскоп, тонометры… Всё это было в работе, маленькими эпохами в истории первой краевой. Истории славной. Верится, таково и её будущее.

Автор статьи Татьяна АЛЕКСЕЕВИЧ

Источник http://kraszdrav.ru

Если в детстве вы играли капельницами и шпателями, родители все время говорили о болезнях и к вам домой часто приходили пожаловаться на здоровье, значит, вы росли в семье медиков! Накануне Дня медицинского работника мы попросили врачей рассказать о своих родных, которые вдохновили их прийти в медицину и стали примером.

Супердинастия из 28 медиков!

В семье красноярского акушера-гинеколога Людмилы Герилович и ее мужа анестезиолога-реаниматолога Леонида Гериловича 28 медицинских работников!! В пору открывать свою больницу с «филиалами»: в Ачинске, Назарове, Черногорске работают медики этой большой семьи.

И это еще не вся семья!

Родители Людмилы Герилович Татьяна Николаевна и Александр Максимович Галиновы живут в Лесосибирске. Оба больше 30 лет в медицине. Мама работает терапевтом в поликлинике и успевает дежурить в приемном покое Лесосибирской межрайонной больницы. Отец всю жизнь проработал на «скорой», теперь заведует социально-реабилитационным отделением для пожилых людей. Его брат Владимир Галинов, заслуженный врач республики Хакасия, ушел из жизни в 2017 году. Был врачом-реаниматологом в детской больнице Абакана, спасал детей, выхаживал 700-граммовых младенцев – раньше это было чудом, а не обычной практикой.

Татьяна Николаевна и Александр Максимович Галиновы

Глядя на родных, маленькая Люда мечтала стать врачом. «Лечила» кукол, одевалась во врача на Новый год. Выросла, поступила в красноярскую медицинскую академию и, как мама, познакомилась в студенческом общежитии с будущим мужем. Сейчас Людмила Герилович работает в родильном доме 20-ой больницы Красноярска, а ее супруг в краевом онкодиспансере.

Людмила и Леонид Гериловичи

У Леонида Гериловича в роду много медиков. Мама Анна Александровна 40 лет работает медсестрой. И почти 30 из них – в одном кабинете со своей сестрой, врачом-дерматовенерологом Татьяной Верхорубовой! Муж Татьяны Александровны Леонид Верхорубов был главным врачом Центра медицинской реабилитации в Абакане. Умер в 1998 году. Сыновья-Верхорубовы трудятся в медицине: старший Владислав – врач-психиатр, младший Алексей – фельдшер скорой помощи в Черногорске.

На фото слева мама Анна Герилович, справа тетя Татьяна Верхорубова

А родная сестра Леонида Гериловича, терапевт Оксана Лукьянова, замужем за блестящим нейрохирургом. Александр Лукьянов – лауреат нашего проекта «Призвание – врач» 2015 года в номинации «Народный врач»! И его родители – уважаемые медработники. Вот такая удивительная медицинская семья! У ее представителей много наград, благодарственных писем, почетных грамот. Благодаря этой семье, живы и здоровы тысячи людей!

«Великолепная четверка»: семья Ирины Савоськиной

О своих медицинских корнях рассказала еще одна врач 20-ой больницы – рентгенолог Ирина Савоськина. Сегодня она на передовой борьбы с коронавирусом, работает в бригаде врачей инфекционного госпиталя.

– В нашей семье четыре человека связали свою судьбу с медициной и в свое время окончили Красноярский медицинский институт: моя мама Татьяна Петровна, папа Николай Николаевич, папина сестра Нина Николаевна и я. Родные стали для меня примером отношения к профессии. И мне всегда хотелось, чтобы они мной гордились, – признается Ирина Николаевна.

Мама Татьяна Епифанова и Ирина Савоськина

– Мама живет и работает в Саяногорске, она оперирующий акушер-гинеколог, уже более 40 лет в медицине и очень любит свою профессию. Про таких говорят: светя другим, сгорает сам. Помню из детства, как однажды мы с папой забрали ее после суточного дежурства и увезли на дачу. Она полола грядку и упала в обморок. Только потом призналась, что пациентка после родов сильно кровила и пришлось три раза давать ей собственную кровь, потому что больше взять было негде, да и группа подходила. Вот такая самоотдача в прямом смысле слова. И таких случаев было немало.

Мама до сих пор часто дежурит и по роддому, и по гинекологической неотложке. Ее жизненный принцип: если твоя помощь нужна пациенту, нет ничего важнее. Вызывали ночью на срочную операцию – ехала. Если не было времени на сборы, могла впопыхах уехать в разных туфлях. Я видела, как трепетно она относится к своим пациенткам: и ласковое слово найдет, и за руку возьмет… Если приходилось сообщать женщине плохие новости, например, о замершей беременности или об онкологии, никогда просто так не отпускала, всегда поддерживала, успокаивала. Мама переживает за каждую, всегда поинтересуется, как прошла операция, как сложилась судьба. Вот такой человек. Такими и должны быть врачи. Я знаю, что и папа был такой же.

Папа Николай Николаевич Томчик

– Папа много лет проработал детским хирургом в Саяногорской городской больнице №1. Стал специалистом широкого профиля. Приходилось делать и нейрохирургические операции, и урологические, и с травмами работать. Папы не стало, когда мне исполнилось 8 лет, но до сих пор очень многие люди вспоминают его с теплом. Он часто попадал в ситуации, когда даже вне работы требовалась его помощь: то на его глазах человека сбивала машина, то ребенок провалился в канализационный люк… А однажды под Новый год к нам прибежала соседка: беда, пятилетний сын чем-то подавился и перестал дышать, посинел. Медлить было нельзя – папа сделал трахеостому при помощи обычной шариковой ручки и спас мальчишку!

О докторе Томчике даже газеты писали («Огни Саян», май 1985 года)

– Случалось и мне применять навыки неотложной помощи, – вспоминает рентгенолог. – Как-то на берегу озера, где мы отдыхали с семьей, маленькая девочка наступила на дно разбитой бутылки и проткнула ногу. С нами был наш друг-фокусник. Пока он отвлекал ребенка фокусами, я быстро вытащила стекло, остановила кровотечение и обработала рану. Вокруг нас собралась огромная толпа детей и взрослых. Получился импровизированный концерт и анестезия одновременно.

Интересно, что Ирина Савоськина не собиралась быть рентгенологом. Хотела стать гинекологом.

– До шестого курса я была уверена, что буду гинекологом, – говорит Ирина Николаевна. – За время учебы прочитала книг по гинекологии больше, чем по всем другим специальностям. Но когда родила первого ребенка, поняла, что хочу больше времени проводить с ним, поэтому выбрала параклиническую специальность – рентгенологию. Мама одобрила.

У Ирины Савоськиной подрастают два сына. Они тоже смотрят в сторону медицины?

– Старший нет, а младший уже заявил нам, что будет врачом, – улыбается Ирина Николаевна. – Очень любит смотреть телепередачи, в которых рассказывают истории чудесного спасения, сопереживает до слез. Однажды смотрел сюжет про недоношенного ребенка, у которого остановилось сердце. Мама попросила положить его ей на живот, чтобы попрощаться, а он вдруг начал дышать! Мой сын со слезами на глазах пересказывал мне, как малыша выхаживали, как он набирал вес… В завершение сказал: «Когда вырасту, тоже буду спасать людей, я же спасатель!» Ему всего семь лет. Так что поживем – увидим.

Обещание стало судьбой

Династия Ерахтиных

Вот что о своей семье рассказал кардиохирург Федерального центра сердечно-сосудистой хирургии Красноярска Павел Ерахтин:

– Моя мама Наталия Михайловна Ерахтина – врач-педиатр, невролог, заместитель главного врача поликлиники №7, капитан МВД. Папа Евгений Васильевич Ерахтин был педиатром, заведующим подстанцией скорой помощи Ленинского района Красноярска, заместителем начальника медотдела МВД края. Ушел из жизни в 2010 году.

Родители не настаивали на медицине, но я не рассматривал других вариантов, хотел стать врачом. Хотя в жизни было немало обстоятельств, которые могли бы от этого «отговорить»: семье не хватало денег и папе приходилось после работы ездить по городу, «бомбить», чтобы купить еды на вечер. Иногда родители спорили по поводу тактики лечения какого-нибудь пациента. Это единственное, из-за чего они могли ссориться.

Но плюсов, конечно, было больше. В детстве я ощущал огромную гордость от того, что весь двор знает: я сын врачей. Почти каждый день кто-то приходил к нам домой с анализами, спрашивал, что делать, как лечиться. Родители успевали всем помогать, люди их уважали. А еще в семье врачей уколы детям ставит мама, а не какая-то тетя в поликлинике. Кстати, в третьем классе при необходимости я уже сам ставил укол маме или папе.

В 1994 году папе сделали в Москве очень сложную по тем временам операцию – аортокоронарное шунтирование. Оперировал сам академик Шумаков! Я был маленьким и не знал, кто это. Думал, что навсегда прощаюсь с папой, было страшно как никогда. Операция на сердце казалась чем-то космическим, невозможным, невыполнимым. И вот 240 минут искусственного кровообращения, осложнения, тяжелая папина реабилитация. Мама жила в больнице, готовила врачам и убирала в палатах, чтобы быть ближе к отцу. Уже будучи кардиохирургом, я прочитал протокол папиной операции: она была крайне сложной, длилась более 8-ми часов. Сейчас в нашем кардиоцентре аортокоронарное шунтирование делают за 2,5 часа.

А ведь 10 лет назад я мог бы выбрать не кардиохирургию. Помню, папа спросил, каким врачом я хочу стать.

– Травматологом.

– Давай лучше кардиохирургом. Вот посмотри на меня: уезжал в Москву, не знал, вернусь или нет, а живу уже 15 лет.

На следующий день папы не стало. Я сдержал общение, стал кардиохирургом. Главное, чему меня научил отец: надо разговаривать с пациентом. Он всегда говорил нам с братом: «Как бы вы ни устали, каких бы проблем у вас не было в жизни, с пациентом всегда нужно быть самым добрым и понимающим. Ведь если к тебе обратились за помощью, значит, ты последняя надежда, кроме тебя никто не поможет. А некоторые болезни лечатся даже словом.

Павел Ерахтин

Брат Евгений Ерахтин – нейрохирург в БСМП

Надеюсь, мы достойно продолжаем дело родителей. Я и старший брат Евгений – хирурги. Моя жена Анастасия Гетц – врач функциональной диагностики, а жена брата Екатерина, врач невролог-эпилептолог, – представитель большой медицинской династии Народовых. Очень хочу, чтоб моя дочь продолжила нашу династию, но пусть выбирает сама. Шучу, никакой самодеятельности, только «медицинский»!

«Я вырос в медицине»

Династия Верхотуровых

Сердечно-сосудистый хирург Кардиоцентра Михаил Верхотуров тоже поделился историей своей династии:

– Я родился, когда мама и папа учились на третьем курсе медицинского института. Моя бабушка по маминой линии работала в НИИ медицинских проблем Севера гематологом. Когда родители начали работать, я проводил много времени в ординаторских – не с кем было оставить. Можно сказать, что меня воспитывали не только родители, но и их коллеги.

Я несколько раз лежал в больнице по поводу нарушения ритма сердца. В 80-х только начинали заниматься этой проблемой. У меня было много разных лекарств, уколов и капельниц. Тогда не было острых одноразовых игл, кипятили тупые многоразовые. Но страх перед уколами полностью перекрывало восхищение врачами, которые «чинили» людей. И, конечно, я восхищался своими родителями. Они могут вылечить человека! Коллеги хорошо о них отзывались, и это добавляло гордости.

Мама Ольга Верхотурова – врач-кардиолог в Кардиоцентре Красноярска, папа Константин Верхотуров – врач-анестезиолог в краевом онкологическом диспансере

Когда я стал старше, начал понимать разговоры за семейным столом: родители много говорили о работе. Папа тогда еще работал хирургом (из-за аллергии ему пришлось переучиться на анестезиолога), и я много слышал об операциях. А мама всегда была моим врачом, помогала моим друзьям. Наша квартира была маленькой больницей двора: папа пару раз зашивал детские раны после дворовых игр, мама давала таблетки, если у кого-то заболел живот или была простуда.

Я решил, что хочу говорить с родителями на одном языке. Быть тем самым человеком в белом халате, который сможет чинить самый сложный и хрупкий механизм – человеческий организм. Поступил в медицинскую академию, прошел интернатуру по общей хирургии в «неотложке» медсанчасти №7, потом целевую ординатуру по кардиохирургии в Омске. Два года работал в отделении кардиохирургии краевой клинической больницы. Вот уже 10 лет я кардиохирург Федерального центра сердечно-сосудистой хирургии. Теперь мы с родителями коллеги и я могу починить уникальный «мотор» – человеческое сердце.

Сейчас Михаил Верхотуров и Павел Ерахтин работают в «красной зоне» по коронавирусу. Сил им и терпения!

Призвание помогать

Семья Тимура Шагеева

В семье заместителя главврача Красноярской межрайонной клинической больницы №4, оперирующего акушера-гинеколога Тимура Шагеева медицина тоже передается по наследству. Его бабушка Евгения Алексеевна Подшивалова – заслуженный врач России. В годы Великой Отечественной войны она несла службу фельдшером. Потом окончила Красноярский государственный медицинский институт и более 40 лет работала фтизиатром в Центральной городской больнице Хатанги.

Бабушка Евгения Алексеевна Подшивалова (1919-2002) и мама Галина Александровна Шагеева

Мама Галина Александровна Шагеева начинала в красноярском родильном доме № 3. В 1981 году пришла в роддом акушером-гинекологом, а через 5 лет стала главным врачом. В 1995 году Галину Шагееву назначили главным акушером-гинекологом управления здравоохранения Красноярска. Благодаря разработанным ей программам по охране здоровья матери и ребенка, уровень материнской смертности в городе снизился в 10 раз, а младенческой в 2 раза. Сегодня Галина Александровна работает консультантом отдела организации педиатрической и акушерско-гинекологический помощи в минздраве края.

Тимур Шагеев тоже помогает женщинам: проводит экстренные операции в больнице на Кутузова, внедряет современные щадящие оперативные вмешательства. Лечит бесплодие и дарит женщинам долгожданную возможность стать мамой. А еще ведет большую административную работу.

За заслуги перед медициной Тимур Анварьевич получил почетную грамоту губернатора края, почетные грамоты регионального и федерального минздрава. В 2015 году стал победителем Всероссийского конкурса врачей в номинации «Лучший врач-акушер-гинеколог» (диплом II степени).

Учить, лечить, спасать

Династия Сизых-Коноваловых

В семье эндокринолога и главного врача Сибмедпортала Татьяны Коноваловой трое докторов: она, сын и мама – заслуженный врач России Тамара Петровна Сизых. Она очень много сделала не только для медицины нашего края. Восемнадцать лет возглавляла кафедру госпитальной терапии Иркутского государственного медицинского института, воспитывала успешных талантливых врачей. А в Красноярском крае «взращивала» новое направление – аллергологию. В 1971 году Тамара Сизых организовала и возглавила в краевой больнице первое за Уралом аллергологическое отделение. Была главным внештатным аллергологом края, главным терапевтом краевого отдела здравоохранения.

А начинала свой путь Тамара Петровна в медсанчасти завода «Красмаш». Там же потом трудилась ее дочь Татьяна. Сегодня Татьяна Коновалова работает в эндокринологическом отделении краевой больницы, ведет школу здоровья «Диабет», руководит своей клиникой. И врач, и организатор – как мама! А сын Татьяны Тимофеевны Антон Коновалов стал нейрохирургом. В 2014-ом закончил красноярский медуниверситет. Теперь работает в Центре нейрохирургии имени академика Н. Н. Бурденко в Москве. И как работает! В каждом отзыве пациенты отмечают его высокий профессионализм и отзывчивость.

«Моя сестра попала в институт нейрохирургии Бурденко с вторичным разрывом аневризмы средней мозговой артерии. Она была в глубокой коме, не могла сама дышать, очаг ишемии был просто огромный! – пишет родственница пациентки. – Слава Богу, на нашем пути оказался Антон Николаевич Коновалов: замечательный врач, умница, золотые руки, доброе сердце. Если бы не он, моей сестры уже бы не было в живых. В самые тяжелые моменты мы встречали от него понимание, слышали доброе, успокаивающее слово».

Династия Мыльниковых: продолжение следует…

А сколько благодарных отзывов пациенты посвящают травматологу краевой больницы Алексею Мыльникову! Пару лет назад у меня было с ним интервью. Говорили в основном о работе. Теперь спросила о семье. Выяснился интересный факт: прадед Алексея Васильевича по маминой линии был военно-полевым хирургом и в годы Великой Отечественной удалял почку его деду по отцу. Они не были знакомы, а спустя десятилетия внучка военного хирурга вышла замуж за сына того прооперированного пациента!

– Это выяснилось, когда мама познакомилась с дедушкой отца. Сейчас она на пенсии, а раньше работала фельдшером, – говорит Алексей Мыльников. – А папа работал инфекционистом, был начальником санэпидемстанции в Енисейске. Погиб в 42 года от инфаркта….за две недели до моего рождения. Когда я вырос, часто говорили: «Как ты похож на своего отца Василия Михайловича!» Всегда слышал о нем только хорошее, люди помнили и благодарили отца спустя долгие годы после смерти. Врачебная профессия позволяет оставить след в памяти других людей.

Алексей Васильевич рассказал, что в его семье «созревает» еще один врач: сын Илья хочет быть хирургом. Учится на втором курсе красноярского медуниверситета.

– Честно говоря, я сначала отговаривал сына идти в медицину: время изменилось, к врачам сейчас хуже относятся, – объясняет травматолог. – Но Илья не испугался. В первый раз он пришел ко мне на операцию лет в пятнадцать, я тогда еще работал в 7-ой клинической больнице. В прошлом году сын проходил санитарскую практику в онкоцентре, ассистировал на операции. Уже может «вязать» узлы, знает правила антисептики. Илья занимал призовые места во всероссийской олимпиаде по хирургии. Старательный парень. Думаю, из него выйдет хороший хирург.

«Женское дело» семьи Беликовых

А вот Светлану Беликову, правнучку повитухи и дочку акушерки с почти 30-летним стажем, медицина не привлекала. Она любила рисовать, ходила в «художку» и хотела стать дизайнером. Поступила в архитектурный институт, отучилась там три года.

– Так случилось, что мне пришлось уйти из института. Тогда я решила реализоваться в медицине. Выучилась на акушерку, – рассказывает Светлана. – Скоро будет три года, как я работаю в родильном доме №5. Чувствую себя на своем месте и теперь понимаю: медицина – мое призвание. Кстати, я работаю в отделении со своей мамой Еленой Алексеевной Беликовой. Мы редко видимся на работе, обычно смены не совпадают. Но я всегда чувствую ее поддержку, знаю, что в сложной ситуации мне будет у кого спросить совета. С наступающим праздником, мамочка и коллеги!

Спасибо всем, кто поделился с нами частью своей семейной истории. Медицина – это ведь тоже большая семья. В ней нельзя без доверия, искренности и поддержки. В семье остаются лучшие: сильные духом, самоотверженные, талантливые, человечные, знающие свое дело.

Мы поздравляем всех, кто трудится в медицине, с наступающим Днем медработника! Дай Бог, чтобы ваше сегодняшнее испытание скорее закончилось, вы вернулись в свои семьи и наконец-то отдохнули. Чтобы потом опять лечить и спасать нас. Низкий поклон вам, дорогие медики! Будьте здоровы и счастливы!

Стройная, с хорошей осанкой и свежим цветом лица – она будто развенчивает миф о том, что не спать по ночам вредно для организма. Галине Васильевне Гарак в этом году исполнилось 75 лет, и 45 из них она посвятила спасению человеческой жизни в службе скорой помощи Красноярска. Работала и в общепрофильной бригаде, и в реанимационной, была заведующей подстанцией Свердловского района. Последние 14 лет её рабочее место в оперотделе. Галина Васильевна – старший врач смены. К ней перенаправляют телефонные звонки от красноярцев, которым нужна срочная консультация. Работа суточная, как у всех медиков скорой помощи.

– Галина Васильевна, а тут-то зачем сутками работать? Почему не 8-часовая смена?

– А я должна быть вместе со сменой. Вот как я сейчас уйду? Все бригады ещё на вызовах. Пока я информацию только на экранах вижу, а результатов – диагнозов – ещё нет. Работа в скорой помощи – это непрерывный и совместный процесс. Я должна в нём участвовать. Да мы же привыкаем по ночам работать. За столько-то лет.

– Скорая помощь сейчас и 45 лет назад – это сильно разные службы?

– Служба одна, но разница в материально-технической базе огромная. Ну и город совсем другой был. Раньше меньшим количеством бригад справлялись. Специализированные бригады базировались на правом и левом берегу. Пробок не было, доезжали быстро. Но приезжали с таким оснащением, что и не сравнить с нынешним. Одним словом, пустые приезжали! По большому счёту, с собой только сумка с небольшим набором медикаментов была – всё! А сейчас такой набор медикаментов, что нам и не снился. Машины тёплые, всем оборудованы.

Раньше работа в скорой помощи была прямо престижной. Зарплата по сравнению с поликлиниками выше. Она и сейчас выше, но пациенты совсем другие стали. Не было алкоголиков и наркоманов. Тех, кто валялся в подъезде, подбирали медвытрезвители. Сейчас этой категории пациентов стало намного больше. Во многом ситуация изменилась с появлением мобильных телефонов: стало больше ложных вызовов. Пройдут мимо лежащего на лавке – вызовут, что-то где-то увидели издалека – вызвали. В электронной карте такой обратившийся бывает записан как «посторонний». Когда стационарные телефоны были, иначе к вызову бригады относились, ответственнее. Но нельзя не признать, что немало жизней спасено из-за той же возможности отовсюду позвонить в «скорую».

Каждое время имеет свои преимущества и свои сложности. Сейчас у нас отдельные подстанции, а я застала время, когда ютились в неприспособленных помещениях: мы занимали три комнаты в общежитии на 60 лет Октября. В коридоре тумбочка стояла, на которой мы шприцы кипятили, тут же кушетка находилась, где пациентов смотрели. Ну не сравнишь те бытовые условия с нынешними!

В операционном отделе, конечно, тоже кардинальные перемены. Раньше по рации передавали информацию. У каждой подстанции был позывной. Ждали свободный эфир, кричали все: «Подождите, у меня срочно!», «Не перебивайте!», «Куда повезли?». А сейчас – благодать. Скинул на планшет фельдшеру, и тот работает, может позвонить проконсультироваться – эфир свободный.

– Если выездные бригады были хуже оснащены, наверное, чаще отвозили людей в стационары, а не на месте помощь оказывали?

– Как ни странно, нет. Мы подсчитывали: 24-25% от всех вызовов занимала транспортировка в стационар. А сейчас доходит до 33%. Хотя были те же дежурные стационары. Мы очень много работали с сотрудниками. Это я говорю как человек, который и на руководящих должностях был. У нас была возможность много разговаривать, видеть по каждому сотруднику: в чём его слабое место, что надо ещё проговорить. Раз в месяц обязательно проводили какие-то семинары или лекции. А сейчас загруженность сильная… Ну и самому головой надо думать, взвешивать: везти или нет. Представляете, из Ленинского района в БСМП отвезти человека, а окажется, что ему в больницу на Кутузова надо. Это 2 часа потратишь! Надо дифференцировать хорошо.

Что проще: руководить или работать «в поле»?

– Руководителем быть, конечно, сложнее. И тогда так было, и сейчас. Когда на линии работаешь, сам за себя отвечаешь. Надо знать приказы и быть профессионально подкованным, но если что-то не понимаешь, всегда подстрахуют более опытные врачи. А вот руководителю уже никуда не деться. Приходится решать много организационных вопросов, работать с жалобами. И много консультаций. Чем выше должность, тем больше всего на тебе. Я трижды была заведующей подстанции. Первый раз пришлось уйти с этой должности, потому что сын в 8 лет травмировался и мы лечились. Второй раз – перевели на должность заместителя главного врача по методработе. В третий раз ушла уже по состоянию здоровья.

– Галина Васильевна, когда вы учились в последний раз?

– Да вот – в феврале. И семинары в интернете нахожу, слушаю. Сейчас же столько всего есть! Конечно, новое в клинике и диагностике не появляется, а в оказании помощи – бывает: новые препараты или методики. У нас это сразу появляется.

– Сколько родов вы приняли?

– На скорой – трое, а до этого я работала в ФАПе в Аскизском районе. Там 13 родов приняла. У меня дома в коридоре висел плащ, стояли сапоги, и сумка походная для родов была – чтобы в любой момент выйти на вызов. Беременные женщины вообще мои самые любимые пациенты. Я с ними разговариваю, успокаиваю, настраиваю.

– А сейчас вы по телефону с людьми общаетесь. Есть какая-то «любимая» категория собеседников?

– Есть. Бывшие учителя. Пожилые интеллигентные люди. Они представляются, они здороваются, они всегда поблагодарят, а в конце ещё и здоровья пожелают. Это воспитание такое.

Приходилось чувствовать свою беспомощность?

– Беспомощность чувствовалась, когда попадались тучные больные. Тяжёлые в прямом смысле слова. Их же надо в машину доставить. Отправляешь фельдшера на улицу – привести парней, чтобы помогли. Вот случился у человека инсульт прямо в узком санузле. Его надо оттуда на носилки вытащить, а это тяжело.

– А гордиться собой приходилось?

– Когда дали орден «Знак почёта», я очень гордилась. Это был 86-й год. Я тогда 12 лет уже в скорой проработала. По такому поводу собрались всей семьёй, сели за стол. Папа сказал: «Дочка, я тобой горжусь! Ты меня догнала». Он в тылу в войну трудился – на работников леспромхоза бронь распространялась. У него «Орден Красного Знамени» был.

– Галина Васильевна, о выборе профессии никогда не жалели?

– Даже не представляю, кем бы другим я могла быть. Но в школе я о медицине не задумывалась. Поступила в медучилище за компанию с подругой. Потом поработала немного, и пришло понимание, что это моё. Поступила в институт. У меня и дочь – врач. Внучка мечтает поступить в мединститут. Прямо мечтает! Она на золотую медаль идёт, ходит на курсы по биологии. Боится, что не поступит. Говорит: «Может, в Омск попробовать?»

– Что хорошего в вашей профессии?

– Так мы самое главное людям несём – здоровье. Здоровый человек во всём хорош. А конкретно на скорой мы быстро видим эффект. Вот плохо человеку: стенокардия, аритмия… Мы поработали – и он ожил, порозовел, разговаривает. Ну хорошо же?!

– Вы можете заранее сказать по молодому сотруднику: будет он хорошим врачом или нет?

– Да, видно, когда человеку не место в медицине. Хитрому – не место. Вот приходит на работу и сразу начинает хитрить. А всё же всплывёт! Ты лучше будь назойливым и задавай много вопросов, чем сам что-то не так напишешь или сделаешь. Но большинство молодых ребятишек, которые приходят сейчас, мне нравятся. Их отличие в том, что они с гонором и не боятся с тобой поспорить. Но при этом они осторожнее, чем мы были. В лишний раз себя подстрахуют, отвезут не по делу…

Что осуждаете в современной медицине?

– Работу поликлиник. И как сотрудник скорой помощи, и как пациент. Мне не нравится, что они не на все вызова ходят. Говорят: «Выше 38-ми температура – вызывайте скорую». И у нас увеличивается загруженность, время доезда. Мы не можем отказать человеку, а они могут. Почему там другой принцип? Раньше, если не пришёл участковый врач, это ЧП было. Большую нагрузку они нам создают. Вот мужчина звонит – у него вросший ноготь. Я в его поликлинику звоню: «Это же ваш пациент!» Нет, в итоге он вышел из дома и вызвал реанимационную бригаду. И везёт его бригада с вросшим ногтем!

– У вас на семью и хобби время оставалось?

– А как не оставаться? У меня муж командировочным был. Двое детей всегда на мне. И из садика забрать, и со школьниками уроки сделать. Внуков я помогала растить и сейчас помогаю. У меня уже и правнучка одна.

А из хобби у меня вышивка. Много картин вышила. У меня дисконт в магазине рукоделия, часто туда хожу. А ещё очень люблю дачу и цветы. Какое бы самочувствие ни было – стараюсь ехать на дачу к своим цветам.

Уважаемая Галина Васильевна! Команда Сибирского медицинского портала поздравляет вас с юбилеем! Крепкого здоровья вам и всего самого доброго! Пока в медицине есть такие люди, как вы, пациенты могут быть спокойны

К 75-летнему юбилею Красноярской краевой клинической больницы №1 вышла великолепная книга – итоги и достижения коллективов нескольких поколений сотрудников больницы и кафедр медицинского института-университета, работавших на базе больницы (авторы Е. Корчагин, Е. Семенова). Больница, как живой энергичный организм, непрерывно растет и развивается, создавая все новые и новые лечебно-профилактические отрасли и направления, востребованные меняющимся временем и насущными потребностями изменчивого общества.

За прошедшие годы по мере укрупнения отделились в самостоятельные учреждения офтальмология, онкология, педиатрия, гнойная хирургия, ожоговый центр и т.д. При этом сама ККБ1 – их первоначальная основа – не очень пострадала, а даже усиливалась, создавая новейшие высокоспециализированные отделения международного уровня (сосудистая хирургия, трансплантология, травматология и др.). Эти перестройки, история их создания и развития нашли объективное правдивое эмоциональное изложение в книге, полной прекрасных фотографий прошлых и сегодняшних дней, воспоминаниями о людях, искренне преданных своему жизненному делу.

Текст, идущий параллельно с фотодокументами (было-стало), добрый, умный, отражающий сердечную расположенность авторов. Наглядно искреннее глубокое уважение и симпатия к тем врачам и медицинским сестрам, кто при любых условиях, сотрясающих страну и медицину, считал главной своей жизненной миссией спасение страждущих. Таким был жизнеутверждающий климат, витавший в ККБ1 все годы ее существования.

Прошлое в медицине, как и в жизни, зачастую вовсе не значит устаревшее. Вчерашнее для одних уже далекое забываемое прошлое, а для других – память и достойный пример для размышлений и порой для подражания в новой жизненной среде. По-своему в чем-то правы и те, и другие – такова диалектика жизни, результаты воспитания, морали, личной культуры, этики, прогресса науки.

Например, для нас – детских врачей – эмпатия, забота, сердечность по отношению к нашим пациентам и их родителям были и будут всегда обязательными свойствами призвания и характера. Именно из этих искренних стремлений вырастают в повседневную мотивацию повышения своей квалификации умения, освоения новейших достижений науки, в ту порой жестокую настойчивость, требовательность к себе, к обществу и к властям – дать детям все самое необходимое для их здоровья и развития.

Педиатрия – это весь мир. Все разумное и здоровое в мире и обществе должно служить во благо детей, то есть всего человечества. Поэтому в передовых странах мира подготовка широко эрудированного врача-педиатра сегодня занимает в среднем 12 лет, но и потом нет перерыва. Всю жизнь продолжается самосовершенствование и участие в регулярных учебных семинарах.

Специализация в той или иной области медицины, принятая сегодня, не должна вести к зауживанию знаний врача о пациенте, который всегда должен рассматриваться нами как личность, как биологосоциальный организм. Эти положения легли в основу нашей идеологии и практической деятельности с момента создания детской клиники в 1962 г. в ККБ1 и продолжались почти 30 лет до перехода клиники в самостоятельную новую краевую детскую больницу, где исповедуются, не теряя своей остроты и значимости.

На краевую больницу – ведущий практический и научный центр здравоохранения – естественно возлагаются все тактические и стратегические обязанности организации и проведения в жизнь работы почти всех лечебно-профилактических учреждений края.

Без активного участия ученых, разрабатывающих с учетом многообразных особенностей Сибири новые, адекватные местным условиям методы профилактики и лечения людей, невозможен прогресс в этой области. Одновременно такой центр служит местом обучения студентов-медиков и повышения квалификации врачей различных специальностей, их аттестации и различной помощи. Поэтому логичным и общепринятым является важная роль больничных отделений как учебных баз для кафедр медицинского института-университета. В начале 60-х годов прошлого века мы вместе с главным врачом опубликовали в центральной «Медицинской газете» большую статью, обосновывающую необходимость перевода отделений больницы в официальный статус клинических, что дало бы ценные организационные и административно-правовые приоритеты. Увы, бюрократия живучая, всесильная, консервативная, и все остается, к сожалению, по-прежнему. Однако мы преодолели этот порог явочным порядком. За весь уровень работы отделений и за работу в крае сотрудники кафедры без дополнительной оплаты добровольно взяли на себя всю ответственность. Мы, как и врачи больницы, стали курировать наиболее трудные города и районы края. Так, я курировал Дивногорск, Норильск, Дудинку и по необходимости все остальные больницы края. Поэтому в клинике никогда не было двоевластия, все были едины, и не возникали конфликты, столь частые в других больницах. Кстати, такую форму помощи института практическому здравоохранению очень активно поддержало министерство здравоохранения РСФСР и стало внедрять по всей стране.

В новых отделениях нашей клиники нужно было с первых же дней работы создать товарищескую общность, взаимопомощь и выручку, дух коллективизма и уважения. Врачи со стажем и выпускники института сразу оказались в одинаковых и далеко не в простых условиях. Разумеется, права и обязанности были для всех одинаковы, без панибратства, но и без диктата. Крайне важным для сплочения коллектива стали успехи в диагностике и лечении больных, совместные обсуждения и непрерывная учеба, мои ежедневные обходы. Конечно, о больничном учреждении (тем более о клинике) впечатление складывается по результатам ее деятельности, по той помощи, которую оказывали сотрудники клиники врачам края, а затем и других областей.

Одним из сильнейших стимулов для профессионального объединения нового коллектива впервые созданной клиники и для авторитета самой ККБ1 послужила наша успешная творческая и практическая работа по резкому снижению больничной летальности детей, присылаемых из районов края в очень тяжелом, запущенном состоянии. Для этого мне пришлось заново пересмотреть принятую в те годы в стране стандартную методику лечения младенцев при токсикозах. Прежние рекомендации оказались недостаточно эффективными. Вероятно, это было связано с особыми экономическими и климатическими условиями жизни в Сибири. Трудные и крайне напряженные дни и ночи личных наблюдений, повторных обследований и вариантов лечения таких детей привели в итоге к созданию новой, максимально индивидуализированной стройной системы, основанной на осторожном внедрении элементов гибернации при гипертермии, контролируемых внутривенных капельных вливаний, ряда лекарственных препаратов, особого питания и т.д. Каждого тяжелого больного я с сотрудниками осматривал ежедневно и при этом жестко контролировал работу персонала. Специально обученные нами медицинские сестры и врачи заняты были выхаживанием только одного-двух, иногда трех таких больных. К уходу за детьми часто привлекались матери на этапе улучшения состояния ребенка. Главный врач В.К.Сологуб помог со штатами медсестер, оборудованием. В отделении развернули молочную кухню. За следующие два года летальность в отделении снизилась в 4 раза. Мы обучили десятки процедурных медсестер из всех районных больниц, провели повторные методические занятия для педиатров края, написали и издали для врачей большим тиражом брошюру с подробным описанием методики интенсивного лечения. Врачи охотно учились у нас и внедряли наши рекомендации. В результате значительного повышения квалификации врачей края и налаженной тесной связи районных больниц с краевой клиникой начала заметно снижаться детская смертность в крае. Министерство здравоохранения РСФСР довольно быстро распространило наш опыт и через демонстрацию его на ВДНХ СССР. Во всех детских больницах страны были созданы палаты интенсивного лечения (в нашей клинике такая палата называлась кабинетом гибернации). Мне и Ю.Е.Вельтищеву поручили провести республиканскую учебную конференцию по этой проблеме, которая вскоре состоялась в г. Барнауле.

В краевой клинике как в высшей лечебной инстанции концентрируются всегда наиболее диагностически сложные и клинически тяжелые больные со всего громадного края, из Тувы, Хакассии, Эвенкии, Заполярья. Поэтому мы раньше других видим истинное положение дел с охраной здоровья детей и положением здравоохранения, а также новые особые проблемы. Такой трудной проблемой в те годы оказалась легочная патология и особенно – большая вспышка стафилококковой пневмонии, протекавшей часто с многообразными осложнениями (гнойный плеврит, абсцессы и др.). Высокая летальность была обусловлена как тяжестью патологического процесса, так и отсутствием необходимых антибиотиков, иммунных препаратов, недостаточной квалификацией врачей. В структуре детской смертности в крае, как и в стране, первое место тогда занимала пневмония. С первых дней создания клиники мы провели специализацию по органопатологии отделений, палат и распределения врачей. Однако в последующем для более широкой квалификации специалистов они каждые 2-3 года в порядке ротации работали во всех отделениях клиники. Одновременно я стремился таким путем устранить у них эмоциональное выгорание, столь нередкое при работе с наиболее тяжелыми пациентами.

В преодолении стафилококковой проблемы мы использовали принятый нами путь: разобщение больных, максимально высокое умение врачей, наученный персонал и, конечно, новейшие лекарственные препараты. Большую помощь нам оказали рентгенологи, лаборанты, торакальные хирурги. Проблему удалось преодолеть, но на смену острым болезням легких пришли хронические процессы в легких и бронхах. Поэтому когда вскоре больница получила новый корпус, я по совету В.К.Сологуба обратился к министру Трофимову и, оперируя нашей статистикой заболеваемости, попросил выделить в новом здании детские пульмонологическое и аллергологическое отделения и рядом торакальную хирургию. По инициативе Е.С. Брусиловского терапевты получили этаж для аллергологических и пульмонологических больных. Так возник первый в СССР аллерго-пульмонологический научно-практический центр с собственной специальной лабораторией и функциональной диагностикой.

Эффективность лечения легочных и аллергических больных в клинике и в крае резко возросла. Одновременно развивалась большая научная работа в этом направлении. Появилась возможность наблюдать, как патология, возникшая в детстве, порой проявляется затем у взрослых. В течение нескольких лет под моим руководством были выполнены и успешно защищены кандидатские диссертации (в том числе тремя терапевтами-аллергологами). Некоторые лечебные и диагностические методики, осуществляемые при активном участии хирургов вначале у взрослых, применялись весьма успешно затем и у детей.

ВО ВСЕМ МИРЕ, по статистике ВОЗ, 60-80% ЛЕКАРСТВЕННЫХ ПРЕПАРАТОВ, назначаемых детям, не прошли необходимой проверки на их эффективность и абсолютную безвредность. Поэтому с учетом действия таких лекарств на взрослых и сведений о них в литературе мы придерживались в этом вопросе принципа рационального консерватизма (Primum non nocere!). Главное – не навредить ребенку. В условиях единого центра возникла возможность разработать и обоснованно рекомендовать к применению не только старые, но и ряд новейших средств и способов лечения. Врачи центра одновременно стали выполнять функции краевых консультантов и создавать в городах края в крупных поликлиниках кабинеты пульмонологов и аллергологов. На первых порах в связи со штатным распорядком возникли расхождения с позицией минздрава, но мне удалось убедить коллег в необходимости подобной службы. Последующие годы подтвердили важность этой специализации. При участии врачей клиники мы написали и оперативно издали фундаментальные руководства по этим проблемам («Бронхиальная астма», «Бронхиальная астма у детей», «Хроническая пневмония у детей», «Интенсивная терапия в пульмонологии» и т.д.).

Параллельно интенсивно развивалась работа кардиоревматологического, эндокринного и других специализированных направлений в патологии детей и подростков. Так, многоэтапное постоянное наблюдение и непрерывное лечение стрептококковой инфекции и ревматизма у детей привело к снижению заболеваемости ревматической лихорадкой более, чем в 10 раз (!). Соответственно, была почти решена проблема предупреждения формирования ревматических пороков клапанов сердца. Дети перестали умирать от ревматизма.

Проблема поражения сердечно-сосудистой системы (ссс) при различных состояниях у детей и подростков рассматривается нами как важнейшее направление в современной медицине. Специальные исследования морфофункциональных изменений сердца и сосудов проводились нашим коллективом у младенцев по ходу лечения при токсикозах, гипертермии, острой пневмонии, у более старших пациентов – при хронической пневмонии, бронхиальной астме, при ревматизме и неревматическом миокардите, при сахарном диабете и др. Одновременно широко изучали с-с-с- у здоровых детей как при гиподинамии, так и при интенсивных спортивных занятиях, а также при климатической и социоэкономической адаптации у переехавших вместе с родителями в Заполярье и, напротив, приехавших с Севера в г .Красноярск. В этой многогранной и многолетней работе участвовали на равных врачи отделений и сотрудники кафедры. Нами опубликованы фундаментальные монографии, тематические сборники и более ста научных статей (в том числе в центральной печати и за рубежом), защищены многочисленные диссертации. Эти исследования охватили очень широкий круг вопросов, нередко выходящих за границы ортодоксальной педиатрии. Я считаю, что педиатрия – это весь мир. Поэтому в работе приняли активное участие по нашему приглашению также педагоги, спортивные тренеры, биохимики и биофизики из КГУ, института Физики СО АН СССР, института Биофизики АН, цитохимики, математики, программисты и др. Проблема интересовала многих, и работали они безвозмездно.

Методология научной работы строилась на основе трактовки нами диалектического единства организма ребенка, живущего и адаптирующегося в конкретных условиях окружающей среды, подверженной в свою очередь разнообразным изменениям, включая климато-географические, часовые пояса и экологические перемены.

Первичным толчком этой обширной, ставшей многолетней, серии работ и создания в последующем теории об особой морфофункциональной системе транспорта и потребления кислорода (ФСТиПО2) послужили выявленные мною в 1961 году в г.Красноярске и через год в г. Норильске (Заполярье) своеобразное гипореактивное течение у детей ревматизма и ряда других заболеваний по сравнению с моими клинико-иммунологическими наблюдениями в г. Ленинграде. Новые исследования включали определение состояния сердца, его работу и резервы, кровеносных сосудов, системы вентиляции легких, объемов и особенности деятельности красной крови, капиллярное кровообращение, транспорт и потребление кислорода в организме, оксиданты и антиоксиданты, гормональная и нервная системы, и др. В детских отделениях были установлены ценные современные приборы сотрудниками институтов физики и биофизики, оптических и цитохимических лабораторий, компьютеры и т.д. Творческое сотрудничество исследователей длилось много лет и стало полезным и ценным в первую очередь для наших пациентов. Всегда мы получали первоначально согласие родителей на обследование их детей. Дети (с учетом их состояния) обычно охотно и с интересом приобщались к проводимому исследованию, зная о его пользе.

В дальнейшем с помощью технических специалистов удалось создать комплексную систему взаимосвязанных приборов. Система позволяет в течение 20-25 минут получить на персональном компьютере развернутую информацию о состоянии основных параметров ФСТиПО2. К сожалению, установку по ряду причин не довели до промышленного выпуска, но она помогла получить огромный объем важнейшей информации. Состояние ФСТиПО2 в условиях практической нормы (в покое и при физиологических нагрузках), при гиподинамии (преимущественно у школьников, особенно в зимнее время), у спортсменов (большие физические и эмоциональные нагрузки), у детей, занимающихся обычной физкультурой, и у детей при различных заболеваниях (ревматизм, бронхиальная астма, ожирение, сахарный диабет, ревматоидный артрит и т.д.), а также при адаптации детей и подростков при изменениях для них условий жизни.

Комплексный анализ состояния морфофункциональной системы позволил вывести ряд математически обоснованных закономерностей состояния и работы ФСТиПО2. Эти закономерности имеют важное диагностическое и принципиальное прогностическое значение. Во всей многолетней работе участвовали академик И.И.Гительзон, Ж.Ж.Рапопорт, Л.Михайлова, О.Д.Кондрашова, В.Г.Безгачев, В.Леонова, А.Ицкович, Джансеитов, Е.П.и Е.Ю.Кирилловы, З.Н.Гончарук, К.С.Крутянчкая, М.С.Зырянова, Л.Москаленко, В.Н.Тимошенко, В.Ф.Мажаров, В.Г.Сорокина, В.Щербак, Н.Щербак, О.Мичудо, Е.Прахин, И.Гаймоленко, И.Верниковская,Г.Каневская, Т.Таранушенко, Н.Чернышева, К.Бакланова, З.Кузнецова, Т.Кузнецова, А.Бобровничая, А.Андина, Г.Ивакина, Э.Иванова, М.Табацкая, Н.Полилей, З.А. и Ю.И. Климовы, Л.Шульгина, Т.Калюжная, Г.Солодовникова, Рыкованова и многие другие врачи и исследователи. Совместно с врачами отделения (Ф.Вятчина, И.Потехина, Г.Кулакова, Л.Астахова, Л.Бухарова) мы разработали и с успехом применили лечение низкотемпературным лазером ревматоидного артрита (внутрисуставно), склеродермии (внутрикожно). Метод был представлен на ВДНХ СССР, получил положительную оценку для его широкого применения.

По большинству проблем детских заболеваний в клинике были выделены специальные палаты и отделения, в которых работали врачи, получившие специальную подготовку как у нас, так и в центральных институтах г.Москвы и других городов страны. Это позволяло создавать и сохранять рабочие, творческие и товарищеские контакты с ведущими специалистами. Мы знали, кто-что-где делает успешнее других в диагностике и лечении. Очень часто этих и литературных рекомендаций все же было недостаточно, поскольку контингент наших пациентов был обычно «отобран» предварительно на этапах районных и городских больниц и отличался необычными трудностями распознавания и лечения их болезней. Поэтому, исходя из собственных и литературных наблюдений, мы изыскивали и подбирали варианты индивидуальной терапии, вводя новшества. Так, при гипербилирубинемии у новорожденных мы впервые в стране начали применять фототерапию, сухую плазму, альбумин для связывания билирубина; при сепсисе – совместно с детскими хирургами (А.Колесниченко и др.) дополнительно использовали внекорпоральное кварцевое облучение крови, гемосорбцию, оксигипербаротерапию. В лечении тяжелой бронхообструкции, вызванной густой вязкой мокротой (муковисцедоз, бронхиальная астма), с хорошим результатом проводили длительное промывание бронхиального дерева (по Кюну). Некоторые коллеги из московских клиник возражали против такого лечения, но практика – критерий истины – свидетельствовала об оправданности нашей нестандартной тактики. Также у нас в клинике впервые была разработана и применена с хорошим результатом новая тактика применения гепарина в лечении больных геморрагическим васкулитом (Б.С.Якобсон , Т.Рыкованова).

В 60-70-у годы к нам поступало много больных с гнойными осложнениями в легких как последствиями длительного пребывания в бронхах инородных тел, в результате неизлеченной стафилококковой пневмонии, плевропневмонии, затяжных и часто рецидивирующих пневмоний и бронхитов, врожденных аномалий развития трахеобронхиального дерева. Такие дети и подростки длительно лечились по месту жительства и в региональных больницах повторными курсами различных антибиотиков, и в большинстве случаев возникала антибиотикорезистентная инфекция. В клинике на начальном этапе лечение проводилось совместно с хирургами, которые подводили сосудистый катетер к очагу нагноения. Через катетер вводились очень большие дозы антибиотиков. В дальнейшем большинству пациентов стало возможным успешно провести торакальные операции и добиться их практического выздоровления. Оба наши отделения работали рядом, взаимно консультировались, выбирался оптимальный путь лечения, что значительно расширяло возможности врачей и эффективность лечения. Мы с Ю.М.Лубенским обобщили эти наблюдения и издали монографию «Интенсивная терапия в пульмонологии».

В НАШЕЙ ПРАКТИКЕ зачастую у детей имелись комбинации различных патологических процессов, требовавших совместных консультаций и действий нескольких специалистов: ларингологов, невропатологов, ортопедов, хирургов, анестезиологов, гинекологов и других специалистов. Такая тактика позволяла существенно расширить объем и повысить качество клинического лечения, приносящего пациентам оптимальный эффект. В этом тоже огромное преимущество краевой больницы, где большинство серьезных проблем решаются в кратчайшее время. На базе детских отделений ККБ1 множество клинических ординаторов и много аспирантов, выполнивших кандидатские и докторские диссертации (всего – более 60), прошли весьма интенсивное обучение. Наши воспитанники работают на кафедрах медицинских институтов профессорами и ассистентами в г. Иркутске, г. Чите, г. Владивостоке, г. Красноярске, в Казахстане, а также на руководящих должностях в здравоохранении.

Госпитализация – тяжелый психологический стресс для любого ребенка в любом возрасте. Ребенок внезапно оказывается в чужом городе, часто без родных, вокруг чужие лица, белые халаты, иногда болезненные процедуры, незнакомая пища, режим и т.д. Все это наслаивается на страх болезни, ее отягощающие симптомы – кашель, одышку, боль, те или иные затруднения и ограничения. Как говорили классики: болезнь – это ограниченная в своей свободе жизнь. С целью преодолеть хоть часть этих неприятностей и вернуть ребенку улыбку, жизнерадостность, успокоить его, я разрешал частые свидания, мало ограничивая их время. В тяжелых случаях с ребенком находился кто- нибудь из близких родственников. Вечерами – телевизор, видеофильмы, беседы персонала с детьми, их родителями, по состоянию пациента – физические упражнения, детские праздники. По договоренности с учителями соседней школы постоянно проводились индивидуальные занятия, дети меньше отставали в учебе от сверстников, что имело большой положительный психологический эффект.

За время пребывания в больнице дети обычно полностью не выздоравливали. Поэтому после пребывания в стационаре большинству пациентов, как правило, требуется продолжить лечение и диспансерное наблюдение в домашних условиях или в санатории. Исключительно важно за время лечения в больнице научить ребенка и его родителей соблюдать в дальнейшем здоровый образ жизни, правильное индивидуально подобранное питание, физическую активность, включая дыхательные и другие упражнения, с учетом здоровья и возможностей ребенка. Наши работы показали большой вред гиподинамии, как и гипернагрузок, когда не учитываются морфофункциональные резервы ребенка. Особое внимание мы уделяем правильному применению лечебных средств: дозам, регулярности с учетом циркадного ритма, длительности курса и т.д. Не секрет, что 60-80% пациентов прекращают применение лекарств, как только они почувствуют себя лучше. Подобное отмечают и терапевты относительно их взрослых пациентов. Часто указывают на дороговизну лечения, и просто надоедает применение лекарств. На мой взгляд, это признак медицинской безграмотности и отсутствие должного контакта с лечащим врачом.

Для закрепления положительного эффекта лечения мы организовали в каникулярное время в пригородной зоне временные оздоровительные учреждения, подобные местным санаториям. Они финансируются профсоюзом и частично родителями. Время пребывания в санатории зависит от вида патологии пациента (2-3 недели). Лечебный процесс осуществляли командированные врачи детских отделений соответствующего профиля, сотрудники кафедры, клинические ординаторы, аспиранты и другие специалисты. Несмотря на относительно короткий срок пребывания больных в таком санатории, был получен весьма хороший эффект при лечении энуреза, косоглазия, бронхиальной астмы, сахарного диабета, ожирении, болезней пищеварительной системы и др. Эффект был настолько очевиден, что я рекомендовал минздраву РСФСР распространить этот опыт по стране. Тем более что это не требовало дальних поездок на курорты, акклиматизации и приспособления к новому часовому поясу, сохранялась возможность встреч детей с родителями, да и стоило все это гораздо дешевле. Стоит заметить крайне низкое обеспечение края путевками – менее 10% от числа детей, нуждающихся в оздоровлении.

Особой красной строкой вписана в историю ККБ1 громадная роль детской клиники в создании в г. Красноярске института медицинских проблем СО АМН СССР. Сотрудники кафедры и врачи детских отделений регулярно оказывали практическую помощь населению, проживающему в северных регионах края и в Заполярье. Курирование мною северных городов Норильска и Дудинки проводилось более 20 лет. Наша работа включала в себя лечебно-профилактическую и организационную деятельность, а также проведение выездных семинаров и циклов повышения квалификации врачей и фельдшеров, последующую их аттестацию.

Жизнь в экстремальных условиях азиатского Севера сопровождается многообразными сдвигами большинста морфофункциональных систем. Для многих детей и взрослых процессы акклиматизации и особенно адаптации требуют ряда социально-гигиенических условий, дополнительного врачебного наблюдения, питания, регулярного частого оздоровления, психологической и педагогической помощи. Дети коренных народностей (долгане, нганасане, эвенки и др.) тоже страдают от жестких экологических условий, но все же они лучше приспособлены к комплексу факторов Севера. Однако когда эти дети и подростки приезжают на учебу в г.Красноярск (центральная Сибирь), у них также отмечаются значительные адаптационные перестройки морфофункциональных систем организма. Врачебное и психологическое наблюдение и соответствующие коррекции в значительной мере помогают приспособиться к новым условиям жизни.

Наши исследования включали в себя длительные экспедиции на Север, а также совместную работу по обследованию детей с местными врачами и педагогами. По материалам коллективной работы опубликованы практические рекомендации для врачей и фельдшеров, сборники научных работ, много десятков статей, защищены диссертации кандидатские и докторские, издана под эгидой АМН СССР моя монография «Адаптация детей на Севере». В ходе многолетнего изучения адаптации человека на Севере и в Сибири сформировались несколько направлений, приобретших в дальнейшем самостоятельное значение. Подобное «почкование» в науке вполне естественное и лишь подчеркивает важность и злободневность всего комплекса этих исследований адаптации. Так, в дальнейшем изучение физического и полового развития детей и подростков проводила группа под руководством нашего в прошлом сотрудника проф. Е.Прахина; динамика биохимических параметров крови, биологических ритмов, изменения витаминного баланса в ходе адаптации проводили сотрудники под руководством и участии В.Безгачева, проф. Л.Михайловой; морфофункциональной системы кровообращения – доц. Е.Кириловой и др. Своеобразие светового режима, существующее в Заполярье (полярная ночь, полярный день), часто длительное искусственное освещение в сочетании с гиподинамией и т.д. легли в основу последующих больших работ нашего в прошлом сотрудника, а ныне профессора В.Базарного, возглавляющего большое число сотрудников одного из институтов. Полученные им результаты ранней диагностики, лечения и профилактики нарушений органа зрения и других функциональных систем организма приняты для внедрения во многих школах г.Москвы и области, в Азербайджане, в ряде регионов России.

В финансированию и организации экспедиционных работ большую помощь нам оказал новосибирский ИКЭМ СО АМН СССР и непосредственно академик В.П.Казначеев. У нас с ним всегда сохранялись хорошие деловые товарищеские отношения, хотя по ряду принципиальных научных проблем имелись определенные разногласия. Научные исследования и трактовка их результатов требуют учета множества факторов, поэтому разные мнения вполне нормальное явление. Диктат в науке, существовавший в советский период, принес много бед и резко задержал развитие в СССР важнейших направлений (генетика, кибернетика, философия, педагогика и др.).

Изучение акклиматизации и адаптации в ходе длительной жизни пришлого населения на Севере имеет не только чисто физиологическое и медицинское значение, но и важную государственную стратегическую перспективную ценность, связанную с освоением экстремальных зон страны. В этих трудно доступных регионах Заполярья обнаружены богатейшие залежи цветных и драгоценных металлов, нефти, природного газа, каменного угля и т.д. Поэтому мое с В.К.Сологубом, обоснованное нашими исследованиями, обращение в Президиум АМН СССР и в Правительство страны получило относительно быструю поддержку, и вскоре были созданы необходимые условия для создания в г.Красноярске научно-исследовательского института медицинских проблем в составе СО АМН СССР. Вскоре институт был создан и вот уже почти полстолетия успешно ведет большую научную и лечебно-профилактическую деятельность.

Многообразный и чрезвычайно высокоэффективный лечебный, научный и организационный опыт детской клиники ККБ1 много раз показательно демонстрировался на ВДНХ СССР, одобрялся в приказах министра здравоохранения РСФСР, использовался в практике и науке, способствовал значительному улучшению здоровья детей и подростков. После выделения клиники из состава ККБ1 в самостоятельную детскую краевую больницу значение клиники только нарастает и авторитет ее остается высоким.

Здравоохранение, как и вся страна, охвачено 4-ой промышленной революцией, которая на сей раз резко и принципиально отличается от всех предыдущих. Она стала преимущественно информационной, цифровой, интеллектуальной, и несет она с собой немало парадоксальных явлений. Важнейшим из них является колоссальный разрыв между высочайшим положением современной науки и низким уровнем понимания и принятия науки большой массой населения. Особенно опасно игнорирование такого разрыва, поскольку место научного понимания тех или иных процессов и явлений все упорнее занимают религия, всякого рода колдуны, ворожеи, мошенники. Красноярский край, как и всегда, находится на передовых позициях прогресса, но и его не миновала нынешняя тенденция противоречий. По своим географическим, климатическим, демографическим, многоэтническим, геохимическим, историческим, социальным и экологическим особенностям Красноярский край уникальный и неповторим.

Поэтому общепринятые в других регионах стандарты и оценки здоровья человека тут требуют коренной переработки и вообще не подходят. Особенно серьезные проблемы в крае связаны с повреждением среды, окружающей человека. Так, уникальный каскад крупнейших в мире ГЭС на р. Енисее на многие сотни километров изменил (ухудшил) климат в городах и селах, где живут многие сотни тысяч людей. Крупнейшие шахты, угольные разрезы, многие заводы, автотранспорт с юга и до севера края своими ядовитыми выбросами внесли дополнительный отрицательный вклад в здоровье красноярских жителей. Край эндемичен по нехватке йода, по измененному содержанию фтора и других макро- и микроэлементов в воде, почве, воздухе и, соответственно, в питьевой воде и пище. Наиболее загазованными, грязными и чрезвычайно опасными для здоровья людей остаются районы Норильска, Красноярска, Ачинска и др. Следует учитывать данные Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) о том, что плохая экология становится причиной 23% всех смертей на Земле. По нашим с В.Ф.Мажаровым наблюдениям, в г.Красноярске отмечалась многократная разница по частоте приступов стенокардии, инфарктов, тяжелых приступов бронхиальной астмы и других заболеваний между жителями разных по загазованностей районов города.

Тяжелая, неблагоприятная экологическая обстановка тем более абсурдна и обидна, что природа края чрезвычайно красивая, богатая, разнообразная. Вечнозеленая обширная тайга (легкие планеты), множество полноводных рек, могучий Енисей, умеренно возвышенные горы, скалы, целебные озера – все создает благоприятные возможности для здоровой жизни человека. Поэтому государственная задача врачей – быть организатором и передовым отрядом неустанных борцов за чистые воздух, воду, почву, реки и здоровую пищу.

Проводимая сейчас в г.Красноярске стремительная стройка по уникальному расширению краевой больницы №1 призвана резко поднять ее возможности положительного воздействия на все аспекты условий жизни и здоровья людей. Разумеется, администрации ККБ1 и ученому совету при ней будет жизненно необходимо учесть роль и влияние начавшейся технологической революции и то, что на первый план выходят искусственный интеллект и широкая всеобъемлющая роботизация в транспорте, промышленности, сервисе, быте, образовании, в роли переводчиков, официантов и особенно в медицине. Уже сегодня в развитых странах многие заводы работают, как автоматы, где остается лишь небольшое число наладчиков, контролирующих рабочие линии от случайных неполадок. В медицине роботы начали использовать в качестве круглосуточных сиделок у постели больных; в хирургии при участии врача проводятся операции, требующие особой точности в работе на сосудах, в урологии, гинекологии, гепатобилиарной системе и т.д. Темпы роботизации столь интенсивные, что по мнению и расчетам ученых-футурологов, в ближайшие годы многие десятки профессий для людей отойдут к роботам, что приведет к массовой многомиллионной безработице. Конечно, одновременно возникнет некоторое количество новых профессий, потребующих новых специалистов. Но это не компенсирует отсутствие работы для людей. Поэтому уже сейчас необходимо в корне перестроить обучение, начиная с детского возраста. Самосовершенствование, умение черпать правдивую (не фейковую) информацию из интернета, учиться каждый день, повышать свою квалификацию, успешно конкурировать в профессиональном умении – стало делом сегодняшнего дня. Увы, школы и институты все еще учат вчерашнему и вчерашними методами, когда упор делается на запоминании. Выпускники часто не умеют учиться, зачастую не готовы к той новизне, которая уже существует или сегодня-завтра внедрится в производство или в медицину.

Врачей и медицинских сестер, фельдшеров, независимо от возраста и стажа работы, необходимо регулярно переучивать, доучивать в связи с новыми методами диагностики, пересмотром лечебных средств и новыми лекарствами. Медицина все время развивается, во многом сомневается и меняется.

Краевая больница – это тот организационный и практический центр, на который ориентируются медики края, который задает тон всеобщего стремления к новизне, куда обращаются врачи и пациенты в надежде получить помощь самого современного уровня. Поэтому в ней концентрируется все самое важное для диагностики и лечения: медицинская генетика, иммунология, клиническая фармакология, биопротезирование, а также телемедицина, компьютеризация и автоматизация, математическое обеспечение и развитие. В ближайшие 3-5 лет ожидается повсеместная реализация беспроводного интернета, а это значит, что телемедицина, осуществляемая из краевого центра, станет доступной в любом отдаленном населенном пункте края.

Все это призвано наконец-то осуществить создание персонифицированной медицины, так как нет одинаковых людей, и не бывает одинаковых болезней.

Право на качественную медицинскую помощь сможет получить практически каждый человек.

Автор статьи – профессор Жан Жозефович Рапопорт, почетный профессор института медицинских проблем Севера СО АМН РФ.

Как уходят от нас близкие люди? Выключают телефон, молчат, не отвечают на звонки и телефоны, выходят за околицу, подальше от круговорота суеты – дела, работа, надо, не надо. Они готовятся. Они чувствуют, что скоро уйдут. А мы не можем выскользнуть из этой суеты, которая тебя сковала клещами, засунула и сдавили в тиски. Вот завтра пойду попроведую, завтра увижусь, ну завтра… А завтра – это завтра. Нет такого понятия. Завтра – это кусочек времени, названный людьми. И они тебя обманули. Потому что завтра – это может быть и вечность, и долгое «потом», и долгое «никогда я тебя не увижу»… Вот оно завтра. Завтра в моем понимании должно быть Сейчас. Сейчас казать слова родным, обнять человека.

Сегодня вечером не стало моего учителя словесности Галины Максимовны Шленской. Вообще, мы ее страшно боялись. Но все знали, что этот человек рассказывает о литературе так, что тебя заражает «чесотка», ты бежишь домой или в библиотеку и тебе просто срочно надо прочесть дневник Гоголя или письма Блока. Ты забываешь про обед, сон… Ты начинаешь тоже жить этим. Она заражала всех литературой, Ахматова и Цветаева – любимые женские поэты. Читала она стихи влегкую, с достоинством, в интонации читалась грация и благородство! Да и вообще лекции были похожи у нее на поэзию. Они были ритмичны, четки и интересны. С новыми поворотами, с деталями из жизни писателей или поэтов, которые еще будут опубликованы, которые известны узкому кругу. Потому что с Галиной Максимовной дружили и переписывались дома-музеи.

Но главным козырем лекций Галины Максимовны – был Виктор Петрович Астафьев, она его любила. И он ее очень уважал, советовался с ней, называл ее «любимым профессором». Только ее он подпускал к своей литературе. Других литературоведов терпеть не мог. Вообще профессию литературовед считал фальшивой и искусственной. Эту научную заумность, расчленение не принимал на дух. Его воротило от терминов, от научной систематики!

После смерти Галина Максимовна выпустила сборник воспоминаний об Астафьеве журналистов, друзей. А чуть позже сборник тех, кто жил в его родной Овсянке, простых сибирских людей. Она рассказывала об Астафьеве просто. Перед моими глазами был простой человек, со своими слабостями, ну никак не монумент, никак не заученный философ. Простой человек. И на таком фоне простоты еще более значима была для меня его литература. Еще понятливей был тезис – в такой среде родился гений. Человек у которого сердце изболелось переживаниями за весь наш народ. И боль, радость, горе – все в его книгах. Такая Библия для современного человека. Вот для меня чем стала его проза. Вся нравственная опора, остов, уроки добра и зла. Да что писать. Вы и сами знаете.

Последнее время оно, время, било Галину Максимовну наотмашь. Подкосил конфликт СФУ, она ушла в из университета в знак протеста, что безвинного человека там обидели. А еще мучило безденежье. Галина Максимовна воспитывала полностью внучку Машеньку. Платила за обучение ее в Пражском университете. Ухаживала за своим 90 летним мужем…

Машенька – это была ее радость.

– Знаете, Машка звонила! Машка написала! Вот приедет Машка!!!

Машенька была чудом для нее. Она очень тосковала, что внучка уехала далеко. Но в тоже время радовалась, что она востребована там. Особенно хвалилась она тем, что Маша заняла 2-е место среди студентов всей России, знающих китайский язык. Внучку пригласили стажироваться в Китай в университет. Галина Максимовна ездила к ней в гости. И была несказанно счастливой, когда показывала фотографии из поездки.

Мы студенты очень боялись ее. Но мысленно понимали, профессор права. Нельзя быть небрежными с русской литературой. Да с любой литературой. Поэтому наш курс просто жил в библиотеке. Помню, как мы с подругой выкрали книгу воспоминаний о Булгакове. Чтобы ночью ее успеть законспектировать. И конечно, утром вернули ее в библиотеку. Книга не выдавалась, так как днем на нее была очередь.

Я благодарна судьбе, что последние два года могла редко, но общаться с профессором. Она всегда спрашивала о моих детках. Всегда передавала им гостинец. И всегда, когда я собиралась домой, говорила:

– Как я вам завидую. Вернуть бы время вспять, я бы родила четверых, пятерых детей… очень об этом жалею.

Куда бы она ни пошла, на лекцию или даже в магазин – она всегда была очень красиво одета, с прической, с выправкой, хотя у нее сильно болели ноги. О своих болезнях она не говорила, не любила. И когда попала в больницу, позвонила:

– Даша, вы не списывайте меня со счетов! Я буду смотреть работы в палате. Все будет хорошо. Вот пройдет операция. И я прочитаю лекции для учителей об Астафьеве. «Астафьев: мои университеты». Хорошо звучит?..

Светлая Вам память, наша дорогая Галина Максимовна!

Автор Дарья Мосунова
Источник Сибирский медицинский портал

Не первый десяток лет Нобелевская премия является, пожалуй, самой престижной как для представителей науки, так и, теперь уже на совершенно принятых общественностью основаниях (после награждения Барака Обамы), для представителей политики и общественных деятелей. Получить «Нобеля» – это и престижно, и доходно (в 2012 году ее размер составил в пересчете с шведских крон на доллары 1,1 миллион), и «прописка» в истории гарантирована, равно как и финансирование проектов.

Для обычных людей как-то естественно относиться к людям науки с должным пиететом, и это правильно, ведь ученые люди – это действительно настоящие трудяги и умницы, те, кто находится в авангарде – безусловно, таланты. Однако стоит понимать, что в современном глобализированном мире наука превращается (а по некоторым данным уже превратилась) в бизнес. И некоторые ученые для получения места работы, его финансирования из бюджета страны (нашего с вами бюджета!) готовы несколько «подправить» результаты исследований и «притянуть за уши» научные выводы. Кстати, публикации в авторитетных журналах и на сайтах – хороший багаж, который старается накопить любой карьерист от науки. Роберт Мэтьюс, лектор Астонского университета, в своей колонке на страницах российского журнала «Наука в фокусе» говорит так: «Редкая неделя обходится без подделок, о которых рассказывают в научных журналах». Есть о чем задуматься – как же разбираться в достоверности нам, читателям, которые не сидят в лабораториях и не имеют возможности отделить зерна от плевел?

Собственно, хорошим ориентиром можно было бы считать как раз Нобелевскую премию – раз уж сами столпы признали, значит и нам надобно поверить. Но давайте проанализируем, кому и за что давалась эта престижная награда в течение последних десяти лет, скажем, в области медицины и физиологии.

В 2004 году Нобелевской премии в этой области удостоились американцы Ричард Эксел и Линда Бак за исследования обонятельных рецепторов и организации системы органов обоняния.

В 2005-м австралийцы Барри Маршалл и Робин Уоррен – за работы по изучению влияния бактерии Helicobacter pylori на возникновение гастрита и язвы желудка и двенадцатиперстной кишки – исследование, которое помогло тысячам людей избавиться от проблем с пищеварением.

В 2006-м высшей научной награды удостоились снова американцы – Эндрю Файер и Крейг Мело за открытие РНК-интерференции – эффекта гашения активности определённых генов.

В 2007-м премию получили за совместную работу над принципами введения специфических генных модификаций у мышей с использованием эмбриональных стволовых клеток американец и двое итальянцев –Марио Капекки, Мартин Эванс и Оливер Смитис.

2008 год ознаменовался двумя открытиями, и оба они были из области вирусологии – немец Харальд цур Хаузен выделил вирус папилломы человека, а французы Франсуаза Барре-Синусси и Люк Монтаньеоткрыли ВИЧ, о котором и сейчас не утихают споры.

В 2009-м двое американцев Кэрол Грейдер и Джек Шостак и ученый с двойным американо-австралийским гражданством Элизабет Блэкбёрн получили премию за открытие механизмов защиты хромосом теломерами и фермента теломеразы. На сегодняшний день исследования в этой области активно продолжаются и сулят большие перспективы в геронтологии и медицине в целом.

2010 год стал знаменательным для британца Роберта Эдвардса, который взял премию за технологию искусственного оплодотворения in vitro.

В 2011-м франко-люксембуржец Жюль Хоффман совместно с американцем Брюсом Бетлером за работы по изучению активации врожденного иммунитета удостоились 0,5 части Нобелевской премии. И в этом же году американо-канадец Ральф Стайнман забрал вторую половину премии за открытие дендритных клеток и изучение их значения для приобретённого иммунитета.

В прошлом, 2013 году англичанин Джон Гёрдон и японец Синъя Яманака были награждены за работы в области биологии развития и получения индуцированных стволовых клеток.

И, наконец, в этом, 2013 году трио из двух американцев Джеймса Ротмана, Рэнди Шекмана и ученого из Германии Томаса Зюдхофа заработали награду за открытия в области механизмов регуляции межклеточных взаимодействий.

Наверняка все эти исследования очень важны для человечества и открывают большие перспективы в лечении многих заболеваний. Но, хочется сказать сейчас не об этом. В глаза бросается два факта – обилие среди лауреатов американцев и отсутствие русских.

Почему у нас почти нет нобелевских лауреатов? Причем, в области медицины и физиологии за всю историю вручения премии русские получали «Нобеля» лишь два раза и было это в начале ХХ века – в 1904 году ее взял Иван Петрович Павлов за труды по физиологии пищеварения, расширившие и изменившие понимание жизненно важных аспектов этого вопроса, и в 1908 году Илья Ильич Мечников был отмечен мировой научной общественностью за исследования в области иммунологии.

Причин несколько:
Первая из них – к рассмотрению принимаются только работы, написанные на нобелевских языках – английский, немецкий, французский, скандинавские. В прошлом наши ученые публиковались за рубежом очень редко, да и само по себе знание иностранных языков делало человека подозрительным – КГБ могла заинтересоваться и так изначально сильно контролируемым по причине рода деятельности ученым еще сильнее, а это было чревато. Вторая причина – Нобелевские премии не присуждают за военные разработки, а большинство нашей науки долгое время работало исключительно на войну. Ну, и, наконец, третья, самая важная причина – «мозги» в наше стране либо гнили в лагерях, либо успевали «утечь» за рубеж и стать американскими, израильскими, германскими и т.д.

Между тем история Премии гласит, что деньги, ранее и теперь получаемые лауреатами, имеют русское происхождение. Полезно вспомнить, что швед Альфред Нобель, чью деятельность исчерпывающе характеризует строчка стихотворения В.Г.Бояринова: «Это он из динамита сделал бизнес на земле…», накопил состояние благодаря производствам, расположенным в большинстве своем на российской земле. Нитроглицерин и динамит «питали» поля сражений начиная со второй половины ХIХ века.

Мало кто помнит что существовала еще премия брата Альфреда Людвига Нобеля специально для России, поскольку 56 лет из 66 лет он прожил именно здесь. В 1889-м году Русское техническое общество и «Товарищества нефтяного производства «Бр.Нобель» учредило золотую медаль и премию имени «Людвига Эммануиловича Нобеля». С этого времени по 1917 год золотая медаль и премия вручались раз в пять лет за исследования и разработки в области науки и техники.

В конце марта 2007 года в Санкт-Петербурге состоялось присуждение возрожденной премии имени Людвига Нобеля. Первыми лауреатами стали поэт Е.Евтушенко, писатель Ч.Айтматов, летчик-космонавт А.Леонов, гроссмейстер А.Карпов, балетмейстер В. Васильев, руководитель Центра реабилитации В.Дикуль, начальник департамента инвестиций и строительства ОАО «Газпром» Я.Голко, вице-президент СПАСУМ ЮНЕСКО СПб В.Сквирский.

Автор Евгения Арбатская

Источник Сибирский медицинский портал

В Красноярске простились с легендарным анестезиологом-реаниматологом Анатолием Колесниченко. Он называл себя «пожарным от медицины», спасал людей больше полувека. Колесниченко пришел в анестезиологию, когда в стране ее еще толком и не было. Он взрастил в крае одну из важнейших медицинских служб, воспитал много талантливых реаниматологов. Ученый и новатор, он чтил святые заветы врачевания. И потому в заставленной аппаратурой палате главным «прибором» врача Анатолий Колесниченко считал его болящее за пациента сердце.

Смотрю сюжеты телевизионщиков о профессоре Колесниченко. Он как всегда живо рассказывает о работе, глядя из-под очков в самую глубь собеседника. А вот видео с церемонии награждения нашего проекта «Призвание – врач» в 2013-ом. Зал стоя встречает «легенду здравоохранения». Глядя на это, теперь сложно сдержать слезы: ушел удивительный врач, один из тех, на ком зиждется истинное врачевание. «Легенда я или нет – судить не мне. Я уверен в том, что я счастливый человек», – говорил анестезиолог на церемонии. А рядом стояли взволнованные родители его маленького пациента Матвея. У здорового теперь ребенка был страшный диагноз: критическое сужение трахеи и недоразвитие правого легкого. Мальчик не мог дышать самостоятельно, слабо помогала даже искусственная вентиляция легких. Матвея спасла сложнейшая операция, ходом которой руководил Анатолий Колесниченко.

Пришел случайно и остался навсегда

К сожалению, у меня не случилось большого интервью с Анатолием Павловичем. Были телефонные разговоры перед праздниками: теплые слова доктора Колесниченко радовали коллег больше поздравлений статусных медицинских чиновников. А если б мы все-таки встретились в кабинете у легендарного анестезиолога, о чем бы я спросила? Не обошлось бы без традиционного «почему выбрали медицину?», «как пришли в анестезиологию». Профессор, наверное, сказал бы то же, что говорил другим журналистам: «В медицину попал случайно. А анестезиологию выбрал, потому что это была единственная врачебная специальность, где были хоть какие-то сложные приборы».

Новатор, организатор, стратег

За век Анатолия Колесниченко приборы сильно усложнились и изменились. У анестезиологов-реаниматологов появились новые технологии для спасения людей. Многие из них в нашем крае внедрил и усовершенствовал Колесниченко. Он всегда был в научном поиске, участвовал в европейских и мировых конгрессах по анестезиологии и интенсивной терапии. А в 2001 году Анатолий Павлович вместе с единомышленниками сам организовал в Красноярске уникальный Международный конгресс по респираторной поддержке. Да что там конгресс: благодаря Анатолию Колесниченко в крае появился первый перинатальный центр, и родная краевая детская больница, где он проработал 30 лет, преобразовалась в современный центр охраны материнства и детства.

«Анатолий Павлович был великим организатором и стратегом, он думал глобально, смотрел далеко вперед, умел убеждать людей. В сложное время убедил губернатора Лебедя закупить для края реанимационно-дыхательные аппараты, которых не было даже в Москве. По инициативе Анатолия Колесниченко в Красноярске создали центр гемостаза для спасения людей с тяжелыми нарушениями свертываемости крови, а в краевой детской больнице открыли отделение хирургии», – рассказывает коллега доктора Колесниченко, заведующий отделением анестезиологии-реанимации №2 краевого центра охраны материнства и детства Юрий Распопин.

Юрий Распопин познакомился с Анатолием Колесниченко, когда пришел работать в перинатальный центр. Старший наставник помог окрепнуть его новому отделению, всегда выручал советом и делом. «В первый год работы в акушерской реанимации ко мне поступила пациентка с кровопотерей 14 литров! – вспоминает Юрий Святославович. – Слава богу, что Анатолий Павлович был в центре и помог провести интенсивную терапию. Благодаря ему у пациентки потом не было осложнений».

Спасение длиной в полвека

За полвека у патриарха реанимации накопились сотни, а может, и тысячи историй спасения. В своей и без того тяжелой специальности он выбрал самое сложное – бороться за жизнь детей и матерей. Еще в 90-х Анатолий Колесниченко выхаживал новорожденных весом чуть больше килограмма, сутками дежурил в реанимации, спасая тяжелых рожениц. Одним из самых трудных случаев в практике Анатолия Павловича стала массовая вспышка ботулизма в начале 1980-х. Тогда в 20-ю больницу Красноярска привезли сразу 42 ребенка с отравлением смертельно опасным ботулотоксином. Чтобы спасти самых «тяжелых» детей, нужно было запустить 22 аппарата искусственной вентиляции легких, а в больнице их было всего пять. Анатолий Колесниченко велел медсестрам круглосуточно вручную подавать детям кислород, а сам организовывал сбор аппаратов со всего края. Полмесяца анестезиолог безвылазно дежурил в больнице. Всех, кроме одного ребенка, врачи тогда спасли.

Анатолий Колесниченко умел молниеносно собраться с мыслями и «организовать» других в критической ситуации. Опытных анестезиологов-реаниматологов это не впечатляет так, как меня, обывателя. Коллег, наверное, удивляет, как Колесниченко удалось не «выгореть», не зачерстветь душой после стольких лет работы на грани чужой жизни и смерти. Помогала сила духа и особое отношение к врачеванию. «Врачевание – это не только знания и мониторы, это ощущение больного, – напоминал Анатолий Павлович в одном из интервью. – Можно сколько угодно прочесть книг, получить массу информации, но если ты больным не занимаешься, если ты его не ощущаешь, ничего хорошего не будет».

Патриарх реанимации о том, как быть, а не казаться

У доктора Колесниченко был этот редкий дар – ощущать больного, сопереживать. А еще он всегда чувствовал огромную ответственность за все, что делает. «Анатолий Павлович внушил мне важную истину: профессионализм – это прежде всего определенное отношение к делу. Как нужно относиться к работе врача, он показывал своим трудом», – делится близкий ученик Анатолия Колесниченко, заведующей кардиореанимацией краевой клинической больницы Кирилл Линев.

Главные уроки профессора Колесниченко

Ученики Анатолия Колесниченко – теперь уже сами опытные врачи, заведующие отделениями, преподаватели красноярского медуниверситета, где он трудился почти полвека. Анатолий Павлович пришел в вуз в далеком 1970-ом, проделал путь от ассистента кафедры до профессора. Яркие лекции профессора Колесниченко помнят многие. «Он никогда не читал «по бумажке», рассказывал громко, выразительно. Умел чувствовать и «держать» аудиторию, часто приводил примеры из клинической практики, спрашивал: «А вы что думаете по этому поводу?» – вспоминает профессор, заведующий кафедрой анестезиологии и реаниматологии ИПО красноярского медуниверситета Алексей Грицан.

Еще он говорит, что Анатолий Павлович был строгим и целеустремлённым. Учил младших коллег добиваться своих целей, не идя по головам, не нарушая этику и закон. Не боялся признавать свои ошибки и призывал к этому других врачей. Главными для врача качествами Анатолий Колесниченко считал профессионализм, человечность и ответственность.

В свои 78 лет Анатолий Колесниченко оставался энергичным и деятельным, продолжал руководить центром анестезиологии и реаниматологии в центре охраны материнства и детства. В чем он черпал силы для работы? Отвечая как-то на этот вопрос, доктор указал пальцем на небо… Да, это был врач от бога.

Анастасия Леменкова

Фото 1,2: пресс-служба краевого центра охраны материнства и детства

Вера Александровна Опалева – первая воспитанница Красноярского медицинского института, одна из первых ее клинических ординаторов, ассистентов, кандидатов, докторов медицинских наук, высокопрофессиональный врач, ученый, педагог, неутомимый общественник, первый Почетный профессор КрасГМА, орденоносец, организатор, стоявший у истоков зарождения Alma mater, кардиологической службы в крае, инициатор, разработчик и наставник кардиологов скорой медицинской помощи. Создатель специализированных кардиологических бригад и кардиологического санатория «Енисей».

Родилась Вера Александровна Опалева в интеллектуальной семье в городе Кургане 13 июня 1919 г. Отец ее Александр Александрович Опалев в 1919 году окончил юридический факультет Казанского университета и работал помощником прокурора, знал несколько языков. Мама Веры Александровны окончила высшие Петербургские женские курсы.

Начавшаяся революция, а затем нагрянувшая гражданская война развязанная большевиками подняла их с обжитого места. Они из Татарии, вероятно, с отступающими войсками Колчака вынуждены были уехать. Понесло их по России, как ветер, который поднимает все на своем пути неведомо куда и зачем. Так ее родители оказались в городе Кургане, где и родилась у них первая дочь – Вера. Однако ей и трех месяцев как они вновь оказались в дороге. Остановилась семья Опалевых в г. Красноярске, где и осели навсегда. В начале снимали квартиру. Затем отец построил свой двухэтажный вместительный дом с удобствами – печным отоплением, водопроводом и даже канализацией. Воспитывалась В.А. Опалева еще в той доброй среде серебряного века, пропитанной любовью и христианской культурой. В Красноярске отец работал юристом. Как полагалось мама занималась всегда воспитанием детей, домом и хозяйственными делами. В доме была добрая женщина, домработница Глаша, которая была не только няней, экономкой, а уважаемым членом семьи.

Вере Александровне дали хорошее воспитание и образование, тогда как полагалось и музыкальное образование. В их большой квартире, по воспоминаниям младшей сестры Ксении (1931 года рождения), – … собирался часто весь класс Верочки, они музицировали, пели. Вера Александровна была высокого роста, стройная, худенькая. Готовясь к маскарадам, она наряжалась в мужской костюм – сюртук, визитку отца. Нередко в доме ставили театральные представления. Бывало Вера Александровна со школьными сверстниками превращались в негров. К 100 — летию А.С. Пушкина Вера Александровна оделась Ленским, опять же используя отцовский фрак, а ее подруга изображала Ольгу. Достали бабушкино платье с фижмами из сундука, мамы Веры туфли с французскими каблуками. Родители Веры Александровны воспитали ее трудолюбивой, напитали светом, любовью, милосердием, совестливостью, всеми нравственными ценностями.

Воспитание детей было поставлено на дворянский лад, стремились с раннего детства у детей пробуждать все грани таланта данные ребенку от рождения. Чем отличалось дворянское образование от теперешнего. Дети изучали закон Божий, их учили чтению, письму, рисованию, познанию иностранных языков, музицировать, фехтовать, декламировать стихи, прозу, участвовать в спектаклях, сочинять и многое другое. Эти основы начинали закладывать уже с рождения, по взрослении круг занятий расширялся и углублялся.

В доме родительском было уютно, комфортно, традиционно родители собирали друзей для общения, пения. Сестра, младше Веры Александровны на 12 лет, Ксения, свидетельствует, что в доме она помнит «не хоровое пение, а сольное – романсы, арии из опер. Верочка всегда аккомпанировала им на пианино». Отец Веры Александровны обладал абсолютным музыкальным слухом и прекрасным голосом – тенором, который сохранился у него до преклонных лет. Он хорошо знал оперную музыку, хотя не имел музыкального образования. В его исполнении они не раз слышали и помнили дома исполняемые арии из «Русалки» Евгения Онегина, «Садко» и романсы «Ямщик не гони лошадей», «У камина» и др. Благодаря отца дочери хорошо знали оперную музыку. Мама Веры Александровны имела спокойный характер, трезвый подход к жизненным ситуациям, была практическим человеком.

Она любила книгу и много читала и воспитала это в дочерях. Она читала все, что им удавалось достать. Бабушка по матери окончила приходскую школу, была сильным, волевым, целеустремленным человеком. Она сама в свое время открыла дело – швейную мастерскую. Дедушка был письмоводителем, содержал контору когда и родилась у них дочь Серафима Степановна, мама Веры Александровны и Ксении Александровны. Бабушка была строгой, вольностей не допускала, в том числе и по отношению к внучкам. Поэтому, когда мама Веры Александровны окончила гимназию и решила поступать на Высшие женские курсы, то бабушка на период учебы дочери поехала с нею в Петербург. Бабушка до глубокой старости (90 лет) делала зарядку, занималась траволечением.

Лето семья Опалевых проводила на Черном море, уезжая в Гудауты. Вера Александровна хорошо плавала и с мамой далеко уплывала в море. Папа же был не спортивный и не умел плавать.
Получив прекрасное образование и воспитание, окончив среднюю школу с отличием, Вера Александровна избрала специальность врача. Родители решили дать образование в Московском медицинском институте, а не Томском и Иркутском. Они прекрасно понимали, что дочь в Москве получит хорошее общее образование, познакомиться с культурными ценностями. Она будет иметь доступ к центральным библиотекам, музеям, театрам, консерватории. В ту пору Сибирь такими культурными центрами не располагала. Шел 1937 год Вера Александровна поступила в I Московский институт им. И.М. Сеченова. Отец Александр Александрович стал чаще наезжать в Москву в командировки, где каждый раз в целях продолжения воспитания, водил дочь по театрам и концертам.

А в городе Красноярске в 1937 году в доме, как рассказывает Ксения Александровна, – «стали происходить страшные события: по ночам стали приходить какие-то люди, стучать, делать обыски. Арестовали соседа, так как когда-то он учился заграницей, обвинив его в шпионаже. Родители по ночам вскакивали от каждого стука, боялись, что придут за папой. Частные дома, квартиры объявили коммунальными и стали проверять у кого лишняя площадь. Родители для уплотнения своего большого дома пустили в одну из комнат знакомого учителя, но вскоре ее арестовали, объявив «врагом народа» В комнату поселили семью милиционера, к которым стали наезжать из деревни родственники, они вольно вели себя, захватывая и другие площади. Родители собрав все оставшиеся средства купили в небольшом доме – половину дома и съехали с собственного комфортного и благоустроенного. Отдав предыдущий дом государству, видимо, тем и сберегли семью от беды. Так продолжалась жизнь».

Настал 1941 год – Вера Александровна окончила 4-ый курс медицинского института и была отправлена в Красноярск для прохождения производственной летней практики. Где ее и застала война. Выехать в Москву не могли, обратилась в горздрав. Согласно личного листка по учету кадров В.А. Опалева 8 августа 1941 года была принята на работу в должности врача скорой помощи. После стажировки, одновременно стала работать врачом ординатором терапевтического отделения Городской больницы №1. Где она и встретилась со своим наставником, учителем, тогда практическим врачом, заведующей терапевтическим отделением – Антониной Николаевной Протопоповой, талантливым клиницистом, диагностом, в совершенстве владеющим методами физикального обследования больных, а главное блестящим логическим клиническим мышлением. Вера Александровна с первых шагов своего врачевании работала с уникальным человеком, обладающим кладезем профессиональных и общечеловеческих знаний, постоянно работающим над совершенствованием их, бескорыстным, добрым, милосердным, ответственным и высоко нравственным учителем. А.Н. Протопопова получила блестящее образование, она закончила в Томском университете два факультета: физико-математический, а затем – медицинский. Томский медицинский университет, организованный императором Александром III в 1888 году, имел прекрасное оборудование при каждой кафедре, лабораторию, музей и библиотеку. Был блестящий профессорско-преподавательский коллектив, который вошел в круг основоположников отечественной терапевтической школы М.Т. Курлов, Ломовицкий, Нестеров, Д. Яблоков и др. Вера Александровна всю жизнь проработала и имела систематически научную и практическую помощь от своего старшего коллеги-учителя, наставника А.Н. Протопоповой. Это позволило ей стать блестящим клиницистом, ученым, быть щедрым дарителем знаний и умений, как страждущим больным, студентам, так и врачам края и других территорий страны.

По прибытии в Красноярск – эвакуированных Ленинградских вузов и Воронежского стоматологического у Веры Александровны появилась возможность завершить медицинское образование. В сентябре В.А. Опалева была принята на V курс в открывшийся I-ый Ленинградский медицинский институт (10 октября 1942года). С 22 ноября 1942 года на его основе открывают Красноярский медицинский институт. Его В.А. Опалева закончит и будет одной из первых его выпускников. В июле 1943 года В.А. Опалева получит диплом врача, а с 1 августа 1943 года будет Наркомздравом зачислена клиническим ординатором на кафедру госпитальной терапии Красноярского медицинского института. Последняя располагалась в 1943 году в Городской больнице №1 (по Вейнбаума). Так В.А. Опалева имела возможность четыре года она получала и усваивала знания и традиции обучаться в Московской научной школы, а на 5-ом курсе она у лучших представителей Ленинградской медицинской школы, оказавшихся по случаю войны в Красноярске. Антонина Николаевна будет приглашена на должность ассистента кафедры госпитальной терапии в первые дни организации работы I Ленинградского, а через месяц – Красноярского медицинского института. Возможно увлеченность, любовь к терапии ее учителя А.Н. Протопоповой и сподвигнуло ее избрать специальность терапию, а не хирургию, акушерство – гинекологию и другие. Антонина Николаевна была своеобразным сподвижником, она всегда будет заботиться о профессиональном росте Веры Александровны, как о своей дочери. И на всех этапах ее восхождения как ученого, с ней всегда будет рядом бессеребрянник, доцент А.Н. Протопопова. Она не просто будет наставником, она будет лично помогать В.А. Опалевой-Стеганцевой в сборе фактического материала.

С 15 января 1944 года т.е. спустя полгода после окончания вуза В.А. Опалева-Стеганцева станет ассистентом кафедры госпитальной терапии. В апреле 1948 года В.А. Опалева и А.Н. Протопопова будут переведены на кафедру пропедевтики внутренних болезней в качестве ассистентов, где и будут работать каждый до ухода на заслуженный отдых. Кафедра пропедевтики внутренних болезней будет располагаться в госпитале инвалидов Отечественной войны. Заведующим кафедрой будет опытный клиницист доцент А. А. Григоров. В.А. Опалева будет успешно совмещать работу ассистента с должностью заведующей терапевтического отделения. В это время она приступила к научным исследованиям.

В 1949 году, т.е. спустя 6 лет после окончании вуза В.А. Опалева вместе с А.Н. Протопоповой защитят в Томском медицинском институте им. Молотова диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских наук, Вера Александровна на тему «Лечение острых паренхиматозных гепатитов никотиновой кислотой». К тому времени она будет иметь уже 20 научных работ, из них 13 опубликованных в печати. Такое значительное количество научных работ указывает на весьма продуктивную и плодотворную работу Веры Александровны. Тогда было необходимо повышать политическую подготовку и преподаватели одновременно учились на вечернем факультете Университета марксизма – ленинизма. Его завершила и Вера Александровна. При этом она длительное время оставалась беспартийной. Рост по служебной лестнице преподавателя, ученого, врача был не столь поощряем для беспартийного. В.А. Опалева – Стеганцева, была принципиальной целеустремленной трудолюбивой кропотливым повседневным упорным, трудом добивалась, желаемых результатов, степеней, званий. Почет и уважение больных и коллег приходили заслужено.

В.А. Опалева-Стеганцева была не многословным человеком, всегда собрана, сосредоточена, выдержанна, спокойна и несколько отстраненная от суеты. Ею она не жила. Внутри нее был богатый духовный мир. На кафедре, в вузе, в больнице она была врач, педагог, ученый, обладающая высоконравственными ценностями. Она уважала коллегу, студента и бережно к ним относилась. Таков был уклад ее родителей и ее семьи. Муж В.А. Опалевой – Василий Павлович Стеганцев – фронтовик, москвич, инженер гидротехник, блестяще знающий английский язык, высококультурный человек. Высокообразованный человек, главный инженер проектного института. Они гармонично дополняли друг друга, воспитали прекрасных двух сыновей (музыканта – руководителя оркестра театра оперы и балета и педагога). В.А. Опалева делала все добросовестно, как велела ее сердце. Она никогда не тщеславилась. Была проста, доступна, с легким юмором. Глаза ее светились радостью, особенно когда она улыбалась. Но в глубине ее глаз томилась тоска, грустинка. Это удел глубоко нравственного, осмысленного человека смотрящего на несоответствия происходящие в жизни с болью, она была мудрым человека, понимающего что изменить мир можно, только изменив самого себя.

Ее самостоятельный жизненный путь начался после окончания с отличием средней школы, поступлением – 1937г. в I Московский медицинский институт им. Н.И. Пирогова, первых личных успехов в учебе и завершением IV курса. Затем война 9 месяцев врачебной деятельности на скорой помощи и в Городской больнице г.Красноярска. В 1942 – 1943 г. она в числе первых выпускников окончивших КГМИ.

С 1943года В. А. Опалева –Стеганцева навсегда соединила свою жизнь с КГМИ. В дальнейшем в личном листке будут только меняться должности и звания в мединституте Вера Александровна проработала шестьдесят пять лет.

С первых лет работы в КГМИ она активно занимается научной деятельностью. Уже в 1946 ею публикуется «Бюллетене Красноярского мединститута» ее первая научная статья, которая была посвящена актуальной проблеме – «Лечению паренхиматозных гепатитов». Верой Александровной было изучено влияние никотиновой кислоты на углеводный обмен, лейкопоэз, эритропоэз, на артериальное давление. Ряд статей были посвящены язвенной болезни желудка и 12-перстной кишки, где она рассмотрела особенности ее клинического течения у инвалидов Отечественной войны, динамику некоторых процессов, в том числе осложнения хирургических методов лечения. Была создана оценка эффективности длительного медикаментозного лечения прерывистым сном. В эти годы В.А. Опалева изучает и особенности течения ревматизма, затяжного септического эндокардита. Спектр ее первых научных интересов, как видим, был многогранен, а главное они были посвящены наиболее острым проблемам практического здравоохранения края и времени. Что в последующем будет свойственно ее научным поискам.

В 50-е годы XX столетия Вера Александровна продолжает научные изыскания по разработке принципов лечения язвенной болезни желудка и 12-перстной кишки, основам патогенеза затяжного септического эндокардита. В эти же годы она приступает к изучению новой проблемы, поставленной прошедшей ВОВ: клинику и лечение хронических пневмоний. В частности проводит анализ эффективности применения кислородотерапии, также изучает лямблиоз. Появляются ее первые публикации по проблеме гипертонической болезни.

В 1960 году В.А. Опалевой-Стеганцевой присваивают научное звание – доцента. В 60-е годы ее научные поиски уже всецело посвящены кардиологии: скоропостижной смерти, инфаркту миокарда, гипертонической болезни, заболеваемости и летальности, от них, внезапной догоспитальной смертности среди населения Заполярного круга – Норильска. и Красноярска. Ею оцениваются особенности клиники, влияние климата, метеозависимости, возраста, мест проживания на развитие у больных атеросклероза, острой коронарной недостаточности, инфаркта миокарда, гипертонической болезни. Анализируются многолетние данные заболеваемости края, судебно-медицинских экспертиз, паталогоанатомических материалов скорой медицинской помощи по скоропостижной смерти, острой коронарной недостаточности и инфаркте миокарда. Ведется поиск информативных биохимических и гистохимических методов, в том числе содержания калия, натрия в сердечной мышце в диагностике скоропостижной смерти от острой коронарной недостаточности и инфаркта миокарда. Впервые рассматривается такое понятие, как прединфарктное состояние и его значение в выявлении кардиологических патологических состояний и их профилактике. Новаторским и своевременным была постановка В.А. Опалевой-Стеганцевой на научной сессии НИИ терапии АМН СССР практически и научно значимого вопроса «О роли специализированных кардиологических бригад в профилактике скоропостижной смерти при острой коронарной недостаточности и инфаркте миокарда. Именно ее беспримерным, кропотливым, объемным трудом была получена и представлено обоснование о необходимости создания такой службы в стране. Вера Александровна как клиницист, имеющая богатый опыт работы на скорой помощи.

С 1942 до выхода на пенсию она являлась ее научным руководителем. Вера Александровна знала на личном опыте, что может дать организация специализированных кардиологических бригад для своевременной диагностики и лечения острой коронарной недостаточности, инфаркта миокарда и как изменить они могут их исходы. В.А. Опалевой-Стеганцевой были получены научно-доказательнные материалы к практическому решению существа этой проблемы. Именно она проявила инициативу, напористость и волю к организации кардиологических бригад скорой медицинской помощи в крае и в стране, совместно с терапевтами, судебными медиками, организаторами здравоохранения и врачами скорой помощи г. Красноярска. Роль и значимость кардиологических бригад в профилактике скоропостижной смерти от инфаркта миокарда и острой коронарной недостаточности сегодня всем известна. Работа их стала нормой нашей жизни. Около 40 лет назад В.А. Опалева доказывала их необходимость и ей мы обязаны спасением многих тысяч людей, благодаря организации работ кардиобригад.

Первый анализ совместной пятилетней работы кардиобригад Вера Александровна доложила в 1968 году на симпозиуме в г. Москве посвященному: «Внезапная смерть при острой коронарной недостаточности». Коллективом КрасГМА в 2008 году был поставлен вопрос перед городской Думой Красноярска поставлен вопрос о присвоении скорой медицинской помощи, кардиобригадам имени д.м.н., профессора Веры Александровны Опалевой-Стеганцевой.

В 70-е годы В.А. Опалева-Стеганцева изучала процессы адаптации, аклиматизации у коренного и пришлого населения как среди здоровых лиц, так и больных артериальной гипертонией; географию распространения внезапной смерти от ИБС в различных климатогеографических регионах страны; гипертонических кризисов; сосудистых катастроф в условиях Крайнего Севера. В последующие годы Вера Александровна занимается изучением заболеваемости, летальности, организацией помощи больным острым инфарктом миокарда при различной сочетанной патологии, повторных инфарктов, догоспитальной скоропостижной смертностью, эпидемиологией артериальной гипертонии, ее факторов риска в различных производственно-профессиональных группах, эффективностью при длительном их лечении в условиях промышленных предприятий.
В конце 80-х лет В.А. Опалева-Стеганцева включилась во Всесоюзную кооперативную программу: «Профилактика артериальной гипертонии среди популяции мужчин, в возрасте 30-54 лет». С итогом трехлетних данных исследований она выступила в Москве на 4 –ом Всесоюзном съезде кардиологов. Одновременно ею велись проспективные наблюдения за больными с нестабильной стенокардией, выживаемостью больных перенесших острый инфаркт миокарда в г.Красноярске.

Завершением многолетних исследований явилась разработка путей совершенствования скорой медицинской помощи больным острой коронарной недостаточностью, острым инфарктом миокарда, гипертоническими кризами, сосудистыми катастрофами, неотложной пульмонологии; влиянию совершенствования кардиологической службы на до – и госпитальных этапах; на причины внезапной смерти при ИБС; заболеваемость и исхода ОИМ в Красноярске за 10 лет (1977 – 1987гг.); вопросам эффективности реабилитации больных перенесших ОИМ в г.Красноярске, поиску и анализу эффективности разных программ реабилитации включая – облучение неоновым лазером постоянного проведения; анализа заболеваемости и исход ОИМ в г.Красноярске с 1979 по 1988гг.

В 80х – 90х годах Вера Александровна со своими сотрудниками вели много лет регистр острой коронарной и другой сосудистой патологии (с 1979г.), что способствовало снижению заболеваемости инфарктом миокарда и улучшению его исходов. Под руководством профессора В.А. Опалевой-Стеганцевой созданы кардиологический и реабилитационные центры в пригородном санатории «Енисей», в поликлиниках – отделений восстановительного лечения. Ею была доказана и внедрена трехэтапная система реабилитации больных перенесших инфаркт миокарда. В настоящее время стало правилом госпитализация больных с нестабильной стенокардией, а это так же итог научной работы Веры Александровны. Такой огромный вклад внесла Вера Александровна своим научным трудом и заботами. Все это было внедрено в практическую кардиологию и терапию края и страны.

Результаты научных исследований В.А. Опалева – Стеганцева докладывала на многих научных сессиях АМН СССР в Москве, СО РАМН в Новосибирске, Норильске, на съездах кардиологов, на разного рода научно-практических конференциях, симпозиумах, пленумах, форумах.

С 16 октября 1970 года В.А. Опалева – Стеганцева было доверено и.о. заведующего кафедрой пропедевтики внутренних болезней, а с 25 мая 1972 – прошла по конкурсу на ее заведование. В 1971 году она успешно защитила в Томском медицинском институте докторскую диссертацию». Скоропостижная смерть от острой коронарной недостаточности и инфаркта миокарда в Красноярске в освещении клинициста».

С 1970 по 1996гг. В.А. Опалева-Стеганцева — заведовала кафедрой пропедевтики внутренних болезней. Она смогла своей одержимостью, напористостью увлечь всех сотрудников кафедры, практических врачей коллектива БСМП и отделения скорой медицинской помощи на изучение заболеваний и исходов острой коронарной недостаточности, инфаркта миокарда. Под ее руководством подготовлено и защищено 18 диссертационных работ, одна из них – докторская. Ею опубликовано около 200 научных работ.

30 марта 1973 года В.А. Опалевой-Стеганцевой была присуждена ученая степень доктора медицинских наук , а в декабре 1973 – ученое звание – профессора.

Вера Александровна ректором П.Г. Подзолковым характеризовалась, «как опытный высоко-профессиональный клиницист, широкого профиля, прекрасный педагог, передающей свои знания и опыт студентам, врачам факультета специализации.» Ею читаемые лекции излагались ясно и были наполнены глубоким содержанием и всегда пользовались успехом».

Вера Александровна всегда сочетала активную научную, педагогическую, учебно-методическую, широкую врачебную практику с большой общественной работой. Она, ряд лет была агитатором по выборам в местный и Верховные советы, избиралась членом избирательной комиссии, дважды – депутатом Октябрьского райсовета г. Красноярске, позже неоднократно – городского совета (1859 и 1981 годы). Была неоднократно членом местного комитета института, не один десяток лет возглавляла бригады врачей по проведению профилактических осмотров животноводов и механизаторов Емельяновского района, она была членом всевозможных комиссий при горкоме ВКПБ, методического совета Красноярского городского исполкома, городского и краевого отделов здравоохранения, членом Проблемной комиссии по акклиматизации человека на Крайнем севере.

Она регулярно оказывала все годы консультативную помощь лечебным учреждениям города и края. Многие годы она была бессменным председателем краевого общества терапевтов и кардиологов. Все годы своей деятельности она являлась научным и методическим руководителем и практическим наставником станции скорой медицинской помощи г.Красноярска. проводила в крае консультативно-медицинскую работу, выездные конференции и заседания обществ терапевтов, кардиологов.

За безупречную научную, педагогическую и врачебную деятельность В.А. Опалева – Стеганцева многократно получала грамоты городского, краевого совета депутатов, краевого, городского отделов здравоохранения, института, больницы скорой медицинской помощи, благодарности больных. Была она отмечена правительственными наградами: значком «Отличнику Здравоохранения», орденом Трудового Красного знамени, медалями «За доблестный труд в период Великой Отечественной войны», «За доблестный труд в ознаменовании 100-летия со дня рождения В.И.Ленина» и «За трудовую доблесть».

Вере Александровне Опалевой — Стеганцевой одной из первых к 60-летию ее педагогической деятельности было присвоено звание «Почетный профессор КрасГМА» Она первая выпускница КрасГМА первый ее клинический ординатор, первый ассистент, первый получивший из выпускников КГМИ ученые звания кандидата, доктора медицинских наук и во многом другом она первопроходец нашей Alma mater.

Секретарь парторганизации КГМИ, ее коллеги по институту В.В. Гладков, С.Г. Грохотова отмечали, что В.А. Опалева — Стеганцева вдумчивый и добросовестный врач, посему она уже в 1944 году была переведена в ассистенты».А позже они напишут, — «Она прекрасный врач – педагог.»

В.А. Опалева – Стеганцева свою педагогическою деятельность начала с 15 января 1944 года, полгода спустя от окончания КГМИ, т.е. еще в годы ВОВ. Она вела в течение трех лет семинарские занятия на выпускаемом курсе, лекции – на кафедре госпитальной терапии, а с 1948 года – кафедре пропедевтики внутренних болезней. Обладая большим опытом врачевания она на высоком теоретическом и практическом уровне читала курс лекций по терапии на факультетах педиатрическом, усовершенствования врачей. Живя и дыша интересом к своему делу, к самосовершенствованию, она как свеча возжигала сердца коллег, врачей, студентов. Она добросовестно относилась к любому порученному ей делу, была пунктуальна, ответственна и дисциплинированна.

Как врач В.А. Опалева – Стеганцева в совершенстве владела современными методами диагностики и лечения больных. Вера Александровна основоположник КрасГМИ, эрудированный врач, интеллигентный, нравственный человек, для которой страдание больного было ее болью, ее мукой. Она была великой труженицей. Ее масштабные исследования по эпидемиологии неспецифических сердечно-сосудистых заболеваний.

Вера Александровна посвятила себя кардиологической службе не только города Красноярска, а и края. Ее научные исследования были как и у В.Ф. Войно-Ясенецкого откликом на большой крик души, т.к. она столкнулась с реальностью жизни – высокой смертностью и летальностью от острой коронарной недостаточности, инфаркта миокарда и отсутствием эффективных методов как первичной, вторичной, третичной профилактики так и лечения. Эту глобальную проблему она взялась решать в Красноярске, как на до-, госпитальном, амбулаторном, так и санаторном этапах. И Вере Александровне все удалось.

Ее жизнь – пример для молодежи, как смело нужно ставить проблемы, как не сдаваться, но планомерно изо дня в день нудить и «гора невообразимой величины» перед хрупкой женщиной пала – проблема была ею на тот момент развития медицины решена. В крае строится уникальный Федеральный мкардиологический центр с совершенными хирургическими методами лечения острой коронарной недостаточности, инфаркта миокарда. Однако их эффективность будет тогда высока когда современные технологии будут сочетаться с той организацией помощи на всех этапах, которые были разработанны профессором В.А. Опалевой-Стеганцевой И это истина.

В коллективе В.А. Опалева –Стеганцева пользовалась заслуженным большим авторитетом и почитанием среди профессорско–преподавательского состава, студентов КГМИ так и больных. Ее отличала большая культура в общении с людьми.

Профессором В.А. Опалевой-Стеганцевой создана терапевтическая школа ученых, врачей, ее последователей, которые верны своему учителю. Ее ученики заведуют кафедрами, возглавляют здравоохранения, лечебно-профилактические учреждения городов и районов края.

3 мая 2008 года – Веры Александровны Опалевой-Стеганцевой не стало. Она оставила потомкам неизгладимый след своими делами. Ректорат Красноярской государственной медицинской академии, профессорско-преподавательский коллектив, коллеги, выражают детям, внукам свое соболезнование. Память о вере Александровне сохранят студенты, педагоги проводя ежегодно конкурс СНО им. профессора В.А. Опалевой-Стеганцевой.

Продолжение мемуаров Крутянской Клавдии Семеновны, доцента кафедры детских болезней КрасГМУ.

Предыдущая часть Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров

Леонова Вера Георгиевна

Швецкая Алла Фёдоровна

Кириллова Екатерина Петровна

Устинова Светлана Ивановна

Тимошенко Виктор Николаевич

Ильенкова Наталья Анатольевна

Панфилова Виктория Николаевна

3. Леонова Вера Георгиевна

Вера Георгиевна Леонова родилась 3 июня 1931 г., в 1955 году с отличием окончила лечебный факультет нашего института. В студенческие годы за отличную учёбу и общественную работу получала Сталинскую стипендию. В 1955-1957 гг. работала врачом в Москве. В 1957-1959 гг. обучалась в клинической ординатуре на кафедре детских болезней лечебного факультета у М. И. Перетокиной. С 1959 года по 1967 год работала педиатром в Клинической больнице № 2. С 1960 года на базе лаборатории биофизики Института физики СО АН СССР начала заниматься научно-исследовательской работой. Одновременно была заочной аспиранткой Ленинградского педиатрического института у академика АМН СССР А. Ф. Тура. Кандидатскую диссертацию защитила в 1967 году в Ленинграде. С марта 1967 года по 1980 год – наш ассистент.

Жан Жозефович был доволен, что на кафедру поступил готовый кандидат мед. наук. С первых же дней работы она выполняла все обязанности доцента. Звание доцента получила только в июне 1980 года на 14 году работы на кафедре. Это судьба всех знаменитостей нашей кафедры.

Она была наставником аспирантов и ординаторов, многие годы возглавляла студенческое научное общество кафедры. Автор более 40 печатных работ, 2 монографий, участница нескольких съездов и межрегиональных конференций. Её работы в основном посвящены динамике качественного состава красной крови человека в нормальном онтогенезе и при некоторых формах патологии у детей.

Научная работа обобщена ею в двух монографиях: «Анализ эритроцитарных популяций в онтогенезе человека» (издательство «Наука», 1987) и в соавторстве с Ж.Ж.Рапопортом «Количественные показатели красной крови у детей» (изд. «Наука», 1989). Научная работа координировалась с Институтом биофизики, Институтом автоматики и электрометрии СО АН СССР и Красноярским государственным университетом. Обе монографии заняли 1 и 2 места в конкурсе работ СО РМА, а авторы награждены почётными грамотами. Вера Георгиевна участвовала в разработке Учебной рабочей программы по неонатологии для ФУВ. Кафедральное СНО всегда занимало лидирующее место в институте. Вера Георгиевна – врач высшей квалификационной категории. Она консультировала больных в отделении патологии новорожденных детей краевой детской больницы и в различных лечебных учреждениях города Красноярска (родильные дома № 1 и № 2, ГДБПО-1), в которых были внедрены новейшие методики диагностики и лечения тяжелой патологии новорожденных.

В.Г.Леонова часто выезжала в курируемые кафедрой города Красноярского края (Канск, Абакан, Минусинск, Ужур, Шушенское), где участвовала в проведении семинаров для врачей-педиатров по актуальным проблемам педиатрии, оказывала консультативную и методическую помощь. Была членом комиссии МЗ СССР по проверке причин высокой заболеваемости и детской смертности в Туве, за что имеет благодарность от министра здравоохранения Тувинской АССР. Это лишь мизерная часть её рабочей биографии.

Любимым хобби Веры Георгиевны является писание акварелей с натуры и сочинение стихотворных поздравлений.

Стихи Веры Георгиевны Леоновой

Кафедре госпитальной педиатрии

В десятилетний юбилей

Спешим поздравить вас, коллеги,

И пожелать дорог трудней,

Чтоб урожай собрать спелее.

Вы были скромным эмбрионом,

Росли в утробе ВУЗа неспеша,

Без травмы, асфиксии были роды,

Рубашку вам судьба преподнесла!

Познанья грудью вы питались долго,

И ясли, садик – всё пройдя,

Вы на глазах взрослели год от года,

В науке стиль свой обретя.

Ничто вас всех не устрашало,

И вот родился остров там,

Где только море бушевало,

Грозя плывущим парусам.

Тот остров был обитель многих

Студентов робких. Вскоре там

Вы воспитали из них строгих

Специалистов, нужных нам.

В трудах, заботах быстротечных –

Так пролетело 10 лет.

Инстинкт познания извечный

Пусть вас томит до сотни лет.

Вы и сегодня все в движении,

Корабль ваш – не позади.

Вы – ледокол! Вам продвиженье

На Север! Славного пути!

Пусть вьюга, снежные метели

Не охлаждают дружбы пыл,

Мы все немало претерпели,

Чтоб институт тот создан был.

В своём движении по льдинам

Не забывайте про коллег.

Мы вместе с вами непременно

Расколем трудный тот орех!

1973 г.

К 30-летию окончания войны

Давно уж залпы отгремели,

Земные раны поросли травой,

Суровых песен звуки присмирели

В оркестре песен жизни трудовой.

Лишь только память незабвенная людская

Хранит все ужасы войны,

Лишь только память о друзьях погибших

Не рассосала в нас рубцы.

Сегодня ветеранов поздравляя,

И, подвиги бессмертные их чтя,

Сердца и головы свои склоняем

Мы к их ногам за счастье бытия.

1975 г.

Жану Жозефовичу Рапопорту в день 50-летия

Уж 20 с лишним лет назад

Из ленинградских топей, блат

В наш град на Красном Яре

Приехал бравый эскулап.

Машине времени сказали:

«По нраву резок и горяч,

С взором молнии метущим

В пучине споров и дискуссий

И кротким, ласковым подчас,

Неопытных сердец любви порыв зовущим».

И постепенно, незаметно

Младые крылья расправлял.

Чтобы взлететь как можно выше,

Он книжки умные читал,

А вечерами в келье тайно

Мышей и кроликов пытал.

Жена – красавица Елена,

Тоскуя по родным местам,

В морозной стуже вся дрожа,

Слегка подзуживала мужа,

На юг звала слететь с гнезда.

Но притягательна, зовуща

Просторов енисейских даль.

И, заманив однажды душу,

Посеет в ней тоску, печаль.

И нива наша плодородна –

Людская бескорыстность, доброта,

Но, как пословица нас учит,

Конечно, без тяжёлого труда

Не вытащить и рыбку из пруда.

Взлетев на гору краевую,

Наш сокол крылья распушил.

Окинул край орлиным взором,

Он вмиг науку закрутил.

На зов призывный стали пташки

С насиженных ветвей слетать,

Работать, мучиться, стараться,

Ни спать, ни есть, ни улыбаться,

Ну, словом, школу создавал.

И по дороге к вознесенью

Под взором грозного орла

Из многих нас летели перья,

От дум, от сложного решенья

Болела чья-то голова.

И завертелась дел немалых,

Проблем текущих череда:

Наука, врачевание, учеба

Студентов, практиков, семья!

Но шеф – профессор горделивый,

Огромный воз взвалил не зря –

Сегодня славным юбиляром

Сибирская горда земля!

Программы, оттиски, модели –

Трудов мне всех не перечесть.

Быть может, скоро двинет в Дели

Наш умный Жан,

Толкнёт там речь!

Тува, Норильск и Абакан,

Приветствует Копьёво!

А Минусинск, Ужур и БАМ

Советов жаждут снова.

Владивосток, ещё Чита

Прислали аспирантов

И рукоплещет вся семья

Взращённых «кафедрантов»!

Полвека пройдено – немало!

Печаль? Читаю по глазам.

На гребне дел Вам не пристало

Грустить по белым волосам.

В кругу друзей Вас поздравляя,

Поклон признанья принося,

Желаем Вам земного рая,

Бокал добра испить сполна!

Година лет чтоб не коснулась

Сердечной Вашей теплоты,

Успех, награды и заслуги

Не стёрли милой простоты!

Чтоб гордо по Земле шагали

Ещё не меньше полста,

И добрых дел всё прибавляли,

Да не старела бы душа!

20.09.1981 г.

К встрече выпускников 1949 года

Я достаю

Свой старинный альбом.

В трещинках фото

Мне дорого в нём.

Взглядом сквозь годы

Здороваюсь с вами,

С самыми лучшими

В мире друзьями.

Юные лица – кудряшки и чёлки,

Все комсомольцы и все комсомолки.

И одежонкой совсем не богаты.

Многие в форме. Год – сорок девятый.

Все мы студенты,

Как здорово это,

Стали врачами,

Уедем по свету,

Чтобы облегчить

Беду и страданье.

Юные лица

Полны ожиданья.

Были мы все,

Как березки весною,

Робкой покрыты

Смолистой листвою.

Ветер нас бил ледяной,

Но упрямо

В жизни шагали мы

Гордо и прямо.

Синий туман

Над рекою клубится,

Тихо с годами

На память ложится,

Но не затмить ему

Чистые воды,

Юности песню –

Студенчества годы!

1999 г.

Я первые записки о Вере Георгиевне сделала в 1982 году. В моём дневнике записано: Вера, 6 марта 1982 год (в это время она на нашей кафедре уже 19 лет). Так вот 6 марта, в субботу вечером мы все – основной состав кафедры, собирались у Веры Георгиевны. Для меня она всегда была Вера Георгиевна, но многие наши доктора знали её со студенческих лет и потому в неофициальной обстановке она всё ещё оставалась Верой.

Причин торжественного ужина было несколько: Вера Георгиевна получила диплом доцента в 50 лет, близилось 8 марта. Мы все были у нее дома впервые. Как всегда сделали ей коллективный подарок. Лично от себя я подарила маленький, на одного человека, чайничек для заварки чая, купленный на пляже Великого Днепра в г. Киеве специально для такого случая. Дарю от всей души.

Я сомневалась: когда нас пригласили – в субботу или в воскресенье. Не знаю почему? Иду в субботу, прихожу вторая после Тани (Татьяны Александровны Титковой), самой молодой нашей коллеги. Вскоре дружно, шумно собираются все кафедральные.

Последним пришёл Жан Жозефович. Он также как и я, не то, шутя, не то серьёзно – не знал, когда нас пригласили. Но для верности решил, что в субботу, и подарил Вере Георгиевне две очень умные книги. Встретила Вера Георгиевна нас очень радушно. К приему гостей еще не была готова и цитировала: «Студенту к экзамену не хватает одного дня, хозяйке одного часа». Мы более часа занимали друг друга.

О чем говорили «кафедрантки», пока их пригласили к столу?

Вере Георгиевне исполнилось 50 лет в июне 1981 года. Круглая дата её напугала, храбрости и … зелени на рынке не хватало, чтобы ознаменовать эту золотую дату (в 1981 году рынок был очень скудным, если не сказать плохим). Такая цветущая, красивая женщина и вдруг – 50 лет.

На свой день рождения она в кругу близких ей людей уехала на дачу, и её поздравляли вдали от цивилизованного общества и кафедры. Но нас там не было. Мы эти события осветить не можем. Целых 8 месяцев ее эта дата волновала, затем волнения улеглись. В этот период появился диплом доцента, наступило 8 марта, некоторая освобождённость от семейных обязанностей, так как её мужа, Иосифа Исаевича Гительзона дома не было, он плавал в океане, в далекой научной экспедиции.

Вот так, идут байки в шуточной форме с участием самой хозяйки. В семь тридцать садимся за стол. В разгаре застолья гости ещё подходят, пришла дочь Веры Георгиевны – Ирина с мужем. Она – доктор, муж – инженер. Они совсем ещё молодые специалисты, с гитарой и студенческими песнями внесли очень приятную и трогательную атмосферу. Веру Георгиевну все тепло поздравляли со всеми знаменательными событиями. Наш дружный ужин проходил в хорошей атмосфере, с дружеским юмором.

За ужином все отмечали Верины достоинства, их много. Из всех нас только у неё трое детей: сын и две дочки – обе молодые врачи, к тому времени обе замужем и имели по сыну. Старший внук Филлипок с нашим шефом отлично танцевал твист, или что-то подобное. Танцевали оба, как умели. Шеф наш не танцор, это уж точно. Достоинств у него много, а вот таланта к танцам нет. Второго внука Серёжи не было, он ещё мал. У Веры Георгиевны сын Гера, в то время он учился в Москве в МГУ на факультете биологии. Все уверяют, что он одарённый мальчик.

Квартира в центре города, из четырёх комнат, старой планировки. В квартире в то время новой заграничной мебели не было, огромный шкаф ручной работы, книг в него вошло много, самодельная шведская стенка, книги в ней не просто стоят красиво, чистенькие и новенькие. Чувствуется, что книги читаются, а не только украшают зал.

Самая большая комната – это кабинет: книги, шкафы, пальма, натуральные кокосовые орехи величиной с голову новорождённого, украшает стену картина «Портрет беременной гаитянки», купленная у художника на Гавайях. Есть две громадные раковины (не менее чем по 16-20 килограммов по весу), над шкафом шкура анаконды (змеи) 5,5 метров в длину, множество натуральных кораллов, как будто их достал сам Иосиф Исаевич со дна Тихого океана, может быть Индийского, точно не знаю (он совершал путешествие в научной экспедиции по 5-6 месяцев на теплоходе «Витязь»), морские звёзды и большой панцирь черепахи. Одним словом самая большая комната у Гительзонов, что мы привыкли называть залом – это и кабинет, и библиотека, и музей. В ней не было сервантов и горок с хрусталем и позолоченными ложками, искусственными хризантемами, как у некоторых из нас.

Все это, надо заметить, привело нас в восторг. Тут возникает вопрос, надо ли в самом центре ставить сервант с посудой, фужерами, рюмками, как мы все стали делать в то время, законно считая, что наконец-то пришло время нам жить лучше!

Оказалось, что у Веры Георгиевны есть хрустальная ваза, красивая чайная посуда и прочее, но они не демонстрируются в центре зала. Татьяна Александровна Титкова к юбилею Веры Георгиевны написала очень хорошие стихи, лирические, они были посвящены и юбилею, и женскому празднику 8 Марта.

Был год, когда Вера Георгиевна была в докторантуре, и к декабрю 1989 года планировала закончить докторскую, но по раэличным вполне объективным причинам завершить диссертацию не удалось. Отпуск закончился и она вышла на работу. В дальнейшем, Вера Георгиевна написала две очень сложные и ценные, по сути, уникальные, книги.

Как только ушла я на пенсию, а затем и Мария Семеновна, кафедрой начал заведовать профессор Ю.Е.Малаховский. И первая же поездка Веры Георгиевны с мужем в Америку на несколько месяцев привела к глубокому конфликту с новым заведующим. Он её достоинств знать не хотел, её особые семейные обстоятельства учитывать не собирался, поэтому ей пришлось оставить кафедру и уйти тоже на пенсию.

Об Америке Вера Георгиевна рассказывает много интересного. К примеру, недалеко от её дома росло очень красивое дерево. Вера Георгиевна захотела его нарисовать, поставила мольберт, присела на скамеечку. Подходит полицейский: «Мадам, предъявите Вашу лицензию. Вы художник?». Если лицензии нет, то штраф.

На балкончик в доме, где они жили, Вера Георгиевна развесила посушить салфеточки, полотенчики. Стучит полицейский, идет диалог смысл которого – вы лишаете работы прачечную. Будучи в Америке, Вера Георгиевна тяжело заболела. Мы за неё все волновались. Ей сделали операцию, за доллары конечно, очень дорого. Оперирующий врач осмотрел Веру Георгиевну после операции всего один раз и то не глубоко, затем перевязки делал другой врач. Домой её отпустили на третий день. Послеоперационная рана была большая, повязки промокали, перевязывалась дома сама. Хорошо, что прилетела из Красноярска дочь, привезла перевязочный материал, выхаживала её после операции. Слава Богу, что всё закончилось хорошо.

Вера Георгиевна – человек одарённый, высокой культуры, отличный специалист, у неё много различных достоинств, пациенты и их родители ей доверяли.

Вверх

4. Швецкая Алла Фёдоровна

Алла Фёдоровна Швецкая родилась 7 сентября 1937 г., окончила педиатрический факультет Львовского медицинского института в 1961 г., клиническую ординатуру в 1966 г. на кафедре детских болезней КГМИ, с 1968 г. по 1971 г. – аспирант на той же кафедре, с 1971 г. – ассистент кафедры, с 1972 г. канд. мед. наук, с 1982 г. по 1997 г. доцент кафедры, врач высшей категории с 1971 г.

Окончив среднюю школу, в 1955 году Алла Фёдоровна поступила на педиатрический факультет Львовского медицинского института. Выбрать педиатрию ей посоветовал отец. Алла Фёдоровна считает, что получила очень хорошее, фундаментальное образование под патронажем профессора С. И. Игнатова, который многие годы заведовал кафедрой педиатрии.. Училась с интересом, на факультете были прекрасные традиции воспитывать у студентов умения для самых неожиданных случаев, причём не только в практике врача-педиатра. Всё это пригодилось после окончания института, когда по комсомольской путёвке Алла уезжает работать в Киргизию.

В Киргизии работает не большой срок участковым педиатром и школьным врачом. В этой республике в то время медицинское обслуживание детей было не отработано так чётко, как, например, на Украине или в России, особенно прививочная работа. Она просто была в самом зачаточном состоянии. Многие киргизские семьи вели кочующий образ жизни, уезжали на новые пастбища. Для оказания медицинской помощи туда-то и ездили врачи.

Были большие сложности с разговорным языком. На прием к врачу приезжали больные и из соседних сел Казахстана, казахи совсем не знали русского языка, переводчиками были медицинские сестры. Привозили очень тяжёлых часто запущенных больных с самой разнообразной патологией: тяжелейшие гломерулонефриты, малярия, бруцеллёз, тяжёлые дистрофии, кишечные инфекции с токсикозом. Там она пережила первую детскую смерть, которая потрясла ее до глубины души.

Её будущий муж – Александр Генрихович Швецкий, был шефом Аллы на производственной практике после 4 курса. Практика прошла плодотворно и закончилась глубокой любовью, можно сказать, стойкими семейными отношениями.

История развивалась интересно. Профессор Вениамин Исаакович Рожанский, заведующий кафедрой общей хирургии из г. Красноярска, будучи на научной конференции в Львове отметил молодого научного работника А. Г. Швецкого. Уговорил его поехать на работу в Красноярский медицинский институт. В ту пору кандидатов медицинских наук среди хирургов было мало.

Александр Генрихович принимает предложение и едет в Красноярск, где его очень хорошо принимают. Он знающий хирург, коммуникабельный, очень симпатичный и обходительный.

Итак – Алла в Киргизии, Саша в Красноярске. Но-но! Любовь сохраняется. Да и Алле в Киргизии тяжело и плохо. Самое тяжёлое, как вспоминает Алла Фёдоровна, это особенности киргизских обычаев, отсутствие всякой диеты для детей и незнание языка.

Александр Генрихович приехал в Красноярск в 1961 году. В первый же свой отпуск едет к Алле в Киргизию. Вот это, я понимаю, была настоящая любовь! Алла заканчивала рабочий год. Написала все необходимые годовые отчеты и уехала в Красноярск. Здесь 10 января 1962 года создается новая семья. Швецкие навсегда остаются сибиряками, красноярцами.

Алла Фёдоровна из медицинской семьи: её мать – фельдшер. Отец Аллы – фармацевт. В первые же месяцы Великой отечественной войны на фронт мобилизуют отца, затем и мать. Мать едет на фронт и везёт с собой свою маму и дочку. Алла будучи ребенком 6-7 лет «воевала» вместе с мамой в Харькове при фронтовом госпитале. Харьков трижды переходил из рук Красной Армии в оккупацию фашисткой армады. Трижды Алла и бабушка были в оккупации. Мамы не было с ними сутками. Маленькая девочка и бабушка борются за свою жизнь как могут. Она хорошо помнит большую санитарную машину с Красным крестом. Во время ночных бомбежек бабушка впихивает Аллу в эту машину. Она уверена, что Красный крест бомбить не будут. Помнит, как мама мелькает в суматохе, в крови, то перевязывает, то грузит раненых, и очень хорошо помнит бабушкино тело, прикрывающее Аллу в траншее во время очередных бомбежек.

Алла тогда выбирает себе профессию. Все детские игры – это перевязки, уколы, лечение, больницы. Маленькая Алла все время с мамой на работе и даже летит в санитарном самолете в район.

Однажды они летят в район, это уже 1944 год, и попадают к семье, где умирает глава семьи – дедушка. Остаются двое детей, их отец майор – фронтовой корреспондент. Алла Фёдоровна вспоминает: «Моя мама решительно делает вызов майора к семье для устройства детей, так как матери у них нет, ее повесили фашисты». Отец побывал в коротком отпуске дома, а двоих детей мать Аллы забрала в свою семью. Детей уже трое. Еще маленькие брат и сестра мамы Аллы находились в детском доме. Их разыскивают и возвращают к семье. Детей уже пять. Отец Аллы хотел не менее 10 детей.

После переезда Аллы Фёдоровны в Сибирь тесные связи с семьей сохраняются. Все помогают друг другу получать образование. В Красноярске при постоянной поддержке и помощи Аллы Фёдоровны и Александра Генриховича закончили высшие учебные заведения четверо. Трое стали врачами. В 1962 году молодые специалисты, до получения квартиры, живут в общежитии на улице Мира дом № 5. Там же живет и Жан Жозефович Рапопорт. Он то и пригласил Аллу Фёдоровну работать в ККБ № 1. Он знает о строительстве новой больницы, и о том, что откроется новое детское отделение, понадобятся педиатры. Алла Фёдоровна считается педиатром ККБ № 1, но работает в городской детской больнице в отделении раннего детского возраста. Она продолжает усовершенствоваться по педиатрии.

Как только открывается детское отделение, она начинает работать у нас в отделении раннего возраста. Кто знает, может быть, Жан Жозефович готовил из Аллы Фёдоровны заведующую отделением? Но тут появился маленький Саша. После окончания всех отпусков, связанных с рождением ребенка в 1964 году, она поступает в клиническую ординатуру к Ж.Ж. Рапопорту. К этому времени Алла Фёдоровна уже сформировавшийся врач. После окончания ординатуры в 1967 году была приглашена ассистентом кафедры госпитальной педиатрии. Но очень и очень не надолго.

У Аллы Фёдоровны особенный характер, по-видимому, он частично от мамы, от пережитой войны, оттого, что жила в большой семье. Это все вместе и сформировало её характер. Если кто и мог терпеливо переносить резкие, грубые замечания и некомпетентность на обходе у постели больного, то Алла Фёдоровна переносить этого не могла. Не перенеся характер К.В.Орехова, она вернулась к нам на должность старшего лаборанта. Все были довольны, что Алла вернулась. Она внесла свою живую струю в коллектив. В 1969 году поступает в аспирантуру. Работает быстро, чётко. Жан Жозефович ею был очень доволен. Полное взаимопонимание и творческие симпатии. Диссертацию закончила быстро, подала к защите досрочно. За это была премирована ректором.

К этому времени был открыт пульмонологический центр. Она первый аспирант этого центра. У неё первая диссертация по аллергологии. Необходимо отметить, что детская аллергология, как проблема, как научное направление в то время только зарождалась. Наша клиника в изучении детской аллергологии была одной из первых в Сибири и в стране.

После окончания аспирантуры Алла Фёдоровна была основным, без какой-либо конкуренции, претендентом на должность ассистента кафедры. Но, увы, свободных ставок не было, и она остается на полставки. Через некоторое время занимает 0,75 ставки. На другой кафедре могла бы работать на полную ставку, но остается с нами. Так она работает в течение 8 лет.

На кафедре у Аллы Фёдоровны учебный процесс, как и у всех: лекции, семинарские занятия. Она – от кафедры ответственная за состояние и работу аллергологического отделения и на кафедре основной аллерголог, ведущий аллерголог в крае. На базе аллергологического отделения под руководством профессора Ж.Ж.Рапопорта разворачивается большая наука. По аллергологии защищается 8 диссертаций: А.Ф.Швецкая, Л.И.Зиновьева, З.Н.Гончарук, И.Н.Гаймоленко, Л.Б.Маюн, Я.А.Фельдштейн, З.А.Климова, Т.Ф.Шебаршова. Научным руководителем всегда был профессор Ж.Ж. Рапопорт, но вся повседневная шефская помощь по набору материала, оформлению тезисов, статей, докладов, рационализаторских предложений возлагалась на доцента по аллергологии. Им была Алла Фёдоровна. На ней, в дополнение к науке, были отделение и больные в поликлинике, курация района и подготовка декадников, а позднее и циклов по усовершенствованию врачей по вопросам аллергологии, а также экстренные вызовы доцента к очень сложным больным в Норильск, Якутию, Дудинку, Туву, Хакассию.

Алла Фёдоровна продолжительно (с 1964 г.) была секретарём краевого общества детских врачей, куратором интернов-педиатров с 1979 по 1997 годы. Ею написано и опубликовано более 120 научных работ. В течение 10 лет она руководила работой студенческого научного кружка на кафедре (СНО), результаты научных исследований докладывались на студенческих конференциях и часто удостаивались призовых мест. С 1988 года Алла Фёдоровна была членом Учёного Совета по защите диссертаций по терапии и педиатрии. Она инициатор, исполнитель и шеф по внедрению в практику многих рационализаторских предложений по вопросам аллергологии. Алла Фёдоровна была идейным руководителем многих лечебных методов, внедрённых в практику здравоохранения.

В аллергологическом отделении Ж.Ж.Рапопорт бывал регулярно, но особенно часто, когда по его заданию шёл поиск и апробация новых методов диагностики и лечения. В этом отделении внедрена в практику методика неспецифической гипосенсибилизации (использование облучением кварцем, гамма – глобулина, гистоглобулина), а также специфическая гипосенсибилизация. Причем, первые сыворотки и их разведения готовились в пульмонологическом центре. Позже придет время, когда мы станем получать вакцины в централизованном порядке.

Здесь же внедрена санационная бронхоскопия, лечение с помощью чрескожной микростомы больных с затяжным приступом астмы, гипосенсибилизация аутосывороткой. Внедрены в практику ингаляционные глюкокортикостероидов, что позволило больным с бронхиальной астмой 2 степени отойти от лечения системными кортикостероидными гормонами и, благодаря чему, у этой категории больных практически исчезли гормонозависимые формы бронхиальной астмы. В отделении апробированы и внедрены в широкую практику новые, наименее опасные лекарственные препараты: интал, задитен (кетотифен), тайлет и другие. В этом отделении впервые в практике разработаны и применены новые методы лечения детей, больных бронхиальной астмой: низкоэнергетический лазер, иммуномодуляторы, волевая регуляция дыхания, гипербарическая оксигенация в барокамерах, долечивание в специализированных временных санаториях. Передовой и оригинальный опыт работы детского аллергологического центра был представлен во главе с Ж.Ж.Рапопортом коллективом центра на ВДНХ СССР в 1990 году и там на конференции получил полное одобрение и награду. Под руководством Жана Жозефовича, Аллы Фёдоровны и с её непосредственным участием выполнена большая работа по эпидемиологии аллергических заболеваний в крае. Это была государственная программа, возглавляемая Институтом педиатрии АМН России.

Алла Фёдоровна, будучи аспирантом, приняла участие в издании двух уникальных книг. Впервые она была техническим редактором большого монографического сборника «Бронхиальная астма» под редакцией Е.С.Брусиловского и Ж.Ж.Рапопорта. Как вспоминает Алла Фёдоровна, материал был огромный, масса графиков и таблиц, книга объемом в 505 страниц. Около 8 месяцев она её вычитывала и компоновала (конечно же все контролировали 2 профессора), но весь черновой труд достался Алле Фёдоровне. Затем она прожила в Киеве 1,5 месяца, пока книгу набрали в редакции, вышел сигнальный экземпляр, и нужно было одной вычитать все графики и 505 страниц.

Для нашей страны это была уникальная книга, она разошлась мгновенно. Теперь – библиографическая редкость. Исходная цена книги была 2 рубля 50 копеек, а курсанты умоляли продать за 50 рублей (это был 1969 год). Заслуга Аллы Фёдоровны и в том, что, несмтря на отъезд Жана Жозефовича, это отделение свою научную тематику не растеряло.

Жан Жозефович видел в Алле Фёдоровне дисциплинированного, способного, целеустремленного преподавателя, научного работника и врача. Она быстро схватывала поставленную профессором задачу, организовывала исполнительную творческую группу врачей и начиналась работа, которая, как правило, имела определенный результат в науке – внедрение в практику здравоохранения. Жан Жозефович Алле Фёдоровне доверял.

Семья Швецких раньше нас всех совершили круиз за рубеж. Они поехали в Индию и открыли для нас эту удивительную страну, привезли огромное количество уникальных слайдов. Это были снимки достопримечательных мест: храмов, природы, быта, фрески. Мы настолько усвоили рассказ гидов, что практически все очень много узнали об этой замечательной стране.

Жан Жозефович любил бывать в доме у Швецких. Конечно, много значили доверительные и дружеские отношения между ними. Мы тоже все любили бывать у них, к тому же у нас был совсем не ординарный повод. Нужно напомнить, что в мединституте был штаб дружины – это дружинники-добровольцы, чаще добровольцы в обязательном порядке: студенты, молодые преподаватели, ординаторы, аспиранты, которые в вечернее время несли дежурство-обход и охраняли порядок по улице Железняка и Аэровокзальной. За институтом была закреплена территория, за которую мы отвечали.

Случалось нашим ребятам задерживать выпившего командировочного, потерявшего портфель, или наводить порядок в семье, где не поладили муж и жена, унимать неугомонных подростков, прогуливающих своих огромных собак. Ничего серьёзного не было, ни одного бандита или диверсанта за все эти годы не поймали, но дежурства были обязательными. Когда у студентов наступали каникулы, то дежурства возлагались на кафедры, не зависимо от возраста и здоровья ее сотрудников.

Вся кафедра – кто мог ходить и не боялся холода и темноты, т.к. эти дежурства выпадали на январь или начало февраля, во главе с шефом собирались в штабе дружины. Надевали красные повязки на рукав и дружно обходили свою территорию. Наш путь был мимо дома Аллы Фёдоровны. Мы все дружно шли по улице, доходили до техникума, заходили погреться и опять обходили свою территорию. Окончательно замерзнув, бежали к Алле погреться, где нас ждал хороший ужин. Наши молодые мужчины, ещё по нескольку раз обойдя территорию, присоединялись к нам. Это были незабываемые непринужденные застолья. Шеф был с нами почти всегда, это называлось – мы «дружинили».

Иногда собирались и на даче у Шведских. Дачу отделал сам Александр Генрихович, очень красиво и уютно. Там мы все гуляли по роще, затем была дружеская трапеза, интересная беседа. Иногда парились в их баньке во дворе.. Это заслуга А.Г.Швецкого. Он во всех отношениях хороший мастер, хирург и организатор.

Алла Фёдоровна не оставила научную работу после отъезда Жана Жозефовича и напечатала ещё 14 своих статей. В 1997 году она перешла работать доцентом кафедры иммунологии, так как урегулировать отношения с новым шефом ей не удалось. Александр Генрихович был заведующим кафедрой хирургических болезней № 1 до самого отъезда с Аллой Фёдоровной в Израиль. Он возглавлял клинику, где заведующими были В.Д.Бантов, А.М.Дыхно, Н.В.Розовский, Ю.М.Лубенский, Б.С.Граков. Очень сильная клиника, и династия заведующих кафедрой не простая. Большая честь и ответственность быть профессором этой кафедры.

Алла Фёдоровна была дважды гостьей у Жана Жозефовича в Хайфе. В те годы, да и в последующем он всё еще жил интересами своей кафедры и мединститута, и его продолжало интересовать всё, что происходит в России. Он искренне переживал, что вынужден был оставить такую клинику и школу, но все же сохранял надежду, что все его идеи будут воплощены в жизнь. Он не был полностью удовлетворен своей новой работой, хотя больных у него было много, и работал он в полную силу.

1997 год. Жан Жозефович уже более спокоен, прошло 7 лет. Улеглась и несколько отошла на задний план ностальгия. Но он всем нам присылал письма с наставлениями, как и прежде. Жан Жозефович не мог ещё согласиться с тем, что мы – старшее поколение, все, кроме Аллы Фёдоровны, утратили свои базы. Сейчас вся надежда на новое поколение. Кто же из его воспитанников будет доктором медицинских наук и сможет возглавить кафедру, и, в соответствии с новым временем, восстановит имидж клиники? И время показало, что настоящей преемницей кафедральных традиций стала доктор мед. наук, профессор Татьяна Евгеньевна Таранушенко.

Наш шеф был здоров, имел квартиру и работу, но очень сильно тосковал по Красноярску и кафедре, с болью переживал, если у нас утрачивалась наука, и терялись традиции. В 1997 году Жан Жозефович хорошо выглядит: спортивного вида, подтянут, настроение хорошее. Работы у него в Хайфе много, больных к нему – большая очередь. За кафедру он по-прежнему болеет. Но, слава Богу, семья у него в полном порядке.

Вера Георгиевна Леонова на очередной день рождения подарила Алле Фёдоровне следующие стихи:

К 45-летию Алле Фёдоровне Швецкой

В движениях быстра,

И в спорах речиста,

Алочка наша, как пламя игриста.

Всё успевает: быть в доме хозяйкой,

Сына наставить, не быть балалайкой,

Интернов пасти по «кустам» Красноярья,

Сновцев скликать на большие собранья,

С мужем любимым в турне за границу,

И аллергенов проблема ей снится.

Раньше и в спорте она успевала,

Жаль только ножка чуть-чуть подкачала.

Быть эликсиром не просто, друзья!

Можно и срывы простить иногда.

Химия наша вовсю расцветает,

Только ферментов ей жаль не хватает.

Кафедра наша, в пору обновленья

От Аллы получит их пополненье.

Ей мы желаем беречь генотип,

Счастья и радости не упустить!

6 сентября 1982 г.

Вверх

5. Кириллова Екатерина Петровна

Екатерина Петровна Кириллова родилась 8 декабря 1940 г., окончила педиатрический факультет КГМИ в 1968 г., клиническую ординатуру в 1973 году на кафедре детских болезней КГМИ, аспирантуру в 1976 г., канд. мед. наук с 1978 г., ассистент кафедры с 1980 г., доцент кафедры с 2000 г., врач высшей категории, «Отличник здравоохранения», «Ветеран труда».

Е.П.Кириллова окончила медицинский институт, уже имея среднее медицинское образование и опыт работы медсестрой в хирургическом отделении. Мы познакомились в 1972 году, с момента ее поступления в клиническую ординатуру. В это время на кафедре готовилась к публикации монография «Хроническая пневмония у детей» и техническое редактирование книги было поручено нам с Екатериной Петровной. Работать вместе оказалось легко. Молодого ординатора отличали быстрая реакция, грамотность и редкая трудоспособность.

Вероятно, эти качества и помогли Екатерине Петровне продолжить образование в аспирантуре под руководством Жана Жозефовича.

В семидесятые годы прошлого века очень остро стояла проблема стрептококковой инфекции и заболеваний, вызываемых этим возбудителем. Повсеместно отмечалась высокая распространенность ревматизма. Причем течение заболевания было очень ярким, с поражением сердца, нервной системы, острейшим суставным синдромом. Нередко болезнь заканчивалась формированием пороков сердца, что практически делало детей инвалидами. Это заболевание требовало всестороннего изучения для успешной борьбы с ним, что и определило выбор темы для научной работы Екатерины Петровны. Работала она в группе, совместно с А.И. Ицкович, тогда еще кандидатом медицинских наук, исследовала особенности системы «эритрон» и транспорта кислорода у детей, больных ревматизмом.

Работа была готова в срок. Но на пути к ее защите Екатерину Петровну ожидало немало трудностей: закрытие Ученого совета в Красноярске, изменения требований к оформлению диссертации, поиск специализированного по кардиоревматологии Ученого совета (такой нашелся в г. Ярославле), рождение сына (сейчас уже Володя – наш «кафедральный ребенок», продвинутый программист). Только благодаря целеустремленности и настойчивости Екатерины Петровны, все преграды были позади, и в 1979 году она становится ассистентом Красноярского медицинского института. Правда, на родную кафедру Екатерина Петровна пришла работать ассистентом на 0,5 ставки только через год с опытом работы и багажом знаний по туберкулезу.

Характер молодого коллеги не позволял ей работать вполсилы, и она очень быстро создала свои лекции и занятия – современные и методически четко отработанные; взяла на курацию Минусинский район; стала активно консультировать больных в Краевой больнице и районах края. В те времена еще не было консультативного реанимационного центра и мы летали на вертолетах или маленьких «Аннушках» на самые тяжелые случаи – это называлась «санитарная авиация».

Никогда Екатерина Петровна не оставалась в стороне и от общественной жизни родного института: была в составе методической комиссии факультета, членом Ученого совета факультета, куратором курса, студенческих групп, кардиоревматологических циклов факультета усовершенствования врачей, ответственной за наставничество. Более 20 лет работает в профсоюзном комитете института.

На кафедре было много аспирантов, ординаторов, даже старшие лаборанты с ученой степенью, которые занимались научной работой. Поэтому ценной диагностической аппаратуры и химических реактивов всегда было много. Хорошо помню, как не хотелось Екатерине Петровне по поручению Жана Жозефовича быть ответственной за всю эту дорогостоящую материально-техническую базу. Тем не менее, жизнь показала, что, вряд ли кто-то справился бы с этой сложной работой лучше нее. Профессор высоко ценил исключительную исполнительскую дисциплину и отличные организаторские способности Екатерины Петровны. Именно ей он поручил новейшее научное направление, которое и по сей день не только не иссякло, а напротив, все расширяется. Комплексное изучение функциональной системы транспорта и потребления кислорода, обоснованное профессором Ж.Ж.Рапопортом, легло в основу докторских диссертаций А.И Ицкович, Л.А.Михайловой, и в громадной степени выполнено Е.П.Кириловой. Отъезд профессора и смутное время в стране и на кафедре, к сожалению, не позволили ей оформить практически завершенную докторскую диссертацию.

С 1982 года Екатерина Петровна начинает работать на полную ставку, а ее дочка – Леночка – поступает на лечебный факультет нашего института. Он тогда был самым престижным, и везде висели выражения вроде «лечебный факультет – самый лучший факультет», естественно, без объяснения – почему, и конкурс туда был существенно выше, чем на другие факультеты. Мудрая мама сама, будучи убежденным педиатром, не стала влиять на выбор дочери, но привела девочку в студенческое общество на родную кафедру. Через год, на втором курсе, Лена уже докладывала результаты своей первой научной работы, а на третьем перевелась с лечебного факультета на педиатрический (пожалуй, это единственный случай в истории института, обычно студенты стремились поступить наоборот).

Вверх

6. Устинова Светлана Ивановна

Светлана Ивановна Устинова родилась 11 июня 1946 г., окончила педиатрический факультет КГМИ в 1969 г., аспирантуру на кафедре госпитальной педиатрии в 1974 г., затем ассистент на той же кафедре, канд. мед. наук с 1975 г., ассистент кафедры детских болезней № 1 с 1982 г., доцент кафедры с 2000 г., главный внештатный неонатолог края, врач высшей категории.

После окончания медицинского института Светлана Ивановна 2 года работала заведующей отделением новорожденных родильного дома № 3 в Красноярске. Затем обучалась в очной аспирантуре под руководством проф. К.В.Орехова, успешно защитила кандидатскую диссертацию и в течение 8 лет работала ассистентом на той же кафедре, а затем после реорганизации педиатрического факультета перешла работать на ту же должность на нашу кафедру.

Основное направление профессиональных интересов Светланы Ивановны – физиология и патология новорождённых детей. Она прекрасно читает лекции врачам ФПК и студентам педиатрического факультета. Интересно проводит практические занятия на базах кафедры – отделения новорождённых детей родильного дома № 5 и КДБ. Здесь же она является главным консультантом-неонатологом.

Сейчас неонатологическая служба довольно сильная, благодаря работе как органов здравоохранения, так и медицинской академии с её педиатрическим факультетом и ФПК. А были времена, когда очень часто в ночное время вызывали Светлану Ивановну в родильные дома. Сейчас же в каждом роддоме дежурит грамотный неонатолог. Светлана Ивановна 9 лет главный внештатный неонатолог управления здравоохранения администрации Красноярского края.

Научная тематика Светланы Ивановны посвящена перинатальным факторам риска и состояние здоровья новорожденных детей. Ею опубликовано более 50 научных работ, 2 учебных пособия. Она участвовала в работе съездов специалистов перинатальной медицины в Москве, публиковала тезисы в конгрессах, проходивших в Японии, Израиле, Египте.

Светлана Ивановна вырастила и воспитала прекрасную дочь Алёну, которая окончила педиатрический факультет Красноярского медицинского института и работает детским невропатологом в краевом реабилитационном центре при КДБ.

Вверх

7. Тимошенко Виктор Николаевич

Виктор Николаевич Тимошенко родился 5 октября 1949 г., окончил педиатрический факультет КГМИ в 1972 г., клиническую ординатуру на кафедре детских болезней КГМИ в 1979 г., аспирантуру на той же кафедре в 1982 г., ассистент кафедры с 1982 г., канд. мед. наук с 1986 г., завуч кафедры с 1998 г., доцент кафедры с 2000 г., член Учёного совета педиатрического факультета, врач высшей категории. Им опубликовано 52 научные работы, 10 учебно-методических и учебных пособий по неонатологии, утвержденных Учёным Советом КрасГМА и УМО МО России.

В.Н.Тимошенко относится к новой, молодой поросли ученых, воспитанных проф.Ж.Ж.Рапопортом. Очень важно, что он получил базовое педиатрическое образование и доучивание его в клинике было не столь громоздким, как нередко в первые годы работы кафедры. Многообразная деятельность врача в районе тоже отличная школа. Но его жизненный опыт более значителен – ему пришлось прослужить 2 года в армии, и год в горящем Афганистане (это, в так сказать, мирное время). Но лихая година и трудности жизни его не сломили, в нем сохранился интерес к науке, и, что более важно,- педиатрическая чуткость и забота о детях, гуманность и любовь к выбранной профессии.Такая жизненная позиция заслуживает уважения. Несколько более подробно о своей жизни и впечатлениях о родной кафедре Виктор Николаевич сам расскажет в отдельной главе этой книги, озаглавленной им «Ах, какая кафедра!». Здесь же хочется только показать прекрасные стихи талантливой, нашей «доморощенной» поэтессы Татьяны Александровны Титковой, представленные в юбилейном адресе доценту В.Н.Тимошенко, а также подаренные на день рождения в новом тысячелетии. Хочется искренне поблагодарить поэтессу за великолепные, душевные слова.

С юбилеем, Виктор Николаевич!

Пятьдесят – это возраст вершины,

Чтоб работать, мечтать и расти,

Это века всего половина,

А другая, еще впереди…

Так видно Господом дано,

Что к юбилею в полстолетья

Дозрело дивное вино

На травах в два тысячелетья.

Так видно Господом дано,

Чтоб быть талантливым и смелым,

Писать и кистью, и пером,

Владеть врачебным тонким делом,

Уметь строгать, рулить, пилить,

Растить деревья, нянчить внуков,

И в коллективе женском быть

Непроницаемым для слухов!

Так видно Господом дано,

Что Вы добро собой несёте.

Пусть бумерангом к Вам оно

Вернётся в сказочном восходе

В две тысячи первом, в той стране,

Где Вы за руку с Новым Веком

Найдёте силы быть вдвойне,

Втройне счастливым человеком!

5 октября 1999 г.

С днем рождения, Виктор Николаевич!

Нынче сквозь ненастье, дожди,

Ветра стон, печальные дни

Вспыхнули вдруг, ярко горя,

Сказочной рябины огни.

Солнце золотит купола,

Золото листвы тут и там,

Словно ненадолго пришла

Летняя пора в гости к нам.

В гости к имениннику в дом

Пожелать любви и добра,

Пусть с небес не бомбы, лишь гром,

Пусть беда была лишь вчера.

Пожелать в науке большой

Долгой и счастливой поры,

Ну, а дом пусть полон родной

Смехом и возней детворы.

05.10.2001 г.

Вверх

8. Ильенкова Наталья Анатольевна

Наталья Анатольевна Ильенкова родилась 1 января 1961 г., окончила педиатрический факультет КрасГМИ в 1984 г., клиническую ординатуру на кафедре педиатрии № 1 КрасГМИ в 1987 г., затем аспирантуру на той же кафедре в 1990 г., ассистент кафедры с 1990 г., канд. мед. наук с 1991 г., доцент кафедры с 2003 г., врач высшей категории, главный внештатный детский пульмонолог края.

Наталья Анатольевна – грамотный и ответственный преподаватель. Лекции и практические занятия проводятся ею на высоком профессиональном уровне с хорошей методической оснащённостью и вызывают большой интерес у студентов и врачей ФПК. Доцент Н.А.Ильенкова уделяет большое внимание научной работе студентов, результаты исследований в течение многих лет докладывались на итоговых научных студенческих конференциях и публиковались в местной и центральной печати.

Она является руководителем интернатуры на кафедре, врачом-экспертом в ККБ № 1 и руководителем Центра муковисцидоза. Наталья Анатольевна консультирует детей в краевой детской больнице, лёгочно-аллергологическом центре и в районах края. У неё имеется 45 печатных работ. Она активно занимается научной работой в области пульмонологии и аллергологии. Результаты исследований опубликованы в центральной и местной печати, неоднократно докладывались на краевых, межрегиональных и международных конференциях, заседаниях педиатрического общества, клинических конференциях КДБ и ККБ № 1. Как главный краевой детский пульмонолог, она участвует в аккредитации медицинских учреждений.

Вверх

9. Панфилова Виктория Николаевна

Виктория Николаевна Панфилова родилась 8 января 1963 г., окончила с отличием педиатрический факультет КрасГМА в 1988 г., работала зав. гастроэнтерологическим отделением краевой детской больницы, ассистент кафедры педиатрии № 1 КрасГМА с 2000 г., канд. мед. наук с 2000 г., доцент кафедры с 2003 г., врач высшей категории.

Предыдущая часть Вверх Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров

Предыдущая часть Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров

Читайте в этой части:

Глава III. 20 сентября 1990 года (день рождения Ж.Ж. Рапопорта)

Последнее кафедральное совещание с присутствием профессора Ж.Ж. Рапопорта

20 сентября 1994 года (день рождения Ж.Ж.)

Глава IV. Виктор Николаевич Тимошенко «АХ, КАКАЯ КАФЕДРА!»

Выпускники 1972 года кафедры детских болезней КрасГМУ

Глава III

МОИ ОТДЕЛЬНЫЕ ЗАМЕТКИ

20 сентября 1990 года

20 сентября – это день рождения Жана Жозефовича, и мы его считаем днем рождения кафедры, которая организовалась 3 сентября 1963 года. Однако до 20 числа все еще было в стадии первичной организации, так как разбирались, кому и чем заниматься. Только Мария Семеновна и Жан Жозефович были ранее сотрудниками медицинского института. К 20 сентября как-то все утряслось, прошло уже несколько кафедральных совещаний. О том, что у Жана Жозефовича день рождения, наверное, узнала первая Инна Павловна Верниковская, хотя она всего несколько дней была ординатором. Итак, все сотрудники собрались 20 сентября 1963 года и решили этот день считать днем рождения кафедры.

Прошло двадцать семь лет. Как все изменилось!

Жан Жозефович в этот день никому не звонил, в клинику не пришел, на Ученом Совете не был, несколько дней ни с кем не вел разговоров. Все очень странно. Послали к нему лаборанта и его секретаря Тамару Ивановну Нестеренок, с которой мы передали цветы и книги. Встретила ее Любовь Моисеевна – мама Жана Жозефовича, извинилась, что у них ремонт. В коридоре свертки, упакованные вещи. Мария Семеновна говорила, что она твердо знает, что Жан Жозефович уезжает. Многие от кого-то слышали об этом. Все это ужасно!

Жан Жозефович был строг и, как строгого хозяина, мы его побаивались. Сейчас, как будто, наступает освобождение. Но оставаться без него страшно. Все мы были под его хорошей защитой. Было имя шефа, была большая наука! У нас у всех появились диссертации, монографии, по много научных статей, учебные пособия и разного рода методички. Мы все с ним были умными.

За учебный процесс не волновались, он налажен, с этим справимся, но такую большую науку никто не потянет. По эту сторону Урала Жан Жозефович самый большой ученый. В Омске – академик Валентина Павловна Бисярина. Я не хочу никого обижать (томичей, иркутян), но все же Жан Жозефович – такой один!

Вверх

Последнее кафедральное совещание с присутствием профессора Жана Жозефовича Рапопорта

16 октября, 1990 года, вторник. Последнее совещание кафедры с Жаном Жозефовичем. Оно началось в три часа. Собрались все. Жан Жозефович говорил полчаса, волновался: «Так случилось – я уезжаю, покидаю вас по семейной необходимости. Очень хочется, чтобы кафедра сохранила свой высокий статус, чтобы коллектив оставался сплоченным, чтобы все, независимо от возраста оставались на своих местах, исполняли ту же работу, что и раньше».

Жан Жозефович составил план, кому и что делать в ближайшие годы. Дал каждому хороший совет. Все молчали, было очень тихо.

Жан Жозефович не хотел, чтобы приглашали на заведование кафедрой кого-нибудь со стороны, ведь такое разнообразие и сложность тем вряд ли кто-то потянет. Он сказал: «Занимайтесь каждый своим вопросом, своей темой, ведь каждый из вас – высококвалифицированный специалист, каких больше нет. Хорошо было бы избрать на должность заведующей Зинаиду Никитичну. Она молода, на кафедре работает довольно давно. У нее не конфликтный характер, она аккуратна в отчетности. Сейчас она работает секретарем Ученого совета, имеет хороший контакт с ректоратом».

При расставании Рапопорт выглядел плохо. Складывалось впечатление, что он очень устал, будто чуть задыхается и задерживает приступ кашля. Уезжал он из страны в дальнее зарубежье 2 ноября 1990 года. Перед отъездом он написал в альбом истории кафедры:

«Дорогие мои коллеги, дорогие мои друзья! Сегодня, когда до отъезда осталось так мало, я вновь возвращаюсь к пройденным годам, и в этом мне помогают наши альбомы… «Как молоды мы были…». Свой вклад в цивилизацию ХХ века мы, конечно, сделали, и это оправдывает и нашу жизнь, и наши борения, и наши волнения. Я благодарен вам, судьбе и тем, кто делал эту историческую подборку из фото. Надеюсь, эти альбомы помогут нам – «старикам» и молодым найти общую нить в жизни и, главное, убедиться в правоте нашей жизненной цели: всегда, везде, во всём – правда и забота о детях.

Всегда ваш Рапопорт. 31.10.1990 г.».

Перед отъездом у шефа состоялись насколько крайне неожиданных и важных встреч с руководством института и края. Шла перестройка и на уезжающих уже не смотрели как на врагов, более того с ними хотели сохранить деловые и товарищеские отношения. Ректор акад. Б.С. Граков никогда не забывал о громадном вкладе проф. Ж.Ж. Рапопорта в науку и здравоохранение, помнил как Жан Жозефович по его просьбе специально ездил с ним на сессию АМН СССР и помог в избрании его в состав акдемии. Он обещал через 8-10 месяцев вызвать проф. Рапопорта для помощи в продолжении научных работ, для чтения проблемных лекций, для подготовки диссертантов. В крайисполкоме просили установить связь с промышленниками в Израиле и просить их инвестировать средства в развитие промышленности Красноярского края. Для этого председатель крайисполкома вручил Ж.Ж. Рапопорту официальное письмо с гарантиями сотрудничества.

Весь день и вечер накануне отъезда профессор непрерывно консультировал больных. Последними в 22 часа были 2 дочери председателя краевого КГБ. Как всегда, профессор тщательно осмотрел пациенток, дал развернутые рекомендации. Генерал-лейтенант, отец девочек, просил профессора приезжать в Красноярск, и поскольку город был закрытым для иностранцев, обещал сделать все, чтобы профессору не чинили препятствий. Все шло к тому, что обещание Ж.Ж. Рапопорта не прерывать сотрудничество с кафедрой, институтом и краем будет налажено, поскольку все в этом были заинтересованы. Но… Все нарушилось, все разрушилось… Финансовый крах в стране, распад СССР, вскоре смерть ректора. Край не мог дать банковские гарантии в банках третьих стран (обычная практика при инвестировании) и миллионеры, с которыми Ж.Ж. Рапопорт вел по просьбе красноярского руководства деловые переговоры, не стали рисковать и отказались от вложения средств. Наступившая вскоре массовая криминализация и вовсе всех отпугнула. Почти 2 года Ж.Ж. Рапопорт не устраивался на постоянную работу, посколько все-таки хотел прилететь в г.Красноярск. Но семейные проблемы не позволяли дальше ждать, профессор начал практическую деятельность врача, сохраняя с кафедрой письменную связь. Интернета еще не было, а писать письма далеко не каждый любит, даже если это необходимо. Но все-таки некоторым письма весьма и весьма помогли.

Следующие 10 лет жизни кафедры были весьма напряженными и смутными из-за нестандартного и неуживчивого характера нового заведующего кафедрой Ю.М. Малаховского – профессора, опытного педагога ФУВ и врача, но мало контролирующего свои эмоции и свою речь. Зинаида Никитична эти нелегкие 10 лет как могла помогала всем сохранять душевное равновесие, отстоять имидж кафедры, сохранить хорошие отношения между кафедрой и клиникой. Как и предполагал Ж. Ж. Рапопорт, на кафедре сохранился основной научный потенциал, поскольку каждый знал свое дело и по-возможности продолжал его. Все умножали свои научные труды, участвовали в научных конференциях России, работали над диссертациями и защищались.

Вверх

20 сентября 1994 года

Мы собрались за небольшим столом, нас только семь кафедральных работников и две заведующих отделениями: Виктор Николаевич, Анна Федоровна, Клавдия Семеновна, Мария Семеновна, Зинаида Никитична, Лидия Николаевна, Инна Павловна, Фаина Александровна и Валентина Григорьевна. Другие по разным причинам не пришли. Напрашивается подозрение, что бояться обидеть нового шефа. Пусть их всех Бог простит!

Тридцать один год назад в этот день мы впервые поздравляли Жана Жозефовича с днем рождения. И я впервые сказала, что пусть это будет также и днем рождения нашей кафедры, так как мы организовались в самостоятельную кафедру в сентябре 1963 года. Этот день стал нашей традицией, но сейчас нас только девять.

Говорили от всего сердца, слезы были на глазах. Попросили меня открыть наше маленькое торжество. Воспользовавшись этим, я всех просила скорее писать наши воспоминания и закончить их до сентября 1995 года. Все согласились, горячо обсуждали и много теплых слов высказывали в адрес Жана Жозефовича.

Придя домой, я написала Жану Жозефовичу в Хайфу легкомысленное письмо, наверное, под впечатлением речей и шампанского. Сбудутся ли мои мечты? Я так надеюсь, что лед тронулся. Испуг от фривольности нового шефа уже прошел.

Вверх

Глава IV

Виктор Николаевич Тимошенко

АХ, КАКАЯ КАФЕДРА!

Да! Как безвозвратно бежит время вперед с «бешеной» скоростью! Самое удивительное то, что это движение без остановок, на которых можно было бы присесть на что-нибудь, затем прокрутить «пленку жизни» назад и отстричь куски ее, прожитые не так, как хотелось бы в сею секунду иль минуту. Такое редактирование «фильма жизни» создало бы чудесную картинку, которой можно самому восхищаться, да и было б что-то показать потомкам и многочисленным друзьям.

Ай, нет! Так не бывает. Ничегошеньки из прожитого тобой не вырежешь, не выбросишь и концы не переклеишь. Сказки в жизни вряд ли бывают! «Ступеньки», по которым передвигаешься по жизни, трудно разглядеть без света в ночи. Поэтому, чтоб не споткнуться и не завалиться на бок, каждый выбирает свою тактику движения по непредсказуемому пути, длина которого предопределена кому судьбой, а кому и Всевышним (лучше, конечно, вторым).

В работоспособном возрасте у человека время суток, естественно, можно условно подразделить на часы, проведенные на работе, и на время «свободное» от оного. Вторую часть суток в нашей профессии детского врача и преподавателя трудно представить в отрыве от первой части. Чтобы быть «на уровне», обе части суток должны находиться в гармонии, если, конечно, тебе нравится работать на кафедре. Поэтому, если ты способен мыслить, то находишься в работоспособном состоянии в любое время дня и даже ночи.

Периодически в голове, содержащей ассоциационный комплекс астроцитов, возникает такой мощный мыслительный импульс, который необходимо постараться подхватить и реализовать во что-то хорошее, которое оставило бы приличный отпечаток на «тропе жизни», заметный не только для тебя самого, но и для другого человека, а может быть и в памяти многих живущих. Ведь импринтинг возникает не только у новорожденных детей!

И, действительно, после реализации какого-то дела или творческого процесса, чувствуешь себя таким «новорожденным», что хочется дальше развиваться и совершенствоваться. Однако это развитие зависит не только от твоего энергетического потенциала, но во многом и от среды обитания. Зависимость от последней составляющей превалирует. К сожалению, особенно в последние годы, это проявляется у многих незавершенностью планов самореализации. Однако для меня, благотворной внешней средой, которая дала возможность творческого развития, была и остается наша кафедра!

Какова же ретроспектива и настоящее кафедры? Об этом хочется вспомнить, дать собственный (субъективный) анализ и откровенно изложить на бумаге как было, и как стало после определенных событий. О будущем кафедры хочется помечтать. Но эти мечты и не более, так как трудно что-то предопределить наперед, когда давит бремя «заднего» движения, вес зеленого $ (доллара) и Е (евро), или же «буксование локомотива» во всей стране. Однако, как ни крути шар, все возвращается на «круги своя»! Но лучше было б, чтобы развитие шло по спирали и каждый раз в обновленном виде. В этом ведь заключается один из принципов философии жизни.

Итак, когда же я впервые узнал, что есть такая кафедра, которой руководит профессор Жан Жозефович Рапопорт? Конечно же, во время учебы в Красноярском медицинском институте. В наш вуз, ставший сейчас для меня действительно родным, я приехал поступать после окончания 10 класса «Б» средней школы № 3, расположенной на улице имени А.П.Завенягина в славном заполярном городе Норильске. Это было так давно – летом 1966 год. Юный выпускник, навеянный северной романтикой, плыл на теплоходе имени А.П.Чехова (с 2003 г. рассекает волнами воды Волги) против течения Енисея в течение 5 суток из портового города Дудинки. За это время успел повторить законы физики, химические реакции и структурные формулы, родной русский язык и почитал труды литературных классиков и советских писателей. В общем, основательно готовился к приемным экзаменах в «Мед», уж очень высоко было желание стать детским врачом (слово педиатр я узнал впервые в 1960 году от подруги моей мамы).

В то время в Красноярске у меня ни одного знакомого не было. Не испугался же неизвестного. А ведь был таким наивным пацаном, правда не «щупленьким», так как в Норильске успел подкачать мускулы, занимаясь плаванием и водным поло. И по сей день себя чувствую в воде как рыба, т.е. вода – моя стихия, хотя по гороскопу являюсь «Весами», родившимися в год «Быка». Эти линии судьбы в принципе реализовываются и по настоящее время.

Итак, после причаливания теплохода к красивому для меня и по сей день речному вокзалу, сразу же подал документы на педфак КГМИ. Остановился пожить на время сдачи вступительных экзаменов у одноклассника, который поступал в политехнический институт и жил у тетки на улице Л.Н.Толстого в Николаевке. Биологию сдал на «хорошо» (не совсем правильно охарактеризовал Ф.А.Гуревичу пингвинов), а химию и физику на «отлично» (химию отвечал А.В.Нагирной, а физику – Страшненко и Гордиюк, все они были очень строгими преподавателями). Сочинение – тоже на «отлично». Последнее написал на «свободную» тему о профессии врача, раскрыть которую в большой мере помогло впечатление от романтичного художественного фильма «Коллеги», вышедшего на экран весной этого же года.

После зачисления всю «абитуру» отправили на 10 суток собирать первые огурцы в совхозе «Солонцы». Было непривычно работать в жару на открытом солнце. После этой трудовой повинности распределили абитуриентов по группам. Меня зачислили в 118 группу. Купил резиновые сапоги, китайские футбольные кеды и, собрав в рюкзак вещички, отправился с еще незнакомыми студентами на следующий этап «трудового семестра» в существующий доселе совхоз «Мажары» в Шарыповском районе. Там мы получили все прелести школы «молодого бойца». Но все испытания перенесли мужественно.

А когда вернулись 5 октября, как раз в мой день рождения, стали оформляться в общежития. Мне дали койко-место в общежитии № 4 на 5 этаже в комнате № 525. При получении ордера в месткоме я впервые увидел симпатичную девушку на 2 этаже главного корпуса, которая прописалась в 505 комнате того же общежития. Я сразу же ощутил какую-то необыкновенную ауру, окружающую ее. Сейчас то я знаю, что это была воля провидения. Не все это могут себе представить. Мы познакомились через пару недель. Это была Шалькова Галина Илларионовна. В последующем сдружились, влюбились друг в друга и после окончания второго курса, сдав последний экзамен по нормальной анатомии у профессора Виктора Николаевича Топольского, поженились, сыграв чисто студенческую свадьбу в кафе на улице Ленина дом № 91, которое и в настоящее время функционирует. Ребята помнят это событие по сей день, и говорили, что потом такой свадьбы ни у кого просто не было.

После окончания II, III и IV курсов ездили в составе стройотряда «Медик-68» в поселок Чибижек (недалеко от города Артемовска Курагинского района) и строили дома. Комиссаром стройотряда всегда был Юрий Семенович Винник (сейчас профессор кафедры общей хирургии). В последующем в жизни мне пригодились приобретенные в те годы практические навыки при постройке дачи и бани своими руками. Кстати, моя Галина окончила среднюю школу в Артемовске. Эту же школу закончил и Виктор Иванович Прохоренков, который через много лет стал третьим ректором Красноярской медицинской академии.

Группа, в которой я учился, была дружной, все ребята старались хорошо учиться и стремились стать настоящими детскими врачами. Обучение педиатрии на IV-VI курсах осуществлялось на кафедре факультетской (заведующим в 1966-1977 гг. был доцент, а затем профессор Иван Григорьевич Шиленок) и госпитальной педиатрии (зав. кафедрой – профессор К. В. Орехов), клиническими базами которых были I городская детская больница и детские отделения городской больницы № 20. Детские инфекционные заболевания изучались на кафедре детских инфекционных болезней (зав. кафедрой доцент, а в последующем с 1980 г. профессор Любовь Александровна Чупрова, в замужестве Гульман). Лекции этих профессоров хранятся у меня по настоящий день. И очень интересно прослеживать за динамикой взглядов по многим разделам педиатрии.

У меня прекрасные впечатления от учебы на кафедре факультетской педиатрии. В те годы я под руководством Фиры (Эсфирь) Яковлевны Чугуновой изучал латентный ревматизм (клинико-электрокардиографические параллели) в СНО под руководством профессора И.Г.Шиленка. Одновременно этот кружок посещали Лидия Позднякова, Александр Коршунов, Петр Карпов и др. Очень интересно проходили заседания нашего научного кружка, все выступали с результатами исследований. В 1971 году я побывал на Всесоюзной студенческой научной конференции в Горьковском мединституте и привез Почетную грамоту за III место, про что была публикация в газете «Медик».

С кафедрой детских болезней лечебного факультета студенты педиатрического факультета непосредственного контакта не имели. О сложности «прохождения» цикла по детским болезням на этой кафедре мы знали понаслышке от «лечебников», которые побаивались «Ж.Ж.» (образное выражение студентов) и Елену Александровну Помыкалову.

Хотя многие «лечебники» пытались изучать детские болезни, но почему-то, как только на экзамене брали билет, то все, что «зубрили», куда-то пропадало. Вероятно, не у всех вырабатывалась «механическая» память, которая имеет продолжительность как раз такую, чтобы удержать информацию до экзамена (5-7 дней). А потом все забывалось. У некоторых студентов это «забытье» возникало прямо за экзаменационном столом. Традиционным камнем преткновения были темы по питанию детей раннего возраста, дистрофии и рахиту. Как ни странно, и по настоящее время эти темы сложны для студентов педиатров.

Слухи – слухами, а с Жаном Жозефовичем впервые мне пришлось встретиться на экзамене по научному коммунизму (была в те годы такая кафедра и одноименная наука). Вопросы своего билета я отвечал зав. кафедрой «Н.К.» доценту Ивлеву и профессору Ж.Ж.Рапопорту, который был в составе экзаменационной комиссии. С моей стороны никакого конфуза не было, так как оба экзаменатора всем своим внешним видом, голосом и взглядом располагали к спокойному ответу на вопросы экзаменационного билета.

При сдаче экзамена Жан Жозефович внимательно выслушивал меня минут пять. Заметив, что начало ответа в принципе было правильным, в дальнейшем он попытался развить дискуссию по национальному вопросу и триумфальному шествию Великой Октябрьской социалистической революции. Разговор получился и экзаменаторы были удовлетворены моим ответом, что вылилось в хорошую оценку, а мне другой больше и не надо было, так как этот экзамен был довольно сложен и сама наука «Н.К.», как оказалось в дальнейшем, во многом была фиктивная, фальсифицированная и туфтовая.

Впечатления о Жане Жозефовиче на этом экзамене у меня сложились очень приятные. Профессор Рапопорт был интеллигентен, лишен каких-либо эксцессов, очень тактичен со своими замечаниями. Он обладал уважительностью к собеседнику. Всем своим аккуратным внешним видом, голосом и взглядом карих глаз профессор Рапопорт предрасполагал экзаменуемого студента к правильному ответу на вопросы в билете. После этого экзамена длительное время наши пути-дороги не перекрещивались.

Самые искренние студенческие воспоминания остаются о Елизавете Романовне, которая многие годы была комендантом общежития № 4. Когда моя Галина родила нашего сына-первенца Кирилла в маленьком родильном доме № 1 на улице Карла Маркса дом № 53 (сейчас в этом здании дислоцируется «Центр СПИДа»), то стояла очень суровая, студеная зима с 1968 на 1969 год (морозы доходили до – 44ºС). А я, молодой отец, ежедневно носил пропитание родильнице, несмотря на актированные дни для школьников. Щеки и нос примораживало! Благодаря благодетельству душевной Елизаветы Романовны, которая узнала о появлении новорожденного в нашем общежитии, нам ректор Петр Георгиевич Подзолков выделил для проживания отдельную комнату № 302. В ней мы втроем прожили до окончания КГМИ. Наша молодая семья всегда была под ее попечительством и при благосклонном отношении ко всем нашим житейским трудностям.

Фортуна определила для меня и моей семьи (жене, сыну, дочери, внуку и внучке) улицу Партизана Железняка в Советском районе Красноярска малой родиной, т.е. местом рождения, учебы, жительства и работы.

Чтобы хватало финансов, жена, обучаясь на лечебном факультете, работала в ночные смены медицинской сестрой во взрослом аллергологическом отделении Краевой клинической больницы № 1. А я – фельдшером на «скорой помощи» и по совместительству кочегаром в институтской котельной (очень престижное место работы для студентов), а также сторожем в детском саду (сейчас в его здании расположен один из корпусов Института медицинских проблем Севера). Тех советских рублей нам хватало на все необходимое, включая культурную программу (ходили в театры, кинотеатры, на концерты Валерия Ободзинского, «Веселых ребят», Олега Лундстрема и др.).

Несмотря на все перипетия жизни, мы, живя в общежитии, везде и на все успевали. Удивительно, откуда брались силы и время на все сделанное, а самое главное на хорошую учебу. Дело в том, что я всегда и во всем помогал Галине, а она мне. А рядом были хорошие, добрые люди (родители, родственники, студенты, преподаватели). Психологически мы оба великолепно совместимы, даже если посмотреть в гороскоп со знаками зодиака (пояса неба): я родился под знаком Весов (Бык), а она – Льва (Собака). Вот так в одной упряжке, тандемом живем вместе в мире и согласии, по сей день! Очевидно, трудно спорить с мнением, что перед свадьбой стоит заглянуть в «Лики судьбы», так как несовместимость знаков может привести со временем к трагедии в любви и супружестве. Последнее неоднократно подтверждалось исходом судьбы многих семейных пар.

Благополучно сдав все государственные экзамены на «отлично», 28 июня 1972 года я окончил медицинский институт с Почетной грамотой от Председателя крайкома профсоюза медицинских работников А.Шабуниной. Наконец-то получил долгожданный диплом врача.

В этом же году меня и жену направили работать в Зыковскую участковую больницу Емельяновского района Красноярского края. Это была образцовая по тем временам больница. Крайздравотдел направлял сюда делегации врачей по обмену опытом работы. Детское отделение было рассчитано на 50 мест, отдельно в поликлинике велся врачебный прием больных и здоровых детей, было 8 приписных ФАПов (до Берети, Жестыка, Усть-Маны), куда многократно приходилось выезжать в любую погоду и в разные времена года. Инна Павловна Верниковская мне рассказала о том, что в течение нескольких лет (до начала моей работы) она ездила со студентами на практику в Зыково, и у нее сложилось хорошее впечатление об этой больнице.

В первый год мне систематизировать работу участкового врача помогал «Паспорт участка», разработанный опытным врачом-методистом ККБ № 1 Галиной Степановной Дегерменджи. Большую кураторскую помощь оказывала Валентина Григорьевна Сорокина, в последующем моя первая наставница (учитель и воспитатель) по клинической педиатрии.

Самостоятельная работа участковым врачом была воплощением наяву всех знаний по педиатрии, детским инфекционным болезням, хирургии, анестезиологии и реанимации (эпизодически и акушерства). Это было время испытания в действительных обстоятельствах прочности всего накопленного за время учебы в мединституте. Робеть, стушевываться перед пациентами и их родителями никогда не было и в мыслях. Главный врач Нелли Дмитриевна Янова с первых же дней моей работы подбадривала меня всячески, ни разу не проявила высокомерия в мой адрес, хотя с другими врачами была справедливо строга. Она сама была прекрасным и классным врачом акушером-гинекологом. А так как я обязательно курировал и акушерское (родильное) отделение, то пришлось подробнее, чем в институте, изучать неонатологию.

Первые три месяца работы в Зыково на моем участке было около 1400 детей различных возрастов. Примерно столько же пациентов было и у второго педиатра Ксении Юрьевны Бастриковой, которая в последующие годы обучалась в аспирантуре (почти одновременно со мною) у профессора Ж.Ж.Рапопорта. Однако затем, когда Ксения Юрьевна ушла в декретный отпуск, т.е. на длительный срок, в течение 8 месяцев мне пришлось одному заниматься детьми обоих участков и в детском стационаре. Колоссальная нагрузка на молодого врача! А что было делать? Пришлось работать на 2 ставки, благо, что платили за это. Вот это была настоящая практика для врача! Работал не за медали и почетные грамоты, а на совесть! Высока была ответственность за здоровье и жизнь детей. Лучшей благодарностью мне было уважение детей и их родителей. Качественные и количественные показатели по детскому отделению и амбулатории были наилучшими, как в Емельяновском районе, так и при сравнении с таковыми в крае.

Много было интересных случаев в практике начинающего врача.

В сентябре 1972 г. (на 2-м месяце работы) во время дежурства был случай, потребовавший от меня самостоятельного проведения трахеотомии с наложением трахеостомы. Это было субботним днем. В деревне Кулаково в многодетной семье Кремер старшая 11-летняя девочка дома лузгала семечки подсолнуха. Когда мать повторно зашла в избу, то обнаружила дочь, лежащую на полу в бессознательном состоянии. Она взяла девочку на руки и принесла в больницу. В это время все врачи копали картофель, никого из них не было дома. И мне «новоиспеченному» врачу пришлось наложить трахеостому, так как у больной было биотическое дыхание на фоне судорог и невозможности проведения ИВЛ методом «изо рта в рот» или через воздуховод из-за выраженного подсвязочного отека гортани.

Нужно было действовать стремительно и решительно. Времени на диагностику не было, правда возникло подозрение об инородном теле верхних дыхательных путей, так как стало известно, что она щелкала семечки. Но при ларингоскопии мне не удалось обнаружить его. Поэтому тактически необходимо было сделать трахеостомию. Хорошо, что с первых дней работы я организовал и оснастил шкаф по неотложной медицинской помощи, где в металлическом пенале в этиловом спирте хранился трахеотомический набор.

В голове сразу же предстала картинка проведения трахеостомии, которая была срисована с плаката на кафедре ЛОР-болезней во время занятий с ассистентом Геннадием Ивановичем Буренковым (сейчас он профессор и зав. кафедрой ЛОР-болезней ФПК и ППС КрасГМА). И вот эта картинка мне в тот момент пригодилась. Операция мной была аккуратно проведена, без повреждения перешейка щитовидной железы. Девочка вздохнула глубоко через трахеостомическую трубку, а затем дыхание стало более частое (до 16 в минуту), чем при поступлении (6-10 дыхательных движений в минуту). Однако сознание у девочки не возвращалось, периодически были тонические судороги (гипоксическая кома), которые купировались внутривенным введением диазепама (седуксен). Необходимо было ребенка транспортировать в специализированное отделение краевой больницы.

На мое счастье, к детскому отделению подъехал Наумцев С.Е. на своем «Запорожце» первого выпуска, так называемом «броневичке», или «консервной банке». Ему кто-то сообщил о таком «неотложном случае». Он посмотрел на ребенка, и сказал, что все сделано правильно. Мы решили транспортировать больную в ККБ № 1, так как случай тяжелый и требуется бронхоскопия для удаления возможного инородного тела.

Втроем сели в «Запорожец» и Степан Емельянович погнал «лошадей» (в моторе их было 30 штук) до краевой больницы. Однако в районе КрасТЭЦ-1 у девочки наступило апноэ. Благодаря трахеостомической трубке, я поддерживал у нее дыханием своими вдуваниями воздуха в ее легкие. Решили не ехать до краевой больницы, а завезли больную в 20-ю городскую больницу в ЛОР-отделение. В это время на кафедре ЛОР-болезней внедрили бронхоскопию. И нашей больной профессор Псахис сам провел эту процедуру. Однако инородное тело не было обнаружено. Ребенку сделали гибернацию. Люмбальная пункция позволила диагностировать гнойный менингит. Однако тактически все было мною сделано очень логично, так как трахеостома была жизненно необходима.

В последующие лет пять-шесть профессор Псахис Борис Исаакович в своих лекциях приводил этот случай, заостряя внимание слушателей на том, что трахеотомией и введением трахеостомической трубки должен владеть каждый врач, независимо от специальности. Через месяц девочку выписали из детского отделения в удовлетворительном состоянии, и мать была искренне благодарна, что я взял на себя ответственность по проведению трахеостомии, которая в принципе и спасла жизнь ее дочери.

Нередко по ночам меня вызывали в больницу для проведения наркоза больным, которых оперировал в экстренном порядке высококвалифицированный хирург Степан Емельянович Наумцев. Его пальцы не только прекрасно слушались во время проведения операций, но и профессионально играли классические произведения на любой гитаре, что просто заслушаешься.

Наркозные аппараты были новые: «Наркон-1» и «РО-6». От кого-то С.Е.Наумцев узнал, что в институте я с удовольствием изучал анестезиологию и реанимацию, обучаясь на соответствующем цикле у молодого тогда ассистента Игоря Павловича Назарова. Мне и было предложено, в дни, когда отсутствует штатный анестезиолог Александр Николаевич Злобин (он же по совместительству и оториноларинголог), давать наркоз хирургическим больным. С первого же раза, цитируя классика перестройки в СССР, «процесс пошел» в правильном направлении.

Иногда просили ассистировать хирургу. Я с удовольствием и со знанием дела участвовал в некоторых операциях (аппендэктомия, спаечная кишечная непроходимость и др.). Однажды ночью в декабре 1975 года совместно с нейрохирургом из ККБ № 1 А.Е.Барышевым (сейчас зав. нейрохирургическим отделением ККБ № 1) участвовал в проведении трепанация черепа у тяжело травмированного мужчины. В это время жена была на специализации в Москве, а дома я оставил спящего сына Кирилла. Больного уже подготовили к операции. Она могла продолжаться несколько часов.

Я хирургам сказал, что дома мальчишка остался один (ему было ровно 7 лет). Решили попросить водителя санитарной машины привезти Кирилла в больницу. И представляете, когда машина спускалась с горки к моему дому, то на повороте в кромешной темноте высветилась фигурка ребенка, бегущего по краю дороги. Остановив автомобиль, водитель спросил: «Деточка, куда в такой мороз и ночью?». А он в ответ: «К папе в больницу». Узнав, что мальчика звать Кирилл, шофер доставил его в больницу.

Сына переодели в белый халат, бахилы, надели марлевую маску и колпак, а затем посадили в операционной рядом со мною. Я спросил его, как он вышел из квартиры (хорошо, что она располагалась на первом этаже). Кирюша ответил: «Проснулся, а тебя очень долго нет. Поэтому быстренько оделся, открыл окно и аккуратно выпрыгнул на сугроб. И потом побежал в больницу, а навстречу попалась санитарная машина». Все громко рассмеялись и приступили к операции. Все три часа Кирилл смотрел и боялся, как я даю наркоз и сам ход операции. Мы ему говорили, чтобы он выучился на врача. Это сбылось много лет спустя после этого случая, когда Кирилл получил диплом врача, окончив нашу медицинскую академию. Вероятно, события и впечатления той день были уже важным элементом профессиональной ориентации.

В общем, от других непрофильных работ не отказывался. Даже пришлось проявить инициативу по оформлению стен детского отделения после ремонта. Вот в этот момент пригодилась художественная сноровка, полученная мною в кружке изобразительного искусства Дворца пионеров в Норильске. Врачи Зыковской больницы говорят, что мои рисунки на стенах длительное время сохранялись, пока не закрыли детское отделение и не развалили всю больницу.

Сейчас функционирует только поликлиника, стационар в 2004 году после 6-летнего простоя превращен в дом-интернат для взрослых инвалидов, детский стационар ликвидирован и разграблен, что очень прискорбно. А ведь была показательная больница! Ах, времена! Ах, «порядки»! А какие люди то были, все разные, но хорошие! Кому-то из начальников, вероятно, виднее была перспектива Зыковской участковой больницы с таким негативным финалом. «Стратеги» всегда смотрят выше голов своего народца. Ну, ладно! Время и Бог всех рассудят, каждому воздаться за содеянное! Жаль, что многое хорошее кануло в прошлом, и мало кто об этом знает и вспоминает.

Весной 1973 года на работу педиатром в Зыковскую больницу был принят опытный доктор – Нина Викторовна Красько. Это настоящий детский врач, многому я у нее научился. А самое главное – укрощать свою гордыню! Работали дружно, спокойно, без конфликтов. Да и медсестры у нас были с большим стажем работы. Многие процедуры тяжелым больным педиатры делали сами (внутривенные инфузии, люмбальные пункции и др.). Летальности среди детей, зависящей от нашей работы, практически не было.

Помню, как-то Нина Викторовна была очень занята в детском стационаре (в отдельном здании). За окном был ливень. Я в это время вел амбулаторный прием и занимался с документацией. Был перерыв на обед. Прием – приемом, а обед по расписанию! В кабинет зашла медсестра из хирургического отделения и сказала, что Наумцев просит педиатра проконсультировать ребенка 12 лет, которого уже подготовили к операции по поводу «острого живота». Хирург и анестезиолог уже в операционной.

Я позвонил Нине Викторовне об этом, так как была ее очередь по графику консультаций. Из-за непогоды мы пришли к консенсусу, чтоб я внепланово провел эту консультацию. И что же? У больного действительно имелась симптоматика и клиническая картина «острого живота». Однако при аускультации нижней доли правого легкого у него дыхание еле-еле выслушивалось. Нине Викторовне пришлось прибежать.

Посоветовавшись, решили, что операцию следует отменить, а больному нужно срочно сделать рентгенографию органов грудной клетки. И точно, у мальчика была диагностирована нижнедолевая пневмония с плевритом. Провели плевральную пункцию и удалили экссудат. После лечения в детском отделении, через три недели больной пошел в школу. Если бы не наш педиатрический «тандем», не известно, чем бы закончилась эта операция для больного ребенка.

Главный врач объявила нам устное поощрение. Да и мы были рады, что не пошли на поводу у хирурга. В моей практике это был первый случай деструктивной пневмонии. В дальнейшем подобная легочная патология отмечалась преимущественно у детей раннего возраста. Этих больных в основном эвакуировали в краевую больницу, так как кураторы района не поощряли лечение на месте, тем более в участковой больнице,посколько был большой риск в развитии пневмоторакса и др.

В те 70-е годы большой проблемой была стафилококковая инфекция в различных формах проявлений: пневмонии с буллами и деструкцией легких, кишечная инфекция, менингиты и др. Хорошо, что главный врач при составлении сметы на медикаменты всегда с нами советовалась. И у нас в сейфе у старшей медицинской сестры не выводились антибиотики, так называемого, резерва, включая бенемицин (рифампицин) и др.

К Нине Викторовне в Зыково нередко приезжала дочь Татьяна. Она и сейчас припоминает разрисованные мною в те годы стены детского стационара. В настоящее время эта Татьяна – заведующая нашей кафедрой, доктор медицинских наук, профессор Татьяна Евгеньевна Таранушенко. С ней я продолжительно работаю (с 1982 года), и видел весь ее сложный путь восхождения к этой должности. Искренне рад за ее мать, которой в трудных жизненных ситуациях удалось все превозмочь, вырастить и воспитать славных детей – сына и дочь.

Вот так, мир тесен и пути Господни неисповедимы! Место встречи порой не предугадаешь! И все пути для педиатров в таком необъятном крае ведут к нашей кафедре. Отсюда и популярность ее сотрудников среди врачей Красноярского края. Ведь зачастую повышать свою квалификацию, особенно перед очередной аттестацией на врачебную категорию, многие педиатры выбирают нашу кафедру. Но главным врачам отпускать врачей в большом количестве в КрасГМА очень накладно (убыточно) в финансовом отношении, так как «оголяются» участки и прочее. Поэтому в последние годы поощряются выездные циклы в центры регионов нашего края.

На циклах ФПК часто мне приходиться встречаться с теми, с кем учился в те славные времена. Да и каждые 5 лет после окончания КГМИ продолжаются традиционные встречи выпускников 1972 года. Имеются уже многочисленные «санитарные» потери, выражаясь языком военврача, ведь я же майор медицинской службы запаса. Что ж, придется вспомнить, как я достиг этого военного офицерского звания.

В 70-80-е годы XIX столетия всем выпускникам медвузов, проходившим в обязательном порядке военно-медицинскую подготовку на соответствующей кафедре, присваивалось военкоматом офицерское звание лейтенант медицинской службы запаса. Кто хотел стать военврачом, тот по личному заявлению с IV курса переводился в Томскую военно-медицинскую академию. По желанию (это была редкость) сразу после окончания института можно было «завербоваться» на пару лет в Вооруженные Силы СССР. Кто не хотел этого из мужской части врачей, того все равно бы до 30-летнего возраста «загребли» бы послужить врачом ПМП в разных войсках Советской армии. Так называемой «бронею» некоторые запасались: рождение в семье двоих детей, наличие в семье родителей-инвалидов, нуждающихся в твоем попечительстве, или другие разнообразные доводы и «ухищрения». Я же никогда не сачковал, был законопослушным гражданином своего Отечества.

И вот настало это «радостное» событие в моей семье. В конце августа 1973 года мне пришла повестка явиться в Емельяновский райвоенкомат. Я был в недоумении. Главный врач Янова Н.Д., профорг врач-рентгенолог Клементьев П.Ф., терапевт Идрисова и хирург Наумцев С.Е. собрались ехать на методсовет в Емельяновскую ЦРБ, в которой главным врачом был Шумков Александр Павлович.

В больничном УАЗике было место и для меня. Пока ехали в ЦРБ все надо мной подшучивали, вероятно, уже знали: «Витенька, готовь сухари и армейский рюкзачок!». А я отнекивался. Мол, кто же будет работать за меня, одна Нина Викторовна что ли? Нелли Дмитриевна, улыбаясь, громко сказала: «Не волнуйся, я тебя не отпущу!».

В военкомате майор меня спросил: «На район пришла разнарядка, чтобы обязательно отправить одного врача служить на 2 года в ракетные войска стратегического назначения в воинскую часть под Читой. Места там таежные, красивые, грибные. Выручи, пожалуйста».

Я же ответил, что с женой и сыном надо посоветоваться. Мне разрешили позвонить в больницу. Галина сразу же дала отрицательный ответ. А потом, подумав пару минут, сказала в телефонную трубку: «Сам принимай решение, ты ж давно не мальчик!». Я дал согласие майору, взвесив все «за» и «против». Ведь если не сейчас, то до 30 лет все равно же призовут на эту службу, да еще не известно куда отправят. Тут же быстро прошел всю медкомиссию.

Когда за мной заехали врачи, то все удивились моей решительности. А главврач воскликнула: «Ты что, рехнулся! Где я найду тебе замену сейчас?» Но отговаривать меня уже было бесполезно. Янова позвонила Шумкову, чтобы тот дал задний ход случившемуся делу. Тот сам сразу же приехал к военкому. Однако я настоял на своем, как мне казалось в то время, да и сейчас, правильном и окончательном решении: « Надо служить, и все! Никаких гвоздей – вот лозунг мой и солнца! Как сказал бы известный поэт Владимир Владимирович Маяковский». Александр Павлович и другие мужчины правильно меня поняли. Они поддержали мой выбор.

Одна Галина не знала, что же я предпринял. Мы приехали в Зыково поздно вечером. И моим положительным ответом она была вначале ошеломлена, но к полуночи успокоилась и тихо сказала: «Молодец! Езжай один, а я останусь здесь. Где я через 2 года найду работу в такой же больнице? Ты ведь не собираешься вербоваться в армию на 25 лет?» Я утвердительно ответил: «Не собираюсь, что я совсем того …».

Итак, постановили на семейном совете, что романтику военной службы я познавать стану один, а семья будет ко мне периодически наведываться в Читу-47. У меня же тоже будут ежегодные отпуска. Все меня и дома, и на работе, в конце концов, благословили на ратный подвиг. И 3 сентября 1973 года я одел 48 размера офицерскую форму с тремя малыми звездочками на погонах и портупеей, от которой в последующем не отупел, а мог бы, как некоторые сослуживцы в/ч 07387. Номер части условно секретный, так как ежегодно по «Би-Би-Си» в то время ее поздравляли с «днем рождения». Но ракетная часть стратегического назначения действительно была Краснознаменной, орденоносной, чем мы гордились.

Меня сразу же назначили старшим врачом полка и присвоили звание старшего лейтенанта. А после «дембеля» неоднократно был на командирских сборах, поэтому вначале повысили звание до капитана, а перед отбытием в Кабул для определенной миссии повысили до ранга майора медицинской службы.

Прослужил я в Чите-47 до 1 августа 1975 года. Это была целая армейская история со своими песнями. Лично я доволен, что послужил Отечеству. А природа вокруг Читы в то время была действительно первородной, восхитительной! Незабываемая по своим качествам минеральная вода из неиссякаемого источника «Кука», свободный и бесплатный доступ к которому был для любого, так как водица просто вытекала из металлической скважины на деревянный лоток в лесу.

Тонко познал все прелести и негативные стороны не только офицерской жизни, но и солдатской. Последним так достается! Они и их матери знают чего стоит «учебка» и другие этапы познания службы в СА, ведь до «дембеля» так нестерпимо долго. А никак неистребимые «неуставные отношения», так называемая «дедовщина», в войсках длятся со времен «царя Гороха», испокон веков. Из-за таких отношений два раза в нашей части были расстрелы в караулах. Мне приходилось оказывать срочную хирургическую помощь в моем лазарете (ПМП), благо, что все было оборудовано так, как следует и даже на такие случаи. Вот когда опять пригодилась «расширенная» специализация. Один солдатик умер в дзоте прямо у меня на руках, так как был сражен автоматной очередью из АКМ в голову с короткого расстояния. Это было потрясающее событие для меня, так как впервые себя ощутил таким беспомощным!

По хирургии я поднаторел, часто дежуря в госпитале на «Галуне» (в 90 км от нашей части), расположенного в военном городке называемом «десяткой». Пришлось даже два раза и роды принимать в нашем военном городке. Оба ребенка появились на свет без всяких эксцессов, в отличие от современных новорожденных, которым сплошь и рядом выставляется «трафаретный» патофизиологический диагноз «церебральная ишемия», что, конечно, без тщательного и динамического обследования детей зачастую является необоснованной перестраховкой.

Однако, в самом деле, не могут же почти все дети рождаться, так сказать, «ударенными по голове»? Все отделения новорожденных в городе и в районах края переполнены такими детьми. А каковы последствия внутрибольничной инфекции? А каких денег стоит лечение детей при наличии такой гипердиагностики? А почему распространена полипрагмазия?

Лично убедился в этом на своих внуках на первом месяце их жизни, когда при первом же осмотре невропатологом был выставлен популярнейший диагноз «Перинатальное поражение ЦНС гипоксически-ишемического генеза» или же «Церебральная ишемия I-II степени» с назначением около десяти медикаментов на кругленькую сумму. Правда этот врач не предполагала, что дедушка в этом вопросе соображает. И диагноз тут же был снят после доверительной беседы. Конечно, эта патология имеется, но не в таком же масштабе! Всегда надо работать и диагностировать по факту, и не стоит фантазировать в нашей работе.

Таких примеров – тысячи по городу. У всех детей моих знакомых фигурирует этот диагноз, т.е. заключение врача «высосанное из пальца», как бы выразился профессор Ю. Е. Малаховский. А сколько испорчено нервов у родителей? Каждая мать в родильном доме первым делом спрашивает у неонатолога: «Доктор, у моего ребенка нет внутричерепной родовой травмы? Не будет ли он дурачком?». Конъюнктура процветает, то есть появилась искусственно созданная обстановка от «недоказательной» медицины. Поэтому часто в последние годы приходится мне и грамотным, квалифицированным невропатологам такие диагнозы опровергать, снимать, что весьма положительно отражается на здоровье детей и взаимоотношениях между родителями во многих семьях.

В воинской части узнали, что я по специальности педиатр только через полгода со дня прибытия. Неофициально меня называли «профессор» и произносили без сарказма. А я же не любил это слово в свой адрес, так как давал себе более низкую оценку, тем более что к науке еще не был так близко приобщен, как в последующие годы. И у меня это прозвище ассоциировалось с выражением «профессор кислых щей», т.е. знающий что-то человек, но какой-то «недоделанный». В то время у меня было мнение, что звание профессора ознаменует очень высокие, уникальные заслуги в медицинской науке и просто так его не дают в Москве.

Сейчас же, оказывается, можно даже по «Интернету» скачать (конечно, не бесплатно) кандидатскую или даже докторскую диссертацию по любой специальности. Такими диссертациями науку можно низвести до абсурда! А ведь это имеется в действительности. А что нет? Посмотришь и послушаешь защиты некоторых диссертаций последних лет – такие «слабые» пошли! Удивительно, как их ВАК утверждает. Тут возникает также вечная проблема совести ученого. Ах, как же они возгорджаются своими «успехами» после утверждения! Быстро их одолевает «звездная болезнь».

Что ни сделаешь ради карьеры, кого только не загребешь под себя! В настоящее время, оказывается, не всегда и не всем надо иметь умную голову. Для достижения успеха более ценится пробойная, я бы сказал нахальная, крайне бесцеремонная сила в человеке. В те далекие 70-е годы такие качества у людей мало кем приветствовались. Может быть, я не обращал внимания на эти человеческие черты в силу своего воспитания и окружающей среды. Другие же, наоборот, их развивали в себе и со времен перестройки быстро сориентировались в обстановке. И теперь они стали преуспевающими бизнесменами, «выдающимися» учеными, властными людьми. Вот такова ирония судьбы!

Вверх

Выпускники 1972 года

Многие наши выпускники 1972 года за эти 32 года весьма успешно продвинулись по служебной лестнице и даже достигли ее вершины. Достаточно сказать о таких сокурсниках, как нижеперечисленные бывшие студенты из разных групп и с разных факультетов КГМИ, с которыми я хорошо знаком:

Прохоренков Виктор Иванович, с 1994 г. четвертый ректор нашей медицинской академии, зав. кафедрой кожных и венерических болезней с курсом ФПК и ППС (с 1987 г.), доктор медицинских наук с 1989 г., профессор, академик РАЕН с 1999 г., академик МАНВШ с 1996 г., действительный член Европейской академии дерматовенерологии с 1997 г., «Заслуженный врач РФ» с 1999 г.;
Винник Юрий Семенович, доктор медицинских наук (2000 г.), профессор кафедры общей хирургии КрасГМА (1997 г.), академик РАЕН, академик МАНЭБ, «Заслуженный врач РФ» (1999 г.);
Шнайдер Иван Андреевич, канд. мед. наук, доцент КрасГМА, который сменил на посту Маштакова Бориса Павловича, многие годы возглавлявшего Красноярский крайздравотдел, затем ГУЗ края (с 2002 года И.А.Шнайдер проживает в Германии, а Б.П.Маштаков с 1997 года стал главным врачом Красноярской краевой клинической больницы);
Фоменко Анатолий Васильевич (кстати, мой норильский друг, с которым учились в одной школе и одновременно поступили в КГМИ, но на разные факультеты, а его родители меня еще помнят) является Заслуженным врачом РФ, полковник медицинской службы (будет скоро генералом), заместитель начальника Медуправления ГУИН Минюст РФ по Красноярскому краю (дислоцируется в Академгородке);
Тисленко Людмила Николаевна, канд. мед. наук, доцент кафедры внутренних болезней № 2 КрасГМА (зав. кафедрой доктор мед. наук, проф. Терещенко Юрий Анатольевич), главный аллерголог УЗ края;
Крившич Тамара Сергеевна, канд. мед. наук, доцент кафедры детских инфекционных болезней КрасГМА (зав. кафедрой проф. Гульман Любовь Александровна, сокурсница нашей Верниковской И.П.);
Федюкович Людмила Васильевна, канд. мед. наук, доцент кафедры патологической физиологии КрасГМА;
Позднякова Людмила Ивановна, канд. мед. наук, ассистент кафедры детских болезней лечебного факультета КрасГМА (зав. кафедрой профессор Прахин Ефим Исаакович, который вышел из научных недр нашей кафедры);
Коршунов Александр Иванович, главный врач ДБПО № 6 Красноярска (непродолжительно был главным врачом и нашей КДБ);
Карпов Петр Михайлович, канд. мед. наук, зав. детским реабилитационно-диагностическим центром ГДБ № 6 Красноярска;
Фурсов Евгений Владимирович, главный врач инфекционной больницы на «Каменном квартале» (с ним я жил в одной комнате в институтском общежитии № 4 до тех пор, пока у меня не появился младенец);
Можарова Милета Александровна, зав. отделением функциональной диагностики ДГБ № 1 Красноярска;
Орех Сергей Григорьевич, доктор мед. наук, профессор, детский офтальмолог;
Пеец Сергей Александрович, зав. отделением детского офтальмологического центра, канд. мед. наук;
Злаказов Владимир Иванович, Заслуженный врач РФ, директор Абаканского пансионата ветеранов, депутат Верховного Совета Республики Хакасия;
Корешкова (Дрегало) Надежда Дмитриевна, врач гастроэндокринного отделения КДБ;
Арутюнян Нина Николаевна, зав. отделением новорожденных родильного дома № 2;
Коган Лариса Залмановна, начальник медицинского отдела СМК «Медика-Восток»;
Авхименов Владимир Федорович, зав. кожно-венерологическим отделением Ачинской ЦРБ;
Поздняков Аркадий Анатольевич, региональный представитель компании «Нова Нордикс»;
Николаев Андрей Антонович, зав. Ачинской детской поликлиникой, в которой неоднократно наша кафедра проводила выездные циклы по ФПК.

Мною перечислена небольшая толика ребят из наших рядов, заслуженно добившихся своим умом и трудом известности и почетных званий в городах, в крае и в стране. И на юбилейных встречах выпускников замечаешь, что возраст берет многое от плоти человека, а вот души всегда остаются юношескими, молодыми.

Отрадно, что многие всячески сопротивляются физическому старению в зрелом возрасте, включая использование достижений пластической хирургии. Нет точной даты наступления старости. Но ведь против апоптоза «не попрешь»! Хотя сейчас имеются научные поползновения, намерения, попытки и в этом направлении.

После возвращения из рядов СА, продолжил работу в Зыковской участковой больнице. Были ощущения, что будто бы и не отсутствовал в течение двух лет по очень уважительной причине. Главное, что моего возвращения ждали не только мои домочадцы, но и весь сплоченный коллектив больницы. Работал с вдохновеньем.

Неоднократно ездил на заседания Красноярского общества детских врачей, председателем которого был профессор Ж.Ж.Рапопорт. Вот опять сошлись пути-дороги. Много нового, что почерпнул на этих заседаниях, я внедрял в работу детского отделения и амбулатории. Остались в памяти прекрасные практикумы на этих заседаниях общества педиатров, проводимые самим Жаном Жозефовичем, а также доцентами его кафедры Зыряновой Марией Семеновной, Крутянской Клавдией Семеновной, Леоновой Верой Георгиевной. Многие записи тех лет сохранились у меня, и по сей день я их перечитываю. В то время я и не мечтал, что сам буду работать на этой выдающейся кафедре и дослужусь до звания доцента.

В 1976 году моя Галина стала аллергологом краевой больницы в отделении, в котором в студенческие годы работала медицинской сестрой. Главный врач Радион Иванович Петров выделил нам квартиру на улице Робеспьера (в доме со шпилем с окнами на Красную площадь). Оказывается, здесь недавно проживала, безвременно ушедшая из жизни (попала под колеса автомашины «Скорой помощи» на территории своей же ККБ № 1), Р.А.Броницкая, которая была в то время зам. главного врача ККБ, а в далеком 1954 году – тринадцатым по счету главным врачом ККБ. Так у нас впервые появилась квартира в Красноярске. Затем переехали на улицу Никитина, поближе к работе и к родному институту.

В сентябре 1976 года по ходатайству Сорокиной В. Г. меня приняли на работу врачом-ординатором 1-го детского отделения краевой больницы. Главный врач Емельяновского района А.П.Шумков, подписывая документы на увольнение, сначала пробурчал: «Опять очередной врач переходит на работу в краевую больницу. Наша ЦРБ становится «кузницей кадров» для ККБ». А затем улыбнулся и сказал: «Да, Виктор Николаевич, тебе надо идти в науку. Отпускаю с чистой душой. Нас не забывай!». В Зыковской больнице все с сожалением встретили мое увольнение по собственному желанию. Однако в течение трех десятилетий я поддерживаю связь с врачами этой славной в прошлом больницы.

Валентина Григорьевна была опытным врачом и прекрасной заведующей самым трудным отделением больницы – отделением патологии новорожденных и детей раннего возраста. За один год моей работы в этом отделении я многое переоценил в своих медицинских знаниях, так как Валентина Григорьевна была очень тонким психологом, спокойным учителем и незаменимым наставником для молодых врачей. Многим педиатрам она помогла встать на ноги и найти свой путь в педиатрии. Большим специалистом по неонатологии была Вера Георгиевна Леонова, которая безвозмездно, до последнего нюанса делилась своими знаниями и опытом со всеми врачами.

Пациенты в отделение поступали из районов края очень тяжелые, с выраженным токсикозом и дегидратацией, с пневмониями, менингитами, сепсисом, превалировала стафилококковая инфекция и др. Поэтому каждого из них врачам и медицинским сестрам приходилось длительно выхаживать. Матери также участвовали в уходе за своими детьми. С ними ежедневно врачи проводили занятия по ликвидации медицинской безграмотности, корректно беседовали о состоянии их больных детей и т.д.

Дежурства по больнице позволяли разнообразить практические навыки врачам, так как осмотр и курация больных проводились по всем отделениям, а на утренних планерках приходилось «выкладывать» все свои знания перед профессором и коллегами. Такие дежурства являются одним из элементов воспитания, т.е. формирования, врачей специализированных отделений, клинических ординаторов и студентов. К сожалению, в последние годы у студентов ночные дежурства отменены. Без такой самостоятельной работы они многое теряют в практическом отношении.

В этом отделении в то время самоотверженно работали такие врачи, как Воронина Галина Михайловна, которая часто приезжала в Зыковскую больницу для оказания консультативной помощи, Можаева Галина Васильевна, Калюжная Тамара Григорьевна, Меренкова (после замужества – Лазарева) Ольга Викторовна, Пяткова Тамара Ивановна. У Можаевой Галины Васильевны была очень большая коллекция старых фотографий Красноярска, поэтому они часто использовались телестудиями для иллюстраций передач об истории города Красноярска.

Часто встречался с Жаном Жозефовичем на обходах в отделениях, на клинических еженедельных конференциях. Посещал его незабываемые настоящие клинические лекции. Мне нравились прекрасно поставленная риторика и легкая манера представления лекционного материала с использованием доклада ординаторами краткого содержания истории болезни и демонстрации самого пациента, иллюстративного материала (слайды, таблицы). Всегда ощущались профессорская глубина знания разбираемых вопросов и энергетический взаимообмен между лектором и слушателями. Заснуть на лекции не было возможности. Настолько все увлекались обсуждением темы, что не до дремы было.

После года работы в 1-м детском отделении по рекомендации Валентины Григорьевны профессор Рапопорт Ж.Ж. предложил подать документы для обучения в клинической ординатуре на кафедре детских болезней лечебного факультета Красноярского медицинского института. Так с 1 августа 1977 года по 1979 год я стал набираться клинического опыта, поработав во всех детских отделениях ККБ, не пропустив ни одной лекции шефа и доцентов, делая клинические представления больных на врачебных и патологоанатомических конференциях, сдавая зачеты и т.д. Обучение в клинической ординатуре строилось по принципу андрологической парадигмы, то есть акцент преимущественно ставился на активных формах усвоения материала программы, в основе чего было, прежде всего, самообразование и творчество при постоянном контроле наставника и шефа.

Быстро прошли годы обучения в ординатуре, зато стал ощущать себя более полноценным врачом, а не простым лекарем-самоучкой из глубинки обширного края. Работа в клинике дает много не только теоретических знаний, но самое главное – воплощение их в действие, в практику, т.е. дает волю для полноценной самореализации.

Профессор часто доверял проводить отдельные практические занятия со студентами , тоже своего рода система и обучения, и воспитания уверенности в себе. Вероятно он уже тогда, не говоря мне, имел определенный взгляд на перспективу моей работы на кафедре. Много личного времени мне приходилось затрачивать на оформление различных кафедральных и больничных стендов, таблиц для лекций, изготовление фотографий и слайдов, на что затрачена уйма домашнего времени, порой до глубокой ночи. Слайды и сейчас можно с успехом демонстрировать на лекциях, так как они уникальные, такие тяжелые больные дети, запечатленные на них, в последние годы очень редко встречаются в нашей клинической больнице.

Наставником моим тогда, да и в последующие годы, была назначена на одном из кафедральных совещаний Инна Павловна Верниковская. Это было пророческое назначение, так как спустя 20 лет я тоже стал завучем нашей кафедры. Вот такие совпадения в линиях судьбы!

Инна Павловна тактично, доброжелательно и благосклонно относилась к моему развитию не только как врача, но и как будущего научного работника и кандидата в ассистенты кафедры. Она интересовалась моими семейными делами, но я, как всегда, отвечал, что дома нет проблем. Инна Павловна первой узнала, что 1 июля 1977 года в нашей семье родилась дочка Ольга, а затем эту весть восторженно восприняли врачи 1-го отделения. Так появилась на этот белый свет еще одна Ольга Викторовна, так как в отделении работала Ольга Викторовна Лазарева. Кстати сказать, что моя дочь, повзрослев, также выбрала профессию врача (по функциональной диагностике патологии у взрослых).

Душевную теплоту и доброту по отношению ко мне я всегда ощущал от всех сотрудников кафедры, даже от суровой Помыкаловой Елены Александровны и часто вспыльчивой Швецкой Аллы Федоровны. Они никогда на меня даже не сердились, вероятно, не за что было.

В ординатуре объездил многие районы края с юга до севера. Летал на срочные вызовы на самолетах и вертолетах по заданиям санавиастанции. Дважды был в Норильске: вместе с ассистенткой кафедры Титковой Татьяной Александровной для обследования физического развития детей-северян, Юрием Ивановичем Климовым и с Михайловой Людмилой Аркадьевной для исследования кислородного режима у детей. Командировки были реже летом и чаще зимой в полярные дни или ночи (круглосуточно было светло). К «заполярной жизни» мы быстро адаптировались. Работали слаженно, без гонора, дружно и весело. Приятно вспомнить!

Эти поездки по заданию шефа были необходимы не только в помощь для сбора материала другим диссертантам, но и мне, как будущему аспиранту, для вырабатывания в себе вкуса к научным изысканиям. Людмила Аркадьевна успешно реализовала свои исследования по функциональной системе транспорта и потребления кислорода у детей Крайнего Севера и Сибири в кандидатскую (1983 г.) и докторскую диссертацию (1996 г.). Сейчас профессор Л.А.Михайлова большой специалист в области адаптологии, теории функциональных систем и в области биофизики, в 2000 году ее избрали член-корреспондентом Российской академии естественных наук.

По окончании ординатуры Жан Жозефович рекомендовал мне заняться наукой всерьез и надолго. В это время на кафедру было дано место очной аспирантуры. Я согласился и подал документы. Такого везенья не ожидал. Стать аспирантом у такого крупного ученого, как Жан Жозефович, была большая честь и великая ответственность.

Сдал успешно вступительные экзамены и приказом ректора Гракова Бориса Степановича был зачислен в очную аспирантуру на нашу легендарную кафедру с 1 сентября 1979 года по 1982 год. Работа в настоящей науке требует самоотверженности и отречения от всяческих удовольствий, которые отвлекают от поставленной цели – провести оригинальные научные исследования, доказать их теоретическую и практическую значимость, написать и представить в печать статьи по теме диссертации, к концу обучения написать саму диссертацию и обкатать ее, т.е. апробировать, и затем с разрешения шефа представить работу к защите и успешно провести саму защиту в специализированном Ученом Совете.

Поначалу кажется, что времени много – три года. Но это совершенно не так. Жан Жозефович был очень требователен и еженедельно прорабатывал результаты исследований у аспирантов. А их было еще двое, кроме меня: Киселев Иннокентий Федорович (почему-то все его звали Геннадием) и заочница Бастрикова Ксения Юрьевна. Киселев все «гонял детскую мочу», изучая симпатико-адреналовую систему, а Бастрикова «физически гоняла» больных сахарным диабетом, выясняя их физическую работоспособность и кислородный режим. Профессор часто указывал на то, что научный материал надо быстро набирать и качественно его обработать, так как время аспирантуры стремительно сокращается.

Жан Жозефович не только доверял результатам научных исследований, но и часто лично проверял, как работают его ученики, достоверны ли методики, своевременно ли делалась поверка аппаратуры, учитывались ли нюансы при обследовании детей и др. Всегда чувствовалось, что шеф все знает наперед, поэтому все исследования делались честно, добросовестно и основательно. И обсуждение полученных данных было с ним на равных и в ненапряженной обстановке. Запомнились слова Рапопорта: «Как для пассажиров в общественном транспорте, так и для исследователей, совесть – лучший контролер!». И это верно, если ты не конъюнктурщик и не рвач от науки.

За время аспирантуры проводил не только исследования кислородного режима при ревматоидном артрите у детей, которые реализовались в 14 публикациях, рацпредложении, выступлениях на конференциях и Х Конгрессе ревматологов в Москве (1982 г.), но и сверх плана вел практические занятия у студентов и врачей ФУВа, т.е. совершенствовался как преподаватель вуза. Последнее было большим подспорьем при распределении после окончания аспирантуры.

Приятно вспомнить как дружно и весело проводили досуг вне рабочего времени. Праздничные демонстрации в принципе, конечно, можно сейчас расценивать как принудиловку. И все-таки многие из нас от этих парадных шествий получали какой-то энергетический заряд (эффект толпы). А с какой пользой для всех были выходы на дежурства ДНД по охране общественного порядка, так называемые добровольно-принудительные народные дружины!

Так, пройдя туда-сюда по охраняемому объекту, в основном по улице Партизана Железняка от студенческого общежития № 2 до улицы Никитина, обязательно заходили на чай и пироги то к Алле Федоровне и Александру Генриховичу Швецким, то ко мне, а иногда к Марии Семеновне и Александру Изотовичу Зыряновым на улицу Березина. За самоваром весело и с толком заседали «народные дружинники», сколько было пересказано анекдотов, различных историй из частной жизни. Запомнились очень интересные рассказы А.Г.Швецкого о его походах за мумие и о красотах Севера с показом слайдов и фотографий, а также о путешествиях-круизах (Таиланд, Индия и др.). А хозяйка, Алла Федоровна, своеобразно и очень эмоционально дополняла мужа, или же, уединившись в другой комнате с женщинами, бурно обсуждала какие-нибудь женские секреты, особенно после посещения храма Будды.

Да, незабываемы внебазовые кафедральные вечеринки, чайные застолья с пирогами по поводу юбилеев кафедры, детской клиники или сотрудников! Правда, иногда и в последние годы эти традиции поддерживаются, но раньше такие встречи были разнообразнее, не похожие одна на другую, с «картинками». Всегда формировался какой-то увлекательный сюжет. Режиссером и вдохновителем был Жан Жозефович. А как тактично, без навязчивости, вскользь Мария Семеновна поправляла некоторым сотрудникам устную речь, да и письменность тоже. Она по части филологии, русского языка была большим специалистом и дипломатом. Да, у наших сотрудниц с культурой было всегда все в полном порядке.

Кстати, все коллеги поддерживали агитацию, проведенную ректором Борисом Степановичем Граковым и деканом Иваном Васильевичем Кольгой (зав. кафедрой ЛФК) за здоровый образ жизни путем занятий физической культурой. Почти все сотрудники кафедры вместе со своими домочадцами с великим удовольствием посещали (бесплатно, за счет профкома) плавательный бассейн и лыжную базу.

Тогда в 80-х годах впервые начались массовые соревнования во многих вузах и трудовых коллективах по футболу, мини-футболу, баскетболу, волейболу, шахматам, плаванию, лыжным гонкам – «Лыжня зовет!», «Стартуют все!». Почти во всех этих видах соревнований среди профессорско-преподавательского состава между вузами, мне приходилось участвовать за факультет и институт. Наши команды неплохо котировались на спортивном поприще. Однажды во время игры по мини-футболу я встретил впервые за 15 лет своего школьного друга Юру Горохова, который был преподавателем в «цветмете». Его команду мы обыграли в полуфинале, а затем заняли 2-е место в городе.

Помню, как в 1981 году я занял второе место среди профессорско-преподавательского состава по лыжным гонкам в институте. Подтверждением этого имеется почетная грамота. Вперед пропустил только нашего ректора Б.С.Гракова. В том же году получил золотой значок по ГТО («Готов к труду и обороне»), которым запросто не награждали. Вот когда опять пригодилась норильская закалка и умение плавать. В школьные годы в Норильске получил звание кандидата в мастера спорта СССР по водному поло и I разряд по всем видам плавания в известной спортивной школе Юрия Павловича Бурменского и Константина Васильевича Чижикова, знаменитых в то время тренеров СССР. Жаль, что и по сей день в Красноярске водное поло (ватерполо) не культивируется, а то бы мог выступить за ветеранов.

Наши женщины, шеф и я прекрасно плавали на дорожках бассейна, стреляли из малокалиберной винтовки, ходили на лыжах и коньках. В общем, не давали накопиться излишкам жирка.

Голова всегда была набита разными мыслями (шеф покоя не давал), а жизнь была в постоянном движении. Хорошо было, хоть и уставали от перегрузок! Немного отдохнешь, и снова вперед. Правда и на время отпуска, чтобы не расслаблялись, наш босс всегда персонально, не зависимо от звания давал задания. И попробуй потом не отчитайся в полной мере! Особенно много времени занимала методическая работа. Но ведь без методичек так же, как в известной песне 40-х годов «без воды…».

Были недовольства на этот счет у некоторых, но все равно выполняли наказы, поручения заведующего кафедрой. Потому что уважали, почитали его! А кто игнорировал задание шефа, то осенью выходил из его кабинета или в бледном, или в красном виде, в зависимости от особенностей вегетативной нервной системы и свойств характера.

Часто по колориту кожи лица того, кто «был на ковре», можно было вычислить настроение у Жана Жозефовича. Однако на следующем посетителе оно никак не отражалось. Рапопорт великолепно владел собой и по пустякам «не срывался», а только тогда, когда умышленно кто-то чего-то упрямился или не хотел понять. По крайней мере, за все долгие годы работы с ним, мне ни разу от него особенно «не перепадало». Он был и есть настоящий интеллигент, руководитель и организатор многих идей и побед на кафедре.

Ежегодно осенью (сентябрь-октябрь месяцы) после отпуска со студентами ездили на колхозные или совхозные поля. Кто-то направлялся на уборку картофеля в Устюг, кто-то – на капусту в Березовку, а кто-то и подальше в Ужур или Шарыпово на убору пшеничного зерна. Это был третий трудовой семестр. Младшие курсы уезжали на колхозные поля подшефных совхозов и колхозов до самых первых заморозков и первого снега, т.е. до 5-10 октября. Много на этом терялось времени, вместо учебы – работа на элеваторе (в пыли, без свежего воздуха), где местные жители особенно и не мечтали трудиться, или же рубка капусты под дождем и снегом.

А весной часто студенты и работники института с разных кафедр ездили на неделю в Березовку для переборки сгнивающего лука в овощехранилищах. Там-то радости не было никакой! Ароматы специфические, но работу выполняли все равно. Ездили строго по графику, не юлили, не изворачивались. Не хотели подводить заведующего кафедрой, так как ему в первую очередь за плохую работу могли вынести выговор, а провинившемуся также не поздоровится. Поэтому не сачковали, а выполняли решения ректората.

Вот так быстренько улетели три годочка в аспирантуре. За эти годы, кроме научных изысканий, статистической обработки материала, я овладел самостоятельно машинописью и азами лекторского искусства, с отличием окончил вечерний Университет марксизма-ленинизма, успешно сдал кандидатский минимум по трем дисциплинам. И в конце июля 1982 года смог предоставить профессору первый вариант диссертации. После того как шеф ее прочел и внес несколько коррективов по стилю в некоторых предложениях, этот же вариант стал впоследствие окончательным.

Наступило время трудоустройства после окончания аспирантуры. И опять повезло! С сентября 1982 года нашу кафедру реорганизовали в кафедру педиатрии № 1, т.е. она стала чисто педиатрической с курсом педиатрии ФУВ. На кафедру было дано новое штатное расписание. Меня приняли на полную ставку ассистента, после того, как я побывал на беседе у ректора. Борис Степанович Граков спросил меня: «Диссертация будет скоро написана? Если не закончишь, то ассистентом не будешь». Я ответил, что она в принципе уже подготовлена. После этого он подписал заявление. Так мне повезло опять в этой жизни, и со спокойной душой я смог вписаться в ассистентские кадры знаменитой кафедры.

На кафедру в это же время были зачислены переводом С.И. Устинова и Л.И.Зиновьева (обе с кафедры педиатрии №2),Л.Н. Мотлох . Светлану Ивановну и Лидию Николаевну я прекрасно помнил с того времени, когда обучался на тех кафедрах, на которых они прежде работали. Это были красивые молодые женщины, кстати, они и по сей день так же прекрасны, только стали намного мудрее и рассудительнее.

Студенты-лечебники и стоматологи начали обучаться педиатрии на кафедре детских болезней лечебного и стоматологического факультетов, руководителем которой стал бывший ученик и соратник по науке Жана Жозефовича профессор Ефим Исаакович Прахин .Через год после вступления в преподавательскую должность (ассистента) меня впервые направили на курсы повышения квалификации в Москву в ЦОЛИУВ. Путевку любезно уступила Инна Павловна Верниковская. Однако эти курсы были не для ассистентов, а для доцентов и профессоров. И, слава Богу, что так получилось. Начинать преподавательскую деятельность в вузе следует обязательно после специальной подготовки по педагогике. Та информация по дидактике и оптимизации учебного процесса в медвузах, которая была мною подробно усвоена на кафедре профессора Муравьёва, актуальна и в настоящее время, да и на нашей кафедре профессор Ж.Ж.Рапопорт всегда требовал активной работы учащихся.

Представляете, то, что сейчас интенсивно внедряется Министерством, было разработано 22 года назад с учетом зарубежного опыта обучения в вузах, но очень медленно распространялось по стране. Дидактика – это принцип обучения прошлого века, более современно – это применение андрологической парадигмы, т.е. принципа самообразования зрелого студента, а у нас пока остается педагогика («ведение мальчика за руку к знаниям»). В теории образования в отечественных вузах всегда имелись попытки быть на уровне США или западных стран, но для достижения этого не учитывалась слабое материальное обеспечение и, что, очевидно, важнее – мизерное финансирование самих преподавателей. Падает заинтересованность хорошо преподавать, медленно включаются в учебный процесс современные технологии, что негативно отражается на уровне подготовки студентов.

Введение коммерческого поступления в вуз и последующее платное обучение в наших исторических условиях приводит не к получению студентами большего объема знаний и практики, а в конечном итоге – к вульгарной покупке диплома. Появилось у этих студентов иждивенческое отношение к учебе: «Я плачу за учебу, а вы обязаны поставить зачет или экзамен, несмотря на мою глупость!». В принципе любое хорошее начинание и дело можно довести до абсурда! Хотели сделать как лучше, а получилось как всегда, с точностью до чего-то противоположного.

Ну, что ж, время покажет, чем все эти очередные перестройки в высшем образовании закончатся и какие специалисты появятся после нас. Очень хочется верить в то, что врачи нового поколения в чем-то будут превосходить нас, ведь в этом заключается прогресс в медицинской науке и практике. И со временем платное обучение будет означать не просто «покупку диплома», а истинное стремлением обучающихся в вузе к получению действительно качественного медицинского образования, чтобы в последующем стать классным специалистом в какой-то области медицины с соответствующим финансовым довольствием, адекватным мировому стандарту (не ниже расценок «Службы быта», а значительно превосходя их).

Итак, приступив к работе ассистентом на нашей кафедре, надо было определиться с защитой кандидатской диссертации. Ведущим учреждением избрали I Московский мединститут и диссертацию отправили на внешний отзыв заведующей кафедрой детских болезней профессору Л. А. Исаевой. Однако в начале 1983 года ВАК МЗ был закрыт на ревизию, которая продлилась более 1 года. Это означало, что защиты диссертаций в специализированных ученых советах в течение этого срока также не проводились.

Летом 1983 года Жан Жозефович и я участвовали в работе Х Международного конгресса ревматологов в Москве (с 26.06. по 2.07.1983 г.). Были вместе с коллегами и ведущими педиатрами-ревматологами социалистических государств на кафедре у Л.А.Исаевой. Она сказала, что моя диссертация изучается ее сотрудниками и не стоит беспокоиться, так как отзыв будет положительным, тем более что диссертант от Рапопорта. Наш профессор имел большой авторитет в среде кардиоревматологов страны и зарубежья.

В мае 1984 года съездил на апробацию кандидатской диссертации в древний Ярославль на кафедру детских болезней (заведующий доцент Г. А. Урывчиков, который в 1986 году защитил по неонатологии докторскую диссертацию). Оценили высоко и дали путь к защите на специализированном ученом совете Ярославского медицинского института.

Однако внешний отзыв на диссертацию от Л.А.Исаевой не был получен до самого момента предстоящей защиты . В конце октября 1985 года пришло сообщение из Ярославля, что на 12 ноября назначена защита моей диссертации. Но ученый секретарь совета доцент Н. И. Коршунов по телефону мне рекомендовал выехать пораньше и зайти к Л.А.Исаевой, так как заключение от ведущего учреждения в совет не поступило. Кроме того, назначенная моим оппонентом известный артролог и ревматолог проф. Яковлева А. А в это время срочно была прооперирована. Вторым оппонентом назначили Г.А.Урывчикова. Поэтому в экстренном порядке нужно было найти нового оппонента. Жан Жозефович лично по телефону переговорил с профессором Екатериной Александровной Надеждиной, которая дала свое согласие оппонировать. Она в тот же день созвонилась с Исаевой Л.А., которая долго искала мою диссертацию, но затем нашла и передала ее оппонентке. В такой ситуации большое значение сыграл огромный авторитет моего шефа в ученых кругах столицы.

И после 7 ноября, известного торжественного праздника, я срочно со всеми бумагами и слайдами по диссертации прилетел в Москву. Людмила Александровна любезно меня встретила в своем огромном старинном кабинете, в котором когда-то пребывали корифеи педиатрии Нил Фёдорович Филатов, Василий Иванович Молчанов, Георгий Нестерович Сперанский, Юлия Фоминична Домбровская. В сейфе она опять не обнаружила мою диссертацию. Вызвала своих сотрудников и только через 5 часов нашли ее у кого-то. Так долго она изучалась!

Быстренько написали положительное заключение, и надо было поставить подписи и печать. Возник конфуз с печатью, так как проректор куда-то уехал и появится только через 2 дня, в понедельник. А мне в этот день нужно уже быть в Ярославле, так как защита диссертации должна состояться в 15 часов. Что делать? И вот тут Людмила Александровна показала себя, как властная женщина. Всех подняла, как по тревоге, нашли проректора и вечером в 18 часов, когда институт уже закрывался, драгоценная печать на бланке была поставлена.

Я со спокойной душой поехал к Екатерине Александровне домой, за столом обсудили со всех сторон предстоящую защиту. Она сказала мне, что почти все ученики Рапопорта всегда делают отличные диссертации, которые подстать уровню докторским. Мое сложное научное сочинение ей очень понравилось. И она даже высказала такую мысль: «Переделайте все бумаги на докторскую диссертацию, а потом ее защищайте, минуя кандидатскую». Я скромнее оценил свой научный труд и ответил: «Что Вы! Опять необходимо потратить массу времени на этот процесс бумаготворчества, мне было б достаточно и кандидатской».

Итак, вечером 11 ноября 1985 года мы поездом Москва-Ярославль прибыли в этот древнерусский город. Утром 12 ноября, почти не спавши, я нашел ученого секретаря Н.И.Коршунова, передал депешу от Л.А.Исаевой и пошел смотреть зал для защиты диссертаций. Это был действительно старых времен классический академический зал. Акустика великолепная, даже без микрофона. Проверил работу диапроектора, немного потренировался вести речь без бумажного текста. А Екатерина Александровна в это время расхаживала по городу, была на вернисаже в картинной галерее, посетила знаменитый монастырь, в котором нашли древнюю рукопись «Слово о полке Игореве». За час до защиты мы с ней встретились. Увидев, что я абсолютно споен, сказала: «Не тушуйся, все должно пройти великолепно!». Так и получилось.

Мой доклад по диссертации был заинтересовано выслушан. Члены Ученого совета задали мне 20 вопросов, на которые получили мой адекватный ответ. Традиционно красиво выступили оба оппонента. В итоге тайное голосование не показало ни одного «черного шара» и меня поздравили с успешной защитой.

Таким образом, я защитил кандидатскую диссертацию 12 ноября 1985 года на тему «Физическая работоспособность и состояние функциональной системы транспорта кислорода у детей, больных ревматоидным артритом», которая была утверждена ВАК 2 июля 1986 года. Моя кандидатская диссертация стала 30-й по счету, выполненной под руководством профессора Жана Жозефовича Рапопорта.

Вот такая получилась длинная «опера» с успешным окончанием!

Так на кафедре все сотрудники стали с ученой степенью, кроме Т. А Титковой. Однако и она, преодолев все трудности, в скором времени также успешно защитила кандидатскую диссертацию в 1987 году. Все были очень рады за нашу поэтессу, ведь ей проще было бы написать и защитить эту диссертацию в стихах, чем в прозе! А какие чудесные, ласкающие ухо и волнующие сердце, Татьяна Александровна сочиняла, да и в настоящее время пишет стихи! Эти стихи достойны отдельной книги. Наш шеф в шутку иногда говорил, что Т.А.Титкову нельзя обижать, а то напишет, как А.Пушкин: «Саранча летела, летела…»

С кафедрой Исаевой Л.А. завязались дружеские отношения, и по приглашению нашего профессора на базе детской клиники в ККБ № 1 была проведена совместная научная конференция (с 29 сентября по 2 октября 1986 года). В Красноярске побывала почти вся исаевская кафедра: сама Людмила Александровна, профессора Е.В.Климанская, Л.К.Баженова, И.Е.Шахбазян, доценты Г.А.Лыскина, Н.А.Геппе (Наталья Анатольевна в настоящее время профессор и преемница Исаевой по заведованию кафедрой), М.Н.Родов, В.Х.Сосюра. На этой конференции выступили многие наши сотрудники (Жан Жозефович, я, Е.П.Кириллова, Ф.А.Вятчина и др.). Форум состоялся на высоком уровне. Много мне пришлось посуетиться, организовывая культурную программу: посещение Красноярской ГЭС, выход на «Красноярские Столбы» и др. Все получилось великолепно, с москвичами расставались со слезами на глазах от радости знакомства. Когда Н.А.Геппе в последние годы бывает в Красноярске, то вспоминает с удовольствием эту конференцию.

В те годы шла настоящая война в Афганистане, затянувшаяся на 10 лет. Наши советские солдаты и офицеры верили, что защищают интересы СССР на территории соседнего исламского государства. Защищали оплот Апрельской революции в республике Афганистан. Об этих событиях мы знали из прессы и телепередач (помните корреспондента Михаила Лещинского).

И вот, однажды в августе 1987 года на институт пришла «разнарядка» из Союззагранпоставки (была такая организация по зарубежным связям МИД СССР), чтобы направить по контракту в госпиталь МВД Республики Афганистан врача педиатра и обязательно кандидата медицинских наук, чтобы помочь в дружественной стране организовать детский госпиталь.

Нашли меня, так как в то время меня и мою супругу «вербовали» для работы в Монголию, и решили «переманить» в другую страну. Жена моя, как умная женщина, сразу же отказалась от этого предложения. Однако я же, как и в истории со службой в СА, большой патриот отечества с чувством интернационализма дал согласия на поездку в Афганистан. Домашние опять же мне сказали: «Хочешь – поезжай один, зачем всем рисковать жизнью!».

И мной было принято искреннее решение. Так 30 ноября 1987 года я (в 38 лет) полетел самолетом ТУ-154 из Москвы в Кабул, сдав все документы на хранение в КГБ. Считал за большую честь оказать посильную помощь несчастным афганским детям, то есть, как в те времена говорили, выполнить интернациональный долг.

Во время перелета на территории Афганистана наш самолет сопровождали три истребителя и постоянно отстреливали тепловые ракеты, чтобы предотвратить попадание душманской ракеты «Стингер». Многие граждане с московской пропиской очень тревожно и нервно перенесли этот полет. Я и сосед по креслу были спокойны. Вот что значит армейская закалка в «Чикаго» (так когда-то называли Читу-47)!

Из аэропорта в Кабуле с руководителем контракта мы поехали по улицам столицы Афганистана в госпиталь Министерства госбезопасности. Здесь предстояло мне работать. В нашем контракте собрались все классные специалисты из различных городов СССР. В нем были и из нашего института врач-невропатолог Эмма Мартемьяновна Лазаренко, а ее муж профессор офтальмолог Виктор Иванович работал консультантом по науке в Кабульском мединституте, а также хирург Ю. Б. Семкин, окончивший в один год со мною КГМИ. Вот так, опять можно сказать, что мир тесен. Важно отметить, что все напросились на эту новую работу не ради инвалютных рублей (были тогда и такие деньги, и они значительно превышали в эквивалентном отношении к доллару – 1 доллар соответствовал 0,67 инв. рублю), а чтобы оказать действенную помощь дружественному Афганистану.

Мне часто приходилось консультировать четырех дочерей президента Афганистана Наджибулло и детей членов правительства. Президент Афганистана по профессии был врач акушер-гинеколог и разностороннее образованный, добрый человек. Но олимп великого визиря для него оказался роковым!

Должность моя была врач-консультант. Совместно с иностранными педиатрами по линии ЮНИСЕФ помогал организовать работу в детских отделениях других госпиталей. Обучал и помогал совершенствоваться молодым педиатрам кабульских госпиталей, проводил с ними практические занятия и читал лекции. Все получалось успешно. Старался «не подкачать», высоко держал престиж нашего Красноярского мединститута.

Надо отметить, что наши врачи очень высоко котировались и по многим практическим вопросам даже превосходили профессиональную подготовку иностранных специалистов. Однажды мою большую статью «Письмо из Кабула» опубликовали передовицей в газете «Медик». Часто получал письма из Союза от родных, а также изредка от шефа и своих дорогих кафедральных сослуживиц. Их слова бодрили душу, поднимали настроение и вызывали ностальгию.

Когда находишься в воюющей стране, то через месяц быстро адаптируешься к необычной обстановке. Поэтому страха за жизнь не было, даже когда осуществлялись муджахеддинами ежедневные ракетные обстрелы города (по 100-500 ракет типа «земля-земля»). Много было после этих налетов раненых и погибших на улицах, в основном детей, так как они до глубокой ночи играли во дворах своих пятиэтажных панельных или одноэтажных глинобитных домов-дувалов.

Все «контрактники» имели ПМ (пистолет Макарова) с патронами. Применять «Макара» приходилось только в тире и на соревнованиях по стрельбе, на которых я спокойно выбивал 28-30 очков из трех выстрелов, это был самым отличным результатов в нашем госпитале. За что неоднократно был награжден ценными подарками. Даже «особисты» из 20-го контракта хуже стреляли. Но за это они не обижались и на наших ребят «не стучали». Неплохо овладели наши медики и АКМ (автомат Калашникова), и гранатометом. Обучались стрельбе из разного оружия так, на всякий случай. Ведь неоднократно были нападения «духов» по пути следования наших «шурави» (советских). Муджахеды были великолепно осведомлены обо всех советских людях и обо всем.

Как-то мой подсоветный афганский педиатр Латиф сказал мне: «Доктор Виктор, не опасайтесь в нашей стране. О Вас знают наши противники и они говорят, что Вас никогда никто не тронет, так как Ваша голова нужна нашим детям живая!». Это сказал человек, у которого половина членов семьи воевала на стороне президента, а другая половина – в стане оппозиционеров. Потом я узнал, что моя голова действительно оценивалась по прейскуранту у басмачей в 10000 «баксов», то есть 10000$.

Этот врач, Латиф, был прекрасным моим учеником, он обучался педиатрии во Франции и в Ленинграде. Я его всегда хвалил перед афганским начальством. И через 6 месяцев моего пребывания в Кабуле этого Латифа (в переводе с языка пушту – красавец) перевели на передовую в город Мазари-Шариф, где он попал в плен к Ахмад-Шаху Масуду, который по достоинству оценил его способности и оставил в своей армии врачом.

После падения брежневского режима в РА, мой Латиф был на должности заместителя министра здравоохранения Афганистана и писал мне о своей судьбе. Все мои 20 подопечных врачей были прекрасными, умными людьми (Магбуба, Шарафгуль и др.) и очень любили профессию педиатра, очень гордились ею. За рубежом, вообще-то, профессия врача, особенно педиатра, самая престижная и высокооплачиваемая, как у чиновников на государственной службе. У афганцев я заметил поразительную «жажду» к знаниям!

Я тоже проявил интерес к их языку – фарси-дари, разновидности персидского языка, что уже через 3 месяца пребывания в Кабуле общался с афганцами без переводчика. Живя за границей, я считаю, что надо знать язык страны пребывания. И меня удивляет, что русские, родившиеся и проживающие в Прибалтике, не выучили, например, латышский язык.

Однако после захвата Кабула талибами судьба моих афганских друзей мне неизвестна. Живы ли они? Ведь в 1991 году, когда исламисты-талибы захватили Кабул, то наступили мрачные события в Афганистане. Наджибуллу в 1994 году схватили из представительства ООН в Кабуле и публично повесили, как в давние времена Муссолини.

Когда я был в Кабуле, то мой сын в это же время был призван служить в десантные войска на Дальнем Востоке на одном из Курильских островов вблизи Японии. Жена, мама и дочь очень переживали за своих мужчин. Напряжение их душевного состояния известно только им одним! Галине удалось вызволить сына через год службы из СА, благодаря военачальникам, которые удивительно правильно поняли наше семейное положение и досрочно его демобилизовали.

Президент Афганистана Наджибулло наградил меня двумя медалями: «От благодарного афганского народа» и «10 лет Суарской (апрельской) революции». От советской миссии я получил Почетную грамоту Торгового Представителя СССР в РА.

Из Кабула 31 октября 1988 года я приехал в Союз в очередной отпуск с последующим прерыванием контракта, так как начался вывод советских войск, вернее сказать возвращение на родину 40-й армии под предводительством генерала Б.В.Громова, избранного в годы президентства Б.Н.Ельцина и в настоящее время губернатором Московской области.

15 февраля 1989 года командарм последним пересек афгано-советскую границу, что торжественно показывали по телевидению. По возвращению в Союз от посла СССР в Республике Афганистан Егорычева мы узнали всю подноготную «вторжения» советских войск в Афганистан, о чем только спустя 7 лет появились публикации в отечественной прессе, так как началась «пресловутая перестройка» и распад СССР и появилась «свобода слова».

Да, многие считают, что напрасно погибли 14453 наших воинов на территории мусульманской страны. Но время было такое в стране, а наши ребята выполняли приказы, порой ничем не мотивированные. Такую же ошибку сейчас повторяют и американские правители, оккупировав Ирак.

Бесполезно и безрезультатно биться с исламистами. Но что поделаешь, если в последние годы азиатский (арабский) терроризм распространился, и его проявления имеются во многих странах мира (Израиль, США, Россия и др.). А сколько человеческих жизней унесли ежегодные террористические акты в Нью-Йорке, в Москве, Иерусалиме, Хайфе и других городах различных стран? Тысячи и тысячи!

После возвращения из Афганистана продолжил работу ассистентом на нашей кафедре. «Влился» в свой коллектив, как ни в чем не бывало. Будто никуда и не уезжал. Профессор Рапопорт интересовался моей миссией в Кабуле. Я ему подробно все рассказывал. Он даже выделил мне полчаса на одной из его лекций, чтобы студенты выслушали мое сообщение о загранкомандировке. Выступление получилось, студенты заинтересованно меня слушали, что даже были сорваны бурные аплодисменты. Подобные встречи со студентами были и в общежитиях института.

В октябре-декабре 1988 года на кафедре пошла мода на обучение в автошколе для получения водительских прав. Жана Жозефовича вождению автомобиля обучал наш ассистент Леонид Семенович Москаленко, у него единственного тогда был «Ягуар» типа «Запорожец». Вскоре профессор приобрел «восьмерку» («Ладу»). Машину купила и чета Швецких. Алла Федоровна была «очень крутой» женщиной за рулем, ездить с ней не каждый бы смог, поэтому чаще она одна была в салоне своей машины. Права получила также и Мария Семеновна, хотя за рулем я ее никогда не видел. В декабре того же года и я успешно сдал экзамены в автошколе, получив водительские права. Первой моей автомашиной стала 24 апреля 1990 года иномарка типа «Таврия», что в переводе с украинского означает древнее название Крыма. Эта машина и по сей день «на ходу», она очень помогла мне при постройке дачи, настоящий «извозчик». Ровно через 13 лет я купил почти новую «Тайоту Карину», с которой не сравнишь никакой отечественный автомобиль. Вот так началась автомобилизация кафедральных сотрудников.

Я и не подозревал, что наш профессор готовится уехать в места обетованные, т.е. в Израиль. Но это случилось для меня неожиданно, когда дошли женские слухи. Прошли горестные проводы на кафедре и в новой клинике на улице Киренского. Только начали работать в хороших условиях и на тебе – шеф уезжает со всей семьей в Хайфу, уволившись из КрасГМИ 30 октября 1990 года. На проводах Жан Жозефович дал каждому свои наставления на будущее. 3 ноября 1990 года он уже должен быть в Москве. Мы надолго попрощались с «отцом родным» нашей кафедры и детской клиники!

Подаренная мне грампластинка с песнями Марка Бернеса с росчерком пера профессора Жана Жозефовича Рапопорта, хранится у меня и дорогого стоит теперь. Что ж поделаешь, опять пути-дороги наши разошлись теперь по разным государствам. Такова судьба!

Все эти годы нашей кафедре очень не доставало его, как генератора многих идей и свершений. Школа Рапопорта осталась без самого главного – самого Рапопорта! Наш первый и настоящий шеф по сей день держит связь со многими сотрудниками: то письма отправит, то по электронной почте даст о себе знать. Жан Жозефович продолжает практику врача-педиатра в поликлинике «ЛЕУМИТ» в далекой Хайфе. Он, как настоящий профессионал, стал популярным детским врачом и имеет заслуженный авторитет среди врачей и ученых в Израиле. Об этом мы узнаем от людей, ездивших в те края и встречавшихся с нашим шефом. Я очень много нового узнал о самом Жане Жозефовиче и его семейной истории из большого очерка известного красноярского журналиста, драматурга и поэта, живущего в Хайфе, Михаила Семеновича Бримана в русскоязычной израильской газете, опубликованного в нескольких номерах в феврале-марте 2000 года. Да, вот история – вот человеческие судьбы! Несмотря ни на что, ни на какие превратности судьбы – жизнь на Земле и во всех ее странах продолжается!

Долго сослуживцев разбирала тоска по шефу. Но постепенно смерились с таким поворотом судьбы. Избрали доцента Зинаиду Никитичну Гончарук своим руководителем (с подачи самого Рапопорта). Два года (1990-1991 годы) она исполняла обязанности зав. кафедрой. А потом сама же подыскала на эту должность мало кому известного для нас в то время профессора Ю. Е. Малаховского из Новокузнецка.

Он несколько раз приезжал в Красноярск, представился и стал присматриваться к кафедре и клинике. И в июне 1991 года окончательно приехал в наш город и оформился на должность зав. кафедрой. Я его встречал на железнодорожном вокзале, помогал переезжать в начале в общежитие ККБ № 1, затем на новую квартиру на улице Взлетной. Наши кафедральные женщины всячески помогали обустроиться нашему «варягу», были благосклонны к нему до поры до времени.

Это был своеобразный, умный, резкий в выражениях человек. Мы с ним часто встречались возле моего дома, когда он прогуливал свою собаку. Нередко вели откровенные разговоры, он всегда оппонировал собеседнику, пытаясь навязать свою точку зрения по какому-нибудь вопросу, и с ним трудно было не согласиться.Он был очень оригинальным, своеобразным и необычным руководителем и кафедры, и клиники.

Женский коллектив кафедры его воспринял вначале восторженно, так как было много новых аспектов в его лекциях и суждениях при разборах больных. Однако через пару лет все восторги стали уменьшаться, сглаживаться. Постепенно нашу кафедру покинули 7 преподавателей: доценты Клавдия Семёновна Крутянская (в 1990 году), Мария Семёновна Зырянова (в 1993 году), Вера Георгиевна Леонова (в 1996 году), Алла Фёдоровна Швецкая (в 1997 году), ассистент Людмила Ивановна Зиновьева (в 1997 году), ассистент Анна Федоровна Сорокоумова (в 1999 году), а также Инна Павловна Верниковская (в 1996 году она была переведена на должность старшего лаборанта и проработала до 2000 года).

В 1998 году наш коллектив избрал меня завучем кафедры. В этот год весной начались частые проверки учебно-методической работы кафедр, так как ожидалась аттестация академии. Документацию нужно было представить в «товарном» виде, поэтому всем пришлось пожелтевшие методички перепечатывать или копировать на ксероксе. Очень часто до глубокой ночи задерживался на кафедре из-за этого обновления документации, оформления нового большого стенда. Большую работу провернул весь коллектив кафедры. Когда проходила комиссионная проверка, то все выглядело в лучшем виде.

В ноябре 1999 года Юрий Евгеньевич со всей семьей переехал в Израиль, где ему, вероятно, очень сложно было первые годы адаптироваться. На кафедре остались два его сотрудника из Новокузнецкого ГИДУВа – Е. А. Педанова и Б. Г. Макарец, которые поочередно были оформлены ассистентами, благодаря ходатайству и рекомендациям проф. Малаховского.

Многие врачи клиники уважали Юрия Евгеньевича за его непосредственность, доступность и прямоту высказывания своего мнения. Сохранились в памяти многие крылатые выражения его специфического сленга, например, «матерёшки», «дистрофаны», «по рабоче-крестьянски», «будет вам и кофе, и какао» и др. Однажды на одной из лекций Юрия Евгеньевича я с врачом курсанткой Лилией Михайловной Брюхановой зафиксировали 32 смешных выражения (перла). Все очень сожалели о том, что нашу кафедру опять покинул уже третий по счету заведующий. Но удержать его было не возможно. Не судьба!

В 1997 году коллектив кафедры хотел выставить мою кандидатуру на должность доцента, однако этому воспрепятствовал начальник кафедры, который проигнорировал мнение большинства сотрудников и прислушался к одному ассистенту, сказавшему намеками: «Это конъюнктурное предложение, исходящее от ректората. У нас имеется другая, своя кандидатура». На такое торможение ректор профессор Виктор Иванович Прохоренков отреагировал так, что вообще на кафедру не давал вакансий на доцентское место в течение трех лет (до сентября 2000 года).

После увольнения профессора Ю.Е.Малаховского на должность заведующей кафедрой была избрана доктор медицинских наук Татьяна Евгеньевна Таранушенко, за которой никуда не надо было ехать и уговаривать. Она давно была в наших дружных кафедральных рядах с 1984 года. Слава Богу, что она в 1999 году защитила в Москве докторскую диссертацию на счастье кафедры! В 2000 году Татьяна Евгеньевна получила звание профессора.

В этом же году на кафедре приобрели 6 компьютеров на деньги от проведения платных лицензионных циклов и организовали компьютерный класс с различными программами тестового контроля и обучения студентов и врачей курсантов ФПК. Всем сотрудникам пришлось овладевать компьютерными знаниями самостоятельно или с помощью своих взрослых детей. В общем, на кафедре началась модернизация соответственно духу времени.

Прорыв по доцентуре на кафедре начался по инициативе нашей Татьяны Евгеньевны, которую почти единогласно поддержали все сослуживцы, когда в 2000 г. друг за другом были утверждены доцентами трое – Устинова, я и Кириллова. Вот это был фурор! Шумный успех кафедры был закономерен, так как у нас каждый ассистент вполне достойный более высокого звания. С 01.03.2000 г. согласно решению Ученого Совета педиатрического факультета КрасГМА меня избрали на должность доцента кафедры детских болезней № 1 КрасГМА. Ученое звание доцента присвоено Министерством образования РФ 18 июля 2001 г.

К сожалению, поздновато это оценивалось, зачастую к пенсионному возрасту (у замечательных женщин), т.е. когда с возрастом жизнь только начинается, накопился большой опыт, а удержаться на службе становится сложнее из-за возрастного ценза, установленного чиновниками сверху. Поэтому в 2003 году, нарушив все традиции, также подряд доцентами становятся две более молодые сотрудницы – Ильенкова Н. А. и Панфилова В.. Н. То ли еще будет!

За время работы на нашей кафедре мы с женой вырастили и воспитали двоих детей – сына и дочь, которые стали врачами по функциональной диагностике, т.е. пошли по стопам не отца, а матери. Сын Кирилл окончил нашу медицинскую академию в 1993 году, кандидат медицинских наук с 2000 года, пишет докторскую диссертацию, в 2004 году приказом главного врача ККБ Бориса Павловича Маштакова назначен заведующим функциональным отделением. Дочь Ольга тоже окончила КрасГМА в 2000 году и сейчас работает вместе с матерью и братом в одном отделении. Может быть, когда-нибудь мои внук Алеша или внучка Лия станут педиатрами? Хочется, чтоб врачебная династия в нашей семье продолжалась!

За время работы на кафедре мною опубликовано более 50 научных работ, 10 учебных и учебно-методических пособий по неонатологии для студентов и врачей педиатров. Результаты научных исследований представлены в последние годы на российских и международных конференциях и форумах (Новосибирск, 1996; Москва, 2000; Красноярск, 2001; Вена (Австрия), 2003; Москва, 2003; Санкт-Петербург, 2003).

Вот таково вкратце жизнеописание многим известной не только в Красноярском крае, но и в России кафедры детских болезней № 1 с курсом педиатрии ФПК и ППС Красноярской государственной медицинской академии и одного из сотрудников, служащего на ней многие годы и почитающего ее основоположников и историю.

Несмотря на всю сложность судьбы, всегда хочется говорить только в превосходных тонах: «Ах, какая кафедра!». Дай Бог ей вечного существования на прекрасной красноярской земле!

Людмила Аркадьевна Михайлова, доктор биологических наук, профессор кафедры физиологии КрасГМА, член-корр. Российской академии естественных наук, председатель Красноярского отделения Российского Физиологического общества им. И.П.Павлова.

Предыдущая часть Вверх Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров

Продолжение мемуаров К.С. Крутянской, посвященные кафедре детских болезней КрасГМУ.

Предыдущая часть Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров

Зырянова Мария Семёновна

Мария Семёновна Зырянова родилась 28 июля 1926 г., окончила лечебный факультет КГМИ в 1949 г., клиническую ординатуру на кафедре детских болезней лечебного факультета КГМИ в 1952 году, зав. детским отделением Красноярской краевой больницы № 1 с 1952 г., ассистент кафедры детских болезней с 1961 г., кандидат мед. наук с 1970 г., доцент кафедры в 1972-1993 гг., «Заслуженный врач России» с 1967 г., «Отличник здравоохранения», врач высшей категории.

Из откровенной беседы с Марией Семёновной

С ней говорить и просто, и очень сложно. Она не многословна, излагает свои мысли кратко. Её девиз: «Помни всегда, дорогой человек, рана от пули затянется вскоре, рана от слова зияет весь век».

Мария Семёновна – первая заведующая детским отделением ККБ№ 1. В Краевой клинической больнице, а затем в краевой детской больнице работала с 1952 года и до 1997 года, то есть на протяжении 45 лет. Она самый первый ассистент нашей кафедры, первый доцент. В течение 27 лет была неофициальным первым заместителем заведующего кафедрой. Ею в соавторстве с профессором Ж.Ж.Рапопортом изданы две монографии, тематические сборники. Она автор 48 печатных научных работ.

Как только Жан Жозефович выходил за дверь клиники, она автоматически оставалась старшей, отвечала за дисциплину, больных, работу ординаторов, ФУВ. Она была ответственная за докторов, вылетающих в районы края. Мария Семеновна всегда решала, по какому случаю, кто должен лететь, давала напутственные советы, и ей отчитывались за полёт по неотложной помощи.

Мария Семёновна и Жан Жозефович познакомились в 1961 году. Она в то время была в декретном отпуске. М И. Перетокина (зав. кафедрой детских болезней лечебного факультета) пригласила её на общество детских врачей и представила нового ассистента, приехавшего к нам из Ленинграда.

В те дни формировался факультет усовершенствования врачей. Марии Семёновне и Жану Жозефовичу предложили организовать и начать работу на ФУВ. Так до 1963 года она оставалась заведующей детским отделением и ассистентом на полставки на ФУВ. Первые группы ФУВ занимались на базе городской больницы. Как-то в группу Марии Семёновны во время занятий вошел Жан Жозефович. Слушал всё занятие, не вмешивался и в конце тактично сказал, что ему понравилось как она ведёт занятие. Без лишних эмоций знакомство состоялось.

Первый цикл ФУВ назывался «Специализация по педиатрии», продолжался 5 месяцев. Принято было 10 человек, ранее закончивших лечебный факультет и работающих в районах края. В том числе была одна фельдшер, которая в районе работала на должности детского врача.

В то время литературы по детским болезням в районах было недостаточно, читали врачи мало. Откровенно скажем, что подготовка педиатров была слабая. Педиатрического факультета у нас ещё не было, а на лечебном факультете по педиатрии часов было немного. Всё это я испытала на себе. В 1946 году, закончив лечебный факультет всего за 4,5 года, была направлена в г. Черногорск заведующей детской поликлиникой.

У Марии Семёновны была хорошая подготовка, трехгодичная клиническая ординатура по педиатрии в КГМИ. Она хорошо знала условия края. Все её лекции и практические занятия были спланированы по программе: нужно было повторить пропедевтику, факультетскую и госпитальную педиатрию. Пять месяцев ежедневных занятий по 6 часов, работа в клинике и библиотеке. Разумеется, учитывался практический опыт приезжающих на ФУВ врачей. Все это в итоге дало положительный результат. Постепенно в районах стали появляться более подготовленные специалисты по педиатрии.

Если Мария Семёновна все часы, отведенные для занятий, беседовала с врачами, спрашивая их и объясняя все незнакомые и непонятные вопросы, то у Жана Жозефовича была своя методика, которую долгие годы все боялись. Он был против микролекций, требовал активности учащихся, поэтому задавал вопросы, формулировал ситуационную задачу из практики врача и ждал ответа: «Ну, думайте». А что думать, если человек, несколько лет проработавший врачом, не знал, не слышал и не читал. Это приводило к тому, что приехавшие на учебу педиатры все силы отдавали учебе, читали сутками, а толку было вначале мало.Он стимулировал их к непрерывной учебе, воспитывал вкус к учебе, не делая никому никаких поблажек, не взирая ни на возраст, ни на стаж, ни на должность.Но все это шло при взаимном интересе, уважении, без обид, не затрагивая личность, и уж, конечно, без оскорбительных слов. Во главе он ставил дело, общий интерес и уважение истины.

К концу цикла уже шел активный диалог между преподавателем и курсантами. В конце цикла проводился настоящий экзамен по билетам. Для первого экзамена готовили ординаторскую детского отделения ККБ № 1. Все удивлялись, почему Клавдия Семёновна помогает врачам готовить экзаменационную комнату. Двигаем столы, тумбочки, стулья. Но никто не знал, сколько было подготовлено шпаргалок, каждая имела свое место. Бедные доктора, этот первый экзамен был для них большим стрессом и еще одним толчком к учебе.

Марию Семёновну все полюбили. Экзамен она принимала чрезвычайно корректно и спокойно. Жана Жозефовича все любили за его знания, но поэтому и очень боялись его. Пройдут годы. На ФУВ будут приезжать грамотные врачи, а наши ассистенты будут перед ними волноваться. Для этого понадобятся годы упорного труда, перестройки всей педиатрической службы края.

Мария Семёновна была сменным куратором 12 циклов врачей. Только через 5 лет мы с ней стали курировать циклы ФУВ по очереди. Через многие годы выросли молодые педагоги и тогда каждый доцент или ассистент станет курировать свой цикл по специальности.

Чтобы глубоко знать предмет, необходимо много, очень много учиться. Мария Семёновна после ординатуры училась ежедневно. Я этому свидетель. В первые годы в ординаторской была небольшая библиотечка. В последующем, во всех отделениях все необходимые справочники, учебники, монографии были всегда под рукой. Мы присутствовали на всех больничных конференциях в ККБ № 1. До приезда Ж.Ж.Рапопорта ходили на разбор больных и к терапевтам.

В 1954 годуа Марии Семёновне предложили путевку в Москву по циклу эндокринологии к проф. Н.А.Шерешевскому. В то время детской (да и, пожалуй, взрослой) эндокринологией в крае никто не занимался. Специализация 3 месяца. После специализации она вернулась окрыленная, с хорошими знаниями по эндокринологии. С этого времени она ещё и эндокринолог. Как только вернулась из Москвы и начала специализированный прием, то сразу же появились больные, их оказалось очень много.

Краевой противозобный диспансер постепенно преобразовался в эндокринологический. Мария Семёновна назначается внештатным детским эндокринологом краевого отдела здравоохранения, 40 лет она возглавляла детскую секцию. Вырастила замечательных эндокринологов, педиатров. Читала лекции преимущественно по эндокринологии студентам и на ФУВ, проводила декадники, конференции. Участвовала более чем в 20 семинарах и конференциях по эндокринологии в Харькове. Всего за годы работы она приняла участие более чем в 55 конференциях, съездах, декадниках, более чем в половине из них выступала с докладами. Интерес в эндокринологии у проф.Ж.Ж.Рапопорта был всегда, он глубоко изучал литературу, в свое время учился у таких специалистов, как Генес(Харьков) и Лейтес (Москва), постоянно консультировал детей с эндокринной патологией. Поэтому вполне логично, что он поддержал интерес М.С.Зыряновой к эндокринологии и поручил диссертационную работу по этой тематике. В соавторстве с ним издано 2 монографии: «Сахарный диабет у детей» в 1974 году и «Синдромная диагностика эндокринных заболеваний у детей» в 1989 году.

По эндокринологии не был упущен ни один больной, каждая история тщательно записывалась. Всех больных Мария Семёновна осматривала лично. Тщательно обследовались и описывались все тяжелые больные. На этом материале ею подготовлена и защищена в 1970 году диссертация на тему: «Состояние сердечно-сосудистой системы у детей, больных сахарным диабетом».

Детство Марии Семёновны прошло в дружной и хорошей рабочей семье. Когда ей было 4 года, семью выслали из родного Краснотуранска в посёлок Шум (Иркутская область). Путь был длинным и трудным, через Богучаны и речку Чуну по северной дороге. Родители, как могли, обустроились на новом месте. Детей приняли в поселковую школу.

В 1944 году Мария Семёновна с отличием окончила среднюю школу и в том же году поступила в Иркутский институт. В 1945 году перевелась в Красноярск, поближе к дому. Институт окончила в 1949 году. В 1949-1952 гг. была в клинической ординатуре по педиатрии.

С 1961 года, когда она начала работать на факультете специализации врачей, она посетила все лекции и многие практические занятия, которые проводил Жан Жозефович. И все последующие годы работы под руководством Ж.Ж.Рапопорта она, как и почти все преподаватели, аспиранты, клинические ординаторы, врачи клиники, стремилась не пропустить ни одной его лекции. Все знали, что каждый раз профессор вносил в лекцию новый материал, новую интерпретацию, спорные проблемы. Для повышения квалификации новые преподаватели (и Мария Семеновна, в том числе) по распоряжению Ж.Ж.Рапопорта несколько месяцев работали в отделении раннего возраста. Специализация в той или иной области не должна была мешать общемедицинской квалификации.

Муж Марии Семёновны, Александр Изотович Зырянов, рано остался без родителей. Он воспитывался то в детском доме, то жил у дальних родственников. Перед войной окончил фельдшерскую школу, прошёл всю Великую Отечественную войну. После войны поступил в Красноярский медицинский институт, по окончании был оставлен в аспирантуре, защитил кандидатскую диссертацию по микробиологии, и до конца своей жизни работал доцентом на кафедре микробиологии КГМИ. К большому прискорбию, он рано ушёл из жизни, после очень тяжёлой болезни.

Мария Семёновна – урожденная Курешова. Родители – люди рабочие, не имели большого образования, отличались необыкновенным трудолюбием и аккуратностью, прирожденным тактом. Они вырастили двух одарённых детей. Старший брат Алексей Семёнович Курешов избирался председателем городского совета Красноярска и длительное время работал заместителем председателя Краевого Совета депутатов трудящихся. Следует заметить, что к чести Марии Семеновны она никогда не пользовалась столь высоким уровнем власти ее брата. Работала, как все врачи, выполняя беспрекословно распоряжения шефа, много летала по сенавиации, курировала районы, не требовала себе привилегий и жила весьма скромно.

Дети Марии Семёновны выросли на наших глазах, родителей они никогда не огорчали. Сын, Игорь Александрович – доцент, заведующий кафедрой динамики и прочности машин, проректор по координации преподавания в Государственном Политехническом университете. Дочь, Елена Александровна – преподаватель кафедры экологии в Государственном университете, директор Ботанического сада. Растёт великолепная внучка Настя.

У Зыряновых всегда был самый гостеприимный дом. Очень много раз мы собирались у них по разному поводу, на званные обеды и ужины. Всё всегда было изумительно красиво и вкусно, непринужденно и весело. У Марии Семёновны любил бывать в гостях и Жан Жозефович. На нее и И.П.Верниковскую возлагались многие организационные и хозяйственные заботы, связь с администрацией больницы и деканатом, прием гостей кафедры. Мария Семеновна стала главным блюстителем чистоты русского языка в нашем коллективе, освобождения его от жаргона, в том числе, медицинского (типа хроник, аллергик и пр.), слов-паразитов и прочих выражений.Следует подчеркнуть, что мы все активно ее в этом поддерживали, внушая уважение к языку и студентам, и курсантам, и пациентам.

Я уже писала, что в первые годы чрезвычайно целеустремленный, крайне занятый, погруженный в науку, шеф трудно сходился с людьми. Но с Марией Семёновной у него с первых дней были хорошие отношения. Он ей всегда улыбался, говорил комплементы. Надо сказать, что в Краевой больнице Марии Семёновне симпатизировали многие мужчины. Всегда аккуратная, прическа в порядке, халат и шапочка белоснежные, туфельки или красивые босоножки. Она была уравновешенным человеком. Вот всегда уравновешенная – это в обществе, а мне неоднократно приходилось видеть её сердитой, по делу, конечно, но она считала, что ссориться с кем-то – себе дороже.

Если Жан Жозефович «разойдется», ну, скажем проще, сердит, то в такие моменты Мария Семёновна сразу с ним соглашалась: «Да, да! Хорошо. Конечно. Всё сделаем». И быстренько всей кафедрой исправляли «пробелы».

Дав тему научной работы и периодически проверяя ход ее выполнения, он не очень много вмешивался по мелочам в написание диссертации, так как доверял ей, но поторапливал ее, чтобы быстрее защититься, получить учёную степень канд.мед.наук, а потом и звание доцента. Важно было преодолеть формальные препятствия для дальнейшей работы. Ведь с первого дня работы на кафедре она выполняла работу, которую в Москве выполняют доценты или доктора наук. Это не значит, что Жан Жозефович за неё мало волновался. Он летал на её защиту в Новосибирск, выступал на Ученом совете, поддерживал ее своим присутствием и добрым словом. Она была его первым диссертантом. Наши диссертации шеф всегда строго проверял по ходу работы и при написании, и еще раз обязательно смотрел перед самой защитой. Правил, вписывал, сокращал, был удовлетворен. Предварительная защита диссертации всегда проходила у нас на кафедре, с докладами оппонентов, с нелицеприятной дискуссией, серьезными замечаниями и часто носила гораздо более сложный характер, чем последующая официальная защита. Были случаи, когда диссертант повторно должен был пройти кафедральное “чистилище.“ Когда он вырастил первую плеяду ученых, то в дальнейшем поручал нам доцентам первичную помощь и проверку новых молодых диссертантов. Так, срастались поколения и создавалось идейное, эмоциональнае и деловое единство, цементирующее коллектив. Поскольку любая диссертация захватывает только часть проблемы, разрабатываемой на кафедре, то профессор требовал участия диссертантов в последующей работе над проблемными монографиями. Вряд ли в стране есть еще где-либо кафедра, сотрудники которой имели бы столько монографий. При этом Ж.Ж.Рапопорт считал само собой разумеющимся, что в число соавторов включались все, кто принял участие в разработке проблемы. Поэтому среди соавторов много практических врачей, сотрудников клиники. Несомненно, это был мощный моральный стимул и признание, но и ярко характеризует шефа и морально-этический климат нашего коллектива.

У многих из нас диссертации переросли в монографии – это у Е.И.Прахина, М.С.Зыряновой, К.С.Крутянской, А.Ф.Швецкой, В.Г.Леоновой, А.И.Ицкович, В.Г.Веселов.

Мария Семёновна и в 70 лет по-прежнему оставалась глубоко уважаемым человек, такая же аккуратная, знающая. Она продолжала консультировать в Краевой детской поликлинике. За годы работы преподавателем ей посвящено много стихотворений. Вот одно из них – поздравление к 8 Марта от группы курсантов 1989 года.

Что может быть ценней добра,

Ценней любви и чувства меры?

Для вас всё это не игра,

А стержень крепкой в людях веры.

Заложен в Вас талант общения

С людьми любого положения.

И в нашем Красноярском крае

Мы, медики, об этом знаем.

Вас переспрашивать не надо:

Есть чуткость, разум, прямота.

Работать с Вами – всем награда,

Не сгубит дело суета.

Здоровья Вам, добра и счастья

И в праздничный, и в будний день.

Побольше нежного участия

В семье, от внуков от детей.

А это стихотворение написала наша кафедральная поэтесса Титкова Т.А. к очередному юбилею Марии Семёновны:

Юбилеи, юбилеи!

Закружились, как листва.

Очень нежные хочу я

Подобрать для вас слова.

Дорогая наша мама,

Разрешите так назвать,

Вы учили нас, зелёных,

Суть болезни понимать.

Никогда не позабудем

Тех советов, добрых слов,

Что могли продвинуть в люди

Вот уж сотни докторов.

К вам бежали за советом,

Если, вдруг, в больнице шок.

Вы же нам совет давали,

Как испечь любой пирог.

А занятия с врачами?

Вот уже не мало лет

Очень трудно к Вам пробраться,

Потому что места нет.

Юбилеи, юбилеи!

Пусть несутся вскачь года.

Вы для нас не постарели,

Молодая Вы всегда.

Предыдущая часть Вверх Следующая часть

Перейти к содержанию

В продолжении читайте:

Крутянская Клавдия Семеновна

На Сибирском медицинском портале начинается публикация мемуаров врача высшей категории, «Отличника здравоохранения», «Ветерана труда» Клавдии Семеновны Крутянской, которые воссоздают период становления кафедры детских болезней Красноярского государственного медицинского университета, рассказывают об ее основателях, а также всех тех, кто внес существенный вклад в развитие кафедры.

Книга «Наша кафедра и детская клиника» посвящается основателю, родоначальнику кафедры детских болезней № 1 с курсом педиатрии ФПК и ППС Красноярского государственного медицинского университета профессору Жану Жозефовичу Рапопорту и всем коллегам, которые были у истоков формирования кафедры и детской клиники, а также всем, достойно продолжающим славную историю и традиции нашего сплоченного коллектива.

(К.С. Крутянская)

Содержание книги

Глава I

Заведующие кафедрой детских болезней № 1

С курсом педиатрии ФПК И ППС

1. Рапопорт Жан Жозефович

Жан Жозефович Рапопорт – доктор медицинских наук, профессор заведовал курсом ФУВ с 1961 г., а затем кафедрой детских болезней с тем же курсом ФУВ до 30 октября 1990 года, то есть почти 30 лет.

Жан Жозефович родился 20 сентября 1930 года в Париже. В 1933 году его родители, полные энтузиазма, приехали в СССР строить новое общество – социализм. Отец – инженер, мать работала переводчицей у Семашко (бывшего первого наркома здравоохранения СССР) и у проф.Н.А. Шерешевского (операционной медсестрой), и начала учебу в 1МОЛМИ. В 1937-39 годы мать по стандартно-ложному обвинению была репрессирована и находилась в тюрьме, печально известной Бутырке. После реабилитации она все-таки окончила институт и стала терапевтом, первые месяцы войны была на фронте. Легко себе представить, какими ужасными были эти годы для всей семьи и особенно для ребенка, который в этот период был вынужден жить у незнакомых чужих людей, недоедал, часто болел, потерял французский язык, пропустил первый класс школы. Отец в 1941 году ушел добровольцем на фронт, командовал саперным отрядом и в августе 1944 года погиб в Польше. В 1945 году мать с сыном переехала в Одессу, где он отлично закончил школу и в 1954 г. окончил с отличием педиатрический факультет Одесского медицинского института. Все годы учебы он вел интенсивную научную работу, включая эксперименты на животных, и большую общественную деятельность. Кафедры педиатрии, детских инфекций и патологической физиологии рекомендовали его оставить для продолжения научной работы в институте, но… его направили на практическую работу в Донецкую область, где он 3 года работал участковым педиатром, совмещая с работой в больнице, дежурствами на скорой помощи и преподаванием в школе медсестер.

В 1956 году на областной конференции он выступил с анализом заболеваемости и детской смертности на педиатрических участках, и указал на громадную роль социальных и экономических факторов в этих процессах. В то время подобные мысли расценивалсь, как крамола и антисоветчина, и ему было сделано в соответствующих органах жесткое предупреждение. Власть не хотела слышать правду, даже научно доказанную, и с этим в последующем ему пришлось нередко сталкиваться, а он продолжал отстаивать истину. В 1956-57 он прошел 5-месячное усовершенствование врачей в Харькове, где одновременно прослушал цикл лекций по эндокринологии. Преодолев жестокие бюрократические и… рогатки, ему к всеобщему удивлению удалось по конкурсу поступить в аспирантуру в Ленинградский педиатрический институт. Научную работу он вел в клинике проф. А.Б.Воловика (ведущий детский кардиолог тех лет) и в Институте Экспериментальной Медицины АМН СССР под руководством академика В.И. Иоффе (ведущий иммунолог страны).

Ж.Ж.Рапопорт вел огромную научную и клиническую работу без какого-либо ограничения времени. Но и тут сказалось его стремление к истине и нежелание идти на компромиссы. Его первые доклады и публикация в центральной печати были посвящены опровержению работы академика Тейшла из Чехословакии. А.Б.Воловик и акад. В.И. Иоффе поддержали молодого исследователя. В те годы в СССР не было препарата стрептодорназы, который использовал акад. О.Тейшл для кожных проб с целью диагностировать ревматизм по типу реакции Манту при туберкулезе. По просьбе проф. А.Б.Воловика он прислал пару флаконов, которые Ж.Ж.Рапопорт применил по методике О.Тейшла, но не мог подтвердить его результаты. Для продолжения работы он попросил свою тетю прислать препарат из Франции, получил еще несколько флаконов, но и этого было недостаточно. В отделе у В.И. Иоффе биохимики приготовили подобный препарат, но надо было его проверить и тогда Ж.Ж.Рапопорт поставил опыт на себе… с печальным результатом – он заболел и в течение недели температура достигала 39-40 градусов, интоксикация, огромный отек руки, лимфаденит.

Стало очевидно, что применять этот препарат в клинике нельзя. Отрицательный результат для науки – тоже полезный результат, но не для диссертации, и тогда аспирант резко увеличил серологический раздел работы, хотя это было значительно сверх плана. Такие требования Ж.Ж.Рапопорт в последующие годы предъявлял и к своим диссертантам. Все знали, что диссертации под его руководством были в 2-3 раза богаче материалом, чем обычные диссертации, и без трудностей одолевали барьеры. Ж.Ж. Рапопорт работал в детских клиниках корифеев педиатрической науки академиков АМН СССР М.С. Маслова, А.Ф. Тура и профессора Э.И. Фридмана. После окончания аспирантуры он был рекомендован Л.С.Кутиной (директор института ОХМД, а вскоре – заместитель министра здравоохранения РСФСР) на должность главного педиатра г.Ленинграда. Но при обсуждении его кандидатуры в МЗ РСФСР ему было отказано, поскольку он не член КПСС и к тому же еврей. Правда, когда вскоре ректор П.Г.Подзолков попросил замминистра прислать в Красноярск педиатра, способного организовать и начать преподавание педиатрии на ФУВ, ему рекомендовали именно Ж.Ж.Рапопорта.

В 1960 году он защитил кандидатскую диссертацию на тему «Материалы к клинико-иммунологической характеристике ревматизма у детей», в 1969 г. – докторскую диссертацию на тему «Клиническая характеристика и иммунологический анализ различных проявлений ревматизма у детей». Стоит заметить, что по новизне и богатству клинических и иммунологических наблюдений уже кандидатская диссертация могла претендовать на докторскую степень, что и рекомендовали оппоненты, или хотя бы в ближайшие пару лет представить докторскую диссертацию. Но не такие были представления его Учителя в науке акад. В.И. Иоффе. Он считал, что быть доктором наук молодому клиницисту… «неприлично» и несколько лет не разрешал готовую докторскую диссертацию подавать к защите.При этом он относился к Ж.Ж.Рапопорту с уважением и ценил его и как клинициста, и как исследователя. Так, он привлек Ж.Ж.Рапопорта к деятельному участию в работе над книгой «Иммунология ревматизма», возложив на него клиническую часть, примеры и аллергические кожные пробы. В последующем за эту книгу акад.В.И. Иоффе был награжден АМН СССР.

Ж.Ж.Рапопорт искренне любил и всегда высоко ценил и уважал своих наставников. Они были люди старой петербургской традиции, исключительно высокой культуры, деликатные, вежливые, добропорядочные, правдивые и честные. Все годы войны, включая голодную и ледяную блокаду, они провели в Ленинграде, работая на фронте (В.И.Иоффе) и для фронта (А.Б.Воловик). Своего младшего сына Ж.Ж.Рапопорт назвал в честь Аркадия Борисовича Воловика. Ж.Ж.Рапопорт согласен с высказыванием Гиппократа о том, что Учитель равен родителям и почитать их надо одинаково.

Учёное звание профессора Ж.Ж.Рапопорту присвоено в 1970 году. Врач высшей категории по педиатрии. Отличник здравоохранения. Но, несмотря на широкое признание его трудов и заслуг, он не получил правительственных наград и почетных званий, хотя к званию «Заслуженный деятель науки» его, наряду с КрасГМИ, представляли Председатель СО АМН СССР акад.В.П.Казначеев и ректор Томского мединститута акад.Торопцов. Однако, как и избрание в академию, эти вопросы решали партийные и другие властные органы.

Профессор Рапопорт Ж.Ж. с 1963 по 1982 гг. был заведующим кафедрой детских болезней лечебного факультета с курсом педиатрии факультета усовершенствования врачей. С 1982 по 1990 гг., после реорганизации педиатрического факультета, он стал заведующим кафедрой педиатрии № 1 с курсом педиатрии ФУВ, со временем переименованной в кафедру детских болезней № 1 с курсом педиатрии ФПК и ППС КрасГМУ. В течение почти 30 лет Жан Жозефович очень активно и плодотворно работал в КрасГМИ.

Ж.Ж. Рапопорт – инициатор и организатор специализированной медицинской помощи в детской клинике Красноярской краевой клинической больницы № 1. По его инициативе в 1962 г. создан лёгочный центр, в 1965 г. – краевой детский кардиологический центр, в 1965 г. – аллергологический кабинет, в 1967 году – краевой лёгочно-аллергологический и гематологический центры. Под руководством Ж.Ж. Рапопорта сформирована оригинальная научная и клиническая педиатрическая школа, с высокой практической значимостью научно-исследовательских и организационно-методических работ, имеющая большой авторитет в стране и за рубежом.

Жан Жозефович уделял огромное внимание подготовке педиатрических кадров через субординатуру, интернатуру, клиническую ординатуру, аспирантуру, повышение квалификации на ФУВ, через научное общество детских врачей, председателем которого он был почти 30 лет, и путем повседневной самостоятельной работы.

Весь коллектив кафедры с привлечением сотрудников других кафедр и лабораторий института, а также врачей практического здравоохранения, выполнял громадную научную работу, направленную на развитие здравоохранения в стране и особенно в условиях Красноярского края и на Крайнем Севере. Совместно с ним и чаще под его руководством работали сотрудники более 50 научных и практических учреждений г. Красноярска (Университет, институты Физики и Биофизики СО АН СССР, Лаборатория автоматизации, математические подразделения, заводы антибиотиков, цветных металлов, школы и др.), г. Москвы (институт гигиены труда и профзаболеваний, педиатрические институты, институт ревматизма АМНСССР и др.), г.Ленинграда, г.Новосибирска, г.Омска, г.Норильска, г.Читы (для Читинского мединститута он подготовил 7 кандидатов наук и в 2003 году доктора наук), Владивостока, он консультировал работы в Архангельске, Мурманске, Вильнюсе, Таллинне, Ашхабаде, Душанбе, Самарканде, Ташкенте и в других городах.

Основным научным направлением кафедры под руководством профессора Ж.Ж. Рапопорта было изучение физиологии, патологии (при болезнях органов дыхания, ревматизме, ревматоидном артрите, бронхиальной астме, сахарном диабете, ожирении и др.) и адаптации ребенка в условиях Сибири и Севера. Ж.Ж.Рапопорт внёс большой вклад в развитие исследований по этим направлениям в СССР и в мире.

Методология научных работ, возглавленных Ж.Ж.Рапопортом, оказалась исключительно плодотворной и несомненно заслуживает специального изучения. Он справедливо полагал, что на стыке наук исследователя ждут наибольшие трудности (надо изучать смежную дисциплину и специальные методики), но и наиболее перспективные результаты и достижения. Многие годы он сотрудничал с ученицей В.И.Иоффе иммунологом А.М.Смирновой (вначале в ИЭМ АМН СССР в г.Ленинграде, а затем в г.Москве, где она возглавила кафедру микробиологии), совместно написаны многие статьи, монография -«Ревматизм у детей», защищены докторские диссертации. Кстати, еще в 1961 году, вскоре по приезде в Красноярск, Ж.Ж.Рапопорт предложил доц.Б.Зельмановичу (кафедра микробиологии) вести совместные иммунологические исследования, но получил отказ в довольно грубой и типичной для провинции форме: «Вот еще, будем мы для Вас делать докторскую» – в итоге Б.Зельманович так и остался ни с чем.

Тема ревматизма логично присоединила к себе проблему кровообращения, транспорта кислорода и, наконец, сформировалась как теоретическое и практическое многостороннее изучение функциональной системы транспорта и потребления кислорода у здоровых детей, при адаптации, при различной патологии. Планируя научное направление, профессор исходил, в первую очередь, из практической значимости работы, ее важности для здравоохранения, далее – ее научная новизна, оригинальность, теория вопроса, имеющиеся предварительные наработки, подготовленные кадры, техническая оснащенность, реальные возможности клиники.

За время работы в г.Красноярске абсолютно все научные исследования, выполняемые под руководством Ж.Ж.Рапопорта, планировались им лично, при этом учитывалось мнение исполнителя, членов научной группы и, если работа шла от двух коллективов, то разумеется – и рекомендации второго руководителя. Несмотря на яркую склонность к единоличному руководству, профессор всегда проявлял дружественность и коллегиальность как в планировании, так и в выполнении исследований, анализе и последующих совместных публикациях. Никогда ни один исполнитель не мог сказать, что его обошли в публикациях. Поэтому-то большое число печатных работ имели и научные работники, и практические врачи, так или иначе принимавшие участие в конкретном исследовании под руководством Ж.Ж.Рапопорта.

Весьма своеобразной особенностью стиля профессора являлось создание рабочих групп для работы в определенном научном направлении, при этом никому не приходило в голову, что надо от других что-то прятать, бояться, что его наблюдения будут кем-то использованы и другие глупости, увы еще нередкие в некоторых научных коллективах. Конечно, состав групп не был постоянным, а менялся по мере деловой необходимости. К сожалению, случались и трагические причины. Вначале условно называемую кардиологическую группу курировала А.И.Ицкович, но после завершения ее докторской диссертации, профессор поручил эту работу О.Д.Кондрашевой, которая к тому времени закончила кандидатскую диссертацию, но из-за постоянной нехватки ставок на кафедре вынуждена была работать ассистентом на другой кафедре. Ей и созданной при ней группе Ж.Ж.Рапопорт поручил совершенно оригинальную тему – изучить состояние функциональной системы транспорта и потребления кислорода у здоровых детей при обычном режиме жизни, при гиподинамии, при дополнительных уроках физкультуры, при занятии спортом. О.Д.Кондрашева проявила незаурядные организаторские способности, все наметки профессора неуклонно выполнялись, появились крайне интересные новые данные, пошли публикации на эту тему и вдруг… она не пришла в назначенный день для отчета о ходе работы, что в нашем коллективе не было принято. Не приходила она более недели. Когда по требованию профессора она пришла, то пожаловалась, что у нее тяжелый стоматит. Тут же Ж.Ж.Рапопорт отвел ее в лабораторию и сделали анализ крови (с этой проблемой наша клиника была хорошо знакома). Оказался острый лейкоз и, несмотря на отчаянную терапию, спасти ее не удалось. Во всем она была хорошим человеком, талантливой, целеустремленной, глубоко порядочной, преданной. Ее потеря – колоссальное горе для семьи, но не менее тяжело переживали и мы, и особенно Жан Жозефович. Он и до сих пор вспоминает ее добрым словом.

Через некоторое время курировать эту группу он поручил Е.П.Кирилловой, которая и раньше работала в этом коллективе.Она тоже хорошо справилась с организационной частью, умело кооперировалась с математиками, специалистами по автоматизации, компьютерщиками. Удалось создать предпосылки для изготовления комплексного прибора, который по замыслу Ж.Ж.Рапопорта должен был быть в каждой поликлинике и позволял бы за 20 минут клинико-инструментального обследования получить развернутую информацию о состоянии сердечно-сосудистой системы, ее резервах и скрытой недостаточности при отсутствии клинических проявлений. Вся информация обрабатывалась в реальном режиме времени и компьютер выдавал результат. Внезапный отъезд руководителя, тяжелые времена в экономике и прочие неприятности в стране сорвали заключительный этап работы и завершение докторской диссертации Е.П.Кирилловой и изготовление прибора. Очень интересное подтверждение перспективности данного направления исследований, руководимых Ж.Ж.Рапопортом, пришло от одного из соавторов группы (инженера М.Б.Псахиса), который через несколько лет поступил на работу в роли программиста в ведущий кардиоцентр в Детройте. Там тоже успешно работали над подобным прибором.

Естественно, что в научных группах, которые создавал профессор, практически все участники защищали кандидатские, а несколько человек – и докторские диссертации. Наиболее плодотворно работали группы по изучению иммунологии ревматизма, нарушению кровообращения, по изучению физического развития детей, по адаптации детей в Заполярье и напротив, аборигенов Севера в условиях средних широт (г.Красноярск), группы аллергологов, пульмонологов, гематологов, по оценке состояния функциональной системы транспорта и потребления кислорода, эндокринологи.

К проф.Ж.Ж.Рапопорту шли соискатели за помощью и научным руководством из многих учреждений. После относительно непродолжительного испытательного срока он, как правило, принимал их и включал в научные группы. Поэтому среди его диссертантов есть терапевты, ларингологи, много офтальмологов и гигиенистов, гинекологи, физиотерапевты, преподаватели спорта. Совместные публикации с математиками, физиками, биофизиками, микробиологами и иммунологами, инженерами, цитологами и другими отнюдь не медицинскими специалистами. По заданию Правительства страны под руководством Ж.Ж.Рапопорта несколько лет велась крайне напряженная работа по оценке здоровья детей первых классов общеобразовательной школы, и требовались рекомендации по началу обучения с 6 летнего возраста. Как обычно, он составил группу, в которую вошли не только сотрудники кафедры, но и психиатры, невропатологи, ортопеды, окулисты, педагоги и другие. В результате были получены чрезвычайно важные для практического здравоохранения и для школы результаты. Оказалось, что даже среди 7-летних детей более 15% не готовы к обучению. Об итогах этой работы Ж.Ж.Рапопорт неоднократно подробно докладывал в Министерстве просвещения РСФСР, в МЗ РСФСР, в Президиуме СО АМН СССР, но вышло Постановление ЦК КПСС, где игнорировались научные данные. В результате, среди детей, поступающих в школу без специальной подготовки, в первые 3-5 месяцев у 30-50% отмечается срыв адаптации, явления невроза.

Материальная база для науки в медицинском институте была попросту нищенской и Ж.Ж.Рапопорт пытался выйти из трудного положения за счет мощной краевой больницы и путем комплексирования работ с институтом физики. По его заданию лаборантка осваивала там методики, а затем он поручил научную работу С.И.Пилия. Изучались особенности химического состава эритроцитов, специальные окраски и микроскопия. Работа крайне трудоемкая и пионерская, сравнивать было не с чем. Возлагали надежды на ЭВМ. Эта машина в те годы занимали почти полэтажа института физики, она выдала сотни метров перфоленты с результатами микроскопии. Пришлось выделить в помощь еще одного лаборанта, чтобы хоть завершить эту работу. С.И.Пилия успешно защитила диссертацию, но стала очевидной невозможность продолжить эту крайне интересную и важную работу, тем более, что институт физики переехал на отдаленное расстояние от нашей больницы. Через несколько лет Ж.Ж.Рапопорт вновь вернулся к этой проблеме и, по согласованию с руководителями института биофизики академиками И.И.Гительзоном и И.А.Терсковым, поручил наладить исследование цитохимии эритроцитов у детей В.Г.Леоновой. Имелось ввиду, что это направление станет одним из приоритетных на кафедре, а для В.Г.Леоновой – темой докторской диссертации. В отделении раннего детства он выделил 2 комнаты, в помощь даны лаборанты, из института биофизики привезены и установлены крайне ценные и дорогие приборы, В.Г.Леонова освобождена от лечебной и педагогической работы, – все было направлено на реализацию идеи. Но техника в стране и на этот раз подвела, ничего не получалось у оптиков и инженеров. В.Г.Леонова на длительные сроки ездила в институт автоматики СО АН СССР в г.Новосибирск, привлекались наиболее квалифицированные ученые, но так и не смогли наладить автоматический счет цветных эритроцитов. Конечно, эта идея со временем будет решена, но уже следующим поколением ученых. Весьма перспективным был и поисковый задел в работе Ж.Ж.Рапопорта и Г.Р.Балуевой (в последующем ректором Красноярского университета). Они изучили особенности инфракрасного спектра сыворотки крови здоровых и больных детей.

Опубликованы первые результаты, но развить тему оказалось невозможно из-за слабости технической базы в автоматическом анализе спектров. Так, смелые идеи обгоняли время и исследователи были вынуждены откладывать их реализацию до лучших времен. Однако было б неправильно не видеть, что такие поиски позволяли нащупывать болевые точки современной науки и двигаться в числе ее передовых отрядов.

В связи с высоким научным авторитетом нашего шефа из Университета к нему направляли регулярно студентов для выполнения курсовых и дипломных работ. Профессор им очень доверял, поскольку их умение работать с приборами было гораздо выше, чем у врачей. Из числа этих студентов в дальнейшем по результатам работы в наших научных группах успешно защитили диссертации Л.А.Михайлова и Е.Чесмочакова. Особое внимание профессор уделял Л.А.Михайловой, которая четко выполняла его задания, проявляла творческую инициативу, налаживала новые методики, работала по его заданию с математиками и, наконец, по настоянию Ж.Ж.Рапопорта написала и успешно защитила докторскую диссертацию.Работая на кафедре старшим лаборантом, она одновременно некоторое время была заочным аспирантом в институте биофизики у акад.И.И.Гительзона. Именно ей, совместно с В.Г.Безгачевым и математиком Джансоитовым, Ж.Ж.Рапопорт поручил посчитать и математически обосновать энергетическую стоимость адаптации и работу функциональной системы транспорта и потребления кислорода у здоровых детей и при некоторых заболеваниях. Эти исследования широко освещены в научной печати, Л.А.Михайлова успешно продолжает научную работу в должности профессора кафедры физиологии, имеет уже своих учеников. Большую помощь оказал нашей кафедре в должности старшего лаборанта и другой выпускник Университета – В.Г.Безгачев. Очень квалифицированный биохимик и биофизик он отладил работу многих приборов, вел исследования, обучал методикам врачей, несколько раз в составе нашей научной группы ездил в экспедиции на Север. Собрал уникальные наблюдения, в составе научной группы детально изучал особенности биологических ритмов у здоровых детей, при адаптации и в условиях болезней.

О его высоком научном потенциале говорит хотя бы такой факт: профессор поручил ему курировать работу Т.Костаревой. И она при его помощи успешно защитила кандидатскую, а через непродолжительное время – докторскую диссертации. К сожалению, кафедра не могла предоставить заслуженное им материальное вознаграждение и он был вынужен перейти на другую работу, так и не завершив диссертацию. Говоря о лаборантах, хочу особенно отметить исключительную роль в подготовке и проведении научных экспериментов К.А.Булгакову и Т.И.Нестеренок, помогавших профессору и другим сотрудникам кафедры на протяжении более 27 лет работы на кафедре.

Проф. Ж.Ж.Рапопорт умел привлекать в науку совершенно разных людей, для каждого из них он находил нужные слова, стимулы, показывал интерес и перспективы научной деятельности. Среди его учеников были совсем юные студенты и врачи, и люди убеленные сединами не первой молодости. Искреннее и глубокое внимание к конкретному человеку и его работе, соучастие, четкое планирование, регулярный и доброжелательный анализ и контроль по ходу проводимых исследований, помощь на всех этапах работы вплоть до ее завершения, – все это приближало сотрудников к профессору, повышало их уверенность в себе и благодарность к профессору. Он никого и никогда не заставлял вести научные исследования, но сама возвышенная и деловая атмосфера и всеобщая увлеченность коллектива не позволяли кому бы то ни было оставаться в стороне, поэтому-то абсолютно все на кафедре вели научные исследования.

В нашей основной научной лаборатории многие годы висел лозунг-призыв «Сквозь тернии – к звездам» (Per asperum ad astrum). Но если в клинике мы все едины, то дома у каждого своя жизнь, свои заботы и проблемы, которые из года в год возрастали из-за тяжелой и безалаберной жизни в стране. Ж.Ж.Рапопорт всей своей жизнью и работой показывал пример служения науке и врачебному делу. Он говорил, что наука забирает человека целиком, требует постоянного огромного напряжения всех физических и моральных сил. Она не щадит слабых. Тем, кто сбивался с дороги, терял уверенность в себе и своей работе, паниковал и отчаивался, он неизменно помогал, и в большинстве случаев очень успешно. Так, он помог преодолеть все кризисы, которые выбили из колеи А.И.Ицкович на ранних этапах ее пребывания на кафедре, и в итоге она стала весьма успешным профессором. Тяжелые жизненные проблемы обрушились на его ученика В.Г.Веселова, но благодаря вниманию и помощи Ж.Ж.Рапопорта он смог завершить диссертацию и получить звание профессора. Не менее тяжелым и драматичным был возврат к научной работе его преданной ученицы И.Н.Гаймоленко, которая по комплексу объективных и субъективных причин на некоторое время отошла от науки, но благодаря настойчивости и убедительности его доводов и рекомендаций, его постоянной помощи она нашла в себе силы завершить и защитить докторскую диссертацию, и возглавить научную работу целой группы врачей.

Но, увы, случались и провалы, но не в науке, а в завершении диссертаций. Великолепные новейшие материалы открылись в исследовании состояния и работы клеточных мембран при муковисцидозе в работе Т.Кузнецовой, в нескольких авторитетных изданиях опубликованы результаты. Осталась малость – сесть за стол и оформить диссертацию. Но личные проблемы, эмоциональная неустойчивость оторвали ее и от коллектива, и от работы. Подобное случилось и с великолепным врачом Ю.И.Климовым, который собрал отличные данные, опубликовал их, но не довел до логического завершения. Много лет он успешно возглавляет отделение детской пульмонологии в легочном центре. Интересно заметить, что даже сейчас, спустя много лет, обе эти работы сохранили свою актуальность и высокую научную и практическую ценность, настолько высоко было их качество.

В научной жизни профессора Ж.Ж.Рапопорта был этап, о котором педиатры мало знали, но хорошо знали гигиенисты, токсикологи, терапевты и дерматологи. Начался он в 1970 году и длился 20 лет, вплоть до отъезда. В 1970 году к нему обратилось руководство завода цветных металлов с просьбой помочь, так как среди рабочих отмечалась массовая заболеваемость экземой и астмой, а деятельность медсанчасти и тех сотрудников мединститута, что там вели исследования, не эффективны. Завод заключил с КГМИ хозяйственный договор и платил институту ежегодно больше, чем на весь институт давали денег на науку. Ж.Ж.Рапопорт углубился в проблему, нашел научную новизну и определенные перспективы. Он создал научную группу с четким планом и задачами работы, привлек биохимиков, токсикологов и гигиенистов, а также врачей различных специальностей. Ежегодно он отчитывался на заводе и в медсанчасти, читал там и лекции. В цехах на длительное время были поставлены клетки с животными, на кафедре в особых условиях велись токсикологические опыты. Клиницисты изучали своеобразие картины болезни, оценивали методы лечения и профилактики. Нужной литературы в стране практически не было, за рубежом – отдельные сообщения. Результаты работы были настолько значительными, что ими заинтересовались и включились в совместные исследования Московский институт гигиены и профпатологии (проф.А.В.Рощин с сотрудниками). на Союзном уровне были приняты, разработанные Ж.Ж.Рапопортом и В.Г.Веселовым с сотрудниками ПДК (предельно допустимые концентрации) в воздухе цехов для платины и отдельно для палладия. Следует подчеркнуть, что принятие ПДК – это высший уровень достижения для работ подобного типа и обычно доступен только специальным крупным институтам. Однако важнейший результат состоял в резком (в десятки раз) снижении заболеваемости контактным дерматитом и в практически полном исчезновении бронхиальной астмы, а главное – в высокой эффективности предложенных мер первичной и вторичной профилактики.

По ходу работы были детально изучены особенности платиноза, сформулирована его классификация, выделены клинические симптомы (диэнцефальный синдром, респираторный аллергоз, поражение глаз, половых органов, кожи и др.), что зачастую было новым в литературе. На субклеточном уровне была доказана исключительно высокая токсичность солей этих металлов. В клинических наблюдениях показано аллергическое и гистаминолиберирующее действие солей платины и палладия. Работа получила высокое признание в СССР и за рубежом, авторы привлекались в роли экспертов ВОЗ. Под руководством Ж.Ж.Рапопорта сотрудниками этой научной группы были защищены 10 кандидатских и докторских диссертаций, опубликовано несколько десятков научных статей и две монографии (первые по этой проблеме в мировой литературе).

Рапопорт и Каганов в Красноярске

На этом примере отчетливо видно, как глубокие научные теоретические изыскания дают большую отдачу в практическом здравоохранении. Наука никогда не бывает исчерпывающей, в ней всегда возникают новые вопросы, да и на многие старые – до сих пор нет ясного ответа. Свое мнение по тем или иным проблемам проф. Ж.Ж.Рапопорт строил как на основе изучения литературы, так и обязательно собственных работ в той области, которой он занимался со своими сотрудниками. При этом ученые звания и должности оппонентов для него не играли никакой роли. Он любил повторять высказывание Г.Селье: «Я могу об этом говорить, потому что я там был».

Кстати, с Г.Селье познакомился и имел продолжительную беседу Ж.Ж.Рапопорт в г.Москве в начале 1961 года во время работы Международного конгресса ревматологов. Ж.Ж.Рапопорт выступал на Конгрессе с докладом. Он высоко ценил работы Г.Селье по адаптации. Занимаясь многие годы проблемой адаптации, проф. Ж.Ж.Рапопорт выработал свое понимание этого процесса, не совпадающее по многим положениям с учением акад.В.П.Казначеева. Не соглашаясь по многим вопросам в науке, они многие годы сохраняли хорошие личные отношения. В 1965 году на Всесоюзном съезде педиатров он выступил с новой трактовкой диатеза, что противоречило официальной позиции, высказанной в докладе акад.Ю.Ф.Домбровской. Диатез, как наследственно обусловленная предрасположенность, склонность к определенным болезням сегодня уже является общепризнанной. Много полезного в решении этой проблемы внес проф.Ю.Е.Вельтищев, с которым, как и с проф. В.А.Таболиным, И.М.Воронцовым на протяжении 25 лет Ж.Ж.Рапопорт поддерживал теплые взаимоуважительные товарищеские отношения.

Ж.Ж.Рапопорт неоднократно бывал на различных семинарах в ЦОЛИУВ, его хорошо знали на многих педиатрических кафедрах в стране и со многими педиатрами он дружил. Он отмечал высокий уровень клинических разборов, проводившихся под руководством проф. Г.Н.Сперанского, и высокий уровень педагогической работы кафедры педиатрии ЦОЛИУВ. Профессор Ж.Ж.Рапопорт много и глубоко занимался философией медицины, теорией этиологии, патогенеза, причинно-следственных связей, наследственности, роли окружающей среды для реализации генетического потенциала человека, его здоровья и болезни, физического и психического развития. Одним из принципиальных вопросов в науке и особенно в педиатрии является трактовка нормы. В России стали усиленно обсуждать этот вопрос с конца семидесятых годов, создана Проблемная комиссия, регулярно собираются разного уровня совещания. Ж.Ж.Рапопорт входил в ее состав, поскольку занялся этой проблемой лет на 10 раньше. Он считал, что ни в теории, ни тем более в практике невозможно двигаться вперед, не определив, что же такое норма. Принимая дефиницию ВОЗ по этому вопросу, он дополнял ее,, необходимостью условий для оптимальной реализации генетической программы роста и развития ребенка,,.

Если для масштабных наблюдений необходим статистический анализ и выделение групп нормы, то при работе врача с конкретным ребенком он требовал оценки индивидуальной нормы, когда будет учтен весь комплекс наследственности и индивидуальный онтогенез, условия жизни, прошлые болезни и т.д., то есть все то, что делает человека неповторимой Личностью. На каждой лекции, на каждом обходе и разборе больных он учил этой трудной, но абсолюно необходимой для врача работе, – пониманию индивидуальности данного конкретного ребенка, а часто – и его родителей. Профессор Ж.Ж.Рапопорт всегда продолжал учиться и, по возможности, стремился заниматься спортом, и потому интересно его отношение к школе и большому спорту.

Сотрудники нашей кафедры многие годы вели и продолжают вести многостороннии обследования школьников и спортсменов. Именно поэтому в шутку и всерьез он иногда говорил: «У меня два врага – современная школа, которая калечит тело и дух детей, и большой спорт, который разрушает здоровье и психику человека». По этим проблемам на основании документальных исследований своих сотрудников он неоднократно выступал на разного уровня форумах и в печати. В то же время, он считал, что дети в школах и детских садах страдают от гиподинамии и настаивал на увеличении часов для физкультуры и создании условий для повышения подвижности детей. В совместных с тренерами г.Норильска (Ю. и В.Гончаровы) работах он показал оздоравливающее влияние умеренного спорта на адаптацию детей на Севере. Такие же результаты получены и в г.Красноярске группой О.Д.Кондрашевой, Е.П.Кирилловой и др. Ж.Ж.Рапопорт не был членом КПСС, что для должности заведующего кафедрой было в те годы совершенно недопустимым. На него оказывалось значительное давление, чтобы он вступил в КПСС, но каждый раз он уклонялся.

С первых лет работы в г.Красноярске почти все больные дети руководства края лечились у него, кроме того, очень быстро он получил признание в научном мире и поддержку МЗ РСФСР. Поэтому, видимо, мирились с его статусом беспартийного, хотя никогда и не забывали об этом, когда заходила речь о наградах и званиях. Это однако не мешало МЗ часто привлекать его для проверок и оказания помощи в различные регионы страны. Так, по заданию Правительства он работал в составе комиссии по проверке Иркутска и оказал большую помощь в развитии педиатрии в регионе. Заметное влияние оказала также его работа в этом направлении в Мурманске, Архангельске, Краснодаре, Самарканде.

Принципиальность взглядов и всегдашнее стремление к истине и справедливости, нежелание отмалчиваться нередко ставили его в трудное положение. Так, всего лишь через 3 месяца после переезда в г.Красноярск, он принял участи в годичной научной конференции мединститута, которая произвела на него крайне тягостное впечатление. Он выступил с анализом докладов, подверг многие резкой критике, показал вчерашний день и несостоятельность ряда массовых методик, применяемых многими кафедрами по рекомендации кафедры биохимии. Говорил он, как всегда, вежливо, без обидных слов и сравнений, уважительно к личности, и ему никто не мог возразить, но через пару недель при избрании его на должность доцента почти половина Ученого Совета голосовала против, хотя его критику учли и методики пересмотрели в соответствии с его же рекомендациями. Показательная история произошла через несколько лет.

После введения в строй корпуса детских отделений краевой больницы главный врач, кардиохирурги и крайком КПСС решили отобрать одно отделение и развернуть в нем кадиохирургию, весьма модную по тем временам, да и сегодня. Крайздрав – колебался. Ж.Ж.Рапопорт был приглашен на совещание, полагали, что он промолчит. Но произошло для них неожиданное. Профессор с цифрами в руках доказал, что хирургия хороша, когда плохая терапия. Правильная профилактика и лечение ревматизма приводит к резкому сокращению частоты формирования пороков сердца, т.е. основного в те годы контингента кардиохирургов. Ему было брошено обвинение, что он де выступает против,,линии партии,, – по тем временам крайне опасное. На это Ж.Ж.Рапопорт ответил, что выступает как специалист в этих вопросах, а присутствующие попросту не знают эту проблему. В итоге – детство не стали трогать при такой аргументации. Бескомпромиссно выступал он и на различных совещаниях и форумах высокого уровня в стране.

Своими идеями и работой профессор Ж.Ж.Рапопорт неустанно подчеркивал важность социальной, общественной роли врача и ученого. Под его руководством краевой педиатр Е.И.Мурашко выполнила огромную работу по анализу детской смертности и заболеваемости, что дало им возможность с фактами в руках обращаться не только к властям, но и к общественности, хотя последнее им резко ограничивали. С начала 80-х годов и вплоть до отъезда в 1990 году, Ж.Ж.Рапопорт и в печати, и на различных форумах, включая Международные и Всесоюзные конференции, выступал против повсеместной алкоголизации населения, приводящей к жутким последствиям в здоровье целых поколений. Одновременно он доказывал повреждающее влияние на человека комплексного загрязнения и разрушения экологии в стране и конкретно – в Красноярске и крае. Об этом он говорил и по радио, и на телевидении, и в своих многочисленных лекциях перед населением. В те годы его научные доклады на крупнейших научных форумах назывались «Образ жизни и здоровье детей», «Роль биологических и социальных факторов в здоровьи детей». Влияние условий жизни на заболеваемость и детскую смертность и т.п.

Одновременно он резко критиковал распространение в стране знахарства, суеверий, псевдоврачевания и псевдонауки, с чем он никогда не мирился и указывал на их пагубное влияние на психику и физическое здоровье народа. С началом перестройки была создана при Крайисполкоме общественная комиссия по экологии с участием авторитетных ученых, куда включили и Ж.Ж.Рапопорта, но комиссия не получила никаких прав и не могла даже обстоятельно проверить ни заводы, ни целые районы и регионы загрязнители. Везде был гриф секретности. Увы, это была характерная черта той эпохи. Ничего, по мнению властей, порочащего строй нельзя было обсуждать, печатать и объявлять. Например, на протяжении почти года в клинику поступали младенцы с поражением нервной системы, глаз и других органов, состояние крайне тяжелое, болезнь неизвестная. Срочно приехали вирусологи из Свердловска, Москвы, Ленинграда, собирали материал, работали, но никакой информации нам не дали, а когда вспышка также внезапно прекратилась, нам не разрешили делать никаких сообщений и тем более публикаций.

После Чернобыльской трагедии нам пришлось выводить из состояния радиационного удара нескольких детей, прибывших из западных областей. Ни один из них не имел медицинских и радиационных документов, все было скрыто. Профессор и гематологи уделили им повышенное внимание, дети выписаны были домой практически здоровыми, но ведь и жители Хиросимы после атомной катастрофы многие годы считались здоровыми до начала тяжелых болезней. Нашу клинику всегда интересовала истинная заболеваемость и состояние здоровья больших популяций населения, поэтому многие годы мы изучали распространенность ревматизма, пневмоний, хронических болезней легких, бронхиальной астмы, эндокринной патологии и др. Эта работа успешно продолжается и сегодня.

С 1964 г. на протяжении 15 лет проф. Ж.Ж. Рапопорт возглавлял Проблемную комиссию МЗ РСФСР «Акклиматизация и краевая патология на Севере», организовал несколько крупных Всероссийских конференций, издал несколько сборников научных работ, способствовал активизиции исследований по этой проблеме во многих институтах в стране. В 1970 г. профессор Ж.Ж.Рапопорт был инициатором и совместно с В.К.Сологубом обосновал необходимость открытия НИИ медицинских проблем Севера АМН СССР в г. Красноярске и провели в этом отношении огромную организационную работу. Правительство страны и Президиум АМН СССР поддержали их предложение, институт был создан, но к его работе инициатор не был допущен. Тем не менее Ж.Ж.Рапопорт не опустил руки, не отчаялся, а совместно со своими учениками и практическими врачами, почти не имея финансирования, а больше на энтузиазме продолжил глубокие исследования, которые нашли потом отражение в большом числе публикаций в СССР и за рубежом, диссертациях и монографиях.

Эти работы имели хороший отклик в мире, поскольку не только показали, какие отрицательные влияния экологии Севера на организм ребенка, но и указали пути и конкретные рекомендации по их преодолению. Им, совместно с коллегами, была издана первая в мировой литературе книга «Адаптация ребенка на Севере.1979 г.» Добившись значительных результатов в снижении распространенности ревматизма, резкого уменьшения частоты хронических заболеваний легких, отчетливого снижения детской смертности, и не прекращая внимания к этим проблемам, проф.Ж.Ж.Рапопорт направил значительные силы коллектива на изучение групп риска, на диагностику доклинических фаз заболеваний, познание атеросклероза, ожирения, эндокринной патологии, соматоневрозов, разного рода дистоний. Такой поворот не был внезапным, поскольку вполне соответствовал теоретическим взглядам профессора о роли наследственности, диатезов, групп риска и в то же время отражал изменения в общественном здоровьи, а значит, – требовал новых научных разработок и практических рекомендаций здравоохранению. Отрадно видеть как это направление, заложенное проф. Ж.Ж.Рапопортом, на новом этапе весьма успешно развивается его учениками (докторские диссертации Т.Е.Таранущенко, Е.Ю.Емельянчик, В.Ф.Мажаров, И.Н.Гаймоленко, Н.А.Ильенкова, В.А.Щербак и другие).

Совершенно особое место в жизни Ж.Ж.Рапопорта занимало преподавание, которое он любил и стремился сделать все более совершенным. В 1961 году, когда он организовал и возглавил курс специализации и усовершенствования врачей, в красноярском крае почти все должности детских врачей занимали выпускники лечебных факультетов и, понятно, не могло быть и речи о резком улучшении лечебной работы без предварительной коренной их переподготовки. Главное – у них не было базового образования. Им было чрезвычайно трудно работать, но и не менее трудно – учиться. Разумеется, всегда учитывался уровень знаний, предварительной подготовки, опыт врачебной деятельности, планы учащихся. В последующие годы, когда мы узнали врачей края, а они узнали нас, работать всем нам стало гораздо легче, более определенными стали цели.

Главные требования Ж.Ж.Рапопорта в преподавании – домашняя подготовка преподавателя и учащихся, плановость, последовательность, целенаправленность и обязательно максимальная активность учащихся на занятии. Он категорически запрещал столь любимые студентами и ассистентами, так называемые, микролекции, когда все занятие преподаватель мирно диктует, а учащиеся слегка подремывая, что-то пишут. Профессор часто проводил показательные занятия с врачами или студентами, на которых своими вопросами, ситуационными задачами, анализом конкретных больных возбуждал дискуссии, встречные вопросы, т.е. вызывал активность каждого учащегося. Конечно, такое занятие трудно для всех, но, как показал научный анализ, его эффективность на порядок выше. Создавая специализированные структурные подразделения в педиатрии, Ж.Ж.Рапопорт одновременно осуществлял специализацию в преподавании, особенно на ФУВ, где каждому доценту и ассистенту он поручил вести определенные циклы, с учетом опыта, работы в соответствующем отделении, прошлой специализации, научных интересов. В 1965 году в журнале «Педиатрия» он выступил с предложением объединить кафедры госпитальной и факультетской педиатрии, создав единую систему преподавания. Против этого возражали члены Комиссии по преподаванию при МЗ СССР, и прошло еще много лет, пока идея наконец-то победила. Преподавание в ВУЗе должно вестись на основе педагогической науки, с обучением ассистентов методике преподавания, психологии, которые не менее важны, чем специальные знания по педиатрии.

Требования к педиатру с каждым годом возрастают, поскольку он должен хорошо знать физиологию и патологию детей всех возрастов, знать их психологию, закономерности психического развития, критические периоды роста и развития, взаимоотношения в семье, коллективе, обществе, влияние экологических факторов, генетику семьи и ребенка, и многое другое. Диким анахронизмом для специалистов выглядят безграмотные рекомендации некоторых чиновников в медицине передать детство семейным врачам. Каким же далеким от проблем детства надо быть, чтобы всерьез полагать возможным заменить педиатра терапевтом! Только многолетняя специальная ни на день не прекращающаяся учеба в специализированных клиниках, самообучение, преданность выбранной идеи Детству, изучение всего, что к этому относится, – помогает стать педиатром. Стоит заметить, что эта работа, заложенная Ж.Ж.Рапопортом много лет назад, сегодня успешно развивается коллективом кафедры и издаются удачные методические разработки, получающие одобрение МЗ России.

Говоря о Ж.Ж.Рапопорте, следует отметить, в первую очередь, что, конечно, он Врач, любящий свое дело и своих пациентов. Интересно заметить, что в семье профессора одновременно было 7 действующих врачей и вся семья была пронизана духом высокой медицины. Во время отпуска, если он оставался в городе, то ему звонили о тяжелых больных и каждую неделю он приходил в клинику. Обычно более одного месяца он в отпуске не находился, используя летнее время для написания очередной книги. Его обходы, клинические разборы и конференции становились важной школой врачебного мастерства и научного анализа. Беседуя с ребенком и его родителями, он проявлял максимум такта, внимания, непритворной заботы, стремился вселить в них оптимизм, веру в благоприятный исход. Он всегда говорил, что хорошее настроение ребенка – основа его выздоровления и напоминал «у раненых наступающей армии раны заживают быстрее, чем при отступлении».

В краевой клинике мало, так сказать, «обычных» больных, преобладают дети, присланные из районных и городских больниц в связи с трудностями диагностики и лечения, т.е. фактически это последняя инстанция, а значит мы все были лишены права на ошибку, и особенно профессор. Он проводил обходы и консультировал больных во всех отделениях. Обстановка всегда была деловой, заинтересованной, исключительно взаимовежливой, щадящей для больных и персонала, ни громкого голоса, ни отрицательных эмоций, ни обидных слов, ни слез. Разумеется, все отделение во главе с заведующей и ответственным доцентом тщательно готовили больных, документацию, еще и еще раз советовались между собой по поводу диагноза и лечения, никто не хотел плохо выглядеть.Но и профессор приходил всегда вооруженный новейшими идеями и подготовленный по профилю отделения. Его обход – важнейшая работа, а не формальность. Вот это особое бережное и высококвалифицированное отношение к больным, к коллегам, к своему делу – суть клинической школы профессора Ж.Ж.Рапопорта.

Все врачи клиники и сотрудники кафедры многократно учились в центральных специализированных учреждениях и институтах, и квалификация у них была и остается высокой. Даже с этих позиций уровень консультанта никак не мог быть ниже. Индивидуальный диагноз и всегда индивидуально подобранное лечение, отход от шаблона, непрерывное наблюдение и, в соответствии с новой динамикой, коррекция при необходимости и диагноза, и терапевтической тактики, – таковы были и рекомендации, и требования профессора. В клинике по инициативе Ж.Ж.Рапопорта всегда искали пути усиления лечения, так как для нашего контингента общепринятые рекомендации часто были совершенно недостаточными.

Так, первыми в стране или в числе первых в клинике применили заменное переливание крови, фототерапию, гемосорбцию, плазмофорез, кварцевое облучение крови, широко гипербарическую оксигенацию, применение сердечных препаратов детям раннего возраста, разные варианты промывания бронхиального дерева, включая микростому, катетеризацию крупных сосудов, включая легочную артерию, с локальным введением больших доз антибиотиков, разнообразное использование низкоэнергетических лазеров, включая внутривенное, внутрисуставное, эндоскопическое (при болезнях пищеварительного тракта), новейших иммуномодуляторов, иммунодепрессантов, разрабатывали разные схемы применения кортикостероидов, волевую регуляцию дыхания, новейшие схемы и препараты лечения аллергических больных, лечение токсикозов и гипертермии в раннем возрасте, и многое-многое другое.

Каждая рекомендация тщательно прорабатывалась, в первую очередь, убеждались в ее безвредности при правильном применении, и обсуждали с администрацией этические и юридические аспекты. Постоянно вели контроль на всех этапах лечения. В то же время, профессор не разрешил применять астрономически громадные дозы витамина Д-2, что без обоснований рекомендовал МЗ СССР с подачи киевских профессоров. Ограничил по строгим показаниям использование цитостатиков, неустанно боролся с распространенной в стране полипрагмазией и часто стремился по-возможности лекарственные препараты заменить природными средствами, физиотерапией, физкультурой, иглорефлексотерапией, поощрял и сам применял психотерапию, в фазе ремиссии – рекомендовал траволечение.

Часто выезжая в города края, он проводил обходы и амбулаторные консультации по представлению местных врачей. Для него было крайне важно знать истинное состояние диагностической и лечебной работы в крае, типичные промахи и ошибки, возможности их предупреждения и быстрого устранения. Краевой отдел здравоохранения охотно поддерживал его во всех начинаниях, поскольку наглядны были положительные результаты.

По предложению Ж.Ж.Рапопорта в пригородной зоне г. Красноярска периодически организовывали специализированные санаторные лагеря, в которых соответственно профилю, работали врачи краевой больницы и сотрудники кафедры в течение 1,5-2 месяцев. Особенно хороший результат получали при лечении больных энурезом, логоневрозом, косоглазием, бронхиальной астмой, рецидивирующим бронхитом, сахарным диабетом, ожирением, сосудистой дистонией. Эту форму работы он рекомендовал МЗ РСФСР для широкого внедрения в стране и, хотя в министерстве высоко оценили полученные результаты, но распространить не смогли по политическим соображениям. Традиции ведущего лечебного центра и сегодня активно поддерживаются всем коллективом врачей и сотрудников кафедры, что позволяет краевой детской больнице оставаться в числе лучших в России.

С 1964 г. по 1990 г. Ж.Ж. Рапопорт – председатель Правления краевого научного общества детских врачей, более 20 лет член Правления Всесоюзного и Всероссийского научных обществ детских врачей, с 1972 г. – член Проблемной комиссии по ревматизму при Президиуме АМН СССР и член редакционного совета журнала «Педиатрия», с 1969 года – председатель медицинской секции Красноярского краевого общества «Знание». Жан Жозефович являлся членом проблемных комиссий по аллергологии, вопросам детской пульмонологии, здорового ребенка при Минздраве РСФСР.

Многие годы он был общественным редактором и вел систематическую работу по пропаганде медицинских знаний на краевых телевидении и радио, регулярно выступая в эфире. Незадолго до отъезда Ж.Ж.Рапопорт выступил по краевому телевидению, где попрощался и поблагодарил красноярцев за теплое и любовное к нему отношение, обещал поддерживать связь с ними. В заключении встречи редактор передачи, как оказалось в прошлом его пациентка, преподнесла ему от красноярцев огромный букет белых цветов. Было искренне и трогательно.

Рапопорт Жан Жозефович на курсе

Ж.Ж.Рапопорт – автор 16 монографий, 17 монографических сборников и более 500 научных публикаций. Монографии «Бронхиальная астма» под редакцией профессоров Е.С. Брусиловского и Ж. Ж. Рапопорта (Красноярск, 1969) удостоена Диплома I степени по МЗ РСФСР, «Адаптация ребенка на Севере» Ж.Ж. Рапопорт (Ленинград, 1979) получила Диплом I степени МЗ РСФСР, книга «Количественные показатели красной крови у детей» («Наука», 1989) профессора Ж.Ж. Рапопорта и доцента В.Г.Леоновой заняла I место в конкурсе АМН РФ «Здоровый ребёнок», книга “Хроническая пневмония у детей” (Ж.Ж.Рапопорт, К.С.Крутянская, Ю.М.Лубенский) признана в 1973 году лучшим изданием в Сибири. Большой популярностью пользовались и другие его книги. Монографии: «Адаптация ребенка на Севере» (1979) и «Металлоаллергозы (платиноз)» – 1987 – первые в мировой литературе.

Под руководством проф. Ж.Ж.Рапопорта выполнено и защищено 50 кандидатских диссертаций и 12 его учеников и воспитанников успешно защитили докторские диссертации и стали профессорами (А.И.Ицкович, Е.И.Прахин, Т.Е.Таранушенко, В.Г.Веселов, Л.А.Михайлова, Т.А.Костарева – Кожевникова, В.Ф.Мажаров, Е.Ю.Емельянчик, И.Н.Гаймоленко, В.А.Щербак, В.Ф.Базарный, Т.И. Яценко).

Профессор Ж.Ж. Рапопорт снискал признание в мировой науке:

1) Международный биографический центр (Кембридж, Англия) включил проф. Ж.Ж. Рапопорта в число ведущих ученых XX века (15 октября 1999 г.).

2) Американский биографический институт (Вашингтон, США) включил проф. Ж.Ж. Рапопорта в число 500 ведущих ученых, оказывающих влияние на мировую науку в ХХ и XXI веке («Лидеры влияния», 2001 г.).

3). Президиум Академии Естественных Наук РФ наградил профессора Ж.Ж. Рапопорта Почетным Знаком Академии «За заслуги в развитии науки и экономики» (5 октября 2000 г.). 4) Биографическая сводка о нем представлена в книге «Известные русские», изданной в 1999 году в г.Москве.

С 1990 года профессор Ж.Ж.Рапопорт проживает в Израиле, занимается лечебной работой, поддерживает связь со своими учениками, продолжает вести научные исследования и печататься в российской печати.

Содержание книги

В следующей части мемуаров читайте:

2. Гончарук Зинаида Никитична

3. Малаховский Юрий Евгеньевич

4. Таранушенко Татьяна Евгеньевна

Т.М. Челнокова
Заведующая музеем
КрасГМУ

1 октября 1993 года в Краевой клинической больнице № 1 открылся единственный в крае музей истории медицины. Это было необычное начинание, проделана огромная организационная работа.

Автором идеи создания музея является заведующая клинико – биохимической лабораторией, отличник здравоохранения, врач высшей квалификационной категории Тамара Александровна Кулакова.

На ту пору, проработав уже 33 года, прекрасно зная коллектив, историю становления первой Краевой и будучи активным, творческим человеком, ей пришла мысль – в знак благодарности и уважения родному коллективу создать Храм Памяти.

Т.А. Кулакова, проработав на посту заведующей клинико-биохимической лабораторией и главным специалистом по лабораторной службе края до 60 лет, искала новое приложение для своих сил и энергии, и тогда возникла мысль о создании музея.

Многочисленные выступления на планерках и производственных совещаниях, обход отделений, поиск исторических материалов и фотографий, встречи с ветеранами больницы и участниками Великой Отечественной войны, живыми свидетелями многих памятных знаменательных событий больницы. Велась большая поисковая работа по сбору необходимой исторической информации, ее обобщение и систематизация.

Тамара Александровна много времени провела в Краевом архиве, Краеведческом музее, архиве Краевого управления здравоохранения и архиве ККБ № 1, в Доме санитарного просвещения и Краевой библиотеке.

В период с 1986 по 1990 год материалы были найдены, переработаны и началась непосредственная работа по оформлению музея. Площади для размещения музея выделили в первом корпусе больницы, который был построен в 1939 году, бывшем операционном блоке хирургического корпуса. Именно здесь в 1943 году, являясь консультантом эвакогоспиталей, оперировал В.Ф. Войно-Ясенецкий (архиепископ Лука). В этих стенах профессор А.М. Дыхно в малой операционной (нынешней гостиной музея) в ноябре 1952 года провел первую операцию на сердце, здесь работали корифеи хирургии края М.М. Ховес, В.Н. Зиновьев, основатель травматологического отделения и один из главных врачей нашей больницы С.Д. Марьин, Г.Д. Воробьева, З.Д. Банникова, В.И. Гринько, Н.И. Захаров, А.А. Кокорина, профессора Ю.М. Лубенский и Н.В. Розовский.

Стены этого оперблока помнят первых операционных медсестер М.А. Шахматову. В.С. Овсянникову, Р.Г. Соломонову.

В 1956 году впервые в крае здесь начали применять эндотрахеальный наркоз. Конечно же, операционный блок – это сердце хирургического корпуса, где каждый сантиметр «дышит» историей. Это накладывало большую ответственность на создателей музея при оформлении интерьера и формировании экспозиций.

В 1988 году советом трудового коллектива краевой больницы был избран новый главный врач больницы ККБ № 1 Родион Иванович Петров, который способствовал продолжению работы по созданию музея. Он отдал под музей помещение оперблока, который был выведен в новый корпус больницы. Им были приглашены лучшие специалисты художественного фонда под руководством художника Михаила Викторовича Гусева, а проект создал профессор Владимир Николаевич Одношивкин, заведующий кафедрой искусства интерьера Красноярского художественного института.

Несмотря на все трудности 90-х годов, сложные годы перестройки, творческий энтузиазм и огромная помощь главного врача Р.И. Петрова и всего коллектива больницы, понимание и содействие со стороны заведующего Крайздравом Бориса Павловича Маштакова сделали свое дело. Музей был создан и его торжественное открытие произошло в День пожилого человека 1 октября 1993 года. Был создан Совет содействия музею, куда вошли представители администрации и общественных организаций больницы.

Новый музей начал свою жизнь. Проводились не только экскурсии, но и встречи ветеранов труда и ветеранов Великой Отечественной войны, музыкальные вечера и юбилеи, конференции и торжественные планерки. Посещали музей коллеги из Москвы и иностранные делегации, сотрудники, пациенты больницы, студенты КрасГМУ всех факультетов (только за год из нашего Вуза было посещено студентов – 500 человек, а из малой медицинской академии – 200 человек), а также все желающие которые хотели окунуться в мир истории медицины.

Музей продолжает свою жизнь. В ноябре 2002 года произошла смена поколений и на должность заведующей музеем истории медицины краевой клинической больницы была приглашена Людмила Александровна Мотина, врач высшей квалификационной категории, преподаватель Красноярского Краевого училища повышения квалификации работников со средним медицинским образованием. Л.А. Мотина прошла соответствующую специализацию по музейному делу и приняла эстафету у Т.А. Кулаковой.

С 2004 года библиотекарем музея работает Любовь Михайловна Лукинова, сменив на этой должности Валентину Петровну Синявскую, которая проработала в музее 9 лет, была первым библиотекарем и помошником Тамары Александровны в самое трудное время – период становления музея.

Л.М. Лукинова – медицинский работник, фармацевт, с интересом отнеслась к новому для нее делу, творчески освоила экскурсионную работу и работу с материалами архива и фонда музея.

В любой деятельности главным является единомыслие, и оно есть в этом маленьком коллективе. Нынешние работники музея стараются служить тем же идеалам – беречь прошлое, помнить о настоящем и думать о будущем.

Тамара Александровна Кулакова.

1. Холл музея. 2. Людмила Александровна Мотина.

Уголок ветеранов ВОВ

Со времени основания музей посетило 45350 человек. Музей принимает гостей из всех уголков России, ближнего и дальнего зарубежья в рамках краевых, всероссийских и международных научных конференций.

За последние годы в музее подготовлены новые постоянно действующие и периодические экспозиции. 30 октября 2007 года открыт новый тематический зал-Зал истории сестринского дела ККБ. Появилась целая плеяда дарителей, которые заинтересованно относятся к пополнению фонда музея.

Гран-при на первой региональной выставке дизайна «Мост-97» в Красноярске за экспозицию «История и культура медицины» получил В.Н. Одношивкин, который создал ее по материалам музея, в мае 2005 года состоялся Краевой смотр общественных музеев, посвященный 60-летию Победы Великой.

Отечественной войне, в номинации «Культурно-массовые мероприятия» музей занял первое место по краю и отмечен дипломом 1 степени. Заведующей музеем Л.А. Мотиной был предложен вариант логотипа больницы, который утвержден администрацией.

На современном этапе развития музея приоритетным является социальная направленность работы. Музей оказывает помощь вновь создаваемым музеям при больницах города. В 2008 году, который был объявлен годом семьи, музеем проведена работа по исследованию истории медицинских династий Краевой клинической больницы и результаты работы представлены в Агентство здравоохранения и лекарственного обеспечения администрации Красноярского края. Материал подготовлен к печати. Публикуются статьи по исторической тематике в журнале «Первая краевая», в календаре знаменательных и памятных дат, который издается Краевой научной библиотекой, информация о музее появляется в местных периодических изданиях и на телевидении. В планах музея создание Зала науки, зала новая история ККБ, реконструкция действующих экспозиций.

Работа музея, конечно, невозможна без поддержки администрации больницы. Главный врач Б.П. Маштаков все годы существования музея находит резервы финансирования новых проектов. Вся деятельность музея посвящена тем, кто шел впереди, и тем, кто продолжает историю больницы, ибо путь в будущее лежит через прошлое и настоящее, и тот импульс созидания, который был дан ветеранам, не должен угаснуть.

Работа КрасГМУ и ККБ взаимосвязана, т.к. Краевая клиническая больница является мощной клинической базой, где находятся многие кафедры КрасГМУ. Мы вместе готовим кадры молодых медицинских работников. Поэтому взаимодействие наших музеев, наша совместная работа особенно необходима во имя добра и памяти, во имя служения народному здравию и жизнь продолжается, а значит, продолжается история.

История КрасГМУ

Она неплохо выглядит в свои 45. Но ценят ее не за внешность, а за внутреннюю силу: что бы ни случилось – не растеряется, как бы тяжело ни было – не опустит рук. Она оптимистка, самоотверженный профессионал, который никому не откажет в помощи. В Красноярске ее знают все: кто – лично, кто – через родственников. Для своих она «тыща», а для большинства – БСМП. За 45 лет она помогла двум с лишним миллионам людей! И скольких еще спасет, поставит на ноги красноярская больница скорой медицинской помощи.

Девятиэтажная громадина на фоне избушек и огородов…Немногие помнят такую БСМП. «Тысячекоечную» открыли в 1973 году, а в 1980-ом уже признали лучшей больницей скорой помощи в СССР.

Учреждением тогда руководил фронтовик Николай Карпович. Первый главврач собрал в БСМП костяк молодых медиков, стал их наставником. «В глубине души он всех нас любил и жалел, но внешне был сдержанным, строго следил за дисциплиной, – вспоминает консультант-пульмонолог БСМП, Заслуженный врач России Людмила Орлова. – Николай Семенович требовал, чтобы мы всегда носили колпаки. Не дай бог увидит, что сидишь в 5 утра на дежурстве без колпака, – будет разнос! Он любил порядок во всем, следил, чтоб мы соблюдали принципы врачебной этики, никогда не грубили больным и коллегам».

Николай Карпович. 1979 год.

Карпович взрастил больницу, воспитал в ней железный характер. А другого и не может быть у больницы скорой медицинской помощи. «Здесь почти все пациенты – экстренные, и нет времени на раздумья. Надо быстро, а главное, правильно принимать решения. Часто есть страх, что не спасешь, и всегда сильно хочется помочь. Когда тяжелый пациент поправился – это огромная радость, а если умер, умираешь вместе с ним… – говорит Людмила Орлова. – У нас работа на грани. Но эта специфика, быстрота, сумасшествие в хорошем смысле, наверное, и притягивают медиков в БСМП».

БСМП и ее «главные»

Сама Людмила Орлова пришла в больницу в 1975-ом и с тех пор верна БСМП. За 43 года работы видела больницу разной: новой, пышущей силами, уставшей от безнадеги в 90-х и износившейся к «нулевым». Как могли, больницу спасали и развивали преемники Николая Карповича – Станислав Стародубцев и Александр Чихачев. С 2009 года медучреждением руководит Аркадий Коган. При нем больница воспрянула, помолодела –в стране шла модернизация здравоохранения. Но дело не только в ней, Коган многое сделал для родной больницы. «Аркадий Борисович вырос в БСМП. Здесь трудились его родители. Отец, легендарный хирург Борис Коган, заведовал второй травматологией, был заместителем главного врача по хирургии, а мама, эндокринолог Виктория Коган, до сих пор работает в больнице. Сам Аркадий Коган начинал медбратом, потом стал хирургом, – рассказывает заместитель главврача по медицинской части Андрей Любченко. – Мне кажется, нашей больницей может руководить лишь тот, кто знает ее изнутри. Все главврачи БСМП «вышли» отсюда. Так в Красноярске сложилось, наверное, только у нас и в 20-ой больнице».

Всегда на передовой

«У БСМП с «двадцаткой» вообще много общего: похожи специфика медпомощи и число коек. А с краевой больницей БСМП роднит многопрофильность и наличие «эксклюзивных» отделений, которых нет в других больницах края. Так, только в БСМП есть токсикологическое отделение и несколько инфекционных в отдельном корпусе. Но главная особенность больницы – экстренная помощь: она нужна 90% пациентов. «Мы всегда на переднем крае, – иронизирует Андрей Любченко. – За последние 10 лет больных стало вдвое больше. В среднем за сутки поступают около 250 человек. В кратчайшие сроки им нужно поставить хотя бы предварительный диагноз, части пациентов – немедленно провести операцию или оказать другую жизнеспасающую помощь».

Пополнение в БСМП

Нагрузка на БСМП возросла, но теперь есть подмога – новый хирургический корпус. В отличие от 9-этажной «мамы» младшенького спроектировали просторным и максимально удобным. В приемном покое нового корпуса самый современный в крае реанимационный зал. Рядом – компьютерный томограф, диагностические кабинеты, операционные. Все устроено так, чтобы медики максимально быстро начинали спасать пациента. Время от поступления больного до выбора тактики лечения в БСМП уже сократили вдвое (с 40 до 20 минут при инсульте). «Дальше будет еще лучше, ведь в новом корпусе от приемного покоя до операционной всего несколько шагов, а не минимум 100-200 метров, как в старом», – объясняет Андрей Любченко.

После запуска нового корпуса пациентов БСМП разделили на три потока. Такого нет пока ни в одной больнице края. По новой системе в хирургический корпус поступают только экстренные больные. Их делят на два потока: те, кто может передвигаться сам, и те, кого везут на каталке. Третий поток – плановые больные. Они теперь приходят только в старый приемный покой. Такое разделение потоков сокращает время между поступлением пациентов в БСМП и началом лечения. Проще говоря, помогает спасать еще больше людей.

Сейчас у медиков много спасающих технологий и лекарств, есть современное оборудование в операционных. А на заре больницы скорой медицинской помощи врачи даже пульс в операционной сами считали. «Тогда не было нынешних технологий, но и больные были проще. Сегодня больше пациентов с очень тяжелыми патологиями, и мы можем им помочь, – говорит заместитель главврача. – То, о чем раньше мы только в книжках читали, что казалось невозможным, стало рутиной».

Форс-мажор – обычное дело

Андрей Любченко хорошо знает, как было. Он начинал в БСМП врачом-анестезиологом, провел около 20 тысяч наркозов. Теперь совмещает административную работу с преподаванием на кафедре скорой помощи в красноярском медуниверситете. Часть его студентов в будущем наверняка придет в БСМП. Все ли пройдут проверку ее бешеным ритмом? «Форс-мажор для нас обычное дело. Бывает, 10-20 минут никого нет, а потом 6-8 «скорых» одновременно привозят больных, – со знанием дела говорит Андрей Андреевич. – В нашей больнице не скроешь своих огрехов, не переложишь ответственность на другого. Кто за тебя спасет пациента? Один раз посмотрел, поучился, во второй делай сам. Конечно, коллеги подскажут и помогут, но лучше надеяться только на себя. Поэтому случайные люди у нас не задерживаются. Некоторые устают от нашего ритма, уходят, потом возвращаются. БСМП – это река, в которую можно войти дважды… и трижды (смеется)».

Душа БСМП

«Все, кто когда-то работал в нашей больнице, в большей или меньшей степени впитал ее главные ценности: самоотверженность, профессионализм, сострадание, ответственность», – считает Людмила Орлова. Она – воплощение этих ценностей, гордость БСМП. Тут можно назвать еще много имен: Алексей Юльевич Окладников, Владимир Александрович Кувеко, Александр Васильевич Капкан, Всеволод Владимирович Ушанов, Владимир Федотович Пан, Алексей Леонидович Кузнецов, Егор Павлович Останин, Александр Константинович Ефремов, Константин Валерьевич Тутынин…

А сколько «героев» БСМП уже не в строю? Пусть их славные коллеги работают подольше. Как снова не сказать о Людмиле Орловой? Эта хрупкая женщина 30 лет возглавляла пульмонологическое отделение БСМП и продолжает помогать коллегам и больным. Людмила Константиновна не только легкие – душу пациентов умеет видеть лучше всяких аппаратов. Она уверена: как бы далеко не шагнули технологии, ни один компьютер не оценит состояние больного лучше врача. «Нас учили лечить не болезнь, а больного со всеми его особенностями, – вспоминает доктор. – У молодого поколения врачей более «техническое» отношение к болезням, меньше душевности в общении с пациентами. Надеюсь, что милосердие, сопереживание и уважение к больному (каким бы он ни был) вернутся. Мы обязаны лечить всех. И алкоголиков с бомжами тоже. Мне и их жалко: люди ведь не родились такими».

Народная больница

Контингент у БСМП разношерстный: здесь лечат и звезд мирового спорта, и совсем опустившихся людей… Неважно, бедный ты или богатый, с паспортом или без – помогут. Такая вот народная больница. А что народ? И благодарит, и критикует больницу. Недовольны чаще даже не тем, что лечили не так, а условиями в БСМП. Мол, палаты старые, санузлов в них нет, а тех, что есть, не хватает. Проблемы действительно есть, ведь больницу проектировали в 1960-х. У здания есть конструктивные особенности, которые уже не изменишь. Не получится сделать санузел в каждой палате. Там, где можно провести перепланировку, поставили туалеты, уменьшили количество коек.

БСМП – в цифрах
БСМП еще называют «тысячекоечной». 45 лет назад здесь было 1310 коек, а сейчас 954.
В больнице 23 операционных. Каждый год в них проводят 13 тысяч хирургических вмешательств.
За год в БСМП пролечивают около 60 тысяч человек.
В больнице работают 376 докторов, и почти половина – врачи высшей квалификационной категории.

Главная «больничная» база Универсиады

Сейчас в БСМП идет большое обновление к Универсиаде. В больнице будут оказывать срочную помощь участникам и гостям Игр. Сейчас вовсю идет ремонт в восьми отделениях (закончат к новому году), прорабатывается логистика работы БСМП в период дополнительной нагрузки. «Мы хоть сейчас готовы принять Универсиаду, – с уверенностью говорит заместитель главврача. – Мы постоянно сопровождаем спортивные мероприятия, уже несколько месяцев проводим тестовые мероприятия, обучаем медперсонал на объектах Универсиады. А аврал…к нему мы и так всегда готовы (улыбается)».

БСМП справится, ей не привыкать. У этой больницы такой человеческий стержень внутри, такая силища, что мы, пациенты, в ней не сомневаемся.

P.S. Сибирский медицинский портал поздравляет команду БСМП с 45-летием! Спасибо администрации, каждому врачу, каждому среднему, младшему медику и всем, кто трудится в больнице. Ваше дело едва ли не самое нужное на Земле. Пусть оно будет хоть чуточку полегче, приносит больше радости и удовлетворения!

Анастасия Леменкова

Советский хирург был настолько профессионален, что сам вырезал себе воспаленный аппендикс. Операция, проведенная в 1961 году в Антарктиде, завершилась успешно. Рассказ о Леониде Ивановиче Рогозове опубликовала итальянская газета Corriere della Sera, содержание материала изложено на сайте InoPressa.ru.

О Леониде Рогозове в соавторстве с профессором-славистом Нилом Бермелом рассказал его сын Владислав, который в настоящее время работает в Великобритании, в отделении анестезиологии учебной больницы Шеффилда. Помощники Рогозова-старшего выполнили фотографии операции, которые опубликовал British Medical Journal.

В 1960 году 27-летний доктор Леонид Рогозов, прервав успешную научную карьеру (он готовился защищать диссертацию, посвященную операции на раковых опухолях), вместе с группой исследователей отправился на пароходе «Обь» к берегам Антарктиды, где полярникам предстояло заложить основу базы «Новолазаревская».

Группа активно работала, и уже в феврале 1961 года база была готова. Как раз вовремя: в Антарктиде начиналась зима со снежными бурями, сильным холодом и полярной ночью. Группа находилась в диком и неуютном уголке, полностью изолированная от остального мира. Судно, которое доставило их на Антарктиду, ушло, океан покрылся льдом. База оказалась отрезанной от внешнего мира.

В апреле молодой доктор почувствовал себя плохо и спустя некоторое время пришел к выводу, что у него воспалился аппендикс. Вначале он попытался провести курс лечения антибиотиками, но его состояние ухудшалась, и он решился на операцию. Доктор подготовил трех ассистентов, не имевших никакого отношения к медицине. Это были метеоролог Александр Артемьев, механик Зиновий Теплинский и начальник станции Владислав Гербович. Первый должен был выполнять функции медбрата, в задачу механика входило направлять свет, а Гербович дежурил на случай, если кто-то из его товарищей потеряет сознание.

Хирург решил обойтись без перчаток, поскольку понимал, что придется на ощупь иссекать аппендикс. Были сделаны необходимые уколы. Он сделал первый разрез и начал операцию. Больной-хирург несколько раз был на грани обморока, он потерял много крови, но операцию завершил. Врач отметил, что на аппендиксе было темное пятно: это означало, что еще один день промедления, и все могло закончиться трагично. Рогозов подробно описал ход операции в своем дневнике, фрагменты которого опубликованы в британском научном издании.

Там представлена и выдержка из записи Гербовича. Из нее следует, что ассистенты действительно были на грани обморока, но удержались. Сам доктор Рогозов был хладнокровен и сосредоточен на работе. Но по его лицу бежал пот, он часто просил Теплинского обтереть ему лоб. По окончании операции Рогозов был очень бледен и утомлен.

Сам Рогозов так описывает свои ощущения:

«Я не позволял себе думать ни о чем, кроме дела… В случае, если бы я потерял сознание, Саша Артемьев сделал бы мне инъекцию — я дал ему шприц и показал, как это делается… Мои бедные ассистенты! В последнюю минуту я посмотрел на них: они стояли в белых халатах и сами были белее белого. Я тоже был испуган. Но затем я взял иглу с новокаином и сделал себе первую инъекцию. Каким-то образом я автоматически переключился в режим оперирования, и с этого момента я не замечал ничего иного».

Добраться до аппендикса было непросто, даже с помощью зеркала. Делать это приходилось в основном на ощупь. «Внезапно в моей голове вспыхнуло: я наношу себе все больше ран и не замечаю их… Я становился слабее и слабее, мое сердце начинает сбоить. Каждые четыре-пять минут я останавливаюсь отдохнуть на 20-25 секунд. Наконец, вот он, проклятый аппендикс!.. На самой тяжелой стадии удаления аппендикса я пал духом: мое сердце замерло и заметно сбавило ход, а руки стали как резина. Что ж, подумал я, это кончится плохо. А ведь все, что оставалось, — это собственно удалить аппендикс! Но затем я осознал, что вообще-то я уже спасен!».

На следующий день температура Рогозова составила 38,1 градуса. Через четыре дня после операции температура благодаря антибиотикам нормализовалась, и отважный хирург пошел на поправку. Лишь через год, в конце мая 1962 года, группа исследователей вернулась на родину. На следующий же день после возвращения в Ленинград Рогозов отправился на работу в Первый медицинский институт. Вскоре он успешно защитил свою диссертацию и занялся научной и преподавательской работой на факультете общей хирургии. Рогозов никогда больше не бывал в Антарктиде.

С 1979 года он работал в больницах и медсанчастях города, а с 1986 года и до смерти, наступившей в 2000 году, заведовал отделением хирургии лимфоабдоминального туберкулёза НИИ фтизиопульмонологии. На 67-м году жизни был прооперирован по поводу рака желудка, скончался 21 сентября 2000 года в результате послеоперационных осложнений, сообщается в онлайн-справочниках.

Подвигу доктора Рогозова посвятил в том же году одну из своих песен Владимир Высоцкий:

Пока вы здесь в ванночке с кафелем
Моетесь, нежитесь, греетесь,
Он в холоде сам себе скальпелем
Там вырезает аппендикс.

Он слышит движение каждое
И видит, как прыгает сердце.
Эх, жаль, не придётся вам, граждане,
В зеркало так посмотреться!

Свою же он видит изнанку
(Ему не приходится брезговать)
И думает: «Мать его за ногу!
Эх, только б что надо отрезать!»

До цели всё ближе и ближе…
Хоть боль бы утихла для виду!
Ой, легче отрезать по грыже
Всем, кто покорял Антарктиду!

Он больно бы стукнул по темечку
Того, кто торгует и знает,
Что зёрнышки, косточки, семечки
Слепую кишку засоряют.

Рискуя собой поминутно,
Вслепую — не так это просто! —
Отрезал себе абсолютно
Больной и ненужный отросток.

Вы водочку здесь буздыряете
Большими-большими глотками,
А он себя шьёт — понимаете? —
Большими-большими стежками.

Герой он! Теперь же смекайте-ка:
Нигде ведь не могут так больше!
Чего нам Антарктика с Арктикой!
Чего нам Албания с Польшей!

Операция, выполненная доктором Рогозовым на себе, вошла в десятку подобных актов героизма. О них подробно рассказывает сборник List Universe. Среди храбрецов, например, мексиканка, которая сама сделала себе кесарево сечение, альпинист, который отпилил себе руку, и участница войны за независимость США, которая выдавала себя за мужчину, в 1782 году была ранена и сбежала из госпиталя, чтобы обман не обнаружился, и самостоятельно вырезала засевшее в ее ноге мушкетное ядро.

«Первая краевая больница,
№ 12, январь 2002 г.

Борис Павлович Маштаков – главный врач Краевой клинической больницы, заслуженный врач Российской Федерации.

Весь жизненный путь этого незаурядного человека связан со здравоохранением Красноярского края и Краевой клинической больницей. Борис Павлович родился в городе Черногорске Республики Хакасия. После окончания лечебного факультета Красноярского государственного медицинского института в 1965 году по распределению был направлен в Курагинскую центральную районную больницу, где работал врачом-хирургом, заместителем главного врача и главным врачом до 1973 года. На этих должностях проявил себя способным организатором. С 1973 по 1987 гг. был заместителем начальника Краевого отдела здравоохранения. Все эти годы Борис Павлович практиковал врачом-хирургом в ГБСМП, имеет высшую квалификационную категорию по специальности «Хирургия».

В 1987 году Б.П. Маштаков был избран руководителями медицинских учреждений края начальником Управления здравоохранения края и работал в этой должности до 1997 года. За это десятилетие заметно вырос уровень краевого здравоохранения, организовано и реорганизовано около 20 медицинских служб. Открыта Краевая детская больница, создан Центр планирования семьи, Медико-генетический центр, Центр СПИД. Многое сделано для развития службы психиатрии, онкологии, материнства и детства, большое внимание уделялось развитию кардиологии.

За заслуги в развитии лечебно-профилактической помощи в Красноярском крае в 1995 году Б.П. Маштакову присвоено почетное звание «Заслуженный врач Российской Федерации».

Новый этап в трудовой деятельности Бориса Павловича начался с назначения его на должность главного врача Краевой клинической больницы. Опытный организатор здравоохранения Б.П. Маштаков стратегически правильно определил приоритеты в перестройке работы больницы. Прежде всего, была пересмотрена структура клинических и вспомогательных служб с учетом потребностей в развитии конкретных видов специализированной медицинской помощи и эффективности расходования средств.

Был образован Краевой центр интенсивной кардиологии и сердечнососудистой хирургии, где в 1999 году открылось отделение кардиореанимации, оснащенное высококлассным, современным оборудованием. На базе Центра организовано оказание экстренной хирургической помощи пациентам с острой коронарной недостаточностью и инфарктом миокарда. В мае 2001 года был открыт Краевой гнойно-септический центр с уникальной системой очистки воздуха в операционной. Приобретено современное дорогостоящее оборудование для клинико-диагностической лаборатории, отделения функциональной диагностики, рентген-операционной. В стадии организации стационар дневного пребывания в консультативно-диагностической поликлинике, открыт сурдологический центр.

Наряду с развитием материальной базы Б.П. Маштаков уделяет большое внимание работе с персоналом, укреплению дисциплины, способствует повышению профессионального уровня и мотивации труда специалистов.

Особое внимание уделяется внедрению новых интенсивных технологий. По инициативе главного врача в больнице ежегодно проводится конкурс на лучшую научную работу среди практических врачей клиники. Благодаря этой поддержке за последние три года многие практические врачи защитили кандидатские диссертации. Активизировал работу научно-практический совет заместителей главного врача и руководителей кафедр медицинского университета, расположенных на базе больницы, председателем которого является Б.П. Маштаков.

Новые организационные принципы были применены в реорганизации хозяйственной службы крупнейшей в крае больницы (бригада по ремонту дорогостоящей аппаратуры, швейный цех, ремонтно-строительная бригада и т.д.), что позволило существенно экономить денежные средства в условиях их постоянного дефицита.

Решение социальных вопросов — неотъемлемая часть работы руководителя, и Борис Павлович уделяет этим вопросам большое внимание. Организовано питание сотрудников, проводятся систематические медицинские осмотры, планомерно оздоравливаются нуждающиеся работники. В больнице имеется хорошая возможность для занятий спортом. По его инициативе ежегодно в летние и зимние каникулы на базе спортивного комплекса больницы, при финансовой поддержке Российского фонда социального страхования, работает спортивная площадка для детей сотрудников с 3-разовым питанием.

Активная жизненная позиция, чувство долга и ответственность за дело, которое стало делом его жизни, не позволяют Б.П. Маштакову довольствоваться работой только в больнице. Общеизвестна его многоплановая общественная деятельность. Борис Павлович долгое время возглавлял ассоциацию «Здравоохранение Сибири», являлся членом Координационного совета МЗРФ и Коллегии Управления здравоохранения администрации края.

Борис Павлович Маштаков один из тех людей, чья жизнь всегда посвящена народу, родной стране, избранному делу. Он полон творческих сил и планов дальнейшей деятельности.

Источник Сибирский медицинский портал

Становление и развитие эндокринологической службы в Красноярском крае связано с активной лечебно-организационной деятельностью сотрудников Красноярского государственного медицинского института. Первый эндокринологический кабинет в крае был открыт в 1953 году в г. Красноярске и затем в г. Норильске. Первым эндокринологом в Красноярском крае стала Галина Георгиевна Попова. Основной целью работы специализированных эндокринологических кабинетов являлись профилактика и лечение зоба у населения.

История эндокринологической службы Красноярского края

Сибирский медицинский портал поздравляет эндокринологов края с 65-летием эндокринологической службы. Желаем профессиональных успехов и дальнейшего развития во благо жителей Красноярского края!

Филистович Владимир Георгиевич — кандидат медицинских наук, доцент. Закончил лечебный факультет Красноярского государственного медицинского института в 1977 году. С 1988 года работает на кафедре.

В октябре 1988 года защитил кандидатскую диссертацию на тему: «Комплексное лечение отмороженных конечностей». В 1994 году избран на должность доцента кафедры хирургических болезней №2. Филистович В.Г. является эрудированным преподавателем. Автор 89 печатных работ и методических разработок, как в местных, так и в центральных изданиях.

Опытный клиницист. Владеет широким диапазоном обследования, консервативного и хирургического лечения больных общего и гастроэнтерологического профиля, экстренной и плановой хирургии. Активно участвует в консультативной работе Краевой клинической больницы, научно-практических конференциях. Курирует отделение абдоминальной хирургии.

В отделении внедрены эндоскопические операции на желчевыводящих путях.

Вместо предисловия

Первая краевая клиническая больница № 1, именем которой назван журнал, – дорога всем тем, кто работает и кто работал в ней раньше. К числу последних относятся сотрудники кафедры детских болезней. Имена профессора Жана Жозефовича Рапопорта, доцентов Марии Семеновны Зыряновой, Клавдии Семеновны Крутянской, Швецкой Аллы Фёдоровны, Леоновой Веры Георгиевны, ассистентов Помыкаловой Елены Александровны, Берниковской Инны Павловны — это достояние первой краевой. Их деятельность была непосредственно связана с детскими, да и не только с детскими отделениями. Недаром эстафету приняли и с успехом продолжили традиции врачи Иванова Эльвира Исаевна, Рыпованова Тамара Ивановна, Вятчина Фаина Александровна, Кулакова Галина Ивановна, Бакланова Кира Николаевна, Бобравничая Альбина Михайловна, Колюжная Тамара Григорьевна. Их много, тех, кто сегодня составляет твердую базу уже другой краевой – детской больницы. Вот уж поистине у достойных родителей – достойный ребёнок.

А те, которые ушли на заслуженный отдых, до сих пор представляют собой своеобразную семью. Это Ивакина Галина Павловна, Потехина Ирина Станиславовна, Сорокина Валентина Григорьевна. Их деятельность совпала с эпохой, названной в предыдущем номере журнала «эпохой Сологуба». И низкий поклон автору мемуаров «Наша кафедра» Клавдии Семёновне Крутянской, которая постаралась воспроизвести события давно минувших дней, в меру своих литературных способностей нарисовала портреты тех, кто достоин подражания в лучших своих качествах, так необходимых молодым коллегам.

Бывший клинический ординатор, старший лаборант, ассистент кафедры, доктор медицинских наук профессор Е.И. ПРАХИН

От автора

Трудно перейти от активной работы педиатра к описанию того, что было когда-то со мной и с теми, кто был рядом. Но считаю своим долгом это сделать. Что-то сохранила моя память, что-то – документы. А главное — это живые люди, которым небезразлична первая краевая, её прошлое, настоящее и будущее. Я благодарна Ефиму Исаковичу Прахину, Виктору Николаевичу Тимошенко, Инне Павловне Берниковской, принявшим участие в подготовке рукописи «Наша кафедра».

Доцент К.С. КРУТЯНСКАЯ

Глава первая

РАПОПОРТ Жан Жозефович

Создание и становление кафедры детских болезней лечебного факультета и факультета усовершенствования врачей связано с деятельностью профессора Ж.Ж. Рапопорта.

Рапопорт Жан Жозефович родился 20 сентября 1930 года в Париже. Основная специальность – педиатр, доктор медицинских наук, профессор с 1970 года. Работал в Красноярском медицинском институте с 1961 года по 1990 годы.

В 1954 году с отличием окончил педиатрический факультет Одесского медицинского института, работал в Донецкой области педиатром. В 1960 году окончил аспирантуру в Ленинградском педиатрическом медицинском институте, в том же году защитил кандидатскую диссертацию. Его учителем был корифей отечественной педиатрии профессор Б.А. Воловик. Докторскую диссертацию на тему «Клиническая характеристика и иммунологический анализ различных проявлений ревматизма у детей» защитил в 1969 году.

С 1961 года работал в КрасМИ ассистентом, затем доцентом кафедры детских болезней. С 1963 г. по 1982 г. заведовал кафедрой детских болезней лечебного факультета с курсом педиатрии ФУВа, а с 1982 года по 1990 год – кафедрой педиатрии № 1 педиатрического факультета и ФУВа КрасМИ.

Ж.Ж. Рапопорт явился инициатором и организатором специализированной медицинской помощи в детской клинике Красноярской краевой клинической больницы № 1 и крае. Основное научное направление — физиология, патология и адаптация ребёнка в условиях Сибири и Севера.

Совместно с сотрудниками Ж.Ж. Рапопорт является автором 15 монографий, 17 монографических сборников, более 500 печатных работ. Монография «Бронхиальная астма» под редакцией Е.Е. Брусиловского и Ж.Ж. Рапопорта (изд. Красноярск, 1969 г.) удостоена Диплома 1 степени на конкурсе «Медицинская книга» в 1970 году; монография «Адаптация ребёнка на Севере» под редакцией Ж.Ж. Рапопорта (изд. Ленинград, 1979г.) получила Диплом 1 степени по МЗ РСФСР; монография «Количественные показатели красной крови у детей» под ред. Ж.Ж. Рапопорта и В. Г. Леоновой (изд. «Наука», Сибирское отделение, 1989 г.) заняла 1 место в конкурсе «Здоровый ребёнок», проводимом Академией медицинских наук в 1991 г.

Под руководством Ж.Ж. Рапопорта выполнено и защищено 3 докторских и 50 кандидатских диссертаций. Им сформирована красноярская педиатрическая школа. Её характерными особенностями является высокая практическая значимость научно-исследовательских и организационно-методических работ, активное участие в выполнении НИР врачей практического здравоохранения.

С 1964 г. на протяжении 15 лет Жан Жозефович возглавлял Проблемную комиссию Минздрава России «Краевая патология и адаптация человека на Севере», внёс большой вклад в развитие исследований по этой проблеме в стране, явился одним из инициаторов открытия Института медицинских проблем Севера в Красноярске.

С 1964 г. по 1990 г. являлся председателем Правления краевого научного общества детских врачей; в 1964 г., 1968 г., 1974 г. избирался членом Правления Всесоюзного научного общества, в 1967 г. — членом Правления Всесоюзного научного общества детских врачей, с 1972 г. — член Проблемной комиссии по ревматизму при Президиуме АМН СССР и член редакционного совета журнала «Педиатрия»; с 1969 г. — председатель медицинской секции Красноярского краевого общества «Знание».

Ж.Ж. Рапопорт представлял красноярскую педиатрическую науку в работе съездов педиатров России, Украины, Белоруссии, Эстонии (1987 г.), Х Европейского конгресса ревматологов (1983г.), XIV Всесоюзного съезда физиологов (1983 г.), IV симпозиума педиатров-нефрологов соц-стран (1986 г.) и др.

За большую научно-педагогическую и практическую деятельность в 1967 г., 1968 г., 1969 г. ему объявлялись благодарности министра здравоохранения РСФСР, в 1968 г. награждён значком «Отличник здравоохранения». За внедрение новых методов лечения, развитие специализированной службы в педиатрии в 1969 г. награждён бронзовой медалью ВДНХ СССР.

(Продолжение следует)

А.И. Крыжановский являлся главным врачом КГУЗ «Красноярский краевой онкологический диспансер» в течение пятнадцати лет (с 1992 по 2007 гг.). Благодаря инициативе и настойчивости Альберта Ивановича была проведена реорганизация всей онкологической службы края, объединение городского и краевого онкологических диспансеров, что позволило:

улучшить централизацию и мобильность в управлении онкологической службой;
снизить финансовые затраты на лечение и материальное обеспечение;
улучшить показатели лечебно-профилактической деятельности;
повысить квалификацию медицинских кадров объединенного диспансера;
открыть новую базу по адресу ул. Московская 30;
ввести в штатное расписание ЦРБ края ставки врачей-онкологов.

Благодаря талантливому стратегическому подходу А.И. Крыжановского к организации высокоэффективной специализированной помощи был спроектирован, построен и введен в эксплуатацию в Краевом центре радиологический корпус, лучший за Уралом, оснащенный современным медицинским оборудованием.

Организация онкологической деятельности в Красноярском крае под руководством А.И. Крыжановского снискала заслуженное признание и высокую оценку среди организаторов онкологической службы других регионов Российской Федерации, свидетельством чему явилось проведение Всероссийской онкологической конференции по изучению опыта работы онкологической службы Красноярского края.

А.И. Крыжановский в течение двадцати лет являлся главным внештатным онкологом Красноярского Края, определяя направление и концепцию развития онкологической службы.

Более тридцати семи лет Альберт Иванович вносил огромный вклад в развитие онкологической помощи населению. Работая в городском онкологическом диспансере, в совершенстве владея хирургической техникой, Альберт Иванович лично сам выполнял ежегодно сотни наиболее технически сложных онкологических операций, параллельно обучая своему мастерству хирургов-онкологов городского диспансера.

Обладая фундаментальными знаниями в теории, Альберт Иванович постоянно отслеживал и внедрял в практику все новшества отечественной и мировой медицины.

Благодаря колоссальной работоспособности и компетентности А.И. Крыжановский добился принятия решения органами власти о строительстве нового хирургического корпуса онкологического диспансера, участвовал в разработке проекта и утверждении проектно-сметной документации.

Крыжановский Альберт Иванович − талантливый врач-хирург, грамотный руководитель, отдал сорок семь лет здравоохранению Красноярского края, Ветеран Труда федерального значения. Награжден грамотами Министерства здравоохранения Российской Федерации, Администрации Красноярского края, Законодательного Собрания Красноярского края, Администрацией города Красноярска. Указом Президента Российской Федерации от 21 апреля 2005г. врачу высшей категории, кандидату медицинских наук, главному онкологу Красноярского края Крыжановскому А.И. присвоено почетное звание «Заслуженный врач Российской Федерации».

Доброта и отзывчивость, чуткость, справедливость и глубокая порядочность, умение сопереживать и поддерживать людей – все это вызывает глубокое уважение коллектива КГУЗ «Красноярский Краевой онкологический диспансер» к памяти А.И. Крыжановского.

В Краевом онкологическом диспансере меценатами учреждена ежегодная премия имени А.И. Крыжановского лучшим медицинским работникам.

Присвоение КГУЗ «Красноярский краевой онкологический диспансер» имени Альберта Ивановича Крыжановского стало достойным признанием его заслуг коллегами, последователями, учениками, пациентами.

Источник Сибирский медицинский портал

Рубрика: Связь поколений

К юбилею краевой клинической больницы. Из новаторского прошлого в инновационное будущее

Медицина – это у них семейное: медики Красноярска рассказали о своих династиях

«Великолепная четверка»: семья Ирины Савоськиной

Династия Ерахтиных

Династия Верхотуровых

Семья Тимура Шагеева

Династия Сизых-Коноваловых

Старейший специалист «скорой» о том, как изменилась служба за 45 лет

Помня о прошлом, стремиться в будущее (статья Ж.Ж.Рапопорта)

Когда уходят от нас близкие люди…

Премия имени Нобеля в медицине: почему не нашим?

«Я счастливый человек»: в память об Анатолии Колесниченко

Новатор, организатор, стратег

Вера Александровна Опалева -Стеганцева

Окончание главы мемуаров о доцентах кафедры детских болезней

Мемуары: отдельные заметки о кафедре детских болезней КрасГМУ

Последнее кафедральное совещание с присутствием профессора Жана Жозефовича Рапопорта

Виктор Николаевич Тимошенко

АХ, КАКАЯ КАФЕДРА!

Выпускники 1972 года

Мемуары: доценты кафедры детских болезней КрасГМУ

Мемуары «Наша кафедра» (Крутянская К.С.) – о кафедре детских болезней КрасГМУ

Музей истории медицины Краевой клинической больницы

К 45-летию БСМП: Больница с железным характером

БСМП и ее «главные»

Душа БСМП

Народная больница

Легендарный хирург Леонид Рогозов

Борис Павлович Маштаков

Эндокринологической службе Красноярского края – 65 лет!

Филистович Владимир Георгиевич

Из истории первой краевой клинической больницы № 1

Вместо предисловия

Глава первая

РАПОПОРТ Жан Жозефович

Альберт Иванович Крыжановский