Месяц: Ноябрь 2016

В Интернете на сайте http://memorial.krsk.ru/dokument/kk/390915.html размещено три уголовных дела на службистов НКВД, которые открывают завесу преступлений НКВД против своего народа и технологию преступлений. Ознакомимся с заявлениями сотрудников Красноярского управления НКВД, оказавшихся в рядах политзаключенных. Все течет, все изменяется, были на вершине и не задумываясь творили беззакония и вдруг оказались в той же яме, которую рыли для других.

Заявление П. С. Чубарова

Вход № 9-621

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ПРЕЗИДИУМА

ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РСФСР

Тов. БАДАЕВУ

СЕКРЕТАРЮ КРАСНОЯРСКОГО КРАЕВОГО

КОМИТАТА ВКП(б)

Тов. КУЛАКОВУ

З А Я В Л Е Н И Е

подсудимого члена ВКП(б)

Чубарова Петра Спиридоновича

15/IX-39 г.

Крайностью принужден обратиться к Вам. Прошу выслушать меня.

С конца августа месяца 1937 г. я работал заместителем управляющего по УБЧ Березовской трудколонии ОТК УНКВД по Красноярскому краю. В начале ноября месяца 1937 г. по моим материалам был изъят и репрессирован пом. управляющего названной колонии, враг народа, бандит Аксенов, а вслед за ним и часть его банды: ст. бухгалтер колонии Ширинский (бывший князь), технорук Вишневский (бывший офицер).

В этот же момент врид. управляющего колонией – нач. ОТК края Казначмевский (друг и покровитель Аксенова) направлен был на курсы в город Харьков. Таким образом, мне пришлось одному с начала ноября до конца декабря 1937 г. руководить колонией, где оставалась тогда еще не раскрытой часть Аксеновской банды, которая, между прочим, намеревалась «убрать» меня.

Вражеское руководство колонии в течение 1936–37 гг. довело колонию до чрезвычайно тяжелого материального, организационного и политико-морального состояния к зиме 1937–38 года. Последний диверсионный акт вражеских отребьев – большой пожар в колонии 21 декабря 37 года, в котором погибли двое из воспитанников, еще более усугубил напряженность состояния трудколонии, поставив ее под угрозу развала.

При таких условиях, 10 января 1938 г., в 8 часов вечера, осужденные воспитанники-подростки (1920 г. рождения) Безрученко Н. и Демшин пьяные, вооруженные ножами и дубинами, учинили бандитский ночной погром колонии.

Безрученко и Демшин – это совершеннолетние, физически сильные, с резко выраженными чертами уголовщиков люди. Будучи на положении воспитанников открытой ДТК, они грубо нарушали режим последней: систематически пьянствовали, имели половые связи с женщинами в колонии и соседних селениях, куда уходили самовольно, картежничали, занимались кражами и сбытом краденого, часто избивали несовершеннолетних воспитанников, к труду относились с презрением. Весной 1937 года Безрученко с Демшиным, приготовив кинжалы и маски, хотели совершить бандитский ночной налет на соседнее село Маганское, но их замысел был своевременно предупрежден. Безрученко и Демшина предполагалось направить в лагеря НКВД.

Как уже сказано выше, в момент чрезвычайно тяжелого общего состояния колонии, когда наследие вражеского руководства было довольно чувствительным, Безрученко с Демшиным учинили ночной погром колонии: наносили побои всем попадавшимся им под руку, успели избить около 10 человек, в т. ч. дежурного охранника гр-на Игнатова, девушку официантку Королеву, последней нанесли сильный тупой удар в спину, в результате чего Королева спустя несколько месяцев умерла. Погромщики ворвались в столовую, где разогнали прислугу, выбили окна, разбили горевшие керосиновые лампы, опрокинули на пол пищу, приготовленную на завтрак, разобрали часть кирпичной плиты на кухне, кирпичами и поленьями кидали в окна и двери, не допуская к себе никого, угрожая «раздробить череп» каждому, кто попытается взять их.

С группой воспитанников-активистов я сделал две попытки к задержанию Безрученко и Демшина, к прекращению погрома, но безрезультатно. После этого я пришел на квартиру к новому управляющему колонией, лейтенанту Госбезопасности тов. Сенаторову, информировал его о происходящем и между прочим спросил, можно ли в данном случае применять оружие. На что тов. Сенаторов ответил: «Если потребуется, то и оружие применим».

Заявление А. И. Григорьева

(орфография сохранена)

С. Секретно

СЕКРЕТАРЮ КРАЙКОМА ВКП(б)

Красноярского края тов. КУЛАКОВУ

г. Красноярск

От бывш. члена ВКП(б)

ГРИГОРЬЕВА Александра Ивановича

З А Я В Л Е Н И Е

Тов. КУЛАКОВ, я хочу Вам со всей откровенностью и честностью, описать, почему я дошел до положения арестанта и нахожусь в настоящее время в Красноярской тюрьме.

В органах Ч ОГПУ НКВД – я проработал с 1919 года по день ареста. Член ВКП(б) с 1920 года, последняя работа – н-к Ужурского РО УНКВД.

Весь состав моего преступления – состоит в незаконных арестах и превышение власти, в результате чего Военным трибуналом УПВО-НКВД КК – по ст. 193 ст. 17«а» УК – осужден 7. VI-39 к 10 годам исправительно-трудовым лагерям.

Проработав 19 лет в органах у меня не было ни одного момента или фактов незаконных арестов и на превышение власти, а на 20-м году, я оказался преступник.

Чем это объяснить? Это я объясняю исключительно потому, что я слепо доверял руководству УГБ НКВД (Гречухину, Булычеву, Кувеневу, Орлову, Лебедеву, Пульканову и др.) и совершил преступление в результате «чекистского головокружения» – практически выполняя указания поименованных выше руководителей, тем самым втянув своих подчиненных – для совершения преступления (Ларионова, Воробьева, Максимова, Григорьева) – официально заявляя: «кулак есть враг, на него любыми способами добывайте материал, для того, чтобы его уничтожить», что и было сделано и незаконно арестовали 8 кулаков, которых осудили на разные сроки, а одного из них к ВМР.

Хорошо я расправился вот этим позорным методом с кулаками, меня за это осудили, но ведь в управлении НКВД КК, из числа бывшего количества сотрудников УГБ (по моему подсчету около 45 человек помимо привлеченных 15) совершали самые гнусные преступления в массовой операции по изъятию к-р элемента по тем-же установкам, которые я выполнил, они остаются на свободе и сейчас курс взят бить «стрелочников» – разбить чекистские кадры, надо арестовать и отдать под суд 45 коммунистов – чекистов, что-же мы все виноваты? Или умышленно совершали преступления для того чтобы лишить себя свободы? Или преступления совершили из-за какой-нибудь корыстной цели? Где-же это командование.

Куда оно делось? Неужели у них не хватает смелости заявить о своих установках, о своих преступлениях? И возложили всю ответственность на «стрелочников», оставшись сами в стороне. Лично я с сентября м-ца 1938 года, командованию несколько раз сигнализировал, кроме того у них сигнализаторские материалы были, но они, т. е. командование – все это скрывало, не предпринимало мер, тем самым не желая изобличать себя как прямых преступников и теперь всю вину возложили на нас и этим хотят ограничится. По незначительным изложенным фактам, но имеющее серьезное значение, я 15-го июня 1939 г. сообщил в ЦК ВКП(б) и НКВД СССР, но это недостаточно, я думаю, что н-к УНКВД т. СЕМЕНОВ, должен будет Вас информировать, хотя бы по тем фактам, которые я ему сообщил, думаю, что Вы с этими материалами познакомитесь, но я еще хочу довести до Вашего сведения и принятия надлежащих мер нижеследующее.

Военная прокуратура УНКВД – КК и краевая прокуратура, о всех гнусных делах, имевшее место в УНКВД – знало хорошо, имела очень много сигнализаторских материалов вместе с бывш. секретарем ПКП(б) Соболевым, но их не предотвращала, а способствовало (Любашевский, Николаев, Соболев и др) в результате чего «стрелочники» должны сесть на скамью подсудимых:

а) управление НКВД – КК – возглавляемое Гречухиным и их непосредственными помощниками – Лебедевым, Булачевым, Хвастовским, Кувеневым и др. узнали, что в Новосибирске вскрыта и ликвидирована большая так называемая «Ровсовская организация» имеющая у себя повстанческие штабы и полки, численность которых доходит до чрезмерных цифр.

А в Красноярске нет. Так вышепоименованное командование через н-ков оперсекторов НКВД – Хмарина, Орлова, Плоткина и Якубсона решили создать эту «Ровсовскую организацию», расчленив таковую: в Канске штаб и полк, в Ачинске штаб и полк, в Красноярске связывающий штаб с выходом на главный штаб повстанческой организации в гор. Новосибирске.

Для руководящего состава и командиров штабов и полков – решили подбирать контингент исключительно из бывш. офицерства, фельдфебелей, дворян, графов, а полки формировать из беглого кулачества, кулаков и спецпереселенцев. Таким образом, схема – особенно Булачевым и Хвостовским, для создания такой организации была готова.

В результате этой установки, как впоследствии мне стало известно: XI отдел УГБ НКВД в крайсвязи без наличия материалов (доносов – Т. П.) и какой-либо агентурной разработки арестовало несколько десятков человек, большинство не знавшие друг друга, но Пазин их связал и познакомил и создал, одно из звеньев Ровсовской организации. III отдел УГБ почти что полностью ликвидировал – арестовав из крайкоммунхоза и горкомхоза гор.

Красноярска, Канска по инициативе Плоткина его помощников Зайцева, Кузнецова, создали полк из числа спецпереселенцев, Ачинск н-к о/с Орлов и его помощник Королев создал штаб и полк ДТО НКВД – Селезнев в Иланске (станция) звено. Таким образом, без наличия каких либо материалов создали Ровсовскую организацию.

При этом должен отметить, что на всех без исключения членов Ровсовской организации, протоколы допросов составлялись заранее, руководством «корректировались», после этого, если не начальники отделений, то передавали готовые протоколы допросов сержантам или их практикантам, которых проинструктировали, чтобы составленные за ранее протоколы допросов и скорректированные начальством их сажали с обвиняемыми, почти не зачитывая протокола допроса заставляли подписывать протокол, применяя к ним конвейерную систему, держали на выстойке, несколько дней не давали спать и есть, а когда подпишет, считают, что его «раскололи», таким образом, было изъято около 1800 человек Ровсовской организации, которые в большинстве подвергнуты к ВМР. Вот теперь понятно, почему вынесено было обвинение тройкой на Алексея Петровича Бранчевского 16 августа 1938 г., то есть за 4 дня до ареста 20 августа 1938 года. А так же почему протокол ареста и допроса написан ровным почерком так, как пишется текст без участия собеседника, и почему все они были подписаны сержантом, а подписи А. П. Бранчевского подделали.

б) необходимо остановится и о порядке «оформления» и изъятия членов организации – правых. Несомненно, по правым УНКВД – был нанесен большой удар и значительно их разгромили, ну – а после этого работники УГБ НКВД (Леонюк, Журавлев, Матусевич, Блинов и др.) встали от «чекистского головокружения» – на прямой путь фальсификации и злоупотреблений, гнались за цифрами, за количеством правых, совершенно не учитывая действительность, а именно, как в краевом центре, так и на периферии, встали на путь клеветничества на районных руководителей, не только работников РК ВКП(б), но и членов бюро ВКП(б) предРИКов, работников политотделов совхозов, МТС и т. д., но и на работников УНКВД КК.

Как это получилось? Арестовали ряд ответственных работников краевого центра, как-то Рещикова, Думченуко, Эмолина, Морозова и других, заполучили от них указания, в настойчивой форме потребовали от них, чтобы они указали на всех участников им известных членов организации чтобы отбить от себя основной удар, правые встали на прямой путь клеветничества, а ведущие по ним следствие сотрудники УГБ – Стрельник, Степанов, Халуимов и др., не проверяя истинного положения их показаний, последним заявили: пиши больше членов организации, т. к. этому мерзавцу больше ничего не остается делать, как клеветать на честных коммунистов, последних без абсолютной проверки их практической деятельности, арестовывают, сажают в камеру, для предварительной камерной обработки, после чего заранее по составленному протоколу, этот практикант на основе только одного показания через вынужденный путь, истощая физически, подписывает протокол вымышленно записанный, и дает еще дополнительных членов организации правых «ему известных», не выясняя, когда, где, при каких обстоятельствах, был привлечен новый член организации, а использовалась стандартная форма протокола допроса, которая среди сотрудников УГБ НКВД – декламировалось как стихотворение, при этом должен отметить, таким-же образом, делались и очные ставки между обвиняемыми, а для того, чтобы не быть в сомнении, вышеуказанные следователи заставляли «уже сделанных членов правой организации» собственноручно писать заявление о свой деятельности.

Считая, что обвиняемый «признался» – ожидают приезда Военной Коллегии и для того, чтобы эти вымышленные показания части обвиняемых были-бы подтверждены и нашло-бы свое отражение «в правильности работы следователей» Блинов и Стрельник поехали в Новосибирск «учится» как лучше перед Военной коллегией провести дела. Получивши там, видимо, значительный опыт и приехав в Красноярск, получили не отрадную картину, т. е. большинство правых «разложились», т. е. стали отказываться от показаний подписанных ими и составленные следователями, тогда в УНКВД – начинается так называемый «ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫЙ ПЕРИОД» из периферии вызывают сотрудников УГБ, Ясюка, Кожевникова, Кузнецова из Абакана Станько и другие, которые вновь начинают «обрабатывать» этих правых, применяют обратно те же действия и последние физически истощаются – вынужденно подписывает протокол, после этого последняя обработка в той-же форме происходила и перед Военной Коллегией, но тут под диктовку правого заставляют собственноручно писать заявление в адрес Военной Коллегии, что он признает себя виновным и чтобы дать ему снисхождение. На суде же с ним долго не разговаривают.

Спрашивают «признаете себя виновным» – он отвечает – нет – и пытается сообщить Военной Коллегии, что он вынужденно дал показание, на это суд не обращает внимание, а руководствуется наличием документов в деле и приговаривает к ВМР. Вот такая технология была разработана Нововсибирским НКВД. Теперь ясно, почему не на работе, не дома арестовали А. П. Бранчевского, а его цинично пригласили самому прийти во II Транспортное отделение Красноярского НКВД, где было уже сфабриковано дело и даже оформлено. Поэтому НКВД-шникам не нужно было делать обыск в доме Алексея Петровича. НКВД-шники были уверенны в своей безнаказанности.

«Таким образом, вследствие такой системы следствия – по следователям УНКВД – почти 1/3 всей партийной краевой организации в большинстве этой сволочью правыми были оклеветаны и осуждены, а следователь подпав под влияние правых, вместо проверки принимали их за чистую монету, арестовали безвинных коммунистов (Тараканов, Никитин, Лившиц, Дружинин, Вараксин, Вишняков, Рябцев и т. д.)

Спрашивается, почему секретарь партколлектива НКВД – КК Поляков и члены парткома УНКВД – КК знали, и никто из них об этом не поставил на партколлективе и перед начальством. Не предвращали потому, что сами замешаны в этом деле – Поляков – также расправлялся с военным комиссаром авиабригады Рязановым (под началом которого служил жених Н. А. Бранчевской – Сергей Курицин). Агитация его на второй краевой партконференции ВКП(б) – не голосовать за секретаря Каратузского РК ВКП(б) – Фомичева, т. к. он правый.

Лапитский применял физическое воздействие над арестованными студентами и работниками ЛТИ (лесотехнического института – Т. П.).

Вследствие такой обстановки и рядовой состав УГБ – совершал преступления, беря пример с командования УНКВД и партколлектива;

в) Аналогичные дела были «оформлены» по шпионско-диверсионным организациям Абакан, Канск, Минусинск, Ачинск.

О всем вышеизложенном я в достаточной степени описал подробно в своем письме, адресованном на имя секретаря ВКП(б) – тов. Сталина, Наркома внутренних дел тов. Берия, Главному военному прокурору РККА, Военному прокурору воен. юристу III ранга УНКВДД КК тов. Остаповичу, для принятия надлежащих мер, констатируя в самом подробном виде все известные мне факты.

Я сообщаю это Вам и со всей ответственностью заявляю, что все то, что я описал выше, это есть действительная правда, известная всему руководству. Однако никто из них не предпринимал меры. Своим заявлением я совершенно не хочу опорочивать работу органов НКВД, сделано было мною, но такие гнусные факты были и до сего времени не исправляют и ответственность возложили на стрелочников.

Мне известны факты об извращениях сельхозустава и в вопросах севооборотов, но считаю, что УНКВД, имея в этом вопросе, хотя бы с моей стороны большую сигнализацию, однако мер никаких не предприняло.

ГРИГОРЬЕВ.

17.VI. – 39 г.

КЦХИДНИ ф. 55, оп. 5, д. 27

Дело П. С. Чубарова, управляющего Березовской трудовой колонией

Итак, ознакомились с заявлением подсудимого П. С. Чубарова, бывшего управляющего по УБЧ Березовской трудовой колонии ОТК УНКВД по Красноярскому краю и заявлением члена ВКП(б) с 1920 г. А. И. Григорьева, сотрудника ЧОГПУ НКВД (c 1919 г.). Начальника Ужурского РОНКВД. Третье дело № 67–1939 г – по обвинению бывшего начальника XI отдела УНКВД КК лейтенанта ГБ Анастасенко Василия Ивановича в преступлении, предусмотренном ст. 193–17 п. «а» УК РСФСР.

Эти дела довольно полно раскрывают картину, как фальсифицировали в страшные 20, 30, 40, 50 годы сотрудники НКВД-МВД обвинения в столь необъяснимо широком масштабе по статье 58-й с вынесением высшей меры наказания (ВМН) или лишением свободы на 8, 10, 15, 25 лет и более, а также насколько они были обоснованными.

«Юридические упражнения» сотрудников НКВД

П. С. Чубаров с августа 1937 г. работал в системе НКВД-МВД по закону джунглей прошлого века. Он даже исполнял обязанности руководителя колонии. Как он сам сообщает: «Он сам непосредственного своего руководителя оговорил, написав донос в ноябре 1937 г.

Банда эта намеревалась убрать меня». В детской трудовой колонии двое воспитанников учинили ночной погром в колонии с избиением 10 человек и двух сотрудников. Официантка позже умрет в больнице. Остановить погром и арестовать этих двух погромщиков Чубарову не удалось. Тогда он доложил о происшествии новому управляющему лейтенанту госбезопасности товарищу Сенаторову. У которого он спросил, можно ли применить оружие. На что Сенаторов ответил: «Если потребуется, то и оружие применим». Чубаров применил оружие, выстрелив в ногу одному из дебоширов в целях остановить хулиганов. Раненный воспитанник вскоре умер в больнице, а второй был судим и приговорен к десяти годам лишения свободы.

На этом дело было закрыто.

Спустя 7 месяцев начальник ОТК края Казначмевский (друг и покровитель Аксенова по словам заявителя) возбудил дело 10 августа 1988 г. против Чубарова. Следователь, ведущий его дело, так считал автор заявления, что он имел тенденциозное задание по обвинению его, поскольку он не скрывал предвзятости в отношении к Чубарову, собирал материалы по его обвинению, «в целом ряде должностных преступлений: нарушения финансовой дисциплины, очковтирательстве сведений в статистических отчетах УВЧ, привоз в колонию 12 воспитанников-казахов».

Чубаров привел ряд доказательств, что не он выстрелом убил воспитанника, а его убил бухгалтер колонии. Военный трибунал войск НКВД, заведующий Сибирским округом по Красноярскому краю, не принял к сведению показания свидетелей и признал Чубарова виновным по ст. 193–17 «а» и 139 УК РСФСР. Его приговорили к лишению свободы сроком на два годабез поражения прав.

Чубаров счел, что закон к нему применен односторонне, не учтены показания свидетелей и не взята во внимание его характеристика, данная ему, коммунисту РК ВКП(б). Далее он указывает, что в примечании к ст. 28 УК говорится, «что лишение свободы может применяться по тем делам, по которым суд признает необходимым изолировать подсудимого от общества на длительный срок». Он ставит вопрос в своем заявлении: «Есть ли такая необходимость в данном случае?» Он приводит и ст. 5 раздела 5 УК, что он не является общественно-опасным. Неужели член партии, которому РК ВКП(б) дает положительную характеристику, является «общественно-опасным элементом? Почему эта сторона закона неприменима?» – спрашивает осужденный доносчик и коммунист.

Далее он применяет и такие аргументы. «Мне кажется, что наш советский суд должен проявлять политическую принципиальность, иметь в виду учение товарища Сталина об отношении к живым людям, к кадрам и особенно партийным кадрам». Оказывается, была политическая принципиальность к партийным кадрам? А как насчет законности по отношению ко всем членам общества?

Поскольку дело Чубарова рассматривалось Военным трибуналом войск НКВД, которым было определено: «При подтверждении дополнительным следствием виновности Чубарова в стрельбе по Безрученко и нанесении ему огнестрельного ранения предъявить Чубарову обвинение вместо ст. 193–17 «а» и 139 УК по ст. 136 УК РСФСР».

На что Чубаров выносит свой вердикт – он пишет в очередной жалобе: «Этот пункт определения можно понимать так: обвиняемый брыкается, заставляет нас возиться с ним – припечатаем его покрепче». Чубаров – сотрудник этой системы и знает ее изнутри и, защищая себя, называет происходящие вещи своими именами.

Далее, видя, что прошло три месяца со дня вынесения указанного определения, а о дальнейшем движении его дела молчат, он пишет: «Это мне кажется зловещим для меня».

Заглавными буквами он пишет: «Один год и 8 месяцев меня держат на пороге из партии прямо перед открытой дверью тюрьмы. Тяжело, очень тяжело работать и жить, имея перед собой такую мрачную перспективу. Это убийственно действует на психику, парализует работоспособность. С расшатанной сердечно-нервной системой (миопатии сердца, реактивная неврастения) я боюсь, что не вынесу этой пытки еще продолжительное время.

Не могу больше служить объектом юридических упражнений, не могу быть в роли Ваньки для битья».

Вот, оказывается, кем были для них воспитанники и политзаключенные – всего лишь «Ваньками для битья». А весь процесс следственный и работу Военного трибунала войск он назвал «юридическими упражнениями». По отношению к заключенному, по его представлению, по их системе можно делать все, даже применять оружие против ребенка, пусть даже закон нарушившего, а вот против члена партии коммуниста, офицера НКВД ни-ни, так как это убийственно действует на его психику, «парализует работоспособность».

Он «боится, что не вынесет», видите ли, у него неврастения и миопатия. Для него это «пытка». Закон для всех должен быть один, и всем нужно отвечать за свои поступки в одинаковой мере. «Какою мерою мерите, такою отмерено будет вам» (Мрк. 4, 24).

Заканчивая свое заявление, он обращает внимание председателя Президиума Верховного Совета РСФСР товарища Бадаева и секретаря Красноярского краевого комитета ВКП(б) товарища Кулакова.

«Мне 36 лет от роду. Почти вся моя еще недолгая сознательная жизнь проходила в борьбе за укрепление советской власти, за осуществление генеральной линии нашей партии, за социализм в рядах комсомола (1919–1924 гг.), в рядах ВКП(б) с 1927 г. Мне и впредь тоже хочется по-большевистски работать на благо социалистической родины и радостно жить.

Уверенный в невиновности в предъявленном мне обвинении прошу Вашего решающего вмешательства в дело, прошу оградить меня от уголовного преследования. «Проситель подсудимый член ВКП(б) п/б № 2127146» (КЦХИДН; Ф. 26, оп. 1, д. 763).

Коммунисты в советской стране жили по особым правилам, и закон для них был не писан, а жили они по принципу пословицы «закон, что дышло, куда хочу, туда и вышло».

Как видим из дела, истинный коммунист, бывший ярый комсомолец, безбожник, на душе которого не одна загубленная жизнь, решил себе расчистить дорогу и сесть в кресло управляющего по УБЧ Березовской трудовой колонии ОТК УНКВД. С браунингом он вольно обращался в 1919–1924 годы, по неписанному закону революции и вседозволенности (прототип майдановца Музыченко). Он считает, судили его коллеги не за то, что он убил воспитанника, и он в этом был прав, это был лишь предлог, а вот за доносы на своих же сотрудников.

В августе он пришел, а в ноябре он уже целую банду, орудующую в управлении Березовской колонии, обнаружил. Да, коммунист Чубаров был молодой и ретивый, рыл ямы под других и неосторожно сам угодил.

Дело № 67–1939 г. Протокол судебного заседания

1939 г., декабря, 4-го дня ВТ войск НКВД КК в г. Красноярске в помещении ВТ в закрытом судебном заседании в составе:

председательствующего Воен. Юриста 3 ранга т. Зубарева;
членов: мл. лейт. ГБ т. Мотыцина;
сержанта милиции т. Панченко;
при секретаре технике интенданте т. Зыкове,

рассмотрел дело № 67–1939 г. по обвинению б. начальника ХI отдела УНКВД КК – лейтенанта ГБ Анастасенко Василия Ивановича в преступлении, предусмотренном ст. 193–17 п. «а» УК РСФСР.

Председательствующий удовлетворяется в самоличности подсудимого, опросом устанавливает, что Анастасенко Василий Иванович родился в 1900 году в г. Чите, по соц. происхождению из служащих, чл. ВКП /б/ с 1927 г., исключен по настоящему делу, русский, грамотный, обучался два года в духовном училище, женат, на иждивении жена и сын 11 лет.

В 1919 г. по мобилизации служил 3 мес. у Колчака. В РККА служил с конца 1919 по 1922 г., в органах НКВД с 1922 по август 1938 года, ранее не судим. С августа 1937 по август 1938 работал нач. ХI отдела УНКВД КК, под стражей по настоящему делу содержится с 5 октября 38 г.

Копию обвинительного заключения и протокола подготовительного заседания получил 5 октября 39 г.

Секретарь доложил, что по настоящему делу вызывались свидетели: Пазин В. Ф., Алешин В. Я., Попов Н. С., Воробей А. В., Коптев В. П., и что свидетель Коптев не явился ввиду того, что находится в служебной командировке.

Председательствующий предупреждает свидетелей об ответственности за дачу ложных показаний по ст. 95 УК, в чем от них отбирается подписка, текст которой огласил секретарь, после чего свидетели удалились в отдельную комнату.

Председательствующий объявляет состав суда и спрашивает подсудимого, имеет ли он отводы составу суда.

Задать вопрос эндокринологу — автору статьи

Вверх

Хирург Николай Камеко: «Пластический хирург – это художник»

Posted on 30.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Николай Константинович Камеко первый в Красноярске платический хирург. Специализацию «хирургической красоты» он освоил в начале девяностых, но и сейчас он остается первым. Лучшее свидетельство качества его работы – пациенты. А ведь профессия пластического хирурга рисковая именно по восприятию пациентом конечного результата его работы. Как Николай Константинович создает новое лицо, что является приоритетом в его работе и как развивается пластическая хирургия – об этом в нашем интервью.

– Пластическая хирургия, на мой взгляд, в медицине стоит особняком. С одной стороны, вроде бы нет жизненных показаний для проведения операций, вы, пластические хирурги, не лечите болезни, но это оперативное вмешательство в тело человека.Как не ошибиться в выборе врача, который будет «делать тебе красоту»?

– Первое, что стоит запомнить человеку, принявшему решение сделать пластическую операцию, это – обойти несколько клиник, поговорить с врачами. Узнать, что о конкретном специалисте думают его пациенты, почитать отзывы в Интернете. Прежде чем оперироваться, необходимо выбрать врача и подойти к этому необходимо очень серьезно. Самое важное – это опыт врача.
Не введитесь на рекламу – когда доктор говорит, что он самый умный, самый хороший и хает других врачей. Хороший доктор никогда не будет наговаривать на своих коллег, и хорошему доктору не нужна реклама. Пациенты – это лучшая реклама, в данном случае работает сарафанное радио. Нет докторов, у которых не было бы ошибок, не ошибается тот, кто вообще не оперирует.

Сейчас в Красноярске около десяти клиник, в которых занимаются пластической хирургией. Первыми начали мы – Институт медицинских проблем народов Севера. В 1992 году, меня первого отправили в тогда еще Свердловск к профессору Виссарионову, он сейчас возглавляет институт косметологии в Москве. И мне смешно сейчас слышать от некоторых хирургов, которые занимаются пластикой, что у них опыт работы 15-20 лет. Может, в хирургии они и давно, но что касается именно пластической хирургии, то опыт у них небольшой, мы же все друг о друге знаем. Пациенты только не знают.

– Часто приходится исправлять ошибки своих коллег?

– Много. Спрашиваю пациентов – у кого были, как делали…

– Какие основные ошибки – не то отрезали, не туда пришили?

– Основные ошибки – выворот век, рубцы, грубая ассиметрия. Многие ошибки проявляются не сразу. Пациенты, как правило, не возвращаются к тому врачу, у которого делали операцию, ищут другого, который бы уже исправил ошибки. Но мы не всегда берем оперировать переделки, я же не знаю, что там убиралось, как это делалось. Предлагаю человеку подождать, убеждаю, что пройдет время, вы успокоитесь, пройдут отеки, воспаления, будет намного лучше и потом придете, посмотрим, что можно будет сделать. Иногда человек успокаивается и идет за переделкой к тому доктору, который делал, некоторые, конечно, остаются у нас, не хотят видеть того врача.

– С какими желаниями, в основном, приходят к пластическим хирургам?

– Сейчас, в основном, идет молодежь с грудью. Вот бесформенные импланты, которые мы ставили 15 лет назад (Николай Константинович показывает мешочек с гелем).А вот современные импланты, которые ставятся сейчас – огромная разница. Раньше был жидкий гель, а импланты нового покаления заполнены когезивным гелем и это придаёт особую прочность им. Если хорошо сделана операция, то практически невозможно определить, что там что-то есть, что грудь увеличена. Грудь мягкая, эластичная, на ощупь ни за что не понять что стоит имплант. Сегодня используется эндоскопический метод введения, а он более щадящий. Делается небольшой разрез в подмышечной области и следов операции не остается. Технологии развиваются и все можно сделать красиво.

– А что касается безопасности этих имплантов?

– Я недавно был в Голландии на международной конференции пластических хирургов, именно по имплантам. Чтобы раздавить этот имплант, нужно давление600 килограммов. Гель и силикон более высокого качества, поэтому имплант упругий и устойчив к нагрузкам.

– Когда к Вам женщины приходят за новой грудью вы выполняете желания, либо вносите корректировку?

– Приходят те, у кого уже сформировалось стойкое желание увеличить грудь или изменить ее форму. Есть женщины, которые говорят – мне это не надо и никогда я не буду ставить имплант, чтобы увеличить грудь. Приходят те, кто уже решил для себя, что операцию делать они будут и эту идею они вынашивают не один день, ни один год. Единственное, в чем приходится убеждать – это в выборе размера. Некоторые приходят и говорят «я хочу большую грудь», у тех, у кого большая, хотят маленькую. Я убеждаю в том, что нужно сделать такую грудь, которая была бы красивой, а не выглядела безобразно. Можно поставить большой имплант худенькой женщине – но это будет некрасиво, не эстетично, гораздо лучше подобрать анатомический имплант естественной формы. При выборе размера имеет значение состояние кожи – рожавшей женщине поставить большой имплант проще, у нерожавшей, растянуть кожу бывает очень сложно, заживать будет вяло. Могут быть оторжения, и приходится все убирать.

– Скольких женщин осчастливили идеальной грудью?

– На вскидку, за 18 лет около 500 женщин.

– А что касается лица, какой типаж сейчас в моде, наверное Анджелина Джоли?

– Когда приходят с фотографией, я сразу объясняю, что невозможно сделать такое же лицо, как на снимке. Такого же второго человека сделать не возможно.И тот кто это обещает просто не честен с пациентом. И такой же будет результат.

– А как же в фильмах, когда делают двойника с точно таким же лицом?

– Это накладные силиконовые маски. Хирургическим путем невозможно создать точно такое же лицо – все равно будут отличия, челюсть, скулы, строение черепа – не возможно сделать идентично выбранной модели. Череп у всех разный. Похожим сделать можно, но не точно такое же лицо, не бывает одинаковых людей. Симметричных людей не бывает, все равно будут отличия. Если настаивают, я говорю – найдите другого доктора. Ведь если человек недоволен собой, он никогда доволен не будет, даже после операции. А потом еще предъявит претензии – почему не похож на фотографию. Поэтому я таких пациентов не беру, они же ведь потом начинают судиться, что не стали похожи на свой идеал.

Если у человека выраженная деформация, то как бы ты ни сделал операцию, он все равно будет доволен. До операции нос и уши бывают такие , что после операции человек меняется и очень доволен результатом -это другой вопрос.
У каждого человека есть своя изюминка в лице, свои особенности которые надо учитывать.

– А как вы моделируете будущую внешность человека, на компьютере?

– Это все ерунда. На компьютере можно сделать все что угодно, а когда идешь оперировать- хрящи, кости и кожа ведут себя по-другому, не так как на компьютерной программе. Тем более ринопластику мы делаем закрытым способом -через носовые ходы, поэтому здесь только руки и опыт. Еще интуиция.

– В пластической хирургии две крайности – она на пике моды и в некоторых кругах считается хорошим тоном после определенного возраста посещать пластического хирурга, а с другой стороны много случаев, когда человеку лицо изуродовали…

– Нет идеальных докторов, все равно какие то погрешности случаются. Но надо понимать, что доктор это делает не со зла, не потому что он хочет кого то специально изуродовать или сделать что то плохое. Может, плохо заживает у человека, может какие -то особенности организма. Много бывает причин. Но не надо винить врачей в намеренном вредительстве.

– Чтобы Вы, как опытный врач, посоветовали бы не делать, какую процедуру?

– Я бы посоветовал не выбирать неопытного врача. Если врач опытный, он посоветует, какую операцию, процедуру можно проводить пациенту, а какую нельзя.

– Куда развивается пластическая хирургия?

– Она переходит на эндоскопические методы вмешательства – меньше разрезы, меньше травматизм. Возьмём хотя бы лоб, если мы раньше разрез делали от височка до височка, то сейчас делается три прокола и все подтягивается. И заживает быстрее. Сейчас мы тоже переходим на эти методы и будем делать эндоскопическую подтяжку лба, височный лифтинг, грудь.
Вот, посмотрите на эту женщину (Николай Константинович показывает фотографию), ей около шестидесяти, сделали липосакцию подбородка,лифтинг лица, она повязки сняла и ахнула – у нее всю жизнь не было подбородка, и она всегда по этому поводу комплексовала. Вот теперь у нее подбородок появился, ушли морщины.

– А как человек живет всю жизнь таким какой есть, а потом вдруг решается на поход к пластическому хирургу?

– Это же очень хорошо, когда женщина продляет свою молодость. Хоть лет10 скинуть и уже хорошо. У меня была женщина, которую я оперировал первый раз в 65 лет. Вторую операцию мы сделали ей в 68 с половиной и третью в 75 лет, это была подтяжка лица. В 69 лет первый лифтинг пациентке делал, результат положительный.

– А зачем в таком возрасте?!

– Жить хотят,не хотят стареть. Женщины хотят жить красиво, не сидеть на скамейке во дворе.

– Жизнь у них меняется?

– Конечно! Они, во-первых, становятся живыми. Звонят, говорят, «мне столько-то уже лет, сделаете мне операцию?», отвечаю, ели вы «живая», сделаю. Сердце, давление в норме, тогда делаем.

– А себе Вы будете делать пластическую операцию?

– Я себе глаза делал. Конечно, еще буду. Я хочу себе лифтинг сделать. Я нормально и естественно к этому отношусь. Люди же приходят и смотрят на меня, как я выгляжу.

– Вы как Пигмалион, который создает Галатею

– Да, наверное

– Мужчины тоже приходят к пластически хирургам?

– Конечно! Лифтинги делаем и глазки, но больше носов. Уходят помолодевшие и довольные. В основном, это известные в городе и крае мужчины, которые занимают положение. Приходят мужчины, которым и за 70, а мы делаем им чуть за 50. Они занимают высокий пост, у них спортивное телосложение, а на лице уже возрастные изменения, делаем лифтинг. Меняется сразу же человек.

– Т.е. когда мне будет 60 я могу к вам прийти и помолодеть

– Не надо ждать 60, надо приходить когда лет 40-45. На тридцать сделаем.

– А что для Вас канон красоты?

– У меня нет канона,сделать похожим на кого то. Когда иду на операцию, я вкладываю душу, стараюсь сделать красиво.Что бы пациент был доволен операцией.
Пластический хирург это художник.

– Николай Константинович, что Вы пожелаете посетителям Сибирского медицинского портала?

– Не бояться прийти на операцию. Найдите своего доктора и доверьтесь ему. Будьте молодыми и красивыми!

Михаил Григорьевич Дралюк

Posted on 30.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Михаил Григорьевич Дралюк — доктор медицинских наук, профессор, нейрохирург высшей квалификационной категории, действительный член РАЕН, заведующий кафедрой нейрохирургии и невропатологии ФПК и ППС КрасГМА, главный нейрохирург УЗ Красноярского края, заслуженный врач Российской Федерации.

Михаил Григорьевич родился 20 января 1950 года. Окончил Красноярский государственный медицинский институт в 1974 году. Обучался в клинической ординатуре при Ленинградском НИИ Нейрохирургии им. Проф. А.Л. Поленова в 1974-1976 гг., работал ассистентом. За период обучения получил благодарность с занесением в трудовую книжку за проведение уникальной нейрохирургической операции. Работал ассистентом курса, а затем кафедры нейрохирургии Красноярского государственного медицинского института.

Михаил Григорьевич — талантливый ученый, новатор в области нейрохирургии. Он первым в крае стал проводить операции при инсультах и аневризмах сосудов головного мозга. Впервые в Красноярске им начаты операции шунтирования мозгового кровотока при нарушениях мозгового кровообращения. Им же впервые в крае в 1977 году внедрена в клиническую практику серийная церебральная ангиография, широко используемая в настоящее время, методы эндоваскулярной терапии и хирургии при заболеваниях сосудов головного мозга и тяжелой черепно-мозговой травме, операции при опухолях основания черепа и ствола мозга, эмболизация приводящих сосудов опухолей головного мозга. Практические рекомендации его кандидатской диссертации значительно повысили радикальность удаления внутримозговых опухолей. В настоящее время эта методика широко используется во многих ведущих нейрохирургических клиниках России, ближнего и дальнего зарубежья. Применение методов, разработанных в его докторской диссертации, позволило на 11% снизить летальность у больных с тяжелыми формами черепно-мозговой травмы. По материалам работы издано две методические рекомендации, внедренные во многих отечественных и зарубежных нейрохирургических клиниках.

Кафедра, которой заведует М.Г. Дралюк, сегодня является мощным учебным, научным и лечебным подразделением КГМА. За последние пять лет здесь опубликовано более 550 научных работ, в том числе 7 монографий, издано 6 сборников научных трудов, по итогам научно-практической работы 2004 года кафедра вошла в десятку лидеров КГМА. Кафедра активно участвует в подготовке и проведении сибирских конгрессов «Человек и лекарство», ежегодно проводит до 5-6 межрегиональных обучающих семинаров и конференций для практикующих врачей по актуальным вопросам неврологии, нейрохирургии, клинической нейрофизиологии, участвует в программе российско-японского международного медицинского обмена, а также в российских и международных мультицентровых исследованиях лекарственных препаратов.

Последние 10 лет М.Г. Дралюк проводит наиболее сложные нейрохирургические операции при опухолях и заболеваниях сосудов головного мозга. Для обмена опытом он приглашался в Японию, где в ряде нейрохирургических центров читал лекции и проводил показательные операции. Под его руководством в Краевой клинической больнице создана школа нейрохирургов европейского класса, считающаяся одной из лучших в России. В ее составе 2 профессора, доктора медицинских наук, 5 нейрохирургов высшей категории, много активно оперирующих молодых специалистов.

Функционирует современно оснащенная нейрохирургическая операционная на 3 стола. Благодаря этому ежегодное количество операций за последние 6 лет увеличилось в 2,5 раза. Все операции проводятся с использованием микрохирургической техники, что привело в последние 3 года к снижению послеоперационной летальности в 1,9 раза по сравнению с предыдущим периодом и в 3 раза по сравнению со средними показателями по России.

М.Г. Дралюк имеет удостоверения на 82 рационализаторских предложений и 5 патентов на изобретения. Под его руководством защищено 7 кандидатских дисертаций. С 2008 г. по настоящее время член редакционного совета журнала «Российская нейрохирургия». С 1981 года является членом Всесоюзного Научного медико-технического общества, награжден знаком «Изобретатель СССР». В 1999 году награжден Почетным знаком РАЕН. В 2000 году ему присвоено звание лауреата премии РМА «Золотой Скальпель» им. академика Б.С. Гракова. Он автор более двухсот печатных работ, из которых более половины опубликовано в центральной печати и за рубежом. В течение 10 последних лет является главным внештатным нейрохирургом Управления здравоохранения администрации Красноярского края, в 2003 г. – лауреат первой премии лучшим врачам россии «Призвание» в номинации «За проведение уникальной операции, спасшей жизнь человека», в 2005 г. династия Якобсон – Скорая – Дралюк признается лучшей медицинской династией России и лауреатом международной премии «Профессия – жизнь», 24 декабря 2007 г. Дралюк М.Г. и Дралюк Н.М. являются гостями Президента РФ в большом кремлевском дворце по случаю открытия Года семьи в России в 2008 г. Дралюк М.Г. и Дралюк Н.С. по представлению губернатора Красноярского Края награждены почетным знаком «За заслуги перед Красноярским краем».

М.Г. Дралюк является действительным членом Российской академии естественных наук, членом президиума основного состава Ассоциации нейрохирургов стран азии, действительным членом Нью-йоркской научной академии, членом президиума правления Ассоциации нейрохирургов России, в 2001 г. указом президента РФ присвоено звание заслуженного врача РФ, в 2007 г. решением совета народных депутатов г. Красноярска, по представлению главы города, награжден почетным знаком «За заслуги перед городом Красноярском (удостоверение № 46)», в этом же году награжден медалью «75 лет эвенкийскому автономному округу», в 2009 г. монография Дралюк М.Г. «Острые расстройства мозгового кровообращения» признана лучшей среди монографий, изданных сотрудниками Краевой клинической больницы.

История создания Красноярского медицинского института – академии-университета

Posted on 30.11.201605.05.2026 by GlavVrach

В Красноярском краевом государственном архиве в фонде (Ф1384, Оп.1, д. 62, л. 1 – 22) сохранились документальные факты, свидетельствующие о том, что еще в 1940 году Воронежский медицинский и стоматологический институты вели активную переписку с Красноярским краевым отделом здравоохранения о предстоящей их эвакуации института в Красноярск. Сохранился высланный ими в 1940 году поименной список 95 сотрудников профессорско-преподавательского состава с членами их семей Воронежского медицинского и 13 – стоматологического институтов, предоставленный, вероятно, на случай лихой годины.

В данных списках были указаны фамилии и инициалы сотрудников, их должность, звание, партийная принадлежность, количество следуемых за конкретным сотрудником иждивенцев. В них также отмечены учреждения или адрес выделяемых зданий, помещений для размещения кафедр на случай перемещения данных вузов. Где же они должны были жить в списках сведений нет. Однако бывшие студенты рассказывают, что жили они нередко на кафедре, т. е. в учебных помещениях. Первое помещение, которое было указано в списке для размещения руководства Воронежских медицинских и стоматологических институтов, было «ФАШ».

Можно предположить, что это обозначение относится к зданию фельдшерско-акушерской школы. В нем предполагалось разместить управление медицинского вуза, директора института Е.Н. Ковалева, его заместителя профессора И.М. Гольдберга, зав. Кафедрами И.В. Георгиевского(оперативной хирургии) соответственно деканов: Л.В. Де-Жорж и Е.А. Нейц, а также профессора В.С. Фрейдлин, помощника декана Е.С. Огневу, секретаря парторганизации Н.В. Тарасова, он же профессор кафедры марксизма-ленинизма).

По адресу проспект Карла Маркса 39 предполагалось распределить, кафедры: нормальной анатомии, биологии; общей химии, органической химии, биохимии, микробиологии, гистологии, физвоспитания, патологической анатомии и патофизиологии.

По адресу Сталина 21 выделили помещения под кафедры: военного дела, иностранных языков, биохимии, нормальной физиологии, аналитической химии, эпидемиологии, По этому же адресу определили место нахождения для библиотеки студенческой канцелярии, личного стола, управделами, завхоза, бухгалтера и спецсектора.

По улице Сталина 21 предоставлялись помещения ещё кафедре оперативной хирургии (зав. И.В. Георгиевский), эпидемиологии (зав. П.П. Муфьев).
В хирургическом корпусе, (вероятно, по улице Партизана Железняка) полагали разместить кафедру рентгенологии (проф. Гасуль).

По улице Урицкого 27 предоставляли помещения для кафедр: кожных и венерических болезней (Якубсон), общей гигиены (доц. Кабурин), организации здравоохранения (Т.И. Розет).
Кроме четырех выше указанных выделяли также помещения в железнодорожной больнице, для кафедр терапии (зав.М.Ф. Рябоб, Л.И. Гефтер), хирургии (зав. П.М. Соколовский), факультетской хирургии (зав.А.С. Нестеров).

Шестое указанное в списке – это было здание расположенное на углу улиц Сталина и Перенсона (вероятно, нынешнее здание в котором расположен агротехнический университет). В нем думали разместить кафедры: ухо, горло, носа (зав. Г.Я. Абрамов); госпитальной терапии (Н.И. Липорский); госпитальной хирургии (зав. А.Б. Русанов); травматологии.

В здании городской больницы (на улице Вейнбаума) были выделены помещения для кафедр: факультетских терапии (зав.Л.И. Гефтер) и хирургии (зав. Соколовский) акушерства и гинекологии (зав. А.П. Крупский), нервных болезней (зав. Иценко), судебной медицины (И.В. Георгиевский), психиатрии и инфекционных (зав. Яхонтов) болезней.
По адресу улица Сталина 35, в ДСК, вероятно, в доме санитарно-просвятительской культуры были определены помещения для профессора Т.Я. Ткачева.

По адресу ул. Карла Маркса 37 должны были разместить кафедру детских болезней.
Итого должно по предварительному эвакуационному плану прибыть в составе Воронежского медицинского и стоматологического институтов 107 сотрудников и с ними 239 членов их семей. В числе эвакуированных были в списке указаны профессора: Н.И. Одноразов, – Н.В. Тарасов, Т.Я. Ткачев, В.С. Фрейдлин, – Литвер, – Покровский, – Гасуль и ряд доцентов.

Всего планировалось выделить для института десять учреждений. Как видим, принять должны были Воронежский медицинский институт в зданиях фельдшерско-акушерской школы и в ряде зданий, находившимся по ул. Карла Маркса (№37 и №39), по улице Сталина 21, на углу улиц Сталина и Перенсона, дом санитарного просвещения, а также лечебные учреждения города: городской и хирургической больниц, железнодорожной, кожвендиспансер на Урицкого 27.

Ректору Красноярской медицинской академии И.П. Артюхову, со слов ныне здравствующего ректора Воронежского медицинского вуза, стало известно, что в конце 30-х лет Воронеж решал вопрос о его передислоцировании в Сибирь. Возможна поэтому велась переписка с Красноярским отделом здравоохранения и в 40-ом году шло согласование о переводе его в Красноярск. Война, начавшаяся 22 июня 1941 г. все изменила. Пришлось эвакуироваться уже в боевых условиях и не только Воронежским, но и Ленинградским медицинским вузам в Красноярск.

В 1942 году все было не совсем так как планировалось. Помещения намеченные, в том числе на ул. Карла Маркса были отданы уже пяти медицинским институтам. События развернулись гораздо круче, чем предполагалось в 1940 году. В наш город были эвакуированы осколки четырех вузов г. Ленинграда: 1-ый, 2-ой медицинский, педиатрический, стоматологический. Из Воронежа эвакуировали, но не медицинский, а стоматологический мединститут. Кроме того решением Наркомздрава РСФСР эвакуировали в Красноярск ещё Воронежские онкологический и бактериологический институты. Число сотрудников стоматологического согласно списка 1941 г. представлено лишь 13 сотрудниками и 20 членами семей. Из них преподавателей было лишь 11 (директор – П.Г. Подзолков, доцент – А.П. Марков, зам. директора – П.А Ишутин, зав. кафедрой хирургии Л. Белейкин, зав. кафедрой патологической анатомии К.М. Синельщикова, ассистенты кафедры стоматологической хирургии Попова и Дубровская, ассистенты кафедры терапии Полсмен и З.А. Геликонова).

Ряд телеграмм, сохранившихся в Красноярском краевом государственном архиве, наглядно воспроизводят обстановку и события конца 1941 и по осень 1942 года, происходящие с эвакуированными учебными медицинскими заведениями, и в частности с Воронежским стоматологическим и медицинским институтами (Ф 1384, оп 1, д 62, 26-12).

«Срочная. Красноярск облздрав заведующему «прошу приготовить квартиру Воронежскому профессору – рентгенологу Гассуль Грачеву».

Красноярский отдел здравоохранения Воронеж. «Решением Наркома Митерева и облисполкома Воронежский онкологический институт эвакуировать в Красноярск. ТЧК. Предоставьте помещение рентгенаппаратуре, стационару 20 человекам зав. Воронежского областного здравотдела. Попов».

Воронежский эвакуируется Распоряжение заместителя Красноярского крайздравотдела тов. Броницкой «Сообщите официально о нем горсовету. 23 декабря 1941».
Красноярский крайздравотдел: «Просьба обеспечить предоставление жилой площади 25 человекам. 29 декабря 1941 года директор бакинститута».

Красноярск крайздравотдел проф. Ткачеву Казань 12 ноября «Советом эвакуации принято решение перевода института Красноярск на базу Краевой больницы. Союзнаркомздрав Шабанов».

Распоряжение тов. Броницкой 8.01.1942, Красноярск Крайкому ВКПБ «Распоряжение Правительства. Воронежский стоматологический институт едет в Красноярск. Прошу вашего распоряжения о предоставлении распоряжения на размещение института ЗПБ 28 семей профессорско-преподавательского состава студентов. Директор Подзолков. Крайком отд. 59-497 от 26.12.1941 Красноярск. Крайздравотдел, вход. от 8.01.1942г».

Красноярск, крайздравотдел. Воронежский мединститут директору Ковалеву Новосибирск. «Телеграфируйте Новосибирск до востребования Примет институт студентку III курса вашего института Коноплина Зоя.

Ответ 300 Красноярск Воронежский мединститут директору Ковалеву сообщите место нахождения Воронежского санбактериологического института семье Иллютович, которая находится Фрунзе, станция Пишпек. Лидия Иллютович. Входящий от 01.12.41. проф. Ткачеву».
Красноярск, завкрайотделом. Сызрань. «Решением Наркомздрава Воронежский бакинститут направился Красноярск тчк Просьба обеспечить предоставления жилой площади 25 человекам. Директор бакинститута. 29.12.41 г».

Ответ 300 Красноярск Крайздравотдел «Сообщите Казахстанскому туркенстанскому райздравотделу местопребывание Воронежского медицинского института Сообщение получено 15.01.42г».

Ответ 300 Красноярскому крайздравотделу. «телеграфируйте приехал ли Красноярск Воронежский медицинский институт. Адрес: Ташкент Невский проезд профессору Покровскому».

Красноярский краевой отдел здравоохранения Чкалов «Сообщите Чкаловскому мединституту нахождение в Красноярске Воронежского медицинского института Директор Гаспарьян».
Ответ 225 Красноярский крайздравотдел Барнаул. «Сообщите Барнаул 4-я Алтайская 118 Штейнбергу прибытие Воронежского медицинского института».

Красноярск крайздравотдел тов. Броницкой из Воронежской области «Сообщите профессорам Воронежского мединститута, что мединститут возвращен. Воронеж приступил к занятиям Директор Ковалев» №196 от 15.01.1942 года.

Правительственная. Красноярск крайздравотдел Астафьевой — Москва «Откамандируйте работать клинике хирурга Любовского, квартирное имущество его сохранилось Роснаркомздрав Вебер. 15.01.1942г».

Красноярск завкрайздравотделом Астафьевой Депутату Верховного Совета СССР профессору Ткачеву «Получил от Вас письмо, в котором Вы сообщили о проделанной Вами работе по размещению Воронежского мединститута, за что мы выражаем искреннюю благодарность. Наш вуз не доехал до города Уфы, возвращен обратно. Мы сейчас снова работаем городе Воронеже, поэтому прошу об этом сообщить профессорско-преподавательскому составу и направить в город Воронеж. Тихона Яковлевича Ткачева прошу прибыть в Воронеж и занять кафедру организации здравоохранения, так как профессор Розетт находится в армии. Директор Ковалев 20.01.1942г».

Красноярск, крайздравотдел. Роснаркомздрав «Согласно распоряжения Наркомздрава союза Воронежский стоматологический институт едет в Красноярск ТЧК. Просим выделить помещения размещения института ЗПТ организации стоматологической поликлиники 40 кресел, поликлиника 30 коек и содействия представления жил. площади профессорско — преподавательскому составу 28 семействам, студентам. Директор Подзолков т.Астафьевой 10.02.42г».

Как видно из серии телеграмм правительственных, руководителей вузов медицинских подразделений заместителя заведующего крайздравотделом Р.А. Броницкой и от частных лиц, поступивших в Красноярский Краевой отдел здравоохранения, в Красноярск из Воронежа прибыл стоматологический институт с профессорско-преподавательским составом и их членами семей, студентами. Что же касается Воронежского медицинского института, то согласно телеграмме прибыли еденицы: Ткачев, возможно рентгенолог Гасуль. Основная же часть добравшись до Уфы были возвращены в Воронеж и приступили к занятиям, после первого его освобождения от фашистов. События на фронте были весьма драматичны и не стабильны. Территории, захваченные врагами, освобождались и вновь оккупировались.

Город Воронеж немцы захватывали дважды. Первое освобождение города было на короткое время. Весь наш народ в предвоенные годы средствами массовой информации был ориентирован на войну скоротечную и победную. В начале войны все верили и надеялись, что земля наша будет быстро освобождена, победа над фашистами произойдет скоро, чему свидетельство – переменчивого характера распоряжения ректора Воронежского медицинского института Ковалева. Поэтому, когда освободили город Воронеж, то 15 января 1942 года от ректора Воронежского медицинского института пришла телеграмма о возобновлении в Воронежском мединституте занятий и необходимости возвращения профессорско-преподавательского состава, который был еще в пути в Сибирь.

Кто-то добрался до Уфы, часть профессоров находилась в Казахстане, Барнауле, Фрунзе и других территориях страны. Однако немецкие войска за короткий срок вновь оккупировали Воронеж. Уже 10 февраля 1942 года идет правительственная и на этот раз заключительная телеграмма с распоряжением о принятии и размещении Воронежского, но только одного стоматологического института в городе Красноярске. Поэтому от подлежащих в 1940 году к передислокации профессоров, преподавателей двух вузов в количестве 107 человек с членами их семей, то в 1942 году просили уже разместить лишь 28 семейств и студентов.

Согласно списка представленного в 1940 году стоматологическим вузом сотрудников должно было быть 13 с семьями, следовательно остальные прибыли студенты с членами семей. При этом из телеграмм получили информацию, что из 13 сотрудников Воронежского стоматологического института призван в действующую армию Розетт, вероятно, и другие. Что же произошло с сотрудниками Воронежского медицинского института? Пока архивных по этому поводу документов нет.

О Ленинградских эвакуированных медицинских вузах узнаем из воспоминаний, опубликованных в газете «Медик». В 1941 году при первой эвакуации в период стремительного наступления немцев и возникшей реальной угрозы захвата ими города Воронежа было спланировано эвакуировать железной дорогой. В Красноярск в первую очередь отправили профессорско-преподавательский состав с семьями – это коллектив Воронежского стоматологического института. Во вторую очередь, с оборудованием, приборами и прочим инвентарем отправлялся Воронежский медицинский институт.

П.Г. Подзолков в своей автобиографии пишет, что по июль 1942 года Воронежский стоматологический институт работал, выполнял свои задачи, и оказывал практическую медицинскую помощь действующей армии, за что в мае 1942 г., П.Г. Подзолкову была объявлена благодарность Санитарным Управлением Юга–Западного фронта – за четкое и хорошее обслуживание красноармейцев, командиров, и политработников Юго-Западного фронта». «В июле 1942 года я был с институтом эвакуирован в Красноярск, где в ноябре 1942 года из частей 3х Ленинградских медвузов и Воронежского стоматологического института был организован Красноярский мединститут» (личное дело П.Г. Подзолкова, из архива КГМУ). С повествования П.Г. Подзолкова выясняется, что Воронежский медицинский институт не был эвакуирован в Красноярск, а лишь – стоматологический.

Второй захват Воронежа был стремителен, и, вероятно, Воронежскому мединституту, профессорско-преподавательскому составу не всем удалось эвакуироваться, а пришлось остаться в оккупации. Однако нашим войскам удалось отбить Воронеж. Поэтому директор Ковалев с сохранившимися в Воронеже кадрами медицинского института приступили к занятиям и решили с середины пути вернуть, следовавший в Красноярск свой профессорско-преподавательский состав. Как оказалось Воронеж был освобожден от фашистов не окончательно, а лишь на короткое время. Немецкие полчища вторично захватили город Воронеж.

Предшествовали этому беспрерывные налеты немецкой авиации, нет не десятками, а одномоментно сотнями самолётов. Гул самолетов, оглушая небо гулом взрывов, сотрясающие землю, рушившие здания, сопровождали очередную эвакуацию оставшихся сотрудников вуза и их членов семей. Фашисты целенаправленно бомбили железнодорожные узлы, станции, предприятия, заводы, фабрики и нагло расстреливали летящие на бреющем полёте отступающее мирное население.

Так случилось, что в конце ноября из Красноярского края, со станции Камарчага, был отправлен резервный фронтовой полевой госпиталь, который находился с осени 1941 года в поселке Шила в свернутом состоянии. Начальником медицинской службы данного госпиталя с конца ноября 1941г. была назначена Надежда Алексеевна Бранчевская – первый начальник по медицинской части тысячекоечного эвакогоспиталя 15/15 г. Красноярска. В декабре 1941 г. фронтовой эвакогоспиталь из с. Шила был отправлен на фронт. Нередко на узловых станциях они пропускали воинские составы с людской силой, боевой техникой. Путешествие длилось в 20 теплушках (небольшие вагончики) на протяжении 54 дней. В них двигался весь личный состав, вагоны марли, ваты, инструментов, спирт, лошади, телеги, упряжь и все самое необходимое для работы фронтового госпиталя.

Не один раз меняли им точку назначения. «Куда назначат, а там уже немцы». Было так что их отправляли назад, на Восток, аж до станции Ульяновск… А потом опять на запад. Ехали, ехали и ехали… Зима. Холод. Вагон утеплен был лишь матрацами и железной печуркой. Как потом выяснилось, в матрацах были вши. Весь персонал госпиталя завшивился. За все 54 дня они только один раз имели возможность помыться на одной из железнодорожных станций. Питание было один раз в день. Спали в том в чем ходили. Не снимая даже сапог. Условия при транспортировке эвакуированных были не лучше, чем у воинов, отправляющихся на фронт.

Наконец прибыли на узловую станцию Грязи Дрязгинского района, Воронежской области, которая имела пять направлений. Станция была в 25 км. от Воронежа. В трех-четырех километрах от Воронежа стоял 18 эвакопункт, т.е. их непосредственное госпитальное управление. Простояли они в резерве в районном селе Дрязги пару недель. Госпиталь в точке прибытия не разворачивали, наконец получено было распоряжение прибыть Н.А. Бранчевской, как начальнику медицинской службы, вместе с заведующей хирургического отделения в 18 эвакопункт, по целому ряду организационных мероприятий, вызванных их новой дислокацией.

Получив задание на разворачивание в Житомире их фронтового эвакогоспиталя, имея свободное время до отправки поезда и находясь рядом с Воронежем, Н.А. Бранчевская решила воспользоваться возникшей возможностью и проведать в Воронеже сестру с двумя детьми. Жила сестра рядом с железнодорожным вокзалом, там же рядом с ее домом располагался анатомический корпус с библиотекой Воронежского медицинского института. Главный же корпус мединститута до войны располагался в центре города. «Впечатление, – рассказывает Надежда Алексеевна, – «Было тяжелое и грустное… Железнодорожная станция города Воронежа, дом, в котором жила сестра, были разгромлены. Рядом было здание детского сада, куда ходили племянники, от него ничего не осталось. От дома сестры остались торчащие стены без крыши, окон и дверей»…

«Здание анатомки стояло, но все окна были выдраны, двери разбиты, оставшиеся распахнуты. По всему двору анатомки разбросано было много книг. Книги, книги, книги…» Все они были «намокшие, и грязные». Надежда Алексеевна подняла одну из них. Это оказался атлас, который был «мокрый и грязный», посмотрела и оставила его. «Не было ни одной живой души. Грустное было зрелище, как и оставшиеся воспоминания». Такие воспоминания о Воронеже, после его второго освобождения сохранила и сообщила нам красноярка, у которой фронтовой путь начался с Воронежа.

Благодаря Надежде Алексеевне мы как-будто проживаем отдельные страницы жизни города Воронежа, медицинского вуза, один из которых – стоматологический стоит у истоков организации Красноярского медицинского института.

Воронежский стоматологический институт направили окончательно на Красноярск, больше их не отзывали. Сестра Н.А. Бранчевской с племянниками так и не нашлась, погибла в период второго отступления наших войск, как видимо и многие сотрудники Воронежского медицинского института. Кто-то из них был оставлен в оккупированном Воронеже для выполнения спецзадания в тылу врага. Один из них был ассистент Л.С. Полосин, который, выполнив спецзадание в оккупированной территории, вернулся и прибыл в Сибирь, город Красноярск, для подготовки врачей. Им был первый преподаватель, а затем заведующий кафедрой биохимии Л.С. Полосин (1942 и 1943г.г.). Ему из-за отсутствия подготовленных кадров пришлось одному вести как лекционный курс, так и все семинарские занятия во всех группах, как на лечебном, так и стоматологическом факультетах Красноярского медицинского института (КМИ), о чем была выражена ему благодарность на Ученом совете.

Положение на фронтах в начале 1942 года было тяжелое, мы еще оставляли города, села, свою родную землю. Немцы изменили направление ударной силы, стали вести активные наступательные бои на юге страны и не безуспешно. Вот почему эвакуированные по ледовой дороге Ладжского озера в Пятигорск Ленинградские вузы, вновь спешно были эвакуированы в Среднюю Азию. Уходили спешно, транспорта не было, шли пешком по Военно-Грузинской дороге, преодолели таким образом 90 км (Газета «Медик» воспоминания доц. Н.И. Варгунина). Правительству страны стало ясно, что война будет затяжной, долгой, для ведения которой потребуются врачебные кадры и немало. В пути круто изменяется наркомздравом маршрут эвакуированным Ленинградским вузам со Средней Азии на Красноярск. Остатки их прибыли лишь в сентябре 1942.

Было принято специальное правительственное решение создать из осколков четырех Ленинградских медицинских и еще Воронежского стоматологического вузов, вначале I Ленинградский медицинский институт (приказом №1 от 12 октября 1942г). Первыми добрались до Красноярска эвакуированные ленинградские вузы. Из автобиографии профессора В.А. Опалевой-Стеганцевой – она в сентябре уже была зачислена в число студентов V курса первого Ленинградского медицинского института (личное дело В.А. Опалевой-Стеганцевой, из архива КГМУ)

«Двенадцатого октября 1942 года приказом №1, (§1) был объявлен КМИ приказ 500 от 10.10.1942г. Всесоюзного комитета по делам Высшей школы при С.Н.К. и Народного Коммисариата Здравоохранения СССР. «В связи с эвакуацией первого Ленинградского Медицинского Института им. акад. И.П. Павлова в г.Красноярске. Приказываем:

1. Профессоров, преподавателей и студентов 2-го Ленинградского Медицинского института, Ленинградского Педиатрического Мединститута и Ленинградского Стоматологического Института, ранее эвакуированных из Ленинграда, использовать на работе, на учебе в I Ленинградском Медицинском институте в г.Красноярске.

2. Исполнение обязанностей директора 1-го Ленинградского Медицинского института в г.Красноярске возложить на заместителя директора по научно-учебной части профессора Озерецкого Николая Ивановича.

3. Эвакуированные в Красноярск Ленинградский стоматологический и Воронежский стоматологический институты временно объединить и организовать их работу на правах стоматологического факультета при I Ленинградском Медицинском Институте.

4. Деканом Стоматологического факультета при I-ом Ленинградском Медицинском Институте назначить тов. Пирятинского Захара Борисовича. Председатель Комитета по делам Высшей школы при С.Н.К. СССР /Кафтанов/. Народный комиссар здравоохранения СССР /Митеров/.

Согласно приказа Всесоюзного комитета по делам высшей школы при СНК СССР и Народного комиссара здравоохранения CССР г. Москва №558 e;t от 21 ноября 1942 г. в соответствии с распоряжением Совнаркома Союза ССР №1919 от 8 октября 1942 и др. №21674 от 13 ноября 1942 было приказано:

1. Организовать с оставшимися в г. Ленинграде студентами медицинских вузов учебную работу в 1942-1943 учебном году в I и II Ленинградских институтах.

2. Объединить эвакуированные в Красноярск: Воронежский стоматологический институт и части I и II Ленинградские, а также педиатрическии и стоматологическии мединституты в один Красноярский медицинский институт с факультетами лечебным и стоматологическим с подчинением его Наркомздраву

3. Утвердить и. о. директора Красноярского медицинского института проф. Н.И. Озерецкого

4. Позже приказом Наркомздрава Н.И. Озерецкий будет утвержден в должности директора КГМИ.(Приказом №5от 4/I 43,по Народному комиссариату Союза ССР здравоохранения г. Москва №605-1 24 декабря 1942г.

Нарком здравоохранения Союзы ССР т. Митерев приказом №6 по Народному комиссариату здравоохранения Союза ССР Москва №554 от 18 ноября 1942г. по представлению краевого отдела здравоохранения закрепил за КГМИ перечень лечебных учреждений и помещений для размещения кафедр. Так клиническими базами Красноярского мединститута стали лечебные учреждения: городская больница, (для кафедр факультетской и госпитальной терапии, нервных болезней, психиатрии, акушерства и гинекологии, кожновенерических и инфекционных болезней); хирургическая больница(общественной, госпитальной, факультетской хирургии, ЛОР болезней, глазных болезней); родильный дом №1 (для акушерства и гинекологии); туберкулёзный диспансер (факультетской терапии) на 50 коек; поликлиники № 1 и 2; ряд эвакуационных госпиталей №986, 15/15,1350, 3489 и 985; санитарно-бактериалогичесакий институт (для кафедр миклробиологии и общей гигиены). Нарком СССР Митерев.

Приказом №2 от 19 октября 1942г. Красноярским медицинским институтом были приняты на работу сотрудники. Это есть первый списочный состав и штаты КГМИ с поименным составом профессоров и преподавателей каждой кафедры. Указываем только заведующих кафедр если таковые были уже. Согласно этого приказа всего было открыто 33 кафедры и два курса: (основы марксизма и.о. зав. П.П. Протасов, курс латинского языка, иностранного языка (зав., кандидат филологических наук Н.А. Катагощина), биологии (зав. Н.Н.Канаев); физики (зав, канд. физ.-мат. наук Л.Ф. Городецкий, д.м.н. ЛОР Городецкий); анатомии (зав., д.м.н. М.Г. Привес); общей химии (зав. к. хим. Наук К.П. Мищенко); гистологии (зав. д.м.н. А.А. Заварзин); биохимии (и.о. зав. Л.М. Полосин); физиологии(зав., д.м.н. П.С.Купалов);военно-санитарной дисциплины (ст.преподаватель А.А. Рамш); микробиологии (зав., д.м.н. А.И. Шапиро); органической химии (доц., к.м.н. П.В.Блакирев); патологической анатомии (зав. д.м.н. Л.И. Шабад); патафизиологии (зав., д.м.н. Силаева); фармакологии (доц. И.Е. Стерин); общей хирургии (зав., д.м.н. И.И.Кисилев);пропедевтики внутренних болезней (зав., к.м.н. В.Л.Яхнис); общей гигиены (зав.,д.м.н. И.Е. Рамм.); организации здравоохранения (зав. В.И. Иванов); факультетской терапии — и.о. зав., к.м.н. И.О. Неймарк); нервные болезни – (зав., д.м.н. А.И. Златоверов); факультетской хирургии – доц., к.м.н. П.И. Михедько; кожные и венерические болезни – зав., д.м.н. С.К. Розенбаль; акушерства и гинекологии (В.И.Литвак); детские болезни (зав. Э.Л. Горницкая); глазных болезней (асс. К.Т Вайнер); болезни уха, горла, носа (асс. М.А. Квят); психиатрии (зав.. д.м.н. Н.И. Озерецкий); госпитальной терапии (асс. М.С. Бабицкая и М.М. Майзель); госпитальной хирургии (доц., к.м.н. А.К. Приходько); курс урологии (к.м.н.. доц. М.Д. Лихтенштейн); судебная медицина (зав., д.м.н. А.Г. Леонтьев); хирургической стоматологии (зав.,к.м.н. М.Д.Дубов); ортопедическая стоматология (зав. Кац); терапевтической стоматологии ( зав., д.м.н. Е.Е. Платонов).

Всего было по данному приказу зачислено профессоров и преподавателей кадров в штат Красноярского медицинского института – 97 человек.

Директором КМИ был назначен д.м.н., проф. Н. И. Озерецкий, проректором по науке и учебной работе д.м.н., профессор М.Г. Привес, зам. директора по административно – хозяйственной части П.Г. Подзолков, деканом стоматологического факультета – доцент, к.м.н. З.Т. Пирятинский, деканом лечебного факультета – В.И. Иванов.

В числе ассистентов зачисленных в дни создания медицинского института звучат имена лиц, посвятивших всю свою жизнь становлению и развитию КМИ: К.Н. Сементовский (преподаватель латинского языка), А.А. Астахова (асс. каф. анатомии, Н.А. Варгунин (каф. общей химии, которую в дальнейшем возглавит), Ф.В. Лочагина (асс. каф. физиологии), Б.А. Бояринова (асс. микробиологии и позже заведующая), П.Г. Подзолков (асс. пат. анатомии, в дальнейшем зав. данной кафедры и директор КГМИ), В.А.Клюге и В.М. Ляховицер (пропедевтика внутренних болезней, А.Н. Протопопова (асс. госпитальной, с 1984 пропедевтики), М.И. Шецер (асс, нервных болезней), А.М. Волошина (асс. кожных и венерических болезней), З.Г. Глаголева (асс. общей гигиены ).

Наркомом здравоохранения Г.А. Митеревым приказом по НКЗ ССР № 110-11 г. Москва от 30 октября 1942 года была объявлена благодарность, – «За успешно проведенную эвакуацию профессоров; преподавателей и студентов Ленинградских медицинских институтов с Северного Кавказа» и премирован денежной премией в размере месячного оклада директора первого Ленинградского института им. И.П. Павлова, профессора Озерецкого Н.И. и директора Ленинградского стоматологического института доцента З.Б. Пирятинского «За активную помощь в деле эвакуации института» профессорам: М.Г. Привес, В.Н. Иванову, И.Е Раму, К.П. Мищенко; доцентам: Д.А. Сидорову, А.Ф. Городецкому Б.Р. Пеньковскому; ассистентам: А.Т. Астаховой, П.Г. Подзолкову, К.А. Калининой, А.М. Карпасу и Преображенской, а также 75 студентам (с I по V курс). Директор КГМИ Н.И. Озерецкий (приказ № 28-1 от 16 ноября 1942).

Как видим, из выше указанных приказов и поступивших телеграмм из Воронежа в числе зачисленных профессоров, преподавателей, соискателей и ассистентов Красноярского медицинского института из Воронежского стоматологического института числится лишь единицы сотрудников П.Г. Подзолков, доц. Пеньковский, преподаватели Л.М. Полосин, позже подъедет Г.И. Розет. Таким образом, основное ядро сотрудников, стоящих у истоков создания Красноярского медицинского института: являются ленинградцы и красноярцы (врачи) и небольшую часть – воронежцы.

В июле 1943г. состоялся первый выпуск врачей, который был представлен в основном из числа эвакуированных студентов, прибывших из Ленинграда и других вузов страны в том числе Воронежа, прибывшими в Красноярск с вузами или с родителями, заводы на которых они работали были эвакуированы в Сибирь, в Красноярск и др.

Из приказа №75 от 8/III43 г.узнаем, что стипендию получали на стоматологическом факультете I курса — 10 студентов, III – 14, IV – 7 (видимо II курса не было студентов ), а на лечебном : I курс – 73, II – 10, III -97, IV – 21 и V – 13. Стипендию начисляли только нуждающимся студентам, то есть информация о числе студентов, которые учились в КГМИ неполная. К сожалению приказа об отчислении студентов, окончивших в 1943 году нет. Поэтому располагаем списком лиц окончивших мединститут только из приказа № 75.

Кто окончили Красноярский медицинский институт в 1943 назовем их имена. Они начало начал истоков врачебных Красноярского государственного медицинского института кадров: В.А. Опалева (стала первым почетным профессором КрасГМА), О.Д. Крохотина (доцент кафедры акушерства и гинекологии), А.И. Шевченко (к.м.н., ассистент кафедры отолорингологии),Ю Э.П. Алимова, П.С. Брезман, В.С. Васильченко, Г.Ш. Горенштейн, Л.П. Ермолаева, М. З. Махтина, Л.А. Шахнович, В.Р. Шипов, В.Д. Елисеева, Н.Д. Мухлыгина.

Начало третьего тысячелетия наша Alma mater состоялась, заняла достойное место по подготовке кадров врачей, является лидером среди 47 вузов страны. Началось все в грозные годы войны при зарождении в ее составе было два факультета лечебный и стоматологический последний вскоре был закрыт, т.к. набор не проводился. В настоящее же время развернуты факультеты (лечебный, педиатрический, фундаментальных наук, стоматологический, последипломной подготовки, высшего сестринского образования и фармацевтический.

Получено ректором подтверждение об открытии нового факультета – клинической психологии. Признанием его лидирующего положения в стране является присвоение Красноярской медицинской академии статуса университета. Вузу присвоено имя святителя Луки, В.Ф. Войно-Ясенецкого. Пусть Красноярский государственный медицинский университет им. В.Ф. Войно – Ясенецкого, как сибирская река Енисей, пустьбудет всегда полноводна, чиста и прозрачна, а недра ее богаты, щедро дарящие и питающие знаниями и мудростью все новые и новые потоки молодых людей, желающих посвятить свою жизнь врачеванию души и тела. Учителя и ученики будем трепетно любить свой родник знаний, питать его, преумножать его достижения и гордо нести великое имя Святого Луки – д.м.н., профессора Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого, имя которого присвоено нашей Alma mater.

ORIGINS OF KREASNOYARSK STATE MEDICAL INSTITUTE
T.P. Sizyh
Krasnoyarsk state medical academy named in honour of V.F. Voino-Yasenetskij

Archival materials and memories about origins of Krasnoyarsk state medical institute are available in the article.
Литература

1. Архив администрации красноярского края Ф 1384, оп 2, д 62, 11 – 22.
2. Сизых Т.П. Воспоминания начальника медицинской части госпиталя 15/15 г. Красноярска о В.Ф. Войно-Ясенецком (1941 год) // Сиб. мед. обозрение. – 2008. — №1. – С 63-72.

Основные факторы, определяющие здоровый образ жизни

Posted on 29.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Основные факторы, определяющие здоровый образ жизни:

– отсутствие вредных привычек (злоупотребление алкоголем и табакокурение);
– полноценное и сбалансированное питание;
– физическая активность;
– регулярное прохождение медицинских осмотров;
– культура обучения гигиеническим навыкам;
– соблюдение режима труда и отдыха;
– состояние окружающей среды.

Отсутствие вредных привычек

Мы начнём с наиболее критических точек. Это борьба с факторами риска, с вредными привычками, более всего приводящими к заболеваниям и преждевременной смерти: курением и чрезмерным потреблением алкоголя. В особенности необходимо уделить внимание курению, во-первых, потому, что, как показывает мировая практика, мероприятия по борьбе с курением дают более быстрый результат, нежели чем мероприятия по борьбе со злоупотреблением алкоголя. А во-вторых, потому что Россия присоединилась к Международной рамочной конвенции ВОЗ по борьбе против табака, в которой курение впервые было обозначено как глобальный вызов и угроза. И в соответствии с этой конвенцией мы в течение ближайших пяти лет мы обязаны будем внести ряд мер по ограничению употребления табака.

Что касается злоупотребления алкоголем, то во время совещания с Президентом 12 августа в Сочи мы обсудили сложность решения этой проблемы и определились, что проблему будем решать системно и продуманно. Во-первых, не ограничиваясь только запретительными мерами, но и создавая новые общественные ограничители и ориентиры, которые бы делали чрезмерное потребление алкоголя делом социально непрестижным, индивидуально нежелательным. Во-вторых, будем, прежде всего, обращаться к молодой аудитории, потому что алкоголизм, как показывает практика других стран гораздо легче и эффективнее предупреждать, чем искоренять. В-третьих, будем использовать современные возможности общественных коммуникаций (особенно интернета и телевидения) и образования.

Как показывает опыт стран, уже озаботившихся высоким потреблением алкоголя и курением, новым социальным ориентиром, способствующим предупреждению и отказу от этих вредных привычек, может стать идея общественного здоровья и индивидуального здорового образа жизни. Поэтому в 2009 году мы начали вводить моду на здоровый образ жизни через информационные и коммуникационные мероприятия под единым брендом «Здоровая Россия».

Мы понимаем, что у каждого возраста свои причины, по которым человек выпивает, курит, или не следит за своим здоровьем. Поэтому кампанию стараемся сделать максимально дифференцированной, так, чтобы она была адресована детям, подросткам, молодёжи и взрослому населению. Будут задействованы разные каналы сообщения: уличная реклама, телевидение, интернет. Это будет не пропагандистская кампания. Наоборот, при её разработке мы будет стараться организовать процессы общения по поводу здорового образа жизни, запуская процессы самопознания, самопонимания и самоопределения людей разных возрастов в отношении к собственному здоровью.

Влияние курения на кожу

Нужно не просто побудить людей заниматься своим здоровьем, но и предоставить им инфраструктуру, где они могли бы это делать. В этой части Министерство здравоохранения и социального развития отвечает за выстраивание сети центров здоровья и связанных с ними кабинетов профилактики на территории всей России.

Сейчас функцию санитарно-гигиенического воспитания и образования осуществляют специалисты поликлиник. Кабинеты здорового ребенка и кабинеты профилактики входят в структуру амбулаторно-поликлинических учреждений.

Вместе с тем, следует признать, что профилактическое звено до настоящего времени, несмотря на принятые нормативные правовые акты, не представляет из себя единую систему. Недостаточно внимания уделяется организации и проведению мероприятий по первичной и вторичной профилактике социально-значимых заболеваний и укреплению здоровья населения. В настоящее время назрела необходимость создания системы медицинской профилактики.

В рамках реализации мероприятий по формированию здорового образа жизни планируется развитие кабинетов профилактики, кабинетов здоровья ребенка, которые будут располагаться в региональных и муниципальных учреждениях здравоохранения. Важным элементом системы станут центры здоровья в ряде учреждений амбулаторно-поликлинического звена, многие их которых могут быть созданы на базе действующих центров медицинской профилактики (число кабинетов медпрофилактики в ЛПУ – 2 556, число центров медипрофилактики – 106) и врачебно-физкультурных диспансеров. В центре здоровья предоставлена совокупность средств и методов индивидуального и группового воздействия на пациентов, направленная на повышение уровня их знаний, информированности и практических навыков, приверженности к профилактике заболеваний, соблюдению рекомендаций врача для повышения качества жизни, продления жизни, сохранения и восстановления трудоспособности и активного долголетия.

По этим задачам уже утверждены показатели, которых мы должны достигнуть к 2012 году.

При этом мы понимаем, что реальные результаты, отображенные в интегрированном показателе здорового образа жизни (или индексе здоровья), можно будет зафиксировать через 2-3 года реализации программы. Для этого министерство уже начало разработку модели и показателей индивидуального и общественного здоровья с учётом следующих факторов: ожидаемая продолжительность жизни, инвалидность, хронические заболевания, количество дней, проведённых на больничном, результаты диспансеризации, курение и употребление алкоголя, а также разработку информационной базы по мониторингу этих показателей.

Йододефицит и его последствия

Posted on 29.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Йододефицит – это патологическое состояние, обусловленное низким содержанием йода в воде и пище в ряде регионов земного шара, вследствие чего развиваются нарушения эндокринной регуляции обмена веществ в организме человека. Это приводит к развитию различных заболеваний щитовидной железы от зоба до кретинизма и рака щитовидной железы. Кроме того, снижает способность организма к выживанию в агрессивной окружающей среде. Организм может длительно йододефицит скрывать за счет компенсаторно-защитных механизмов, однако это истощает в целом организм. Этот период йододефицита называют «скрытый голод».

В последние годы заболевания щитовидной железы, связанные с йододефицитом остаются наиболее распространенными и имеют огромное медико-социальное и экономическое значение, так как ведут к потере интелектуального, образовательного и профессионального потенциала нации. Несмотря на то, что мировое сообщество ставило цель ликвидировать йододефицит в глобальном масштабе к 2000 году, однако и в настоящее время приоритетным направлением деятельности международных сообществ ВОЗ, ЮНИСЕФ и других остается ликвидация йододефицитных заболеваний. Препараты для лечения заболеваний щитовидной железы во всем мире входят в десятку наиболее часто выписываемых лекарств. Недостаточное потребление йода создает серьезную угрозу здоровью около 100 миллионов граждан России и требует проведения профилактических мероприятий.

В России были достигнуты заметные успехи в профилактике йододефицита в 30-60-е годы прошлого века. Однако с начала 70-х годов прошлого века и до настоящего времени в нашей стране не уделялось достаточного внимания по профилактике йододефицита, что значительно увеличило распространенность и степень тяжести йодного дефицита. По данным эпидемиологических исследований 1990г. практически вся территория России является йододефицитным регионом, а в Красноярском крае обнаружены выраженные проявления йодного дефицита. В России каждый пятый человек имеет увеличение щитовидной железы.

Потребление йода с пищей и водой в йододефицитных регионах снижено и составляет всего 40-80 мкг в сутки, что в 2-3 раза ниже необходимого уровня.

Роль йода в организме человека

Йод является важной составляющей гормонов щитовидной железы и необходим для их нормальной продукции. При снижении потребления йода щитовидная железа увеличивается, чтобы обеспечить организм достаточным количеством гормонов, необходимых для регуляции различных процессов обмена веществ. Как рачительный хозяин организм, чтобы восполнить недостаточность поступления йода, он увеличивает фабрику – щитовидную железу, тем обеспечивает на какой-то период производство достаточного количества йода в организме и восстанавливает баланс по йоду. Это и есть период «скрытого голода». Гормоны щитовидной железы участвуют в развитии и регуляции нервной системы, психики, сердечно-сосудистой костно-мышечной систем, желудочно-кишечного тракта и репродуктивной (детородной) функции.

Щитовидная железа вырабатывает гормоны – тироксин (Т4) и трийодтиронин (Т3), которые поступают в кровянное русло и регулируют белковый, жировой, углеводный, макро и микроэлементный обмен веществ организма. Основным регулятором функции щитовидной железы является тиреотропный гормон (ТТГ), который вырабатывается в гипофизе, расположенным в головном мозге. При избытке гормонов щитовидной железы уровень тиреотропного гормона снижается, а при недостатке его – повышается.

Опухоль гипофиза

Самым распространенным проявлением йодной недостаточности является зоб. Термином «зоб» называют увеличенную в объеме щитовидную железу. Наиболее точный метод определения размеров железы является ультразвуковое исследование. В норме объем железы не должен превышать 18 мл у женщин и 25 — у мужчин. Недостаточное поступление йода с пищей вызывает перестройку функции щитовидной железы. Зоб может сопровождаться как снижением ее функции — гипотиреоз, так и повышением — тиреотоксикоз, а чаще бывает зоб без нарушения функции железы — эутироз. Кроме изменения функции щитовидной железы, может происходить изменения структуры железы с образованием в ней узлов и злокачественных образований. Железа может достигать огромных размеров.

Чем опасен дефицит йода в организме женщины?

Наиболее опасен йододефицит для беременной женщины и плода. Нарушается репродуктивная (детородная) функция женщины, то есть увеличивается количество выкидышей и мертворожденных. В 20% у женщин во время беременности формируется зоб. Нехватка гормонов щитовидной железы у плода приводит к повреждению мозга, слуха, зрительной памяти, речи, задержке умственного и физического развития вплоть до кретинизма. Повышается перинатальная и детская смертность. Проведены исследования и доказано, что индекс интелектуального развития (IQ) людей достоверно ниже в йододефицитных регионах.

Гипотиреоз – снижение функции железы проявляется повышенной утомляемостью, аппатией, отеками лица и ног, сухостью кожи, прибавкой массы тела, ухудшением памяти. Особенно опасен врожденный гипотиреоз при котором возникают необратимые изменения интелекта.

Тиреотоксикоз развивается в результате выработки избыточного количества гормонов железы. Такой человек становится раздражительным, плаксивым, при хорошем аппетите происходит значительная потеря массы тела. У него наблюдается частое сердцебиение, перебои в работе сердца, потливость, дрожь в руках и во всем теле, горячая и влажная кожа.

Узловой или многоузловой зоб – это еще не диагноз. Узлы могут вырабатывать повышенное количество гормонов (токсический узловой зоб). Чаще встречается эутиреоидный узловой зоб (при нормальной функции щитовидной железы), а может быть и со снижением функции железы (гипотироз). Все узловые образования должны подвергаться пункционной биопсии для исключения рака щитовидной железы и определения дальнейшей тактики лечения.

Профилактика

Этих тяжелых патологических состояний можно избежать, проживая даже в йододефицитных регионах с помощью его профилактики. Для борьбы с недостаточностью йода в питании используются методы индивидуальной, групповой и массовой йодной профилактики. Массовая йодная профилактика является наиболее эффективным и экономичным методом и достигается путем внесения солей йода (йодида или йодата калия) в продукты питания: поваренную соль, хлеб, воду. При индивидуальной профилактике используются лекарственные средства йодида калия, однако данный метод требует от человека строгого повседневного выполнения рекомендаций врача, то есть его мотивации. Групповая йодная профилактика – это организованный прием препаратов содержащих йод, группами населения с наибольшим риском развития йододефицитных заболеваний (дети, подростки, беременные и кормящие женщины).

Для удовлетворения потребности организма в йоде, ВОЗ предложены в 1996г. следующие нормы его ежедневного потребления:

50 мкг для детей грудного возраста (первые 12 месяцев);
90 мкг для детей от 2-6 лет;
120 мкг для школьников от 7-12 лет;
150 мкг детям от 12 лет и старше;
200 мкг для беременных и кормящих женщин.

При возникновении патологических изменений в щитовидной железе (зоб, очаговые образования, повышение или снижение ее функции) требуется обследование, дальнейшее наблюдение и лечение у врачей: эндокринолога, терапевта, хирурга.

Так как территория Красноярского края – это регион с выраженным йододефицитом необходимо для его ликвидации проведения широкомасштабных профилактических мероприятий, разъяснительной и санитарно-профилактической работы через средства массовой информации. Для практической ее реализации очень важно согласованное взаимодействие органов здравоохранения на федеральном, региональном уровнях с законодательными и исполнительными органами власти, службой санитарного надзора, солевой промышленностью.

Роспотребнадзор может запретить солярии в России

Posted on 28.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Роспотребнадзор предлагает признать, что используемые в соляриях ультрафиолетовые лампы способны вызвать рак. В перечень канцерогенных факторов также могут включить сажу, древесную пыль, некоторые химические вещества, сообщает «Российская газета».

Ведомство подготовило изменения в СанПиН «Канцерогенные факторы и основные требования к профилактике канцерогенной опасности». Общественное обсуждение документа пройдет до 15 июня. Согласно проекту, лампы для загара могут попасть в перечень бытовых факторов развития рака. Список этот был утвержден в 2011 году. Кроме всевозможной химии, в него включили злоупотребление алкоголем, курение табака (в том числе пассивное) и употребление бездымных табачных продуктов.

Проектом также предлагается расширить списки химических и биологических канцерогенных факторов. В них могут быть включены минеральные масла (кроме высокоочищенных белых медицинских, пищевых, косметических и белых технических масел), черную сажу, древесную и кожевенную пыль. Что касается химии, официальное признание вредных производственных факторов влияет на организацию труда работников.

Если в перечень бытовых канцерогенов попадут лампы для солярия, это может стать поводом для полного запрета их использования на территории России. То, что неумеренная тяга к процедурам, обеспечивающим искусственный загар, может спровоцировать рак, известно давно. Ультрафиолетовое облучение серьезно увеличивает риск развития меланомы. Во многих странах солярии и бытовое использование ламп для загара уже запрещено.

«С Семой я по-новому прочувствовала материнство»

Posted on 28.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Татьяна Никулина трижды мама. Старший сын уже жених, среднему – 14, а младшему, Семену, – 8. Семь лет назад у Семы была клиническая смерть. Врачи говорили: «Не выживет». Прогноз наверняка сбылся бы, если б не мама, которая отчаянно боролась за сына.

«Да обычные мы, что о нас писать?», – отнекивалась Татьяна от интервью. Потом согласилась: «Приезжайте вечером, мы уже дома будем». Дом оказался 10-этажкой у самого берега Енисея. На пороге небольшой квартиры – Татьяна и две собаки. Белый ретривер сразу жмется – «погладь», рядом суетится шустрый грифон. Собаки здесь не просто питомцы – четвероногие лекари. Мы идем пить чай. Татьяна берет на руки Сему – сам он не сидит. Кормит с ложечки тортом. Мальчишка перестает шуметь, жует. А я разглядываю: такой же большеглазый, как мама, и носик ее, только волосы светлые, русые.

Пока Семен увлекся тортом, Татьяна рассказывает: «Старшему сыну Игорю – 23. Он теперь живет с девушкой, но нам всегда помогает. Среднего, Ромку, вы видели (парень занят планшетом в соседней комнате). И вот Сема – особый ребенок». «Особым» мальчик стал после несчастного случая: в полтора года подавился оберткой. «Остановка дыхания на 20 минут. Клиническая смерть. Обширный отек мозга», – короткие, как зарубки от топора, фразы врезаются в мою голову. «Врачи сказали, что Сема умрет через месяц, – продолжает Татьяна. – Потом было много ошибок. Одни доктора назначали одно, другие отменяли это и прописывали свое. Но становилось только хуже».

Специализированная помощь в Боготоле (жили там) была недоступна. В городе не нашлось даже детского невролога. Пришлось ездить в Красноярск. Здесь выяснилось, что у ребенка самая тяжелая форма детского церебрального паралича. Пока Татьяна с полуживым сыном моталась по врачам, старая жизнь рухнула. Муж (родным отцом он был только Семену) ушел через месяц после трагедии. Ждал, когда Сема поправится, а тут…О выздоровлении не было речи. Друзья, с которыми весело ели-пили за одним столом, поохали в трубку и рассеялись. Отвернулись и родственники. «Это было больнее всего, – вспоминает Татьяна и мнет руку Семика. – Даже мама считает, что я гублю свою жизнь, что можно было отдать сына в интернат, оставить в больнице. Есть ведь двое детей – расти. Глядишь бы, и муж не ушел. Было б все по-другому. Но я не могла по-другому. Без сомнений решила: Сему не брошу. (Мальчик заерзал у мамы на коленях). Сядь хорошо. Вот так. Вкусный торт тетя принесла? Ешь-ешь».

Новая жизнь

Уже семь лет Татьяна Никулина с сыновьями живет в Красноярске. В маленькой уютной квартире на 10-м этаже. Когда семья обосновались в новом городе, дверь в прошлую жизнь захлопнулась. «Самый тяжелый период позади. Вопрос «за что?» давно отпал. Появился ответ: на все воля Божья. Я пересмотрела ситуацию. Простила родственников и бывшего мужа. У него теперь новая жена, ребенок. Сему вот навещает. Сын его любит», – говорит Татьяна.

В ее жизни тоже появились новые люди. Они пришли, когда Татьяна уже не надеялась на помощь. Поддержали «девчонки с Красмамы», Ольга Абанцева (ныне пресс-секретарь благотворительного фонда «Добро24.ру», – прим. ред.), самая известная мама Красноярска Дарья Мосунова, семьи с «особыми» детьми…И еще сотни незнакомых людей, которые пожертвовали деньги на реабилитацию маленького Семы. «Семен был одним из первых подопечных фонда «Добро24.ру», – поясняет моя собеседница. – Нам помогали всем миром: переводили деньги из разных городов России, были пожертвования из Германии, Америки. С некоторыми людьми я очень сдружилась и безмерно благодарна всем, кто нас поддерживает».

С Ольгой Абанцевой (слева) и Дарьей Мосуновой (справа)

Пока без посторонней финансовой помощи Никулиным не справиться. Доходов семьи – пенсии по инвалидности да алиментов – едва хватает. «Очень угнетает, что не могу ходить на работу, полностью обеспечить семью, – делится Татьяна. – Пыталась найти удаленную подработку, но Семен все время со мной – не получается. В будущем, надеюсь, все-таки смогу выкраивать время, пока сын будет на занятиях».

Занятия, садик, школа… В первые годы болезни Татьяна подумать не могла, что все это будет в жизни Семы. Но реабилитация дала свои плоды. За эффективными методиками летали в далекую Германию, Москву, Питер и другие города. «К сожалению, у нас несовременная система реабилитации детей с ДЦП. В ней не учитываются особенности конкретного ребенка, препараты старые, – сетует мама. – Лечить нам, по сути, нечего. Что умерло в мозгу, то умерло, что живо, то мы развиваем. Семену нужна поддерживающая терапия, физическая реабилитация. Он ведь сам не ходит. И, скорее всего, никогда не пойдет. Хотя сын такой упрямый… Не удивлюсь, если встанет (смеется). Но я не буду добиваться этого во что бы то ни стало, как некоторые мамы. Они борются против несовершенств ребенка, не допуская мысли, что он вырастет не таким, каким бы его хотели видеть. Надо принять и любить сейчас».

Семен засучил ногами. Визжит, смеется. Балакает что-то по-своему. «Это он сейчас рассказывает, ведет диалог, – замечает Татьяна. – Мы ходим к логопеду, дефектологу. Специалисты уверены, что сын заговорит. Педагог из бывшей коррекционной школы тоже видит его потенциал. Занимается с Семой на дому – он ведь у нас теперь первоклассник! Учится по три часа трижды в неделю: сенсорное развитие, работа с карточками, лепка, рисование, музыка. Семен сейчас не учит, как другие первоклашки, цифры и буквы. У него индивидуальная адаптированная программа. Обучение идет несколько по-другому, но суть та же».

«Будем менять мир под себя»

Татьяна хочет, чтобы сын максимально адаптировался к среде. Но среда Красноярска для людей с инвалидностью по-прежнему во многом недоступная. Неудобные пандусы (и отсутствие даже таких), непреодолимые бордюры и другие огрехи инфраструктуры – большая проблема для Татьяны Никулиной и других мамочек с детьми в колясках. Даже в обычных, не инвалидных. «На днях все завалило снегом. Дороги расчистили, а тротуары – нет. Мы не смогли попасть в бассейн через дорогу, забуксовали», – приводит мама свежий пример. Но есть и другие примеры: попросили «жилищников» установить откидной пандус в подъезде – сделали без всяких вопросов.

«Будем потихоньку менять мир под себя», – говорит Татьяна. И ведь меняют же! Воплотили в жизнь инклюзию, (это когда особые и обычные дети в одном коллективе) хотя это казалось почти невозможным. Когда Татьяна Никулина рискнула заикнуться о садике, об инклюзии в Красноярске не говорили так много, как сейчас. Заведующая детсадом ее поддержала, в местном отделе образования со скрипом согласились. Мама Семена заверила: не получится – уйдем.

«Мы ходили в садик дважды в неделю на полдня. Я всегда была с сыном, – рассказывает она. – Воспитатели у нас были золотые. Подготовили детей, объяснили, что в группу придет особенный мальчик. Сема детей заинтересовал: ноги есть – не ходит, не говорит, слюни бегут (смеется). Что это с ним? Кто-то сначала присматривался, побаивался, а кто-то сразу спросил: «Почему не ходит?». «Ножки болят», – говорю. «Что сделать, чтоб не болели?». «Погладь, если хочешь». Гладит. В конце концов все ребятишки стали общаться с Семеном. А некоторые – опекать. И ведь кто – сорвиголовы, самые непослушные дети! Родители диву давались: их ребенок, оказывается, может быть таким заботливым, серьезным. Этот выпуск был особенным. Дети увидели, что есть люди, непохожие на них, но они не плохие, с ними можно общаться. Надеюсь, новое поколение не будет бояться инвалидов».

Семен снова заерзал – надоело сидеть. Мама аккуратно кладет его на коврик рядом. Тот улыбается, думает о чем-то своем. Татьяна тоже ненадолго задумывается: «С Семой я по-новому прочувствовала материнство. Сегодня у женщин остается мало времени, чтоб побыть матерью. Надо зарабатывать, быть успешной, сексуальной (смеется). Хорошо, если есть возможность сидеть с ребенком до трех лет. Мои пацаны все в год пошли в ясли. Я работала в налоговой – там по три года в декрете сидеть не принято. Прошли годы – и вот я с Семкой в садике. Увидела, какая там жизнь кипит! Первая любовь, ссоры и примирения. А как малыши делают поделки для родителей, как ждут их…

Оказывается, я столько не видела раньше. Придешь за ребенком, он какую-то фигурку тебе покажет. Скажешь: «Молодец, собирайся быстрей домой. И так – каждый день: отвел, забрал, поели, спать. А в выходные стирка, уборка, готовка. Теперь хочешь-не хочешь – от ребенка никуда. Мы всегда вместе. Я замечаю каждую мелочь, каждое маленькое достижение. В прошлой жизни мне этого не доставало. Переживаю только, что на старших ребятишек меня не хватало. Они все понимали, поддерживали. Мальчишки – моя опора, моя радость. Игорь рано осознал, что он главный в семье, начал зарабатывать деньги. Потом Ромка подрос. Сейчас он очень помогает. Ухаживает за Семой. Они с Игорем не стесняются брата – это так ценно. А я укрепляюсь в мысли, что мое главное предназначение – быть мамой. Достойно воспитать сыновей. Может, и замуж еще выйду, кто знает! (смеется) Но пока о мужчинах думать некогда».

С Семеном и Игорем (слева); С Ромой и Семой (справа)

– Татьяна, что пожелаете всем мамам в преддверии праздника?

– Чтобы в семье все были здоровы. А еще желаю любить себя и других, как себя. Хотя бы стараться. Как ни крути, миром правит любовь: мужчины – к женщине, матери – к ребенку, детей – к родителям. Пока люди любят друг друга, этот мир жив!

Анастасия Леменкова

Егор Корчагин: Информатизация здравоохранения. Путь в 15 лет

Posted on 26.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Главный врач краевой клинической больницы Егор Корчагин – о первых итогах информатизации здравоохранения и новых задачах.

2001 год. Первые шаги

Впервые «Конференция информатизации здравоохранения» состоялась в марте 2001 года. Тогда ее основной задачей было — определиться с тем, чем будет заниматься отрасль в плане информатизации. К тому времени у каждого медицинского учреждения уже было какое-то свое представление об информатизации и свои наработки в этой сфере.

В рамках первой конференции мы собрали федеральных разработчиков, которые поделились своими идеями, попытались собрать все лучшее и выстроить концепцию информатизации здравоохранения. Как раз за две конференции подряд с интервалом в два года мы сформировали документ, который назывался «Концепция развития информатизации здравоохранения Красноярского края».

Развитие информатизации здравоохранения в Красноярском крае

Тогда были приняты принципиальные решения о том, что необходимо создать единые правила оборота информации об оказанных медицинских услугах, создать протоколы или форматы обмена данными и на базе определенных продуктов, которые были отобраны. В частности, программа «Поликлиника», позволившая автоматизировать управленческий учет, который был принят в поликлиниках. За эти годы централизовали программу бухгалтерского учета в медицинских организациях (программа «Парус»), отработали технологии формирования реестров за пролеченных в стационарах и принято ключевое решение о системе ведения единых справочников для всех учреждений здравоохранения Красноярского края, потому что собрать воедино разрозненную информацию можно было, только имея одинаковые справочники. И вот на протяжении этих первых лет были сделаны основные системообразующие шаги.

Затем системы начали развиваться, появились разработки силами местных подрядчиков. А с момента реализации национального проекта «Здоровье» произошел значительный сдвиг и в направлении информатизации: достаточно большое количество учреждений края получили компьютеры для автоматизации медицинских информационных систем. На тот момент я работал уже в «Красноярской краевой клинической больнице», и наша больница получила большое количество оборудования. После данных инфраструктурных изменений удалось придать новый толчок процессу информатизации.

Результаты 2016 года

На сегодняшний день мы внедряем все, что позволяет улучшать качество медицинской помощи. Мы автоматизировали процедуру медицинских записей об оказанных услугах в условиях стационара, внедрили лабораторную медицинскую систему, которая синхронизируется с анализаторами, и в режиме реального времени в нее поступают результаты всех лабораторных исследований. Мы полностью автоматизировали службу рентгенологической и лучевой диагностики, ультразвуковой диагностики. Врачам становятся доступны практически в режиме реального времени заключения специалистов, а, самое главное, видео изображения, которые врач может на месте посмотреть и принять решение по лечению. Мы активно работаем по оптимизации движения пациентов в консультативно-диагностической поликлинике, по удаленной записи пациентов на консультации к врачам. Ведем достаточно большое количество проектов, которые позволяют сделать так, чтобы пациент как можно меньше времени проводил в стенах нашей больницы, чтобы можно было оперативно уточнить диагноз и решить, что дальше делать.

Актуальные проекты

Сейчас мы активно внедряем процессы, связанные с оптимизацией управления запасами – это и лекарства, и расходные материалы, хозяйственный инвентарь. Еще одно направление – управление качеством медицинской помощи. В этой части мы разрабатываем алгоритмы ведения пациентов, которые в последующем также включим в МИС, чтобы наилучшим образом скоординировать взаимодействие персонала при оказании помощи. Прежде всего, это неотложные состояния, затратные с точки зрения ресурсов случаи.

Таким образом, информационные технологии позволяют значительным образом усовершенствовать все направления здравоохранения, но история про то, что компьютер способен заменить людей, остается всего лишь мифом. Компьютер – надежный и эффективный помощник врача, но в нашей сфере человеку поможет только человек.

Галина Кузнецова

Дети-аутисты: какими они бывают – виды аутизма

Posted on 25.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Не так давно я побывала на практике в школе-интернате для детей с интеллектуальными нарушениями, где очень много детей-аутистов школьного возраста. Наблюдая за ними, не переставала удивляться творению природы: почему они такие, как с ними общаться, как понять? Какой урок они несут в мир? Ведь до недавнего времени не было такого количества детей с расстройствами аутистического спектра (РАС), их число увеличивается не то, что с годом, с каждым месяцем.

Это как в 70-80 годы рождалось много детей индиго, призванных помочь нам в поисках истины, смысла жизни и устройства мира. Теперь рождаются аутисты. От чего будут спасать мир они? У всех них есть одна общая черта – нарушена коммуникация. То есть они абсолютно не умеют общаться с людьми, даже, если умеют говорить и понимают речь, как будто у них что-то сломалось внутри. Повторяют слова как попугаи, выдают заумные фразы или визжат как поросята. Может быть, они несут урок гуманизма – через обучение их элементарному человеческому общению научиться самим общаться вживую, не прибегая к гаджетам и чатам. Ведь, похоже, проблема нарушенной коммуникации есть не только у детей с РАС, но и у здоровых подростков, студентов, взрослых людей, которые все чаще склонны к социальной аутизации: замыкаются в себе, общаются только в телефонах, уходят от реальных проблем?

Чтобы понять детей-аутистов, нужно повнимательней изучить их поведение. Какими бывают дети дождя, как их классифицировать по группам и какой подход выбрать, чтобы оказать реальную помощь, поговорим в этой статье.

Виды аутизма

Когда долго находишься в группе детей-аутистов, складывается впечатление, что ты попал в сумасшедший дом. Один ребенок зачем-то кружится на протяжении часа со скакалкой в руках, другой, забился в один из ящиков книжной полки и сидит там, выкрикивая странные фразы, третий долбит себя кулаком по голове, четвертый декламирует стихи, пятый выдергивает нитки из носков, пытаясь ими пообедать, шестой с наслаждением грызет глянцевый журнал. Что они делают? Но наука не стоит на месте и ученые уже выяснили общие черты всех детей-аутистов, коими являются:

Трудности с выражением привязанности.
Стереотипные движения.
Аутостимуляция – могут долго трясти руками в воздухе, воспроизводить один и тот же звук и т.п.
Затруднение в обмене эмоциональными жестами.
Выстраивание рядов из игрушек, обуви, книг (стереотипная игра).
Эхолалии – механическое повторение фраз за взрослым.
Трудности в использовании и понимании символьной системы (буквы, числа воспринимаются как узор).
Проблема с сенсорной интеграцией – отсутствие реакции на свет, звук, прикосновение, запах.
Полевое поведение.
Разделенное внимание – не реагируют на объект, не следят за ним глазами, когда собеседник привлекают к нему внимание. («Смотри, вон, птичка полетела!» — реакции нет).
Манипуляции с предметами для получения сенсорных ощущений.
Трудности с подражанием.
Феномен тождества – ребенок избирателен к одежде, еде, маршруту.
Сверхинтересы (например, зацикленность на Человеке-пауке или сигнале пожарной тревоги).
Нарушение прагматики – ребенок не может подстроиться под ситуацию общения, не улавливает интонацию взрослого.
Трудности в понимании истинного смысла высказывания. (Например, «Держись крепко, можешь упасть!» – понимают как разрешение к падению).

На основе этих признаков профессором О.С. Никольской была сформирована психологическая классификация аутизма, исходя из которой, всех детей с расстройствами аутистического спектра можно поделить на 4 группы.

1 группа. Низкофункциональные аутисты, их поведение указывает на полную отрешенность от происходящего.

2 группа. Низкофункциональные аутисты, поведение направлено на активное отвержение окружающих предметов и явлений.

3 группа. Высокофункциональные аутисты, полностью захваченные своими аутистическим интересами и сверхидеями.

4 группа. Высокофункциональные, легкая степень аутизма или РАС, приближены к условно-нормальным детям, но отличаются большой трудностью в организации общения и свободного взаимодействия с окружающими.

Отрешенные от происходящего аутисты

Дети первой группы – самые сложные, их поведение носит полевой характер, то есть у них низкий уровень произвольности, нет определенной цели деятельности, которая у нормальных детей проявляется в виде достижение собственных потребностей. При таком поведении дети ведутся на случайные стимулы окружающего мира: позвали – он пошел, забрали игрушку – отдал, показали картинку – заинтересовался. Не проявляют никакой воли, бесцельно перемещаются от одного предмета к другому, не реагируют на обращенную к ним речь, сами тоже не используют разговор, лишь иногда выдают нечленораздельные словосочетания. Эти дети настолько беспомощны, что не могут научиться элементарному самообслуживанию, часто не испытывают боли и не ощущают температуру в комнате.

Они полностью отрешены от мира, как будто ничего не видят и не слышат, хотя ловко взбираются на верхотуры и лестницы, умело там балансируют, перепрыгивают с одного места на другое.

Иногда они выказывают понимание происходящего, но при попытке зафиксировать их внимание на объекте убегают от вмешательства взрослого в свой мирок. Понимание обращенных к ним фраз остается неизведанным, эпизодически вслушиваются и выполняют инструкцию. Прогноз развития неблагоприятный. Общаться могут только с помощью специальных карточек, письменной речи обучаются быстрее через буквы компьютерной клавиатуры. Также легко осваивают телефоны, бытовые приборы и гаджеты.

Стереотипии у этих детей почти отсутствуют, но аутостимуляция у них все же есть за счет пространственных ощущений собственного тела во время лазания, карабканья, кружения, катания на качелях. Порой успокаивающие впечатления они достигают за счет бесцельно наблюдения за раскачиванием облаков, колыханием ветвей деревьев, мельканием огней или перемещением машин. Дети первой группы четко разделяют людей на своих и чужих. Особую привязанность испытывают к тем, кто будет их кружить или подбрасывать, нередко нуждаются в тактильном контакте, поэтому могут подойти к взрослому и взять его за руку. Из чего можно сделать вывод, что даже глубоко аутичных детей можно организовать на совместную деятельность. Задачей коррекционной работы становится последовательное вовлечение ребенка в более развернутое общение со взрослым, максимально раскрывая его имеющийся потенциал.

Активное отвержение окружающей действительности

Следующими по тяжести являются дети второй группы. Это классический пример аутизма, проявляющийся во множестве двигательных и сенсорных стереотипий, раздражении собственных органов, которые служат аутостимуляцией. Это дети с повышенной тревожностью и многочисленными страхами, их поведение характеризуется манерностью, вычурностью, позированием, по отношению к окружающим они настроены негативно, а порой агрессивно. В речи присутствуют клише, повторение команд, эхолалии.

Читайте также:

Как распознать аутизм?

В отличие от первой группы с низкой активностью, поведение аутистов второй группы не полевое. Они склонны к выработке привычных устоявшихся форм существования, за которые будут бороться всеми имеющимися средствами. Очень сильно привязываются к близкому человеку, контролируют его присутствие, которое служит основой его стабильности. Любят привычный маршрут следования, одну и ту же одежду, избирательны в еде, негативно относятся ко всем нововведениям, ощущая от них испуг и дискомфорт. Чрезмерное количество страхов от новаторства выливается в агрессию, отрицание происходящего, срыв поведения, самоагрессию. В привычных же условиях ребенок легко осваивает навыки самообслуживания, может проявить мастерство в лепке, рисовании, аппликации, нередко вырабатывает красивый почерк.

Аутостимуляция проявляется в виде двигательных, речевых стереотипий, манипуляций с предметами –так эти дети защищают себя от неприятных впечатлений окружающей действительности, но становление психических функций при этом страдает. Обладая неплохой памятью, ловкостью рук, музыкальным слухом, математическими способностями, они не используют их по назначению. Ограничиваясь стереотипами, знания об окружающем у них фрагментарны, осваиваются механически, и без специальной коррекционной работы не могут применяться в реальной жизни. Обучаются такие дети с опорой на привычный уклад жизни, в рамках которого могут освоить не только программу коррекционной школы.

Высокофункциональные аутисты, захваченные своими идеями

Представители третьей группы детей-аутистов отличаются от представителей первой и второй групп тем, что у них больше произвольности, они способны вырабатывать защиту от страхов, внешне напоминают детей-психопатов. Однако их аутизм проявляется в том, что они поглощены собственными сверхинтересами и сверхидеями и не способны выстраивать диалог с окружающими. Их поведение нередко можно назвать целенаправленным, они активно действуют, но их самооценка формируется только на опыте подтверждения успешности. Они не склонны к исследованию, берутся только за те дела, с которыми могут справиться. Стереотипии у них выражаются в потребности следовать программе собственных действий. Если же сценарий будет нарушен, у ребенка возникает срыв, истерика с требованием все делать по его. При этом он абсолютно не умеет общаться ни с детьми, ни со взрослыми.

Речь у детей этой группы развернута, грамматически правильна, с хорошим словарным запасом. Нередко отмечается высокий уровень познавательных способностей, энциклопедических знаний, но наблюдаются в основном монологи хоть и на умные темы, простую беседу они поддержать не могут. Их представление о реалиях жизни далеки от истины, они наслаждаются тем, что упорядочивают полученную информацию, выстраивают ее в ряды.

Стереотипии проявляются в умственных действиях и рисунках, обычно изображающих что-то страшное и похожих друг на друга, это и являются для них своеобразной аутостимуляцией. При этом дети очень неловки в движениях, сложно осваивают навыки самообслуживания. Со стороны особенно в раннем возрасте они кажутся одаренными, но позже выявляется их неумение выстраивать взаимодействие, интерпретировать интонации, мимику, сосредотачиваться на заданном объекте, они поглощены только своими сверхценными идеями. При этом дети очень хорошо обучаются даже в общеобразовательной школе, настораживает их поведение, часто их называют больными с синдромом Аспергера.

Легкая степень аутизма с трудностями в общении и взаимодействии с окружающими

К самой легкой четвертой группе относятся дети с аутистическими расстройствами, приближенные к условно-нормальным детям. На первый план у них выступают неврозоподобные расстройства: тормозимость, пугливость, ранимость. Стереотипии есть, но неявные, в основном в пищевом поведении. У них неплохая произвольная сфера, но они быстро перевозбуждаются или истощаются при общении с другими людьми. У детей этой группы отмечаются проблемы с организацией внимания, пониманием инструкции. Отставание в психическом и социальном развитии проявляется в отсутствии эмоций при контакте. Они тревожны, пугаются при изменении событий и появлении непредвиденных обстоятельств, поэтому часто ищут одобрения, помощи взрослого человека. Получая необходимую защищенность, они очень сильно привязываются, обретая стойкую зависимость от близких людей.

Особенность этой группы детей в том, что они хотят выстраивать отношения с окружающими посредством взрослого, который поможет контролировать происходящее и явится гарантом стабильности. При отсутствии такого человека дети пугаются, становятся импульсивными, агрессивными и даже могут деградировать до уровня детей второй группы. Активная поддержка взрослого служит для них своего рода аутостимуляцией, но в отличие от детей второй группы, которые нуждаются в физической аутостимуляции, высокофункциональные аутисты четвертой группы не могут обходиться без постоянной эмоциональной стимуляции.

В отличие от всех других групп эти дети могут реагировать на возникшие обстоятельства, адекватно ответить на вопрос, поддержать беседу. Психическое развитие характеризуется отставанием, эмоционально они могут быть адекватными, приспосабливаются к эмоциональной среде группы, в которой находятся. Наблюдается дискоординация движений, нарушение крупной и мелкой моторики, неуклюжесть в бытовом обслуживании. Речь полностью сформирована, но прослеживается нелогичность, непонимание ситуации общения – интонации, мимики говорящего, а также медлительность в интеллектуальной деятельности, ограниченные игры и фантазии. Часто уходят в свои фантазии, увлекаются лишь своими интересами и посвящают им жизнь. Могут увлечься драконами или какими-либо звуковыми сигналами.

В отличие от детей третьей группы достигают успехов в прикладном и декоративном искусстве, хотя, на первый взгляд, по сравнению с ними кажутся рассеянными тюфяками. Нередко у этих детей при обследовании выявляют пограничное состояние между задержкой психического развития и умственной отсталостью. Эти аутята наименее склонны к стереотипиям, проявляют спонтанность, умеют подражать и контактировать с другими людьми, благодаря чему легко обучаемы. Хотя и испытывают трудности с пониманием многозначных слов и скрытых интонационных смыслов высказывания при правильной коррекционной работе они имеют наилучший прогноз психического и социального развития.

Учитывая особенности каждой группы детей, можно выстроить работу с ними на основе именно тех сенсорных стимулов, в которых нуждается каждый ее представитель. Одной из главных задач коррекционной работы является создание условий для ухода от сверхсосредоточения ребенка на каком-то одном действии или поведении и переключения его на выстраивание активного взаимодействия с миром. А также развитие сферы спонтанных чувств и эмоций, гибкости общения и осмысленного поведения в обществе.

Юлия Савельева

9 мобильных приложений против стресса, тревоги и плохого настроения

Posted on 25.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Меньше нервничать, крепче спать, лучше соображать – то, чего мы хотим, у нас под носом. В смартфоне. Мы выбрали 9 мобильных приложений, которые помогут свести стресс на нет и жить гармонично.

Дышать и расслабляться

Один из самых простых способов успокоиться и переключиться – дыхательные упражнения. Правильно дышать учат всевозможные мобильные приложения. Во многих есть голосовые инструкции и звуковой фон на выбор, а дыхательные практики подбираются индивидуально – в зависимости от уровня стресса, который испытывает пользователь. Последней опцией может похвастаться приложение Breathe2Relax (доступно для iOS, Android). Программа просит человека оценить степень своего напряжения и предлагает максимально эффективные упражнения. А подсказки встроенного сладкоголосого инструктора помогают не сбиться с ритма.

«Остановись, дыши и думай», – говорит уже другое антистресс-приложение. Оно так и называется Stop, Breathe and Think (доступно для iOS, Android). Программа учит медитации (без ухода в нирвану и чтения мантр в позе лотоса). Пользу этой практики в борьбе со стрессом не доказал только ленивый. И ленивый же не напомнил, что медитация кроме умения расслабляться учит ясно мыслить в стрессовых ситуациях, не срастаться с проблемами и страхами, а смотреть на них будто со стороны.

Чтоб развить ценные навыки, мало помедитировать разок-другой. Хотя и это непросто для новичков. Начинающим хорошо подойдут «направляемые» медитации с комментариями инструктора. Таких много в приложении Stop, Breathe and Think. Программа предлагает медитации под настроение: когда грусть-тоска съедает – одни, если разгневан или встревожен – другие. Большая часть подборок доступна бесплатно.

Ничего не будет стоить и 10-дневный базовый курс медитаций в приложении Headspace (iOS, Android). Здесь тоже есть устные подсказки, как быстрее расслабиться и остановить поток отвлекающих мыслей, а подборка медитаций богаче, чем в предыдущем приложении. С другой похожей программой – Calm – можно медитировать, смотря на морские волны, тлеющие в камине поленья или горный ручеек. Но главный плюс этого бесплатного приложения – действительно ненавязчивый инструктор. Сервис доступен для iOS, Android и Web.

Избавиться от стресса играючи

Многие мобильные приложения работают по принципу игры: пользователь переходит с уровня на уровень, получает и теряет очки, зарабатывает новые статусы. Играя, можно похудеть, научиться экономить, больше успевать и даже… справляться с паническими атаками. Для этого создано бесплатное приложение Flowy (iOS). Игра «выдергивает» человека из надвигающегося приступа паники, переключая его внимание. Пока пользователь одновременно управляет маленькой лодкой и дышит по команде мультяшного облака, тревога отступает. Советы психотерапевта, как избавиться от панических атак, читайте здесь.

Еще одно «противотревожное» приложение – SamApp (iOS, Android, Windows). Программу разработали ученые Университета Западной Англии. В SamApp собраны техники самопомощи и упражнения разного уровня сложности. Есть профиль тревожности, где можно отмечать, какие ситуации вызывают стресс. Это пригодится для самоанализа.

Фишка приложения – облако для общения. Здесь пользователи делятся советами, поддерживают друг друга. В итоге каждый находит оптимальные для себя способы преодолеть тревогу и стресс. Во всяком случае, к этому стремились разработчики SamApp. А создатели приложения What s Up? решили не ограничиваться тревогой. Мало ли состояний, омрачающих жизнь? Раздражение, гнев, отчаяние, обида – против каждого такого «лома» в What s Up? есть свой прием. Кроме универсальных психотехник в приложении предусмотрена программа, которая «отучает» от вредных привычек и «прививает» полезные. Например, не бросать дела на полпути.

Развить целеустремленность можно и с помощью бесплатного приложения Pacifica (iOS, Android). В программе есть опция «постановка задач» и разные их категории. Человек оценивает сложность выбранной задачи по 10-балльной шкале, а потом ставит себе оценку за ее выполнение. Но суть сервиса не так проста. Pacifica «учит» достигать намеченных целей, мыслить позитивно и не поддаваться на провокации стресса.

Настроиться на нужный лад

Если на работе вы частенько отвлекаетесь на мысли о личном, а перед сном думаете о работе, обратите внимание на сервис Brain.fm (доступен для Web). Это сборник особой музыки, помогающей сконцентрироваться, расслабиться или крепко уснуть. Brain.fm настраивает людей на нужный лад почти без всяких усилий с их стороны.

Сервис создавался вместе с нейропсихологами – кому, как не им, знать, что хочет «услышать» мозг, чтобы сосредоточиться на делах или отправить нас в царство Морфея. Поскорее заснуть поможет музыка из режима Sleep, расслабиться – из раздела Relax, а сфокусироваться на работе или творчестве станет проще под аудиофайлы с пометкой «Focus».

По словам разработчиков, результат можно будет ощутить уже через 10-15 минут. От вас требуется лишь включить музыку в наушниках на среднюю громкость и закрыть глаза.

Анастасия Леменкова

«Личный кабинет» – каждому пациенту, электронный больничный и другие новинки здравоохранения

Posted on 24.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Посмотреть свою историю болезни в интернете, посетить врача, не выходя из дома, и забыть, как выглядят бумажные больничные и льготные рецепты, – все это уже не за горами. Когда электронные новинки внедрят в краевую медицину и чем они помогут пациентам, сейчас расскажем.

О первых «ласточках» информатизации здравоохранения – электронной медицинской карте и электронной истории болезни мы уже писали здесь.

Что пациент найдет в личном кабинете?

Недавно Минздрав запустил на Едином портале государственных услуг новый бесплатный сервис – «личный кабинет пациента». Виртуальный кабинет призван облегчить жизнь пациента и свести к минимуму формальные визиты в поликлинику – за выписками, справками и дубликатами результатов анализов. Электронный сервис станет подобием медицинской карты – человек сможет увидеть сведения об оказанной ему медицинской помощи, назначенном лечении, результатах обследований, выданных больничных. При необходимости нужную выписку из карты можно распечатать. Также через личный кабинет будет легко записываться на прием к врачу, смотреть расписание работы специалистов, настраивать смс-напоминания о визите к доктору.

В электронном кабинете будет собрана персональная информация о пациенте – Ф.И.О., данные паспорта, полиса ОМС и пенсионного свидетельства. В Минздраве заверили: утечка личной информации исключена – сервер надежно защищен от мошенников.

Правда, многофункциональной новинка станет не сразу. На первых порах пользователям сервиса будут доступны сведения только о факте оказания медицинских услуг, более подробными (с указанием медучреждения, где лечился пациент, назначенных препаратов и процедур) они станут к концу 2014 года. Открывать личные кабинеты тоже будут поэтапно: сначала для больных, которые получают высокотехнологичную медицинскую помощь, потом для всех остальных.

Кроме того, не решен до конца главный вопрос – какую информацию о здоровье пациенту стоит показывать, а какую – нет. Закон «О персональных данных» гарантирует человеку право доступа ко всем сведениям, хранящимся о нем в электронных базах данных. В то же время есть медицинская тайна и заповедь «не навреди», которая при полном доступе пациента к медицинской информации может нарушиться.

Почти электронные льготные рецепты

Электронные льготные рецепты в нашем крае выписывают уже не первый год. Но, как и во всей стране, полностью «небумажными» они стали пока лишь для врачей. Доктор отправляет в аптеку электронную заявку на льготное лекарство, а аптека потом таким же образом подтверждает, что пациент его получил. Однако «отпустить» препарат без распечатанного рецепта фармацевт не может – по законодательству не положено. Чтобы упразднить бумажный рецепт, придется менять нормативную базу. Это по самым оптимистичным оценкам займет около 10 лет.

Впрочем, даже от «полуэлектронного» рецепта есть толк. Врач сразу видит, в какой аптеке в наличии есть нужный препарат, и сообщает адрес пациенту.

Больничный есть – листа нет

Бумажную версию больничного листа скоро заменит электронная. По сути, это номер в базе данных, который пациенту присваивают в поликлинике. Врач заносит в компьютер дату «открытия» и «закрытия» листка временной нетрудоспособности и через интернет отправляет в Фонд социального страхования. Сведения будут автоматически поступать и работодателю. Это позволит исключить из оборота поддельные больничные.

Начисление заработной платы по больничному листу

Вскроется и еще кое-что. Нередко бывает, что человек, захворав, «на всякий случай» оформляет больничный, но продолжает ходить на работу, чтобы не потерять в зарплате. Теперь скрыть это не удастся. А значит, пациенты либо будут до последнего тянуть с больничным, либо, как и полагается, сидеть дома и лечиться.

Новую технологию уже «обкатывают» в нескольких городах России. Когда электронный больничный введут в Красноярском крае, станет ясно в середине этого года.

Удаленное консультирование: врач на расстоянии клика

Еще одно новшество Минздрава – дистанционное консультирование пациентов. Общаться с врачом через интернет будут в первую очередь люди, входящие в группу риска, но не нуждающиеся в срочной медицинской помощи. Есть немало заболеваний, например, кардиологических, при которых пациенту необходимо по несколько раз в неделю посещать больницу. Это не для всех удобно, тем более, у многих «хронических» пациентов назначения почти не меняются. Оптимальным вариантом для таких больных может стать удаленное консультирование с доктором. Пациент будут через интернет сообщать о состоянии своего здоровья, а врач решать, нужно ли человеку приходить на прием, менять курс лечения и т.д. Планируется, что к 2017 году обращаться к врачу, не выходя из дома, смогут все россияне.

«Жаль только – жить в эту пору прекрасную, уж не придется – ни мне, ни тебе…»

Несмотря на некоторые очевидные плюсы проектов Минздрава, новости о грядущих реформах зачастую встречаются интернет- пользователями скептически. Среди критиков – и врачи, которые в разгар глобальной информатизации по-прежнему не имеют в кабинете компьютера, и пациенты, много слышавшие об электронной записи на прием, но так и не сумевшие ей воспользоваться из-за постоянных сбоев в системе. В обсуждении перспектив информатизации медицины мелькнула даже цитата русского классика Николая Некрасова: «Жаль только – жить в эту пору прекрасную, уж не придется – ни мне, ни тебе».

Автор Анастасия Леменкова

Рассеянный склероз: симптомы и лечение

Posted on 23.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Поговорим о рассеянном склерозе. Хочу сразу предупредить: это не научная статья и не попытка переписать страницу из учебника по неврологии. Здесь вы не найдете ссылок на исследования, обсуждения разнообразных теорий, не будет и подробного описания клинических проявлений (оно одно может занять несколько страниц, клиника при рассеянном склерозе очень разнообразна, для желающего ее изучить подробно есть масса различных справочников). Цель данной статьи – максимально кратко и емко дать обычному, не связанному с медициной человеку, представление о том, что есть рассеянный склероз, чего ждать от этого заболевания.

Итак. Рассеянный склероз ничего общего не имеет со склерозом в общенародном смысле этого слова («хорошая болезнь – ничего не болит, а каждый день новости»). Рассеянный склероз – весьма неприятное и опасное заболевание. Заболевание хроническое, то есть само не пройдет, более того, раз диагноз поставлен, значит это навсегда. Это может быть жестко, но такое понимание с самого начала дает больному больше шансов, чем ложная надежда на «100%-ное исцеление», которое готовы пообещать некоторые шарлатаны. При этом надо понимать, что хроническое заболевание в принципе не приговор, хронические заболевания есть у многих (почти у всех, особенно с определенного возраста), главное здесь – внимательно отношение к своему здоровью, «дружба» с врачом и лекарствами. Но о психологических аспектах мы еще поговорим позже.

Причины рассеянного склероза

Причина рассеянного склероза в том, что миелиновая оболочка, которая покрывает все нервы в нашей центральной нервной системы, то есть в головном и спинном мозге (это то самое «белое вещество», которое окружает «серое вещество», собственно нервных клеток), начинают разрушаться. И поэтому нервные волокна перестают справляться со своей функцией. Импульс по ним начинает проводиться медленно или совсем не проводится. Вследствие чего возникают разнообразные нарушения в работе организма. А разрушается миелиновая оболочка, как считается, вследствие аутоиммунного механизма. То есть иммунная система организма больного начинает реагировать на собственный миелин как на нечто чужеродное и уничтожать его. А почему это происходит – тут есть ряд теорий, в которые подробно вдаваться мы не будем. Указывается на роль вирусов и бактерий, которые способны постепенно изменять структуру миелина, делая его «чужим». Указывается на роль генетических факторов, приводящих к «сбою» в работе иммунной системы. Однозначного ответа на данный момент нет.

Эпидемиология

Рассеянный склероз возникает чаще в возрасте 30 +/- лет, чаще у женщин. Распространенность в популяции по разным данным в районе 50 случаев на 100 тысяч населения. Зависит, кстати, от географической широты: чем севернее, тем выше. Почему так – опять же в точности сказать сложно, предположительно играет роль количество солнца (и связанный с ним уровень витамина D), а также генетические факторы (у северных народов предрасположенность выше). Россия, таким образом, находится в зоне относительно более высокого риска.

Рассеянный склероз – это не приговор. Но заболевание опасное. Часто является причиной инвалидности. Ограничивает возможности больных, снижает качество жизни. В среднем рассеянный склероз сокращает жизнь больного на 10 лет. Средняя продолжительность жизни после выявления диагноза по разным оценкам – в районе 30-35 лет. Но это, конечно, все в среднем. Очень многое зависит от двух факторов: формы течения заболевания и наличия правильного лечения. Есть (из практики) люди с этим диагнозом, которые живут вполне себе полноценной жизнью, имеют семью, работу, друзей и все остальное, что есть у здоровых людей. При этом, конечно, регулярно лечатся. Но есть, увы, и печальные примеры.

Предотвратить рассеянный склероз (на 100% застраховаться от него) невозможно. Никакой специфической профилактики нет. Можно лишь стараться избегать факторов риска, к которым относятся стрессы, курение, инфекционные и вирусные заболевания. Впрочем, всего этого и без рассеянного склероза нужно по возможности избегать, это понятно.

Симптомы и диагностика

Клиническая картина (симптоматика) рассеянного склероза крайне разнообразна. Это связано с тем, что миелиновые волокна («белое вещество») есть в нашем головном и спинном мозге везде, и все они могут поражаться заболеванием. Где в первую очередь поражаются – такие симптомы и возникают. Перечислять все многообразие симптомов, как уже говорилось, не будем. К основным относятся:

нарушения чувствительности от покалывания и онемения до полной потери чувствительности в отдельных частях тела;
нарушения моторики (двигательной функции) от слабости и нарушения тонуса мышц до паралича и потери подвижности;
нарушение органов чувств (зрения, слуха);
нарушение координации;
другие нарушения.

Заподозрить заболевание на начальном этапе можно по наличию общей слабости и сочетания тех или иных начальных симптомов из числа вышеперечисленных. Диагноз, однако, ставится не по клинике (не на основании жалоб и симптомов), а по МРТ (при обнаружении на томограмме очагов демиелинизации). С одной стороны, это значит, что если нет соответствующих данных на МРТ, то нет причин думать, что вы больны рассеянным склерозом. С другой – что если такие данные есть, то, увы, необходимо признать факт заболевания и как можно скорее начать лечение.

Течение заболевания может быть разным – более или менее благоприятным. При относительно благоприятном заболевание характеризуется редкими обострениями и длительными ремиссиями, во время которых больной почти ни на что не жалуется. При неблагоприятным происходит быстрое прогрессирование. Благоприятное течение встречается чаще.

Лечение рассеянного склероза

Своевременное и правильное лечение, как уже было сказано, есть важнейший из факторов, способных замедлить прогрессирование заболевание (продлить жизнь больного) и улучшить качество его жизни (устранить симптомы). Лечением рассеянного склероза занимается только врач – невролог. Еще лучше, если это невролог, специализирующийся на лечении рассеянного склероза. В Красноярске, например, такой врач есть в Кабинете рассеянного склероза при поликлинике СКЦ ФМБА. По мере необходимости в зависимости от нарушения тех или иных функций к лечению подключаются другие специалисты (психиатр, психотерапевт, терапевт, уролог и т.п.). Но невролог остается ведущим специалистом в лечении. Никакими «народными», «альтернативными», «традиционными» и прочими псевдомедицинскими методами рассеянный склероз не лечится. В принципе. Отказ от лечения у невролога в пользу таких методов приведет только к одному – больной будет чувствовать себя хуже и проживет меньше. Без вариантов.

Поскольку в генезе рассеянного склероза ведущую роль играют аутоиммунные процессы, основным компонентом лечения являются средства, подавляющие иммунитет (иммуносупрессоры) – цитостатики и стероидные гормоны. Это серьезные препараты, которые имеют побочные эффекты и не всегда хорошо переносятся. Однако важно понимать, что вред от отсутствия лечения всегда существенно больше, чем вред от побочных эффектов. Назначать и отменять лечение может только врач. Кроме иммуносупрессоров используются также и разные другие (преимущественно симптоматические в широком спектре) препараты и методы реабилитации.

Психологические моменты

К сожалению, рассеянный склероз это (как уже говорилось) серьезное хроническое заболевание. Как и при других серьезных заболеваниях, при рассеянном склерозе определенную роль в течении болезни играют психогенные факторы. Что к ним можно отнести?

Во-первых, это изменения психики, связанные непосредственно с патологическим процессом в центральной нервной системе и вызванные им (колебание настроения, раздражительность, плаксивость, обидчивость). Этому также сопутствует снижение когнитивных функций.

Во-вторых, это некоторые психологические изменения и реакции, в основе которых лежат первоначально приспособительные, защитные механизмы, но которые, однако, могут приводить к неблагоприятным последствиям. Так при любом тяжелом заболевании с потенциально неблагоприятным прогнозом защитной реакцией психики пациента может стать реакция отторжения. В этом случае больной отказывается признавать факт заболевания или отказывается признавать его хронический характер, невозможность полного излечения. Результатом может стать отказ от назначенной врачом терапии, обращение вместо лечения к различным псевдомедицинским методикам, вселяющим ложную надежду на быстрое и полное излечение. На практике это обернется потраченными впустую силами и деньгами и, что гораздо страшнее, навсегда упущенными возможностями. Другим, тоже защитным по своей сути, механизмом является реакция депрессии, когда пациент сдается, перестает сопротивляться болезни, стремится к излечению. Во всех этих случаях пациенту необходима квалифицированная помощь психотерапевта.

Большую роль играет забота и эмоциональная поддержка близких, родных, а также их рациональная, адекватная позиция относительно заболевания. Также большой поддержкой может стать общение с другими пациентами, сообщества пациентов с рассеянным склерозом существуют в интернете, в социальных сетях, там люди, страдающие этим заболеванием, поддерживают друг друга, делятся советами, помогают друг другу избавиться от одиночества, поверить в то, что после постановки диагноза жизнь не закончилась.

Автор врач-невролог Максим Попов

Банк стволовых клеток открылся в Оренбурге

Posted on 23.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Банк клеток крови, на создание которого было потрачено почти 40 миллионов рублей, открылся в четверг в Оренбурге при областной станции переливания крови, сообщил РИА Новости представитель пресс-службы правительства региона.

«Открытие Банка клеток крови предоставит уникальную возможность внедрения в клиническую практику Оренбургской области клеточных технологий, в том числе при тяжелых онкологических заболеваниях. На открытие банка из областного бюджета было выделено 39 миллионов рублей», — сказал собеседник агентства.

По его словам, в России на сегодняшний день всего четыре банка стволовых клеток — в Москве, Самаре и Казани, а теперь и в Оренбурге.
В открытии банка клеток крови в четверг приняли участие губернатор Оренбургской области Алексей Чернышев и директор Научного центра акушерства, гинекологии и перинатологии, академик РАМН Геннадий Сухих.

Как сообщили РИА Новости в министерстве здравоохранения региона, банк клеток крови при государственном учреждении здравоохранения «Оренбургская областная станция переливания крови» является банком стволовых клеток — он будет выделять и хранить при сверхнизкой температуре в течение многих лет стволовые клетки пуповинной крови, стволовые клетки периферической крови.

«В банке клеток крови будет храниться не сама пуповинная кровь, а выделенные из нее стволовые клетки. Сбор клеток проводит врач-акушер. Сам процесс происходит без физического контакта с матерью или малышом, быстро и безболезненно. После рождения малыша акушер пережимает и перерезает пуповину, затем из пуповины, отделенной от новорожденного, собирают в стерильную систему оставшийся в пуповине и плаценте объем крови. Собранная кровь помещается в контейнер для транспортировки, в котором она защищена от вибраций, ударов, резких перепадов температуры и в полной сохранности доставляется в банк клеток крови. Здесь клетки новорожденного могут храниться, пока не понадобятся в его интересах или интересах его семьи», — пояснил представитель министерства.

Он напомнил, что перспективы применения стволовых клеток очень широки — это кардиология, аутоиммунные заболевания, сахарный диабет, стоматология, офтальмология, пластическая хирургия и другие направления современной медицины.

8 вкуснейших согревающих напитков

Posted on 20.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Есть-таки повод не проклинать обрушившиеся на Красноярск морозы. В тридцатиградусную стужу как никогда радуешься теплу домашнего очага. В приятном предвкушении думаешь: чем бы согреться? Солнечным облепиховым чаем или вишневым с мятой и медом? А, может, чашечкой кофе с корицей и белым шоколадом или пряным глинтвейном? Выбирайте и вы.

Если к концу текста вам послышатся ароматы пряностей, мяты и цитрусовых, если во рту вдруг станет кисло-сладко или кофейно-терпко, появится непреодолимое желание закутаться в плед с кружечкой чего-нибудь горячего и бросить все дела – не переживайте. Так и должно быть!

Чай с облепихой и апельсином

У этого и других напитков есть примечание со «звездочкой»: делайте так, как вам вкуснее. Любите послаще – не жалейте меда, не любите мед – возьмите сахар (но с медком полезней), обожаете пряности – добавляйте побольше. Поехали!

Для 4-5 чашек облепихового чая берем 1 стакан желтенькой ягоды (подойдет замороженная), 1 литр воды, 1 апельсин, половину лимона, 1 палочку корицы, 4 ст. ложки меда, 1 звездочку бадьяна (аниса). Эта пряность есть не в каждом супермаркете – поищете в отделах специй на рынке. С бадьяном напиток особенно хорош, но и без него будет неплохо.

Натираем цедру апельсина на мелкой терке и освобождаем цитрусового от белых прожилок. Режем тонкими кружочками, а лимон – дольками. Откладываем 2 ст. ложки облепихи для финального штриха. Замороженную ягоду сначала обдаем кипятком, потом хорошенько проминаем ложкой. Выкладываем облепиху в сотейник, заливаем литром кипятка. Туда же – апельсиновую цедру, лимон, бадьян и корицу. Перемешиваем все и даем настояться 5-7 минут. Процеживаем ароматную смесь в красивый чайничек или кувшин, бросаем кружочки апельсина, оставшуюся облепиху и кладем мед. Готово!

Яблочный чай с брусникой, кардамоном и клюквой

Терпкая брусника, своенравная клюква, настойчивый кардамон и радостное яблоко – квартет с характером!

На 4-5 чашек возьмем полстакана замороженной брусники, 2 небольших сладких яблока, полстакана замороженной клюквы, 1 горсть сушеных яблок (или других сухофруктов: кураги, айвы, груши), 3 стручка кардамона, 1 ст. ложку меда или сахара, 1 литр воды.

Клюкву и бруснику обдаем кипятком, яблоки режем колечками. Помещаем все это в чайник, добавляем сухофрукты. Слегка поддавливаем стручки кардамона, чтоб показались коробочки, и тоже – в чайник. Заливаем кипятком и даем настояться час. Подслащиваем медом или сахаром.

Вишневый чай с мятой и медом

Для 4 чашек напитка понадобится 1 стакан замороженной вишни, 1,5-2 пучка свежей мяты, 2 ст. ложки сахара, 1 ст. ложка меда, 600-800 мл воды.

Размораживаем вишню и освобождаем от косточек. Измельчаем ягоду в блендере или миксере вместе с сахаром. Разбавляем вишневое пюре кипятком. В заварочный сосуд кладем листья мяты, заливаем ягодной водой и перемешиваем. Оставляем настаиваться минут пятнадцать и не забываем добавить мед. Пьем с удовольствием!

Горячий привет из Марокко: мятный чай с пряностями

Говорят, этот обжигающе-освежающий чай очень любят в Марокко. Есть за что!

Для 3 чашек марокканского чая берем 1 лимон, 3-4 чайные ложки черного чая, 3-4 бутона гвоздики, 1 палочку корицы, половину пучка мяты, небольшой кусочек корня имбиря, 1-2 ст. ложки меда или сахара, 600 мл кипятка.

Трем на мелкой терке лимонную цедру. Мякоть нарезаем дольками (возьмите половину лимона, если не хотите выраженной кислинки). Цедру и мякоть кладем в заварочный чайник. Туда же – заварку, корицу, гвоздику и очищенный от кожицы имбирь. В последнюю очередь отправляем в чайник перетертую в ладонях мяту. Заливаем все кипятком, ждем 10 минут и процеживаем. Добавляем мед или сахар. Угощаемся!

Русский чай с «беленькой»

Если вы продрогли до костей или чувствуете, что вот-вот разболеетесь, – заварите этот чай-выручай. Еще как поможет!

Положите в чайник 2 ст. ложки черного листового чая, по щепотке мускатного ореха, имбиря и корицы, пару горошин черного перца. Сверху – 1 ст. ложку водки и пол-литра кипятка. Дайте чаю настояться 15 минут, добавьте по вкусу меда и лимона. Готово!

При тех же «показаниях» можно спасаться сбитнем и индийской масалой. Рецепты этих напитков ищите здесь и тут.

Пряный кофе с анисом

Кофе в арабском стиле: опьяняюще-сладкий и по-восточному пряный.

Для 1 чашки напитка нужны 2 ст. ложки обжаренных зерен кофе, 1 звездочка аниса, половина чайной ложки корицы, 4 стручка кардамона, 1 ст. ложка сахара. Размалываем зерна кофе и пряности в кофемолке. Высыпаем кофе в турку, заливаем кипятком, даем постоять 3-5 минут. Кладем сахар и ставим на слабенький огонь. Когда кофе закипит, снимаем с плиты, процеживаем. Если душа просит, можно и коньячка добавить.

Кофе с корицей и белым шоколадом

М-м-м…А какие тут еще могут быть комментарии?

Для 2 чашек этой вкуснятины возьмем 200 мл свежесваренного кофе, 200 мл молока, 50 г белого шоколада, 1 палочку корицы, 1 чайную ложку порошка корицы. Сварите кофе и тут же примитесь за шоколад: разделите на кусочки и выложите в сотейник. Залейте шоколад молоком и положите коричную палочку. Нагрейте на маленьком огне, помешивая, пока шоколад не растопится. Затем влейте в сотейник кофе, размешайте. Разлейте кофеёк по чашкам, сверху присыпьте корицей. Наслаждайтесь!

Глинтвейн

Было бы непростительно не упомянуть глинтвейн в числе лучших зимних напитков. Он пахнет новогодними чудесами, обволакивает пряным теплом, дразнит терпкой сладостью. Единственно верного рецепта глинтвейна я не знаю. Готовят его по-разному, но с одним условием – не кипятить вино. В остальном – дело вкуса. Возьмите любимое красное сухое вино, палочки корицы, бутоны гвоздики, звездочки бадьяна, кардамон, яблоко, апельсин, пару-тройку мандаринов. Чем больше вина, тем больше всего остального: на 1 литр по 3-4 штуки каждой пряности (несыпучей, чтоб вино не помутнело и не загустело). Вылейте вино в сотейник или кастрюлю, добавьте нарезанные кружочками фрукты, пряности. Варите на медленном огне, не позволяя вину закипеть. Снимите с плиты, процедите, дайте постоять 5 минут. Пейте в хорошей компании!

В безалкогольном глинтвейне все то же, только вместо вина – качественный виноградный или яблочный сок.

Воспоминания. Режим в ГУЛАГах: питание, проверки, бунты

Posted on 19.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Регламентирующий режим ГУЛАГов

Жизнь политзаключенных была при полном бесправии строго регламентирована. Подъем был в шесть утра, многих поднимали в четыре-пять, в зависимости от характера производства и расстояния от лагеря до места работы, например, до лесоповала. Отбой был в 22 часа. Отдых короткий, тревожный, вповалку не раздеваясь, в жутком тесном помещении. Работали без выходных и без нормирования труда. «Только с 1957 года стали вводить выходные и праздничные дни, и то это после значительного числа бунтов».

Размещались заключенные в бараках без нар – нары считались роскошью. Загоняли по 300–400 человек в один барак, и все лежали вповалку. В бараках было сыро, холодно, грязно.

«Скученность людей была умопомрачительная. Воздух был тяжелый, спертый».

Надежда Алексеевна Бранчевская рассказывала, как в ею руководимом фронтовом госпитале падали в обморок дежурные врачи и персонал, производящий сортировку раненых, доставленных с поля боя, когда они после многомесячной окопной жизни снимали сапоги, у медперсонала развивалась рвота, такой исходил тяжелый дух и запах от месяцами не мытых тел раненых, не снимающих до госпиталя сапог. А в лагерях годами не моющиеся и не раздевающиеся и работающие до кровавого пота люди, можно представить, какой воздух был в бараках, убивающий заключенных.

Сушить одежду и обувь заключенным было негде, да и снимать было небезопасно, а на работу их выводили при любой погоде. Антисанитария была царицей бараков заключенных. Она не одна была, с нею всегда рука об руку шли инфекции и другие болезни. Больных даже с инфекционными заболеваниями не изолировали. Здоровые и больные оставались в одном бараке, что приводило к массовым вспышкам инфекционных заболеваний и их смерти. В лазарет отправляли только тяжелобольных, и «это было счастье без радости». Возникает вопрос: какими критериями тюремные врачи системы НКВД определяли это тяжелое состояние, когда нет ни намеков на такую заповедь, как любовь к ближним, сострадание к больному?

Надо полагать, что, вероятно, больных заключенных переводили в тюремную больницу, когда политзаключенный был в бреду, без сознания, когда были отеки всего тела – анасарка?

По окончании мною института в 1963 году, во время работы государственной комиссии по распределению выпускников на места будущей работы, военные люди ходили среди нас, выпускников, и агитировали пойти работать на строящийся Ачинский глиноземный завод. Они обещали в два раза выше зарплату (150 руб.), квартиру, обмундирование, паек. В ту пору зарплата начинающего врача равнялась 72 рублям. Поскольку я училась на те средства, что сама зарабатывала как медсестра, условия договора меня прельстили, и я дала свое согласие на эту работу. Конечно, никто из этих военных не говорил, что работать мы будем в лагерных больницах. Наши невинные души и предположить не могли, за что мы будем получать двойной оклад. А задуматься следовало бы! Более десятка наших врачей после окончания вуза работали в этой системе.

На шестом курсе я занималась научной работой под руководством профессора Ивана Ивановича Исакова, блестящего клинициста, высоко эрудированного ученого и интеллигентного человека. При последней нашей встрече, по докладу, мною написанному по его просьбе, он мне сказал: «Когда пройдет предварительное распределение, придите и скажите мне, куда вас направят на работу». После предварительного собеседования по распределению на места работы я пришла к профессору и доложила, что дала согласие на работу врачом на Ачинский глиноземный комбинат. И вдруг всегда спокойный, уравновешенный, тихо, размерено говорящий Иван Иванович возопил: «Как? Вы собираетесь начать работу врача-терапевта с недоверия к больному? Немедленно пойдите и измените место работы, хоть на какой угодно район края, только не в эту систему». Уразуметь его слова я тогда не могла. С уважением отнеслась к рекомендации профессора и от данного мною согласия при окончательном собеседовании отказалась. Пройдут годы, и наши выпускники, мои сокурсники, которым пришлось работать на Ачинском глиноземном заводе, расскажут нам, что они попали в систему НКВД-МВД. Ачинский глиноземный завод строили заключенные – это была наружная вывеска для простаков, а по сути врач попался не на обычную стройку, а в систему НКВД. Работали наши сокурсники в лазаретах, предназначенных для заключенных. Они нам рассказывали много казуистики из своей практики, когда заключенные глотали ложки, занимались другими членовредительствами, симуляцией, аггравацией лишь бы попасть в лазарет. Где они имели короткую отдушину от бесчеловечного отношения караульной службы и условий барачной жизни. Только тогда я поняла, от чего уберег меня профессор И. И. Исаков и о каком недоверии шла речь. За что ему благодарна всей своей жизнью.

Не все заключенные могли в течение многих лет сохранить присутствие духа в таких каторжных условиях. Как врач я встречала двух политических заключенных, претерпевших все вышеописанные ужасы в ГУЛАГах и оставшихся в живых. Один из них был бывший главный инженер крупного Ленинградского завода, сосланный в Норильский ГУЛАГ. Он был добрый, интеллигентный, эрудированный человек, с почтением относящийся к людям. Лик его был благороден, в стати его были честь и достоинство. Другой трудился заведующим лабораторией НИИ леса. Его родители жили и трудились в Маньчжурии на КВЖД. В начале 30-х годов они всей семьей вернулись в Россию, встречали их с почестями, со знаменами и духовым оркестром. А в 1936 и 1937 годах их семью (всех до единого) репрессировали, как и всех прибывших из Китая. Его также отличала интеллигентность, отзывчивость, доброта, достоинство. Однажды, беседуя с ним в ординаторской, вдруг открылась дверь и мужчина, не сказав: «Можно или нельзя войти?» – сразу в лоб задал мне вопрос о том, что его волновало. Я спокойно ответила ему. Когда же этот человек захлопнул дверь и ушел. Неожиданно собеседник, бывший политзаключенный, весь внутри взволнованный и возмущенный, мне говорит: «Тамара Петровна, почему вы позволяете так к себе относиться?» А я ведь настолько уже привыкла к беспардонности наших сограждан, что даже не сочла этот визит и обращение бестактностью внезапно появившегося и так же внезапно исчезнувшего просителя. Бывший политзаключенный, прошедший такие тяжкие испытания, был столь воспитанным, тонко чувствующим, чутким и наблюдательным за нравами окружавших, что он был шокирован и оскорблен за меня. У него была любовь к ближнему, и никакие ГУЛАГи в нем ее не смогли истребить. А мы, живущие в миру, в суете, запамятовали и утратили столь тонкие инструменты нравственного управления и общественных правил этикета.

Обоих политзаключенных отличало от всех окружающих молчание, их лаконичность, тактичность в общении, несуетность, неназойливость, верность и надежность. Они четко, лаконично формулировали свои вопросы и ответы.

Питание в ГУЛАГах

«Питание, по описанию Д. Яковенко, заключенных было плохое. Мяса и жиров в рационе почти не было. Овощей мало, а фрукты исключались. Д. Яковенко описывает характер питания в Степлаге Казахстана, и это в южной части России, а как в Сибири? В основном утром был жидкий чай, жидкий овощной суп, в обед жидкая перловая каша. Через день варили рыбный суп из залежалой ржавой вонючей рыбы. К этому на сутки выдавалось 250 грамм хлеба». Как видим, царствовал голод. Завтрак – чай и крохи хлеба, на обед бурда и каша с крохами хлеба, на ужин каша с остатками хлеба. Известный актер Е. Жженов, отбывающий заключение в Магадане, писал: «Некоторые старались есть горячую бурду и меняли на нее хлеб». Он же старался поменять, наоборот, супы и каши на хлеб. Как он пишет, выжили в основном те, кто питался в основном хлебом, а кто отдавал предпочтение супам, уходили из жизни рано.

При этом труд политзаключенных был тяжелым, а питание не соответствовало по калориям труду. Система ГУЛАГа делала все, чтобы использовать трудовой потенциал политзаключенных сполна, при этом не неся ответственности за их питание и здоровье.

Счеты, пересчеты заключенных, проверки

«Изнуряли и просто выматывали последние остатки духовных и физических сил политзаключенных – это проверки. Их проводили во всех ОЛП несколько раз в день с целью подсчета наличия заключенных и установления побега скрывшегося на месте рабочей зоны, которая так же была отгорожена тремя ограждениями со всеми вышеописанными военизированными устройствами и охраной». Были случаи самоубийств. «Все проверки заканчивались очередным холмиком на кладбище. Для этих проверок до 4–5 раз заключенных выстраивали на плацу в любое время суток и в любую погоду. Заключенные выстраивались по пять человек, и каждый из них должен был держать подмышки стоящих рядом. Людей могли держать на плацу, неважно, идет ли дождь, валит ли снег, стоит ли сорокаградусный мороз или нещадно палит солнце. На проверку выгоняли всех, в том числе больных. Только из лазарета не трогали заключенных. Издевательство это зависело не от необходимости, а от настроения и желаний надзирателя. Проверку могли растянуть на насколько часов за счет их часов отдыха. Если человек терял сознание, то это выливалось в дополнительное издевательство надзирателя уже на стоящих рядом, в обязанности которых входило поднять человека без сознания и держать всю проверку, даже если он не приходил в сознание или умер. Перенос трупа состоялся всегда только после окончания проверки. Мертвых нужно было считать стоящими… Если был случай самоубийства или другие происходили события с заключенными вне регламента их обыденного дня жизни, тогда проверки проводились до самого утра, а в 7 утра, как всегда, начинался вывод на работу.

Заключенные работали ежедневно по 10 часов. Поэтому, не отдохнув, полуголодный заключенный на производственной зоне засыпал, бывало, от того, что уже доведен до состояния, когда организм не подчиняется воле человека, а иногда специально, чтобы хоть какую-то дать слабину для организма. Администрация за этим строго следила. И не дай Господи, поймали дремавшего или уснувшего, кара следовала незамедлительно. Такого отправляли в карцер или в БУР (барак усиленного режима). Где учили уму-разуму за нарушение: морили голодом, холодом и жарой. Если в карцере проштрафившегося разрешено было кормить, то по правилам только через день баландой из тухлых овощей и пшена. Воды в карцере давали по норме всего две кружки на день».

Человек же должен выпивать ежедневно не менее двух литров воды (Т. П.).

«Надзиратели-садисты и этого малого количества не давали. В его распоряжении полностью была жизнь заключенного. Садизм и самое худшее, что может быть у зверя – человека, преумножалось, воспитывалось у надзирателей, как у тех овчарок караульных, поэтому надзиратели изощрялись. Могли распорядиться его здоровьем и даже жизнью. Не только воду, но и пищу могли не дать, а могли и дать. Били ногами, кулаками, палками, всем, что под руку попадало. Случалось, забивали насмерть». Ведь назавтра сотни, тысячи новых заключенных на замену привезут. Вода у заключенных ценилась на вес золота. А кто такие заключенные? Д. Яковенко пишет: «А заключенные – это лагерная пыль (любимое выражение Берии) – их много, тысячи. Миллионы».

Обычно на забитого до смерти составлялся оперуполномоченными акт с указанием причины смерти. Писалось всегда «вследствие добровольного ухода из жизни (самоубийства)». Этим все и заканчивалось. «Если для заключенных за малейшую неподчиненность жестокое наказание было неотвратимым, то к преступным, уголовным, противоправным делам надзирателей караула, офицеров все проходило безнаказанно. Политика в лагерях была такова, что она преследовала все человеческое, что могло быть у кадрового работника, вытравляли, а развивали жесткость, вседозволенность и безнаказанность, поэтому они зверели и полностью утрачивали человеческий облик». Вот и ответы на наши вопросы при рассмотрении уголовного дела А. П. Бранчевского.

Д. Яковенко о человеческих реакциях политзаключенных сообщает: «Враги народа обычно не жаловались никуда». И это понятно, «жаловаться было бесполезно, да и кому, если издевательство и их уничтожение было возведено в ранг государственной политики». Если сам Берия безнаказанно крал женщин среди бела дня на улицах столицы Москва и насиловал.

Бунты в ГУЛАГах

«Бывшие наши отечественные защитники – военнопленные, прошедшие фашистские концлагеря в Польше, Германии, возвратившись, погибали в отечественных ГУЛАГах, забитые надзирателями, застреленные охраной». Бунты в ГУЛАГах вспыхивали нередко, суть положения заключенных не изменялась до 1956 года. «Сведения о бунтах не просачивались никуда, это была тайна НКВД-МВД. Во время бунтов заключенные отказывались от подчинения администрации выходить на работу, изгоняли офицеров из лагерей – это были протесты против немыслимых условий существования заключенных».

В подавлении бунтов участвовал уже начальник ГУЛАГа с заместителями и прокуро рами, а при больших бунтах – высокое Московское начальство из наркоматов (министерств) НКВД-МВД. Порой шли на уступки и удовлетворяли требования бунтовщиков. По затиханию бунтов шла расправа, выискивали зачинщиков, оформляли уголовные дела и давали новые сроки. Такого порядка исход бунта был редкостью. Обычно стягивались войска около дивизии с боевыми танками и проводили войсковую наступательную операцию (!). Против кого? Безоружных людей. Танки применяли боевые снаряды, убивали, раненых давили гусеницами, утихомиривая бунт. Танки вели прицельный огонь. «Такое подавление бунта Д. Яковенко описал, который наблюдал в Кенчирском лаготделении осенью 1952 года, в нем участвовало 12 тысяч заключенных. Убито и раздавлено были», – как он пишет, – «десятки, и четыреста человек получили тяжелые ранения». При прицельном-то огне дивизии МВД с танками не десятки, а гораздо больше должно быть раненых и убитых. Полагаю, лукавит Яковенко. В отдельном лагерном бунте было от 500 до 150 тысяч заключенных. Сдавшихся загоняли в несожженные бараки, обезоруживали и в течение месяца развозили по разным лагерям, всех привлекая к уголовной ответственности. А в управлениях ГУЛАГов эта штурмовая операция разбиралась в деталях как образец искусства усмирения заключенных, выдавалась как пример для подражания».

Участвовал в подобном смирении бунта и автор публикации Д. Яковенко, где он тоже лично ходил «в атаку». «Нас тоже бросали на штурм, правда, орудия не применяли, действовали штыком и прикладом, но десятки непокорных были искалечены. Для усмирения второго бунта свезли со всех лагерей 100 собак для усмирения заключенных. Бунты по ГУЛАГам России прокатывались десятками, а погибали тысячами».

«В лагере после этого долго говорили шепотом, еще больше горбились заключенные, зато устанавливалась тишина и спокойствие. Кладбища же значительно увеличивалось, хоронили в два и три этажа. Администрации при многоэтажном захоронении меньше хлопот, легче рыть землю «старой могилы». Через полгода таблички с номерами на кладби ще исчезали и установить, где кто захоронен, если бы и захотели, это сделать уже было невозможно. Кладбища при каждом ОЛП были по территориям обширными».

Развод заключенных на работы

«Утренний развод заключенных из лагеря на работу представлял неповторимую картину» (Д. Яковенко). Выводили их под конвоем колоннами по 400 человек в каждой. К 7 часам утра у вахты появлялся конвой. «Заключенные грязно-серой безликой волной подходили к вахте изнутри лагеря, становились в пятерки, брали друг друга под руки, так они формировались в колонны. При проходе через ворота их дважды просчитывали, сначала надзиратель, выдававший людей, а затем начальник конвоя ВОХР, который в последующем конвоировал заключенных на работу с собаками».

«Далеко вокруг в утренние часы слышался лай конвойных собак, команды надзирателей и охраны, лязг заряжаемых автоматов и карабинов и глухие шаги тысяч ног… Молчаливая колонна, медленно шаркая ногами, окруженная собаками и конвойными в фуражках василькового цвета, растянувшаяся на 200–250 метров, следовала через город, население которого привыкло к этому. Если случалось умереть в колонне, его вели в положении стоя рядом идущие до конца. Запрещалось в колонне заключенным разговаривать, смотреть по сторонам, опускать вниз руки, останавливаться, садиться, тем более выходить из колонны, хотя бы на шаг в сторону. «Шаг влево, шаг вправо, прыжок вверх, считалось побегом, оружие применялось без предупреждения». Д. Яковенко пишет, что «среди конвоиров была как бы шутка такая, но которая реально оборачивалась смертью для заключенных. При любом нарушении следовала от конвоя команда «Стой!», «Ложись!», а затем стреляли над головами заключенных. И это ведь ведут по мирному городу.

После команд подобных разрешалось расцепить руки и лечь на живот, где бы заключенный не стоял. Он должен был лечь, в снег, грязь, в воду – это никого не волновало, в противном случае получал заключенный пулю. «Ложились в грязь лицом и профессора, и народные артисты, и это тоже было из серии садизма, а не необходимости». Вот откуда испуганные взгляды, потухшие глаза, сломленные характеры и опустошенные души… Кому посчастливилось вернуться домой после 1956 года? У мною встречных, переживших зверства ГУЛАГов, я не видела ничего из того, о чем пишет Д. Яковенко. Меня поражало в них обостренное чувство благочестия, порядочности, надежности и достоинства, а не опустошенность и потухшие глаза. Единственно они отличались терпимостью, молчаливостью и сдержанностью, а в глубине глаз стояла у них боль.

Д. Яковенко подчеркивает неоднократно: «С врагами народа особенно не церемонились, как и в части применения оружия».

Вспоминает Д. Яковенко один из рассказов ветерана – кадрового работника системы НКВД-МВД. «В период войны конвоиры на сельхозработы сопровождали утром 15–20 человек, а вечером всегда сдавали на 2–3 человека меньше, так как их расстреливали под благовидным предлогом». Только задумаемся, убит человек «под благовидным предлогом» и всего-то. «В них нормальный человек не может поверить, но это было», – утверждает Д. Яковенко. Это можно сказать и о всем том, что он сообщил, а что он не рассказал, не смел? Заключенным женщинам находиться в условиях антисанитарии, грязи, скученности, в условиях, приравненных для содержания скота, особо тяжело, исходя из ее физиологических особенностей организма. Содержались они в отдельных женских ОЛП. Часть их работала внутри лагеря, других выводили на подконвойные работы в город. В самом лагерном отделении женщины работали в швейном цехе по пошиву спецодежды для лагеря и сторонних организаций, в банно-прачечном комбинате, в столовой для администрации лагеря, на базе и складах служб интендантского снабжения, в управлении ИТЛ и его многочисленных конторах, проектном бюро, художественной мастерской, поликлинике, больнице, лабораториях, управлении и других точках. Известные певцы, актеры, которые подконвойно выезжали на другие ОЛП, где давали концерты. Знаменитостей было много, и не все попадали в концертную группу, поэтому трудились подконвойно в рабочих зонах. Женщин не только избивали, мучали нравственно, оказывали постоянное психологическое давление, но и насиловали.

В Большой Мурте жила старушка, претерпевшая все испытания ГУЛАГа. Попала она туда без всякого следствия и суда. Сельская девушка, окончившая школу, с подругой решили ехать в город поступать в учебное среднее заведение. До войны и после нее организованного пассажирского автобусного движения в районах не было. Поэтому они вышли на трассу, остановили проходящую машину. Их как попутчиц взяли подбросить до города, а привезли прямо в тюрьму. Однажды ночью, спустя несколько месяцев от ареста, ее вызвали и привели в хорошо обставленный кабинет. Конвоир оставил ее в кабинете, вошел офицер. Она ждала допроса и надеялась, что недоразумение ее заключения разрешится и ее освободят. Допроса никакого не было. Офицер ее изнасиловал и предупредил о неразглашении тайны, иначе… Она забеременела. Через несколько месяцев надзирательница заметила ее интересное положение и спросила: «От кого?» Ей пришлось сказать, что от одного из сотрудников. Ее тут же перевели в другой лагерь. Ребенок родился слабый и вскоре умер. После 15 лет отсидки и непосильного труда ее освободили, при этом с лишением права на 3 года жить в городе и голосовать. Она поселилась в Большой Мурте, да так и не создав семьи, дожила одиноко свой горемычный век.

Что было с подсудимой подругой – Галей Мальцевой – в тюрьме Красноярска, остается согласно ее решению никому не ведомым. Но мы понимаем, делалось все, чтобы женщину унизить, растоптать, чтобы всеми дозволенными и недозволенными способами и методами получить согласие на придуманные фантазии следователя – чудовищные обвинения и подпись ее в протоколе. Так воспоминания кадрового работника НКВД Яковенко вскрыли чудовищные преступления против невинных мучеников, которыми стали десятки миллионов наших соотечественников.

Вверх

Мемуары: наша детская клиника (глава вторая)

Posted on 19.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Детские отделения ККБ № 1

Глава II

Содержание 2-й главы:

Образование и становление Краевой клинической детской больницы

Методический отдел

Консультативная работа

Поликлиническая работа

НАША ДЕТСКАЯ КЛИНИКА

Детские отделения ККБ № 1

До 1952 г. в краевой больнице детского отделения не существовало, хотя необходимость в высококвалифицированной диагностике и лечении больных детей из городов и районов края была огромной. Особенно сложные, тяжелые больные через крайздравотдел размещались в различных больницах г. Красноярска. Дети с хирургической патологией, глазными, неврологическими и ЛОР-заболеваниями направлялись в соответствующие взрослые отделения Краевой больницы. Детских специалистов не было. Позднее (в 1963 г.) Жан Жозефович скажет: «Педиатрия в нашем крае наука молодая и заслуживает особого внимания».

В 1952 году Мария Семеновна Зырянова окончила трехгодичную ординатуру у доц. М.И. Перетокиной и была направлена на должность заведующей детским отделением ККБ №1, которого еще не было. С этого времени открылся прием больных детей в поликлинике ККБ №1 и на первом этаже около хозяйственного входа выделили две палаты в составе отделения терапии. В них в ужасной тесноте было развернуто детское отделение на 30 коек. В одной палате на 18 коек стоял стол заведующей отделением и она же, Мария Семёновна, была единственным детским врачом на всю краевую больницу. Ведет прием больных в поликлинике, консультирует больных по этажам, так как практически во всех отделениях лечились дети. Нередки вылеты в район и частые вызовы в отделения ночью.

Первой старшая медицинская сестра была Тамара Никандровна Моисеева, она же и процедурная сестра. За все время работы с ней никто не помнит ее раздраженной или повысившей голос. Она знала все медикаменты и дозы, великолепно работала с детьми, хорошо ладила с матерями, медперсоналом. Работала Т.Н. Моисеева с нами много лет, и только развившаяся у нее, как у многих медиков, лекарственная аллергия стала причиной ее перевода на другую должность.

Первые постовые сестры: Екатерина Васильевна Ошкина и Татьяна Яковлевна Власова. Татьяна Яковлевна 46 лет работает с детьми, начиная с 1952 года. Она в больнице по сей день, сейчас она старшая сестра эндокринного отделения. Таких людей все должны помнить и почитать.

Я пришла в краевую больницу в 1954 году вторым педиатром. Контингент больных был очень сложным, надо было учиться. Мария Семеновна уехала в Москву на курсы общей эндокринологии. А я осталась одна со всеми вышеперечисленными обязанностями. Весь опыт – 9 лет работы в районе. В то время среди наших больных были дети с тяжелой формой ревматизма,с комбинированными пороками сердца с нарушением кровообращения, с сахарным диабетом, лейкозом, туберкулезным менингитом, нефритом, капилляротоксикозом и др. В помощь мне прислали Родштат Феодосью Абрамовну, ординатора-терапевта. Большое ей спасибо за то, что она помогала в лечении детей старшего возраста.

Я окончила лечебный факультет, знаний было недостаточно и педиатрию пришлось изучать заново. Один раз в неделю в отделение приезжала доцент М. И. Перетокина, с группой студентов лечебного факультета. Запомнился такой случай. Поступила очень тяжелая больная. В течение недели высокая температура и резкие боли в грудной клетке. Осмотрев больную, Маргарита Ивановна делает заключение: нижнедолевая пневмония, расценив боли как симптом плеврита. Остаюсь с больной одна, грустная, диагнозом не удовлетворена.

Заходит главный врач – Владимир Константинович Сологуб. Первые его слова: «Дышать тут нечем!». Оправдываюсь, что проветриваем каждый час, но ведь зима, 18 больных плюс врачи. «Вид у тебя… хоть бы губы покрасила!», – сказал Сологуб. Я ответила: «Ещё бы! Работая в районе, я тяжело заболела и почти год с небольшими перерывами провела в нервном отделении. Сейчас работаю сутками, и двое детей дома. А муж в районе поднимает сельское хозяйство по призыву партии. По специальности он горный инженер, всю войну инженер авиационного полка, а сейчас – механик свиносовхоза».

Главный врач меня внимательно слушает, милая Тамара Никандровна приносит чай, лимон, печенье. Владимир Константинович удивляется: «Какие у вас тут порядки!». И советует мне обратиться к П.М. Зиме за консультацией, так как он очень умный, много знает. Несу историю болезни в рентген-кабинет. Петр Макарович уже без халата, собирается уходить домой. Однако историю внимательно читает. Потом посылаем санитарку за больной. При рентгеноскопии обнаружился поддиафрагмальный абсцесс. Переводим больную в хирургическое отделение. Там ее оперируют с хорошим исходом.

Дорогой Сологуб! Появился в отделении, как добрый гений. Иду к нему, благодарю. Он улыбается: «На то мы и доктора!».

А познакомилась я с Сологубом раньше. Когда я лежала в 1954 году в палате нервного отделения краевой больницы, то в это же время привезли больную девочку с хореей. Тут слышу, что сестра собирается послать за Марией Семеновной. Немедленно вмешиваюсь, так как мне жаль педиатра, которого так часто вызывают ночью из дома в больницу. Оказываем с сестрой неотложную помощь больной. И в это время в палату заходит главный врач. Я объяснила ему ситуацию.

В марте того же года я пошла на прием в крайздрав к Титкову Николаю Самойловичу. Нужна работа, так как после болезни я остаюсь в Красноярске. Появляется Сологуб и спрашивает меня: «А ты разве у нас не работаешь?». И объясняет Николаю Самойловичу, как я с пользой для всех лечилась в краевой больнице. Так я оказалась в Красноярской краевой больнице и проработала с 1954 по 1990 год.

Из Москвы возвращается Мария Семеновна, окрыленная, ведь изучила эндокринологию и многое другое. С этого времени и до 1996 года (41 год) она была ведущим эндокринологом Красноярского края. С ее участием организовывалась и развивалась детская эндокринологическая служба в крае. С 1954 по 1961 год детская медицинская служба в краевой больнице медленно, но все же постепенно развивалась. Появились уже 6 врачей.

В 1955 году пришел работать педиатром Борис Семенович Якобсон. Его привлекала большая интересная работа. Но начались будни, тяжелые больные в стационаре, поликлиника, вылеты в районы края, подготовка к конференциям, дежурства на дому. Однажды он мне сказал: «Клавдия Семеновна, Вы здесь и года не протянете, такая нагрузка!». Да, действительно, было трудно, а меня еще в то же время избрали секретарем парткома больницы. На этом посту я сменила Ю. М. Лубенского, так как он в 1955 году (кандидат мед. наук, хирург, красавец, морской офицер) уходит на кафедру госпитальной хирургии к профессору А.М. Дыхно.

Б.С.Якобсон единственный среди педиатров краевой больницы, поступил в заочную аспирантуру в г.Томск к профессору Балашовой, но проводил исследования в г.Красноярске в нашей клинике, а затем успешно защитил кандидатскую диссертацию. Хотя весь набор материала проводился в клинике, которой руководил Ж.Ж.Рапопорт, никаких затруднений в работе ему не чинили. Он в последующем работал ассистентом на кафедре факультетской педиатрии, в Институте медицинских проблем Севера, неоднократно просил принять его на работу в нашу клинику.

В 1956 году пришла Г.А.Анисимова. Она была врачом-терапевтом военной медсанчасти. Ее мужа направили в наш военный округ на большую должность. А к нам она попала потому, что больница была близка к Военному городку. Девиз ее мужа: «Домой приходить вовремя, в район не ездить, не дежурить, в кино без мужа не ходить!». Это к тому, что раньше мы в кино ходили или коллективом, или семьями.

Галина Александровна – очень способный врач, быстро осваивала все новое. Мы ее полюбили, а ей понравилась работа в Краевой больнице со всеми ее сложностями. Мы дружили семьями. К сожалению военных офицеров часто переводили и Галина Александровна уехала, но дружбу мы сохранили.

Затем пришла Е.А. Помыкалова. В Абакане Елена Александровна заведовала детским отделением, в ее лице мы получили очень грамотного педиатра.

К 1961 году образовался коллектив педиатров. В нашем отделении учились клинические ординаторы М.А. Кригер, А.Ф. Швецкая, С.И. Пилия. Все они стали высококвалифицированными специалистами.

Усовершенствовались мы в Москве, работали в клиниках, библиотеках, посещали буквально все научные общества, включая терапию, хирургию, гастроэнтерологию. Я, например, целый месяц проработала в институте им. А.М. Вишневского. Была необыкновенная жажда знаний. Все мы активно работали в обществе педиатров, что также способствовало повышению нашей квалификации. И уже в начале 60-х годов о нас стали говорить как об очень грамотных врачах.

В январе 1961 года приехал Жан Жозефович Рапопорт. О нем вскоре заговорили: «Серьезный врач, много знает». Впервые я с ним встретилась весной 1961 года. В мое дежурство поступил тяжелый больной. Ребенок без сознания, обширная звездчатая сыпь, обширные кровоизлияния, склонные к некрозу. Осмотрев его и убедившись, что такого заболевания я не встречала, поздно вечером позвонила Жану Жозефовичу. Он выслушал и очень строго спросил: «Транспорт есть?».

И вот приезжает молодой человек (30 лет), слегка волнуется. Я тоже волнуюсь. Время около 10 вечера, свет отвратительный. Докладываю больного. Он выслушивает меня, очень доверительно беседует с матерью, затем спокойно и обстоятельно осматривает ребенка. Впервые я видела такой осмотр: от макушки до пяточек, нежно, сантиметр за сантиметром, по каждому органу. Тщательно исследовал нервную систему. Затем говорит: «Это осложнение, скорее всего менингококковой инфекции, кровоизлияние в надпочечники, острая надпочечниковая недостаточность».

Больному в то время мы помочь не смогли, не было преднизолона, гентамицина и прочего. Но зато морфологи были поражены точностью диагноза. Серафима Николаевна Табольянцева – наш лучший морфолог, сказала: «Впервые в крае, в нашем отделении, так точно был сформулирован диагноз». Нам нужен был Ж.Ж.Рапопорт, и ему понравилось наше маленькое, но очень сложное отделение.

В 1954-1961 годах положение, в котором находилась краевая больница, было трудное. В одном корпусе, где сейчас легочный центр, размещалась вся клиника: с онкологией, стоматологией, с глазным и ЛОР-отделением, приемным покоем, поликлиникой и аптекой. Больных было в 1,5 раза больше нормы, они лежали в коридорах, вперемешку – неврологические и травматологические, мужчины и женщины. В то время строительство нового корпуса в планах Крайисполкома не предусматривалось.

В 1958 году произошло два важных для больницы события: состоялись выборы в Крайсовет и заболел секретарь Крайкома КПСС А.А. Кокарев. У Кокарева случился приступ почечно-каменной болезни. Занимались больным А.А.Кокорина, ведущий уролог края (кроме того, и председатель профкома ККБ № 1) и сам В.К. Сологуб. Они двое суток не выходили из больницы.

Александр Акимович Кокарев и раньше посещал больницу, но к его приезду тщательно готовились, а теперь он наблюдал все в рабочем режиме. «Да! Надо вам помогать», сказал больной секретарь крайкома. А во время выборов в больницу на встречу с избирателями приехала кандидат в депутаты работница фабрики «Заря». Ее водили по больнице, показывали, как трудно и плохо врачам и больным. Она оказалась понятливой и очень эмоциональной женщиной. Попросила записать все наши нужды и на первой же сессии Крайсовета рассказала, в каком состоянии находится ККБ № 1, какие там замечательные врачи, и какая скудная материальная база.

Вскоре В.К. Сологубу позвонил зав. крайздравом Н.С.Титков: «У тебя будет большая комиссия, готовься!» И наконец, после многократных приглашений Владимира Константиновича в различные партийные и советские инстанции, было принято решение о строительстве нового корпуса, который будет называться терапевтическим, с краевой поликлиникой. В тот же год нам отпустили 300 000 рублей и начали рыть котлован, одновременно уточняли и модернизировали полученный из Москвы проект, где предусматривали переходные тоннели. Корпус строили сравнительно недолго, в 1962 году мы уже переезжали.

Руководил строительством В.К. Сологуб, при нем был создан штаб стройки. Мы познакомились с прорабом стройки, инженером нашего возраста, которого за непокорный чуб прозвали «Лохматым». Его частенько приглашали на чай, вели задушевные разговоры, и все подробности о ходе строительства узнавали. Строительные материалы, кроме кирпича, были низкого качества, все «давальческое», то есть, кто что даст. И многие предприятия города делились с нами, но хороших материалов не давали. «Лохматый» нас предупреждал: «Берегитесь, доктора, чтоб вас не засыпало!». Сейчас в этом корпусе поликлиника. Все, кто там бывал, знают, что практически с момента сдачи и по сей день это здание постоянно в ремонте.

Для детских отделений отводилось три этажа правого крыла. Мы планировали переезд. Жан Жозефович, Мария Семеновна и Екатерина Ивановна Мурашко подбирали кадры. Рапопорт сказал: «Возьмем молодежь и выучим». Первый этаж – отделение патологии новорожденных и раннего детского возраста. Вначале им заведует Г.П. Ивакина, а в конце года приходит В. Г. Сорокина. Она окончила лечебный факультет Красноярского института в 1943 году, сразу же была мобилизована. И с 1943 по 1945 год В.Г. Сорокина – участница Великой Отечественной войны, награждена семью медалями и двумя орденами. После войны Валентина Григорьевна прошла трехгодичную ординатуру в Свердловске. Чтобы попасть к нам, ей пришлось увольняться с предыдущей работы через суд, так как не отпускали. Но она добилась своего и до 1985 года (в течение 23 лет) оставалась заведующей этим сложным отделением. По указанию Ж.Ж. Рапопорта она обеспечила работу боксов, выделила палату интенсивной терапии, молочную кухню, прогулочную веранду, что исключительно важно в сибирских условиях.

Все молодые врачи, пришедшие в это отделение, стали специалистами высшей категории. Можно только восхищаться ее умению и терпению. За все годы работы – ни одной жалобы, ни одного серьезного конфликта с матерями или сотрудниками. Тут надо заметить, что в те годы по распоряжению Минздрава СССР матери больных детей не допускались в палаты. Но Ж.Ж.Рапопорт имел свое мнение и сделал по-своему – почти к каждому маленькому ребенку и к особо тяжелым старшим больным он допустил матерей (были случаи и отцов)к уходу и этим создал для пациентов эмоциональный комфорт, дети не впадали в госпитализм, родители участвовали в лечебном и реабилитационном процессе, повышалась ответственность персонала, родители получали достоверную информацию, с ними проводились индивидуальные занятия по уходу и выполнению врачебных рекомендаций в домашних условиях.Эффективность работы клиники резко выросла, поднялся ее авторитет в крае и за его пределами. Попытки различных комиссий убрать матерей из отделений ни к чему не привели, Ж.Ж.Рапопорт оставался тверд в принципиальных вопросах, особенно, когда дело касалось больных детей. Сегодня это уже общепринятая практика. Далеко не просто было придти к новому и особенно его внедрить.

Отделению раннего детства профессор уделял особое внимание, поскольку именно там были наиболее трудные больные. О состоянии больных В.Г. Сорокина докладывала ему каждый день, и он в дополнение к плановым обходам всегда осматривал наиболее тяжелых больных. Обобщая опыт работы этого отделения, Ж.Ж. Рапопорт с Е.А. Помыкаловой выпустили первую на нашей кафедре брошюру – «Лечение токсикозов у детей», которая долго пользовалась большой популярностью далеко за пределами края и стала для многих врачей в те годы настольным пособием.

Вскоре Ж.Ж. Рапопорт предложил и подробно разработал концепцию выхаживания и лечения больных с гипертермией и токсикозом. В отделении раннего детства был организован и соответственно оснащен кабинет гибернации, названный в последующем палатой интенсивного лечения. В первый же год его функционирования больничная летальность снизилась в 4 раза. В выхаживании наиболее тяжелых больных требовались и наиболее квалифицированные медсестры. Все сестры прошли специальное обучение, а затем и из районов края приглашались группы и индивидуально медсестры на учебу и особенно обучались внутривенным вливаниям. Валентина Григорьевна воспитала прекрасных медсестер. Среди них Галина Дмитриевна Веремеенко, стаж более 25 лет, сейчас старшая медсестра отделения патологии раннего детства. Людмила Ивановна Майло, Людмила Алексеевна Козлова, София Дмитриевна Гатина, Александра Тимофеевна Стальмонова – все они от 20 до 30 лет бессменные работники этого отделения, а Людмила Владимировна Пономарева сейчас главная медсестра Краевой детской больницы.

В 1972 году Валентина Григорьевна под руководством Ж.Ж. Рапопорта по результатам наблюдений в отделении раннего детства защитила кандидатскую диссертацию. Она вырастила трех сыновей, один из которых доктор медицинских наук, а двое – кандидаты наук.

При переезде в новую краевую больницу в 1990 году отделение патологии раннего детства было разделено на два отделения. Одно – отделение патологии новорожденных, заведующая отделением Т.Г. Калюжная, врачи О.В. Лазарева и Л.А. Верниковская – воспитанницы Валентины Григорьевны. Второе – отделение раннего детства, заведует которым Н.И. Чернышева с 1985 года и по настоящее время, а врач этого отделения Г.А. Каневская длительно была главным педиатром края.

Валентина Григорьевна была в большой дружбе с В.К. Сологубом и Ж.Ж. Рапопортом. Жан Жозефович в этом отделении бывал чаще, чем в других, практически ежедневно, а иногда и по несколько раз в день. Постоянным консультантом от кафедры была Вера Георгиевна Леонова, она оказывала помощь в диагностике и лечении заболеваний новорожденных.

Несмотря на большой дефицит площадей в отделении была комната для отдыха матерей. Всех матерей госпитализировать не имели возможности. Но у всех было одно мнение: мать должна быть с ребенком. В отделении матерей обучали правильному вскармливанию, уходу, гигиене ребенка.

Со дня открытия детской клиники (фактически таковыми стали детские отделения) научным руководителем и консультантом до переезда в новую детскую больницу оставался Жан Жозефович Рапопорт. По административным и хозяйственным вопросам ведала ассистент, а в последующем доцент М.С. Зырянова.

Ж.Ж. Рапопорт – врач и педагог, ученый. Несмотря на то, что многие из нас были старше его по возрасту, он в полном смысле этого слова стал нашим шефом. В клинике он ввел правило или закон: выучи детские болезни, а затем приобретай узкую специальность. В каждом отделении работали врачи-специалисты, но они не должны были забывать и другие разделы педиатрии. Поэтому все врачи клиники посещали лекции профессора и доцентов, и каждые 3-4 года по несколько месяцев работали в других отделениях клиники, т.е. осуществлялась своего рода ротация.

Следует заметить, что когда в 1962 году открылась детская краевая больница, в стране не было никакой специализации в педиатрии, от каждого педиатра требовалось умение лечить все детские болезни. Ж.Ж.Рапопорт явился инициатором создания и развития специализированных подразделений в педиатрии. Им впервые в стране были созданы отделения кардиологии, гематологии, пульмонологии, аллергологии, неонатологии, эндокринологии и др. Соответственно были введены приемы специалистов в краевой поликлинике, а в поликлиниках города – приемы пульмонологов, аллергологов, детских гинекологов. И это начинание вначале встретило сопротивление Минздрава, поскольку не соответствовало штатному расписанию, но уже вскоре на нашей базе с учетом нашего опыта была проведена Конференция РСФСР по созданию специализированной помощи в стране. Сегодня уже странно выглядело бы отрицание того, что так не просто создавалось у нас в краевой больнице, а затем в стране.

Вернемся в 1962 год. На втором этаже нового здания разместилось второе детское отделение на 50 коек. Его назвали легочно-кардиологическим. Я была его организатором и первой заведующей. Старшим ординатором, а с 1964 года заведующей стала И.С. Потехина. В этом отделении многие годы работала Г.И. Кулакова – внештатный детский кардиолог края, специалист высшей квалификации. Консультативный приём вела Л. А. Астахова. Пришедшая сразу после окончания института Л.К. Бухарова, специалист по функциональной диагностике, которая и по сей день (36 лет) работает в Краевой детской больнице.

В 1962 году, когда я приехала из Москвы с курса усовершенствования по детской кардиологии, уже четыре палаты были полностью заняты больными с сердечной патологией. Такие диагнозы, как открытый артериальный проток, дефекты перегородок, болезни Фалло, коарктация аорты стали диагностировать в отделении совместно с рентгенологами и хирургами . Так же впервые в этом отделении устанавливались диагнозы коллагенозов и стали проводить дифференцированную диагностику полиартритов. Если до открытия Краевого кардиоревматологического детского отделения был один диагноз – полиартрит, еще были известны болезнь Стилла, то теперь мы диагностируем до 30 форм полиартритов у детей.

Ф.А. Вятчиной было поручено сосредоточить внимание на заболевания суставов у детей. Она хорошо познакомилась с литературой, установила рабочий контакт с ортопедами и рентгенологами, ввела учет и наблюдение этих детей, глубоко специализировалась в ревматологии и артрологии. Врачи-ревматологи, ревматологические отделения, санатории появились гораздо позднее.

Все 50 коек были заняты очень тяжелыми больными с кардиологической и легочной патологией. Позднее, когда откроется легочный центр и в его составе легочное отделение на 80 коек, в кардиологические отделения будут госпитализироваться дети не только с поражением сердечно-сосудистой системы, но и с различными аутоиммунными нарушениями, включая коллагенозы и капилляротоксикоз.

Второе детское отделение было укомплектовано опытными педиатрами. В этом отделении впервые получила развитие функциональная диагностика – электрокардиография и фонокардиография, произведена бронхография под местной анестезией. Все кардиопульмонологи освоили эти методики, изучали рентгендиагностику и все лабораторные методики обследования. В те годы от нас в московских клиниках постоянно обучался один, а то и два педиатра. Привозили новые методики. О них обязательно докладывали профессору, обсуждались на клинических конференциях и лишь после этого с учетом нашего опыта решался вопрос о их внедрении, далеко не с каждой рекомендацией мы соглашались. Подобная практика сохранилась и по сей день.С 1963 года заведующей отделением была назначена И.С. Потехина, а Фаина Александровна стала первым ее заместителем. Было такое правило, неофициально без приказа во всех отделениях имелся первый заместитель заведующего. Это был очень квалифицированный специалист. Должность была без всякой дополнительной оплаты, то есть на общественных началах.

Из этого отделения впервые были подготовлены к операции и прооперированы больные с тетрадой Фалло, открытым артериальным протоком, межпредсердными и межжелудочковыми дефектами, коарктацией аорты, бронхоэктатической болезнью. Через много лет появится кардиохирургия и легочный центр. Первые операции сделали Н.В. Розовский, Ю.М. Лубенский, М.А. Архипенко.

Жан Жозефович очень любил работать с Фаиной Александровной. Он называл ее – «моя Фаина», никогда не опускался до фамильярности. Фаина была одна из тех очень немногих, кому он мог сказать «ты» с глубоким уважением. Фаина Александровна одна из первых начала работать в комплексе с ревматологическим санаторием. Таким образом, мы организовали трехэтапное лечение ревматизма, как и во всем СССР (стационар, санаторий, поликлиника). Она по праву станет третьей заведующей детским кардиоревматологическим отделением.

И.С.Потехина и Ф.А.Вятчина организовали и открыли новое кардиоревматологическое отделение в детской краевой клинической больнице. С 1967 года отделение станет называться кардиоревматологическим и примет на себя всех больных ревматизмом, коллагенозами, детей с врожденными пороками сердца до и после операции, детей с нарушениями сердечного ритма, сосудистой дистонией, болезнью Шенлейн-Геноха и др. Фаина Александровна будет десять лет (с 1983 по 1993 гг.) заведующей этим отделением, а также краевым кардиоревматологом. Фаина Александровна Вятчина – заслуженный врач РСФСР. В этом отделении выросла и стала хорошим специалистом Т.Е. Филиппова, сейчас главный педиатр Северо-Енисейска.

Второе отделение занимало несколько особое положение в клинике. На его территории находились кабинеты профессора, доцента, лекционный зал, кабинет функциональной диагностики – по существу научно-исследовательская лаборатория. На базе этого отделения готовились детские кардиоревматологи. У отделения был хороший контакт со всеми ревматологами края и детским ревматологическим санаторием в городе Канске.

Задачей детских ревматологов была профилактика ревматизма, реабилитация больных. Эта работа дала свои результаты: постепенно почти исчез ревматизм, затем и ревматические пороки сердца. Можно сравнить – когда открыли отделение, то четыре палаты занимали дети с приобретенными пороками сердца, а сейчас такого больного редко удается показать студентам.

На базе этого отделения были подготовлены и защищены две докторских и семнадцать кандидатских диссертаций. В этом отделении мы (я и Мария Семеновна) впервые сделали бронхографию (первые 210 бронхографий были проведены педиатрами). Позднее появился легочный центр, а еще позже – отделение сердечно-сосудистой хирургии. По поручению шефа я курировала это отделение с 1962 по 1988 год.

Самый светлый и теплый третий этаж достался III детскому отделению. С первых дней там работали более опытные врачи. Там располагался кабинет Марии Семеновны, выполняющей должность заместителя главного врача по детству, хотя официально эта должность появилась только в 1972 году.

Когда в 1962 году Мария Семеновна вернулась с учебы из Москвы, то вспомнила всех эндокринологических больных, которых наблюдала, будучи в ординатуре. Всех их пригласила к нам в Краевую больницу. Из 8 больных у 6 не было диагноза. Она всех обследовала, подготовила конференцию – продемонстрировала больных, поставила заключительный диагноз и назначила лечение. Присутствовали все ведущие врачи города и сотрудники кафедры. Все слушали. Разошлись молча, словно не общались. Такая де нескромная молодежь, решилась изменить много диагнозов и взять на себя смелость назначить лечение.

Но с того дня на консультативном приеме у Марии Семеновны ежедневно появлялись различные эндокринологические больные. Так началась детская эндокринология.

Первой заведующей и организатором третьего отделения была Е. А. Помыкалова. Когда Елена Александровна перешла на работу в медицинский институт, заведующей была назначена Галина Павловна Ивакина. Она окончила Иркутский лечебный факультет в 1941 году. До 1946 года работала в Якутии, из-за болезни дочери переехала в Канск, где с 1946 по 1955 год заведовала детским отделением, затем до 1961 года была главным врачом детской больницы. С 1963 года по 1978 заведовала детским отделением Краевой больницы. Она «Заслуженный врач РСФСР», награждена медалью «За трудовую доблесть» и другими наградами.

В третьем детском отделении начала работать З.З. Кузнецова, Е.М. Иванова (с 1962 по 1996), Л.М. Давыденко (проработала 17 лет), невропатологи – Е.Г. Козякова, М.Н. Александрова, нефролог М.Г. Табацкая, гематолог Т.И. Рыкованова. С 1978 по 1997 заведующей отделением была врач высшей категории Эльвира Исаевна Иванова.. Третье детское отделение было очень сложным по составу больных: заболевания крови, почек, желудочно-кишечная патология, эндокринная и неврологическая патологии, сложные генетические больные.

Жан Жозефович готовил специалистов по всем специальностям педиатрии. Это было очень мудро. Многие врачи, окончившие у нас клиническую ординатуру, стали заведующими детских отделений в новой детской краевой больнице. Это – самые грамотные специалисты в крае, учившиеся в лучших клиниках Москвы, Ленинграда, Минска, Киева, Свердловска. Ж.Ж. Рапопорт никогда не замыкался рамками своей клиники и требовал, чтобы наши врачи знали все лучшее, что есть в стране, впитывали и разумно использовали все передовое. Поездки на учебу и конференции шеф всемерно поощрял и нередко специально направлял с определенными заданиями по освоению методик.

С 1970 года к нам на факультет усовершенствования стали приезжать врачи со всей страны. Постоянными кураторами этого отделения были М.С. Зырянова и Л.Н. Мотлох. На его базе написали и защитили диссертации Б.С. Якобсон, М.С. Зырянова, С.И. Пилия, Т.Е. Таранушенко, К.Ю. Бастрикова, А.Ф. Со-рокоумова. Коллективом опубликовано множество статьей, оформлено много рационализаторских предложений, в 1978 году выпущен монотематический сборник «Сахарный диабет», издано две монографии: «Сахарный диабет у детей» и «Синдромная диагностика эндокринных заболеваний» (авторы профессор Рапопорт Ж.Ж. и доцент Зырянова М.С.). Материалы НИР были представлены на всесоюзных, республиканских конференциях, съездах педиатров, эндокринологов, нефрологов, гастроэнтерологов.

В 1967 году в ККБ1 открылся легочный центр. История легочного центра уникальна. Мы были первыми в СССР и очевидно – в мире. Инициаторами выступили В.К. Сологуб, Ю.М. Лубенский, Е.С. Брусиловский, Ж.Ж. Рапопорт. Ими была составлена записка – обоснование необходимости выделения легочно-аллергологического центра, она обошла все инстанции от краевых до Министерства здравоохранения РСФСР. Все вообще-то соглашались, что этот центр необходим, но денег не давали. Решающую роль сыграло дополнительное письмо на имя министра, подготовленное Ж.Ж.Рапопортом. В нем он привел фактические ужасные цифры чрезвычайно высокой заболеваемости пневмонией и ее определяющего влияния на уровень детской смертности, то есть профессор показал социальное значение проблемы.

В это время строили больничное общежитие, но как только строительство закончилось, его начали переделывать под легочный центр. Так возникли третий и четвёртый корпуса Краевой больницы. Центр создавался по типу НИИ. На первом этаже располагались лаборатории, диагностические кабинеты. Когда центр открылся, под детское легочно-аллергологическое отделение был выделен целый этаж – 80 коек. Заведующей отделением стала З.З. Куз-нецова, она работала в этой должности до 1987 года. Зинаида Захаровна была хорошей хозяйкой, ее отделение славилось порядком. Основными пульмонологами были Л.А. Шульгина, А.Д. Андина, Ю.И. Климов. Возглавляет легочно-аллергологический центр с 1967 года и по настоящее время Елена Андреевна Пучко – хороший врач, организатор и милый человек.

Легочно-аллергологическое отделение быстро развивалось. Сотрудники обучались методикам диагностики внешнего дыхания, бронхо- и рентгеноскопии, бактериологии и цитологии. В этом отделении впервые выполнили ангиографию малого круга кровообращения. Впервые там диагностировали муковисцидоз, дефицит a₁-антитрипсина, цитомегалию, наладили выявление врожденных заболевений бронхо-легочной системы.

Коллективом центра выполнены работы по эпидемиологии острых и хронических заболеваний легких у детей, началась четкая диагностика всех видов аллергозов дыхательных путей. По острой и хронической патологии легких проведено 5 межрегиональных конференций с участием Института Педиатрии РСФСР, Всероссийских и Всесоюзных конференций. Нашими частыми гостями были известные пульмонологи профессора С.Ю. Каганов и С.М. Гавалов. Для врачей края проведено 12 циклов специализации по этим проблемам. Я была куратором этого подразделения с 1963 по 1991 год (28 лет).

В 1975-1978 годах коллектив отделения с честью справился со страшной для того периода стафилококковой инфекцией легких, унесшей много детских жизней. В 1978 году мы госпитализировали 110 подобных больных и ни одного из них не потеряли. Это была наша победа. От 17 до 20 детей в течение года из отделения переводили в легочную хирургию (хирурги – профессор Ю.М. Лубенский, И.А. Хорошилов, М.И. Архипенко, Е.Ф. Гвяздо), потери были минимальны. На базе этого отделения выпущено две монографии: Ж.Ж. Рапопорт, Ю.М. Лубенский, К.С. Крутянская «Хроническая пневмония у детей» и Ж.Ж. Рапопорт, Ю.М. Лубенский «Интенсивная терапия в пульмонологии».

Постепенно возникли две проблемы. Первая – мы убеждались, что аллергологической патологии дыхательных путей много, она нарастает, опережает легочную патологию, а вторая – аллергологическим больным не место рядом с гнойными больными.

В 1969 было сформировано аллергологическое отделение. Первая заведующая этого отделения – К.Н. Бакланова. Окончив институт в 1962 году, она пришла к нам совсем молодым специалистом и стала первым квалифицированным аллергологом. По своим научным результатам, внедрению в практику новейших методов диагностики и лечения больных, это отделение быстро заняло ведущее место в крае. Кира Николаевна заведовала отделением 10 лет, сейчас возглавляет консультативный прием.

А.Ф. Швецкая с 1967 года бессменный куратор этого отделения (31 год). На базе этого отделения защищены 10 кандидатских диссертаций, написано две монографии, три методических рекомендации, 10 рационализаторских предложений. Методические рекомендации «Интенсивное лечение больных бронхиальной астмой» удостоены диплома ВДНХ в 1988 году (авторы Ж.Ж. Рапопорт, А.Ф. Швецкая, К.Н. Бакланова, 1987).

Коллективом кафедры и отделения с привлечением практических врачей в 1980-1990 годах проведены эпидемиологические исследования по выявлению аллергологической патологии у детей в Красноярском крае (совместная программа с Институтом Педиатрии АМН СССР).

С 1979 года аллергологическим отделением заведует А.М. Бобровничая, окончившая ординатуру в Москве у профессора А.В. Мазурина. Она специалист высшей категории, 20 лет бессменный секретарь Краевого общества детских врачей.

Со дня создания детской клиники все педиатры краевой больницы много времени уделяли помощи и развитию детского здравоохранения края. За каждым были закреплены один или два района. Все сотрудники кафедры по распоряжению профессора курировали города края. Это было совершенно новое начинание и лишь через много лет МЗ РСФСР поручил такую работу всем мединститутам. Желая лучше узнать истинное состояние дел в крае и оказазать максимальную практическую помощь здравоохранению, профессор Ж.Ж.Рапопорт взял на себя труд по курации г.Дивногорска и г.Норильска. Особенно часто приходилось выезжать в г.Дивногорск, когда шло интенсивное строительство электростанции и города. Условия жизни там были просто ужасными, мороз, сырость, болезни. Сегодня Дивногорск один из самых красивых и благоустроенных городов, но чего это стоило… Очень своеобразными были и условия в г.Норильске.

В 1961 году, когда туда начал ездить Ж.Ж. Рапопорт, там еще были бараки для заключенных, хотя заключенных уже освободили.Социальные, психологические, климатические условия там были настолько необычными, что по-началу трудно было их воспринять с приычными мерками. Да и врачи там работали со всего Союза, часто неплохо подготовленные, но с определенным гонором и долей высокомерия по отношению к Красноярску. Однако после первых же консультаций, обходов, разбора больных, все стало на свое место и никогда никаких конфликтов или противопоставлений не возникало. Более того, они стали ездить на усовершенствование в Красноярск, помогать в научной работе и активно участвовать в исследовательской деятельности, вплоть до написания под руководством Ж.Ж. Рапопорта диссертаций. Выезжая в районы, врачи и ассистенты осматривали тяжелых больных, корректировали лечение или забирали их в клинику, проводили обходы, клинические или клинико-анатомические конференции, заслушивали и анализировали годовые отчеты, участвовали в работе филиалов краевого общества детских врачей, организовывали учебу врачей и средних медработников. Куратор становился на длительное время ответственным и наставником района или города. Сейчас трудно все сосчитать, но мне в 1990 году подсчитали, что за 37 лет я выезжала 242 раза в различные командировки в крае. У других педиатров, я думаю, цифры такого же порядка.

Специализированные службы в крае возглавляли внештатные специалисты, подготовленные и обычно работающие в нашей клинике: детские кардиоревматологи Г.И. Кулакова, Ф.А. Вятчина; пульмонологи З.З. Кузнецова, Ю.И. Климов; аллергологи К.Н. Бакланова, А.М. Бобровничая; гематолог Т.И. Рыкованова; нефролог М.Г. Табацкая; эндокринологи М.С. Зырянова, Т.Е. Таранушенко, неонатолог С.И. Устинова. Их роль – диспансеризация, внедрение новых технологий диагностики и лечения, реабилитация больных, организационно-методическая помощь, подготовка кадров.

В то время ежегодно организовывались летние санаторные лагеря, в которых дети получали комплексное оздоровление. Мы добивались также, чтоб во все рабочие профилактории принимали на оздоровление детей с матерями. Многие заболевания изменили свой прежде злой облик. Сейчас редки ревматизм, ревматические пороки сердца, тяжелые формы бронхиальной астмы, не стало запущенных эндокринных и многих других заболеваний.

Квалификация врачей в крае стала высокой, благодаря постоянной учебе педиатров на ФУВ Красноярского медицинского института (сейчас академии). Только за первые 20 лет работы клиники было проведено 10 краевых конференций, 84 декадника, 331 клиническая конференция, заслушано всего 687 докладов.

Заместителями главного врача краевой больницы по детству были: с 1962 по 1972 М.С. Зырянова, с 1972 по 1982 Л.С. Москаленко, с 1982 по 1984 З.А. Климова, с 1984 по 1985 Г.А. Каневская, с 1985 по 1989 Н.В. Полилей. Все они приложили много сил для улучшения работы детских отделений.

Со временем здание, сделанное из некачественных материалов, постепенно разрушалось, и к концу 1985 года материальная база стала совсем плохой. В это время за городом в лесном массиве построили новое здание для Красноярской краевой больницы № 2, в которое уже переезжали отделения из старого здания с улицы Карла Маркса 43.

В тот год в наш край ждали приезда Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева, началась перестройка. Перед его приездом состоялся Пленум крайкома партии. В своем выступлении секретарь крайкома КПСС О.П. Шенин сказал, что новое здание ККБ № 2 будет передано детской краевой больнице, вскоре это было выполнено.

Краевая детская больница создавалась впервые. Всю организационную работу взял на себя Ж.Ж. Рапопорт, а работу, связанную с переездом, перевозом оборудования, по кадрам выполняла З.А. Климова, Г.А.Каневская и все заведующие отделениями. Спасибо всем врачам, ассистентам, интернам, ординаторам, студентам, всему персоналу тех лет. Ведь они весь инвентарь и детей перевезли практически на своих руках. Создавалась новая великолепная детская краевая клиника. Для Жана Жозефовича впервые был оборудован просторный хороший кабинет на III этаже. На кафедре появилась просторная ассистентская, лекционный зал, специализированные учебные комнаты, студенческая лаборатория. Начиналась новая история новой больницы.

Образование и становление Краевой клинической детской больницы

Детские отделения на базе Краевой клинической больницы № 1, выполняя все обязанности краевого детского центра, функционировало 37 лет.

В конце восьмидесятых у зам. председателя Крайисполкома заболел внук, заболел тяжело, нуждался в госпитализации. В это время детские отделения ККБ № 1 были переполнены, не было свободного бокса, не могли организовать отдельную палату, да и сами отделения нуждались в капитальном ремонте. Лечил ребенка Ж.Ж. Рапопорт, другого врача родственники не хотели. Ребенка лечили дома. Жан Жозефович очень хорошо объяснил зам. председателя Крайисполкома необходимость организации Краевой детской больницы.

К этому времени была открыта очень хорошая детская глазная больница, в чем большая заслуга профессора П.Г. Макарова. Была открыта Краевая отоларингологическая больница. Однако зам. заведующего Крайздравоотделом по детству убедить Крайисполком в необходимости открытия Краевой детской больницы не смогла.

Заместитель председателя крайисполкома В.А. Глотов представил Ж.Ж. Рапопорта председателю Крайисполкома В.И. Сергиенко. Началось обсуждение вопроса, как помочь детской краевой больнице. Предлагались различные варианты. Например, просили построить больницу чешских специалистов, которые много строили в г. Норильске. Но они отказались из-за климатических условий. Однако, необходимость больницы не вызывала сомнения, деньги были обещаны.

Надо вспомнить, что в тот год М.С. Горбачев назначил встречу с писателем В.П. Астафьевым. Педиатры подготовили письмо, в котором отстаивали необходимость детской краевой больницы, отметив, что в крае миллион детей, а больницы нет. Письмо передали В.П. Астафьеву. Он выслушал педиатров, осмотрел отделение и пообещал передать просьбу Генеральному секретарю ЦК КПСС.

М.С. Горбачева ждали с визитом в Красноярский край. Перед его приездом секретарь крайкома партии О. С. Шенин, будучи в курсе всех вопросов о краевой больнице, на пленуме крайкома сказал: «Передаем под детскую краевую больницу новое здание, которое строилось для ККБ № 2». Для всей краевой элиты это была неприятная новость. Краевая клиническая больница № 2 очень ждала новое здание, которое строилось много лет, и уже некоторые отделения в него переехали. К О.С. Шенину направляли делегатов различного уровня, уговаривали изменить решение, но он был твердым в своем решении. Мы знали, что когда он работал в Ачинске, там построили очень хорошую детскую больницу, так что проблемы детского здравоохранения были ему знакомы.

ККБ № 2 срочно ремонтировали, и отделения, уже переехавшие в новое здание, возвращались на старое место. А О.С. Шенин во время визита в Красноярск показал М.С. Горбачеву новое здание и сказал: «Вот этот маленький загородный дворец отдаем детям!».

Так начала создаваться детская краевая больница. Всеми организационными вопросами по ремонту, переезду, оборудованию отделений, по снабжению твердым и мягким инвентарем, по организации хозяйственных служб, аптеки, лабораторий, а также назначением старших медицинских сестер и др. занималась З.А. Климова. Она – воспитанница наше кафедры — к этому времени уже была кандидатом медицинских наук, зам. главного врача Краевой больницы № 1 по детству. Работа ей досталась тяжелая.

Когда уезжала ККБ № 2, то забрали с собой все, что можно, включая дверные ручки, плафоны, лампочки, выключатели. Скоро обнаружилось, что среди ремонтников тоже много, желающих что-нибудь стащить. Наконец у всех дверей поставили крепких студентов, и вынос прекратился. Несмотря на то, что здание было новое, ремонтных работ было очень много, однако шли они быстро. Очень много помогали интерны, студенты, ординаторы.

Ежедневно приходило новое оборудование: кровати, тумбочки, холодильники и др. Открылась аптека, начали работать лаборатории, оснащались палаты, ординаторские. Весь персонал – врачи, медсестры, санитарки, перетаскали все это оборудование своими руками. И помогали, как я уже сказала, интерны, студенты, ординаторы.

Денег было выделено много. Решили, что только оборудовать больницу, все-таки легче, чем строить новую. Уже готовили переезд детей, как обнаружилось, что из пищеблока вывезли все плиты. Оболочка осталась, а самих плит нет. Ещё дней 25 монтировали пищеблок.

Под руководством Жана Жозефовича решали, где какое отделение разместить, кого назначить заведующим отделением, какие срочно необходимы лаборатории. Впервые открывалось отделение патологии недоношенных и новорожденных детей, реанимационное и гемато-онкологическое отделение. Немного позднее будет открыто отделение восстановительной терапии для неврологических больных.

Жан Жозефович постоянно совещался со всеми заведующими подразделениями, по несколько раз в день обходил всю больницу, чтобы определить удобные места для каждого отделения. Кафедре были выделены большие площади на шестом этаже: большая ассистентская, учебные комнаты, студенческая лаборатория, лекционный зал.Наконец, все детские отделения, исключая легочный центр, из Краевой больницы № 1 перевезли в новую детскую больницу. Учебный и лечебный процессы при этом не прерывались, как и научная работа.

Зинаиду Афанасьевну готовили к работе в Крайздравотделе. Ей спасибо и низкий поклон за всю организационную работу, которая была очень трудной, но проведена была очень хорошо.

Первым главным врачом был назначен А.И. Коршунов. Его пригласили из Советского района г. Красноярска, где он несколько лет работал главным врачом детского поликлинического объединения № 6. К новой больнице он приноровиться не смог. Сосем другой профиль работы, большая клиника, тяжелые дети из районов Края. Он ушел на старое место, а главным врачом назначили Лидию Алексеевну Соловьеву. Она имела опыт работы в Крайздравотделе, окончила клиническую ординатуру у Ж.Ж. Рапопорта, врач высшей категории, работоспособная, ответственная.

Две женщины, главный врач Лидия Алексеевна Соловьева и доктор медицинских наук, профессор Татьяна Евгеньевна Таранушенко, обе ученицы профессора Ж.Ж. Рапопорта – успешно сегодня руководят этой великолепной больницей и подготовкой педиатрических кадров. Больница имеет 240 коек в 6 отделениях: патологии новорожденных и недоношенных детей, анестезиологии и реанимации, патологии детей раннего возраста, кардиологии и нефрологии, гастро-эндокринно-неврологическое, онкогематологическое. Отделение анестезиологии и реанимации, созданное под руководством профессора А.Н. Колесниченко, совсем новое в России. Кроме того, имеется центр медико-социальной и психолого-педагогической реабилитации детей инвалидов с психоневрологической и ортопедической патологией на 50 мест, который работает по типу дневного стационара.

В составе больницы до 1999 г. было развернуто специальное отделение по обследованию и лечению матерей. Официально сейчас такого отделения нет, однако медицинская помощь матерям, находящимся в больнице с ребенком, оказывается силами врача терапевта и всеми узкими специалистами. Матерям проводятся все необходимые клинические исследования и лечебные мероприятия.

Больница имеет консультативную поликлинику, в которой проводится прием по 16 специальностям. В составе больницы Краевой детский сурдологический центр, Краевой центр медико-социальной и психолого-педагогической реабилитации, отделение лучевых и функциональных методов исследования. Есть клинико-диагностическая лаборатория, имеющая клинический, иммунологический, биохимический и бактериологический отделы. Кроме того, лаборатория гемостаза, отделение гипербарической оксигенации, эндоскопический кабинет.

В больнице работают 110 врачей и 194 средних медработника. В основном это специалисты, умудренные опытом, 67% имеют стаж более 10 лет, 68% имеют высшую и первую врачебную категорию, 88% имеют сертификат специалиста, прошли подготовку через интернатуру, клиническую ординатуру и специализацию на ФУВ. Три врача имеют степень кандидата медицинских наук, один – доктор медицинских наук. Ежегодно от 35 до 50 врачей проходят курсы повышения квалификации.

Постоянно повышают свою квалификацию средние медработники, из них 61% имеют квалификационную категорию и 46% — сертификат специалиста.

Со дня основания больницы на ее базе расположена кафедра педиатрии № 1 с факультетом усовершенствования врачей (сейчас ФПК и ППС) педиатров Красноярской медицинской академии. Коллектив кафедры 36 человек. Зав. кафедрой доктор медицинских наук профессор Т.Е. Таранушенко, доктор медицинских наук Е.Ю. Емельянчик, 6 доцентов, 6 ассистентов кандидатов наук, 2 аспиранта, 10 клинических ординаторов, 11 интернов.

В стационаре пролечивается за год 4300 – 4500 детей. Через параклинические службы ежегодно проходят около 7000 детей, через центр реабилитации – 11847, через сурдологический центр – 10842 (сурдолог – 7638, невропатолог – 1863, психиатр – 1341), в лабораториях проводится около 360000 исследований, в эндоскопическом кабинете – свыше 2000, через ФТО – 43172, ЛФК – 91457, ИРТ – 27618, в дневном стационаре пролечивается более 600 детей.

Методический отдел

Методический отдел сейчас возглавляет Козеев Александр Васильевич. Все организационные вопросы всех служб идут через оргметодкабинет. Планирование: посещение врачей, госпитализация, койко-день. План работы на год составляется общий и по отделениям. Работают 3 врача оператора АСУ. Проводится экспертиза выписанного больного. Работает группа программистов – экспертов, т.е. все дело поставлено на современный научно-технический уровень.

В течение года организуется 40 – 45 выездов врачей больницы в районы края. Например, в 2001 году состоялось 22 бригадных выезда. Целью выездов был диспансерный осмотр глухих детей, экспертиза состояния детской инвалидности в районах. Также была выполнена работа выездной консультативной поликлиники по заявкам районов – осмотр специалистами, в том числе кардиологом, невропатологом, окулистом и др. Всего было осмотрено 6416 детей.

На базе отделения анестезиологии и реанимации с 1991 г. функционирует Краевой реанимационно-консультативный центр. Радиус обслуживания спецтранспортом (реанимобилем) оставляет 150 км, в отдаленные районы совершаются вылеты санавиации. За год проведено 698 выездов реанимационно-консультативной бригады, в том числе 602 (86,2%) к новорождённым.

Консультативная работа

Консультативную поликлинику возглавляет Г.А.Воробьева. Она окончила Красноярский педиатрический факультет в 1970 г., врач высшей категории, заведует поликлиникой с 1996 г. Галина Александровна прошла хорошую школу, заведовала детской поликлиникой в г. Красноярске, работала заведующей оргметодкабинетом. Хорошо знает нужды края и вопросы организации здравоохранения. Через поликлинику за 2001 г. прошло 49573 больных.

По санавиации за год сделано 112 вылетов, в том числе 68 к новорождённым. В Краевую больницу из родильных домов через КРКЦ транспортировано 447 детей, из них 362 (81%) на ИВЛ, в том числе 287 новорожденных (79,3%).

Через регистратуру за год проходит до 70000 детей. Карточки хранятся до восемнадцатилетнего возраста пациента. Большинство больных приезжает на прием к узким специалистам, как для уточнения диагноза и лечения, так и на госпитализацию.

Предыдущая часть Вверх Следующая часть

Поликлиническая работа

Консультативный прием в поликлинике ведут высококвалифицированные специалисты. Общий прием ведет врач Ирина Лермонтовна Фрейдман. Годовой прием составляет 6500 – 6600 детей. Как консультант педиатр и врач подросткового кабинета она решает общие диагностические проблемы. Конечно, для уточнения диагноза необходимы консультации узких специалистов, но и для чисто педиатрической диагностики проходит много детей.

Кардиоревматолог Галина Ивановна Кулакова работает в детской краевой больнице 37 лет. Детский кардиолог, врач высшей категории, отличник здравоохранения. Она консультирует до 2500 больных в год. Контингент больных за те годы, что она работает, значительно изменился. Острый ревматизм теперь большая редкость, ревматических пороков сердца практически нет. Значительно улучшилась диагностика врожденных пороков. Большое внимание сейчас уделяется различным функциональным нарушениям сердечно-сосудистой системы. Заметно увеличилось число артериальных гипертензий, но и улучшилась дифференциальная диагностика их причин.

Ревматоидный артрит, благодаря своевременной диагностике и лечению, протекает легче. Встречаются единичные случаи болезни Стилла. Число коллагенозов, таких как склеродермия, системная красная волчанка, дерматомиозит в крае не меняется, но их ранняя диагностика и рано начатое лечение значительно продлевают жизнь этим больным.

Гастроэнтеролог Татьяна Васильевна Третьякова училась в клинической ординатуре у профессора Ж.Ж. Рапопорта с 1984 по 1986 гг. Работает гастроэнтерологом 9 лет, врач высшей категории. За год пролечивает 3360 – 3370 больных с патологией ЖКТ. Заболеваемость не уменьшается, а увеличивается, основная патология – хронические гастродуодениты, гастриты, язвенная болезнь желудка, язвенные колиты. Причина этого – неправильное питание, большое количество консервантов, различных красителей в пище, газированные напитки (например, кока-кола, которая, говорят, разъедает даже резиновые сапоги), и конечно, различные агрессивные медикаменты. Все еще много регистрируется паразитарных заболеваний (описторхоз, лямблиоз и другие кишечные паразиты). Часто причиной заражения бывают собаки, для которых нет специальных мест выгула, они бегают там, где гуляют и играют дети.

Проблемы гастроэнтерологии требуют особого внимания. Сейчас в лабораториях больницы есть современное оборудование для установления правильного диагноза. Достаточно имеется и необходимых медикаментов. От правильного вскармливания и затем правильного питания зависит здоровье ребенка, а потом и взрослого человека.

Постоянный прием ведет педиатр – нефролог. Около 40 лет проработала в детском отделении Мария Григорьевна Табацкая. Она окончила лечебный факультет, потом постоянно училась, специализировалась и стала высококвалифицированным детским нефрологом. Врач высшей категории, она стояла у истоков детской нефрологической службы Края, много лет вела консультативный прием.

Лебедева Ирина Николаевна – опытный педиатр со стажем 17 лет, 5 лет работает в детской поликлинике. По детской нефрологии училась в Новокузнецке, Санкт-Петербурге. Участвовала в двух съездах детских нефрологов. На конгрессе нефрологов по диализу в г. Новосибирске ею представлены две работы по теме «Алгоритм диагностики хронического пиелонефрита у детей». Врач высшей категории, ведет нефрологический прием и постоянно работает в отделении.

По ее мнению, количество больных с патологией мочевыделительной системы не уменьшается. На первом месте инфекции мочевыделительных путей, затем врожденная патология почек: кистозные и бескистозные дисплазии, аномальное количество и положение почек, удвоение или единственная почка. В диагностике широко применяется скрининг-УЗИ. Нередко встречается подковообразная почка, гидронефроз, патология сосудов почек. С применением УЗИ выявление почечных заболеваний улучшилось. Появилась возможность определять внутриутробную патологию почек.

У 6-8 % обратившихся детей диагностируется гломерулонефрит, часты обменные нарушения – мочекаменная болезнь. Диагностируются ОПН и ХПН. Все эти больные под постоянным контролем. Имеются два аппарата «искусственная почка». Два врача занимаются гемодиализом. В настоящее время на гемодиализе 5 больных, а двух больных в Москве готовят к операции по пересадке почки.

В гематологическом кабинете – врач Людмила Михайловна Окладникова, которая в Краевой детской больнице работает более 10 лет, врач высшей категории. Ежегодно у нее на приеме до 2000 первичных больных. Тяжелых гематологических больных ежегодно 20-30. За многие годы эти цифры мало изменились.

Основная патология – это железодефицитные анемии у детей раннего возраста, причиной чаще всего является неправильное питание или неправильно введенный прикорм, болезни матери во время беременности, болезни самого ребенка. Количество детей больных анемией, особенно девочек в пубертатном периоде, увеличивается. Многие девочки мало и плохо едят, чтобы сохранить фигуру. Ежегодно регистрируется 10-12 больных с различными формами лейкозов. Регистрируются лимфаденопатии различных причин, туберкулез (до 5 – 10 % в год такие больные впервые попадают к гематологу). Не имеет тенденции к снижению лимфогранулематоз, ежегодно регистрируется 15-20 больных. Своевременная диагностика этих заболеваний зависит от внимательного отношения к ребенку родителей, участкового и школьного врачей.

Эндокринолог Ольга Алексеевна Батова имеет стаж работы 29 лет, из них 25 лет работает эндокринологом, врач высшей категории. Через ее кабинет ежегодно проходит не менее 3000 больных. Очень много самой разнообразной патологии. На первом месте заболевания щитовидной железы, эндемический зоб, реже тиреотоксикоз, диффузный токсический зоб. Наблюдались дети, которых пришлось оперировать. Эндемический зоб лечат консервативно, используются препараты йода, сейчас есть хороший препарат йодомарин. В настоящее время много внимания уделяется детям с задержкой роста. Добиваются неплохих результатов с помощью препаратов человеческого гормона роста, полученных методами генной инженерии. Дети подрастают на 9-10 см.

Количество больных гипофизарным нанизмом остается постоянным. А число детей, больных сахарным диабетом, к сожалению увеличивается. Нарастает количество детей с аутоиммунными заболеваниями и больных с ожирением. Ежегодно выявляется 5-10 детей с несахарным диабетом, неплохой эффект в их лечении дает адидрекрил в каплях и минидрин с учётом поражения ЦНС и гипофиза. В целом количество эндокринных заболеваний не имеет тенденции к снижению. Утешает лишь то, что четко отработаны методики лечения всех групп детей с эндокринной патологией.

Детский хирург, врач высшей категории, кандидат мед. наук Зуева Галина Федоровна имеет стаж работы 38 лет. Прием у нее всегда большой, много самой разнообразной патологии. Немало приходит гнойных больных с панарициями, абсцессами, флегмонами, фурункулезом (хотя сейчас его значительно меньше). Реже приходят больные с травмами. Если они встречаются, то часто своевременно не диагностированные. Часто идут больные с болями в животе. В этих случаях чаще всего необходима дифференциальная диагностика и выявляют гематологических, гастроэнтерологических больных, острый пиелонефрит. У детей раннего возраста встречаются пороки внутренних органов, не так уж редко илеус кишечника. Недавно был случай рождения тройни, у двоих из них была перфорация желудка. Близнецов удалось спасти. Встречаются всевозможные грыжи, чаще паховомошоночные, пупочные, реже диафрагмальные. Как и раньше, необходима дифференциальная диагностика пилороспазма от пилоростеноза, ежегодно не менее 10 больных. Оперировать эту патологию научились хорошо, летальных исходов, как раньше, практически нет.

В поликлинике есть отдельный прием ортопеда. Светлана Николаевна Загурская – педиатр, окончила интернатуру по детской хирургии. За год через кабинет проходит более 4500 больных. Консультировать детей начинают с периода новорожденности. При раннем выявлении косолапости удается хорошо излечить ребенка. Часто встречаются врожденные заболевания скелета, дисплазия тазобедренного сустава, статические деформации скелета (нарушения осанки, сколиоз), плоскостопие. Встречаются болезнь Келлера, Пертеса, системные заболевания скелета: хондродисплазии, карликовость, грубая деформация скелета. Значительно реже, чем раньше, диагностируются неправильно леченные переломы конечностей, так как в районах и городах сейчас достаточно квалифицированные хирурги и педиатры.

Офтальмолог Тамара Ильинична Сенченко – стаж работы более 20 лет, имеет высшую квалификационную категорию.В прошлом работала педиатром, что облегчает работу с детьми. За год она принимает до 4250 детей. В большинстве случаев дети приходят от невропатолога, имея неврологическую патологию. В любом возрасте производится осмотр глазного дна, определения поля зрения, остроты зрения, даже у самых маленьких детей. Косоглазие теперь лечится в 100 % случаев. До 40 % детей от общего приема проходят через этот кабинет, который оснащен всем современным оборудование.

Детский гинеколог Любовь Викторовна Астахова за год осматривает до 3500 детей. Диагностируются вульвовагиниты, аномалии развития, такие как удвоение влагалища или матки, кисты яичника, сращения, молочница на половых органах, преждевременное половое созревание (у девочек от 1,5 лет и старше) или задержка полового развития (причина чаще всего опухоли ЦНС). Сейчас большинство больных к детскому гинекологу направляются своевременно. Поэтому вовремя ставится диагноз и назначается лечение.

Мемуары: Крутянская Клавдия Семёновна

Posted on 19.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Продолжение мемуаров доцента кафедры детских болезней КрасГМУ Крутянской К.С.

Предыдущая часть Вверх Следующая часть

Клавдия Семёновна Крутянская родилась 7 января 1924 г., окончила лечебный факультет КГМИ в 1946 г., с 1946 г. по 1954 г. работала педиатром и зав. детской поликлиникой Черногорска, педиатром и главным врачом Иршинской больницы Рыбинского района. С 1954 г. по 1963 г. педиатром и зав. детским отделением Красноярской краевой клинической больницы № 1. С 1963 г. – ассистент нашей кафедры, канд. мед. наук с 1970 г., с 1980 г. по1990 г. – доцент кафедры детских болезней № 1 КрасГМА, врач высшей категории, «Отличник здравоохранения», «Ветеран труда».

Немного о своей жизни

Писать или не писать о себе – вечный вопрос! Что касается знаменитых людей, артистов, то о них много пишут и их часто показывают по телевидению. А что касается врача – очень редко, очень мало и коротко.

Только подумать, более 1000 больных осматривала ежегодно в течение 40 лет работы, за последние 12 лет меньше, 400 больных в год, т.к. на каждого больного уходило больше времени, последние годы осматривала только сложных, тяжёлых больных.

Я знала хорошо детскую кардиологию, электрокардиографию, пульмонологию и рентгенодиагностику, хорошо выучила вскармливание детей до трёх лет жизни. Ну и, конечно, патологию раннего детского возраста на уровне грамотного врача.

Моя жизнь, как и у многих моего поколения, не была легкой. К сожалению, я часто болела и каждый раз тяжело, в том числе из-за внутрибольничной инфекции несколько раз была на грани смерти. И каждый раз рядом оказывались мои коллеги. Лечить врача очень сложно, но меня спасали в буквальном смысле слова несколько раз.

Я родилась в большой и хорошей семье. Всё образование исходило от отца, все житейские навыки – от мамы. Отец окончил церковно-приходскую школу в г. Ачинске. За успехи в учебе был отправлен учиться на бухгалтера за казённый счет. В возрасте семнадцати лет – совершенно самостоятельный человек. Он был направлен в село Балахта бухгалтером. В восемнадцать лет он женился на нашей маме. Создалась семья: Турунцев Семён Дмитриевич и Турунцева Вера Ефремовна.

Мама в детстве в школу не ходила, хотя и была единственной дочкой в семье. Папа сразу начал маму учить читать, писать, считать, учил литературе и географии. В нашем доме всегда висела карта мира, периодически она обновлялась. Когда отца призвали в армию, мама уже считалась грамотной и, кроме того, выучилась на модистку, шила женское бельё.

В армию папу забрали в 1916 г., а вернулся он домой в 1922 г. Перед революцией служил в Иркутске, в Благовещенске, в Манчжурии. Его военная специальность была писарь, он писал очень красиво, каллиграфически. Через его руки проходили все основные документы.

Мама с двумя дочками приехала к нему в Иркутск, там они встретили октябрьскую революцию. И уже в штабе Красной Армии папа был снова писарь и бухгалтер. В 1922 г., когда закончилась война на Дальнем Востоке, они вернулись в Балахту. Детей уже было пять. Папа вернулся работать в кооператив, мама вела хозяйство. После войны родились ещё две девочки, всего нас было семь детей.

Моя первая болезнь и все семейные трагедии начались в 1932 году, когда в Балахте началась коллективизация. В этом же году случилась эпидемия натуральной оспы и не родился хлеб. Первый заболевший оспой появился в татарской школе. Заболел наш сосед Нияс, и я пошла его проведать. В этот же день всей нашей семье сделали прививки от оспы. Вакцина была очень сильная, переносили все прививку тяжело. У меня и у младшей сестры Лизы реакция на прививку была слабая, вначале все этому радовались, но потом мы с Лизой заболели оспой.

Болели тяжело. Нас положили в отдельной комнате, у дверей стоял стол и за ним мама на посту, все необходимое нам передавали через нее. А вещи, которые от нас забирали, кипятили в бане и вывешивали потом на мороз, посуду тоже кипятили. Чтобы мы не царапались, руки и ноги у нас были забинтованы, а на ночь их привязывали к кровати и ещё давали на ночь люминал, все разговоры были о том, останутся оспины или нет. Наконец мы выздоровели, нас искупали, все корочки отпали, но мы долго ещё оставались в сине-красных пятнах.

После зимних каникул я пошла в школу. В классе у нас стояло восемь парт, по четыре в два ряда. За каждой партой сидели три человека, было тесновато. Когда я вернулась после болезни, за каждой партой сидело по одному ребёнку, остальные или умерли, или не могли ещё учиться. Благодаря маминому уходу, абсолютной дисциплине и чистоте, мы с сестрой выжили и никто в семье больше не заболел.

В 1936 году мы переехали в Красноярск. Двое старших братьев и сестра уже учились там. В Красноярске я пошла в пятый класс. Однажды иду домой расстроенная, голова болит, в груди что-то больно, испытываю страх, думаю, что всё это из-за тройки. Вхожу в квартиру. О, ужас! Все вещи, книги, посуда на полу, мама сидит как мёртвая, не шевелится, не разговаривает. Оказывается, у нас идёт обыск. Папу увозят, никаких документов нам не показывают. Я впервые слышу слово «арестовали», мама тоже впервые видит арест. В доме тишина, никто не двигается. Папа в это время работал главным бухгалтером универмага.

Через какое-то время входит сосед (папин сотрудник) с женой. Я, увидев мужчину, падаю в обморок, буквально валюсь на пол. Очнулась вся мокрая, так как меня отливали водой. Соседи всё слышали и, когда уехала милиция, пришли нам помочь. Разобрали книги, вещи, помогли сложить всё в шкафы. Когда утром на другой день я проснулась, папа был дома, его пока отпустили.

Лето прошло для нас спокойно. Мы никуда не уезжали, проводили лето в городе. Папа работал там же, но уже не главным. Старшая сестра Валентина окончила двухгодичный агропедагогический институт и её направили агрономом обл. ЗО Хакасии в г. Абакан.

Мама оправилась, трудится в доме, старается навести уют и много занимается детьми. Она шьёт и перешивает, хотела нас получше одеть, ведь мы теперь живём в городе. Учит нас правильно говорить. По вечерам мы часами читаем, чтоб выправить речь и потом хорошо учиться.

В ноябре, после первой четверти, мы уезжаем в Абакан к сестре. У неё родился сын, а мужа забрали в армию. Мы все поселяемся в Абакане. Мальчики окончили техникум и уехали работать по распределению. В шестом и седьмом классе я учусь хорошо. В 1939 г. выпускной класс – седьмой. У меня в аттестате 12 пятерок и тройка по русскому языку. Папу приглашает моя учительница, и они вместе решают, что мне лучше поступить в техникум, где не преподают русский. Поступаю в медицинский техникум, учусь хорошо, с большим интересом. В 1941 году я перешла на третий курс, меня в числе лучших студентов отправляют в Дом отдыха «Карасук».

22 июня 1941 года началась война, и многие из отдыхающих уезжают, так как вышел приказ всем рабочим и служащим вернуться на работу. Остаёмся только мы, студенты, около 30 человек, все грустные, хотя про войну мало что знаем. Вечером, вместо танцев, все у радиоприемника. Повар и диетсестра уговаривают нас, чтобы ели лучше, продуктов много, а нас мало осталось.

Я возвращаюсь домой. Оба брата уходят сначала на сборы. На фронт они попадают в конце 41-го года. А самый старший брат, Андрей, в Москве, пишет бодрые письма: «Не волнуйтесь, скоро победим!». Андрей погиб. Его фамилия есть в списке погибших в часовне на Поклонной горе в г.Красноярске.

Осенью этого же года возвращаюсь домой и застаю уже знакомую картину: все вещи на полу, идет обыск. Папу арестовывают. Узнаём, что всех, кто служил в царской армии до 1917 года, забирают. Теперь забрали и папу, навсегда. Шок, конечно, был, но не такой страшный, как в первый раз, так как каждый день кого-то арестовывали: служил в царской армии, подпоручик, писарь – враг народа. Спрашивается, в какой армии он должен был служить в 1916 году? С 1918 по 1922 он служил на той же должности в Красной армии, имел много наград и благодарностей. Ничто не идет в счёт. Никто ничего не сообщает. Мама волнуется, стоит в очереди к адвокату, ответа никакого. За что арестовали, мы так и не узнали. Папа болен язвой желудка но нет никакой возможности что-то ему передать.

Всех мужчин, в том числе агрономов, забирают на фронт. Сестру направляют на работу главным агрономом МТС в Аскизский район. Мама, Валентина с сыном, младшая сестра Лиза уезжают в село. Я остаюсь заканчивать учебу. Сроки обучения в вузах и техникумах сократили. В январе 1942 года я с отличием оканчиваю техникум и получаю направление на зимний набор в Иркутский мединститут.

Приезжаю в Иркутск 16 февраля, 17-го оформляюсь в институте и иду устраиваться на работу. Напротив института была детская консультация (поликлиника), тут же оформляю документы, забираю вызовы и бегу на участок. Все адреса мне объяснили по карте города, участок у меня хороший. В общежитие на 2-й Красноармейской возвращаюсь в 8 часов вечера. Нас (зимний набор) поселили в Красном уголке, поставили 12 кроватей. Живем дружно, от института недалеко, ходим пешком.

Первый курс был тяжелый. В техникуме я не учила иностранный язык и физику. Имела по немецкому языку только школьные знания. Другие предметы осваивала без затруднений. Ну, ещё и работала. Ухожу из общежития в 8 утра, возвращаюсь в 8 вечера. Питались в столовой в основном галушками. Этого замечательного блюда сейчас никто не помнит. Хлебная карточка 600 граммов, т.к. я рабочая. К весне все убыли в весе по 12-18 кг, а я на 10 кг.

Но самое трудное – это дрова и уголь! Добывая дрова, пилили брёвна, приготовленные для строительства нового общежития. Отпиливали бревно, раскалывали, дрова складывали под кровать, топили печь и тут же готовили еду. А уголь – это было ужасно! Баржа останавливалась на Ангаре, невдалеке от берега. Вода ледяная. Резиновых сапог было 3 пары. Запихиваем ноги в огромные резиновые сапоги, становимся в воду три человека и по цепочке принимаем уголь с баржи и передаём на берег ведрами. Через 15-20 минут была очередная смена. И так по три раза каждый стоял в воде, пока не сменит другая группа. Домой двигаемся молча, усталость неописуемая. Приходим в общежитие и сразу ложимся. Девочки, свободные от работы, кладут нам на живот полотенце и ставят тарелку горячего супа, а иногда и кормят.

После первого и второго курса домой приезжали дистрофиками, но учились и экзамены сдавали. Однако не все. На наш поток было принято 360 студентов, закончили – 60. На третий курс все красноярцы перевелись в Красноярский мединститут – это уже дома. Работать я начала в здравпункте на ПВРЗ, дежурила ночью все субботы и воскресенья, а также в праздники с 5-го по 8-е ноября, с 30-го декабря по 2-е января. За это имела стипендию, зарплату, хлебную карточку и дополнительный паёк, так как завод был оборонного значения. На заводе ремонтировали боевую технику, орудия, танки.

Окончила институт. Меня распределили в город Черногорск – это угольный район. На восстановление народного хозяйства после войны нужно много угля и в Черногорск направляют много молодых инженеров, выпускников и демобилизованных, а также врачей и учителей.

Я уже определилась – буду педиатром после окончания лечфака, где педиатрия всего 3 недели, а из учебников – только справочник педиатра. В первые дни ужасаюсь, как мало я знаю! Моя бывшая школьная учительница, которая определила меня в техникум, была приятельницей заведующей аптекой в Черногорске. Она пишет ей письмо и рекомендует меня. Заведующая аптекой и её муж только что вернулись из Германии, прошли всю войну. У неё очень большая библиотека, много медицинских книг и лекарственных справочников. Она меня научила: «Составляй свой справочник. По алфавиту записывай болезнь и лечение. Например, грипп и всё, что нужно для лечения, глисты и все медикаменты с дозами. И так далее». Провожу у неё много вечеров, составляю свой справочник. Потом этим справочником пользовались врачи всей поликлиники. Почитаем, новое допишем в записную книжку и потихоньку все вооружены знаниями по лечению детских болезней. Главный педиатр Черногорска Фаина Яковлевна Ширан активно нам помогает и очень довольна, что подобрались умненькие врачи. Но нас было мало, 5 педиатров на 21 участок: приём в поликлинике, детские учреждения, школы и ещё летний стационар. Детской больницы в Черногорске не было.

В 1947 году выхожу замуж. Мой муж, Крутянский Григорий Яковлевич, по специальности горный инженер, прошел всю войну, отслужил 5 лет главным инженером авиационного полка. Переучивался в процессе войны и работы. Он очень способный и образованный. В 1948 г. родилась дочь Ирина. Я в это время была участковым врачом, хотя и заведовала детской консультацией. В декрете до родов была всего 9 дней. Заболеваемость детская была очень высокая. В 1948 г. в Черногорске было более 900 случаев кори. Много дифтерии, скарлатины и других детских болезней.

В те же годы строился так называемый Соцгород или 45-й почтовый ящик около города Заозёрного. Новому городу требовалась энергия и в посёлке строится первая очередь электростанции. Небольшая электростанция есть в посёлке Урал Рыбинского района. От неё снабжаются электричеством угольные шахты, строящийся разрез в г. Назарово и весь район будущего Соцгорода. Моего мужа вызывают в Крайком партии и направляют директором этой электростанции, которая очень древняя, а нагрузка на неё возложена большая.

Переезжаем в посёлок Урал Рыбинского района. Муж как ушёл на работу, так и видели мы его очень редко, и в основном ночью. Квартира у нас хорошая – половина большого коттеджа с усадьбой. Купили корову, так как посёлок городского типа и базар малюсенький. Все надо покупать в городе и привозить домой.

Я назначена главным врачом и педиатром больницы посёлка Ирша. Это тоже угольный район, шахта. Все население – это семьи шахтёров. От нашего дома всего 4 километра, но весь путь в гору. Возит меня на лошади кучер моего мужа (все начальники ездили на лошадях, автомобилей не было). Уезжаю из дома в 8 час. 30 мин. и возвращаюсь в 5 вечера. Мой бедный ребёнок весь день с чужой малознакомой няней. После приезда домой ещё иду смотреть больного. В посёлке есть только фельдшер. И всех, в чьих диагнозах она сомневается, я осматриваю на дому. Всей медицине, умению управлять больницей, считать деньги, составлять годовые отчеты, всему учимся в процессе работы. В больнице нас пять врачей, это уже достижение. Я самая старшая, мне 28 лет.

Поскольку посёлок на пути к Соцгороду, то население растёт. Строительство большое по основной трассе. О трассе. Она в основном занята ночью, освещена яркими огнями. По ней едут огромные машины, их множество. Сопровождают военные машины танки. Днём – затишье. Народу прибавилось много. Быстро строится здравпункт – амбулатория, аптека, скорая помощь. А так как я живу рядом с больницей, то упрашиваю Александра Борисовича Гринштейна, главного врача района, перевести меня ближе к дому. Принимаю новый здравпункт. Новый коллектив: приём в амбулатории ведут два врача, в процедурном кабинете – медсестра, по скорой помощи – один фельдшер, один аптекарь. Но это было потрясающе: обслуживаем своё население, постоянно передвигающийся народ, население Соцгорода и шахты со всеми рабочими.

Мы – два врача, за день принимаем до 120-140 человек, из них 50% настоящих больных. К этому добавляется школа и детский сад. На шахте тоже есть здравпункт и фельдшер. По 1-2 раза в месяц в шахте случаются чрезвычайные происшествия (ЧП). Пока поднимут шахтёров – волнения ужасные. Надо сказать на шахте всегда дежурила машина скорой помощи. Обязательные осмотры шахтёров и рабочих электростанции, травмы, ожоги, всего достаточно. Ну я то в основном детский врач, а в действительности врач по всем вопросам.

Во время работы на Ирше очень сильно простудилась. Заболела спина, такой радикулит в 28 лет мало кто видел. В это время наметился мой будущий сын. Муж меня уговаривает немного отдохнуть. Декретный отпуск в октябре-ноябре 1951 г., первый в моей жизни отпуск. Каникулы во время учёбы не считаются, т.к. зарабатывала в это время деньги на поездку в институт.

Перед замужеством я была обеспечена очень скромно. Из одежды имелось только самое необходимое. Во-первых, нигде ничего не продают, во-вторых, на рынке купить можно, но денег таких нет. Когда Григорий Яковлевич сделал мне предложение выйти за него замуж, я была очень довольна, жених очень хороший. Ставлю условие: подожди, я приобрету постельное бельё, новое платье и зимнее пальто, тогда женимся. Он помолчал. Мой муж вообще много не говорил, изъяснялся коротко и веско, все распоряжения принимай к исполнению, ничего обжалованию не подлежит. Назавтра встречаемся, он говорит: «Знаешь, Малыш, может вдвоём твои проблемы решим быстрее, мне уже 30 лет. А ведь, наверное, ребятишки ещё нужны?». Женимся 18 октября 1947 года.

И вот я с ним. Часто без него, но со всей семьёй – дочка, няня, корова, телёнок и по 70 человек больных в день. Папу видим очень редко, только по ночам. Строится Соцгород, люди глубоко в шахте, электростанция старая. Не дай Бог, отключат энергию даже на 1 час, затопит шахты. Ремонтируют, заменяют какие-то элементы ежедневно. Надо сказать, за счёт стройки деньги есть, и у нас в больнице денег достаточно. Машину обещают и физиолечебницу оборудуют.

Леня родился 23 ноября 1951 года в Красноярске. Моя спина очень сильно болела. До марта 1953 г. я работала с большим напряжением. Боли были очень сильные. Леня подрос, уже бегает. В один прекрасный день в середине марта я поехала в Иршу посоветоваться с невропатологом. Она положила меня для осмотра на кушетку, а встать я уже не смогла, на носилках меня унесли в стационар, затем в Краевую больницу. Детей увезли к свекрови в Красноярск. Занимался ими в основном свекор Яков Ильич. Болела я очень тяжело, левосторонний сакроилеит, вторичный ишиас, боли ужасные. Хорошо, что я совсем не переносила наркотики, а то стала бы наркоманкой. Болела год. 4 месяца лежала на спине, повернуться на бок не могла, садиться начала в кровати по 30-40 минут только через 4 месяца.

Мужа перевели работать в Красноярск в начале февраля 1954 г. У меня появился новый врач И. М. Тарских, очень милый человек. Пришла меня обследовать, очень долго смотрела, собирала анамнез. Совсем молодая и испуганная, так как уже знала мои проблемы. В руках у неё была книга. Посмотрев меня, говорит: «Клавдия Семёновна, я вам принесла книжку, автор её – Сей, называется «Ишиас». Я её уже прочитала, теперь прочитайте Вы. В разделе лечение отметьте все, что Вам уже сделали. А что не сделали, будем делать».

Читаю и прихожу к выводу, что всё, предлагаемое медициной, мне проделали, остаётся только глубокая рентгенотерапия. Все врачи, в том числе Марк Семёнович Шецер, на меня кричат: «Что придумала! Рентгенотерапия! Умрёшь!». Пришла Любочка, рентген-терапевт. Ишиас она будет лечить впервые, но за последнюю неделю просмотрела все книжки в библиотеке и кое-что выучила. На носилках спускают меня в рентген-кабинет на первый сеанс, через день – второй сеанс, еще через день – третий. После третьего сеанса я поднимаюсь в отделение самостоятельно. Поднимаюсь по лестнице и встречаю мужа. Он заплакал, не поверил глазам своим, что я на ногах. После 4-го сеанса меня выписывают домой. СОЭ – 40 мм/час. Все смотрят на меня с опаской: «Выписывается умирать».

В этот же период в Краевой больнице новый главный врач – Владимир Константинович Сологуб. Когда я уже начала ходить, вечером в нашу палату положили девочку с хореей. Дежурная сестра хотела вызвать педиатра. Я её отговариваю, ведь я же педиатр. И всё что нужно – сделаю. Я ежедневно слышу, как вечером или ночью привозят педиатра, она одна на краевую больницу. Знакомая ситуация, сама по ночам набегалась. Больную с хореей правильно укладываем, вводим в клизме хлоралгидрат натрия. В это время входит главный врач: «Что происходит?». Объясняю ему, что вот я – Клавдия Семёновна, педиатр из Заозёрного, пожалела Марию Семеновну. А с больной уже всё в порядке. Он спрашивает: «Что такая бледная?». Я отвечаю, что болела и теперь выписываюсь.

В начале марта прихожу в Крайздрав и прошу перевести меня на работу в город, так как муж уже работает здесь и квартиру мы получили. Беседую с Николаем Самойловичем Титковым, входит Сологуб, слышит наш разговор и произносит: «Педиатр? Так она уже у нас работает! Мы открываем детское отделение». Моя судьба решена. В марте 1954 г. выхожу на работу в детское отделение Краевой больницы.

Детское отделение размещалось на первом этаже у рабочего входа в двух палатах, одна большая – на 18 коек, другая поменьше – на 12, еще стоял рабочий стол для нас с Марией Семёновной.

Наши обязанности – вылечить 30 тяжелейших и сложных больных. В районах детских больниц не было (только в Абакане и в Канске), даже в Ачинске и в Минусинске детские отделения входили в состав районных больниц. Кроме того, приём в поликлинике, 4 этажа больницы – отделения отоларингологии, глазное, хирургии, нервное, в которых тоже есть дети. Ну и вылеты в районы края, санитарная авиация работала отлично. А я то! 9 лет в районе общий врач да год болезни. Сижу в отделении часами, изучаю педиатрию практически с чистого листа.

Мария Семёновна после трехгодичной ординатуры, очень грамотный врач. Ко мне она относится с большим терпением. Если она улетает в район, смотрю сама своих 30 больных, детей в других отделениях и в поликлинике. Образование своё повышаю быстро, на столе всевозможные книги, справочники, монографии и есть с кем посоветоваться. В сентябре Марии Семёновне предлагают учебу в Москве по эндокринологии. Обсуждаем это одну минуту: «Надо ехать!». Мария Семёновна спрашивает: «А как останешься?». Я отвечаю: «Ничего. Уж если вышла на работу, то от работы не умру!».

Контингент больных у нас такой: ревматизм, комбинированные пороки сердца с нарушением кровообращения, лейкоз, туберкулёзный менингит, нефрит, капилляротоксикоз, сахарный диабет, пневмония. Всё вместе на тридцати койках. Ежедневно проводились 2-3 спинномозговые пункции или плевральная пункция. В помощь мне прислали Ф.А.Родштат, ординатора терапевта. Тогда в ординатуре по терапии 3 месяца изучали детские болезни. Спасибо Федосье Абрамовне, она взяла на себя 10 детей старшего возраста.

Один раз в неделю в отделение приезжала доцент, зав. кафедрой детских болезней лечебного факультета М.И. Перетокина с группой студентов. В то время в отделении была очень сложная больная. Длительная высокая температура и резкие боли в грудной клетке справа. Маргарита Ивановна, осмотрев больную, делает заключение: нижнедолевая пневмония, боли за счет плеврита. И мне делает строгие замечания. Остаюсь с больной одна, грустная, диагнозом недовольная, т.к. на рентгенограмме, привезённой из района, пневмонии не было видно.

Заходит главный врач Владимир Константинович. Первые его слова: «Дышать тут у тебя нечем!». Я оправдываюсь, что проветриваем регулярно, но ведь зима, 18 больных, да еще группа студентов была. Он продолжает: «И вид у тебя бледный, хоть бы губы покрасила!». Ещё бы! Год отлежала в больнице, муж в совхозе «поднимает сельское хозяйство», дома двое детей с 15-летней няней, а я весь световой день работаю. Главный врач меня внимательно слушает. Милая Тамара Никандровна, старшая медсестра, приносит чай, печенье. Главный удивляется: «Какие у вас тут порядки! Обратись-ка ты к Зиме, он очень умный и много знает». Несу историю болезни в рентген-кабинет. Пётр Макарович уже без халата, собирается домой. Однако историю болезни внимательно читает, за больной посылает санитарку. На экране обнаруживаем поддиафрагмальный абсцесс. Дорогой Сологуб! Появился как добрый ангел! Иду к нему, благодарю. Он улыбается: «На то мы и врачи. А больную теперь надолго запомнишь!». Больную перевезли в хирургию и прооперировали с хорошим исходом.

Из Москвы возвращается Мария Семёновна, окрылённая, узнала много нового. С того времени и до 1996 года (41 год!) она была ведущим эндокринологом края.

Следующим врачом к нам поступил Б. С. Якобсон. Способный врач, очень нам помогал. Работать сразу стало легче. Борис Семёнович с большим удовольствием летал в районы края, его любили и матери, и дети. Мы говорили: «Пыхтит, пыхтит, но больного вытянет!».

Коллектив продолжал пополняться. В 1956 г. пришла Галина Александровна Анисимова. Она терапевт, была врачом военной медсанчасти. Муж у неё был офицер, его перевели в наш округ на большую должность. К нам она пришла, потому что хотела работать в клинике, в большой больнице. У неё было трое детей. Муж всегда занят и требует, чтоб домой приходила вовремя, чтоб никаких командировок. А мы в то время часто коллективно семьями ходили в кино. Галина Александровна очень способная, быстро осваивала всё новое. Мы все её полюбили, а она полюбила краевую больницу. К сожаленью, мужа опять перевели, на этот раз на генеральскую должность, и она уехала.

В то же время пришла Елена Александровна Помыкалова. Елена Александровна окончила Воронежский педиатрический факультет. Её муж, инженер по сельхозмашинам, был направлен работать в Абакан. Елена Александровна в Абакане заведовала детским отделением, имела звание «Отличник здравоохранения». В её лице мы получили очень грамотного педиатра.

К 1961 г. образовался коллектив педиатров. В нашем отделении проходили клиническую ординатуру М.А. Кригер, А.Ф. Швецкая, С.И. Пилия.

Все мы ездили на учёбу в Москву. Работали там в клинике, в библиотеках, посещали все научные общества, включая терапию, хирургию, эндокринологию. Я целый месяц проработала в институте им. А.В.Вишневского, изучала врождённые пороки сердца. Первая в крае выучила диагностику наиболее частых врождённых пороков. У всех нас была необыкновенная тяга к знаниям!

Уже в 60-е годы о нас начали говорить как об очень грамотных врачах. Все мы активно работали в педиатрическом обществе. Это тоже повышало нашу квалификацию.

В 1956 г. меня избрали секретарём партийного бюро краевой больницы. Я сменила на этом посту Юрия Моисеевича Лубенского. Он уходил на кафедру к А. М. Дыхно. Когда предложили мою кандидатуру, я испугалась. Во-первых, я прихожу на место Лубенского, во-вторых, мне никогда не дотянуться до такого главного врача, как Сологуб. Он мне помогал мало, но не мешал и скоро понял, что основные проблемы больницы я быстро усваиваю. А я думала о том, что нашему отделению надо выбираться из двух палат, необходимо хорошее детское отделение. Когда меня выбрали, Борис Семёнович сказал: «Вот увидите и года не протяните, эта нагрузка не для хрупкой бледной женщины».

В чём-то он оказался прав. Наступил 1959 год, вдруг поступает больной с эмпиемой. Из плевры убираю гной, жидкость. Диагноз: стафилококковая пневмония. Это был один из первых больных, потом их будет много. Через день у меня появился большой фурункул на спине. Мне надо лететь в район. Сделала перевязку в хирургии. Слетала в район, привезла больного. После приезда поднимаюсь в перевязочную, хирурги говорят: «У вас карбункул, надо вскрывать и ложиться в стационар».

Десять дней температура: утром – 37,5^°С, вечером – выше 39^°С. Всё болит, худею, ем очень плохо. Из крови высеяли стафилококки, СОЭ – 70 мм/час. Потихоньку угасаю, лечат меня изо всех сил, но противостафилококковых препаратов ещё не было. Однако я родилась счастливой. К нам приехал работать из Ленинграда профессор Иван Иванович Исаков. Я была первая его больная в нашей больнице. Он внимательно меня осматривает и назначает пенициллин по 1 миллиону Ед. 3 раза в сутки. Я была первой больной, которой в нашей больнице применили такую дозу. Назначили мне пиявки, а раны от них – ужас! Я вся в крови. Затем перелили кровь с пенициллином внутривенно. Начала поправляться.. Выписываюсь с СОЭ до 70 мм/час.. Однако дома я начинаю потихоньку выздоравливать и начинаю работать. Сепсисом мои болячки не закончились. Постоянно держится СОЭ до 40 мм/час, что всех удивляет.

В возрасте 43 лет я работаю с полной нагрузкой, но часто кружится голова и очень бледная. Муж со мной по вечерам гуляет. Все считает, что виной этого – рабочая и общественная перегрузка. Однажды во время прогулки говорю: «Вот этот выбеленный дом меня притягивает. Так хочется откусить кусочек. А на работе я ем мел!». Мой муж не врач, но спросил: «А какой у тебя гемоглобин?». Сделали анализ, гемоглобин оказался 58 г/л. Срочно перелили 1 литр крови, а затем очень благополучно прооперировали, удалили опухоль. Большой поклон моим милым докторам – А.Я. Сологуб и Р.М. Масленниковой. На второй день после операции, когда все волнения уже были позади, что-то случилось со мной. Я, как будто поперхнулась и потеряла сознание. Сёстры посчитали, что меня уже нет. Но тут появилось столько врачей, что я ожила. Все считали, что была клиническая смерть. Спасибо всем, кто меня спас!

В 56 лет я сама, да и все вокруг считали меня молодой. Клиническая, учебная и общественная работа не уменьшались. Опять чувствую, заболеваю, но лечиться времени нет. Однажды занимаюсь с врачами, боли в сердце нарастают, считаю у себя пульс – 46! Иду в кабинет ЭКГ, там снимают у меня электрокардиограмму и говорят: «Не шевелись!». Сразу перевозят во вторую краевую клиническую больницу. На второй этаж поднимаюсь сама, укладываюсь в постель и смеюсь, что я больная. Но только легла головой на подушку, как сразу глубоко теряю сознание. Очнулась – живая! Диагноз: полная поперечная блокада сердца. И опять спасибо моим милым докторам «лечкомиссии» Ильиной А.Б. и Макаровой М.Н. – я живу!

В январе 1961 г. приехал Ж.Ж. Рапопорт. О нём вскоре заговорили: «Серьёзный и много знает!». Я с ним впервые встретилась весной 1961 г. На моё дежурство поступил очень тяжёлый больной. Осмотрев его и убедившись, что такого заболевания я не встречала, поздно вечером звоню Жану Жозефовичу. Он с семьёй жил в общежитии на проспекте Мира, д. № 5. Жан Жозефович ответил на звонок, выслушал и строго спросил: «Транспорт есть?». И вот – приезжает молодой человек, 30 лет, очень строго выглядит, чуть волнуется, я тоже волнуюсь. Докладываю больного. Он беседует с матерью, очень доверительно, спокойно, выглядит очень обаятельно. Впервые я видела такой всесторонний клинический осмотр ребенка. От макушки до пяточек, нежно, сантиметр за сантиметром осмотрел ребенка, тщательно исследовал нервную систему. Ребёнок без сознания, обширная звёздчатая сыпь, обширные кровоизлияния, склонные к некрозам.

Мне он говорит, что это, скорее всего, осложнение менингококковой инфекции, кровоизлияние в надпочечники, острая надпочечниковая недостаточность. Больному в то время мы уже помочь не смогли. Не было преднизолона, гентамицина и т.п. Но патоморфологи были сражены правильностью диагноза. Серафима Николаевна Табольянцева, наш лучший морфолог, сказала, что в нашем отделении впервые в крае так точно был сформулирован диагноз.

Нам был нужен Ж.Ж. Рапопорт. Ему понравилось наше маленькое, но очень сложное отделение.

В 1954 – 1961 гг. ККБ № 1 была в очень тяжёлом положении. В одном старом корпусе, где сейчас лёгочный центр, размещалась краевая клиника с онкологией, стоматологией, глазным и лор-отделением, приёмным покоем, аптекой и поликлиникой. Больных в 1,5 раза больше нормы. В коридорах стояли койки и вперемешку лежали неврологические и травматологические больные, мужчины и женщины. В планах строительство новой больницы не предусматривалось.

О моей кандидатской диссертации

Я работала на кафедре с сентября 1963 года по сентябрь 1990 года, то есть в течение 27 лет. Пришла на кафедру в 39 лет. У меня уже был немалый врачебный опыт, но совершенно не было опыта научной работы.Профессор Ж.Ж.Рапопорт, предлагая тему научных исследований, обычно учитывал личность врача, его интересы, предыдущий опыт, уровень квалификации, место работы, технические навыки и лишь затем он брал во внимание научное направление кафедры, оригинальность и практическую ценность работы. При таком оптимальном подходе, когда все было, по возможности, учтено не возникало противоречий в коллективе. Поскольку в те годы клинику ежедневно заполняли десятки больных с тяжелыми поражениями легких, диагностика и лечение которых было крайне затруднительным, литература на эту тему противоречивая и ограниченная, а я уже несколько лет занималась ими, то профессор поддержал мой интерес к проблеме и поручил исследовать состояние сердечно-сосудистой системы у детей с затяжными и хроническими заболеваниями легких.

Группа моих больных – 320 человек, длительно болеющих, с хронической лёгочной патологией не туберкулёзной этиологии. Диагноз был сборный – хроническая пневмония. Необходимо было разобраться, что же под этой патологией скрывается. И вот я читаю лекции. Провожу разбор больных, выступаю на обществе детских врачей и на самых различных конференциях. Всего на тему «хроническая пневмония у детей» выступила 34 раза. Постепенно приходим к выводу, что под этим общим названием скрывается много ранее нам не известной врождённой и приобретённой патологии бронхолегочного аппарата. Сейчас хорошо рассуждать, а тогда поступали больные, отделяющие по 500-300 мл гнойной мокроты. Попробуй, разберись в таком количестве гноя. Что первично, что вторично, как лечить и т.д.

Для определения степени активности воспалительного процесса и тяжести поражения аппарата кровообращения исследовано 14 параметров.В итоге работы мы все были заинтересованы и очень много мне помогали врачи второго детского отделения. В соответствии с утвержденным профессором планом, я писала диссертацию, которую затем он правил, помог анализировать, очень хорошо отредактировал и помог написать выводы. У меня было всё длинно, он аккуратно сократил. Мне он сказал: «Клавдия Семёновна, я вам всё лишнее сокращаю. Переписывайте внимательно, но «не выплесните ребенка…». Сразу же приступайте к оформлению диссертации. Добавил массу идей.

Защищалась 2 декабря 1970 года. Со мной в г.Томск ездила И. П. Верниковская, поддерживала меня, решала различные хозяйственные вопросы. Я была в себе очень уверена, так как тему я знала. Но на защите профессор Шерешевский задает мне вопрос, он очень шепелявит, речь у него не очень четкая. Я его не понимаю. Повторяю суть вопроса, объясняю. Но он повторяет свой вопрос опять. Выходит, что на вопрос я не отвечаю. И только когда выступили оппоненты и перевели мне его вопрос, всё стало ясно. Правда мои оппоненты А.Ф.Смышляева и Л.П.Бушмелева сказали: «Пусть он сначала научится говорить». Но я волновалась. В это же время защищалась Мария Семёновна. Так от волнения она вообще забыла сказать спасибо своим оппонентам.

Вернулась домой 1 декабря. У всех настроение необычное. Второго декабря туман, утром темно. Отец мужа, всеми нами любимый, необыкновенный человек, который много для нас сделал, вышел из дома, вернулся и всех нас предупредил, что на улице очень сильный туман. Нас предупредил, а сам не уберёгся – попал под машину, и мы его потеряли. Это было очень большое горе для нашей семьи.

Создав в 1967 году первое в стране специализированное легочное отделение для детей с разнообразной легочной патологией и работая в едином центре с хирургами, рентгенологами, функциональной службой, лабораториями и другими специалистами, наша клиника приобрела уникальный опыт, какого в то время в СССР не было ни у кого. Стала очевидной необходимость обобщить все наши разработки и высказать свое мнение по этой сложной и дискутабельной проблеме. Однако издать книгу через Медгиз для периферийного ученого было практически невозможно и Ж.Ж.Рапопорт решил издать ее за свой счет в Сибири в нарушении всех инструкций. В течение 1971-1972 годов мы с Жаном Жозефовичем очень напряженно работали над монографией «Хроническая пневмония у детей». Это был коллективный труд. Мы с ним создали структуру книги, ее скелет, написали основные разделы: этиологию, патогенез, различные варианты клинического течения болезни, клинико-инструментальную диагностику, лечение и реабилитацию больных. К работе над книгой мы привлекли и других специалистов, имевших опыт работы в нашей клинике. Проф.Б.И. Псахис написал главу о связи хронических бронхолёгочных заболеваний с патологией органов верхних дыхательных путей. Большую и квалифицированную главу написал И. В. Красицкий – «Рентгендиагностика всех ХНЗЛ». Эта глава очень украсила нашу книгу, была представлена большим количеством великолепных рентгенограмм и бронхограмм. Проф. Л. С. Гракова представила материал по вазографии послеоперационных больных. Для диагностики это был очень поучительный раздел.В первые годы существования центра было еще много запущенных больных и потому в год до 60 больных мы после подготовки передавали хирургам. И этот опыт был представлен в книге проф.Ю.М.Лубенским. Монография вышла тиражом в 8 000 экземпляров и получила хорошее признание в стране, хотя ее выход совпал с бурной дискуссией о классификации хронических заболеваний легких у детей.Имея свой уникальный опыт, мы высказали и свое мнение по проблеме. Прошли годы и в результате коллективной работы всей педиатрической службы многие проблемы решены, детей с поражением бронхо-легочной системы вовремя обследуют, качественно лечат и нет уже необходимости в хирургическом вмешательстве, всего лишь по несколько больных в год передаем на операции.

Вернёмся чуть-чуть назад. Соискателям в диссертационный зал Москвы командировка не полагалась. Для работы в диссертационном зале мы использовали поездки на усовершенствование в ЦОЛИУВ. За месяц усовершенствования старались посетить все необходимые лекции и семинары, побывать на всех конференциях по педиатрии, поработать в диссертационном зале.

Однажды я работала до самого закрытия читального зала. Задела что-то локтем и извинилась. Напротив меня сидел коллега из Средней Азии, говорит: «Доктор вам пора домой, вы задели стул и извиняетесь». Действительно, до того уставали, что вокруг ничего не видели.

Ещё один смешной факт. В 1956 году я была на специализации, страшно заболел зуб. Александр Михайлович Дыхно дает мне адрес своего зубного врача. Нахожу древнюю маленькую бабусеньку, очень симпатичную. Она заразительно смеётся: «Сколько же лет Алику, если он думает, что у меня хватит сил вытащить ваш зуб мудрости?». Указывает мне платную поликлинику у института Склифосовского. Спрашивает, есть ли у меня деньги. Деньги конечно были.

Нахожу клинику, записываюсь. Рентген зуба – один рубль, удаление – два рубля, анализ крови на свертываемость и время кровотечения – пятьдесят копеек. Мой доктор ту бабуленьку – стоматолога хорошо знает. Удаляет мне зуб очень квалифицировано. Я очень довольная, все боли позади. Выхожу на Колхозную площадь, машины идут в 5-6 рядов, в глазах все кружится. На переходе стою не менее пяти минут. Вдруг постовой отдает честь: «Что красавица, от стоматологов? Я то уж их знаю!», и в миг переводит меня на противоположную сторону. «Ах, большое спасибо!».

Моё расставание с лёгочно-аллергологическим центром

Когда мне сказали, что по решению ректора института я уже на кафедре не работаю, мне было очень плохо и обидно. Никто меня заранее не предупредил. Боже, сколько всего я ещё знала и была полна сил. Мне казалось, что только-только набралась опыта. У меня столько знаний и вот надо это всё оставить и сидеть дома. Просто так я сидеть вообще не умею. Даже сейчас, уже прошло много лет, как я не работаю на кафедре, не имею привычки ничего не делать. Даже, когда я смотрю телевизор, я вяжу носки.

Но возраст формально решал всё. Когда я ушла с кафедры, мне было 67 лет. Я, приехав домой, почувствовала сильные боли в сердце – приступ стенокардии. Я давно страдаю гипертонической болезнью, но научилась руководить своим давлением. Мигрень к этому возрасту, как правило, проходит. И потому в год моего расставания с кафедрой я чувствовала себя не плохо. Однако приступ затянулся, да тут ещё приехали Мария Семеновна и Инна Павловна. Пришлось вызвать врача и меня упекли в стационар. Там я быстро пришла в себя. Никому не говорила, почему я заболела. Потом оказалось, что всё мои врачи знают. Подлечившись, пришла домой, дел было много, работать начала один раз в неделю. Больные благодарные, я никуда не спешу, имею возможность хорошо разобраться с больным, назначить и проследить лечение.

Всё что я написала выше, произошло в сентябре 1990 года. Примерно в середине октября мне звонят из пульмонологического центра. Меня зовут на планёрку. Стало сразу же грустно. Ясно, что на планёрке мне начнут говорить прощальные слова. Заведующая лёгочным центром, Елена Александровна Пучко, милым голосом зовет меня на планёрку. Сделала прическу, надела нарядное платье и пошла. Когда приехала, все уже были в сборе. Платье произвело впечатление. Какая там пенсия! Прошло всё весело. Мы с Марией Семёновной давно выучили эту истину. Если ждёте чего-то напряжённого, то оденьтесь поярче, в смысле покрасивее, отвлеките всех от грустных мыслей.

Поговорили, все мне сказали хорошие слова, и мы пошли в конференц-зал. Ну, тут я уже была шокирована, такой был накрыт великолепный стол. Все нарядные, всё празднично. Мне опять же никто ничего перед этим не сказал. Такой прощальный обед был великолепный. Всё прошло спокойно, непринужденно. Спасибо всем докторам лёгочного центра.

В конце Надежда Витальевна Полилей, наша поэтесса, прочла мне стихи, которым могут позавидовать, как современные поэты, так и все те, кто уходят на пенсию.

Вы, уважаемая Клавдия Семёновна,

По этой философии живёте,

Всю жизнь горите на работе,

Энергии хватит на троих,

На всех далёких, близких и родных!

У вас желание всё приводить в систему,

И создавать классификации,

Вы виртуоз-преподаватель,

Врачам на их специализации.

Вы милый доктор-пульмонолог,

И педиатр, и аллерголог,

А так же кардиофункционалист,

Прекрасный врач – специалист.

Вы были, как родная мать.

Всем молодым рекомендуем

Со временем такими стать.

Вы состоялись как учёный.

Трудов печатных трудно счесть.

КрасМИ и Краевой больнице

Сотрудников иметь таких большая честь.

Мы сомневаемся порой в Создателе,

И в сущности небесного Творца.

Всё ищем философские ответы

На вечные вопросы без конца.

Но что-то есть, что правит где-то нами,

Чредой отпущенных нам лет,

Хотим того мы или нет.

И судьбам нашим не зависимо от нас,

Сюрприз готовит всякий раз.

Так повернёт порой, что станет худо,

А иногда и счастья принесет неведомо откуда.

Да что там говорить, ведь каждый знает,

Что идеальным счастье не бывает.

Да и кому оно такое нужно,

Всё было бы вокруг не интересно,

Когда бы жизнь была счастливо пресной.

Мы знаем чётко, что борьба и стрессы

Рождают счастье и прогрессы.

Вы много сил своих вложили,

Для медицины и страны.

Но мы то вас, родная, знаем,

С другой, обратной стороны.

Вы добрый, мягкий человек,

Не чёрствая и не зазнайка.

Прекрасная жена и мать,

Чудесная хозяйка.

И бабушка – найти такую трудно,

Для внуков четырёх порою безрассудна.

Гришуне, Сёме, Веронике, Стасику

Её огромная любовь, её забота,

И это, не взирая на работу.

Печально очень уходить,

И с чем-то главным расставаться,

И тут философом необходимо оставаться.

Положен отдых – нужно отдохнуть.

И жизнью, и свободой наслаждаться.

Желаем вам здоровой, молодой,

Такой же энергичной оставаться.

Хочется привести еще несколько стихов, адресованных в мой адрес, чаще всего в день рождения и по случаю очередного юбилея. На 40 лет мне муж, Григорий Яковлевич, подарил такие стихи:

7 января 1984 года

Жене – в день юбилея

Конечно, 40 лет немало,

И сеть морщиночек у глаз,

Но в 20 – всё опять сначала?

И не было б с тобою нас.

Мне чья-то мысль на ум пришла,

Что жизнь годами не измеришь,

Что жизнь – мерят дела,

Что жизнь иначе не проверишь.

И если сделала ты на сто,

Прожив всего лишь 40 лет,

Скажу, что время здесь не властно.

Ты молода! Попробуй – нет!

У жизни строгие законы,

Она не нежит, не холит:

Воруют счастье пустозвоны,

Тебе – заслуженно дарит.

Хочу, что б всё, что тебе мило,

Что очень дорого всегда,

Всегда с тобою в жизни было:

Все дни, все месяцы, года.

Здоровья крепкого желаю,

Всегда успешного труда,

Любви детей и тортик к чаю,

А я люблю тебя всегда.

Прости за длинное посланье,

Быть может, рифма не годна,

Но для тебя одно желанье:

Чтоб счастьем жизнь была полна!

Подпись: Гриша.

На 57 лет в день рождения врачи-курсанты мне тоже сочинили следующие стихи:

7 января 1981 года

Клавдия Семёновна!

С днём рожденья поздравляем!

Долго жить мы Вам желаем.

Чтобы радость и успех

Вас не забывали,

И любимых внуков смех

Прогонял печали.

В день рождения Христа

Родились Вы неспроста:

Словно сказочная фея

Волшебством большим владея,

Без мучений и труда

Прочитаете всегда

ЭКГ, рентгенограмму,

А из тонов и шумов

Для курсантов-докторов

Пропоёте гамму.

Что ж, достаточно речей,

Мы ещё Вас поздравляем,

Знаний, опыта ручей

Пусть и нас питает!

Татьяна Александровна Титкова на моё 68-летие подарила такие стихи:

7 января 1992 года

Сегодня слишком много дат,

Ведь в январе под снегопад

Родился Бог и человек,

А с неба падал чистый снег.

На Землю с утра,

Как символ мира и добра,

Струился белый снегопад

На лица нежные ребят,

На проходящий люд простой,

В ладошку нищенки больной,

На чьи-то шапки и носы,

И таял каплями росы.

Струилась по щеке роса,

Как бы раскаянья слеза…

А над притихшею Землёй

Плыл звон церковный золотой,

Провозглашая жизни свет.

Дожить бы нам до этих лет!

И пусть под ликами святых

От грешных, добрых, сирых, злых

Горит свеча, из века в век

Родятся Бог и человек!

Пусть с каждым всполохом свечи

Растают грусть и боль в ночи,

Уйдут болезни и тревога,

Пусть продолжается дорога!

Подпись: Все мы, автор – Т.А.Титкова.

Мемуары: ассистенты кафедры детских болезней КрасГМУ

Posted on 18.11.201605.05.2026 by GlavVrach

Продолжение мемуаров Крутянской Клавдии Семеновны о кафедре детских болезней КрасГМУ.

Помыкалова Елена Александровна

Ассистенты нашей кафедры

Верниковская Инна Павловна

Пилия Светлана Ивановна

Иванова Ефросинья Михайловна

Кригер Майя Александровна

Титкова Татьяна Александровна

Зиновьева Людмила Ивановна

Петрова Тамара Ефимовна

Мотлох Лидия Николаевна

Сорокоумова Анна Федоровна

Москаленко Леонид Семенович

Можаров Владимир Федорович

Мейнгот Людмила Поликарповна

Каневская Галина Афанасьевна

Педанова Елена Александровна

Макарец Борис Григорьевич

Назарова Светлана Игоревна

Фалалеева Светлана Олеговна

Киселева Наталья Геннадьевна

1. Помыкалова Елена Александровна

Елена Александровна Помыкалова родилась 2 июля 1924 г., окончила Воронежский мединститут педиатрический факультет в 1951 г., ассистент кафедры в течение 20 лет (с 1963 г. по 1983 г.), канд. мед. наук с 1971 г., 15 лет была завучем кафедры (1963-1978 гг.), врач высшей категории. К большому сожалению, Елены Александровны давно уже нет с нами.

Родилась она в селе Воронежской области в семье учителей. Мама, Анфиса Васильевна, награждена орденом Ленина. После окончания 10 класса Лена вернулась в родное село, начала работать учителем и одновременно готовилась поступать в институт. Осенью 1942 г. Елену Александровну призывают в действующую армию. После коротких курсов радистов Елена Александровна служила в должности армейского радиста до 1946 г. О службе можно судить по письму, которое командир части отправил её матери. В письме он благодарил за воспитание дочери и отмечал её вклад в победу над фашистской Германией.

После окончания института Елена Александровна вместе с мужем в 1951 г. приезжает в г. Абакан и начинает работать педиатром в городской больнице, а мужа направляют в село Белый Яр. В то время по всей стране проводились мероприятия по лесозащите. В течение полугода в Белом Яре шла подготовка жилья, лесопунктов, завозилось оборудование, после этого Елена Александровна переезжает к мужу и работает в селе врачом общей практики.

В 1953 г. мужа переводят в Абакан в областное управление сельского хозяйства, а Елена Александровна назначается зав. отделением городской больницы. В Абакан из Воронежа приезжает брат Елены Александровны, судьба которого была трагична. Он был тяжело ранен, потерял много крови, долго лежал пока его нашли на поле боя, в результате ему ампутировали обе стопы. Ему трудно было привыкать к протезам, были осложнения. Он был очень способным, с отличием окончил юридический институт, работал в Абакане юрисконсультом.

В 1957 г. Николая Егоровича переводят в Красноярск, в сельхозотдел Крайисполкома, а Елена Александровна начинает работать в детском отделении Краевой больницы. Она была очень грамотным педиатром, исключительно добросовестным и пунктуальным врачом.

Елена Александровна имела награды: в 1943 г. – знак «Отличный связист», медаль «За победу над Германией», орден Отечественной войны II степени, затем медали «30 лет Победы в Великой Отечественной войне», «40 лет Победы в Великой Отечественной войне», «Маршала Жукова», «60 лет Вооружённых сил СССР», в 1983 г. – «Ветеран труда».

Несмотря на большую методическую и педагогическую нагрузку она систематически занималась научной работой и выполнила совершенно оригинальное новаторское исследование, связанное с аллергическим повреждением лейкоцитов при воздействии на них стрептококкового антигена. Реализовав эту идею проф. Ж.Ж.Рапопорта, она успешно защитила кандидатскую диссертацию и стала весьма известной среди ревматологов страны..

2. Верниковская Инна Павловна

Инна Павловна Верниковская родилась 24 февраля 1932 г., окончила лечебный факультет КГМИ в 1955 г., затем до 1963 года работала участковым педиатром в Красноярске, в 1963-1965 гг. обучалась в клинической ординатуре на кафедре детских болезней КГМИ, с 1965 по 1969 гг. – старший лаборант кафедры, с 1969 по 1996 гг. ассистент кафедры, канд. мед. наук с 1975 г., завуч кафедры с 1978 по 1996 гг., с 1996 по 2000 гг. – старший лаборант кафедры, врач высшей категории, «Отличник здравоохранения», «Ветеран труда».

Инна Павловна первый клинический ординатор у Жана Жозефовича. Своей аккуратностью, улыбчивостью, исполнительностью и добротой прирожденного педиатра она сразу же понравилась коллективу и шефу. Она освоила и провела очень сложные серологические анализы крови у больных с различными степенями активности ревматизма и первой начала работать в кафедральной лаборатории. После ординатуры Инна Павловна 4 года работала на ставке старшего лаборанта и только в 1969 году появилась возможность устроиться на полставки ассистента на нашей кафедре, выполняя объем работы на полную ставку. Такое продвижение по кафедральной «лестнице» прошли многие из нас, не отступали от возможности «задержаться» на кафедре, т.к. работать на ней считалось престижным.

Она была замечательным преподавателем и тактичным наставником студентов, врачей и молодых кафедральных кадров на протяжении 27 лет! Несмотря на чрезвычайную нагрузку и всевозможные трудности, она написала кандидатскую диссертацию и прекрасно ее защитила в 1975 году.

Жан Жозефович на кафедре не объявлял, что приступил к выполнению докторской диссертации. Но мы сразу на этот счет сообразили, так как все получили различные задания. Самое трудное досталось Инне Павловне – определение титра антигиалуронидазы, антистрептокиназы и антистрептолизина-О, т.е. титр специфических стрептококковых антител. В то время в Красноярске никто таких исследований не проводил при ревматизме у детей. Эти исследования очень трудоемкие и требуют особой аккуратности и педантичности. Инна Павловна задерживалась в лаборатории до 8-9 часов вечера. Она очень много помогала шефу в техническом оформлении диссертации. Обычно все большие организационные и технические дела шефа «проходили» через Инну Павловну. Она продолжительно была профоргом кафедры, сменила Е. А. Помыкалову в 1978 году на посту завуча и оставалась им бессменно в течение 18 лет. Со студентами у неё отношения были по-матерински доброжелательными, так как она сама воспитала в своей семье двух студентов. Дочь Лида окончила наш институт и работает врачом-педиатром. Сын Валерий – доктор минералогических наук, профессор, член-корреспондент Российской академии наук.

После отъезда Жана Жозефовича до 1996 года Инна Павловна продолжала работать ассистентом и завучем кафедры, а потом в течение 4-х лет старшим лаборантом. Какое совпадение – начала работу на кафедре с должности старшего лаборанта в течение 4-х лет и закончила свою кафедральную карьеру в той же должности с таким же сроком в конце XX века. Вероятно, таковы предписания судьбы у хорошего, доброго, душевного человека!

Инну Павловну все сотрудники кафедры, кто продолжительно работает, всегда знали и помнят только с самой хорошей стороны, а другой-то у неё в этой жизни, вероятно, и не было! Это очень правдивый и совестливый человек. По мере возможности, несмотря на домашнюю занятость (внук, хозяйство, разные заботы, которых непочатый край) и уже «немолодой возраст», наша дорогая Инна Павловна находит время посетить «родные пенаты» и вспомнить прекрасные времена, проведённые на нашей кафедре.

3. Пилия Светлана Ивановна

Светлана Ивановна Пилия окончила лечебный факультет КГМИ в 1961 г., клиническую ординатуру на кафедре детских болезней в 1963 г., с 1963 по 1971 гг. – ассистент кафедры, канд. мед. наук с 1971 г.

Жан Жозефович высоко оценил Светлану Ивановну как врача и педагога, и после окончания клинической ординатуры пригласил её на нашу кафедру ассистентом. Внешне она была очень красивая, по характеру мягкая, обаятельная и быстро вошла в наш коллектив. Её очень любили студенты, а мы относились к ней очень тепло.

Тема диссертации Светланы Ивановны «Цитохимия эритроцитов при некоторых заболеваниях крови» была исключительно трудной. Для исследований применялись громоздкие, трудоёмкие и сложные методики, которые проводились на базе Института биофизики СО РАН.

Светлана Ивановна проработала на кафедре 7 трудных лет: новое направление научной работы, новые методики, набор материала, работа с больными, работа в библиотеке, в том числе и в читальных залах Москвы, потом защита диссертации, усовершенствование по гематологии детского возраста в Ленинграде. Всё это происходило практически без отрыва от основной работы ассистента кафедры: необходимо вести группы студентов, выполнять положенные часы, готовить лекции и практические занятия, писать методические разработки и успеть напечататься в журнале или в сборнике. За этот период ею опубликовано 10 печатных работ.

Защита кандидатской диссертации Светланы Ивановны в 1971 году прошла хорошо. Жана Жозефовича на защите не было, так как он был в командировке. Мы же все были довольны её выступлением и выдержкой. После защиты, как всегда, ужинали в хорошем кафе. В своём поздравительном слове я сказала, что Светлана Ивановна прекрасный педагог, хороший специалист и великолепный лектор. Это действительно так и было. Я ещё добавила, что студенты, особенно мальчики, говорят: «Нас она завораживает. Не знаем, слушать лекцию или любоваться преподавателем!».

По этому поводу проректор по учебной работе профессор К.В.Орехов сделал нам замечание, так как ассистентам лекции читать не положено. Но Жан Жозефович был другого мнения. Он говорил: «Никто не изучит материал по теме так хорошо, как диссертант. Им изучено много литературы, осмотрено много больных по теме. И каждый специалист пусть читает лекцию по своей теме». Однако первый цикл лекций по всем темам вначале читал профессор Ж.Ж.Рапопорт, так же и проблемные лекции, и практически все лекции студентам.

В том же году краевая аттестационная комиссия присвоила Светлане Ивановне высшую категорию по педиатрии. В 1972 году Светлана Ивановна Пилия уехала в Сухуми (Абхазия) на родину своего мужа Вардена Владимировича Пилия, который окончил наш институт и работал ассистентом на кафедре организации здравоохранения. Их сын Сергей Пилия продолжил семейную профессию врача. В начале 80-х годов, находясь на отдыхе в г.Сочи, шеф совместно с супругой по приглашению семьи Пилия гостил у них несколько дней. Они оказали великолепный прием, где сочетались типично кавказские мотивы с семейно-кафедральными традициями. Разнообразная программа включала посещения Нового Афона (и пещер), горных озер, Сухуми, бывшей дачи Сталина и многого другого. И конечно, беседы о прошлом и настоящем, о своеобразии работы среди горных народностей, о напряжении в обществе, о стремлении абхазцев отделиться от Грузии и другие проблемы. Тяжелая болезнь сердца очень рано забрала от нас Светлану.

4. Иванова Ефросинья Михайловна

Иванова Ефросинья Михайловна родилась 3 февраля 1927 г., окончила педиатрический факультет Томского мединститута в 1949 г., в 1963-1974 гг. – ассистент кафедры, врач высшей категории.

Врачебный стаж Ефросиньи Михайловны составляет 48 лет (с 1949 по 1997 гг.), из них 35 лет отданы работе в ККБ № 1 и в краевой детской больнице. К нам в детское отделение ККБ № 1 она перешла из 2-го детского объединения Красноярска, так как стремилась попасть в клинику на более сложную работу. В 3-м детском отделении госпитализировались дети с патологией почек, желудочно-кишечного тракта и печени, нервной системы, с болезнями крови и эндокринной системы. Это было одно из сложных отделений краевой больницы, в котором работали наиболее опытные врачи. Жан Жозефович уделял ему много внимания, так как каждый день сюда поступал больной, трудный в диагностическом плане.

Ефросинья Михайловна – педиатр широкого профиля. Как и мы, она в те годы много читала, готовила больных к обходу профессора, с глубоким знанием дела докладывала,иногда, если позволяла обстановка, чуть-чуть с элементами народного юмора. Жан Жозефович относился к ней с большим уважением и при организации кафедры пригласил её поработать на полставки ассистентом, а на полную ставку она оставалась врачом отделения. Так она и работала на протяжении 11 лет (1963-1974 гг.).

Ефросинья Михайловна была грамотным, хорошим ассистентом, свободно владела всеми новинками в педиатрии. У неё была хорошая библиотека. Однако она тяготела больше к лечебной работе, поэтому в 1974 году стала работать только в своём родном отделении, ездила в районы на плановые и экстренные вызовы к тяжелым больным. В этом отделении Ефросинья Михайловна проработала до самого ухода на пенсию.

5. Кригер Майя Александровна

Кригер Майя Александровна родилась 6 мая 1933 г., окончила лечебный факультет КГМИ в 1957 г., клиническую ординатуру на кафедре детских болезней лечебного факультета КГМИ в 1961 г., ассистент нашей кафедры в течение 20 лет (с 1965 по 1985 гг.).

После окончания КГМИ один год работала в селе Сухобузимо и короткий срок в селе Коммунар терапевтом. Переехав в Красноярск, Майя Александровна выбрала педиатрию, поработав участковым врачом. В сентябре 1959 года поступает в клиническую ординатуру на кафедру детских болезней лечебного факультета (педиатрического факультета тогда еще не было).. Последний год ординатуру проходит в ККБ № 1, в нашем, тогда еще маленьком, детском отделении. Самые сложные больные позволяли научиться многому и стать хорошим врачом. По окончании клинической ординатуры Майя Александровна остается у нас ординатором детского отделения, из неё формировался педиатр.

Однако Майя всегда любила работать преимущественно с инфекционными больными, и как только построили новую инфекционную больницу для детей, переходит в эту больницу. С 1963 года она специализируется по детским инфекциям. С момента открытия нашей кафедры Майя Александровна очень жалела, что ушла в инфекционную больницу. Она просится обратно к Жану Жозефовичу на кафедру, но на кафедре свободных мест не было. За нее ходатайствует Анна Андреевна Кокорина – наш бессменный председатель местного комитета ККБ №1, большой души человек, неоднократно приходит Федор Моисеевич, ее муж, хирург нашей краевой больницы. Непонятно было почему, но Жан Жозефович, долго не давал согласия. Муж Маи Александровны у нас в краевой больнице закончил ординатуру у Александра Михайловича Дыхно. Таким образом, он давно уже с нами работает, и мы с ним были в дружеских отношениях. Ф.М.Кригер уговаривал нас с Марией Семёновной: «Возьмите Маю. Она там, как в ссылке, хочет сюда, в свою клинику». Это не удивительно, так как все кто от нас по какой-то причине уходили, то потом приходили обратно, возвращались на любую должность, лишь бы работать с профессором Ж.Ж.Рапопортом. Так, потом вернулась Людмила Ивановна Зиновьева, Алла Фёдоровна Швецкая, неоднократно просил перевести на нашу кафедру к.м.н.Б.С.Якобсон. Нас не удивляло, что и Майя просится обратно.

Мы с Марией Семеновной пытались уговорить шефа, но он молчал. Да, надо сказать, шеф умел подбирать кадры. И если ему мешали или ректор своей волей присылал сотрудника, то хорошего ничего не получалось. Только в марте 1965 года Майя Александровна поступила к нам на кафедру в качестве ассистента-инфекциониста на полную ставку, что тогда было редко, большинство ассистентов в то время по несколько лет работали на полставки.

Сейчас, когда все в прошлом, 20 лет – срок кажется не большой. Однако 20 лет быть преподавателем в ВУЗе это очень не легкая задача. Почти ежедневные четырёхчасовые занятия в клинике со студентами или врачами-курсантами и ещё 1-2 лекции в неделю – для женщины это работа большая и утомительная. При этом преподавательская работа на кафедре считалась более лёгкой, чем научный процесс, который в большинстве случаев проводится без отрыва от работы, то есть учебные часы не уменьшаются. Диссертанты работали чаще всего без предоставления творческого отпуска. Иногда образуется перерыв в расписании несколько дней – успевай все сделать. Майю Александровну долго на кафедре звали просто Майя, так как она была моложе нас, всегда выглядела хорошо, модно одевалась. Во все периоды перестроек умела хорошо со вкусом и достаточно дорого одеваться: модные костюмы, шубы, пальто.

Майя Александровна вела курс инфекций, поэтому положение на кафедре у неё было несколько особое. Детские инфекции размещались на базе трех городских больниц. Это были не наши базы. Майя Александровна постоянно подстраивалась к кафедре инфекционных болезней. Учебную комнату каждый раз надо было отвоевывать и подготовить, подобрать тематического больного для занятий, для дифференциального диагноза, нести для занятий таблицы. Лаборанта у нее никогда не было. Иногда ей помогали клинические ординаторы. Капельные инфекции были на базе городской детской инфекционной больницы Советского района, кишечные инфекции в больнице № 20 Ленинского района, гепатиты в городской больнице № 1 Центрального района. И так это было на протяжении 20 лет.

Кафедра детских инфекций принимала студентов педфака. У нас все инфекции Майя Александровна вела одна, очень редко её подменяли клинические ординаторы (например, В.Н.Тимошенко). На инфекции времени отвадилось мало, 5-7 дней. И всё надо было успеть. При этом обязательно отводилось время на дифтерию. Нужно было показать или разобрать историю болезни больного с менингококковой инфекцией, повторить календарь прививок, а он, как известно, меняется, чуть ли не ежегодно.

Майя Александровна выезжала с кафедрой на выездной цикл в Норильск, в 1978 году – в Кызыл. Как и все на кафедре, Майя Александровна училась и в Москве. Много раз была на различных конференциях и декадниках. Сама она на выездных конференциях выступала мало, так как тема её диссертации инфекций не касалась.

Завуч, Инна Павловна часто делала замечания, что Майя со студентами на базе до 12 часов, а в клинике потом ее нет. Не всегда ходит на лекции шефа. Все мы, включая самых старших доцентов, все годы, если были свободными, ходили на лекции шефа. Он в течение всего учебного года читал много лекций студентам и на ФУВ. Шеф читал установочные проблемные лекции. При разборе темы начинал с этиологии и патогенеза. Читал эмоционально, очень интересно и практически никогда не повторялся. Мы же, доценты и ассистенты продолжали тему, читали особенности клиники, лечение, реабилитацию. Иногда он читал всю тему, как бы давал основу для наших лекций. Бывали случаи, когда мы продолжали начатую шефом лекцию, а он читал другому курсу или другую тему.

Не курируя больных в клинике, не слушая шефа и другие лекции, Майя Александровна постепенно отошла от педиатрии и превратилась в чистого инфекциониста.

Случилось так, что в дальнейшем мы стали кафедрой педиатрического факультета. У педиатров все инфекции изучались на кафедре детских инфекций (часов у педиатров много, там своя специализация). У Майи Александровны остались только врачи на циклах, часов не так много.

Майя Александровна была соискателем, научная тема её «Свертывающие факторы крови при хронических заболеваниях легких и бронхиальной астме». Собрала материал, практически написала диссертацию. Она считала, что все идет к концу. Диссертация была оформлена очень красивыми таблицами.Но к окончанию диссертации в стране изменилась классификация хронической пневмонии. Изменилась вполне справедливо. Все мы накопили опыт по хронической бронхолегочной патологии. Со временем убедились, что под термином хроническая пневмония скрывается большое количество различных нозологических форм бронхолегочной патологии. Вначале выделялась бронхиальная астма, со всеми вариантами её течения. За тем выделили муковисцидоз, различные аномалии развития бронхов и легких. Диагнозы все уточнялись и уточнялись. Наконец мы убедились, что истинной хронической пневмонии очень мало.

В связи с пересмотром классификации диссертацию Майе Александровне надо было переделывать. Но это было не так уж и трудно, так как были обследованы дети, которые лечились в нашем легочном центре и в архиве сохранялись все истории болезни. Классификация бронхиальной астмы по существу не изменилась. Больных с ХНЗЛ было не так уж много, я бралась ей помочь. Прочитали работу, я, как пульмонолог, Алла Фёдоровна, как аллерголог, Вера Георгиевна, как гематолог. Признали работу диссертационной с определенными поправками по классификации ХНЗЛ. Майя Александровна часть работы начала переделывать.

Но мне кажется, что даже небольшая переделка ее пугала. По работе она выступила на итоговой институтской конференции и неплохо справилась.Однако по-настоящему над диссертацией она не работала, а профессор всегда говорил, что помогать надо работающему, наука не терпит принуждения, а тем более вялости и безволия. Видимо сказался ее отрыв от клиники.Профессор несколько раз беседовал с М.А.Кригер по поводу ее работы над диссертацией, но дело не двигалось.

И вот однажды шеф через Инну Павловну вернул Майе диссертацию и сказал, что сейчас у него времени нет. Это для нас всех был удар, так как диссертантов он оберегал. Материал читал сразу, исправлял, иногда жестко правил, но никто и не думал обижаться. Перерабатывали и шли дальше. В последствии, к вопросу о диссертации Майи Александровны шеф не возвращался.

В 1985 году, не достигнув 55 лет, Майя Александровна от нас уходит. ЕЕ дочь закончила аспирантуру, сейчас доцент на кафедре психиатрии. Нам, старшим коллегам, было грустно, что Майя за 20 лет не приобрела второй педиатрической специальности. Жан Жозефович буквально заставлял нас овладевать двумя и тремя профессиями, и при том, в совершенстве. Никто не мог вести только одну специальность. Я лично считаю, что Майя в молодости была очень способная, с хорошей памятью, и могла освоить патологию раннего детского возраста. Была бы общим педиатром.

Когда я пишу эти строки, Майя, как и все мы, уже постарела. Как не позвонишь, все время она занята с внучкой. Люди меняются с годами, если они углубляются только в быт и перестают следить за своей внешностью и интеллектуальным ростом. Мой вам совет – уходя на пенсию, тщательно следите за собой. Сейчас Федора Моисеевича уже нет. Майя Александровна почти ежедневно подолгу посещала кладбище. Увы, сегодня нет уже и Майи…

6. Титкова Татьяна Александровна

Титкова Татьяна Александровна родилась 1 мая 1946 г., окончила педиатрический факультет КГМИ в 1970 г., клиническую ординатуру в 1973 г. и аспирантуру в 1974 г. на кафедре детских болезней КГМИ, ассистент кафедры с 1974 г., канд. мед. наук с 1987 г., завуч по ФПК, врач высшей категории.

Татьяна Александровна относится к той категории людей, которые говорят о себе мало. Она была всего один год в аспирантуре, оставшийся от предыдущего аспиранта. Ей Жан Жозефович сразу определил тему «Здоровый ребёнок». Это научное направление в 70-80 годы было впервые озвучено в стране, как наиболее актуальное в охране здоровья детей. Её научная работа проходила не в клинике: были длительные командировки в Норильск, Дудинку. Изучалось состояние питания детей в детских дошкольных учреждениях Заполярья, их физическое развитие и уровень физической подготовленности, особенности сердечно-сосудистой системы.

В итоге проделанной работы была дана оценка характера адаптации детей к экстремальным условиям Севера, рекомендации по её облегчению у детей, прибывших в Заполярье из регионов страны с более мягким климатом, разработаны таблицы для оценки физического развития детей. Защита кандидатской диссертации прошла успешно в I МГМИ им. Сеченова в Москве в 1986 году. На нее шеф возложил ответственную роль координатора в работе многочисленной группы врачей и научных сотрудников, привлеченных профессором Ж.Ж.Рапопортом к изучению здоровья детей, начавших обучение в школе с 6 лет. Эта крайне ценная работа имела большой резонанс в стране, т.к. были получены важные результаты, представленные на крупнейших научных форумах, в Академии Медицинских наук, в Минздраве России и в Министерстве Просвещения России.

Татьяна Александровна спокойная, голоса не повышает, всегда улыбается, со студентами ровная. Я попадала дважды в довольно серьёзные ситуации, в которых Татьяна Александровна проявляла твёрдость характера, и у меня сложилось мнение о непоколебимости её. Привожу два примера.

Первый – дело был в Норильске в 1985 году, выездной цикл ФУВ с совершенно новым составом ассистентов. Шеф и А.Ф. Швецкая еще не приехали. Ефим Исаакович и Александра Иосифовна уже не работают, Мария Семёновна после операции. Приняли нас настороженно. За Татьянины темы я волновалась, не знала, как примут её врачи города Норильска, до этого у неё на занятиях никогда не была. Спрашиваю: «Танечка, как Вы думаете, наш цикл пройдет хорошо?». Она меня очень уверенно успокоила: «Клавдия Семёновна, вот увидите, о нас будут хорошо отзываться». В этом я убедилась, как только ко мне пришла от неё группа врачей. Они были в восторге, говорили, что никогда столько не слышали о здоровом ребенке, о режимах, о питании в детских садах и были очень довольны. Подготовленная при её участии конференция «Обучение детей шестилетнего возраста по школьной программе», прошла с большим успехом.

Второй пример. Мы переезжали в новое здание лёгочного центра. Я обхожу комнаты и, обнаружив закрытую дверь, спрашиваю: «А что здесь?». Затем открываю замок своим ключом. Оказывается это склад, в нем дорогие вещи – телевизор, ковры. Ключ подошёл просто случайно. Боже, как я расстроилась и мне ужасно неловко. Тут оказалась Татьяна Александровна и сказала: « Не волнуйтесь, сейчас всё устроится». Успокаивает меня и, убеждая не волноваться, быстро находит коменданта, которому мы всё объяснили. Она была на высоте, от неё исходили благожелательные токи.

Татьяна Александровна работала в отделении патологии раннего возраста, но с учётом своего научного направления значительную часть времени проводила в детских дошкольных учреждениях, школах, поликлиниках, где проводила занятия со студентами, субординаторами, врачами. Как только уехал Жан Жозефович, то тема «Здоровый ребенок» на кафедре была закрыта к сожалению. Этому способствовали и времена перестройки в стране, трудности с финансированием на оздоровительные, профилактические мероприятия в ЛПУ, школах, детских дошкольных учреждениях. Татьяне Александровне пришлось заново осваивать патологию старшего возраста и временно отложить использование своих великолепных знаний по здоровому ребенку. Будем надеяться, что это временно.

Татьяна Александровна в течение последних десяти лет на кафедре является завучем факультета усовершенствования врачей. Работа, я вам скажу, очень непростая. Занятия с врачами идут параллельно со студенческими группами, а это значит нужно так спланировать расписание, чтобы всем было удобно. Кроме того, ежегодно осуществляются выездные циклы в районы края, а это также дополнительные трудности с расписанием. Немало времени уходит на методическую работу, составление планов и отчетов о проведенных циклах.

Мужа Татьяны – Николая Николаевича Титкова, многие из нас знают с детства. Его отец Николай Самойлович Титков проработал много лет у нас в крае в должности врача эпидемиолога, затем заведующим городским, а позднее и краевым управлением здравоохранения. Николай Николаевич, как и его отец, врач эпидемиолог. Как все наши мужья, он предан семье. Когда кафедра переехала в новое помещение больницы, он взял молоток и гвозди и пошёл оформлять Татьяне великолепную классную комнату.

Татьяна Александровна одарённый от природы человек – пишет стихи. Герои этих стихов – коллеги по работе, врачи, студенты, знакомые, а иногда это просто какие то моменты своего настроения. Я буду неоднократно использовать их в книге.

Я читаю свои стихи,

На дворе хоть весна, хоть вьюга,

Я читаю свои стихи,

Как беседую с близким другом.

Неказисты порой слова,

И не гладко ложатся строчки,

Но закружится голова,

И поставлю я вновь три точки.

Снова мысли мои кружат

В прошлом, будущем, настоящем,

И бумаги листы летят,

Как в осеннем лесу шумящем.

Отчего же пишу тогда,

Никому, не читая это?

Видно недра своей души

На гора выдают поэты.

Что сбылось или не сбылось –

Сердце бьётся тревожным стуком.

Я читаю свои стихи,

Как беседую с близким другом.

7. Зиновьева Людмила Ивановна

Зиновьева Людмила Ивановна родилась 12 сентября 1939 г., окончила педиатрический факультет КГМИ в 1963 г., аспирантуру на кафедре детских болезней КГМИ в 1973 г., затем – ассистент кафедры госпитальной педиатрии КГМИ, с 1982 по 1997 годы – ассистент кафедры детских болезней № 1 КГМИ, канд. мед. наук с 1974 года, врач высшей категории.

По окончании института Людмила Ивановна была направлена педиатром в ККБ № 1. Она работала во всех отделениях, в том числе и в отделении патологии раннего возраста, так как готовилась стать педиатром широкого профиля. В 1965 году прошла специализацию в Москве в Институте педиатрии АМН СССР у Т.С.Соколовой, которая в то время была одна из ведущих аллергологов-педиатров в стране. И с 1965 года Л.И.Зиновьева постоянно совершенствовала свои знания по детской аллергологии.

В 1970 году, будучи уже хорошо подготовленным педиатром, и особенно в аллергологии, врачом I квалификационной категории Людмила Ивановна поступает в аспирантуру к Жану Жозефовичу Рапопорту. Её тема – «Функция внешнего дыхания при бронхиальной астме у детей». В Красноярске такая тема изучалась впервые. Людмила Ивановна работала быстро и чётко. В плане было исследование внешнего дыхания у 230 больных. Материал очень большой и показательный.

В период работы многократно обсуждались полученные показатели с Жаном Жозефовичем. Он своих взглядов не навязывал и на диссертанта не «давил». Зиновьева укладывалась в отведённое ей время. В течение трёх лет диссертация была уже готова. Автореферат тоже был нормально подготовлен. Шеф не сделал новых серьезных поправок, и сказал: «Печатайте и готовьте к защите». Отношения с профессором Ж.Ж.Рапопортом у Людмилы Ивановны были ровные, спокойные. За весь период аспирантуры ни одного серьезного замечания, только деловые советы. В 1974 году она хорошо защитила свою кандидатскую диссертацию.

После защиты Людмилу Ивановну ректор направил работать на кафедру госпитальной педиатрии, которой заведовал К.В.Орехов – главный и постоянный оппонент Ж.Ж.Рапопорта. К.В.Орехов к нашей кафедре был настроен недружелюбно. Уйдя на другую кафедру, у Людмилы Ивановны появилось много неудобств – очень далеко ездить от дома на работу, совсем чужая кафедра, мало научной работы. За 8 лет работы на той кафедре Л.И.Зиновьева сумела подать в печать всего 1 работу. Она продолжала там работать как пульмонолог и аллерголог.

В 1982 году происходит реорганизация педиатрического факультета, к которому стала относиться и наша кафедра. И Людмила Ивановна возвращается на свою кафедру. Она стала преподавать пульмонологию, аллергологию на IV курсе и на ФУВе (в поликлинике). В последующем, когда образовалась кафедра поликлиники, то все часы по этому разделу ушли от нас. Создалась серьёзная ситуация: пульмонологов два и аллергологов два. Нужно было изучить еще один предмет. Так как Жан Жозефович всех нас обязывал изучать патологию раннего возраста, то Людмиле Ивановне досталась неонатология. Отчего она сильно разволновалась, плакала из-за того, что Жан Жозефович якобы плохо к ней относится. Но плакать и жаловаться у нас не принято. Поэтому она пошла на занятия к неонатологу, засела за учебники и к новому учебному году начала преподавать неонатологию на V курсе. И очень была довольна, что так повысила свою квалификацию и расширила свой кругозор. А когда появились внуки, то она была на высоте и поражала своей грамотностью по неонатологии.

Людмила Ивановна проработала на нашей кафедре 22 года. Она много ездила по районам края, была куратором города Канска. У неё опубликовано 38 печатных работ, в том числе в книге «Бронхиальная астма» (под редакцией Е.С.Брусиловского и Ж.Ж.Рапопорта. Она участница работы проблемной комиссии Минздрава (Москва), межрегионального совещания в Барнауле (1990 г.). Её работы напечатаны в сборниках конгрессов по болезням органов дыхания (Москва, Ленинград). Людмила Ивановна участвовала в работе выездных циклов ФУВ в Норильске, Абакане, Кызыле. После ухода с кафедры, Людмила Ивановна длительное время работала аллергологом на консультативном приёме в поликлинике ККБ № 1.

8. Петрова Тамара Ефимовна

Петрова Тамара Ефимовна окончила педиатрический факультет КГМИ в 1964 г., клиническую ординатуру в 1969 г. на кафедре госпитальной педиатрии КГМИ, аспирантуру в 1975 г. на кафедре детских болезней, старший лаборант кафедры в 1975-1979 гг., ассистент кафедры в 1979-1982 гг., канд. мед. наук с 1975 года, в настоящее время ассистент кафедры детских инфекций КрасГМА.

9. Мотлох Лидия Николаевна

Мотлох Лидия Николаевна родилась 8 сентября 1937 г., окончила с отличием лечебный факультет Хабаровского мединститута в 1961 г., клиническую ординатуру на кафедре факультетской педиатрии КГМИ в 1967 г., затем ассистент на той же кафедре, с 1982 г. – ассистент кафедры детских болезней № 1 КрасГМИ, канд. мед. наук с 1974 г., врач высшей категории, главный внештатный детский нефролог края, «Ветеран труда». Награждена почетной грамотой Минздрава РФ.

Лидия Николаевна в 1961 году после окончания медицинского института приехала работать в Красноярск по месту работы мужа. Жила в Покровке, работала на правом берегу Енисея участковым педиатром. Каждый день переправлялась по понтонному мосту туда и обратно. Поэтому мост через Енисей и первый трамвай по нему восприняла как личный подарок. Затем в связи с рождением сына перешла работать в 3-е детское объединение по месту жительства (в Покровке).

Знаний по педиатрии явно не хватало, поэтому, отработав 4 года, поступила в клиническую ординатуру на кафедру факультетской педиатрии и пропедевтики детских болезней. После окончания ординатуры в 1965 году осталась работать ассистентом на той же кафедре. Приоритетными направлениями научной работы на кафедре были гепатология и нефрология. Иван Григорьевич писал докторскую диссертацию по гепатиту и одновременно под его руководством несколько преподавателей, в том числе и Лидия Николаевна, работали над кандидатскими диссертациями. Было трудно совмещать педагогическую работу, методическую, научную и семейные обязанности, но молодость и труд все преодолели. Во время работы над диссертацией у Л.Н.Мотлох родилась дочь.. Но диссертация была закончена и в 1974 году защищена.

В 1982 году, в связи с реорганизацией педиатрического факультета, Лидию Николаевну Мотлох пригласил к себе Ж.Ж. Рапопорт на вновь организованную кафедру детских болезней № 1 и поручил вести циклы гастроэнтерологии и нефрологии на 6-м курсе и читать лекции студентам по этим же разделам. При переизбрании на должность Ж.Ж. Рапопорт и сотрудники кафедры высоко оценили уровень практических занятий и лекции, огромный объем методической и научной работы, проделанной ею, как ассистентом.

Работая ассистентом, Лидия Николаевна одновременно 14 лет руководила интернатурой в Канском и Ачинском районах, затем была секретарем методической комиссии педиатрического факультета и секретарем проблемной комиссии по защите кандидатских диссертаций. Была участником международных конгрессов и всесоюзных конференций в Москве и Санкт-Петербурге по нефрологии, в Нижнем Новгороде по гастроэнтерологии, выступала с сообщениями и докладами.

Лидией Николаевной написано 58 научных работ, методические пособия для врачей и студентов по геморрагическому диатезу, по ДВС-синдрому, по описторхозу у детей. Итак, Л.Н.Мотлох проработала на педиатрическом факультете с 1965 года.Она считает, что ей очень повезло, так как она работала с такими выдающимися учеными, как И.Г. Шиленок, Ж.Ж. Рапопорт, Ю.Е. Малаховский и продолжателем их дела профессором Т.Е. Таранушенко. Не каждый врач может этим похвастаться. Но меняется наука и идет вперед, вместе с ней идем и мы. Жизнь продолжается.

10. Сорокоумова Анна Федоровна

Сорокоумова Анна Федоровна окончила педиатрический факультет КрасГМИ в 1981 г., клиническую ординатуру на кафедре детских болезней №1 КрасГМИ в 1989 г., аспирантуру на той же кафедре в 1992 г., ассистент кафедры с 1992 по 1999 гг., канд. мед. наук с 1992 г., завуч кафедры в 1997-1998 гг., врач высшей категории.

11. Москаленко Леонид Семенович

Москаленко Леонид Семенович окончил педиатрический факультет КГМИ в 1964 г., затем до 1969 года – зав. отделением патологии детей раннего возраста, с 1969 по 1972 гг. – аспирант кафедры детских болезней лечебного факультета КГМИ, канд. мед. наук с 1975 г., ассистент с 1982 по 1986гг., затем работал зам. главного врача ККБ № 1., зам. зав. крайздравотдела по детству и родовспоможению г. Сейчас он работает преподавателем в медицинском колледже.

12. Можаров Владимир Федорович

Можаров Владимир Федорович окончил педиатрический факультет КГМИ, аспирант кафедры детских болезней лечебного факультета КГМИ., канд. мед. наук с 1975 г., ассистент кафедры с 1970 по 1985 гг., с 2002 года – доктор медицинских наук, в настоящее время – заведующий лабораторией проблем общественного здоровья населения Красноярского края Научного центра клинической и экспериментальной медицины сибирского отделения РАМН.

13. Мейнгот Людмила Поликарповна

Мейнгот Людмила Поликарповна канд. мед. наук, ассистент кафедры педиатрии № 1 КрасГМИ с 1985 по 1987 гг.

14. Каневская Галина Афанасьевна

Каневская Галина Афанасьевна окончила педиатрический факультет КГМИ в 1970 г., с 1970 по 1976 гг. – врач I детского отделения ККБ № 1, зам. главного врача ККБ № 1 по детству, ассистент кафедры педиатрии № 1 с1985 по1989 гг., зам. главного врача краевой детской больницы с 1991 по 1997 гг. и одновременно врач отделения патологии раннего детского возраста КДБ, с 1997 по 2002 гг. – главный педиатр Управления здравоохранения Администрации Красноярского края, с 2002 г. – зав. отделением практического обучения и преподаватель кафедры «Вопросы организации здравоохранения» краевого медицинского колледжа, врач высшей категории.

15. Педанова Елена Александровна

Педанова Елена Александровна родилась 4 мая 1949 г., окончила Кемеровский мединститут в 1972 г., клиническую ординатуру в Томском мединституте в 1977 г., аспирантуру в Новокузнецком ГИДУВе в 1986 г., ассистент кафедры педиатрии № 1 Новокузнецкого ГИДУВа с 1986 по 1993 гг., ассистент кафедры детских болезней № 1 КрасГМА с 1993 г., канд. мед. наук с 1986 г., врач высшей категории.

16. Макарец Борис Григорьевич

Макарец Борис Григорьевич родился 3 августа 1957 г., окончил педиатрический факультет Томского мединститута в 1982 г., клиническую ординатуру в 1988 г. и аспирантуру в 1991 г. на кафедре педиатрии № 1 Новокузнецкого ГИДУВа, ассистент кафедры детских болезней № 1 КрасГМА с 1996 г., канд. мед. наук с 1992 г., врач высшей категории.

17. Назарова Светлана Игоревна

Назарова Светлана Игоревна – ассистент кафедры детских болезней № 1 КрасГМА с 2000 по 2002 гг.

18. Фалалеева Светлана Олеговна

Фалалеева Светлана Олеговна родилась 27 сентября 1972 г., окончила с отличием педиатрический факультет КрасГМА в 1995 г., клиническую ординатуру на кафедре детских болезней № 1 КрасГМА в 1997 г., аспирантуру на той же кафедре в 2001 году, канд. мед. наук с 2001 г., ассистент кафедры с 2001 г.

19. Киселева Наталья Геннадьевна

Киселева Наталья Геннадьевна родилась 11 марта 1975 г., окончила педиатрический факультет КрасГМА в 1998 г., клиническую интернатуру в 1999 г. и клиническую ординатуру на кафедре детских болезней № 1 в 2001 г., ассистент кафедры с 2002 г., канд. мед. наук с 2002 г.