Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых
Предыдущая часть
Следующая часть
Cодержание книги
«Только в бодром горячем порыве, в страстной
любви к своей родной стране, смелости
и энергии родится победа. И не только
и не столько в отдельном порыве, сколько
в упорной мобилизации, в том постоянном
горении, которое открывает неведомые глубины
и выводит их на солнечную ясность».
М. В. Ломоносов
«Мы – русские, и потому победим».
А. В. Суворов
Накануне дня Победы Надежда Алексеевна кушала в столовой госпиталя. Поваром был армянин средних лет.
Покушала. Сидит за столом и произносит: «Как я хочу к маме! Когда настанет день Победы, я выпью стакан спирта!» И это сказал человек, который никогда, даже на фронте, не пил ни капли. Не то, что спирта, а и вина. Повар это услышал и запомнил.
Свершилась долгожданная Победа над фашизмом.
Стоял их фронтовой эвакогоспиталь, как всегда, вблизи с железнодорожной станцией небольшого немецкого городка, дабы сократить время доставки и эвакуации раненых. По всем приметам война закончилась, так как с фронта раненых ни санлетучки, ни машины уже не привозили. Из медотдела штаба фронта был получен приказ: «Принять их фронтовому госпиталю тяжелых раненых из других, сворачиваемых госпиталей и медсанбатов». На автомашинах стали доставлять им раненых для лечения и для подготовки к дальнейшей эвакуации на родину. Здание госпиталя Н. А. Бранчевской было в три этажа, которое полностью было заполнено ранеными. Кроме того, к ним еще придали госпиталь с пленными ранеными. Последний располагался в рядом стоящем здании, которое было обнесено проволочным ограждением. Лечили раненых немецкие пленные врачи, а также ведущий хирург фронтового госпиталя. На железнодорожной станции, как всегда дежурил фельдшер, в обязанности которого входило оповещение госпиталя о прибытии санлетучки с ранеными и (или), наоборот, об отправке ее для эвакуации ими прооперированных раненых в тыловые госпиталя.
Рано утром, 9 мая, в их местечке внезапно началась плотная беспорядочная со всех сторон стрельба, которая быстро нарастала, особенно вблизи расположения их госпиталя. Надежда Алексеевна, как и другие, стала смотреть в окно, чтобы понять, что происходит. Ведь вокруг города в лесах бродили группировки немецких войск. Поэтому они первое, о чем подумали, – это о том, что немцы, находящиеся в лесах, прорываются с захватом города. У врачей фронтового госпиталя в течение всей ВОВ не было никакого оружия, даже личных пистолетов. И вдруг они увидели, что от вокзала бежит их дежурный фельдшер, машет руками и что-то кричит. От волнения и незнания обстановки они никак не могли расслышать и понять, о чем она кричит. Слов ее они не улавливали. Отчего у всех еще больше нарастало волнение. А фельдшер безостановочно продолжала кричать.
И, как гром и молния, их пронзили слова, наконец разборчиво услышанные ими: «Победа ! Победа-а-а! Победа-а-а-а -а!!!» А солнце, будто в знак Победы нашей, всходя, так ярко засияло. Будто оно вместе со всеми победителями ликовало. Так земляне, христиане, вместе с небесными силами встретили торжественный миг Победы. Они долгие четыре года (без полутора месяцев), тяжелым фронтовым трудом шли к Победе. И вот, она, долгожданная Победа!!!
Началось нечто невообразимое. Раненые, кто мог ходить, выходили на улицу в больничный двор, а кто мог ползти, те ползли, с 3-го, 2-го и 1-го этажей по лестницам на улицу. Раненые, прикованные к кровати, те громко и настойчиво умоляли персонал спустить их кроватями во двор. Госпиталь имел большой двор. Кто из раненных воинов успел выйти во двор госпиталя, кричали: «Ура! Победа!!! Ура! Победа-а-а-а-а!!!!! Ура-а-а-а!!!!!» Плакали. Обнимались. Целовались. И вновь, и вновь все ликовали и от радости безмерной кричали: «Ура! Победа! Победа! Победа!» Это еще более разжигало чувство соборности обездвиженных раненых.
Неходячие раненые продолжали упорствовать, требуя тоже спустить их вниз. Тогда Надежда Алексеевна с политруком пошла в госпиталь военнопленных и попросила ходячих раненых-немцев пойти в русский эвакогоспиталь и помочь вынести русских тяжелораненых кроватями во двор. Они откликнулись и выполнили просьбу русских врачей.
Надежда Алексеевна Бранчевская, начмед фронтового госпиталя, вспоминает: «Немцы носят наших тяжелораненных воинов с кроватями во двор, и они им говорят: «Победа! Гитлер капут! Победа! Гитлер капут!» Немцы молчали, опустив виновато головы и глаза. «Да, каково им было? Не позавидуешь, а только посочувствуешь!» Но кто в Россию с мечом пришел, тот от меча и погибнет (А. Невский).
«Победа! Победа! Победа!» – продолжало периодически звучать во дворе госпиталя. Это слово дурманило, пьянило и пробуждало великую неповторимую и ни с чем не сравнимую радость. Раненые захлебывались от волн чувства счастья, слезы текли по лицу. Сколько было света и любви в душах всего нашего народа, особенно раненых. Это был богоугодный, благословенный день.
В городе стояли воинские подразделения. Воздух вокруг госпиталя содрогался от стрельбы из всех видов орудий. Наконец, усмиряясь, сердце победителей запело. Пели здравницу. Велись разговоры веселые, фантастические… Окрепла вера. Войны нет. Теперь не будет зла. Какая будет хорошая жизнь на земле…
Каждый на фронте мечтал дожить до Дня Победы. И вот она реальность – 9 мая, День Победы!
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II сказал: «День Победы – удивительный праздник, праздник наполненный пасхальной радостью и светлой грустью; праздник, который объединяет всех наших людей вне зависимости от их национальности и вероисповедания, возраста и политических убеждений; праздник, объединяющий независимые ныне государства, входившие ранее в могучую державу, сломившую страшную неоязыче скую машину фашизма. Подвиг павших, душу свою положивших за други своя, воистину бессмертен – бессмертен в очах Божиих и в людской памяти. Сила Божия была с народом нашим потому, что мы боролись за правду».
Велика была отдана цена за Победу в Великую Отечественную войну. Двадцать семь миллионов человек. По последним выверенным данным архивов погибло одиннадцать миллионов воинов и семнадцать миллионов гражданского населения (2014 г.), они отдали за нее самое дорогое – жизнь. Поэтому плакали все женщины, мужчины, не только радуясь, но и страдая за погибших, вспоминая боевых товарищей, полегших в этой битве и не доживших до долгожданного Дня Победы!
Недалеко от двора фронтового эвакогоспиталя стояли склады, они как бы с одной стороны ограждали большой двор госпиталя. Как выяснили наши раненые, способные двигаться, вскрыв склады, они увидели, что стеллажи склада сплошь заставлены немецкими аккордеонами. Аккордеоны были большие и ярких цветов. Одна полка на складе была уставлена красными аккордеонами, другая – синими, третья – черными и четвертая – желтыми. Все с красивой перламутровой отделкой. Ходячие раненые, каждый взял себе по аккордеону, а также принесли всем неходячим. В госпитале на то время было около 300 раненых. Говорит Надежда Алексеевна: «Можно себе вообразить, что происходило во дворе госпиталя? У одного солдата загипсована правая рука, а у другого левая. Один тянет аккордеон правой, другой левой рукой, пытаясь вывести какую-нибудь мелодию. И это гремевшее басами звучание массы аккордеонов, производимое одновременно многими ранеными… Творилось невообразимое, царствовала какофония. Наконец, нашлись несколько человек-аккордеонистов, и полились прекрасные мелодии любимых песен фронтовых дорог: «Синий платочек», «Катюша» и многие, многие, многие другие.
Врачи занялись отправкой раненых на родину. Пришла санлетучка. Началась погрузка раненых в поезд. Раненого укладывали на носилки, а рядом с каждым лежал аккордеон. Раненые увозили его с собой на родину как трофей. Их доставляли на вокзал, на санитарных, грузовых машинах и извозом на лошадях.
События в столовой
В День Победы пришла Надежда Алексеевна в столовую на обед. Подали ей щи и кашу кирзовую. Так вот, Надежда Алексеевна кушает себе, забыв про то, что она когда-то, не подумав, «ляпнула». А слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Помнить бы нам об этом и стараться словами не разбрасываться. Не пустозвонить. А вот повар ничего не забыл…
Он где-то взял хрустальный стакан, протер его до блеска и заполнил доверху чистым спиртом, и на красивой тарелочке подал любимому начмеду. Надежда Алексеевна вспомнила свои слова, а так как у нее слова никогда не расходились с делом, то она все-таки взяла стакан в руки, намереваясь выпить. В столовой все замерли, повисла гробовая тишина. Все сотрудники знали, что она – абсолютно не пьющий человек. И вдруг Надежда Алексеевна полным ртом глотнула спирт, как оказалось, не разведенный. Захлебнулась от обжигающего действия его, от непрекращающегося кашля и слез. Так она отметила День Победы и выполнила свое обещание. Повар-армянин смилостивился и сам за начмеда принял этот стакан спирта, в честь Дня Победы!
Вот так и на наши улицы России пришел Величайший из Величайших дней, Праздник Праздников, Воскрешение России, воссиявшей в славе Победы. День Победы по пику чувств праздника нельзя сравнить ни с чем. Равному этому дню, ничего в жизни переживших войну на фронте и в тылу не было, не до нее, не после нее. Это был духовный праздник Победы всего народа, всей России и даже всей Планеты. Вся Россия ивесь ее народ плакал! Отутраты близких и в то же время от наступившего и долгожданного мира и радости в связи с достижением цели. Сокрушение фашизма доселе невиданной по масштабности и размаху войны на планете Земля. Весь наш народ объединила небесная благодать, неземная радость Победы, праздник Торжества Победы, добытой ими немысленными жертвами и нечеловеческими усилиями. Это был пик нашей национальной славы. Россию, в какой раз за ее историю, хотели поставить на колени. Но именно в лихую годину она умеет вопреки чему бы то ни было всегда объединиться идостичь, казалось бы, недостижимого. Это нужно помнить всем, кто пожелает инадумает когда-либо пойти с мечом на Россию. Об этом говорит вся тысячелетняя история. Даже если удавалось ее захватить на десятки (самозванцы), сотни (монголы) лет, в нашем народе зрело и созревало чувство единения, борения, патриотизма, чести, достоинства, и народ свергал любое иго. Побеждал любое зло и нашествие. Россия опять возрождалась, как «птица феникс из пепла». Онавоскрешала, крепла своим единением и вновь вставала как Великое государство. «Прославляющего меня, да прославлю». Народ в Великую Отечественную войну уповал наБога, Пресвятую Матерь Божию Марию Деву Марию и Собор всех святых. Победа – яркое свидетельство милости Господа Бога, Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы о России.
Господь сподобил так, что Великий день православной России – День Победы – 9 мая 1945 года, совпал с днем Пасхи – Воскрешения Иисуса Христа. Благодать Духа Святого снизошла на наш народ. Вспомним, что Великая Отечественная война началась в день «Всех святых в земле Российской просиявших». Все святые Руси с русским народом пошли вместе на ворога – фашистов. Контрнаступление наших войск под Москвой закончилось сокрушительной Победой к Рождеству Христову 1941–1942 гг., в день иконы Божьей Матери «Всех скорбящих радостей», был освобожден Киев. В день равноапостольной Нины, была прорвана блокада города на Неве. В день памяти Великого молитвенника за Отечество Преподобного Сергия Радонежского наши войска перешли границу Польши, а в день Святого Владимира был освобожден Брест. В летний день пропразднества великого столпника молитвенника Серафима Саровского русские войска вышли к границам восточной Пруссии. Крупнейшее танковое сражение под Прохоровкой (Курская дуга) происходило в день Святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла. В день Святого Георгия Победоносца 6 мая 1945 г. глава Германского государства гросс-адмирал Дениц подписал капитуляцию войск вермахта. Германия признала себя побежденной.
Так Господь Бог всему человечеству показал, с чьей помощью наш народ одержал Победу над врагом, угрожающим не только России, а всем живущим на планете Земля. Христос Воскрес! Воистину Воскрес! Христос Воскрес! Воистину Воскрес! Христос Воскрес! Воистину Воскрес Христос! Россия вновь воскресла, вопреки страстям, происходящим в безбожной, атеистической стране прошлого века, лютого для российского народа, лишившего Россию перед страшным испытанием до семи десятков миллионов великих сынов и дочерей, тем подорвав ее мощь. Но молитва Божией Матери, Иоанна Богослова и Пророка Иоанна Предтечи Крестителя перед Господом Иисусом Христом не дали православной России и православным воинам погибнуть, у которых до революции на боевых знаменах русских воинов был изображен Господь Иисус Христос – Спас Нерукотворенный. Наши русские воины, идя на войну, шли «За Царя, Веру и Отечество». Были они в первый день войны 1941 года благословлены Местоблюстителем Патриаршим Митрополитом Сергием Московским и всея Руси. Немало воинов, сражавшихся в годы ВОВ, носили потаенно нательный крест, или оберег нательный, или написанную защищающую молитву. Крестик вшивали в гимнастерки. Перед боем они молились в окопах. За них самих молились непрестанно их матери, бабушки, жены – белые платочки – жены-мироносицы.
Это ли не чудо? День Победы и Пасха Христова, один день – 9 мая 1945 года. Это ли не благодать? Это было воистину Воскрешение Иисуса Христа и Православной России, Богом праздники подаренные. Торжество, счастье и всенародное ликование соизмерить было невозможно, столь оно было велико. Этот день Господь даровал солнечным и теплым. Природа вместе с православным своим народом ликовала. В такой же теплый солнечный день началась война, Господь Бог и Собор всех святых, в земле Российской просиявших, вероятно, этим предвещая нашему народу о неизбежной Победе.
Празднование Дня Победы в тылу России в памяти детей войны
Как-то мне рассказали нелепый случай, произошедший в День Победы. Разговаривая о Дне Победы, с учителем моей дочери – Любовью Семеновной Шейко, – я ее спросила помнит ли она День Победы, узнав ее дату рождения. Было ей в День Победы – 9 мая 1945 года четыре года. И вдруг она довольно эмоционально, воскликнула: «Ой, еще как помню!» Далее она стала рассказывать, как это было. «Мы жили тогда в Днепропетровске, куда родителей – актеров по профессии отправили возрождать театр. Утром с мамой мы пошли в огород и спускались по городской лестнице. В это же время по лестнице навстречу нам быстро поднимались два возбужденных молодых человека. Вдруг один и другой одновременно схватили ее четырехлетнюю девочку один за одну, а второй за другую руку. На вытянутых руках рывком подбросили ее в поднебесье и затем, поймав ее, при этом громко и радостно стали кричать: «Победа! Победа! Победа-а-а-а!», а девочка, вдруг начала беспрестанно, душераздирающе вопить и плакать. Как выяснилось позже, она вопила от боли. Когда мама и молодые люди поняли, что что-то случилось, поскольку она не унималась, продолжая громко плакать и кричать. Оказалось, что молодые мужчины вывихнули девочке в плечевых суставах обе руки! Кинулись в больницу в одну, в другую, но в них не оказалось ни одного сотрудника. Все ушли и убежали от великой радости на центральную площадь города, чтобы быть вместе со всеми, радоваться и отметить Праздник Праздников – День Победы.
Так, обойдя все гражданские лечебные учреждения, они не нашли, кто бы ребенку оказал помощь. И только в военном гарнизонном госпитале врачи были на месте. Что значит военная дисциплина и ответственность, даже в такой неповторимый день! Девочке вправили вывихи рук. Так четырехлетняя девочка с мамой узнали о празднике Дне Победы. А девочка День Победы запомнила на всю жизнь, рассказав спустя 60 лет так эмоционально, будто это произошло сейчас.
День Победы в сибирском провинциальном городе
Мне 9 мая 1945 года было без недели шесть лет. Я запомнила этот необычный, провинциально отпразднованный День Победы. Все годы войны люди не улыбались, не смеялись, никогда не веселились и никогда не собирались и песен не пели. Все лица всегда были суровые, серьезные, сосредоточенные. Работали родители наши в тылу по 14–16 часов в день, а на заводах и более, при этом сколько бы у них ни было детей. Послеродовой отпуск в годы Великой Отечественной войны был продолжительностью полтора месяца. Дальше ребенка отдавали в ясли, а мать шла на работу. Правда, яслями обеспечивали каждого ребенка с полуторамесячного возраста. Ясли, как правило, были вблизи от работы. Давали время матерям на кормление ребенка. Каждые три часа они приходили в ясли и грудью вскармливали младенца.
Карточку хлебную отоваривала я, ребенок в пяти – шестилетнем возрасте. Дети военных лет взрослели очень рано. Они рано начинали трудиться со всей полнотой ответственности, несмотря на малый возраст. В годы войны у меня родились брат и сестра. Брат – в 1943 году, а сестра – в 1945 году. Кроме хлеба тогда никаких продуктов не выдавалось. Целыми днями выстаивали в очереди, ожидая привоза хлеба в коробке на телеге. Питание семьи было заботой матерей. Давали землю, и мы сажали картофель. В четыре года я уже помогала маме посадке картофеля. Бросала его в лунки. Одеть было абсолютно нечего. Поэтому мама взяла у своей сестры фуфайку и сапоги сына на период посадки картошки, которые мне были велики. Двоюродный брат был старше на 2–3 года, к тому же он был рослым, высоким. Целик-поле было вспахано плохо, земля была пластами перевернута, напоминая лежащие на поле горбыли. Мама пыталась лопатой в борозде выкопать лунку. В ведре моем, на дне, лежала разрезанная для посадки картошка. Я шла за мамой, кладя в лунку резаную картошку, при этом запиналась, падала и плакала. А дело нужно было делать. Помочь маме больше было некому. Картошку резаной стороной нужно было положить в землю, каждый раз нагибаясь. Это была мука для мамы, видеть, как ребенок кувыркается между горбылями земли. Я ярко запомнила ту первую посадку картофеля весной 1944 года.
Ели мы супы картофельные и жареный картофель на рыбьем жиру. Его в аптеках было достаточно.
Дети войны не знали, что такое растительное масло, тем паче сливочное, что такое сахар, конфеты, пряник, игрушка. Их просто не было. Выросла на осколках фарфора, когда-то бывших тарелочек с цветочками и на оторванных каблуках, которые мы находили в уличном мусоре. Они были нашей маленькой радостью – игрушками. Яркий, сочный цветной рисунок на осколке фарфоровой тарелки – это радостное пятнышко сохранилось в моей детской памяти. Каблуки мы умудрялись привязывать к стопам и воображать, что мы в туфлях на каблуках. Однако благодатным, светлым память сохраняет мое детство и до сего дня, хотя оно было весьма скудным, бедным.
Помню летнюю пору, тропинку, убегающую от калитки моего родного дома, обросшую по бокам травкой: пуговчатой ромашкой и гусейником (спорышом). Это что-то светлое, милое, трепетное, благодатное, теплое и дорогое для меня.
Ассортимент посуды в доме был крайне беден: алюминиевые кастрюля и чайник, чугунок, чугунная сковорода (последняя – наследство от бабушки раскулаченной), алюминиевая общая чашка, 2–3 кружки и ложки дюралюминиевые. Вот такая бедная красками была наша обстановка в годы войны в глубоком тыловом провинциальном городе Канске в рядовой рабочей семье. Теперь только осознаешь бедность и серость будней жизни в войну, да и после войны мало что поменялось в первые 15 лет. Жили и еще хуже нас люди. Поскольку они жили в землянках, ели лебеду, крапиву, собирали по весне на полях оставшиеся колоски зерновых культур и перемерзший картофель. А это было опасно, так как колоски, собранные на полях, нужно было сдать государству. И если дети, бабушки попадались с собранными колосками, у них отбирали их. Зарплаты были мизерными, к тому же они облагались не только подоходными налогами, а еще и налогами за бездетность и другими налогами. А еще в годы войны постоянно проводили государственные займы (выпускали облигации). Высчитывали у работающих определенные суммы ежемесячно в течение всех лет, то за один, то за другой заем – облигации. Так, в 1942 году красноярцы дали взаймы государству 208 миллионов рублей, раскупив на такую сумму облигаций только второго государственного военного займа. В этот самый сложный и трудный год из своих личных средств они собрали 11 миллионов 137 тысяч 926 рублей и отдали их на военные нужды страны. У мамы было много облигаций, их одной руке нельзя было удержать. Она все ждала, когда их погасят, как обещало государство. Да так и не дождалась.
Когда лично училась (1954–1957 г.) в Канском фельдшерском училище, то нас также обязывали выкупать облигации. Например, 50-тирублевую облигацию учащиеся училища оплачивали частями в течение всего учебного года. Из каждой стипендии отчисляли по 5 рублей. На следующий месяц опять повторялось то же. Стипендия была в сумме, если правильно помню, 140 рублей, а в институте – 220 рублей (с 1957 по 1963 гг.). Повышенная стипендия была на 25 % выше. Зарплата медсестер в годы войны – 220 рублей, после денежной реформы 1961 года равнялась 53, а врача – 72 рубля (1963 г.).
В такое суровое, скудное время, один из таких будничных вечеров по весне 1945 года, нас в доме вдруг собрались мамины сестры и женщины с работы, человек семь-восемь. Они так веселились, как никогда. Пели, плясали, смеялись. Мужчин не было как и музыки ни-какой. Моя крестная, мамина родная сестра тетя Люба, вдруг взяла в руки рубище, которым катали – гладили белье. Утюгов в те времена никаких не было. Рубище – это такая плоская узкая доска из дерева, в 60–70 сантиметров в длину и сантиметров 12–15 в ширину с выточенными ручками с обеих сторон. Рубище было с одной стороны поперечно иссечено глубокими бороздками. Была еще круглая палка, на нее накручивалось белье, например полотенце, простынь, рубашка и так далее. Последнюю клали на столешню стола и рубищем катали палку с бельем по столу. Так гладили белье наши бабушки и мамы, в том числе, и мне пришлось это делать.
Так вот, моя крестная взяла это рубище обеими руками за спиной с бороздками к стоящему краю столешни стола и стала двигаться телом с этим рубищем то вверх, то вниз. Издавались задорные ритмические звуки. Веселье еще более разгорелось. Не было никаких горячительных напитков. Был День Победы!
Так в тылу, в далеком сибирском городке, праздновали День Победы женщины, вынесшие мыслимые и немыслимые тяготы Великой Отечественной войны. В этот день все репродукторы-тарелки в Канске, в Красноярске и в других городах и райцентрах передавали: «Мы – победили. Победа!» Повсеместно все до одного вышли наулицы. Днем состоялись на центральных площадях, на заводах, в колхозах, в учреждениях несанкционированные митинги. В Сибири был также очень теплый, солнечный, хороший день. Небеса ив тылу вместе с победителями праздновали Великую Победу. Осознание окончания грандиозной и масштабной Великой Отечественной войны Победой родило общечеловеческое чувство счастья, торжества унаселения всей России и всей планеты.
Народ ликовал, все радовались на площадях, улицах и домах Красноярска. Как и в любом другом городе страны и деревни. Люди испытали великое чувство «радости со слезами на глазах». Победа была с утратами отцов, братьев, сестер. Боль, страдания и радость трудно было совместить в одном сердце, но осознание завершения войны Победой было несоизмеримо больше боли утраты. Отдавшие жизнь за Отечество тоже праздновали свою Победу. Живые и мертвые были в едином порыве торжества и радости. Это воистину был «Великий день, ни на что не похожий». Так говорили фронтовики, спустя десятки лет после нее. Все были едины, в одном порыве добрых чувств. Все думали, как много потрудились и какую цену заплатили. Теперь их ждут встречи с отцами, братьями с фронта. Участники Великой Отечественной войны и поныне покоряют нас, современников ХХ и ХХI веков, своим оптимизмом, любовью, добротой, щедростью души, смирением, доверчивостью, терпимостью волей к жизни.
Современник двадцать первого века их обворовывает, обманывает, чиновники изгаляются над ними. Мошенники разной масти лишают их орденов, жилья, пенсионных накоплений и даже жизни. Да, прошедшие войну были романтиками, идеалистами, а мир и сегодня жесткий и жестокий. Но ведь эти же романтики и идеалисты победили орды фашистов, восстановили 1710 полностью разрушенных городов и поселков. Возродили и вывели державу нашу на передовой уровень. Создали водородную атомную бомбу, покорили космос. Тем сдерживают оголтелых неофашистов, дарят нам мир. Это остановило холодную войну и третью мировую войну. Первый русский человек Ю. Гагарин поднялся в космос, и в этом мы лидируем по настоящее время, сдерживая врагов России. Так кто же мы? Люди, живущие в двадцать первом веке? Имеем ли мы право называться Homo sapiens – разумным человеком. Нынешнее духовное падение, пожалуй, страшнее фашистской угрозы, пережитой Россией в предыдущем веке. Как наш народ, объединившись верой, добился победы над страшной чумой – нашествием фашистов. Настает наш смертный час от духовно–нравственного разложения Отчизны. Только вера, только победа над собой, над страстями и наше объединение вокруг вечной истины, правды и жизни с Богом и по его заповедям, спасет нас, сохранит государственность и великую, могучую Россию.
В разгар Крымской войны бесстрашная Флоренс вместе с помощницами отправилась на поля сражений лечить раненых соотечественников. Медицинская помощь солдатам в те годы не была организованной: раненых, как могли, лечили хирурги, но постоянного ухода они не получали. Флоренс предложила установить регулярное наблюдение за больными, обеспечить им хоть какой-то досуг, но бывалые полевые врачи встретили ее идеи скептически – молодая аристократка учит их лечить солдат! Однако мисс Найтингейл стояла на своем: каждую ночь со светильником в руке делала обход раненых, организовывала для бойцов кухни и прачечные, старалась улучшить условия пребывания в госпитале. Усилия были не напрасны: через полгода смертность в лазаретах снизилась в 20 раз. 
«Хотелось бы выразить слова благодарности замечательному человеку, нашей участковой медсестре Калашниковой Людмиле Алексеевне, – пишет одна из родительниц. – Моему сыну Саше 14 лет, он – «особенный» ребенок. Вот уже 3 года Людмила Алексеевна ведет нас – и за это время с ее стороны мы видим лишь высокий профессионализм, внимательность, чуткое, неравнодушное отношение и к своему подопечному, и к нам, его родителям. Людмила Алексеевна не только доброжелательный и деликатный человек, который умеет поддержать в нашей ситуации, проявляет необыкновенное терпение и понимание, но и опытная медсестра – она всегда поможет, подскажет, что и когда нужно делать, к какому доктору обратиться…»
Вообще же гостеприимный дом Кузнецовых был одним из центров культурной жизни города — неформальных, как говорится. Каких же хлопот это стоило и хозяйке дома Нине Максимовне и домочадцам! Ведь едва ли не каждый день звонили, приходили к ним люди — знакомые, малознакомые, совсем чужие. Всегда ли это, что и говорить, было кстати, к настроению, ко времени? Для особенных гостей в доме Кузнецовых был заведен большой альбом — наподобие «Чукоккалы». Свои автографы оставили в нем известные писатели, артисты, художники. — Это вот Шилунь был, китайский художник. Ходили на его выставку? Ну ка-ак же это вы пропустили?! Запись Шилуня в альбоме такая: «Иван Маркелович великий пропагандист мировой культуры. Я — китайский художник, глубоко уважаю и люблю этого доброго, мудрого человека. Желаю ему всегда быть здоровым и красивым, как Енисей и Саяны». — А это Козаков и Кваша, приходили ко мне, когда на гастроли в Красноярск с театром приезжали, — продолжал Иван Маркелович. — Долго сидели, разговаривали. Толковые ребята! У Кваши у самого библиотека в двадцать тысяч томов, говорил, что особо Вячеславом Ивановым интересуется!..
В 1976 году у «скорой» появился единый диспетчерский центр «03». Начали работать новые специальные бригады: токсикологические, детские, психоневрологические. К концу 1980-х у красноярской «скорой» было уже 76 бригад. Разросшаяся экстренная служба «жила» при БСМП. После нескольких реорганизаций Красноярская станция скорой медицинской помощи перешла в собственность края.