Две недели назад не стало анестезиолога-реаниматолога краевой больницы Ильи Житкова. Он был одним из лучших. Всю жизнь воевал со смертью и почти всегда побеждал. Спас сотни людей в санитарной авиации. Вертолет, спецрюкзак, форма цвета хаки – это доктор Житков. Суровый романтик, он всегда был на недосягаемой высоте. И остался там.
«Красная зона» – последний рубеж Ильи Житкова. Два месяца он вывозил из территорий края тяжелых больных с пневмонией. После июльской смены собирался в отпуск.
– Мы на две недели пересеклись с Ильей в ковидном госпитале. Это был пик нагрузки, самые тяжелые дежурства за 30 лет. Все были вымотаны. Приходили. Падали. Вставали. Шли работать, – вспоминает Алексей Макаревский, старший врач приемного отделения краевой больницы. – Потом Илья прилетел из Северо-Енисейска с тяжелым пациентом, пожаловался, что плоховато себя чувствует. Пошел делать снимок и уже не вернулся.
 |
Все были уверены, что Житков победит ковид. С его-то здоровьем! В 54 года Илья Анатольевич не знал хронических болезней, занимался физкультурой, много ходил пешком. Не курил, не пил спиртного. Но крепкий организм врача почему-то не справился. Развилась тяжелая ковидная пневмония, осложнения. Всех возможностей краевой больницы не хватило, чтобы спасти Илью Житкова.
– Даже нам, реаниматологам, трудно понять, что нашего коллеги нет в живых. Все кажется, что он где-то рядом. Вот его кабинка, вещи, фотографии, – говорит и.о. заведующего отделением плановой и экстренной консультативной медицинской помощи Исрафиль Хакимов.
Он проработал с Ильей Житковым 8 лет, а старшая медицинская сестра отделения Елена Островская – 30.
– 30 лет назад это был молодой, восхищенный своей профессией доктор. Он хотел спасти абсолютно всех, – тепло вспоминает Елена Борисовна. – Я всегда работала на земле, а Илья Анатольевич в небе. Один-два раза мы летали вместе. Был рейс в Курагинский район: мальчик-подросток, тяжелая гнойно-септическая инфекция. Довезли его живым, с нормальными жизненными показателями. Но все-таки мальчик не выжил: развилось воспаление в головном мозге. Такие трагедии накладывают свой отпечаток. С годами Илья Анатольевич стал суровее. Он вообще был «профессиональный» интроверт: сдержанный, закрытый. Не делился своими переживаниями.
Сомневаюсь, что мы встретились бы с Ильей Житковым на интервью. Он не любил лишнего внимания к себе, редко фотографировался. Почти на всех фото врач в «военной» спецодежде. Рядом с вертолетом, с машиной скорой помощи. Пытаюсь разглядеть на фотографии его глаза за желтыми очками. В них и усталость, и спокойное «прорвемся». Прорывался ведь тысячу раз. Вылетал на массовые ДТП, тяжелые травмы, авиакатастрофы. Когда разбился вертолет губернатора Лебедя, на месте тоже работал Житков. За 30 лет в санавиации он видел все.
Я пыталась узнать у коллег интересные случаи из практики Ильи Анатольевича, но…
– Поймите, каждый случай транспортировки тяжелых больных – уникальный, сродни операции. Это и есть профессионализм, когда ты не можешь выделить какие-то случаи, вспомнить что-то одно. Раз наши пациенты выживают, значит, мы работаем правильно, – объясняет анестезиолог-реаниматолог санавиации Евгений Сивков.
– Дело еще в том, что мы редко пересекаемся на вылетах. Только когда случаются большие аварии, – вступает в разговор Исрафиль Хакимов. – Обычно в санитарный рейс вылетает врач с двумя фельдшерами. У каждого свое задание, свой пациент. Я летаю на юг края, Евгений Николаевич на запад, Илья Анатольевич летал на север. Конечно, он был профессионалом. В любое время был готов к работе, всегда в правильном настроении. Спокойный, молчаливый. Скромный. Но мог и пошутить. Для нас он просто наш Илья.
Илья Житков был своим не только в санавиации. Много лет дежурил в отделении гнойной реанимации краевой больницы.
 |
– Мы проработали в отделении без малого 20 лет. Илья Анатольевич был честным, бескорыстным человеком, хорошим другом. Уверенным, строгим к себе. Не терпел безответственности и разгильдяйства, – рассказывает анестезиолог-реаниматолог Денис Гайгольник. – Когда я пришел в больницу, Илья Анатольевич уже был опытным врачом. Подсказывал, учил, поддерживал в сложных ситуациях. Своим примером показывал, что к пациенту нужно относиться, как к себе, будь ты на его месте.
Житков умел тактично и без лишних слов подготовить сложного пациента к транспортировке в больницу. Привозил и сопровождал почти до койки.
– Санавиация доставляет пациентов к нам в приемное отделение. Мои ребята в «приемнике» любили и уважали Илью, – говорит Алексей Макаревский. – Он был настоящим, всегда имел свое мнение и не менял его в угоду кому-то, в зависимости от обстоятельств. Любил профессию и свое небо. Выписывал для работы специальные рюкзаки, костюмы. Если бы вертолет, в котором летел Илья, совершил вынужденную посадку в лесу, они бы точно не пропали!
Да, снаряжался Илья Житков основательно. Любил, чтоб все было по полочкам, по расписанию. Такая военная дисциплина. И сам он был немножко «военный»: одевался в стиле милитари, смотрел «Чертову службу в госпитале Мэш» (сериал о хирургах в военном госпитале).
– Помню, когда начались крымские события и появились «вежливые люди», наш Илья Анатольевич ходил по территории в своей зеленой защитной форме и всем улыбался. Мы шутили, мол, у нас тоже есть свой «вежливый зеленый человечек», – оживляется Елена Островская. – Он был разносторонним. Романтик. Эрудит. Постоянно учился новому в профессии, проходил разные курсы, много читал. Знал английский, переводил медицинские тексты. Успевал все, хотя очень много работал… До сих пор не могу осознать и принять уход Ильи Анатольевича. Кажется, будто он уехал в другой город. Так я себя утешаю…
Анастасия Леменкова
Фото предоставлены Еленой Островской
.jpg)
