Автор: GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Надежде Алексеевне предстояло, на базе здания школы № 7, развернуть хирургический госпиталь. Школа была расположена по ул. Профсоюзов, рядом с привокзальной площадью и ее домом.

Перед самой войной, в 1936–1940 гг., в г. Красноярске было построено 10 типовых трехэтажных кирпичных зданий для средних школ, в которых в начале войны разворачивали госпиталя на левобережье и на правобережье. Последние были отданы под развертывание тыловых эвакогоспиталей, а также еще ряд зданий гостиниц и городских учреждений. Тыловой город готовился к приему и лечению раненых. Всего в городе Красноярске было развернуто в 1941–1943 годах 20 госпиталей общей емкостью на 10 000 коек, каждый из которых был разной емкости и рассчитаны на 200, 300, 400, 500, 600 и 800 человек и более. Еще было развернуто 20 госпиталей, в городах края и курортах края. За годы войны в городах края и Красноярске всего разворачивалось 50 тыловых эвакогоспиталей и 10 – резервных фронтовых. Самый мощный эвакогоспиталь № 1515, был открыт в г. Красноярске на 1000 коек. Подобный мощности были эвакогоспиталя еще в Абакане и на курорте оз. Шира. Для госпиталя № 1515, было выделено три трехэтажных здания школ № 7, № 10, № 11 и здание Дворца труда. Все школы располагались в трехэтажных типовых кирпичных зданиях с цокольным помещением. Здание Дворца труда было кирпичное, но двухэтажное. Построенное в дореволюционное время.

Было не так просто переоборудовать школу № 7, как и другие школы в госпиталя. Работу нужно было выполнить в кратчайший срок, в течение месяца. «Мы трудились как двужильные, – вспоминает Надежда Алексеевна. – Ждали с фронта прибытия первых эшелонов раненых. Поэтому нужно было торопиться и делать все быстро, чтобы оперативно оборудовать и оснастить всем необходимым госпиталь и быть готовыми принимать и лечить раненых».

Школа № 7 была новая, построенная в 1939 году. Здание школы было типовое, трехэтажное. На всех этажах, с западной стороны, располагались широкие коридоры с окнами во двор и с видами на железную дорогу. Здание школы стояло близко к привокзальной площади (в сотни метрах) и стояла параллельно железнодорожному полотну.

Окна классов, а в войну палат, выходили на восток на Красную площадь г. Красноярска с памятником-стелой, посвященному погибшим красноармейцам в гражданскую войну. Учебные комнаты, которые нужно было превратить в палаты, были светлые, большие (на 20–25 коек), с высокими потолками, более трех метров, с широкими большими трехстворчатыми окнами.

Получив приказ, врач, капитан III ранга, старший ординатор Н. А. Бранчевская пришла в школу, походила по этажам, по учебным классам и другим помещениям. Отметила, что во всех помещениях, как в целом в школе, было чисто. Парты из классов уже были убраны и вывезены. От предстоящей заботы по выполнению приказа, от ноши и ответственности возложенной задачи на нее она села на лестнице между первым и вторым этажом и задумалась: «Что же делать? С чего начать?» Плана работы у нее никакого не было, да и спросить было не у кого. Никто не рассказал, где и что развернуть. Все службы госпиталя нужно было ей самой продумать и разместить и наполнить всем необходимым оборудованием. Благо,  у нее был практический опыт с нуля строительства и развертывания роддома в Военном городке. А опыт – это теоретические знания, воплощенные в практические навыки.

Надежда Алексеевна, оглядываясь на свою прожитую недолгую жизнь, считала, что «самое важное для человека – достойно прожить свою жизнь. И она ее прожила достой но, которая была наполнена упорным трудом, совершенствованием своих врачебных знаний и умений, с высокой активной позицией, решимостью, упорством и мужеством, для достижения поставленной цели. Ориентирами для нее были ее совесть, размышления перед принятием решения, ответственность и дисциплинированность в выполнении порученного ей дела.

И здесь нужно поступить так же, а не иначе, так как все начинать нужно было с нуля, а значит, с книги. Пока она размышляла на школьной лестнице, появились шефы эвакогоспиталя – руководители ПВРЗ. Надежде Алексеевне после знакомства один из них говорит «Вам доктор все необходимое имущество и оборудование мы доставим».

Оценив хрупкую, небольшого росточка, еще молодую, очень озабоченную и в какой-то мере расстроенную женщину, второй представитель руководства ПВРЗ, подбадривая ее, сказал: «Доктор, не волнуйтесь, все сделаем, как должно быть».

Надежде Алексеевне шел 31-й год, до войны она проработала врачом чуть более пяти лет. Внешне она была мала росточком, хрупкая, миловидная, интересная, с классическими правильными чертами лица, всегда собранная, строгая и как бы отстранённая. Ее внешний вид не допускал фамильярности. Важность возложенной на нее государственной задачи она понимала и отнеслась к порученному делу со всей ответственностью. Поэтому-то она и была очень озабочена. Представители ПВРЗ также со всей серьезностью отнеслись к выполнению задания. Они видели ее нескрываемую озабоченность. Надежда Алексеевна была воспитана родителями к делам относиться взвешенно, ответственно и результативно. Поэтому она взялась за составление плана: какие функциональные подразделения следует развернуть и где должны быть в госпитале операционный блок, перевязочная, гипсовая, процедурные кабинеты, палаты, сестринские посты. Кроме того, нужно было выделить помещения для служб обеспечения работы госпиталя: для аптеки, пищеблока, приемного отделения, санузла, хозяйственной службы и других.

В этот же день шефами были завезены кровати, операционные столы. Было заводом прислано двадцать женщин для побелки, мытья помещений и расстановки в них кроватей  и операционных столов.

Вспоминает Надежда Алексеевна: «На следующий день привезли матрацы, которые женщины разнесли уже на расставленные кровати. И работа пошла. Да так плотно, что голова не выдерживала этого натиска. Прислал военкомат начальника аптеки. Он перед Надеждой Алексеевной поставил ряд вопросов: «Где будет аптека? Сейчас привезут все оборудование. Куда и где его размещать? Где взять людей для развертывания аптеки?» Ему было указано помещение на первом этаже. Данной частью работы занялась ответственный специалист, мобилизованный заместитель начальника отделения госпиталя по медикаментозному обеспечению, с работницами ПВРЗ.

Вторым явился с теми же вопросами начпрод госпиталя – заместитель начальника госпиталя по организации питания раненых. Помещение под пищеблок ему было выделено в цокольной части здания, в другом крыле. Он занялся развертыванием пищеблока госпиталя со всеми его подразделениями.

«Где начальник? – спрашивает молодой человек, появившийся в госпитале на вто рой день. – Я хирург. Укажите мне, где будет операционная и предоперационная?» Были выделены угловая комната, соединенная с соседней, на втором этаже, распологались они напротив лестничной площадки. Наружная стена операционной, что с окном, была обращена на ул. Ленина. В операционной и предоперационной было много света. В операционной уже стояли операционные столы. Это помещение соответствовало санитарным нормам по площади и освещенности. Рядом была предоперационная.

Так стали планово, оперативно разворачивать хирургический госпиталь. Позже приказом УМЭП-49 будет в школе № 7 определено второе хирургическое отделение эвакогоспиталя № 1515, для лечения травматологических и урологических раненых и больных воинов. Пришел и представился фельдшер, который сообщил, что он приказом определен, начальником санпропускника госпиталя. Ему Надеждой Алексеевной было указано, где будет располагаться санпропускник. Коридор был большой, широкий. Сотрудники ПВРЗ, по просьбе Надежды Алексеевны, отгородили в левой части коридора и создали приемное отделение – санпропускник, который располагался на первом этаже. Было отведено помещение под душевую. Ванн, конечно же, не было.

Шефы привезли котлы, кастрюли, сковородки для пищеблока. Дело спорилось. До сей поры Н. А. Бранчевская благодарна руководителям ПВРЗ за из высокую исполнительскую дисциплину и оперативность. Начальник ПВРЗ со своим активом сделали все, что возможно было для развертывания на базе здания школы эвакогоспиталя.

Вспоминает Надежда Алексеевна: «Она рада, что ее шефами был этот полувоенизированный паровозовагоноремонтный завод. Это были самые лучшие шефы. У некоторых госпиталей были шефами советские учреждения, у них не было столь высокой исполнительской дисциплины, людского потенциала, транспорта. Поэтому развертывание госпиталей, с данными подшефными шло сложнее и медленнее».

Однако многое зависело и от начмеда. От ее понимания, профессионализма, ответственности и требовательности. Рассказывала Надежда Алексеевна: «Уходила я из госпиталя домой в одиннадцать вечера, а приходила утром, к семи часам». Был общий настрой, единение и даже азарт в работе. Все старались сделать как можно лучше и в срок».

Вопросов и дел было много. «Где поставить автоклав, а где в операционной разместить лампу?» Принесли 50 носилок, нужно определить им постоянное местонахождение. Кто-то из подчиненных озадачивает: «Мне нужны скамейки, мочалки». Начальник пищеблока спрашивает: «Где будем продукты хранить в количестве на сутки?» Следовательно, нужен склад и ледник, которых при школе не было. Вопросы сыпались один за другим, а это были задачи, которые ей нужно было решать каждый раз впервые и со многими неизвестными параметрами.

Фельдшер требует для санпропускника шкафы, так как «где-то нужно хранить сменное белье». Тут же вопрос следует вопрос: «А где будет стерилизационная? А где гипсовая?» Вал вопросов, требующих оперативного решения, вначале приводил ее к расстройству.  Но как всегда подумав, взвесив за и против, она находила оптимальное решение. Так, она выделила большую палату и побудила шефов ее разгородить и создать из одного большого класса два кабинета, один для гипсовой, а другой для перевязочной.

Привезли мягкий инвентарь, нужно принять и заправить кровати, а главное, все это нужно сберечь и сохранить. С началом войны активизировались уголовные элементы. И вопрос о сохранности имущества был очень актуальным.

Бухгалтер пришедший требует сейф. Говоря: «Деньги же не в палатах хранить?» В пищеблоке требуют нержавеющей жестью оббить столы. Спрашивается, «где ее взять, эту жесть? Да еще и нержавеющую?»

Госпиталю потребовались слесарь, токарь, электрик. Необходимо было сделать то черпаки, то врезать замок в ряде помещений и в шкафах. Обращалась, как всегда, Надежда Алексеевна к шефам. Шефы ПВРЗ оперативно выделили необходимых рабочих-специалистов, которые все беспрекословно выполняли. Более того, они конкретных квалифицированных рабочих закрепили за госпиталем, чтобы они осуществляли в дальнейшем текущие дела, помимо своей основной работы на заводе. Так, шефы работали при развертывании и так же в последующие все годы работы тылового госпиталя школы № 7.

Так Надежда Алексеевна преобразилась, облачившись в военную форму и лишившись своей косы

Оптимист Надежда Алексеевна сохранила остриженную косу, дабы вернувшись с Великой Отечественной войны, сделать из своих волос косу и носить ее вокруг головы

Пришла медсестра и ставит проблему: «Как мыть лежащих больных? Вода ведь будет литься на пол. Нужен слив и решетчатые деревянные подставки. Нужны для помывки раненых тазы, шайки. Где их взять? Где взять подушки, одеяла?» и многое, многое приходилось решать. Покушать было некогда, хотя ее дом был в трех-пяти минутах ходьбы от госпиталя. Однако на обед домой она так ни разу и не сходила. Теперь ее мама – Евлампия Акиловна, носила в сундучке машиниста обед дочери, как когда-то носили они с мамой вдвоем обеды отцу, когда его паровоз стоял в резерве.

Благодаря ответственности и оперативной работе руководства ПВРЗ, а также медперсонала, с поставленной задачей они успешно справились. Наконец госпиталь развернули, все функциональные службы снабдили необходимым оборудованием, смонтировали его. Госпиталь был готов к приему раненых, при этом раньше намеченного срока.

Теперь неугомонный начмед Н. А. Бранчевская ставит вопрос перед сотрудниками госпиталя: «Привезут раненых поездом, а как мы будем их выгружать? Как будем укладывать их на носилки? А как из вагона раненого вынести на носилках?» Формирование второго отделения – уротравматологического – госпиталя № 1515 завершено, и разумную Надежду Алексеевну уже волновали вопросы подготовки коллектива к разгрузке, сортировке и доставке раненных воинов в госпиталь. Она предложила сотрудникам: «Давайте проведем занятие и потренируемся?» Учеба была организована в виде игры. Взяли рабочего электрика, который выполнял роль раненого, затем двух женщин сотрудниц ПВРЗ. Последние попытались его поднять с носилками, и это для них оказалось не по силам. Они его не смогли поднять. Тогда четверо женщин взяли носилки со мнимым раненым. Две женщины взяли носилки  в изголовьи и две за ножные концы – и теперь они подняли носилки с раненым и доставили в палату. Стало понятно, что нужно четыре женщины-носильщицы для переноса одного раненого. В тылу мужчин не было. На заводах, фабриках, учреждениях, в селах, колхозах остались только женщины, старики да дети. На улицах Красноярска теперь редко можно было увидеть мужчину. Все тяготы войны в тылу страны были возложены на женщин, стариков и детей.

Практическое занятие показало, что в целом, на выгрузку раненых, целого эшелона  из 14 вагонов-теплушек, потребуется много людей, не менее 20 человек.

Благодаря сплоченной работе коллектива, мобилизованного медперсонала с шефами ПВРЗ и руководству Н. А. Бранчевской, они справились с поставленной задачей военкомата по развёртыванию эвакогоспиталя в школе № 7, и притом раньше намеченного срока.  За отличную работу Надежду Алексеевну, военкомат с 7 июля 1941 года назначает начмедом уже всего тылового эвакогоспиталя № 1515, располагающегося в четырех зданиях школ № 7, 10, 11 и во Дворце труда. Ее повысили в должности. В начале она была назначена старшим ординатором, потом начмедом лишь второго отделения (школа № 7) ЭГ № 1515,  а теперь всего тысячекоечного учреждения. Надежда Алексеевна еще раз повторилась и сказала: «Это все благодаря шефам ПВРЗ. Их руководитель лучше меня соображал. И только благодаря их серьезному и ответственному отношению к порученному делу, нам удалось досрочно и качественно выполнить приказ военкома. Руководству ПВРЗ и медработникам госпиталя не надо было ничего повторно говорить и побуждать. Они делали все слажено  и оперативно, только успевайте принимать. Немолодой начальник цеха ПВРЗ, бывало, привезет требуемое в госпиталь и говорит: «Надежда Алексеевна, не волнуйтесь, все ушомкается!» и тут же скажет: «А я вот что придумал, думаю, что это пригодится», – предложив какое-то усовершенствование чего-то. Она постоянно ощущала их поддержку и заботу.

После проведенного учебного занятия все вопросы по разгрузке раненых из санитарного эшелона были согласованны с руководством ПВРЗ и медучилищем. Начальник ПРВЗ создал бригаду из 20 женщин по плановой разгрузке раненых и назначил одну из женщин бригадиром над ними.

В дневное время по прибытии санитарного эшелона с ранеными оповещали завод     и бригада с женщинами прибывала на вокзал с грузовыми машинами. В 1942 г. к решению этого вопроса был еще привлечен ректорат вновь созданного Красноярского мединститута с целью выделения студентов для выгрузки раненых в дневное время. Так создали несколько бригад из ПРВЗ, в том числе в медучилище и в мединституте. Горожане г. Красноярска не считались со временем. Они всячески помогали защитникам Родины. По собственной воле приходили женщины, навещали раненых, духовно их поддерживали, писали письма по их просьбе, давали концерты, стирали и мотали бинты. Все последующие годы считали честью по ночам помочь в разгрузке санитарного эшелона, а потом идти на работу или на учебу. Ведь бригада женщин с ПВРЗ еще работала на заводе, а не только разгружа  ла раненых. Рабочий день с начала войны повсеместно был ненормированным, работали  по 14–16 часов. А у женщин семья, у многих были дети, и о них нужно было тоже заботиться. Народ не роптал, а смиренно, терпеливо все преодолевал, идя и делая все для Победы, все для фронта. Они вязали варежки, носки, шарфы и другие вещи, затем отправляя их на фронт. При скромных зарплатах они в фонд обороны вносили деньги, драгоценности, у кого они были, и свои сбережения. Отчисляли со скромных зарплат денежные средства на государственные займы, покупая облигации, лотерейные билеты и многое, многое другое вносили на алтарь Победы.

Рассказывает Светлана Яковлевна Лакс: «В годы Великой Отечественной войны, ее мама работала юристом в г. Красноярске. По собственному желанию она приходила    с определенной регулярностью в челюстно-лицевой эвакогоспиталь, расположенный в здании пединститута г. Красноярска. Краевой суд был шефом данного госпиталя. Всем раненым воинам, кто нуждался в юридической консультации, она им ее обеспечивала, на безвозмездной основе, как и администрации госпиталя. Светлане Яковлевне идет 80-й год жизни. Родилась она в 1931 году. Рассказывает еще, о том, как они школьники, посещали эвакогоспиталя, давали концерты, читали стихи, пели, плясали. Сама Светлана Яковлевна, будучи ребенком, на эти концертах пела песни на военные темы и плясала.

Вспоминает свои посещения госпиталя санитарка, которой тогда отроду было шесть лет. Вот что она сообщила в газете «Городские новости» от 8 мая 2014 г. «Мы подавали раненым питье, сестрам подносили пакеты и бинты, читали солдатам стихи, говорили,   что их ждут дома и что они «обязательно поправятся и разобьют фашистов».

«А знаете, чем пахло в этом госпитале? – спрашивает Зоя Яковлевна Глухова. – Потом, калом, кровавыми бинтами. Но там (в госпитале) было тепло, иногда нас поили сладким горячим чаем».

Так этот ребенок своим мужественным, добрым сердечком согревал души раненных воинов. Она в войну в госпитале нашла приют. Она там жила, работала и выжила. У нее осталась память – трогательная записочка-благодарность от раненых, которую она всю жизнь пронесла и сохранила, как святыню, как память тех сложных, не простых, но для нее и радостных  и счастливых дней, выпавших на ее детство военных лет, на ее утраты и приобретения.

Сотрудницы ПРВЗ помогали не только в разгрузке раненых, а и в стирке, и мотании бинтов, в уходе за ранеными, одаривали их нужными мелочами, подкармливали их. Хотя сами не доедали и испытывали постоянное чувство голода. Главное, они беседуя с раненым, духовно его поддерживали. Читали им литературу, газеты.

Надежда Алексеевна отмечала, что такого энтузиазма и патриотизма в работе, которые были в годы Великой Отечественной войны, за свою долгую жизнь больше она не встречала.

Когда пришел первый санитарный эшелон, пришло большое число людей, желающих помочь в выносе раненых и доставке их в госпиталь. Это была середина сентября месяца 1941 года. Прибыла дружина женщин с ПВРЗ в 20 человек, во главе которой была бригадир.

Надежда Алексеевна прибыла на грузовике. Быстро прошла с начальником вдоль теплушек всего эшелона. Получив информацию, в каких вагонах наиболее тяжелые раненые, особенно в нижние конечности, тазовые кости, а где есть ходячие. Она забралась в кузов грузовой полуторки машины, присланной ПРВЗ, и своим зычным командирским голосом громко, не смотря на то, что мала росточком, членораздельнопроизнесла: «Слушай… мою команду! Вначале разгружаем средние вагоны, – назвав их номера, где тяжелые раненые, – а потом средней тяжести».

После эвакуации носилочных, нужно помочь ходячим раненым выйти из вагона и направить своим ходом в школу № 7, стоящую на привокзальной площади в сопровождении работника госпиталя. Первая разгрузка, сортировка и доставка раненых отделения госпиталя № 1515 из санитарного эшелона прошла оперативно и слажено.

С этого времени ее местом работы стал Дворец труда. Здание располагалось на углу пересечения улиц Ленина и Диктатуры, где на первом этаже находилось Управление МЭП-49 эвакогоспиталя № 1515 (УМЭП-49).

На втором этаже Дворца труда находилось IV отделение ЭГ № 1515 для ходячих раненых. В основном это были воины с ранениями в верхнюю конечность. Все они ходили в шиногипсовой повязке – «аэроплан», так их метко назвали сами раненые. Здания, в которых развертывали в войну эвакогоспиталя, в г. Красноярске, сохранились и дошли до наших дней. Хотя проведенные после ВОВ реконструкции зданий всех трех  школ № 7, 10, 11, где был развернут ЭГ № 1515, их значительно видоизменили как внешне (всем надстроили верхний, четвертый этаж и сделали боковой пристрой. Особенно претерпели видоизменения школы № 10 и № 11. Здание бывшего Дворца труда – УМЭП-49 относится теперь к социальному учреждению. Изменения произошли настолько значимые что, когда  в 90-х годах XX века привезли Н. А. Бранчевскую в здание школы № 10, чтобы она рассказала, где, что располагалось. Она не смогла этого сделать из-за значительного внутреннего видоизменения помещений здания школы № 10, да и возраст ее уже был за 90 лет.