Предыдущая часть
Следующая часть
Cодержание книги
Поездка в Тамбов. Женитьба
Проработав один год, в 1907 году Алексей Петрович взял отпуск и выехал на родину к матери Евдокии (слепой), которая с дочерью Ираидой жила с 1914 года в Пичаево Маршанского уезда на Тамбовщине. А. П. Бранчевский желал не только повидаться с родными, где он не бывал с 1903 года. Он решил покончить с холостяцкой жизнью – жениться. Повидав мать, он выехал в село Студенец волости Соломинка. Волостное село Соломинка располагалось в 28 км от Пичаево. В селе Студенец жила его родная сестра – Елена Петровна (в замужестве Суховцева). Село Соломинка находится в 4 км от железнодорожной станции Соседка, на железнодорожной линии Пенза – Ряжск. Где когда-то служил его отец – Петр Ильич. В советское время данная станция стала относиться к Моршанскому району Тамбовской области.
Село Соломинка основано в семнадцатом веке, принадлежало в начале двадцатого века баронессе Фитингоф-Шелль. В Соломинке была построена церковь в 1883 году, до революции в нем развивалось зерноводство и животноводство. В 1891 году открылись мастерские пошива, вышивки и бисерных работ. Было организовано обучение крестьянских девушек этому ремеслу. В 1912 году был построен в с. Соломинка ковровый завод.
Среди соломинских умелиц-девушек и нашел Алексей Петрович свою единственную и любимую Елю – Евлампию Акиловну (Бубенцова в девичестве). В 1907 году они с ней повенчались, где – в родном селе невесты Соломинка или в Пичаево у отца – дочь, Надежда Алексеевна, не помнит. Архивных данных по этому вопросу не сохранилось в их семье.
В 1907 году молодожены Бранчевские возвращаются в Красноярск. Так крепко запал в сердце мужа полюбившийся ему Красноярск с его прекрасной дикой, нетронутой человеком природой. В начале они снимали угол-квартиру в железнодорожной слободе Николаевке города Красноярска. А по рождению дочери по 1924 год они снимали квартиру напротив станции Красноярск. На этом месте теперь стоит бассейн железнодорожников.
Cодержание книги Вверх
О чертах характера «одного из лучших машинистов курьерских пассажирских поездов в депо Красноярска»
С обликом отца Надежды Алексеевны и чертами его характера мы можем познакомиться по фотодокументам, прибегая к физиогномике, а также и на основании воспоминаний его дочери.
Сохранилась часть семейных фотографий в личном архиве Н. А. Бранчевской. К сожалению, большая часть их личного архива была уничтожена в годы репрессий. Полностью были ликвидированы фотографии и документы Евлампией Акиловной в ожидании обыска при аресте мужа, которые отражали годы работы и службы Алексея Петровича в Польше, в царской армии, в Маньчжурии. Часть документов была утрачена позже из-за давности времени. Те, что еще оставались в их семейном архиве, Надежда Алексеевна сама сожгла буквально несколько лет назад. Она была уверена, что ей их некому будет передать. Произошло это за два года до ее юбилейной даты – столетия. Однако вскоре произошли события, опровергшие ее одиночество на земле. Нужно же было ей прожить на земле сто лет, чтобы узнать, что у нее по линии отца живет в европейской части России большое число родственников, более 70 человек, которые сами ее нашли по публикациям, посвященным ей в газетах и в «мировой паутине» Интернета.
При всех обстоятельствах часть фотографий Алексея Петровича сохранила столетняя дочь, часть прислали, нашедшие ее родственники по линии его старшего брата Игната Петровича – Страшновы (Баранчевские).
Один из фотодокументов о А. П. Бранчевском предоставили музейные работники управления железной дороги, который обнаружили в газете «Гудок» за 1935 года.
На всех фотографиях мы видим прямо или в профиль стоящего Алексея Петровича. Он среднего роста, атлетического телосложения, у него крупные, правильные, красивые черты лица с открытым большим лбом и прямым правильной формы носом, которые свидетельствуют о хороших задатках ума, смелости и о его мужестве. Выраженные широкие брови, почти сросшиеся у переносицы, указывают на высокую потенцию к творчеству и к стремлению совершенствования как личностных, так и профессиональных своих задатков. У него выраженный, выступающий вперед подбородок – это прямой признак хорошо выраженной воли. Главное в его лице – глаза: большие, распахнутые, открытые, прямосмотрящие и чистые, как у невинного ребенка, свидетельствующие о чистоте его сердца и помыслов. На фотоснимках щеки не впалые, губы полные, но плотно сомкнутые – эти черты лица говорят о его доброте, воле и выдержке. Наличие в молодые годы на всех фотографиях аккуратно подстриженной головы, с красивой прической светлых волос, с небольшими бакенбардами, усами и маленькой бородкой под нижней губой рта, свидетельствуют о его хорошем, утонченном вкусе и о его отношении к самому себе и своему облику. Он был внимателен к облику и имел хороший классический вкус. И это показывает высокие требования, им предъявляемые прежде всего к себе. Имя Алексей греческого происхождения. В святках оно переводится дословно – защитник. Таковым он всю жизнь и был – защитником Отечества, России, православия, коллег, а главное, своей семьи – самых дорогих ему женщин: жены и дочери. Весь опыт его жизни тому свидетельство.
Отчество его Петрович. Имя Петр также греческого происхождения и переводится оно дословно – камень. Да, на пытках в 1937–1939 годах он проявил такую твердость и силу характера, что ничего его не запугало. Он не взял на себя вымышленной энкавэдешниками вины и никого не сдал, не оговорил, хотя это стоило ему утраты полностью здоровья. Он был твердый как камень при принятии решения и такой воспитал дочь – Надежду Алексеевну. Во второй половине жизни голова его станет лысой. Она будет обрамлена волосами, как бы венцом сзади и на висках.
Вспоминая об отце, Надежда Алексеевна говорит: «Он всегда был аккуратным и опрятным». Это же можно увидеть, просматривая все его фотографии разных годов жизни.
В одежде он был франт: тройка-костюм, хорошо сшитый по фигуре, рубашки белые со стоячим воротничком, с повязанным галстуком. Всегда был в начищенных, красивых, дорогих штиблетах. В холодное время года он был одет в удлиненное драповое пальто с каракулевым черным отложным воротником. Носил он черную каракулевую шляпу с небольшими полями. На работу ходил, как машинист пассажирских поездов, в форме железнодорожника. В преклонном возрасте, после репрессий (1939 г.), он был одет в строгое драповое пальто, которое было застегнуто наглухо под подбородком, с бархатным отложным воротником. На голове – модная меховая шапка с небольшим лакированным козырьком. И в этом возрасте он не изменил своему облику, вкусу, несмотря на перенесенные испытания. Выглядел он внешне не как пролетарий, а как респектабельный, величественный и благородный человек, и тому есть причина, воспитавшая в нем эти черты, и прежде всего – честь и достоинство.
Он – железнодорожник, а в этой системе у всех сотрудников воспитывали хороший вкус и манеры поведения.
К тому же он служил в царских железнодорожных войсках, прошел строевую подготовку. Кроме того, он семь лет жил, учился и трудился в Европе – Польше, водил не только курьерские поезда, но и правительственные – Императора Николая II. До революции было на кого равняться: на улицах не позволяли себе ходить в чем попало, в грязной и неопрятной одежде, в неначищенной обуви, не в отутюженных брюках, с нерасчесанной головой и с непобритой, заросшей шеей. Что теперь видим мы сплошь и рядом. Особенно поражают ведущие программ телевизионные журналисты. Коль человек безразличен к своему внешнему облику, он безразличен и к делу ему порученному. Он во всем неряшлив и безответственен. Форма соответствует содержанию человека. Не таков был Алексей Петрович: за его серьезность и к внешнему своему облику, и к делам его уважали. Он был надежным человеком, верным семьянином, верный друзьям, просто его знающим и не знающим.
В его лице и стати высвечивалась честь и достоинство.
Надежда Алексеевна, продолжая вспоминать об отце, рассказывала: «Папа был человек умный, самостоятельный, серьезный и принципиальный. Он был всегда спокойный, не тороплив, молчалив, если что говорил, то ровно и негромко. Никогда он ничего лишнего не говорил. Никогда не слышала, чтобы он повышал голос или кричал. Он вообще не ругался. К маме относился с большим уважением, называл ее ласково Еля. Благодаря ему и соседи также стали ее звать не Евлампия, а Еля. Прежде чем что-либо делать, он в начале хорошо продумывал, взвешивал все «за» и «против». Когда он принимал решение, то он его никогда не менял. Был тверд. Если принял решение, его уже было не переубедить. Он сделает и поступит так, как он решил, чего бы ему это ни стоило».
Тому подтверждение его поведение на допросах НКВД, он не сдал свою позицию невиновности и ничего не подписал. Не назвал ни одного лица как из сотрудников железной дороги депо Красноярск и ПВРЗ, так и из родственников, хотя были побои, каверзные вопросы, коварства следователей, голод, унижения, оскорбления и другая всякая гнусность и мерзость тех репрессивных событий. Настолько гнусных, что было для него безумием, чтобы рассказать самым близким о перенесенных им муках. Вряд ли его дорогие, нежные, любящие жена и дочь могли бы услышанное перенести.
Ему удалось сохранить самого себя, коллег, родных и свое достоинство.
«Самыми дорогими для него были его семья и его любимое дело – паровоз. Жил он только делами и интересами своей семьи, любимыми своими и паровозными делами. Паровоз для него был второй семьей, – продолжает рассказывать Надежда Алексеевна, – папа работал машинистом пассажирских поездов, был практически все время занят на работе. В Русско-японскую и Гражданскую войны водил воинские эшелоны. До переворота (революции) и в первые социалистические десять лет машинисты трудились не по графику, их придумали намного позже (в 1935 году). Поэтому работа машиниста была сложной, ответственной, с большим пренебрежением к здоровью его. Она определялась только принципами надобности и производственной потребности. Машинист мог с рейса вернуться домой днем и в ближайшую ночь мог быть отправлен в очередной рейс, или – стоять под парами на запасном пути на случай чрезвычайных ситуаций».
Когда же он был свободен от работы, он занимался не только домашними делами, особенно уделял внимание воспитанию дочери. Обычно отец с Надей не походя разговаривал, как это ныне водится. «Он шел в горницу, садился на зеленый диван и в тиши, в спокойной обстановке, сидя рядом с дочерью, начинал вести наш задушевный, завсегдашний разговор». Так было всю их совместную жизнь. Отец всегда с дочерью вел диалог, повышая каждый раз планку сути разговора, то есть шаг за шагом, от простого к сложному.
Темы их разговора были разными, не лишь бы о чем-нибудь, но всегда серьезного воспитательного характера. Он готовил ее к жизни, уча ее как она должна поступать при тех или иных житейских и мирских делах.
В раннем детстве он интересовался, в какие игры она играет, что больше ей нравится. По мере ее роста и возмужания, взрослели и темы их нравоучительных бесед.
Алексей Петрович находил время и активно участвовал в обеспечении дочери всей необходимой утварью для приумножения ее трудовых навыков. В дошкольном возрасте он ей лично сделал кукольную железную кроватку со спинками (ставинами), украшенными четырьмя медными прутьями, точеными шариками. Алексей Петрович сделал такую кукольную кровать, которая была копией кровати отца и матери.
Подросла Надя, стала помогать маме стряпать, выпекать плюшки, ватрушки. Тут же отец сделал для нее настоящие железные листы для ее выпечки, в соответствии ее возрасту. Вся продукция-стряпня Надюши в печи русской на ее листах выпекалась, то есть ее игры были настоящие, серьезные. А папа потом кушал и похваливал дочь, приговаривая:
«Какие же Надюшины плюшки вкусные!..» И тут же спрашивал Надю: «А можно еще вторую плюшку взять ему и скушать, уж очень они ему понравились». «Доброе слово и кошке приятно», а для ребенка, в любви воспитываемого, и словами добрыми дела его сдабриваемые, делают то, что добрый крестьянин делал, удобряя навозом землю, и только тогда получал высокий урожай.
Попозже он ей как жестянщик и кудесник в амбаре на своем верстаке смастерил ванну, доску стиральную для стирки белья дочерью и тазик для его полоскания. Размеры этих изделий всегда соответствовали ее возрасту. Подростала Надя, и отец ей делал новые, нужные в хозяйстве вещи. Было им сделано не одно цинковое ведерко для совместного мытья полов Нади и мамы в разные годы ее жизни. И все эти поделки при вручении дочери сопровождались добрыми, стимулирующими беседами отца, направленными к развитию трудовых повседневных навыков у дочери.
Вспоминая об отце, Надежда Алексеевна говорит: «Папа всегда за все маму благодарил. Бывало, покушает, встанет из-за стола и скажет: «Еля, спасибо». Воды ли мама в умывальник налила, полотенце ли ему после умывания подала. Тут же последует спокойный, ровный, уважительный, доброжелательный тон голоса папы: «Еля, спасибо». Если это к дочери относится, то скажет: «Надюша, спасибо».
На вопрос: «Какая была в семье домашняя обстановка и какие взаимоотношения?» Надежда Алексеевна ответила: «Она у нас была ровная, спокойная, всегда мирная, доброжелательная. Родители если вели разговор, то спокойно». Как бы я сказала: «Родители, в доме вели себя солидно. Умели слышать друг друга, тому же и дочь учили. Папа берег маму, а мама берегла папу. Они друг друга понимали не то что с полуслова, а по взгляду.
Если папа был недоволен чем-то, то он взглядом все предотвращал. Посмотришь, бывало, на него, и ясно, что это не хорошо, это делать не нужно. При этом царит полное молчание. Но такие моменты были очень редкими. Если папа или мама сказали: «Этого делать нельзя!» – значит, нельзя. Это было для меня ясным как белый день. Это табу я несла уже по всей жизни, что говорили мне папа и мама мои, они стали принципами моей жизни до конца моих дней. Странно, я много чего забыла, а это память моя хранит».
«Многое из характера папы осталось у меня. Папа был человеком долга. И врачом я стала, исполнив папино желание»
Надежда Алексеевна и лицом, и характером, как видим, пошла вся в отца. Алексей Петрович – отец Нади – был человеком слова, дела, чести, совести и долга. Так он состоялся, прожив с достоинством всю свою жизнь в тяжелейшие годы лихолетья прошлого века, четыре войны (Русско-японская, Первая мировая, Гражданская и Великая Отечественная война) и Большой террор. Он состоялся как высокого профессионального класса машинист паровоза, как слесарь-ремонтник, как жестянщик, но главное, он был во всех отношениях человечный, интеллигентный, совестливый. Любил людей и помогал во всех их делах. Был примером для подражания в локомотивном депо, а позднее и в паровозовагоноремонтном заводе. О чем свидетельствует подпись к фотографии в газете «Гудок» от 1935 г. А также и характеристика, данная в лихие годы на Алексея Петровича Бранчевского директором паровозовагоноремонтного завода по запросу НКВД в 1938 году.
Из подписи к фотографии, которая была размещена в газете «Гудок», читаем: «Кривоносовцев тов. А. П. Бранчевский один из лучших водителей курьерских поездов депо Красноярск». Он был один из первых успешных стахановцев. Данный ему Богом талант, он развил и приумножил, несмотря на нечеловеческие условия жизни.
Cодержание книги Вверх
Кто такой Кривоносовцев?
В начале тридцатых годов на железной дороге станции Красноярск, относящейся в те годы к Иркутскому управлению Восточно-Сибирской железной дороги, сложилось тревожное положение. Ослабла трудовая дисциплина, частыми стали срывы графика движения поездов, увеличилось число дорожных происшествий. Многих специалистов, квалифицированных рабочих, машинистов, начиная с 20-х годов, и особенно в 30-е годы, большевики уничтожили или они покинули город и даже страну. Новые кадры – не грибы, растут медленно. Набрали на железную дорогу кого могли набрать, то есть мало-мальски или вовсе необученных специфическому делу. Все это и привело к неслаженности всех звеньев служб железной дороги, а не только это происходило «из-за нарушения трудовой дисциплины», как писали в газете «Гудок». Что можно спросить с неквалифицированного рабочего или со специалиста, не прошедшего должного обучения и не имеющего практического опыта? А ведь сплошь и рядом в стране советов ведущие посты занимали большевики, малограмотные люди. Как узнаем ниже – заведующим горздравотдела г. Красноярска в середине 30-х годов стоял коммунист, а по специальности «шофер». Был «театр абсурда». И так было повсеместно по 60-е годы XX века.
В итоге железная дорога перестала выполнять план перевозок. В стране усиленными темпами шла индустриализация и коллективизация сельского хозяйства. Быстро нарастал на железной дороге, соответственно, и объем перевозок.
Для подъема трудовой дисциплины, повышения ответственности и качества работы каждого работника на железных дорогах страны разворачиваются социалистические соревнования, то есть повышение в несколько раз выполнения норм труда для тех единственных специалистов, которые были в наличии. В Красноярске на паровозовагоноремонтном заводе инициаторами социалистических соревнований стали «группы Данилова, Бутика и Каратаева». Девизами которых в работе были: «Повышение темпов работы, добросовестное ее выполнение, пролетарская дисциплина, выполнение технических и эксплуатационных показателей». Было решено на слете ударников, проходившем 15–17 марта 1930 года, в срок за один месяц ликвидировать прорыв. К этому времени участвовало в движении соцсоревнования две тысячи работников железной дороги станции Красноярск.
Правительство выдвиженцев морально и материально поддерживало. Особо отличившимся в труде рабочих и служащих – ударникам труда, в первую очередь ремонтировали квартиры, снабжали их топливом. В столовых организовывали столы ударников с дополнительным блюдом. Вне очереди они получали продукты, промтовары. Награждали премиями: тапочками, ситцем и другими вещами. Их в первую очередь посылали на курорты, в дома отдыха и санатории. Эти данные нам раскрывают одновременно и тот уровень жизни населения в стране в начале тридцатых. Если в стране ударников соцсоревнований награждали архинеобходимыми вещами и продуктами (тапочками, ситцем, дополнительным блюдом) без которых не жить, а существовать было невозможно, то нетрудно было представить, насколько трудно жилось народу России в эти годы.
В 1933 году вышло ряд постановлений Совета народных комисаров СССР и ЦК ВКП(б):
«О работе железнодорожного транспорта», «О перестройке органов управления железнодорожного транспорта», «О перестройке системы заработной платы и нормировании труда на железнодорожном транспорте».
В 1933 году приказом Наркома по военным и морским делам и наркома путей сообщения на Восточно-Сибирской железной дороге, как и по всей стране, были организованы политотделы дороги, которые и должны были «возглавлять борьбу железнодорожников за преодоление отставания на транспорте, путем идейно-политического воздействия на массы людей, для укрепления сознательной дисциплины, тем добиться нового подъема соревнования и ударничества…». Вся агитационная работа ими проводилась через стенные и многотиражные газеты, ежедневную газету «Сибирский гудок», начавшую выходить в Новосибирске с 1933 года. Они же проводили инициативу по проведению работы по повышению квалификации новых рабочих, организации кружков, овладения техническими знаниями и для ликвидации неграмотности». Вероятно, в те же годы наряду с организацией политотделов были на железной дороге организованы и отделы НКВД.
Все усилия соревнующихся привели уже в 1932 году к знаменитому росту грузооборота и пассажирских перевозок. Впервые бригады стали прикреплять за конкретным локомотивом спаренной и строенной езды (две или три бригады к одному паровозу). Так была ликвидирована обезличка технического состояния паровозов. Был впервые в 1936 году внедрен график езды, кольцевой езды и многие другие новшества. До 1935 года на станциях железных дорог была должность рассыльного (глашатая), который проходил по домам машинистов, помощников машиниста, кочегаров и других, оповещая их стуком в окно и днем и ночью, крича: «Механик (так называли тогда машиниста) – на выход!» Поскольку тогда не существовало графика и выходных дней тоже. Бригада паровоза, приходя с рейса, раздевалась, умывалась, кушала и ложилась отдыхать.
Надежда Алексеевна рассказывает: «Поэтому вся жизнь семьи была полностью подчинена режиму работы отца. Семья должна была быть всегда готова отца отправить в рейс. Обед всегда должен быть заранее готов, так как отец брал его с собой в рейс, как и начищенную и наглаженную одежду».
С 1936 года, наконец, был внедрен график – расписание работы паровозных бригад с фиксированными днями и часами выхода в рейсы на весь предстоящий месяц. Теперь отец мог знать, что есть у него свободные дни (выходные). Хотя ремонт паровоза машинисту с бригадой приходилось выполнять своими силами, то есть самим и в неурочное от рейсов время.
Получалось, что по-прежнему все время, в том числе и личное, посвящено было паровозному делу. Благо, что Алексей Петрович был высшего класса не только механик паровоза, а еще слесарь-ремонтник паровоза и жестянщик. Ведь в юности он впервые освоил работу слесаря-ремонтника и некоторое время им работал, пока учился на механика паровозов в Польше. А значит, более оперативно и быстро мог выполнять ремонт паровоза со своей бригадой. Организация соревнования под непосредственным контролем политотделов, материальные поощрения позволили организовать четкую планомерную работу паровозных бригад, строго выходящих по графику в рейс. Это и позволило увеличить грузообороты, при этом без аварий и происшествий.
«Пример ударной работы бригады Сысоева на станции г. Красноярска подхватила комсомольская бригада Кривоносовцева. Стахановское-кривоносовцевское движение распространилось и на другие службы дороги. По почину машиниста П. Кривоносовцева на железных дорогах страны возникло движение – за скоростные движения локомотивов с максимальным и рациональным использованием их мощности, в том числе, машинистами был взят на себя и текущей ремонт паровозов…».
Как пишется в книге «Стальное звено. Сто лет Красноярской железной дороге»: «Призадумались и старички (на станции Красноярск. – Т. П.), так как самые высокие скорости, самые тяжелые составы, и при этом не совершившие ни одной аварии, выполнялись ими. Газета «3а здоровый паровоз» № 67 за 1936 год пишет: «Стали и старички обучаться в открытой стахановской школе по методу профессора Н. И. Карташова».
Мы же видим, что Алексей Петрович Бранчевский шел в авангарде ударников, и к этому времени его бригада была в передовых рядах кривоносовцев.
В тексте газеты, размещенном под фотографией Алексея Петровича Бранчевского, указывается что он – «один из лучших водителей курьерских поездов депо Красноярск».
Даже из скудно дошедших до нас документальных данных из периодической печати мы видим, что отец Н. А. Бранчевской был неординарной личностью. Это подтверждает и Надежда Алексеевна, говоря: «Отец на станции Красноярск был высокопочитаемым человеком. Когда он вышел на пенсию, то его просили остаться работать машинистом-наставником. Он был специалистом высокопрофессиональным и многогранным, твердо и упорно идущим к достижению поставленной цели по совершенствованию опыта и навыков труда его паровозной бригады. Он обладал сильной волей, относился к порученному делу очень ответственно».
Алексею Петровичу в 1936 году шел уже 56-й год жизни. За его плечами был опыт работы машиниста курьерских, пассажирских поездов на линии Санкт-Петербург – Варшава, включая вождение венценосного поезда Императора Николая II, машиниста по переброске военных эшелонов в Русско-японскую войну, годы работы в период Первой мировой войны, переворота и Гражданской войны. Когда приходилось водить поезда под дулом пистолета красноармейца, белочеха, сидящих в кабине машиниста.
Много позже после этих событий он скупо об этом рассказывал жене и дочери: «Бывало, уходил в рейс с мыслью, что, возможно, вернуться домой не удастся и что ты, возможно, видишь жену и дочь в последний раз. Поскольку бывали на железной дороге случаи расправы с паровозной бригадой».
Из личного дела НКВД мы узнали, что он с первого марта 1938 года, выйдя на пенсию, стал работать машинистом-наставником в транспортном цехе паровозовагоноремонтного завода. По данным архивов, локомотивного депо и Управления железной дороги, а также паровозовагоноремонтного завода нами установлено, что личное дело А. П. Бранчевского утрачено. Однако сохранилась книга работающих на паровозовагоноремонтном заводе от двадцатых и тридцатых лет прошлого века. По данным этой книги установлено, что Алексей Петрович Бранчевский работал на данном заводе с 14 ноября 1937 по 21 августа 1938 года, то есть он проработал на данном заводе девять месяцев и одну неделю.
Жизнь была сложна и трудна в послереволюционные годы, но особенно лихими и тревожными были 1937–1938 годы на Красноярской железной дороге. Железную дорогу, как и всю страну, охватила волна репрессий. По ложным наветам и без таковых было арестовано, осуждено только одним энкавэдешным следователем Севрюковым, железнодорожно-транспортного отдела большое число (сто человек) ни в чем не повинных железнодорожников. Среди них были руководящие работники, инженеры, рабочие, служащие… Как пишется в книге «Стальное звено. Сто лет железной дороге», 1998, с. 83): «Можно только удивляться мужеству и терпению железнодорожников, которые работали в напряженной обстановке (недоверия. – Т. П.), испытывали нужду, подвергались незаконным репрессиям, но находили силы активно участвовать в соревновании, в различных прогрессивных начинаниях. В итоге Красноярская железная дорога, преодолев отставание, к 1937 году вышла в число передовых дорог страны». В этом достижении и испытаниях есть доля ударного труда Алексея Петровича Бранчевского.
Cодержание книги Вверх
Производственная характеристика на Алексея Петровича
Во время проведения следствия вторым транспортным железнодорожным отделением НКВД была запрошена у директора паровозовагоноремонтного завода производственная характеристика на А. П. Бранчевского. В личном деле НКВД она сохранилась. Честь и хвала руководителям данного завода, которые не устрашились за свою жизнь, а вопреки обстоятельствам (как правило, писали доносы, лукавили и лгали, оговаривая арестованного, думая, что тем оградят себя от репрессий). Руководители же ПРВЗ, наоборот, оказались очень порядочными и мужественными людьми. Они дали высокую оценку трудовой деятельности А. П. Бранчевского, не побоявшись, что, возможно, и им придется «взойти на Крест Голгофы». Приводим ее дословно.
Характеристика
Тов. Бранчевскому, машинисту-инструктору транспортного цеха.
Тов. Бранчевский поступил на завод 19 ноября 1937 г. на должность машинистаинструктора – работает с 1 /III 1938 г.
За период работы машинистом и машинистом-инструктором тов. Бранчевский, несмотря на свой преклонный возраст (58 лет. – прим. Т. П.) и несмотря на то, что он, инвалид труда, показал себя в работе честным… активно учавствовал в общественной работе, не считался со своим… временем, тратя это время лишь для того, чтобы маневровые паровозы и… паручие… краны… образом в работе, что ему это делать удается, несмотря на сопротивление отдельных лиц из маневровых бригад. Кроме того, т. Бранчевский передает личный опыт как по техническим, так и по практическим знаниям на проводимых занятиях… техминимума положительные результаты имеют место.
В любое время по вызову тов. Бранчевский беспрекословно является на завод.
Дисциплинированность и ответственность Бранчевского может служить образцом для других. Объявлена благодарность за отличную организацию технической учебы среди маневренных бригад и паручих кранов, за проведение в хорошее рабочее состояние паровозного парка… кранов и за участие в других работах цеха – работах, не возложенных на должность инструктора-машиниста.
Начальник транспортного отдела красноярского ПВРЗ. Роспись. Председатель цехового комитета. Роспись. Июль 1938 г.
Исходя из данных архивных документов, периодической печати, фотодокументов и на основании воспоминаний дочери создан цельный портрет Алексея Петровича Бранчевского – человека, любящего дело, высокопрофессионального механика-машиниста курьерских паровозов первой квалификационной категории, прекрасного ремонтника паровозов, слесаря, жестянщика, патриота России, правдивого, верного, кристально чистого, достойного, благородного человека. Высокопочитаемого на работе, ценившего семью, как самое дорогое и самое любимое. Для него его семья, жена и дочь, были светом, к которому он стремился, и ради них, сумевший претерпеть достойно «Голгофу Большого террора», на его долю выпавшего. Он избрал узкий, тернистый путь к истине, живя с чистым сердцем, стал сам светочем, приобретя образ Божий.
Cодержание книги Вверх
Социально-бытовые условия железнодорожников при монархическом строе
С января 1900 года Западный и Средне-Cибирский участки железной дороги были объединены (от ст. Челябинска до Иннокентьевска). Протяженность этого объединенного участка составила 3135 верст. Центром управления был Томск. Только в 1936 г. будет выделено самостоятельное Управление Красноярской железной дороги.
Заработные платы были разные, они определялись наличием специального образования (высшего, среднего) или неквалифицированным трудом рабочего. 3ависела зарплата от такого фактора, как работает человек: постоянно или временно.
Работало на ст. Красноярск 300 сторожей, 75 стрелочников, 80 кондукторов. У простого рабочего среднегодовой оклад составлял 413 рублей (делим на 12, получим месячный оклад), тогда как у такого же рабочего, временно работающего, он был 241 рубль в год, то есть в два раза ниже. Еще ниже была зарплата у поденщика.
На железной дороге была постоянная нехватка специалистов: механиков (машинистов), инженеров, топографов, землемеров, а также квалифицированных рабочих-слесарей, кузнецов.
Очень тяжелые, сложные были вопросы с жильем в период строительства и становления железной дороги. Рабочие жили в бараках (с нарами в 2–3 маленьких окошечка с буржуйкой) в антисанитарных условиях. Освящением была лучина, в лучшем случае керосиновая 7–12 линейная лампа.
Часть железнодорожников жила в вагончиках. При этом в одном вагончике жило до 31 семьи. Одна семья, как правило, состояла из супруга, жены, бабушки и/или дедушки и пяти детей. И этим жильем было обеспечено лишь 50 % от работающих. Служащие и рабочие не имели квартир.
На железнодорожных участках вскоре было выработано «Правило частного строительства на Сибирской, Забайкальской и Уссурийской железных дорогах». Выдавать стали ссуды для строительства дома. Однако сотрудники не широко в это новшество включались, так как эти дома оставались собственностью железной дороги. И если кормилец-сотрудник железной дороги умирал, семья вся выселялась. Некоторые строили дома на свои средства. И при этом все-таки находились смелые, брали ссуды, и Красноярск за счет строительства железнодорожников стал расти и расширяться. Появились новые слободы: Николаевка, Алексеевка – сразу за железнодорожным полотном, на взгорье – Таракановка – у железнодорожного моста и подножия Афонтовой горы.
Питание поначалу строительства железной дороги также не было устроено. Поставщики продуктов питания не контролировались. Поэтому в лавках часто бывали недоброкачественные продукты питания с весьма колеблющимися ценами. Обследование фельдшера показывало, что весной у подрядчиков было: «Мясо тухлое, хлеб заплесневелый из непросеянной муки, в котором попадались щепки, палки…»
Медицина на железной дороге Красноярка изначально была представлена врачебным приемным пунктом. Лишь 23 августа 1896 г. ввели первое кирпичное больничное здание с печным отоплением на 25 коек и отдельной родильной палатой с приемным покоем, амбулаторией и аптекой. Первым врачом железнодорожной больницы был действительный член Общества врачей Енисейской губернии Николай Пулло.
До ввода больнички прием больных осуществлял фельдшер. Лекарств не хватало. В появившейся больнице в достаточном количестве не было не только лекарств, а и инструментов. Медицинская помощь была доступна только для постоянно работающих. Временно работающие на получение лечения прав в железнодорожной больнице не имели. Постоянно работающий в течение менее полугода, в день нетрудоспособности (по болезни), имел право на пособие в размере 25 % в день от заработной платы.
В первой открытой 25-коечной больнице в обязанности врача входило: лечение терапевтических больных, ассистенция на операциях, прием родов, ведение инфекционных больных. Для последних открывались в период вспышек и эпидемий заразбараки (инфекционные). В штате больницы числились: акушер, она же была аптекарь, дежурный фельдшер. Он же оказывал медицинскую помощь строителям моста.
В штате были помимо того: врач, одна медицинская сестра, 13 санитарок (из них три истопника), два повара и два кучера.
В 1911 году было построено второе больничное кирпичное здание, что позволило, соответственно, увеличить число сотрудников. Врачей стало двое: Николай Пулло и Валерий Смирнов. В 1910 году получала акушерскую помощь в железнодорожной больнице Евлампия Акиловна Бранчевская, разродившаяся 16 сентября (30.09.1910 г. по новому летоисчислению) дочерью, коей посвящена данная книга – Надеждой Алексеевной Бранчевской. Число акушеров в больнице увеличилось до пяти, которые дежурили уже круглосуточно по очереди. Позже появилась в больнице и на скорой помощи телефонная связь. Стала оказываться фельдшером экстренная помощь. До появления телефонной связи вызов скорой делался личной явкой родственников или самого больного. Вызов обслуживали извозом на кляче. С 1911 года появились врачебные пункты на станциях: Боготол, Ачинск, Иланск, Тинская.
К моменту начала строительства Транссиба изначально отсутствовали вдоль железнодорожного пути школы для детей. Позже откроют в Красноярске двухклассное училище, при главных механических мастерских – одноклассное училище в Боготоле и Иланске, а также начальную железнодорожную школу – в Ачинске. Надю Бранчевскую родители в 1917 году отведут в гимназию, так как они поставили для себя цель, что она должна получить высшее медицинское образование.
Были организованы передвижные библиотеки (оборот книг 5 тыс. в год). С 1900 года начались народные чтения с привлечением учителей города. Были организованы автоматические библиотеки. Самыми читающими в городе Красноярске были на железной дороге телеграфисты и служащие служб тяги и пути. Дети железнодорожников в 50 % случаев были грамотные, прошедшие учебу в начальных школах, училищах и гимназиях. Среди железнодорожников был самый высокий уровень образованности детей в городе Красноярске.
Неимоверные трудности пришлось испытать работникам всех подразделений дороги в годы Первой мировой войны, переворота-революции и Гражданской войны (партизанщина, колчаковщина, чехословацкий мятеж). В те годы анархия и разруха охватила железную дорогу, под угрозой часто была личная безопасность железнодорожников.
Во время чехословацкого мятежа, по воспоминаниям ветеранов-железнодорожников, многим работникам Транссиба часто приходилось скрываться, прятаться от мятежников, требующих немедленной отправки поездов. Но так как не было угля, был разрушен путь, не хватало поездных бригад или паровозов, выполнять требование мятежников не было возможности, за что следовало непонимание и нередко расправа.
В мае 1918 года белочехи учинили бойни, расправы с рабочими на станциях Мариинск, Ачинск и Красноярск. Только в Красноярске было арестовано более 400 железнодорожников. В результате железнодорожники вынуждены были организовать отряд красных партизан. Ha станции Клюквенная отрядом командовал кондуктор Иващенко.
В советское время только в 1934 году был создан единый план перевозки грузов по железной дороге.
Предыдущая часть Следующая часть
Cодержание книги
Вверх
