В России набирает обороты оптимизация здравоохранения. Начавшаяся в прошлом году реформа призвана сделать медпомощь качественнее и доступнее, а зарплаты медиков – выше. Но пока выходит по-другому: как выяснила Счетная палата РФ, после первого года оптимизации смертность в стране не снизилась, медпомощь не стала лучше, а многие медработники почти не ощутили прибавления зарплат. Что будет дальше? Наш собеседник – директор Фонда независимого мониторинга «Здоровье» Эдуард Гаврилов – уверен: если оптимизация здравоохранения продолжится в том же духе, умирать в России будут еще больше.
Зачем в России сокращают медиков и закрывают больницы?
Как известно, оптимизация – это решение, которое позволит добиться наилучших результатов. Что для достижения таких результатов сделал минздрав России? По данным Счетной палаты (СП), за 2014-й год в стране «прооптимизировали» 359 медорганизаций: 330 из них лишили статуса самостоятельных учреждений, еще 26 – ликвидировали. Активно сокращали и самих медиков – ряды «белых халатов» за год поредели на 90 тысяч человек. При этом региональные власти рапортуют СП об остром дефиците медработников: не хватает 55 тысяч врачей и 88 тысяч среднего медперсонала.
Логика сокращений понятна: за счет ликвидаций и увольнений должен был пополниться зарплатный фонд тех, кто уцелел. Оптимизация действительно «высвободила» 25,7 млрд рублей (сюда входят и средства, сэкономленные на системе образования, соцзащиты), но эти деньги оказались «каплей в море» – фонд оплаты труда вырос всего на 0,5%. А прибавки к зарплате «размазались» об увеличившуюся нагрузку на оставшихся врачей.
Пациент временно недоступен
Жителям сел становится все сложнее получить медпомощь
А что пациенты? Стали они быстрее попадать на прием к врачу и на обследования, стали ли их лучше лечить? «Не стали», – считает Эдуард Гаврилов. Его коллеги, эксперты Фонда «Здоровье», объездили более десятка российских регионов и улучшений после оптимизации там не заметили.
– О росте качества и доступности медпомощи говорить не приходится, – уверен Гаврилов. – Люди неделями не могут попасть на прием к врачу в поликлинике, а обследований ждут месяцами. Особенно тяжело пациентам в сельской местности, где сокращаются фельдшерско-акушерские пункты, койки в районных больницах. В итоге растет нагрузка на скорую помощь и стационары.
В минздраве же утверждают: сокращаются только неэффективные медучреждения и койки. Такие, безусловно, есть, но как объяснить, что 17,5 тысяч населенных пунктов страны остались без всякой медицинской инфраструктуры? Причем 11 тысяч таких поселений удалены от ближайших медучреждений более чем на 20 км, а 35% этих сел вообще «отрезаны» от территорий, где можно получить медпомощь – не работает общественный транспорт.
В России не снижается смертность
О результатах оптимизации и качестве медпомощи можно судить по показателям смертности от социально-значимых болезней: сердечно-сосудистых патологий, онкологии, туберкулеза и др. Но только с оговоркой, что эти показатели правдивы. Ведь регионы могут «подтасовывать» статистику – отчитываться об уменьшении числа смертей от сердечных болезней и рака, переводя «неугодные» проценты, например, в графу «смертность от прочих причин». Показатели такой летальности, по словам Эдуарда Гаврилова, в 2014 году выросли в России на 24,4%. Особенно настораживают цифры в Брянской и Ярославской областях, где от «прочих причин» в прошлом году умерли на 158% и 141% больше людей.
А какова статистика смертности в Красноярском крае? Согласно данным краевого минздрава, в 2014 году в регионе с 30,7 до 43% увеличилась смертность от болезней системы кровообращения, больше умирать стали и от онкологии (16,1 % против 12,1 % в 2013 году), от болезней органов пищеварения и дыхания, «внешних причин». Снизилась смертность только у пострадавших в ДТП и больных туберкулезом (с 19,2 до 15,2 на 100 тыс. населения). Общий показатель летальности уменьшился до 12,7 на 1000 населения. «Показатель 12,7 на фоне среднероссийского 13,1 – это хорошее достижение», –комментирует статистику директор Фонда «Здоровье».
Ожидалось, что смертность снизится и на общероссийском уровне, но вместо планируемого показателя 12,8, статистика «зависла» на 13,1. Это эксперты считают главным провалом оптимизации здравоохранения. И есть основания считать, что дальше будет хуже: «В январе-феврале 2015 года число умерших в России уже выросло на 7 тысяч в сравнении с тем же периодом прошлого года. Видимо, из-за непродуманной оптимизации мы увидим еще больший рост смертности в будущем»,– предполагает Эдуард Гаврилов.
Справедливости ради стоит сказать, что иногда цифры отражают лишь одну сторону «медали». К примеру, рост заболеваемости – не всегда следствие того, что стали хуже лечить: улучшилась диагностика – вот и начали выявлять больше больных. Повысилась младенческая смертность? Возможно, причина в переходе на мировые стандарты неонатологии, обязывающие спасать недоношенных 500-граммовых младенцев – их, к сожалению, не всегда удается выходить.
К чему приведет оптимизация здравоохранения?
Как бы там ни было, оптимизация продолжается. В ближайшие 4 года в стране закроют еще 15 медучреждений, реорганизуют 581 медорганизацию, продолжат сокращать ФАПы, частично замещая их офисами врачей общей практики. К чему это приведет?
– Оптимизация будет длиться еще несколько лет, поэтому сейчас трудно давать прогнозы, – говорит Эдуард Гаврилов. – Однако уже очевидно, что просто сокращать койки и ставки, чтобы высвободить средства на повышение зарплат врачей, нельзя. Такой формальный подход к задачам оптимизации себя не оправдывает. Кроме того, в некоторых регионах реформа идет с ощутимыми перегибами. К примеру, в стационарах Забайкальского края в 2014 году сократили на 1000 коек больше, чем планировали в «дорожных картах» – соглашениях, которые регионы заключили с минздравом России. В этих документах зафиксировано, к каким показателям смертности, работы коечного фонда, обеспеченности врачами и т.д. субъект должен прийти к 2018 году.
Как «вылечить» российское здравоохранение?
В условиях кризиса, урезания государственных трат без оптимизации здравоохранения не обойтись. Но реформы-реформам рознь, и проводить их можно по-разному.
Эдуард Леонидович, по-вашему, как нужно оптимизировать систему здравоохранения, чтобы качество и доступность медпомощи повышались или хотя бы не снижались?
Эдуард Гаврилов: В первую очередь нужно обеспечить основу для работы медицинских учреждений – стандарты медпомощи. Эти документы приняты минздравом только на 30%, однако без стандартов нельзя полноценно рассчитать тарифы на медпомощь. Неудивительно, что сейчас каждый регион определяет стоимость одного и того же случая лечения на свое усмотрение, исходя из текущих финансовых возможностей, сложившейся практики. В результате, в соседних регионах тарифы могут отличаться в разы. Например, микрохирургические операции на головном мозге в Красноярском крае в 2014 году оплачивались из расчета 127 тысяч за случай, а в федеральных медцентрах в 2013 году – по 154 тысячи рублей. Получается, медучреждения недофинансируются, и это, в конечном счете, ложится на плечи пациентов в виде платных медицинских услуг.
Если говорить об уже идущей оптимизации, то федеральному минздраву и региональным органам здравоохранения необходимо четко просчитать все ее последствия, принять коррекционные решения, чтобы не допустить развала здравоохранения и не потерять позитивные изменения, которых удалось добиться благодаря национальному проекту «Здоровье».
Анастасия Леменкова