Сотни людей в Красноярском крае не могут жить без гемодиализа – очищения крови искусственной почкой. Их собственные почки отказали. Теперь пациенты по три раза в неделю приезжают в «краевую» на очередной спасительный сеанс. Снова их кровь часами будет «бегать» по кругу: один, второй, третий… За 51 год в отделении гемодиализа краевой больницы отфильтровали, кажется, целые реки крови. Спасли сотни жизней. А сама искусственная почка изменилась до неузнаваемости. Сейчас всё увидите. Прошу за мной, в отделение.
Виртуально побывать в отделении гемодиализа стоит хотя бы затем, чтоб вспомнить: наши внутренности – не резиновые. Они могут выйти из строя гораздо раньше, чем мы думаем. Если откажут почки, человеку грозит смерть от собственных токсинов. «Да уж…», – представила я, приближаясь к отделению хронического гемодиализа в краевой больнице. Навстречу вышел статный доктор с серебристыми волосами. Это заведующий, Игорь Кульга. Он работает в отделении дольше, чем я живу, и помнит времена, когда на гемодиализе в крае было не больше 15 пациентов. Сейчас – 640. «400 человек принимает Гемодиализный центр Красноярска, еще 80 – наше отделение, – перечисляет Игорь Владимирович. – Остальные пациенты проходят диализ в больницах Железногорска, Зеленогорска, Минусинска, Норильска, Ачинска, Канска и других городов. Но в том же Канске не хватает врачей, и некоторым больным приходится ездить на гемодиализ в Красноярск».
Пропустить процедуру нельзя. Трижды (в крайнем случае – дважды) в неделю пациент обязан провести 4 часа у аппарата гемодиализа. Машина очистит кровь от токсинов, насытит ее полезными веществами, выведет лишнюю жидкость – сам больной не может помочиться. Если мочу вовремя не удалить, начнется интоксикация. А дальше – рвота, судороги, отек легких или мозга. «При легком поражения почек человек неделю не мочится, при тяжелом – до месяца. Это называется острой почечной недостаточностью. Она перерастет в хроническую, если работу органа не восстановить», – объясняет Игорь Кульга. В его отделении как раз такие пациенты, с ХПН. У большинства людей почки отказывают из-за хронических или врожденных болезней этого органа, сахарного диабета, гипертонии. Постепенно ХПН доходит до терминальной стадии, когда от жизни до смерти – всего ничего.
От «целлофановой» почки до аппарата Годенко
Сейчас некоторые пациенты с терминальной ХПН живут на диализе десятки лет. А в 1965 году, когда в краевой больнице провели первую «операцию гемодиализа», хронические почечники были обречены. Тогдашнее оборудование позволяло спасти лишь больных с «острыми» почками. Сеанс гемодиализа длился долгие шесть часов. Кровь забирали из вены на бедре, очищали и возвращали обратно пациенту. С каждым следующим сеансом вену «укорачивали». Звучит жутковато, но по-другому было нельзя.
Поначалу гемодиализ действительно был целой операцией. Медики готовились к ней не меньше двух часов. Вручную собирали диализатор – часть аппарата, где фильтруется кровь, – из целлюлозной пленки. Если что-то не получалось, пластины разъединяли и собирали снова. Сквозь них потом пропускали кровь больного, очищали под давлением соляным раствором. Раствор тоже готовили сами: вымеряли пропорции солей в лаборатории, замешивали с водой в 120-литровых чанах.
Игорь Владимирович показывает мне фото раритетных агрегатов. Вот сама искусственная почка, с присборенными, как у аккордеона, целлофановыми пластинами. А вот магистрали – прозрачные трубочки, по которым бежит кровь. «Все расходные материалы и диализатор использовали по несколько раз. Мыли, дезинфицировали, – рассказывает доктор. – Здесь уже 90-е годы. (заведующий комментирует другой черно-белый снимок из диализного зала). Видите тот аппарат? Это нам хореограф Михаил Семенович Годенко подарил. Он сам ходил в «краевую» на диализ. После гастролей привез немецкую искусственную почку. Таких аппаратов у нас больше не было».
Новый формат искусственной почки
Подарок прославленного Годенко давно отработал свое. В отделении гемодиализа теперь другое оборудование. После «теоретической части» в ординаторской мы идем его смотреть. «Дррр», – шумит что-то возле диализного зала. Это готовятся растворы для гемодиализа в технических комнатах. Тут баллоны, большая пластиковая бочка с генератором. Техника все фильтрует и мешает сама – только задай нужный режим. Потом готовый раствор разольют по канистрам и введут в аппараты гемодиализа. Как не похожи эти навороченные красавцы на своих простеньких предшественников! Возле каждого аппарата – пациент. Кто-то дремлет, полулежа на кресле, кто-то читает.
«Осталось два часа», – говорит Игорь Кульга, глянув на панель агрегата у одной из пациенток. На экране – показатели артериального давления, количество очищенной крови, скорость фильтрации. «Очищается в среднем по 300 мл крови в минуту, – поясняет заведующий отделением. – За 4 часа аппарат прогоняет до 80 литров, хотя вообще в человеке их всего 6. Чем больше раз кровь «прокрутится» через диализатор, тем эффективнее будет процедура. За сеанс нужно убрать не меньше 70% мочевины. После откачки лишней жидкости пациент теряет 2-3 кило, но уже на следующей день все возвращается».
Пока Игорь Владимирович посвящает меня в тонкости диализа, я разглядываю искусственную почку – узкий цилиндр, длиной сантиметров в 30. По сути это полупроницаемая мембрана, в которой кровь встречается с диализирующим раствором. Жидкости не просто перемешиваются: за счет давления от насоса и подогрева из цилиндра «выталкивается» лишняя вода с токсинами. По специальному шлангу жидкость уходит прямо в канализацию. А все расходные материалы, включая искусственную почку, после процедуры отправляются в мусор. «Многоразовый» сейчас только сам аппарат. Машина не контактирует с кровью, но после каждого пациента ставится на промывку.
Не лечение, но спасение
Эволюция гемодиализа впечатляет. И все же диализ по-прежнему не лечит, а лишь поддерживает жизнь больных. Одной чистки крови для этого мало. Есть еще строгая диета: никакой соли, минимум воды и продуктов с калием, натрием, фосфором. Превысил «дозу» – можешь умереть. И это не считая риска неизбежных осложнений. «Природой не предусмотрено, чтоб мы по три раза в неделю фильтровали кровь, смешивали ее с инородной жидкостью, – признает Игорь Кульга. – Да, воду для диализного раствора стерилизуют и по составу электролитов он почти не отличается от нашей крови, но все равно эта чужая жидкость для организма. Кроме того, со временем у пациентов откладываются белки, снижается давление, страдают сосуды. Для гемодиализа нужен постоянный сосудистый доступ – артериовенозная фистула. Это отверстие мы создаем хирургически, чтобы соединить артерию с веной и беспрепятственно забирать и возвращать кровь больного. Фистула для наших пациентов – второе сердце. Если она «закроется», придется использовать катетер, но это временная мера».
И главное: с годами прогрессирует болезнь, из-за которой у человека отказали почки. Если виновата гипертония, пациент может погибнуть от инфаркта или инсульта. Хотя на деле все не так уж безнадежно. За 30 лет работы в отделении гемодиализа Игорь Владимирович помнит много случаев, когда «терминальные» почечники переживали половину своих родственников. А сколько жизненных драм развернулось перед ним за эти годы! Из-за тяжелой болезни друг друга бросают жены и мужья, дети отказываются от родителей…Или в отделение попадают еще совсем молодые ребята. «Весной к нам поступил парень, первокурсник, – приводит пример доктор. – Но потом ему пересадили почку».
В ожидании «своей» почки
Трансплантация почки – единственная сегодня альтернатива гемодиализу. Пересадку органов наконец-то внедрили в крае. Пока это штучные операции, а нуждаются в них сотни. Счастливчики, которые дождутся донорской почки, освободятся от диализа. Зато всю жизнь будут принимать препараты, подавляющие собственный иммунитет, беречься от любых инфекций.
Но, может, жизнь больных с ХПН упростит перитонеальный диализ? Метод позволяет очищать кровь с помощью…собственной брюшины пациента и специального катетера. Поэтому человеку не нужно постоянно мотаться в больницу. «Даже не в самой продвинутой Мексике перитонеальный гемодиализ применяют у большинства больных. А в России это еще диковина, – замечает Игорь Кульга. – Правда, на таком диализе можно жить 5-7 лет, а потом придется переходить на обычный».
И приговор, и надежда
Зависеть от аппарата страшно и грустно. Но куда хуже остаться без всякой возможности жить. Мой собеседник припоминает всего 2-3 случая, когда люди отказались от гемодиализа. Потом передумали. Нынешним пациентам Игоря Владимировича в среднем 40-50 лет. Есть и те, кто впервые пришел на диализ в 80 или в 20 лет. «В любом возрасте гемодиализ – это трагедия, – с грустью констатирует заведующий отделением. – Но даже на диализе можно жить по-разному. Многое зависит от самого человека. Пессимисты опускают руки. Оптимисты подстраиваются под новые обстоятельства, продолжают работать, заводят семьи».
Анастасия Леменкова
