Медицинская корпорация и человек в ней

Сибирское медицинское обозрение № 1, 2004

Л.А. Шевырногова

Красноярская государственная медицинская академия

Философия всегда приковывала думы людей, мысля­щих о самых сокровенных вопросах бытия. Не оттесняя философию на второй план, Швейцер наполнил ее но­вым содержанием. Философия была для него средством, а не целью.

За разгадкой вопроса о смысле жизни Швейцер обра­тился не только к философии, но и к религии, к искусст­ву. Что касается философии, то он считал, что философия может быть и препятствием, если остановиться на фило­софских абстракциях, обособить теоретический фунда­мент от практики. Это проблема для самой философии. И сегодня люди, имеющие профессиональное отношение к философии, порой недоумевают: почему же иногда про­исходит резкое охлаждение между философией и жиз­нью?! [6].

Практика оплодотворяет философию, иначе филосо­фия оказывается вдали от жизни.

Философия Швейцера обогащалась медицинско-практической, научной и художественной рефлексией. Реф­лексия возможна, когда человек «один на один» с собой. Для этого не нужны друзья мудрости в светских салонах. Дух «одиночки» и общественного деятеля в одном лице прорывался у Швейцера через толщу чужих, иногда мер­твых и мертвящих рассуждений, но объединялся с поле­том мысли близких по духу людей. Так рождались собст­венные выводы, собственная философия. Выводы каса­лись смысла жизни, назначения человека — это то, над чем бьется каждая человеческая душа.

Проблема всех проблем, как считал Швейцер, — это жизнь. Решается она только через простор стремления к жизни. Необходимо понимать и приветствовать эту уст­ремленность к жизни. Для этого, утверждал Швейцер, необходимо сбросить путы схоластики. Философия не должна жить только на одних университетских кафедрах, а врач должен быть философствующим врачом. Насколь­ко типичны такие взгляды для медиков?

Мудрость Гете: в тиши зреет интеллект, в бурях закаля­ется характер, — помогает понять, как «одиночки», нахо­дясь в рядах тех, кто самоотверженно трудится в практи­ческой медицине, кто «врач от Бога», все-таки нуждаются в «тишине». Они испытывают потребность уйти от свет­ской суеты, углубиться в те проблемы, которые одной только медициной не решаются, но влияют на саму меди­цину. Здесь речь идет не только о единстве «бурь» и ин­теллекта, но и способности и потребности разума охва­тить мир многогранно и многопланово. Это особый на­строй души и ума.

Влияет ли эта особенность на то, как делится меди­цинское ремесло между различными представителями медицины? Какие виды деятельности выбирают психоло­гические «корпоративщики» и «одиночки»? Очевидно, «одиночки» более склонны к духовным исканиям, к спо­собности через углубление в себя создавать свою филосо­фию жизни и следовать ей.

Судьба хирурга Войно-Ясенецкого — это не просто судьба врача, но судьба проповедника Луки. Врач-пропо­ведник ушел от крайностей, он не был ни догматиком в религии, ни иконоборцем, такова была его философия жизни. В 1923 году Войно-Ясенецкий принимает мона­шеский постриг под именем Луки. Имя взято в честь апо­стола Луки, ученика Христа, врача и художника.

Философия — это созерцание мира во всей его пол­ноте: творимого, фактического и должно — идеального. О религии можно сказать то же самое, только она не ста­вит под сомнение творение мира Богом.

В философии это проблема начал, которые человек волен как связать с Богом, с верой в него, так и нет. Пред­метом философии является Универсум. Пока что наукам не удается охватить и познать Универсум, и человек при­ходит к выводу о том, что поиск истины не должен огра­ничиться только материальным миром. Отсюда понятна та роль, которую играли, играют и будут играть понятия Бога и веры в философских учениях [7].

Иногда человек спрашивает не то, в чем сходны фило­софия и религия, а то, чем они отличаются. Философия и религия по многим вопросам находятся в близком родст­ве, разница очевидна в том, к какой сфере они обращают­ся и какими словами (философия сомнениями и логикой, а религия верой), какими интонациями говорят часто об одном и том же: о мире и человеке в нем. В биоэтике как новой учебной дисциплине в медицинских вузах подчер­кивается необходимость опоры на все проявления мудро­сти [6].

Швейцер и Войно-Ясенецкий мыслили об одном и том же, но говорили разным языком, разными словами и в разной форме: о философии жизни, назначении чело­века, долге служения другим.

Судьбы Войно-Ясенецкого и Швейцера в чем-то сход­ны. Тот и другой не сразу стали врачами, но, став ими, вы­шли за пределы своей профессии, не бросив врачевания, один как врач-философ, другой как врач-проповедник.

До того как выучиться на врача и стать врачом, Швей­цер уже был известным музыкантом — органистом, музыковедом, его считали зачинателем Баховского ренессанса в Европе.

Войно-Ясенецкий окончил Киевскую академию худо­жеств, мечтал стать художником. Внезапно изменив свое решение быть художником, он поступил на медицинский факультет того же Киевского университета. А дальше для него началась жизнь российского врача сначала в после­революционной, а потом военной России.

Процесс принятия жизненно важных решений сло­жен. Вряд ли решение стать священником было принято Войно-Ясенецким после чьей-то фразы о том, что ему, до­ктору, надо быть священником. Очевидно, внутренне он им был и до принятия сана дьякона. Ему было что сказать соотечественникам, сан же давал ему право произносить речи религиозно-назидательного плана — проповеди. Конечно, если бы эти речи не были исключительно пат­риотическими (военное время), они вообще не были бы возможны. Проповеди Войно-Ясенецкого ложились на психологию уставших, измотанных войной людей, кото­рые в своих молитвах обращались к Богу, святым, они просили, умоляли о сохранении жизни своих близких, тем самым укрепляли свой дух, сохраняли свою духовную энергию.

Воспринимал ли сам Войно-Ясенецкий эту миссию как ответственное «задание» Бога, как особую роль, возло­женную на него Богом, — все это вопросы его внутренней жизни, его внутреннего мира, результат его «одиночест­ва», его личного общения с Богом.

У Швейцера идея миссионерства была посеяна в дет­стве. Отец Швейцера — пастор (протестантский священ­ник), в своих проповедях рассказывал о миссионере Казалисе, о его жизни в Южной Африке. Но нужны были еще и другие эпизоды в жизни Швейцера. Один из них — знакомство с памятником скульптора Бартольди адмира­лу Брюя, где на постаменте была высечена фигура афри­канца, и задумчивая грусть негра говорила о горестях Черного континента.

Идея миссионерства стала для Швейцера реальной жизнью. От паломничества к памятнику, от копии головы бартольдовского африканца в кабинете Швейцера он сде­лал решительный шаг к врачеванию в Африке, к самому себе, к человеку, которого потом называли «знаменитым габонцем», а президенты и философы, врачи, священни­ки, поэты, политики и музыканты называли его «Великим Человеком». Этот человек — из медицины (никогда не по­рывал с ней), человек уникальный, нетипичный, даже че­ловек-исключение.

Миссионерский смысл медицинской деятельности общеизвестен [8]. Из числа медиков — большая часть пси­хологически «корпоративных медиков», ибо в большей части они — врачи практической медицины. Это люди, которые являются представителями различных медицин­ских специальностей. Многие из них прекрасно владеют искусством общения с пациентами, или, как говорят, «ак­терским искусством врача».

Однако среди «корпоративных медиков» есть и догматики, и консерваторы. Это те, кто психологически держится только за известное, апробированное, за авторитет учителя и школы. Но это крайность. Может быть, истина «посредине»?

Сами медики-психологи охарактеризовали бы такое состояние своих коллег как потребность в иррациональ­ном авторитете, как стремление к авторитарному послу­шанию, как готовность к зависимости.

Тогда возникает вопрос: можно ли в медицине избе­жать состояний подчиненности, зависимости, несво­боды?

Медицина как специфически организованный труд, со своими правилами, дисциплиной, субординацией, все­гда будет нуждаться в людях дисциплинированных, ис­полнительных, «императивных». Тогда «подчиненность», «послушание», «несвобода» предстают как условия пребы­вания в корпорации и выступают качествами со знаком плюс.

Если личность врача несет в себе перечисленные ка­чества «добровольно», то есть естественным путем в силу особенностей своего характера, то она поддерживает си­туации, когда именно эти черты характера нужны коллективу, группе, руководителю. В этом ее реализация и польза. Но иногда на фоне некритического мышления та­ких людей устойчивое и положительное переходит в свою противоположность: враждебность к нововведени­ям, а отсюда и страх, и неспособность к последним. С дру­гой стороны, благодаря их убежденности, «консерватив­ности» и «старомодности» сохраняются этические прин­ципы в медицине. Им, как «бойцам» за эти принципы, иногда трудно противостоять даже тем, кто полностью ушел в «нововведения», и тем, кто пренебрегает мораль­ными ценностями медицинской корпорации.

Из сказанного следует вывод, что подчинение не должно стать таким «бегством от свободы» [9], где люди уходят в стереотипы до такой степени, что сами себе да­ют установки на некритическое мышление.

Заметим, что в основном ряды «корпоративных меди­ков» пополняются теми, кто до поступления в медицин­ский вуз был как-то связан с медицинской профессией (их родители, родственники — медики). Они еще не зна­ют, кто они по своей психологии, кем станут в медицине, но указывают на этические мотивы, предполагают в себе добро, милосердие, сострадание, то есть то, что всегда це­нится в медицине, будь ты психологически корпоратив­ным медиком или «одиночкой».

Уже во время обучения в вузе можно предположить, кто из студентов пополнит ряды «корпоративных меди­ков», а кто — «одиночек». Если среди других наук студент преуспевает в теоретических и гуманитарных дисципли­нах, то, скорее всего, это «одиночка». Он может быть не так прагматичен и целеустремлен, как его сокурсники. Он может и не попасть в число удачников и счастливчиков, которые уже ориентированы на те виды деятельности, ко­торые расцветают в корпорации и к которым он чувству­ет склонность. Последние в дальнейшем будут действо­вать и творить в духе корпорации, поэтому им, скорее всего, удастся состояться в медицине без особых препят­ствий на жизненном пути.

Люди такого плана смогут самореализоваться и бли­стать, оставаясь в той же корпорации естественным обра­зом согласно своим профессиональным склонностям. Но к плюсам корпоративности для некоторых медицинских работников добавляются и минусы: некая размытость и зашоренность, когда медику как члену корпорации не нужно никакое имя, никакой учитель, достаточно при­надлежать корпорации. Случается и так, что «корпоратив­ным» не нужен и «одиночка», разве только для того, что­бы подчеркнуть оторванность последнего от корпорации и, наоборот, подчеркнуть свою принадлежность к ней. Более того, «корпоративных» могут раздражать «одиноч­ки», вплоть до их отрицания. Ведь врачевание принадле­жит братству (корпорации) и ему — члену корпорации, такова их психология.

Вышесказанное, как подчеркивалось, отнюдь не озна­чает, что в корпорации медиков нет творческих индивидуальностей, «светил» и выдающихся личностей, отмеча­ется лишь то, что психологически «корпоративным медикам» легче проявить себя на основе этой корпорации, что не скажешь об «одиночках».

Конечно, жизнь иногда вносит изменения в выбор людей, и «одиночка» всю жизнь работает с «корпоратив­ными медиками». И наоборот, «корпоративный» по ка­ким-либо причинам как бы «выпадает» из корпорации, пополняя ряды психологических «одиночек». Но не все­гда это такие «одиночки», как Швейцер и Войно-Ясенецкий, которые ярко заявили о своей индивидуальности.

«Корпоративные медики» могут и не видеть того раз­деления, о котором идет речь, «одиночке» же всегда нужно будет завоевывать свое право на медицинский труд у тех «отцов», которым это право принадлежит по тради­ции.

К вопросу об «отцах» в медицине. Таковыми становят­ся лидеры в корпорации. Для других они могут предстать как некий идеализированный авторитет своей группы. Влияние их может быть противоречивым. С одной сторо­ны, они руководят и ведут за собой людей, им нужно под­чинение и послушание. От того, как влияют и куда ведут, зависит их репутация. Приверженность общественным ценностям и нравственно-гуманистическим традициям делает их людьми уважаемыми.

Другой путь связан с авторитарной агрессией, где да­же на фоне вежливости право осуждать, отвергать, нака­зывать сопровождается враждебностью к праву других на субъективную душевную тонкость. Последнее есть не что иное, как отрицание права других на индивидуальность, что означает принижение человека.

Случается, что борьба за самобытность «одиночки» в условиях корпорации — высокая цена за призвание. Ведь может быть и так, что корпоративное поколение «отцов» в медицине будет принимать «одиночек» только на усло­виях подчинения, и «одиночке» в корпорации постоянно нужно будет подчеркивать, что все, что он ни делает, все это во имя интересов медицинской корпорации и обще­ства в целом (ибо корпорация — важнейшая, но часть его).

Однако «одиночка» в медицине — это отнюдь не порт­рет непризнанного гения. К психологическим одиноч­кам, очевидно, следует отнести представителей так назы­ваемой модели «технического» типа врачевания. Различ­ные типы взаимоотношений между медицинскими ра­ботниками и пациентами описал Р. Витч [10, 11]. У него модель «технического» типа называется «инженерной» моделью.

Как известно, данная модель складывается в том слу­чае, когда врач более ученый, чем практик, ученый-при­кладник. Такой врач следует как бы научной традиции, он беспристрастен, объективен, опирается на факты, но из­бегает ценностных суждений [12, 13]. Врач полагает, что его задача — предоставить все данные пациенту, а все ре­шения остаются за самим пациентом. «Одиночка»-врач оставляет пациента один на один с болезнью, делает па­циента одиночкой, не выполняет такую важную функцию врачевания, как моральная поддержка.

Психологические «одиночки» пополняют ряды и вра­чей патерналистского типа врачевания. В этом случае «одиночка»-врач берет всю моральную ответственность на себя. Личные профессиональные способности и достоинства врача дополняются властными, авторитарными, иногда амбициозными решениями и действиями. Подав­ляя свободу пациента, врач действует как профессионал-одиночка, оформляя это: «Говорю как врач».

Однако необходимо заметить, что патерналистская модель наиболее адекватна по отношению к детям и к па­циентам с ограниченной дееспособностью [14]. Здесь ну­жен «одиночка» со знаком плюс, умеющий мудро разде­лить «отеческий» авторитет с родителями ребенка или родственниками пациента. В этой удваиваемой автори­тарности огромную роль играет уникальный набор про­фессиональных и личностных качеств врача, уверенно ведущего свою линию врачевания.

Врач, выстраивающий патерналистскую (отеческую) модель, даже будучи признанной индивидуальностью среди коллег, в случаях неудачи или ошибки не вызывает в них сочувствия, так как решал и действовал, не исполь­зуя преимуществ корпоративности. Избегал обращения к опыту коллег, обращения за советом к ним и консульта­ций с ними, то есть потерял возможности и продуктив­ность профессионального диалога.

Другая модель — модель коллегиального типа враче­вания — оказывается психологически весьма сложной, ибо врач имитирует (более или менее искусно) некие коллегиальные отношения с пациентом.

Психологически «корпоративные» врачи прибегают больше к этой модели врачевания. Внешне эта модель взаимоотношений врача и пациента выглядит как взаи­моотношения коллег. Психологически корпоративный врач настроен и здесь совместно стремиться к общей це­ли: излечению болезни и защите здоровья пациента, но с участием самого пациента [15].

В этой модели врач — друг больного, больному как бы предлагается равенство в достоинстве, уважение и содей­ствие. Но врач-то знает, что они не коллеги. В коллегиаль­ной модели со стороны врача должно быть понимание асимметричности и неравноправия с пациентом, но свойственная его психологии корпоративность помогает выстраивать коллегиальную модель и добиваться успеха. В нем одновременно сживаются и «корпоративный», и «одиночка». Как представитель профессионального брат­ства медиков он постоянно должен внутренне дистанци­роваться от пациента, но не от своих коллег. Но он же и «одиночка»: именно он — этот врач с этой внешностью и речью, с этими приемами беседы и диалога, со своим ис­кусством врачевания и т. д. вступает в отношения с паци­ентом. Эти способности врач вырастил в себе сам, они ре­зультат его личных размышлений и суждений, внутрен­ней работы души и ума.

Эксклюзивность личности «корпоративного» врача будет особенно востребована тогда, когда он и пациент (даже единственный) являются носителями одних и тех же национальных и религиозных взглядов, придерживаются одних традиций и т. д. Здесь врач выступает как уни­кальный одиночка именно в силу своей нетипичности среди коллег, как врач-мусульманин, врач-иеговист и т. д.

Будучи психологически корпоративным, врач, вы­страивающий коллегиальную модель отношений с паци­ентом, знает и разделяет мнение других врачей о так на­зываемом новом пациенте, о «полузнайках» в медицине, о феномене мировоззренческого невроза и т. д. Он знает и том, что в отдельных случаях коллегиальная модель явля­ется полнейшей утопией, но в других 01учаях только она и возможна (в случае длительно текущих хронических за­болеваний пациента).

Насколько другая модель, модель контрактного типа, гармонизирует в личности врача его корпоративность и индивидуальность — предмет особых рассуждений. Од­нако очевидно то, что врач действует в рамках корпорации, и этим как бы вдвойне гарантирует качество враче­вания.

Юридическое содержание понятия «контракт» — до­говор. Договор — контракт в медицине, как и в других об­ластях жизнедеятельности, идет от идеи общественного договора со времен Просвещения. Специалисты считают контрактную модель наиболее морально обоснованной моделью отношений по линии врач — пациент. Модель защищает моральные ценности автономной личности как врача, так и пациента [14]. В ней взаимодействуют ин­дивидуумы и группы. Выполнение контракта — показа­тель того, как даже психологический «одиночка» вписы­вается в сообщество своих коллег. Выполняя правила «вертикальных» отношений, он заявляет о своей индиви­дуальности через успешное завершение работы.

Для чего приведены вышеизложенные рассуждения? Для чего нужен этот анализ и деление медиков на психологически «корпоративных» и «одиночек»?

Медицина всегда была и будет корпорацией людей, которые занимаются врачеванием. В медицинской корпорации всегда был и будет дух и традиции оказания по­мощи больным людям. Но врачи сами связаны с медици­ной не только профессионально, но и как пациенты. От всех других людей их отличает то, что они знают, как ока­зывать помощь людям в случае болезни.

Однако комфортность пребывания в медицине зави­сит от того, как человек видит себя в этой профессии, где лучше себя проявит. От того, как медик найдет для само­го себя ответы на эти вопросы, во многом зависит его профессиональная судьба.

Если интуитивное устремление медика совпадает с обстоятельствами его профессиональной деятельности, то медицина в целом только выигрывает от того, что че­ловек нашел свое место в профессии. Таким образом, ме­дицинская мудрость и практика прирастают как от «кор­поративных» медиков, так и от «одиночек».

Обстоятельства профессиональной деятельности во многом зависят от того, кто и как управляет в медицине, кто готовит, подбирает и «расставляет» кадры. В корпора­ции отдельный человек в определенной степени как бы отдаляется от самого себя. Он оказывается в более обширной, чем он сам, совокупности, которая дает ощуще­ние устойчивости и надежности. Но эти устойчивость и надежность неразрывны с зависимостью от корпорации. Попасть в зависимость от этой совокупности профессио­налов — условие быть в ней.

Во все времена врачевание связывалось с нравствен­ными действиями в оказании помощи людям. Но понят­но, что зависимость можно развернуть от безукоснительного следования клятве Гиппократа (что делает врачева­ние почетным и уважаемым трудом) в сторону предпоч­тения выгоды и принятия субъективно привлекательных решений, от покровительства до покрывательства и т. д.

В медицинской корпорации любой медик, и психоло­гически «корпоративный», и «одиночка» — это прежде всего звено корпорации, а потом уже центр. Но быть в корпорации — это не только быть в ее пространстве, оформленном разного рода медицинскими структурами, организациями и институтами. Это еще, и это главное, ощущать потребность хранить гуманистические меди­цинские традиции, следовать им и тем самым поддержи­вать связь поколений в медицине.

Условно подразделяя медиков на психологически «корпоративных» и «одиночек», следует подчеркнуть, что время диктует большую востребованность то одних, то других, создает условия для их интенсивного развития. Управляя сферой медицины, необходимо видеть тенден­ции ее развития, улавливать потребность времени.

«Отцам» в медицине всех уровней иногда трудно из­менить программу намеченных в другое время и в других обстоятельствах действий. Условия требуют перестройки, но в этом случае обнаруживается так называемая когни­тивная ригидность, то есть трудность перестройки и вос­приятия своих собственных представлений по поводу из­менившихся обстоятельств.

Трудность перестройки руководителей неизбежно сказывается на подчиненных. Склонность первых мыс­лить в жестких категориях и монотонность стимуляции старых, возможно, отживших схем взаимодействия — путь к деструктивным действиям, а руководитель попада­ет в разряд непрогрессивных личностей либо «страдаль­цев», так как его не покидает чувство собственной правед­ности.

Теперь и для него мир слишком опасен, выход он ви­дит в том, что ищет «авторитета», лучше того, кто вернет его к стереотипизации отношений, подскажет, укажет, по­требует.

Тем, кто управляет в медицине, очевидно, необходимо понимать, что стихийный процесс, когда «корпоратив­ные» в какой-то области пропускают на передний план «одиночек» и наоборот, может стать процессом созна­тельных действий. Для этого всего лишь нужно «увидеть» личность, признать, к примеру, что не только «корпора­тивные», но и «одиночки» могут быть прекрасными орга­низаторами (и это не противоречит смыслу их деятель­ности в качестве психологических «одиночек»). Это те «одиночки», которые становятся лоцманами — проводни­ками в пространстве медицинских проблем, ибо понимают глубину этих проблем, их сложность и способны про­кладывать путь к их решению.

Управленческим структурам, тем, кто их возглавляет, здесь можно и «власть употребить», ибо эти решения и действия пойдут на пользу медицине и обществу.

Ситуации непростые. Возглавляя корпорацию, нахо­дясь в ней, руководителю иногда необходимо и самому в определенном смысле стать психологическим «одиноч­кой». Это означает абстрагироваться как от амбиций «корпоративных» помощников и советчиков, так и от одиночек-реваншистов, то есть не мыслить только как врачу по профессии, но и как общественному деятелю, охватить умом процессы и тенденции в медицине, гармо­низировать внутрикорпоративные отношения.

При расстановке кадров, определении ролей необхо­димо видеть и признать, к примеру, что на фундаменте корпоративности формируются яркие индивидуально­сти, что, к примеру, «одиночки» могут прекрасно предста­влять отечественную медицину в международных объе­динениях, они хорошо умеют говорить и убеждать, знают диалектику как искусство диалога, они прирожденные ло­гики.

Из их числа зачастую получаются и лучшие педагоги в медицине. Почему? Они чаще обращаются к будущему, и этим привлекательны для молодежи. Понятно, что этим же они могут раздражать своих коллег, не иметь понима­ния среди них. Но руководитель на то и руководитель, чтобы не оставить таких людей в статусе непризнанных.

На вопрос, почему медики вписываются в любое вре­мя, живут и действуют в нем, ответ очевиден: потому, что в медицине есть всегда и «корпоративные», и «одиночки». Представители и тех, и других попеременно набирают силу, могут временно отходить на второй план, но в це­лом и те, и другие позволяют медицине быть единым, хо­тя и противоречивым, целым, дышать в одном ритме со сменой поколений в медицине. С помощью тех и других медицина совершенствует свои достижения, свое ремес­ло, знания, науку.

Если взглянуть на медицину с другой стороны, а именно на ее взаимоотношения с обществом, то сразу бросается в глаза то, что медицина переживает трудные времена.

Возможно, «трудные времена» не для психологически «корпоративных» медиков. Последние, скорее всего, луч­ше проявляются в «добрые времена», времена более или менее гармоничные. Исторически в различных областях в самые трудные, тяжелые, «смутные времена» выходят на первые роли «одиночки».

Сегодня они, конечно, есть, но медицина в целом ока­залась «в тени». Она не попадает в часть самых важных видов деятельности, что в принципе противоречит здра­вому смыслу.

Сегодня в обществе по своему значению перевешива­ет поколение прагматиков всех видов, олигархов, техно­логов различных направлений. По сути, это время «оди­ночек», но не в медицине, а в политике и экономике. В ме­дицине тоже появились смелые «одиночки», это те, кто пошел по пути создания частной медицины. Но они зача­стую не «лоцманы»-одиночки, о которых шла речь выше, не те, кто схватывает разумом время и ситуацию в меди­цине в целом.

Если их условно выделить из общего числа медиков и мысленно объединить, то они создали ситуацию «корпо­рация в корпорации». То есть в медицине сейчас подоб­ные «одиночки» представлены «мини-корпорациями». Ситуация получилась такая: «мини-корпорации» находят­ся в рамках медицинской корпорации в целом, по сути иногда лишь номинально присутствуют в медицинской структуре.

Чтобы быть среди «одиночек» от экономики и поли­тики, чтобы вписаться во время олигархов, они должны, с одной стороны, отойти от «отцов» медицины, с другой — остаться в рамках корпорации. Допустить политику «вы­теснения» одних другими — значит навредить медицине. Ибо у тех и других имеются сильные стороны. Одни тра­диционно корпоративны, традиционно организованы, другие, может быть, лучше чувствуют (а не просто «ловят» или полагаются на момент) тенденции. Они делают став­ку на свои личные качества и возможности.

Сегодня «отцы» в медицине — это медики периода Со­ветского Союза. «Перестроечное» поколение в медицине — это люди среднего возраста, которые большей частью остались в рамках традиционной корпоративности. Мо­лодые — это новое поколение медиков, устремленных к переменам.

Сегодня «единое целое» — медицина, как никогда, противоречива, «дышать» ей в одном ритме со сменой по­колений трудно. Но на то и есть система здравоохране­ния, которая по определению должна хранить нравствен­ный дух корпоративности, выдвигать «лоцманов» от ме­дицины, гармонизировать отношения с социумом в це­лом, ведать и управлять медициной как важнейшей сфе­рой жизни общества.

Литература

1. Бартко АН., Михайловска-Карлова Е.П. Бшмедицинская этика. — М., 1999, ч. 2.

2.   Юдин Б. Г. Принципы биоэтики. Введение в биоэтику. — М.: Прогресс-Традиция, 1998.

3.   Хрусталев Ю.М. Биоэтика — совесть медицинского сообще­ства / Сб. материалов научно-практической конференции Московской медицинской академии им. КМ. Сеченова. — М., 1996.

4. Силуянова И.В. Биоэтика в России: ценность и законы. — М., 1997.

5. Шевырногова Л. А. Феномен медицинского этоса и образ ме­дицинского работника / Сб. научных трудов, посвященный тридцатипятилетию факультета усовершенствования врачей Красноярской государственной медицинской акаде­мии. — Красноярск, 1996. —С. 71-72.

6. Шевырногова Л.А Биоэтика: методологический портрет новой учебной дисциплины / Биоэтика в вузе: Биологическое (соматическое), социальное, психическое и духовное здоровье студента и преподавателя вуза. — Красноярск: Изд-во КрасГМА, 2001. — С. 3-22.

7. Шевырногова Л.А Этика научной деятельности // Наукове­дение: фундаментальные и прикладные проблемы/Сб. науч. трудов под. ред. В.П. Каширина. — Вып.1. — Красноярск:НИИСУВПТ, 2002. — С. 82-89

8. Шевырногова Л.А Медицинская интеллигенция: статус, проблемы и задачи // Сибирское медицинское обозрение. — Красноярск: Изд-во «Растр», 2002, №3 (23). — С. 13-14

9. Фром Э. Бегство от свободы. — М: Прогресс, 1990.

10. VeatchRM. The Basics of Bioethics//Prentice Hall, 2002. 

11. Jomen A.R., Veatch R.M. Source Book in Bioethics//Georgetown University Press, 2000. 

12. Огурцов А.П. Этика жизни или биоэтика: аксиологические альтернативы//Вопросы философии, 1994, №3-

13.Шевырногова Л.А. Биоэтика и ее философские основания / Л    Биоэтика: Избранные лекции. — Красноярск, 1996.

14. Тищенко П.Г. Врач и пациент: типы и формы взаимоотно­шений. Введение в биоэтику. — М.: Прогресс-Традиция, 1998.

15. Биоэтический словарь / Под ред. А. А. Баталова. — Екате­ринбург, 2001.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

И. П. Артюхов, Н.Г. Зайцев

В статье подняты достаточно важные проблемы, обо­значены психологические аспекты поведения медиков в их стремлении к самосовершенствованию, самовыраже­нию.

Нельзя не согласиться с автором в том, что медицина развивается одновременно как благодаря медикам-оди­ночкам, так и благодаря психологически корпоративным медикам. Проблема состоит только в том, чтобы максимально использовать, развивать и стимулировать способ­ности и тех, и других, что в конечном итоге будет разви­вать медицину.

Работа в государственном, муниципальном учрежде­нии здравоохранения, как и в крупной частной медицин­ской клинике, предполагает субординацию, дисциплину, то есть, в конечном счете, подчинение воли конкретного врача воле другого человека — руководителя, который по должности обязан видеть перед коллективом конкретные задачи и вести коллектив к заданной цели. Проблемы вза­имоотношений коллектива и отдельных его членов, а так­же отдельных работников и руководителя коллектива су­ществуют практически во все времена. Одна из причин этого — руководитель далеко не всегда готов видеть более творческого, успешного подчиненного.

Автор очень верно подчеркивает, что обстоятельства профессиональной деятельности во многом зависят от уровня кадровой, управленческой работы в лечебном уч­реждении.

Управляя коллективом медицинских работников (включая медиков — психологических одиночек и членов медицинской корпорации), опытный руководитель дол­жен рассмотреть положительный эффект от каждого и создать условия для тех и других. Важно, как отмечает ав­тор, «увидеть личность», понять, что на «фундаменте кор­поративности формируются яркие индивидуальности». Важно их поддержать, в противном случае они уйдут из коллектива «искать лучшей доли» или станут послушны­ми, но безынициативными.

Утверждение же автора о возможности легко про­явить себя в корпорации достаточно сомнительно, так как корпорация предполагает достаточно большую чис­ленность, а открытия, новаторство могут проявить только отдельные личности, хотя желание выделиться есть у по­давляющего большинства. Как следствие этого в корпора­ции зачастую появляется стремление одних принизить роль других, присвоить их достижения. Это характерно, в первую очередь, для тех, кто наделен определенной вла­стью.

Необходимая для корпорации подчиненность одно­временно является и тормозом для творчества и новатор­ства, так как обязывает поддерживать авторитет учителя, руководителя, «отца» в медицине, что, в свою очередь, препятствует развитию критики, истинного размышле­ния, приводящего к открытиям.

Кроме этого, профессионально выделиться, стать вра­чом-лидером в большом коллективе достаточно сложно, ибо этого желают многие. Вот в этих условиях отдельные специалисты высокого класса и стремятся уединиться, то есть становятся психологическими одиночками. Основ­ная же причина этого часто кроется в попытке обезопа­сить себя, защититься от посягательств на их профессио­нализм и творческие результаты, от ограничений в поис­ках научной истины или практических выводов.

Уединившись же, стать врачом-философом, как Швей­цер, или врачом-проповедником, как Войно-Ясенецкий, могут только единицы. Это не столько результат уедине­ния, сколько естественный исход развития личности, на­чатого еще в детстве. Через медицину в данных случаях проявился смысл их жизни. Посвятив себя служению лю­дям через врачевание, они получили духовное удовлетво­рение.

Одиночка сам по себе ничего сделать не сможет, если не будет иметь ориентира, не сможет получить и проана­лизировать, переосмыслить знания поколений, конкрет­ных людей. Что-то можно осмыслить и понять именно в уединении, а для чего-то необходимы постоянные конта­кты, общение со специалистами. Иногда только чередова­ние периодов тихого размышления и бурного общения и способствуют профессиональному развитию.

Сибирское медицинское обозрение № 1, 2004