Рубрика: Связь поколений

Величие мировоззрения профессоров при монархическом строе. Их роль в подготовке врачей 20–40-х годов

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Большинство профессоров, за небольшим исключением, медицинского факультета Томского университета (переименованного в 1931 году в мединститут), работающие в конце 20-х и начале 30-х лет, были высокой культуры, эрудиции, православнообразованные, знающие и владеющие в совершенстве языками латинским, древнегреческим и древнеславянским, немецким (или французским), английским, а ряд профессоров были полиглотами. Отличались высокой нравственностью и творческой потенцией. Как видим, при монархическом строе они были выходцами из сословия бедных или семей с небольшим достатком, а часть даже сиротами. Большинство из них окончили духовные училища и семинарию и были приняты в университет в число стипендиатов. Учились на стипендию и пожертвования зажиточных людей, а нередко работая без отрыва от учебы. Оправдывая эту заботу отличной учебой и глубоким проникновением в суть изучаемых предметов.

Будучи еще студентами, они проявили интерес и прилежание к научной работе, что их побуждало к глубокой проработке информации по изучаемой проблеме, особенно зарубежной литературы. Знания в совершенстве иностранных языков, столь блестяще преподаваемых и усвояемых в духовных семинариях и гимназиях, этому способствовали. Что не скажешь о современном преподавании иностранных языков в школах, особенно в вузах.

Достаточно оперативно они завершали научный поиск и быстро выходили на защиту диссертации на степень доктора медицины. До 1937 года в России присваивалась сразу ученая степень доктора медицины, а в советские годы ввели промежуточную ученую степень — кандидата наук. И затем после второй научной работы соискатель удостаивается искомой степени доктора медицинских наук.

В 1937 году в Стране Советов была проведена ревизия ученых степеней и званий, полученных при монархическом строе. Следует заметить, что всем ученым Томского вуза до революции присвоенная ученая степень доктора медицины и ученое звание профессора были подтверждены советской аттестационной комиссией. За исключением яркой и одаренной личности — профессора Мясоедова, который был репрессирован и расстрелян. В Иркутском в ИГМИ медицинском институте также не всем были подтверждены ученые степени и звания. Так, доктору медицины Степанову ученую степень доктора медицины в 1937 году заменили на ученую степень кандидата медицинских наук, ученое звание ему присвоили доцента, но слава Богу не репрессировали и не расстреляли.

В Томском медицинском институте были созданы широкоизвестные не только в нашей стране научные школы, внесшие свой большой вклад в мировую копилку знаний медицины. Это терапевтическая школа М. Г. Курлова с его учениками П. А. Ломовицким, П. А. Плавинским, С. А. Адамовым; хирургическая — П. И. Тихова, Н. И. Березнеговского, А. Г. Савиных, В. М. Мыш; ревматологическая — А. И. Нестерова; акушерско-гинекологическая — Н. И. Горизонтова, М. К. Бутовского и другие.

Таким образом, Н. А. Бранчевская, получив изначально воспитание в православной семье, взращенная в труде, в православной вере, в любви, сострадании, милосердии, целомудрии, терпимости, смирении, любомудрии, благочестии и достоинстве. Она продолжила учебу по особой специальности — врача – у глубоко верующих православных, нравственно непорочных, увлеченных и любящих свое дело учителей, у профессоров Томского Императорского университета.

Несмотря на вихрь, ворвавшегося социализма и безбожия, «ложного рая», он не смог у томских профессоров, воспитанных и взращенных в царской России, истребить устои и традиции классического университетского образования, основанные на высоконравственной основе христианского православия. Н. А. Бранчевская попала в образованнейший, словом Божиим научно-педагогический коллектив, высокоэрудированный, постоянно совершенствующийся, использующий передовой опыт отечественной и зарубежной медицины во благо любви к больному человеку. Каждый из профессоров является примером для подражания, обучая по принципу: «Делай, как я». В университете сохранялась база, богатая средствами для обучения, хотя она тоже значительно пострадала в годы революции и Гражданской войны. Однако в классическом Томском университете при каждой кафедре были еще оборудованные лаборатории, была экспериментальная база, музеи, библиотеки, наряду с богатейшей общей университетской библиотекой, расположенной в специальном каменном здании с прекрасными читальными залами, хорошо оборудованными.

Анализируя сведения, полученные из двухтомной энциклопедии о профессорах Томского Императорского университета мы видим, что они формировали не только специальные медицинские знания, умения и навыки у будущих врачей выпускников начала 30-х и 40-х годов прошлого века. Профессора тех лет уделяли огромное внимание индивидуальности личности, нравственным ценностям студентов. Своим личным примером, целомудрием в словах и делах, своим благочестием, любовью к труду и больному воспитывали и пестовали молодую, зарождающуюся и формирующуюся поросль будущих врачей-целителей душ и тела. Столь заложенный ими фундамент знаний был основателен и глубок. Мы можем судить по состоявшейся жизни выпускницы ТГМИ — Н. А. Бранчевской.

Более двух третей (87 %) профессоров медицинского факультета Томского университета были выходцами из семей священнослужителей и сами получили духовное образование. Они могли дать своим воспитанникам, окончив духовные училища и семинарии, великий духовный потенциал. Пробуждая совесть и сердца студентов, будущих врачей, закладывая любовь к больному, сострадание, милосердие, терпение, смирение, мотивируя их к полному раскрытию таланта врачевания каждого, уча их служить до самозабвения Отечеству. Единицы из числа профессоров ТГМИ учились в гимназиях, где также преподавали основы православного христианства. Духовное образование бесценно в подготовке врача, посвящающего свою жизнь жертвенности — служению больному, несущему также в себе к вышесказанному любовь, самоотвержение, трудолюбие, надежду, веру, упорство к самосовершенствованию и познанию нового. Без нравственных ценностей не может состояться врач, целитель, прежде всего, духа и только затем физического телесного страдания. При этом эти корни нравственности у томской профессуры были заложены на генетическом уровне и получены с молоком матери при наличии родного отца священнослужителя, при родительском наставлении. Приобретенные православные знания у родителей нашли глубокое развитие в духовных образовательных учреждениях и закреплены духовным опытом — воцерковлением с раннего возраста. Духовное образование развивает любомудрие — размышление, а следовательно, логику мышления, а это основа основ в медицине, в познании патологического процесса, его сложного диагностического процесса, дифференциальной диагностики и в построении индивидуального лечения. А зная древние языки, врачи владели в совершенстве знаниями о происхождении каждого слова и термина, что в медицине имеет огромное смысловое знание. Священники знают четкое определение понятия каждого термина, что врачу очень важно и необходимо. Четкое знание понятия термина болезни — это есть короткая формула к познанию болезни, его причин и сущности процесса у постели больного.

Православные врачи верят в Слово, знают, что «В начале было Слово, и Слово было у Бога и Слово было Бог» (Инн. 1, 1). Слово лечит и Слово может убить человека. Врач это хорошо знает. Самое ценное образование, когда наставник, в данном случае профессор, живет и дышит этими нравственными ценностями, и весь им ведомый коллектив клиники является примером для подражания. В Томском университете в 30-е годы вся профессура была примером высокого долга, чести, самоотверженности, любви, жертвенности и высокого служения Отечеству. Большинство профессоров служили в армии и были участниками Русско-японской, Первой мировой войны и Гражданской, имели соответствующие правительственные награды.

Большая часть профессуры Томского государственного университета выходцы его медицинского факультета. При этом они оканчивали в большинстве своем его на отлично. Поэтому были оставлены сразу в университете с целью профессорской подготовки.

Около половины состава профессоров прошли подготовку в ведущих европейских научных клиниках Германии, Австрии, Франции, Швейцарии и других. Радует то, что в России возрождается подобная подготовка (познание иностранных языков и поездка в зарубежные клиники) в начале третьего тысячелетия. Это позволяло Томским профессорам держать высокую планку по уровню внедрения современнейших технологий диагностики (например, рентгенодиагностики, ЭКГ и других) и лечения (рентгенотерапия онкозаболеваний), по оснащению совершенным оборудованием клиник и по открытию новых курсов. Но настораживает, что медицинские коллективы ныне медленно идут на освоение нравственных и православных основ, наоборот, некий крен к деградации моральных тысячелетних традиций и устоев Отечества.

Основная часть профессуры в царское время формировалась не только в зарубежных клиниках, а и в ведущих отечественных передовых школах. Их научными руководителями были классики отечественной медицины — это академик Иван Павлович Павлов, академик Владимир Михайлович Бехтерев, профессора Константин Михайлович Быков, Василий Васильевич Образцов, Сергей Петрович Боткин, Илья Ильич Мечников, Николай Васильевич Склифосовский, Михаил Георгиевич Курлов и другие.

Профессура, получившая духовное и классическое университетское образование, владеющая в совершенстве не менее двумя европейскими языками (немецкий, английский). Кроме того, они владели греческим, латинским и древнеславянским, что позволяло легко систематически следить за зарубежной литературой. Выезжая за рубеж, профессура состоявшаяся при монархическом строе легко и свободно, с достоинством могли общаться с коллегами других государств, пополняя багаж знаний и внедряя быстро инновации. Воспитание, данное студентам родителями, состоявшимися в монархическом православном государстве на основе нравственных ценностей, не только не расходилось с университетскими, а были едины, что позволяло студентам не только закрепить свое мировоззрение и духовные позиции как человека, но и их взрастить в университетах.

Профессора Томского университета у постели больного свободно говорили на латинском языке. И это мы говорим о периферическом Томском университете, где еще формировались традиции с 1888 года.

Надежда Алексеевна Бранчевская состоялась как врач, как интеллигент, как человек чести, совести, достоинства, благородства, любящая Отчизну, умеющая отстоять истину и правду. Она участница Великой Отечественной войны, которую прошла с честью в должности начмеда тыловых и фронтовых эвакогоспиталей. Отстаивание истины и правды ей порой стоило карьеры, но последнее для нее не столь было важно. И это воспитали в ней родители и ее учителя Томского Императорского университета.

Даже советский режим, репрессии не смогли ее сломить. Она не поддавалась ника ким приказам руководства, если они требовали сотворить противоестественное — против истины и правды.

Дети, рожденные в 30-е и 40-е годы, имели такую же возможность получить подобное православное воспитание в семьях, в школах у учителей, так как они были еще воспитаны и взращены в христианском православном монархическом государстве, а также и у профессуры вузов того еще времени. Поскольку они были подготовлены в состоявшихся Императорских научных школах с глубокими православными традициями. Как это видим на примерах профессоров Томского Императорского университета.

К сожалению, безбожие, атеизм нанесли колоссальный урон воспитанию, образованию, то есть формированию личности и мировоззрению. Общество, лишенное и воспитанное не на основе христианского православия — высоких нравственных ценностей – оно уродливо и безумно. Так как индивидуум, отдельный человек, у которого не воспитано борение (борьба) с собственными пороками, помыслами, чувствами и страстями непредсказуем, склонен ко лжи, клевете, зависти, злобе, гневу и в итоге к преступлению. Общество без табу, без знания Божиих заповедей, оно опасно как для самих себя и особенно для рядом с ними идущих по жизни. Поэтому мы видим духовное обнищание нашего народа. Если взглянуть на внешний вид, в чем и как ходят наши женщины и мужчины, то и этого достаточно для того, чтобы понять его внутреннее духовное состояние. Пошлость в одежде, в семье, на работе, в образовании, медицине, в промышленности, в сельском хозяйстве, а результат этого — наркомания, алкоголизм, проституция, уголовщина, мошенничество, коррупция как результат возрастание бессовестности. Россия стоит у той последней черты, за которой ее погибель. На эту Голгофу возведены все до одного живущие в России, в том числе и те 3 % олигархов. Настал час воспрянуть, возлюбить свою родину — Россию, себя, близких и стать теми, какими мы были до атеизма и безбожия. Каким создал нас Бог. Для этого всего лишь нужно полюбить Бога и ближнего как самого себя. Не желать того человеку, чего сам себе не пожелаешь. Нужно возродиться, начать борьбу лично со своими пороками, вопреки всем злобствующим и желающим гибели России и государственности нашей Отчизны.

Только нравственное возрождение и единение общества способно поднять нашу Отчизну из руин 70-летней советской власти, но не через революцию и не через анархию майдана, а только через эволюцию.

Да, на это уйдут годы, десятилетия, но это единственно праведный Божий путь. «Аз есть истина, путь и живот».

Святитель Амвросий Медиоланский сказал: «Неверующий в Бога какой бы он не был мудрец, неблагоразумен. Чистое сердце оно приобретает прежнюю чувствительность, легкость и простоту сердца, прежнюю отзывчивость к правде. Слово Бога, Слово его истины, достигает человеческого сердца и трогает его».

Истина открывается любящему сердцу. Русская медицина и ее традиции основаны на краеугольном камне православия.

Современная подготовка врачей, а особенно профессоров и преподавателей, требует в корне изменения, прежде всего мировоззрения. Настала пора ввести Закон Божий как обязательный предмет для изучения в медицинских вузах и медицинских училищах страны.

Не познать книгу величайшей мудрости Библию — это не желать себе и ближним России добра и благоденствия. Третье тысячелетие именно поэтому по многим позициям уступает периоду монархического строя, а главное – его мировоззрению. Нравственность и профессионализм значительно упали, не беря во внимание техницизм современной медицины. Но что стоит новая технология, когда нет любви, жертвенности, сострадания, чистоты помыслов как к профессии, а главное, к больному. Каждый разумный православный коллега поймет о чем идет речь — об истине и правде. «Да имеющий уши, да услышит, имеющий глаза, да увидит».

Надежда Бранчевская по окончании Томского государственного медицинского института (1933 г.)

Здание факультетских клиник Томского Императорского университета. Угол здания — бывший храм святых апостолов Петра и Павла, в котором и по ныне находится лекционный зал

Альбом фотографий выпускника ТГМИ от 1933 года

Преподаватели медицинского факультета ТГМИ

Профессора Томского медицинского института. Вверху основные здания клиник и внизу научной библиотеки ТГУ

Профессора Томского мединститута

Выпускники 1933 г. — 601-я группа (в верхнем ряду справа Лидия Останина, долгие годы будет трудиться главным штатным терапевтом Красноярского горздравотдела)

Выпускники 602-й группы ТГМИ (в среднем ряду третья слева сидит Надежда Алексеевна Бранчевская)

Выпускники 603-й группы ТГМИ с профессором Е. И. Неболюбовым — заведующим клиникой детских болезней

Выпускники 604-й группы ТГМИ

Выпускники 605-й группы ТГМИ

Выпускники 606-й группы ТГМИ

Выпускники 607-й группы ТГМИ

Выпускники 608-й группы ТГМИ

Выпускники 609-й группы ТГМИ

Выпускники 610-й группы ТГМИ

Выпускники 611-й группы ТГМИ

Выпускники 612-й группа ТГМИ

Лекция по гигиене профессора В. И. Суздальского, ТГМИ

Практическое занятие по глазным болезням, проводят профессор А. Г. Сватикова и ассистент М. Г. Сергиева

Профессора и доценты Томского мединститута на 50-летнем юбилее (1938 г.). Первый ряд (слева на право В. И. Суздальский, С. А. Смирнов, С. А. Адамов, А. Г. Сватикова, ректор ТМИ Г. И. Розет, П. А. Ломовицкий, Л. И. Омороков, Е. И. Неболюбов, Б. И. Баяндуров, А. П. Азбукин.

Второй ряд: С. П. Ходкевич, Д. И. Гольдберг (3-й), далее – А. Г. Савиных, И. Г. Ломакин,

К. Н. Черепнин, В. Г. Вагралик, А. Г. Фетисов, М. К. Бутовский, М. М. Дегтярев (фотографии всего этого блока, взяты из 2-томника: Профессора медицинского факультета ТГМИ, 1878–2003, 2004 гг.)

Заседание научного студенческого кружка кафедры общей патологии ведет профессор А. Д. Тимофеевский (в центре), крайний справа студент Д. И. Гольдберг (1929 г.)

Лекция профессора Н. В. Вершинина (1936 г.).

Слева направо: К. С. Шадурский, Н. В. Вершинин, Н. В. Гофштадт, Е. М. Думенова в помещении бывшего храма святых апостолов Петра и Павла

Профессор М. Г. Курлов (сидит 4-й слева) с участниками экспедиции по обследованию лечебных мест горного Алтая (1920 г.)

Профессор Д. Д. Яблоков (2-й слева) изучает лечебные свойства минеральной воды на курорте «Лебяжье» (1930-е гг.)

Занятие по лабораторной диагностике нервных болезней ведет заведующий кафедрой болезней Н. В. Шубин (1938 г.)

Практическое занятие на кафедре эпидемологии ведут профессор С. П. Карпов и доцент И. А. Минкевич (1937 г.)

Предыдущая часть      Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Очерки о профессорах ТГУ, у которых учились врачи в первые годы советской власти

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Вакуленко Иван Логинович (1878–1955) — ординарный профессор на кафедре, преподавал Н. А. Бранчевской биологическую химию. Окончил Иван Логинович Уфимское духовное училище и духовную семинарию (1899). В начале служил народным учителем в г. Уфе. В 1902 году поступил на медицинский факультет Томского Императорского университета, то есть спустя четыре года от его основания. В студенческие годы проявил свою неординарность, отлично преуспевал в учебе, он, будучи еще студентом, серьезно занялся научными исследованиями по химическим дисциплинам. Студенческая его работа «Обмен фосфора и серы у человека» была удостоена золотой медали. Статья была опубликована (1904) в «Известях Томского университета». Окончил университет в 1907 году. Был оставлен лаборантом при кафедре общей химии, затем при кафедре медицинской химии. С 1908 г. сочетал работу в университете с преподаванием неорганической и органической химии в частной Томской зубоврачебной школе (по 1909), позже преподавал гигиену, естествознание в Томской частной гимназии (по 1918 г.). В 1910 г. на публичном заседании медицинского факультета защитил докторскую диссертацию «К вопросу о составе и свойствах крови пупочной вены в момент рождения». В 1911 г. он избирается приват-доцентом Томского университета на кафедре медицинской химии (зав. проф. Ф. К. Крюгер). С 1910 по 1912 годы читал студентам медицинского факультета частный курс «Введение в медицинскую химию и обмен веществ». Следующие два года находится в заграничной командировке, где не только ознакомился, но и выполнил несколько научных работ. Из них три работы опубликовал в зарубежных журналах. Работал с 1912 по 1914 год в лабораториях у профессора физиолога Абдергальдена в Галле, у профессора Коберта в Ростоке, у профессора Гофмейстера в Страсбурге. С июля 1914 г. принят был в Томский университет экстраординарным, а с 1918 — ординарным профессором кафедры медицинской химии, с 1919 — профессор кафедры биологической химии ТИУ, а с 1931 — Томского мединститута (ТМА). Профессора И. Л. Вакуленко отличала образцовая тщательность и строгая научная основательность. Был он требовательным к студентам, при этом пользовался у них большим авторитетом. В 1933 г. командирован на курорт Белокуриха для проведения научных исследований. Его учениками являются С. А. Адамов, В. Я. Жодзинский и другие. Свою педагогическую и научную работу он активно совмещал с общественной. Состоял в Обществе естествоиспытателей и врачей универ ситета, был его казначеем и членом ревизионной комиссии; преподавателем предметной комиссии по биологической химии и физиологии, а также — физико-химической предметной комиссии ТГУ; членом учебно-плановой комиссии; членом методического бюро при медицинском факультете; с 1929 — председателем медико-биологического общества, а также научно-исследовательской комиссии при теоретических кафедрах и многих других. Член редколлегий: «Известия Томского университета», «Сибирского архива теоретической и клинической медицины», «Сибирского медицинского журнала» и «Трудов Томского медицинского института». С 1945 по 1954 год трудился в Башкирии, являлся членом ученого медицинского совета МЗ РСФСР и председателем научного общества биохимиков Башкирской АССР. Удостоен правительственных наград: звания «Заслуженный деятель науки РСФСР Башкирской АССР» и светло-бронзовой медалью «В память 300-летия царствования дома Романовых».

Баяндуров Борис Иванович — профессор кафедры нормальной физиологии. Родился он в семье рабочего в Тифлисе (Тбилиси). Окончил мужскую гимназию с золотой медалью. Принимал активное участие в революционных событиях на Северном Кавказе в составе отряда Красной гвардии. В годы гражданской войны участвовал в боевых операциях. Был одним из организаторов в 1920 году комсомола в Ленкорани, где работал секретарем ЦК Кавказского краевого комитета РКСМ. Переболел тифом в 1920 году и по рекомендации комсомола и партийных органов был принят на естественное отделение физико-математического Бакинского (Азербайджанского) университета. В 1921 году поступил на медицинский факультет. Учился на двух факультетах, однако в 1923 году отдал предпочтение медицинскому. Будучи студентом, занимался научными исследованиями под руководством профессора кафедры физиологии Н. А. Попова, изучал высшую нервную деятельность у птиц. Проявил поразительную трудоспособность и задатки блестящего экспериментатора. В 1920–1924 гг. работал препаратором на кафедре физиологии. В 1922–1923 гг. практиковался на кафедре бактериологии у профессора Н. Г. Ушинского. В 1924 году был лаборантом на кафедре физиологии, одновременно трудился ассистентом кафедры рефлексологии педагогического факультета Азербайджанского университета.

По окончании университета переехал в Москву и работал ассистентом кабинета физиологии при кафедре физиологии человека в Академии коммунистического воспитания имени Н. К. Крупской и одновременно ассистентом в Психологическом институте при Московском университете.

По рекомендации академика И. П. Павлова и профессора Н. А. Попова, научного руководителя Б. И. Баяндурова, был избран заведующим кафедрой физиологии Томского университета. Поэтому Б. И. Баяндуров выехал в Томск, где был избран заведующим этой же кафедры. Б. И. Баяндуров продолжил свои исследования в области физиологии под руководством профессора Н. А. Попова. Его научные изыскания были посвящены изучению секреторной функции пищеварительных желез и сравнительному физиологическому изучению функций головного мозга методом условных рефлексов, а также изучению трофической функции головного мозга. Им был использован метод И. П. Павлова — метод хронического эксперимента на животных с фистулой желудка. Итогом его научной работы явилась монография «Условные рефлексы у птиц» (1937). На эту же тему он в 1939 году в ученом совете ВИЭМ им. A. M. Горького защитил диссертацию на степень доктора медицины. В 1949 году вышла его вторая монография «Трофическая функция головного мозга». За эту работу Б. И. Баяндуров был удостоен Сталинской премии II степени. Данную работу высоко оценили академик К. М. Быков и академик Л. А. Орбели.

Б. И. Баяндуров является одним из основоположников Сибирской школы физиологов. Под его руководством защищено 13 кандидатских диссертаций и 11 докторских. На занятиях Б. И. Баяндурова студенты активно вовлекались в экспериментальную работу, овладевали техникой эксперимента и тем углубляли свои знания в области физиологии центральной нервной системы.

В годы войны Б. И. Баяндуров являлся начальником эвакогоспиталя, что сочетал с работой в вузе.

Б. И. Баяндуров был высоко эрудированный ученый. Он свободно читал лекции на немецком, итальянском, английском языках, а также свободно владел французским и рядом тюркских языков. Он отличался исключительной трудоспособностью и целеустремленностью. Увлекался музыкой и рисованием. Был большим жизнелюбом, умел работать и отдыхать. Был страстным охотником, что его и погубило (несчастной случай на охоте). Прах его покоится в Томске.

Б. И. Баяндуров был награжден званием «Заслуженного деятеля наук РСФСР», значком «Отличнику здравоохранения», орденом Трудового Красного Знамени, медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За победу над Германией». В верхнем ряду общей фотографии профессорско-преподавательского состава в 1933 году Надежда Алексеевна назвала профессора, заведующего кафедрой инфекционных болезней Вогралика Габриэля Францевича, Агафоника Павловича Азбукина. Они окончили медицинский факультет Томского Императорского университета в 1914 году. Оба отличались большим трудолюбием и уважением студентов, они были выходцы из семей священнослужителей и сами окончили до поступления в университет духовные училища и семинарии. Профессор Агафоник Павлович Азбукин родом из Орловской губернии, поступил в Томский Императорский университет на медицинский факультет. Отец умер, когда ему было шесть лет. Поэтому, не имея материальной родительской поддержки, он получал стипендию коммерции советника З. М. Цибульского им. Императора Александра II. Кроме того, для поддержания своего материального положения он давал уроки по чистописанию, рисованию и черчению в женском двухклассном училище. Еще в студенчестве он увлекся занятиями по анатомии и научными исследованиями под руководством профессора кафедры нормальной анатомии Г. М. Иосифова. По окончании университета за успехи в учебе А. П. Азбукин был оставлен сверхштатным старшим лаборантом на данной кафедре. Сделанные студентом А. П. Азбукиным препараты по кровеносной системе являются составной частью музея по настоящее время. Он недурно рисовал, поэтому им были подготовлены рисунки-таблицы для учебного процесса, которые он срисовывал с анатомического атласа. В 1913 году А. П. Азбукин защитил диссертацию на степень доктора медицины (по 1937 год в России сразу присваивали ученую степень доктора медицины, так как степени кандидата наук не существовало). В первую мировую войны в 1914 году его призвали в армию и назначили младшим ординатором Омского военного госпиталя. В 1915–1917 годах он служит военным врачом в комиссии по приему продукции на консервном заводе в городе Кургане. В 1918 году А. П. Азбукин вернулся на кафедру нормальной анатомии Томского университета уже на должность старшего ассистента и одновременно был прозектором. В 1920 году он избирается на должность заведующего кафедрой нормальной анатомии. С 1931 по 1943 годы он одновременно трудится заместителем директора медицинского института по научноучебной части. Должность директора вузов сохранялась до конца Великой Отечественной войны, у которого было два заместителя: по научно-учебной работе и по административно-хозяйственной. Позже в учебных вузах введут вместо должности директора — ректора, заместителей по научной работе, отдельно по учебной и по лечебной (теперь заместителей ректора множество). В 1939–1940 годы А. П. Азбукин был назначен директором Томского медицинского вуза. С 1924 года он являлся редактором периодического издания «Известий Томского университета» — удивительного по своей сущности, отражающего полно все стороны деятельности факультетов университета. Неплохо было бы, если бы таковые издания университетами были возобновлены. Во время Великой Отечественной войны профессор А. П. Азбукин передал в фонд обороны свои личные сбережения и ценности. Был председателем экспертной морфологической комиссии Высшей аттестационной комиссии страны. В 1943 году А. П. Азбукин избран по конкурсу заведующим кафедры нормальной анатомии Горьковского мединститута. Под его руководством было защищено 12 диссертационных работ, пять из них на ученую степень доктора. А. П. Азбукин был награжден в царское время светло-бронзовой медалью «В память 300-летия царствования дома Романовых».

Вершинин Николай Васильевич — профессор, заведующий кафедрой фармакологии и курса бальнеологии. Он был выходец из семьи священнослужителя. Окончил Нолинское духовное училище и семинарию. Томский Императорский университет завершил с отличием в 1894 году. По 1902 год был военным врачом в действующей армии, а затем ассистентом кафедры фармакологии родного университета. В годы Русско-японской войны он мог быть не мобилизован, но Н. В. Вершинин счел нужным «в тяжелое для России время мы, врачи, должны оставить свои обычные занятия и быть там, где льется кровь и раздаются стоны. Наш долг – по мере сил и умения облегчить страдание людей на поле битвы и тем самым быть полезным в кровавом бою». Будучи студентом Николай Васильевич участвовал в Томске в борьбе с эпидемией холеры.

Жертвенность и любовь к Отечеству, единым порывом быть там, на передовой, где льется кровь, проявила и его ученица — Н. А. Бранчевская. Она — врач, с честью выполнила свой долг перед Родиной в годы Великой Отечественной войны (1941–1946).

Н. В. Вершинин в 1904 году защитил докторскую диссертацию, а затем для участия в Русско-японской войне выехал в Мугден. Был в армии назначен главным химиком и бактериологом всех харбинских госпиталей.

Н. В. Вершинин был награжден в царское время орденом «Святого Станислава III степени с мечами». С 1905 года вернулся к преподавательской деятельности и в годы учебы Н. А. Бранчевской был в начале доцентом кафедры фармакологии, а с 1930 г. — ее заведующим. В летние отпуска в 1906, 1908, 1909, 1910 и 1911-го годов Н. В. Вершинин работал в лучших лабораториях и клиниках Берлина, Вены, Мюнхена, Парижа, Женевы, Лозанны и Гейдельберга.

Учителями Н. А. Бранчевской в Томске были ученики основоположника отечественной терапевтической школы С. П. Боткина и М. Г. Курлова, одного из основателей школы Сибирской бальнеологии и терапии, который первый изобрел способ определения границ печени. До сей поры мы определяем размеры печени по методу Курлова с помощью перкуссии. Его учениками являются томские профессора С. А. Адамов, П. А. Ломовицкий, П. А. Плавинский.

Курлов Михаил Георгиевич (1859–1932 гг.) — профессор, терапевт, бальнеолог, доктор медицины (1890 г.). Окончив Петербургскую военно-медицинскую академию в 1884 году, за успехи в учебе был оставлен в ординатуре при клинике профессора В. А. Манассеина. Последний являлся учеником С. П. Боткина и как уже сказано было, подарил свою богатейшую библиотеку вновь организованному в 1880 году Томскому Императорскому университету и рекомендовал на заведование госпитальной клиникой ТГУ своего ученика профессора М. Г. Курлова. В. А. Манассеин учился и жил с сыном С. П. Боткина — царским лейб-медиком Евгением Сергеевичем семьи Императора Николая II. Он последует за ними в Сибирь и будет верен им до смерти, не щадя своего живота (Л. П. Миллер, 2007). Ныне Евгений Сергеевич Боткин причислен к лику святых новомученников.

В 1886 году М. Г. Курлов защитил докторскую диссертацию на тему: «Об усвоении азотистых веществ при кормлении чахоточных». С 1890 по 1929 год трудился заведующим клиники факультетской терапии медицинского факультета Томского Императорского университета. Опубликовал более 90 научных работ, из них 12 монографий, посвященных изучению туберкулеза, гематологии, бальнеологии и паразитарным болезням. Открыл в лейкоцитах включения, носящие названия «тельца Курлова», связанные с апоптозом и патологическим старением.

М. Г. Курлов — основоположник бальнеологии в Сибири. Им были обследованы и описаны все известные на то время посещаемые курортные места в Западной и Восточной Сибири. Им разработана классификация минеральных вод Сибири, методика их лечебного применения, которая и поныне используется. Предложена им формула для записи физико-химического состава минеральных вод, которой пользуются во всем мире по настоящее время. М. Г. Курлов рассматривал методы бальнеологии в неразрывном единстве с применением других методов и лечебных средств.

В числе первых профессоров Надежда Алексеевна назвала Семена Алексеевича Адамова. При этом добавила: «Не забуду его напутствие, которое он дал нам, студентам. Профессор неоднократно им говорил: «Лечите больных так, как своих родных, близких, дорогих вам людей». Он им иносказательно преподал одну из двух главных заповедей Иисуса Христа «…любите ближнего, как самого себя».

С. А. Адамов выходец из семьи псаломщика. Сам он окончил в 1896 году Орловскую духовную семинарию. Работал учителем начальной школы. В 1898 году поступил на юридический факультет Томского университета, но как участник студенческих волнений был отчислен. В 1900 году поступил на медицинский факультет Томского Императорского университета. Окончил его с отличием. В 1905 году как отличник учебы С. А. Адамов выехал в Германию «для ознакомления с клиниками». Затем был оставлен в Томском Императорском университете ординатором при госпитальной терапевтической клинике, возглавляемой профессором М. Г. Курловым — одним из выдающихся терапевтов, бальнеологов страны, основоположника терапевтической отечественной школы, многократно выезжающего заграницу в ведущие клиники. С 1928 года С. А. Адамов был избран на должность приват-доцента по кафедре врачебной диагностики с терапевтической пропедевтической клиникой медицинского факультета родного университета, а с 1931 года стал ею заведовать. С. А. Адамов на то время был одним из лучших и наиболее популярных диагностов в Томске. Профессор С. А. Адамов был награжден в 1947 году почетным званием «Заслуженный врач РСФСР».

Мясоедов Сергей Владимирович — профессор кафедры гистологии и эмбриологии. Сын священника. Окончил Петербургскую гимназию в 1908 году, затем в 1912 г. — естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета с дипломом I степени. Будучи студентом, приобщился к научным исследованиям и был награжден премией имени русского зоолога К. Ф. Кесслера за предоставленную работу «О строении клеточного ядра». Был оставлен для приготовления к профессорской деятельности при alma mater, при кафедре гистологии профессора А. С. Догель. С. В. Мясоедов является одним из основоположников отечественной гематологии дореволюционного периода. Среди его учителей известный ученый — основатель научной школы эволюционной гистологии А. А. Заварзин. С 1924 года стал заведовать кафедрой гистологии и эмбриологии Томского университета, одновременно он заведовал и кафедрой общей биологии. Считался в те годы одним из самых блестящих лекторов Томского университета. Обладал обширными знаниями и философским логическим мышлением. Лекции его пользовались большой популярностью и посещались не только студентами-медиками, а и студентами других факультетов университета. Лекции С. В. Мясоедов иллюстрировал четкими рисунками, выполняемыми самим лектором непосредственно по ходу лекции на доске. С. В. Мясоедов был арестован в 1936 году органами НКВД. Он оклеветан и лживо обвинялся в активном участии в контрреволюционной фашистско-террористической организации, якобы возглавлявшейся профессором Ф. В. Галаховым и И. И. Котюковым. Тройкой управления НКВД Новосибирской области 3 декабря 1937 года он был без вины расстрелян. Дело С. В. Мясоедова было фальсифицировано, как большинство в эти годы. Реабилитирован в 1956 году.

Ломовицкий Павлин Алексеевич — профессор кафедры факультетской терапии. Он выходец из семьи священнослужителя, как и большинство профессоров Томского Императорского университета начала двадцатого века.

П. А. Ломовицкий после окончания Томского духовного училища и семинарии сразу в 1898 году поступил на медицинский факультет Томского Императорского университета. Его учителями были профессора М. Г. Курлов, А. П. Коркунов, П. И. Тихов и другие. Окончил он университет в 1904 году с отличием (старшим лекарем). Был оставлен ординатором в госпитальной терапевтической клинике. С 1908 по 1913 год трудился ассистентом гидротерапевтического отделения в той же клинике. В 1909 году был командирован в Петербург для знакомства с работой рентгенкабинета и с методами массажа. По возвращении из Санкт-Петербурга он организовал в 1909 году в ТГУ рентгенкабинет и был первым его заведующим. Ввел и преподавал методику массажа студентам. В 1910 и 1912 годы выезжал за границу в Берлин для совершенствования знаний по рентгенологии и для знакомства с работой терапевтических клиник. Изучил метод перкуссии для определения границ сердца.

П. А. Ломовицкий в 1912 году защитил диссертацию на ученую степень доктора медицины на тему «К вопросу об ортодиаграфии здорового человеческого сердца в вертикальном положении тела». В 1914 году ему присудили премию имени профессора хирургии Э. Г. Салищева. Он активно изучал проблемы гематологии, гельминтологии, эхинококкоза, туберкулеза, профпатологии, климатологии. Павлин Алексеевич активно участвовал в разработке курортного дела в Сибири. Под его руководством подготовлено пять докторов медицинских наук, один из его учеников талантливый клиницист, академик АМН СССР, профессор Д. Д. Яблоков.

В 1913 году ему присвоено ученое звание приват-доцента по факультетской терапевтической клинике. С 1915 года он стал трудиться на этой кафедре ассистентом. С 1916 по 1918 год читал курс рентгендиагностики и рентгентерапии внутренних болезней, а с 1919 г. получил ученое звание доцента и возглавил курс рентгенологии. В 1920 году ему было присвоено ученое звание профессора. С 1922 по 1925 год по рекомендации профессора М. Г. Курлова П. А. Ломовицкий был делегирован работать во вновь открытый Иркутский университет, где заведовал факультетской терапевтической клиникой. После отъезда в Москву профессора И. А. Валединского П. А. Ломовицкий вернулся в 1925 году в Томской университет и стал заведовать кафедрой госпитальной терапии в alma mater, а с 1930 г. — заведовать кафедрой факультетской терапии. Был деканом медицинского факультета с 1929 года, а с 1940 г. — помощником директора Томского мединститута.

По отзывам современников, отличало Павлина Алексеевеча Ломовицкого высокая эрудиция, скромность, изумительное трудолюбие, чуткое отношение к больным и кристальная честность. Это был тип ученого, до конца преданного интересам науки и пользовавшегося уважением со стороны коллег и студентов.

П. А. Ломовицкий был награжден орденом Святого Станислава III степени, светло-бронзовой медалью «В память 300-летия царствования дома Романовых», а в советское время значком «Отличнику здравоохранения».

Яблоков Дмитрий Дмитриевич — профессор кафедры факультетской терапии. Отец его был преподавателем Уфимского духовного училища. Мать — дочь купца, преподавала словесность в женской гимназии, а позже стала начальницей Уфимского епархиального училища. Дмитрий Дмитриевич окончил Уфимскую духовную семинарию. На его выбор профессии врача повлиял земский врач, которым его молодого человека свела судьба в селе, где Дмитрий Дмитриевич Яблоков был на летнем отдыхе. Начал учебу Д. Д. Яблоков в 1916 году после окончания семинарии, на медицинском отделении физико-математического факультета Пермского отделения Петроградского университета. В 1918 году был призван в белую армию на должность фельдшера (лекпомом), в ноябре 1919 года перешел в ряды Красной армии. В 1920 году руководством армии был командирован в Томский университет на медицинский факультет для завершения высшего образования. Работал по окончании университета лаборантом (1921), фельдшером (1922), а с 1923 года ординатором рентген-кабинета факультетских клиник Томского университета. В 1923–1924 годах читал систематический наглядный курс ухода за больными, с 1927 г. — трудился ассистентом этой же кафедры, с 1931 г. — доцентом по курсу туберкулеза кафедры факультетской терапии данного университета. С 1936 года стал заведовать кафедрой госпитальной терапевтической клиники Томского государственного медицинского института (ТГМИ). В 1936 году по совокупности работ ему была присуждена ученая степень кандидата медицинских наук, в 1938 г. — доктора медицины, 1950 г. — ученого звания члена корреспондента, а в 1965 г. — действительного члена АМН СССР. Круг научных интересов Д. Д. Яблокова был чрезвычайно широк.

За научные труды был награжден премией С. П. Боткина, затем денежной премией и дипломом III степени. Д. Д. Яблоков лауреат Сталинской премии II степени. В своей практике Д. Д. Яблоков особое значение придавал непосредственному общению с больным и его тщательному обследованию. Он прекрасно овладел всеми традиционными физикальными (пальпации, перкуссий, аускультации) методиками диагностики, а также знал в совершенстве рентгенологию, электрокардиографию, фонокардиографию. Поражал студентов, коллег, больных своей добротой, отзывчивостью. Он был блестящим диагностом, с отточенной врачебной клинической логикой мышления. Его высокие духовные качества, исключительная скромность, простота и доступность в общении снискали любовь и глубокое уважение учеников и больных. Неутомимый труженик, талантливый врач, педагог и лектор, он щедро отдавал свои знания и свой богатейший опыт, воспитывал молодое поколение в духе лучших традиций отечественной медицины. Он является одним из основоположников сибирской научной школы терапевтов. Первым основоположником был его учитель М. Г. Курлов. Девиз Д. Д. Яблокова: «Интересы больного превыше всего». Он автор 250 научных работ, 14 монографий на самые актуальные проблемы, не утратившие своего значения и в наше время. Д. Д. Яблоков подготовил 39 кандидатов наук и 6 докторов.

Д. Д. Яблоков был награжден значком «Отличнику здравоохранения», званиями «Заслуженный деятель наук» и «Почетный гражданин Томска» и самым высоким званием «Герой социалистического труда». Сам Дмитрий Дмитриевич говорил: «Больше всего я ценю звание врача, ведь все остальные звания, вся трудовая моя жизнь приложены к нему. Мне кажется порой, что я до конца еще не отработал это очень высокое и очень ответственное звание. Для врача главное — работа, повседневная, трудная, а слава врача в здоровой улыбке пациента…»


Д. Д. Яблоков владел языками древнегреческим, латинским, французским и немецким. Хорошо знал древнегреческою мифологию, классическую русскую и европейскую литературу. Любил классическую музыку.

Мыш Владимир Михайлович — профессор, заведующий хирургической факультетской клиники. Отец его был юристом, окончил Киевский университет. В годы репрессий безвинный отец был расстрелян, затем реабилитирован. В. М. Мыш по окончании Петербургской гимназии поступил в Военно-медицинскую академию, которую окончил в 1895 году. Будучи студентом занимался научными изысканиями и был удостоен золотой медали за работу «Панкреатический диабет, его патогенез и клиника». В. М. Мыш был оставлен в alma mater врачом при хирургической клинике профессора Н. А. Вильяминова — одного из основоположников сибирской научной школы хирургов. Он с 1898 по 1901 год служил в Калужском военном лазарете младшим врачом. Однако продолжал научную работу и в лазарете. В 1898 году защитил диссертацию на ученую степень доктора медицины в Петербургской Военно-медицинской академии. По конкурсу в 1901 году был избран экстраординарным профессором по кафедре теоретической хирургии Томского университета, а с 1907 г. — ординарным профессором. С 1909 по 1930 год заведовал клиникой факультетской хирургии. Его лекции пользовались неизменным успехом у студентов, с подробным разбором больных. После лекции студенты переходили в операционный зал, где присутствовали на операциях, назначенных по плану в данный день. В. М. Мыш является основоположником курса рентгенологии, урологии в Сибири, курса диагностики хирургических заболеваний и их терапии на уровне амбулатории. В 1912 году он первый в России выполнил радикальную операцию резекции печени при альвеолярном эхинококкозе. В Первую мировую войну работал в полевых госпиталях, был в плену (1914 г.). В Гражданскую войну был профессором-консультантом Томского военного госпиталя. В годы советской власти он продолжил преподавание хирургии. В. М. Мыш как новатор основал самостоятельные курсы отоларингологии, стоматологии, ортопедии и травматологии, что способствовало созданию первых в Сибири самостоятельных клиник (кафедр) по данным специальностям. В. М. Мыш положил начало и нейрохирургии в Томске. В 1926 году он полгода находился в научной командировке в США. Владимир Михайлович Мыш создал на кафедре музей. В 1927 году в Томске открыли Институт усовершенствования врачей, и он стал его первым профессором. В 1932 году он будет переведен вместе с Институтом усовершенствования врачей в Новосибирск, где им будет организована первоклассная хирургическая клиника на 180 коек, в которой будет слушать его ученица, гинеколог Н. А. Бранчевская. Хирург В. М. Мыш полвека виртуозно оперировал, прекрасно лечил, вел неустанную научную работу, отлично читал лекции и занимался вопросами организации хирургической помощи, создал самостоятельную хирургическую школу. Его отличали целеустремленность и высокая работоспособность. В. М. Мыш в царское время был награжден орденом Святого Владимира IV степени, орденом Святой Анны II и III степени, орденом Святого Святослава II и III степени, серебряной медалью «В память царствования Императора Александра III» и светло-бронзовой медалью «В память 300-летия царствования дома Романовых», знаком Красного Креста, в советское время — орденом Ленина (дважды), орденом Трудового Красного Знамени, медалями «За Трудовую доблесть», «За доблестный труд в Великой отечественной войне 1941–1945 гг.».

Тимофеевский Александр Дмитриевич — профессор кафедры общей патологии. Родился 20 февраля 1887 года (умер в Москве в 1985 году) в семье профессора Томского университета. После окончания Томской мужской гимназии А. Д. Тимофеевский в 1905 году выехал во Францию, где поступил на естественный факультет Парижского университета. Учебу совмещал с работой в лабораториях Пастеровского института. Встречался с И. И. Мечниковым. В 1907 году выехал на родину и продолжил учебу на медицинском факультете Томского Императорского университета, проявляя в студенческие годы неустанно интерес к научноисследовательской работе. В итоге был приглашен на работу лаборантом на кафедру общей патологии. Он прекрасно владел двумя европейскими языками, французским и немецким. Читал свободно в подлиннике иностранную медицинскую периодическую литературу. Первые его экспериментальные научные изыскания были посвящены изучению кроветворных органов собак при остром малокровии. Научные работы выполнял под руководством профессора П. П. Авророва. На 4-м курсе выступил с докладом «Морфология костного мозга при анемиях» и был удостоен «Золотой медали» Томского университета. Далее он занялся разработкой техники и методики постановки опытов на собаках, кроликах и морских свинках по выращиванию живых клеток вне организма. В 1911–1912 годах были получены удачные результаты. Данный анализ экспериментальных разработок был доложен на Томском обществе естествоиспытателей и врачей 29 февраля 1912 г. «Опыт культивирования животных тканей вне организма». Им тогда же была продемонстрирована культура саркомы человека. В 1912 году А. Д. Тимофеевский с отличием окончил Томский Императорский университет, получив звание старшего лекаря. По рекомендации профессора П. П. Авророва был оставлен при кафедре для приготовления к профессорскому званию по кафедре общей патологии.

В 1913 году профессору П. П. Авророву с учеником Д. А. Тимофеевским впервые удалось получить важные результаты по методике культивирования клеток лейкемической крови человека. Материал был опубликован в журналах «Русский врач (1913, № 19)» и «Вирховский архив» и ряде зарубежных (1914, т. 216). Была в 1914 г. ими опубликована монография «Опыт культивирования тканей в организме». Результаты этих разработок вызвали живой интерес как в отечестве, так и зарубежом, которые принесли авторам мировую известность. Их работа была отмечена премией им. М. М. Руднева — основоположника экспериментального направления патологической анатомии (1913). С 1915 года Александр Дмитриевич служил прозектором при кафедре общей патологии. В 1919 г. А. Д. Тимофеевский блестяще защищает диссертацию «Значение костного мозга как кроветворного органа при нейтрофильном лейкоцитозе» на степень доктора медицины. Дальнейшие его научные экспериментальные работы были посвящены гематологии. Он первый разработал и применил количественный метод определения форменных элементов костного мозга. Им установлена была тесная зависимость морфологии крови от костного мозга. Подробно им описаны изменения костного мозга при нагноениях и общем нейтрофильном лейкоцитозе, а также определенная последовательность этапов кроветворения, переход одной стадии процесса в другую. Всего им установлено было четыре стадии: лейкопении, миелоцитоза, лейкоцитоза и эритробластоза. Им установлено, что каждые стадии соответствуют определенной стадии «нагноения организма». В результате он пришел к заключению, что костный мозг имеет исключительное значение при нейтрофильном лейкоцитозе. Кроме того, он своими экспериментальными работами доказал, что одноядерные элементы нормальной и лейкемической крови способны к размножению in vitro. Он подтвердил исследования других авторов в том, что одноядерные белые тельца нормальной крови активно участвуют в заживлении и регенерации тканей. А. Д. Тимофеевский доказал способность к росту перевитых и спонтанных опухолей в зависимости от определенных условий. Этот труд был отмечен премией им. профессора хирурга Э. Г. Салищева (1919). В 1920 г. приглашен профессором С. Г. Часовниковым препаратором на кафедру гистологии и эмбриологии, после смерти последнего А. Д. Тимофеевский – и. о. заведующего этой кафедры. В связи с отъездом в Краснодар профессора П. П. Авророва А. Д. Тимофеевский избран на должность заведующего кафедрой общей патологии (позже — кафедры патофизиологии). Одновременно по 1924 год совмещал с должностью заведующего кафедрой гистологии и эмбриологии. На кафедре патофизиологии он разрабатывал темы курортологии, бальнеологии и занимался философскими медицинскими проблемами. Он организовал научный студенческий кружок при кафедре патофизиологии, его учениками выходцами были профессора Д. И. Гольбдерг, И. В. Торопцев, В. Г. Вогралик, В. А. Чепурин и другие.

Был в научной командировке в Германии в 1927–1928 годах, где в лаборатории немецкого ученого А. Фишера ознакомился с их методикой культивирования тканей, вел исследования в лаборатории профессора Р. Эрдмана. Александр Дмитриевич Тимофеевский продемонстрировал известным немецким гематологам М. Я. Шиллингу и Л. Гиршфельду препараты тканевых культур, выращенных им в Томске. При этом он получил высокую оценку последних. Поездка в Германию позволила А. Д. Тимофеевскому усовершенствовать свою методику культивирования тканей. Александр Дмитриевич со своей ученицей С. В. Беневоленской экспериментально установил генетическую связь кровяных элементов между собой и клетками соединительной ткани, а также то, что незернистые лейкоциты нормальной и лейкемической крови могут при определенных условиях развиваться вне организма в макрофаги и фибробластоподобные клетки. Занимались они и проблемой реактивности при туберкулезной и лепрозорной инфекции.

С 1934 г. А. Д. Тимофеевский будет жить и трудиться на Украине, вначале заведующим экспериментально-биологическим отделом рентгено-онкологического института, позднее Харьковским центральным институтом рентгенологии, с 1941 года — заведующим отделом эксплантации тканей Института клинической физиологии им. А. А. Богомольца АН УССР (Киев). Последние годы он будет служить (с 1970) в Институте экспериментальной патологии и терапии рака (Российского онкологического научного центра РАМН, Москва).

Им опубликовано более 150 работ. В 1948 году вышла его монография «Эксплантация опухолей человека».

А. Д. Тимофеевский – основоположник отечественного метода культивирования тканей. Он был удостоен Сталинской премии и при монархическом строе — светло-бронзовой медали «В память 300-летия царствования дома Романовых», в советские годы — орденом Ленина и медалями.

Александр Дмитриевич Тимофеевский, Богом отмеченный ученый, педагог, прекрасный организатор науки и практики. Он говорил: «Не должно быть науки для науки!» Всю трудовую жизнь ученого экспериментатора он преломлял полученные новатор ские теоретические знания в практику. Им создана школа онкологов-экспериментато ров, из которых вышли: пионер химиотерапии опухолей действующий член АМН СССР. Л. Я. Ларионов, чл.-корр. АМН СССР И. П. Торопцев, профессора заслуженные деятели науки Д. И. Гольдерберг, И. П. Мищенко, В. А. Чепурин, В. Г. Вогралик, С. В. Беневоленская и другие. А. Д. Тимофеевский был удостоен звания академика АМН СССР.

Миролюбов Виктор Павлович — профессор кафедры патологической анатомии. Он выходец из семьи священника. Окончил в 1884 году Балашовское духовное училище, и в 1890 г. — Астраханскую духовную семинарию. Затем поступил на медицинский факультет Томского Императорского университета, который завершил в 1896 году. Был оставлен в родном университете прозектором при кафедре патологической анатомии. Под руководством профессора Ф. И. Романова принимал активное участие в организации музея, макрои микроскопических патологоанатомических препаратов. Он участник в действующей армии Русско-японской войны с 1904 по 1906 год. После окончания которой В. П. Миролюбов продолжил работу прозектором. Он обработал обширный патоморфологический материал, на основе которого защитил в 1910 году докторскую диссертацию «О развитии альвеолярного эхинококкоза у человека». Это была первая в отечестве научная работа, посвященная данной проблеме. В 1910–1911 годах он трудится приват-доцентом при кафедре патологической анатомии.

С 1911 по 1912 год его командировали за границу, где он посетил кафедры патологической анатомии в Париже, Фрайбурге, Мюнхене и Цурихе. Большую часть времени он работал у профессора И. Орта в Патологическом институте. Собрал материал по поражению печени паренхиматозным раком. Он опубликовал статью «О паренхиматозном раке печени» в журнале «Вирховском архиве». В которой предложил классификацию паренхиматозного рака печени. Позже выйдет им написанная монография по этой проблеме.

В Первую мировую войну В. П. Миролюбов служил в общине Красного Креста в госпиталях Польши, Румынии, Новгорода, Молодечно, где собрал обширный материал по газовой гангрене, последний обобщил и опубликовал в журнале «Русский врач».

С 1920 года стал заведовать кафедрой патологической анатомии Томского университета. Его лекции отличались ясностью, точностью, лаконичностью формулировок и пользовались авторитетом у студентов. Лекции сопровождались показом макропрепаратов и диапозитивов гистологических.

В предвоенный год, 1940-й, он подружился, общаясь с архиепископом Лукой, ссыльным профессоров В. Ф. Войно-Ясенецким, который приехал для работы в библиотеку Томского университета. Оба православных христианина, архиепископ Лука и бывший староста нового собора В. П. Миролюбов, оба участники Русско-японской и Первой мировой войн. Они встречались на кафедре Виктора Миролюбова и подолгу любомудрствовали. Оба были внешне благообразны, их отличала необычная простота, благочестие, скромность и достоинство. В. Ф. Войно-Ясенецкий в томском богатейшем патологоанатомическом музее у профессора В. П. Миролюбова нашел макропрепараты гнойного поражения плоских костей, и в том числе костей черепа, пораженные хроническим остеомиелитом, столь необходимые для издания его книги «Очерки гнойной хирургии», II издания, которую он готовил к изданию. В годы Великой Отечественной войны профессор В. П. Миролюбов создал единую прозекторскую для всех эвакогоспиталей г. Томска, которую сам и возглавил. В. П. Миролюбов имел ряд наград дореволюционного времени и был награжден в советское время значком

«Отличнику здравоохранения».

Боголепов Александр Александрович — профессор кафедры кожных и венерических болезней. Родился в 1874 году в семье священника в Вологодской губернии. А. А. Боголепов, окончив Томскую семинарию (1896) и Вологодскую духовную академию, в 1896 году поступил в Томский Императорский университет на медицинский факультет. Окончил университет с отличием в 1902 году в статусе лекаря. Остался работать на кафедре дерматовенерологии вначале лаборантом. Его научным руководителем и учителем был профессор Е. С. Образцов (ученик С. П. Боткина, родоначальник Киевской терапевтической школы).

А. А. Боголепова в 1907 году направили для учебы во Францию и Германию.

С 1911 года трудился ассистентом кафедры дерматовенерологии Томского университета. В 1920 году читал курс лекций по дерматовенерологии и заведовал данной кафедрой. В 1926 году был утвержден в звании профессора. С 1928 года по совместительству работал профессором-консультантом Томского бальнео-физиотерапевтического института (ныне НИИ курортологии и физиотерапии). Во вновь открытом в Томске институте усовершенствования врачей А. А. Боголепов организовал кафедру дерматовенерологии, которой в дальнейшем заведовал. Лекции читал с демонстрацией научных кинокартин. Был уважаемым лектором у студентов. А. А. Боголепов награжден орденом Святого Станислава III степени (1911) и светло-бронзовой медалью «В память 300-летия царствования дома Романовых».

Нестеров Анатолий Иннокентьевич — профессор второй терапевтической клиники (госпитальной). Родился в многодетной семье дьякона Троицкой церкви с. Частоостровского Минусинского округа Енисейской губернии. Отец позже служил священником в Красноярск-Енисейской епархии.

А. И. Нестеров окончил Красноярское духовное училище, затем четыре класса Красноярской духовной семинарии. И в том же 1915 году поступил на медицинский факультет Томского Императорского университета. Его учителями были блестящие клиницисты, терапевты, бальнеологи М. Г. Курлов и Н. И. Лепорский.

В 1919 году в качестве зауряд-врача был мобилизован в армию Колчака, но в связи с болезнью (сыпной тиф) был освобожден от службы. В конце 1919 года вступил в ряды Красной армии и до 1920 года служил младшим ординатором военного госпиталя в Боготоле. Затем был демобилизован и отправлен в Томск для завершения высшего образования, который окончил в декабре 1920 года. А. И. Нестеров был оставлен на медфакультете в качестве препаратора, затем был переведен в 1923 году на должность старшего ассистента кафедры госпитальной терапии. В 1926 и 1927 годах его отправили в научную командировку на полгода в Германию, где он прослушал курс лекций по туберкулезу и спецкурс по электрокардиографии. Вернувшись в Томск, внедрил — электрокардиографию в работу клиники госпитальной терапии. Летом 1928 года был командирован на курорты Крыма и в Ялтинский туберкулезный институт для ознакомления с постановкой лечебного дела.

В 1929 году его назначили приват-доцентом ТГУ по курсу туберкулеза. С 1930 по 1935 год заведовал кафедрой госпитальной терапии Томского медицинского института. В 1936 году защитил докторскую диссертацию на тему «Учение о кровеносных капилляров и капилляроскопии».

А. И. Нестеров внес существенный вклад в развитие курортологии и физиотерапии Сибири и отечества. Он также является основоположником отечественной ревматологии. Им подготовлено 50 кандидатов и 20 докторов медицинских наук. Был ответственным редактором редакционного отдела «Артрология. Ревматология», БМЭ, и редактором журнала «Вопросы ревматизма». Анатолий Иннокентьевич Нестеров был почетным членом 15 научных ревматологических зарубежных обществ.

С 1936 года А. И. Нестеров Наркомздравом был назначен директором Сочинского научно-исследовательского института, затем с 1939 по 1943 г. директором Московского Центрального института курортологии МЗ РСФСР. В годы великой Отечественной войны с 1941 по 1943 год был главным терапевтом эвакогоспиталей Новосибирской области и профессором кафедры госпитальной терапии Новосибирского медицинского института. В 1943 году он встретился в Новосибирске в лекционном зале с докт. мед наук В. Ф. Войнно-Ясеннецким и слушал его лекцию по хроническому гнойному огнестрельному поражению костей крупных суставов. С 1944 года работал в Москве директором Института физиотерапии МЗ РСФСР, с 1947 по 1976 год являлся заведующим кафедры пропедевтики, затем факультетской терапии II Московского мединститута имени Н. И. Пирогова.

С 1958 по 1970 год А. И. Нестеров впервые создал и стал директором Института ревматизма АМН СССР.

Анатолий Иннокентьевич был опытным клиницистом, хорошим лектором, умею щим заинтересовать аудиторию. Был консультантом санитарного управления Кремля. А. И. Нестеров был награжден золотой медалью «Серп и Молот» (1965 г.), орденами Ленина (дважды), Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени (дважды) и медалями.

Омороков Леонид Иванович — профессор кафедры нервных болезней. Родился в семье служащего. Окончил в 1901 году Екатеринославскую гимназию. Чтобы далее учиться, он был вынужден с четвертого класса гимназии давать уроки. В 1901 году он поступил в Петербургскую военно-медицинскую академию. Будучи студентом, был отправлен в 1904 году в составе отряда Красного Креста в Маньчжурию на театр военных действий Русско-японской войны для оказания медицинской помощи раненым. В 1905 году он служил помощником врача при острозаразном отделении Екатеринославской железнодорожной больницы. Одновременно работал в баклаборатории лаборантом, читал лекции кондукторам железной дороги по оказанию первой помощи при несчастных случаях. Учился в академии на казенную стипендию от военного ведомства. Окончил на отлично Петербургскую военно-медицинскую академию в 1907 году в звании старшего лекаря. Как стипендиат был призван на службу в пехотный резервный полк. В том же году был избран конференцией Военно-медицинской академии врачом для научного усовершенствования при Санкт-Петербургском клиническом военном госпитале на три года. Он занимался при клинике душевных и нервных болезней академика И. М. Бехтерева.

Л. И. Омороков в 1908 году заведовал женским отделением для душевнобольных. В 1909 году защитил диссертацию на ученую степень доктора медицины на тему: «К вопросу о газообмене при душевных заболеваниях».

В 1910 году выехал сроком на два года за границу в научную командировку, посетил Германию, Австрию, Францию, Англию, Швейцарию и Италию. Л. И. Омороков изучил работу передовых клиник и домов призрения для душевнобольных. Работал во Франции в Пастеровском институте у И. И. Мечникова, в Германии — у Оппенгейма, Краузе и других. По возвращении из заграничной командировки работал в Санкт-Петербургском клиническом военном госпитале в клинике, душевных и нервных болезней. С 1912 года был избран приват-доцентом, читал лекции и проводил семинарские занятия по серологии и патологической анатомии.

В июне – сентябре 1913 и 1914 годов он выезжает второй раз для научной командировки за границу. Началась Первая мировая война, командировка была прервана, его отправляют на театр военных действий в 12-ю армию, в полевой запасной госпиталь.

По рекомендации академика В. М. Бехтерева в мае 1917 года Л. И. Омороков был избран по конкурсу экстраординарным профессором по кафедре систематического и клинического учения о нервных и душевных болезнях Томского университета. Прибыл он в Томск в январе 1918 года. В 1928 году его кафедру разделяют на две — нервных болезней и психиатрии. Кафедру нервных болезней возглавит Л. И. Омороков и будет заведовать ею по 1936 год.

Л. И. Омороков проявил себя как блестящий лектор. Лекции сопровождались демонстрацией больных. При кафедре им была создана хорошо оснащенная нейрогистологическая лаборатория.

Л. И. Омороков впервые высказал предположение о причине сезонного весенне-летнего энцефалита. По его предположению «болезнь сезона вызывается каким-то гнусом». Теперь установлено, что вызывается сезонный энцефалит вирусом, а его переносчиком является клещ. Н. А. Бранчевская в первые годы своей работы столкнется в Военном городке г. Красноярска с массовым тифом, не ясно каким, с развитием периферических параличей среди солдат после загородного марш-броска. Позже был диагностирован на основании эпиданамнеза и наличия периферических параличей — сезонный клещевой энцефалит. Таким образом, впервые в 1936 году в Красноярске наблюдали групповое поражение воинов сезонным клещевым энцефалитом.

Профессором Л. И. Омороковым при кафедре нервных болезней был создан патологоанатомический музей, что позволило студентам предметно знакомиться и изучать неврологическую патологию. Л. И. Омороков в 1935 году при кафедре впервые выделил доцентский курс по нейрохирургии, чем намного опередил организацию подобных курсов в других вузах.

С 1936 по 1967 год Л. И. Омороков будет переведен Наркомздравом на заведование кафедрой нервных болезней в Казанский государственный медицинский институт. Леонид Иванович является автором учебников «Курс нервных болезней», «Введение в клиническую невропатологию». Был редактором отдела журнала «Невропатология», второго издания БМЭ.

Л. И. Омороков был награжден светло-бронзовой медалью «В память 300-летия царствования дома Романовых», орденом Ленина и медалями.

Опокин Александр Александрович родился 8 ноября 1878 года в Верхотурье Пермской губернии в семье служащего горного завода. Окончил Верхотурскую двухклассную школу, а затем Пермскую гимназию (1899). Любовь к естествознанию и медицине проявилась еще в гимназии, он собрал по энтомологии коллекцию, которую передаст Уральскому обществу естествоиспытателей. Окончил медицинский факультет Казанского университета в 1904 году с отличием со званием старшего лекаря. Студентом 5-го курса на практике заведовал больницей в Туркинских рудниках, где начал широко оперировать под наблюдением хирурга практика И. И. Белавина.

По окончании университета был оставлен в 1904 году сверхштатным ординатором, с 1906 г. — штатным ординатором, а с 1907 г. — сверхштатным ординатором факультетской хирургической клиники без содержания. Его научным руководителем был профессор В. И. Разумовский. В 1908 г. он успешно защитил диссертацию на степень доктора медицины на тему: «Пневмотомии в России». Им были заложены основы легочной хирургии. Затем был командирован за границу с целью усовершенствования. Проходил стажировку в лучших хирургических клиниках Берлина, Вены, Парижа, Брюсселя, Берна и Лозанны, где он изучал хирургию печени, желудка, желчного пузыря и путей, почек, челюстно-лицевую хирургию, а также нейрохирургию. Он перенимал передовой опыт у известных ученых, как у профессоров Бир, Шмидон, Гартман, Тюфье, Кофер, Ру, Краус и других. Кроме выше указанных разделов хирургии А. А. Опокин изучал отоларингологию у профессора Геймана, Урбанчича, эзофагоскопию у Глюксмана, цистоскопию у Франка. За период зарубежной командировки он участвовал в трех съездах хирургов, в том числе в III Международном хирургическом съезде в Брюсселе.

По возвращении в 1909 г. доктор медицины стал трудиться лаборантом факультетской хирургической клиники. Его крылата фраза: «Не важна должность, не важны денежные пособия, важно любимое дело — хирургия».

А. А. Опокин переезжает в Петербург после испытания и прочтения двух подобных лекций («Пластические операции на сосудах» и «Рак грудной железы»). Военно-медицинская академия присвоила ему в 1912 году звание приват-доцента по кафедре клинической хирургии. В том же году он принят сверхштатным ассистентом при кафедре госпитальной хирургической клиники профессора С. П. Федорова. Он одновременно заведовал амбулаторией при клинике и читал лекции по курсу «Опухоли с хирургической точки зрения» студентам 5-го курса ВМА. По его инициативе были организованы и проводились клинические конференции.

В 1912 году медицинским факультетом Саратовского университета А. А. Опокин был избран экстраординарным профессором по кафедре общей хирургии с клиникой. В 1913 г. он прошел по конкурсу в университет Святого Владимира Киевского университета. Однако министр народного просвещения не утвердил это избрание А. А. Опокина. В Первую мировую войну в августе 1914 г. А. А. Опокин был мобилизован и назначен главным врачом 68-го полевого запасного госпиталя, а позже объединенных 68-го и 96-го запасных госпиталей. Так для него началась Первая мировая война. Где организовал курсы медицинских сестер, консультировал раненых в других госпиталях, анализировал способы борьбы с газовой гангреной, занимался ложными аневризмами и лечением огнестрельных ран. На фронте он также проводил клинические конференции для своего объединенного госпиталя Двинского гарнизона. В 1916 г. стал главным врачом 713-го сводного госпиталя в г. Минске. В 1917 году был назначен хирургом 2-й армии. Он сразу провел курсы усовершенствования по военно-полевой хирургии врачам хирургам 2-й армии, проводил совещания военных врачей в дивизиях и корпусах на тему «Организации помощи раненым на фронте в период боевых действий». Принял участие в качестве ответственного секретаря на съезде хирургов всех действующих армией в 1917 году в Могилеве, на котором председательствовал профессор В. И. Разумовский. Так ответственно отнесся профессор А. А. Опокин к организации высококвалифицированной хирургической помощи в армии. Как это созвучно тому, с чего начал политический ссыльный профессор В. Ф. Войно-Ясенецкий в годы Великой Отечественной войны в глубоких тыловых госпиталях г. Красноярска, именно с учебы хирургов по военно-полевой хирургии. Упорно продолжал сеять знания – свой новаторский опыт хирургам Западной, Восточной Сибири и Забайкалья.

В 1917 году А. А. Опокин подал заявление на участие в конкурсе в Томский Императорский университет на должность профессора по кафедре госпитальной хирургической клиники, ставшей вакантной после смерти профессора П. И. Тихова. Гражданская война помешала попасть А. А. Опокину в Томск. С 1918 года он консультант-хирург при Уфимском сводном госпитале № 4 Российского общества Красного Креста, а с 1919 г. — Омского сводного госпиталя того же общества. При отступлении Колчака он с госпиталем прибывает в Томск. И с этого времени — ноября 1919 г. – он стал трудиться экстраординарным профессором по кафедре хирургической патологии с десмургией и учением о вывихах и переломах (затем она будет называться общей хирургией) Томского университета. Он прочитал лекцию, в которой обобщил военно-полевой опыт хирурга «Принципы и методы общей хирургии, выдвинутые опытом Мировой и Гражданской войн».

С приходом в Томск частей Красной армии А. А. Опокин возглавлял хирургическую клинику на базе госпиталя и активно работал хирургом. В 1925 г. организовал пропедевтическую хирургическую клинику. С 1930 г. А. А. Опокин заведовал кафедрой факультетской хирургической клиники Томского университета. В 1934 г. была ему присвоена ученая степень доктора медицинских наук. Читал курс частной хирургии, который слушала студентка Н. А. Бранчевская. Он ратовал как педагог за восстановление на медицинском факультете клинических лекций в качестве основного метода преподавания. Он широко применял метод демонстративно-практического преподавания. На лекциях демонстрировался всегда больной согласно теме лекции.

Практические занятия проходили в операционной, студенты слышали и видели ход операции, после профессор проводил подробный разбор. Работали студенты в перевязочной с профессором. Сами же студенты выполняли операции в виварии на животных, так приобретали не только теоретические знания, но и практические навыки до умения. Был организован студенческий кружок, где студенты приобщались к научно-исследовательской работе. А. А. Опокин подготовил свою плеяду хирургов. Он является создателем Томской хирургической школы. Им подготовлены профессора С. А. Смирнов, К. Н. Черепнин, И. Ф. Березин, С. П. Ходневич. Всего им опубликовано в отечественной и зарубежной печати 110 научных работ, написано ряд разделов «Энциклопедии медицинской практики», изданной в 1907 г. Брокгаузом и Ефроном, и биографий крупных представителей отечественной медицины Э. Г. Салищева, Д. И. Тимофеевского, М. Г. Курлова, В. С. Груздева, П. В. Кузнецкого и других. Совместно с будущим действующим членом АМН СССР В. П. Шамовым профессор А. А. Опокин разработал методы оперативной техники для остановки опасных кровотечений из печени и мозговых сосудов в им написанном капитальном труде «Хирургия военно-полевых ранений» (1931 г.), он обобщил свой опыт, накопленный в войнах Первой мировой и Гражданской. В его клинике впервые было начато лечение опухолей и воспалительных заболеваний головного и спинного мозга. А также организовано при его клинике ортопедическое отделение по борьбе с последствиями травм конечностей и позвоночника. А. А. Опокин написал учебные пособия: «Руководство по общей хирургии» в двух томах; «Очерки по частной хирургии», участвовал в написании различных коллективных руководств «Частная хирургия», под ред. профессора Н. А. Богораза и других.

А. А. Опокин является основоположником торакальной хирургии в Сибири. В 20–30-х годах занимался организацией курортного дела в Сибири и на Урале, работал консультантом и научным руководителем на ряде курортов: Карачи, Белокуриха, оз. Горькое. Приложил и разработал методику ректального грязелечения при хроническом простатите и циститах. Им описан диагностический признак-феномен пробы спелого арбуза для диагностики сакроилеитов и симфизитов.

А. А. Опокин являлся членом консультационного бюро вместе с профессорами П. А. Ломовицким и Е. И. Неболюбовым, созданного при ТГМИ с целью оказания консультативной и организационно-методической помощи лечебно-профилактическим учреждениям города и сел. Был председателем научных конференций врачей Томского окружного военного госпиталя, принимал активное участие в работе Томского общества практических врачей и Общества естествоиспытателей и врачей при Томском университете. Участник ряда Российских хирургических съездов. Организатор и председатель 1-го (1926 г.) и 2-го (1927 г.) съездов врачей Сибири, проходивших в Томске, 1-го Западно-Сибирского съезда врачей в Новосибирске (1936). Был ответственным редактором журналов «Сибирский архив», «Теоретической и клинической медицины», позже «Клинико-профилактического журнала», редактором отдела хирургии «Сибирского медицинского журнала», членом редколлегии «Трудов Томского медицинского института» (с 1935). А. А. Опокин как член правления и заместитель председателя Томского общества социального здравоохранения, в котором возглавлял хирургическую секцию (1936–1938 гг.), состоял членом Международного общества хирургов (1908). Он также был председателем научно-исследовательского сектора СНР, членом бюро ВАРНИТСО (1933). Членом президиума Томского горсовета Осовиахим (1929–1938). А. А. Опокин был широко эрудированным ученым, владел в совершенстве немец ким и французским языками. Умер А. А. Опокин внезапно от сердечно-сосудистой недостаточности в 1938 году. Имеет правительственные награды: орден Святого Станислава I степени (1915 г.) и II степени (1916 г.), орден Святой Анны III степени (1915 г.). Ему был присвоен в 1915 году чин надворного советника. В советское время награжден орденом «Знак Почета» (1938 г.).

Смирнов Сергей Андреевич (1886–1944) — профессор кафедры общей хирургии. Родился в Симбирской губернии в многодетной семье священника. Окончил в 1901 году Симбирское духовное училище и 1907 г. — духовную семинарию. Сразу поступил на медицинский факультет Томского Императорского университета. Окончил его в 1912 году с отличием, получил степень лекаря. С 1912 по 1919 год работал в Пермской губернии земско-заводским врачом. Затем был командирован в Томский университет для научного усовершенствования, с осени этого же года трудился младшим ординатором госпитальной хирургической клиники. Через два месяца стал и. о. ассистента (по совместительству) при кафедре хирургиче ской патологии с десмургией и учением о вывихах и переломах (позже общей хирургии). Со второго семестра 1920 года переведен на должность младшего ассистента этой же кафедры. В 1920 году С. А. Смирнов был мобилизован в Красную армию и назначен ординатором военного госпиталя, вскоре переведен заведующим хирургического отделения Томского военного госпиталя. Работал в это же время в Томском университете. В 1922 году его демобилизовали. Он активно занялся научными исследованими, итогом чего был разработан новый метод эфирного наркоза. Он защищает диссертацию «Эфирно-маслянно-клизменный наркоз: клинико-экспериментальное исследование» на степень ученого специалиста-хирурга. Разрушая уклады и традиции, сложившиеся в университетах России, накопленные в течение двух веков до прихода к власти большевиков, они безжалостно рушили и уничтожали храмы, помещичьи усадьбы, гимназии, духовные и благотворительные заведения, но они решили уничтожить еще ученые степени и звания. Поэтому С. А. Смирнову при защите диссертации вместо ученой степени доктора медицины, придумали какой-то сумбурный набор слов — «ученый специалист-хирург». Во второй половине 30-х годов все-таки большевики вернутся к прежним терминам ученых степеней и званий. Однако введут промежуточную степень ученого звания — кандидата наук. А при повторной защите новых исследований — доктора медицинских наук. Видимо, беря во внимание свой опыт приема в ряды ВКП(б), желающий вступить в их ряды после подачи заявления и заслушивания его кандидатуры на бюро, он принимался в кандидаты ВКП(б). Доказывал свою принадлежность к ней на протяжении определенного времени к ее рядам, после чего принимали членом коммунистической партии. Все это они перенесли на ученые степени (кандидат, доктор).

Научным руководителем С. А. Смирнова являлся профессор А. А. Опокин, оппонентами диссертации были профессора Н. И. Березнеговский и И. Л. Вакуленко. С. А. Смирнов в 1923 г. получил звание приват-доцента кафедры общей хирургии, а в 1925 г. будет избран на должность заведующего кафедрой одонтологии (затем кафедрой стоматологии с одонтологической клиникой). В 1933 и 1934 годах стал заведующим кафедры общей хирургии Томского медицинского института. В 1931 и 1932 годах он по совместительству заведовал стоматологическим отделением лечебного факультета. С. А. Смирнову 1936 году приказом Наркомздрава РСФСР подтвердили ученую степень доктора медицинских наук и звание профессора. Разум восторжествовал в определении научных степеней и званий. Сергей Андреевич продолжал заведовать двумя кафедрами общей хирургии и стоматологии. В 1944 году С. А. Смирнов выехал из Томска и работал в Пятигорском НИИ курортологии и физиотерапии. С 1941 по 1944 год служил в Томском мединституте. Назначен был консультантом эвакогоспиталей. С его участием в помощь хирургам военных тыловых госпиталей был выпущен сборник «Военно-полевая хирургия». С. А. Смирнов назначался научным консультантом в разные годы таких курортов как «Аул», «Лебяжье» (1924), «Тагарское» Красноярского края (1933), в летние сезоны трудился и заведующим курортов «Муялды» (1925), «Березовка» (1927) Семипалатинской области и других. Принимал участие в работе XVI съезда хирургов в Москве (1924), III Всесоюзного съезда одонтологов (Ленинград, 1928).

Состоял членом редколлегии журнала «Сибирский архив теоретической и клинической медицины». С 1941 по 1942 год был председателем хирургической экспертной комиссии при ВКВШ. Являлся членом Международной зубоврачебной академии в Вашингтоне (с 1931 г.), членом Международного комитета стоматологов (1933). Награжден значком «Отличнику здравоохранения» (1939).

Савиных Андрей Григорьевич — профессор кафедры госпитальной хирургии. Родился в Вятской крестьянской семье. Переселилась семья в Сибирь в 1895 году. Отец служил матросом в речном пароходстве Обь-Иртышского бассейна, а позже капитаном парохода. В 1937 году был арестован и расстрелян органами НКВД, а в 1958 г. реабилитирован.

Семья была многодетная — восемь детей. Детство прошло А. Г. Савиных в Тобольске. Окончил он с отличием Тобольскую духовную семинарию и в том же 1913 году поступил на медицинский факультет Томского Императорского университета. Среди его учителей были хирурги, основатели сибирского хирургической школы ученые, профессора Н. И. Березнеговский, П. И. Тихов, В. М. Мыш и другие. Чтобы учиться в университете, он зарабатывал средства на жизнь сам, служил воспитателем в приюте. Окончил университет в 1917 году и был сразу направлен на Кавказский фронт, где служил врачом перевязочного отряда Кубанской пластунской бригады в Эрзеруме. В конце 1917 года получил отпуск и уехал в Тобольск, где по май 1919 года работал сельским врачом, заведующим хирургическим и мужским психиатрическим отделениями губернской земской больницы. Одновременно преподавал физиологию в Тобольской акушерско-фельдшерской школе.

Затем в мае 1919 года был отправлен в командировку в Томский университет для совершенствования знаний и навыков в области хирургии. С июня 1919 года был принят ординатором госпитальной хирургической клиники Томского университета. С 1921 года он стал профессором-стипендиатом, с 1924 г. — ассистентом, с 1928 г. — приват-доцентом, с 1930 г. — доцентом, а с 1931 г. — профессором, заведующим кафедрой госпитальной хирургии. Таким образом, Н. А. Бранчевская проходила обучение на кафедре госпитальной хирургии, когда А. Г. Савиных третий год работал в должности заведующего кафедрой.

Методика его преподавания требовала от студентов большой предварительной подготовки и самостоятельного мышления. Обычно на первом часе лекции он подробно разбирал то или иное заболевание, демонстрируя все его методы обследования и диагностики, рентгенограммы, патологоанатомические препараты, схемы лечения и другое. На втором часе А. Г. Савиных проводил разбор больных по теме лекции, проходивших лечение в клинике, с кратким разбором их истории заболевания. За время учебы студенты могли наблюдать демонстрацию до 250 больных с проведением манипуляций в аудитории, участвовать в течение курса не менее 12–15 раз в операциях. Профессор стремился привлекать студентов к практической работе в экспериментальном отделе (виварий), автоклавной, перевязочной, гипсовальной и в поликлинике.

В эксперименте профессор А. Г. Савиных на собаках изучал секреторно-моторную функцию желудка после его резекции (полной и частичной). По итогам клинико-экспериментальной работы А. Г. Савиных без защиты была присвоена ученая степень доктора медицинских наук. Саму работу он посвятил своему учителю профессору Н. И. Березнеговскому. А. Г. Савиных один из первых в стране разработал операции по лечению рака кардии желудка и пищевода, медиастинита. Он впервые в мире предложил метод извлечения инородных тел (осколков) из сердца и легких через диафрагму. С 1929 года он сосредоточился на проблемах хирургии брюшной и грудной полостей. В 1932 году впервые организовал и возглавил филиал переливания крови при Томском медицинском институте, а также Новосибирский филиал онкологического института в г. Томске на 120 коек.

Им был предложен метод высокой спинномозговой анестезии совкаином, который и позволил ему оперировать на грудной и брюшной полостях.

А. Г. Савиных впервые разработал чрездиафрагмальный доступ к средостению — путем срединного рассечения диафрагмы и пересечения ее ножек. Этот метод впервые в мировой практике позволил удалять опухоль кардии и нижнего отдела пищевода и снизить высокую послеоперационную летальность до 1 % случаев.

А. Г. Савиных для популяризации данного метода провел 19 мастер-классов — демонстрационных операций в ведущих клиниках страны: в Москве (Юдина), Ленинграде, Ташкенте, Кузбассе и других городах. Ему за это изобретение была присуждена первая премия Наркомздрава СССР. В годы Великой Отечественной войны он был заместителем председателя Томского комитета ученых. Им выполнено две уникальные операции на сердце по удалению инородных тел. До него в мировой практике таких операций было выполнено лишь три.

А. Г. Савиных в 1943 году присудили Сталинскую премию II степени за работу «Чрезбрюшная медиастинотомия и ее практическое значение». А. Г. Савиных создал свою школу хирургов. Им подготовлено 22 кандидата и 5 докторов наук.

А. Г. Савиных участник многих международных конгрессов хирургов в Лиссабоне (1953), Копенгагене (1955), Стокгольме (1955), Эдинбурге (1956), Мексике (1957), Лондоне

(1958), Мюнхене (1959), Нью-Йорке (1960) и других.

A. Г. Савиных человек огромной энергии, творческой потенции, трудоспособности, любознательности, постоянно занимающийся самообразованием. Считал «труд ключом к успеху». Именем А. Г. Савиных в Томске названа улица и клиника госпитальной хирургии. Он был награжден орденами Ленина (1953, 1961) и Трудового Красного Знамени (1938). Фетисов Александр Георгиевич (1896–1979, Томск) — профессор кафедры болезни уха, горла и носа. Родился в Орловской губернии в семье служащего железной дороги в многодетной семье. Окончив Самарскую гимназию (1914 г.), поступил на медицинский факультет Казанского Императорского университета. В 1918 году в связи с наступлением Красной армии профессорско-преподавательский состав и студенты были эвакуированы в Томск, где А. Г. Фетисов продолжил учебу в ТГУ. В 1919 году он несколько месяцев прослужил зауряд-врачом в армии адмирала А. В. Колчака. Окончил Томский университет в 1920 году со званием врача. С января 1921 трудился препаратором кафедры нормальной анатомии, а с сентября сего года — на кафедре болезней уха, горла и носа. С 1924 года он уже работает ассистентом, а с 1926 года — старшим ассистентом клиники уха, горла и носа. С 1933 по 1967 годы заведовал данной кафедрой. С ноября 1935 г. назначается еще деканом общемедицинского факультета, с 1936 по 1944 год — деканом лечебно-профилактического факультета. С 1936 по 1937 год является ученым секретарем Томского государственного мединститута. В 1932 году был утвержден в ученом звании доцента, а в 1934 г. — профессора. Его учителями были один из основоположников Томской хирургической школы профессор

Н. И. Березнеговский и А. М. Никольский.

Его научные интересы посвящены онкологическим заболеваниям уха, горла и носа, тонзилярной патологии, лечению огнестрельных ран носа, придаточных пазух, глазниц и гнойным заболеваниям. В 20-х годах он описал туберкулему полости носа и риносклерому. Разработал методы лечения отогенных менингитов и удаления инородных тел из нижних дыхательных путей и пищевода. Занимался изучением и разработкой бальнеологических и других курортных факторов при заболеваниях верхних дыхательных путей, в особенности туберкулеза гортани. Исследования проводил на сибирском курорте «Лебяжье». Он первый издал в нашей стране руководство «Методы исследования носа, горла, уха, трахеи, бронхов, пищевода» (Томск, 1928) — по отоларингологической пропедевтике. Был командирован в Военно-медицинскую академию г. Ленинграда для знакомства с постановкой лечебнооперативного дела и учебного процесса в Институте усовершенствования врачей на кафедре профессора Л. Г. Левина (1929). Тремя годами позже он знакомился уже с работой Ленинградского научно-практического института по болезням уха, горла, носа и речи. В 1937 г. А. Г. Фетисов защитил диссертацию «Остеомы полости носа и придаточных полостей» на соискание ученой степени доктора медицинских наук. Официальными оппонентами являлись А. А. Опокин, В. П. Миролюбов, А. Г. Савиных. Утверждена ученая степень на заседании Томского ученого совета ВКВШ в 1938 г. В годы Великой Отечественной войны был консультантом всех тыловых эвакогоспиталей г. Томска. Разработал метод широкой декомпрессивной трепанации черепа при мозговых абсцессах травматического и отогенного происхождения, а также оригинальный метод удаления из дыхательных путей инородных тел военного времени. А. Г. Фетисов издал коллективно написанное руководство «Военно-полевая хирургия» о повреждении уха, горла и носа (М., 1942). Им была разработана методика удаления опухоли через естественные пути, методика по локальному облучению опухоли, при тонзиллите и доброкачественных опухолях, ангиофибромах. Разработаны операции слухоулучшающие. Создан межобластной центр по производству слухоулучшающих аппаратов. Этой только проблеме посвящено 56 научных работ, одна монография, из них шесть работ были опубликованы за рубежом (Австралия, США, Германия, Швеция). Александр Георгиевич создал свою научную школу отоларингологов. Среди его учеников профессора Ю. И. Красильников, В. В. Кусков, З. Д. Кицманюк (Томск), Б. В. Еланцев (Алма-Ата), Н. Л. Тинегина (Москва), М. П. Лисовская (Омск). Он участник разного ранга и уровня научных съездов, конференций, симпозиумов. Являлся членом правления Всесоюзного и Всероссийского научно-медицинского общества отоларингологов, организатором и председателем томского подобного общества. Входил в редакционный совет журнала «Вестник отоларингологии». Награжден грамотой ВКВШ РСФСР (1938), значком «Отличнику здравоохранения» (1939), орденом «Знак Почета» (1961), медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.)».

Суздальский Виктор Иванович — профессор кафедры общей гигиены. Происхождением он из многодетной семьи (10 детей) священника. Окончил Елецкое духовное училище и Орловскую духовную семинарию. Сразу по окончании последней в 1905 году поступил на медицинский факультет Томского Императорского университета. Окончил он его в 1911 году. Оставлен был лаборантом при кафедре гигиены Томского университета. Работал и вел научную работу под руководством профессора П. Н. Лащенкова. В летнее время по совместительству работал больничным врачом в с. Юдино Томской губернии. В июле 1914 года был призван в армию и служил старшим ординатором 399-го эвакогоспиталя. В октябре сего года с госпиталем прибыл на театр военных действий, с 1916 по 1918 год одновременно заведовал санитарно-бактериологической лабораторией при штабе корпуса 58-го санитарно-гигиенического отряда 43-й армии.

В 1918 году вернулся в Томск и стал работать помощником прозектора при кафедре гигиены Томского университета.

B Гражданскую войну был призван в октябре 1918 года в белую армию старшим врачом седьмого Кузнецкого полка, а затем дивизионным врачом во вторую Сибирскую стрелковую дивизию. Реввоенсоветом в декабре 1919 года был откомандирован в распоряжение Томского университета для продолжения научно-педагогической деятельности. Работал на кафедре гигиены, прозектором, старшим ассистентом. В 1920 году сдал экзамены на ученую степень доктора медицинских наук, удостоен был ученого звания доцента.

Заведовать кафедрой экспериментальной гигиены был назначен с 1924 года и одновременно заведовал кабинетом общей гигиены. С 1930 года он получил ученое звание профессора и стал заведовать кафедрой общей гигиены. Участвовал в создании санитарно-профилактического факультета. По совместительству заведовал кафедрой коммунальной гигиены, школьной и пищевой гигиены.

Лекции В. И. Суздальского отличались ясностью и простотой изложения сложных проблем. Состоял он профессором-консультантом в Новосибирском институте питания, Новосибирском институте усовершенствования врачей и Томском стоматологическом институте. В 20-х годах при Томском губздраве В. И. Суздальский состоял в губгектифе, при Томском тубревкоме, а также был назначен ответственным за проведение вакцинации населения. С 1921 года был санитарным врачом Томска по надзору за столовыми, хлебопекарнями и молочными фермами. В этом же году он заведовал подотделом продуктовой инспекции и лаборантом по исследованию пищевых продуктов при Томском губпродкоме. Кроме того, он занимался проблемами водоснабжения, организацией диетического питания больных на сибирских курортах (Карачи, Лебяжье, Шира, Учум, озеро Татарское). Входил В. И. Суздальский в состав комиссии Сибирского краевого санитарного совета, был консультантом комиссии горсовета по устройству канализации и по перепланированию г. Томска, был членом президиума горплана Томского горсовета.

Для профессора В. И. Суздальского были характерны чуткость, доброта, тактичность, отзывчивость. Он хорошо знал литературу, живопись и музыку. Будучи студентом, он занимался в музыкальных классах при Томском отделении русско-музыкального общества. Играл на скрипке, рояле и гитаре. Выступал с популярными лекциями об отечественной классической музыке перед населением Томска.

В. И. Суздальский был награжден орденами Святой Анны III степени (1915) и Святого Станислава III степени (1915), светло-бронзовой медалью «В память 300-летия царствования дома Романовых», значком «Отличнику здравоохранения», при совдепии орденом Ленина и медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.».

Заводовский Константин Николаевич — профессор кафедры пропедевтической клиники внутренних болезней с физиотерапией. Родился он в многодетной семье (шесть детей) священника. По окончании Томского духовного училища и духовной семинарии он в 1896 году поступил на медицинский факультет Томского Императорского университета. Учился с третьего курса на стипендию купца М. А. Гилярова. Окончил он университет с отличием в 1902 году. В годы студенчества принимал участие в научной работе по психиатрии.

После университета с 1902 по 1904 год работал врачом инфекционной больницы Томской общины сестер милосердия общества Красного Креста. Затем ординатором с 1904 по 1906 год при клинике нервных болезней Томского университета. С 1906 по 1908 год находился в заграничной командировке, где посетил в Германии клиники Цигена, Оппенгеймера и Менделя. Там же прошел курс обучения по гидротерапии у Брюгера, электротерапии у Тоби-Кона, массажа у Заблудского. Кроме того, он ознакомился с организацией лечебного дела на курортах Германии, Австрии, Швейцарии и Франции.

B 1908 году прошел стажировку в Петербурге в Военно-медицинской академии в клинике академика В. М. Бехтерева. В 1909 году защитил докторскую диссертацию на тему

«Характер ассоциаций у больных с хроническим первичным помешательством и клинический очерк литературы о paranoia chronica».

Приступил к работе в 1909 году лаборантом в клинике нервных болезней и душевных больных Томского университета. В 1920 году был переведен в число профессоров по кафедре нервных болезней. На основании декрета Совета народных комиссаров, как состоявшийся доцент, он трудился более трех лет в звании приват-доцента. При этом он оставался в должности ассистента кафедры. С начала 20-х годов К. Н. Заводовский стал изучать бальнеологию и в дальнейшем приобрел известность как физиотерапевт и организатор курортного дела в Сибири. К. Н. Заводовский считал, что курорты Сибири для сибиряков с успехом заменят известные курорты страны и зарубежья. Он внес большой вклад в изучение курорта Шира Красноярского края, где он имел собственный двух этажный дом, который он передал советской власти с оговоркой, что его дети, внуки будут иметь возможность ежегодно на нем оздоравливаться.

В 1923 году он организовал и впервые заведовал курсом физиотерапии и курортологии, а в 1928 году был утвержден заведующим данной кафедры. В 1931 году он получил ученое звание профессора. Это была лишь вторая подобного рода кафедра в нашей стране. В 1936 году советское правительство при ревизии ученых званий и степеней ему подтвердили ученую степень доктора медицины и звание профессора.

Вместе с М. Г. Курловым, И. А. Валединским, П. П. Орловым К. Н. Заводовский будет участвовать в научно-исследовательских экспедициях по изучению курортов Западной и Восточной Сибири: Карачи, Шира, Боровое, Гемал, Лебяжье, а также некоторых курортов Дальнего Востока. Был он по 1935 год научным руководителем курортов озеро Горькое, Белокуриха, Боровое, а в 1936–1941 год — Шира, Учум и Тагарское Красноярского края. По его инициативе в Томском мединституте при клинике факультетской терапии было впервые создано физиотерапевтическое отделение и водолечебница. Кроме того, профессор К. Н. Заводовский работал в качестве консультанта с 1927 по 1938 год на курортах СССР в Кисловодске, Ессентуках, Сочи, Евпатории и Майнаках. В 1936–1938 и позже в 1946–1949 годах он был научным руководителем (директором) Томского бальнео-физиотерапевтического института (ныне НИИ курортологии и физиотерапии).

С 1936 года K. H. Заводовский стал заведующим кафедры пропедевтической клиники внутренних болезней с физиотерапией Томского мединститута.

В годы Великой Отечественной войны он был консультантом эвакогоспиталей г. Томска. Профессор К. Н. Заводовский патриот своего Отечества — все личные сбережения и ценности в годы войны (1941–1945) передал в фонд обороны страны.

К. Н. Заводовский был награжден значком «Отличнику здравоохранения», орденом Трудового Красного Знамени, медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.)».

Гольдблат Герман Оскарович — профессор кафедры психиатрии. Сын купца. В 1896 году поступил на медицинский факультет Юрьевского университета. С 1898 года продолжил учебу на медицинском факультете университета имени Святого Владимира в Киеве, который окончил в 1902 году. Он учился в одно и то же время с Валентином Феликсовичем Войно-Ясенецким, ныне святителем Лукой. Затем Г. О. Гольдблат работал врачом в больнице для бедных и заводских рабочих в г. Риге. С 1903 по июль 1936 года был врачом-интерном в терапевтическом отделении Киевской еврейской больницы. Во время Русско-японской войны с февраля 1904 года по декабрь 1905 года служил на Дальнем Востоке младшим ординатором в военно-запасном госпитале в Никольск-Уссурийске. С 1906 по 1908 год трудился ассистентом в частной психиатрической лечебнице г. Риги, с 1909 по 1912 год — врачом-психиатром в Киевской университетской психиатрической клинике в лечебнице докторов Сикорского, Горбунова и Лихтермана.

С 1913 по 1914 год служил ординатором в психиатрическом отделении земской больницы Екатеринославской губернии. В Первую мировую войну с 1914 по 1918 год был призван и служил в должности врача Новомосковского пехотного полка, а затем старшим врачом девятого интергерманландского полка, а с 1918 по 1920 год — психиатром в психиатрическом отделении Екатеринославской (Днепропетровской) губернской больницы. В это же время был мобилизован и трудился ординатором отделения нервных болезней гарнизонного госпиталя.

Выезжал в 1925 г. в научную командировку в Германию, а в 1927 г. — на два месяца в Швецию и Данию.

С 1923 по 1927 год заведовал психиатрическим отделением губернской больницы г. Минска. С 1927 по 1929 год работал главным врачом Полтавской психиатрической больницы. В 1928 и 1929 годах по совместительству состоял ассистентом психиатрической клиники Белорусского государственного университета. Г. О. Гольдблат с 1929 по 1934 год был избран на должность профессора кафедры психиатрии Томского университета (с 1931 года — Томского мединститута). Одновременно заведовал психиатрической клиникой университета.

Г. О. Гольдблат читал курс лекций и проводил занятия по психиатрии. Он свободно владел немецким, французским, английским языками, а также латышским и польским.

Вспоминает Н. А. Бранчевская, что была у профессора психиатра одна особенность. У профессора Г. О. Гольдблат был портфель. Идет он, бывало, по городу с портфелем под мышкою, увидев студентов, он останавливается говорит одному из них: «Мне нужно по делам. Отнесите, пожалуйста, мой портфель в университет». Студент идет, приносит портфель в клинику и на вешалке дежурному его отдает, и это систематически повторялось. Читал лекции профессор Герман Оскарович очень хорошо. Особенности его поведения на улице относили студенты к его чудачествам. К нему же относились с большим уважением.

B 1934 году Г. О. Гольдблат был избран по конкурсу в Минский медицинский институт на заведование кафедрой психиатрии, в связи с чем он покинул Томск.

Неболюбов Евгений Иванович — профессор кафедры детских болезней. Отец его был священником, который рано ушел из жизни, оставив сына в возрасте 7 лет. Воспитывался он в семье родственника — учителя начальной сельской школы, где он и получил начальное образование. Затем он окончил Симбирскую духовную семинарию. Сразу в 1896 году поступает на медицинский факультет Томского университета. В 1902 году окончил его с отличием и был удостоен звания старшего лекаря. За блестящие успехи в учебе его оставили ординатором факультетской детской клиники Томского университета. В июне 1904 года был призван врачом на службу в армию. Е. И. Неболюбов – участник Русско-японской войны.

В 1906 году вернулся на прежнее место работы в прежней должности. В 1907–1908 годах он выдержал экзамены на ученую степень доктора медицины. С 1908 года исполнял обязанности заведующего Пастеровским отделением бактериологического института им. Ивана и Зинаиды Чуриных при Томском университете, в этом же году был утвержден в должности заведующего. Занимался изучением влияния на кровь яда бешенства.

В 1912 году он защитил диссертацию на ученую степень доктора медицины на тему «Об изменениях морфологического состава крови при бешенстве». Официальными оппонентами были профессора П. В. Бутягин, П. П. Авроров и М. Г. Курлов. Оппонентами была дана высокая оценка научной работе Е. И. Неболюбова. Они отметили, что он проявил себя как опытный клиницист-педиатр, как хороший экспериментатор, бактериолог, основательно познавший литературу и методики исследования.

С 1915 года трудился приват-доцентом при кафедре детских болезней. Читал курс заразных болезней у детей, вел практические занятия в инфекционном отделении городской больницы и еще вел курс о болезнях новорожденных слушательницам Повивального института (1903–1904). С 1915 по 1918 год одновременно работает врачом двух мужских гимназий Томска. В 1919 году принял участие в организации отдела «Охраны материнства и младенчества» в Томске и по 1922 год будет оставаться его консультантом. С 1919 по 1923 год преподавал курс детских болезней при акушерско-фельдшерской школе и в 1919–1924 годах в Томском медицинском техникуме.

С 1922 года после смерти профессора С. М. Тимашева Е. И. Неболюбов был избран заведующим кафедрой и директором клиники детских болезней Томского университета. Он читал лекции и вел практические занятия. Последние проходили в виде обходов больных, приемов их в амбулатории и в детской консультации. Им при кафедре был создан студенческий научный кружок. Исследования Е. И. Неболюбова были по проблемам ревматизма у детей, которые принесли ему мировую известность. Он автор учебника «Детские болезни». В 1924 году по инициативе профессора Е. И. Неболюбова для детей студентов были открыты детская консультация, ясли, молочная кухня, которыми он сам заведовал по 1925 год. Н. А. Бранчевская, вспоминая профессора Е. И. Неболюбова, заметила: «Это был самый высокий, крупный профессор Томского мединститута. Руки его были крупные. Когда он брал ребенка на руки, впечатление он создавал Гулливера».

Е. И. Неболюбов был награжден в царское время орденом Станислава III степени, светло-бронзовой медалью «В память 300-летия царствования дома Романовых» и в советское время значком «Отличнику здравоохранения».

Бутовский Михаил Константинович выходец из семьи священника Каневского уезда Киевской губернии. Родился 2 октября 1884 г. В 1905 г. окончил Таврическую духовную семинарию и поступил на медицинский факультет Томского Императорского университета. На жизнь был вынужден подрабатывать репетиторством, позже канцеляристом, так как отец рано ушел из жизни в 1907 году. Вынужден был прервать учебу на четвертом курсе и работать фельдшером в Перекопской земельной управе. В 1910 году на четвертом курсе участвовал в борьбе с эпидемией чумы на КВДЖ. В свидетельстве, выданном ему противочумным бюро, о нем писали, что «относился к возложенным обязанностям в высшей степени добросовестно, самоотверженно, с полным знанием дела». Был награжден нагрудным знаком с надписью «Борьба с чумою» с правом пожизненного ношения. По окончании университета с отличием (1913 г.) в звании степени лекаря был оставлен клиническим сверхштатным ординатором. С 1 июня 1914 г. – и. о. ассистента по факультетской клинике (кафедре) акушерства-гинекологической Томского университета. В этом же году был командирован в летнее время с научной целью за границу. В Германии (Берлине и Фрайбурге) он ознакомился с методикой применения рентген-лучей и радия в гинекологии и акушерстве. В Первую мировую войну был призван и служил старшим ординатором в Курганском лазарете Омского военного округа (с 27 августа 1914 по июнь 1917 года), затем (с 20 июня 1917 года) — старшим врачом 8-го Симбирского казачьего полка.

В марте 1918 года вернулся в Томск и продолжил работу ассистента кафедры факультетской акушерско-гинекологической клиники. По 1921 год он по совместительству преподавал акушерство и женские болезни в Томском акушерско-фельдшерском техникуме. С 1920 по 1923 год летом выезжал на грязевой курорт «Карачи», где заведовал гинекологическим отделением, а в 1932 году — на курорт «Оз. Горькое». На протяжении нескольких лет (1928–1929 и 1931 гг.) по совместительству заведовал женской консультацией Томского подотдела охраны материнства и детства. С 1932 года заведовал кафедрой акушерства и женских болезней Томского мединститута и одновременно по совместительству заведовал акушерско-гинекологической клиникой областной больницы. В 1937 году Высшая аттестационная комиссия при Наркомздраве РСФСР утвердила его в ученой степени доктора медицинских наук без защиты диссертации.

Был блестящим лектором и талантливым педагогом. Он внедрил в практику гинекологии метросальпингографию, создал аппарат для продувания маточных труб при бесплодии, пальцевую петлю, инструмент заменяющий щипцы collector menstrualis. Был вдумчивым и скрупулезным исследователем и тому же учил студентов и врачей. Трепетно относился к молодым кадрам, передавал им свои умения и навыки. Чуткое и доброе отношение профессора к студентам и коллегам снискало к нему любовь. Первоклассный диагност, клиницист и хирург-гинеколог он пробудил любовь к специальности его ученицы — студентки Н. А. Бранчевской, которая у него училась в 1931–1932 учебном году. В 1931 году он вместе с профессором Н. И. Горизонтовым и сотрудником кафедры акушерства-гинекологии Б. З. Виккер основали первую в Томске женскую консультацию при центральной поликлинике.

Посеянный росток знаний акушерства-гинекологии в сознании студентки Бранчевской в дальнейшем под влиянием профессора Н. И. Горизонтова, побудили ее избрать профессию врача акушера-гинеколога. Но первый, кто привел ее к этому выбору специальности, был профессор Михаил Константинович Бутковский, который с любовью до самоотвержения трудился на этом поприще и тем возжигал свет знаний к акушерству и гинекологии в душах студентов.

Горизонтов Николай Иванович — профессор кафедры акушерства и гинекологии. Именно Николай Иванович увлек к своему предмету студентку Надежду Алексеевну Бранчевскую, в результате она изберет специальность «акушерство и гинекология» делом своей жизни. Однако извилистые ходы истории XX века не позволили ей быть только акушером-гинекологом. Надежда Алексеевна будет акушером-гинекологом, педиатром, терапевтом неотложной помощи, фронтовым хирургом, организатором здравоохранения и в конце трудового пути доверенным врачом страховой медицины. Сравнивая профессиональные пути Н. А. Бранчевской с ее учителем мы увидим, что все это она унаследует от своего учителя.

Каким же был ее наставник, учитель профессор Н. И. Горизонтов? И как, и чем ему удалось увлечь молодого специалиста в эту отрасль знаний? В памяти Н. А. Бранчевской профессор «Н. И. Горизонтов остался как седой, солидный мужчина, интересный, в хорошем смысле слова, человек, высокой культуры и профессиональности, на котором всегда был белоснежный, накрахмаленный хорошо выглаженный белый халат».

H. И. Горизонтов был из семьи священника. Он окончил Казанское духовное училище и семинарию. В 1899 году поступает на медицинский факультет Юрьевского университета, на последнем курсе перевелся в Казанский университет. Окончит он его в 1904 году с отличием, получив звание старшего лекаря. Он уже в студенческие годы проявил серьезный интерес к научной работе. В связи с чем был оставлен при университете сверхштатным, а с 1906 года — штатным ординатором акушерско-гинекологической клиники. Этим проявилась его любовь и одержимость к изучаемому предмету. Уже в 1909 году на пятом году после окончания вуза (!), под руководством основоположника отечественной школы акушерства и гинекологии профессора B. C. Груздева, он защитил диссертацию на ученую степень доктора медицины на тему «Материалы к учению о вторичной бугорчатке женских половых органов». Это была работа патологоанатомическая и экспериментально-бактериологическая. После защиты диссертации был назначен служить в г. Саратов на должность заведующего гинекологической больницей. Здесь он, помимо административно-организаторской и врачебно-практической работы, продолжает заниматься научно-исследовательской деятельностью. Пытается выяснить влияние плаценты на работу молочных желез.

Экспериментальные работы он выполнял в физиологической лаборатории Саратовского университета — козам впрыскивал под кожу им же приготовленный экстракт из козьей плаценты (на 18 козах, не считая трех контрольных). Н. К. Горизонтов, несмотря на свою непомерную занятость, выполнил сложную научную работу, этим проявил творческое упорство в получении новых знаний о нейроэндокринной регуляции процесса работы молочных желез. Он сделал вывод, что плацента вырабатывает гормоны, стимулирующие секрецию молочных желез.

Возвращается Н. И. Горизонтов в 1911 году в Казанский университет на должность ассистента, в 1912 ему присваивают ученое звание приват-доцента клиники акушерства и гинекологии. В 1914 году командируется с научной целью в Германию, где он освоил рентгенологию и ее применение в гинекологии. В Германии он посетил Фрайбургскую клинику профессора Кренига. Он занимается постановкой экспериментов на кроликах с целью изучения изменений, происходящих в яичниках кроликов под влиянием рентген-облучения. Из-за начавшейся Первой мировой войны он вынужден был прервать командировку и выехать в Россию.

B мае 1917 года он был избран по конкурсу в Казанский университет ординарным профессором по кафедре акушерства и гинекологии на должность заведующего. Н. И. Горизонтов, занимаясь научной, педагогической деятельностью, не оставляет работу организатора и продолжает заниматься активной практической врачебной деятельностью. В этом проявляется его любовь к избранному делу, трудолюбие, милосердие и сострадание к больным.

В 1931 году он избирается профессором и заведующим кафедрой акушерства и гинекологии Томского государственного мединститута. Он читает лекции по курсу акушерства и гинекологии. Одну из лекций он посвящал на то время новаторской лекции «К учению о гормонах женской половой сферы». При кафедре он создал специальный патолого-анатомический музей. Н. И. Горизонтов создал студенческое общество при кафедре акушерства и гинекологии Томского мединститута. Студенты, посещающие кружки, делали доклады и проводили клинические разборы больных, участвовали в разработке методов лечения гинекологических больных, в том числе и рентгено-радиотерапии.

Н. И. Горизонтов будучи консультантом-гинекологом в Томском бальнео-физиотерапевтическом институте, провел ряд исследований, касающихся рентгенотерапии доброкачественных и злокачественных новообразований женской половой сферы. Благодаря усилиям профессора Н. И. Горизонтова в З0-е годы прошлого века г. Томск стал центром оказания онкологической помощи для населения Западной Сибири.

Многие годы профессор Н. И. Горизонтов работал консультантом-гинекологом на сибирских курортах «Карачи», «Белокуриха», «Шира», где занимался внедрением метода вагинального грязелечения для больных с гинекологическими заболеваниями. Он проследил влияние данного метода лечения на чистоту (на флору, реакцию) влагалищного секрета. Им была организована в Томске первая женская консультация при центральной поликлинике. С этого времени в стране стала развертываться специализированная амбулаторная гинекологическая помощь населению. Все годы профессор занимался частной практикой, как и все профессора, по 60-е годы. Будучи заведующим кафедрой Томского мединститута, он одновременно заведовал с 1935 по 1948 год кафедрой акушерства и гинекологии в Новосибирском институте усовершенствования врачей. В эти же годы он возглавлял в Новосибирске Онкологический гинекологический центр.

Для студентов медвузов он в соавторстве составил «Терапевтический справочник по акушерству и гинекологии». Кроме того, им было написано и издано «Руководство по женским болезням», «Болезни наружных половых органов». В течение многих лет Н. И. Горизонтов был членом редколлегии центрального «Журнала акушерства и женских болезней» и был редактором отдела акушерства и гинекологии в «Сибирском медицинском журнале» и «Сибирском клинико-профилактическом журнале».

Н. И. Горизонтов удостоен звания «Почетный профессор» Новосибирского государственного мединститута и почетного звания «Заслуженный деятель науки РСФСР». Награжден был орденом Трудового Красного Знамени и медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.)».

Мискинов Александр Исаевич — профессор кафедры социальной гигиены. Из семьи тифлисского городского сословия. Отец работал в Тифлисе (Тбилиси) приказчиком в винной торговле. Отец умер в 1889 году, оставив мать Елизавету Богдановну с четырьмя детьми. Александр Исаевич родился 26 февраля 1883 года. Остался он без отца, когда ему не было еще четырех лет. Помогал растить и воспитывать детей брат матери, выдавая ей ежемесячное пособие. Александр Исаевич окончил Тифлисскую гимназию в 1902 году и поступил на медицинский факультет Московского университета. В студенческие годы увлекся не избранным им делом врача, а стал блудодействовать, участвовал в студенческих кружках и в работе партийных кружков РСДРП, являлся пропагандистом, принимал активное участие в революции 1905 года. В результате он был выслан из Москвы в Тифлис, в том же году его арестовали. В 1907 году он был повторно арестован в Москве за агитацию во время выборной кампании в Госдуму. Медицина серьезно его ум не занимала, он увлекся политикой.

Окончил университет и получил диплом врача в 1908 году, то есть не через четыре, а спустя 6 лет. Работал первые годы в Москве в психиатрической лечебнице, в 1911 году переехал в Оренбург, где заведовал психиатрическим отделением, а с 1914 г. — главным врачом Оренбургской губернской земской больницы.

В 1917 г. вступил в объединенную организацию РСДРП, однако после июльского раскола вышел из рядов партии. С 1918 года занимался организацией здравоохранения в Оренбурге: 1918 г. — член губернской коллегии здравоохранения, в 1919 г. — заместитель заведующего губернского отдела здравоохранения. В 1919 г. вновь вступил в ряды РКП(б). Избирался председателем Оренбургского союза врачей. В период Гражданской войны служил начальником санчасти 3-й Красной армии, затем в 1920 г. — начальником и военным комиссаром санчасти войск Восточного фронта, после ее расформирования, служил в тех же должностях в начале в 5-й Красной армии, а в 1921 г. — уже в санчасти Сибири. С марта 1922 г. трудился заведующим нервно-психиатрической секцией, затем заведующим секцией, затем заведующим отделом общей и специальной лечебной помощи, заместителем начальника лечебно-профилактического управления Наркомздрава РСФСР. В 1929–1931 гг. работал профессором кафедры социальной гигиены и директором (ректором) Омского медицинского института. С 1932 года, в последний год учебы Н. А. Бранчевской, А. И. Мисконов заведовал кафедрой социальной гигиены Томского государственного мединститута. В 1926 году находился на протяжении двух месяцев в зарубежной командировке, в ходе которой знакомился с организацией системы здравоохранения в Дании, Германии и Швейцарии. Проработав год в Томске, он выехал в Москву, где заведовал отделом медико-санитарного обслуживания сельских 

местностей лечебно-профилактического управления Наркомздрава РСФСР. А. И. Мисконов первый прототип советского профессора, в котором нет любви, преданности медицине, а в помыслах продвижение по служебной лестнице, которое определялись не его профессионализмом, а членством в ВКП(б). Что было характерно прошлому лихому веку.

Горфин Давид Владимирович (1889–1969) — профессор кафедры социальной гигиены. Из семьи мещан. После окончания Житомирской гимназии (1908) поступил на медицинский факультет Берлинского университета. В годы студенчества зарабатывал на жизнь, давая уроки русского языка и работая переводчиком и гидом. В 1914 году вернулся в Россию. Сдал экзамены на звание врача при медицинском факультете Саратовского университета (1915). Следовательно, тоже учился гораздо более положенного времени (четырех лет) — шесть лет. Был мобилизован, в 1915–1917 годах служил врачом в воинских госпиталях на Юго-Западном фронте. В 1917 году трудился врачом эвакуированного в Кременчуг полевого госпиталя. Одновременно был членом Кременчугского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Д. В. Горфин заведовал Кременчугским здравотделом. В 1918 г. его госпиталь был эвакуирован в Поволжье. Несколько месяцев заведовал лечебным отделом Саратовского Совета. С 1918 по июль 1928 г. служил врачом в военных госпиталях Красной армии. В 1928 годы вступил в ряды РКП(б). Перевелся в Москву в августе 1925 г., был назначен заместителем заведующего лечебным отделом Наркомздрава РСФСР. Одновременно вел научно-педагогическую работу во 2-м Московском государственном университете, где служил вначале ассистентом, затем доцентом кафедры социальной гигиены на агропедагогическом факультете, а с 1927 г. — на медицинском факультете. Читал курс лекций по социальной гигиене. Неоднократно командировался за границу (Германия, Австрия, Франция, Голландия, Бельгия, Швейцария). Был Наркомздравом назначен директором Томского университета, который возглавлял с апреля 1929 по 1931 год. На основании постановления СНК РСФСР от 5 ноября 1930 г. санитарно-профилактический и лечебно-профилактический факультеты были преобразованы в Томский государственный медицинский институт. В эти годы он являлся заведующим кафедрой социальной гигиены. В 1931 году приказом Наркомпроса РСФСР переведен был директором, а с 1936 г. — заместителем директора по учебной части в Центральный институт усовершенствования врачей. В годы Великой Отечественной войны служил в санитарном управлении Юго-Западного и 3-го Украинского фронтов и в Южной группе войск. В 1935 году был утвержден в ученой степени доктора медицинских наук. После войны трудился профессором кафедры организации здравоохранения 1-го Московского медицинского института. По совместительству заведовал отделением врачебно-санитарного отдела и врачебно-санитарного законодательства Института здравоохранения и истории медицины АМН СССР им. Н. А. Семашко. Им опубликовано около 200 работ по проблеме социальной гигиены и организации здравоохранения.

Награжден орденом Красной Звезды, значком «Отличнику здравоохранения».

Предыдущая часть      Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания: учеба в Томском университете на медицинском факультете

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

 

Науки юношей питают, Отраду старым подают,

В счастливой жизни украшают, В несчастный случай берегут…

М. Ломоносов

Окончив школу, Надежда со школьной подругой Галиной Мальцевой поехали поступать на медицинский факультет в Иркутский государственный университет, который был создан в 1918 году при поддержке Верховного правителя А. В. Колчака. Подруга Галя поступила в университет на медицинский факультет и осталась для учебы в Иркутске. А Надежда Алексеевна не прошла по конкурсу, вернулась домой и в том же году – 1928-м – выехала в Томский государственный университет (ТГУ), чтобы поступить на рабфак. Окончив последний, Надежду Алексеевну принимают в 1929 году на медицинский факультет. 

1928–1933 годы учебы Нади Бранчевской на медфакультете в ТГУ – ТГМИ

Постановлением СНК РСФСР от 5 ноября 1931 года все медицинские факультеты университетов, страны были переведены в статус государственного медицинского института. Томский медицинский факультет университета перейдет в 1931 году в статус самостоятельного учреждения – Томский государственный медицинский институт имени В. М. Молотова (с 1938 по 1956 г.). Он будет изначально представлен двумя факультетами: лечебно-профилактическим и санитарно-гигиеническим. Н. А. Бранчевская начала учиться на медицинском лечебно-профилактическом факультете в университете – ТГУ, а завершила свое высшее образование в Томском государственном медицинском институте (ТГМИ).

Бывший Томский Императорский государственный университет, открытый 3 августа (22 июля по ст. ст.) 1888 года и по настоящее время функционирующий, – это Мекка науки Сибири. В конце 20-х годов прошлого века Томский университет имел хорошую, если не сказать отличную материально-техническую и кадровую базу для подготовки молодых специалистов, в том числе врачей. Первым был открыт медицинский факультет в Томском Императорском университете. Спустя 10 лет создадут факультеты – юридический, физико-математический, горно-инженерный и другие. В царское время были построены типовые учебные корпуса – отдельные кирпичные здания. Началось же строительство университетского городка в конце 1878 года на средства благотворителей (52 %) и государственные (48 %).

Огромную роль в строительстве и открытии в Сибири Томского Императорского государственного университета сыграло купечество как Иркутска (Симбирцев и другие), так Красноярска (Гадаловы и другие) и Томска. Они не только большую часть средств даровали для строительства университета, но и спонсировали на его оснащение и оборудование. Создали денежный капитал с отчислением процентов для организации ежегодных трех-четырех научных экспедиций, для стипендий сибирякам – малоимущим студентам, а также для заграничных поездок профессоров и преподавателей в целях обмена опытом в зарубежные клиники.

Каждая кафедра состояла из учебных комнат, лабораторий, собственного музея и библиотеки. Помимо того, в Томском университете имелась уникальная университетская библиотека в отдельном красивом здании с богатейшими фондами, которая и до настоящего времени остается таковой. В ее состав влилась богатейшая библиотека поэта, наставника и учителя Императора Александра II – В. А. Жуковского, которая была выкуплена и передана Томскому университету. Кроме того, была приобретена библиотека одного из основоположников отечественной терапевтической школы, редактора журнала «Врач», профессора В. А. Манассеина и других.

Профессорско-преподавательский состав Томского университета (института) в годы 1929–1933

В Томском университете в годы учебы Н. А. Бранчевской (с 1929 по 1933) ведущий профессорско-преподавательский состав в большинстве своем сохранился от монархического строя. В царское время профессора имели возможность стажироваться в передовых зарубежных научных школах и клиниках. На медицинском факультете Томского Императорского университета в 50 % случаев профессорский состав побывал на стажировке зарубежом от 6 месяцев до двух лет.

В советское время репрессиям подвергались профессора и преподаватели, в том числе и ТГУ. Был закрыт и обезглавлен (сняты купола, колокольня, крест) университетский храм Апостолов Петра и Павла. Храм был переоборудован в лекционный зал в виде амфитеатра, который и по настоящее время там же располагается. Пострадали и фонды университетской библиотеки, так книги тоже подвергались репрессиям.

К 1939 году в Томске были закрыты все до одного храмы, духовные училища и семинария.

В годы учебы Надежды Алексеевны в г. Томске еще часть храмов продолжала функционировать, но о посещении их студентами государственного вуза было недопустимо даже подумать из-за оголтелой пропаганды большевиками безбожия и атеизма.

Надежда Алексеевна Бранчевская училась в Томском университете у ученых, профессоров с мировыми именами: Агафоника Павловна Азбукина (кафедры нормальной анатомии), Андрея Григорьевича Савиных (госпитальной хирургии), Николая Семеновича Адамова (клиника пропедевтики внутренних болезней), Михаила Георгиевича Курлова (клиника факультетской терапии), Габриеля Францевича Вогралика (клиника инфекционных болезней), Николая Васильевича Вершинина (кафедра фармакологии и фармакогнозии), Александра Александровича Боголепова (клиника дерматовенерологии), Анатолия Иннокентьевича Нестерова (клиника госпитальной терапии), Николая Ивановича Горизонтова (клиника акушерства и гинекологии), Евгения Ивановича Нелюбова (клиника детских болезней), Виктора Павловича Миролюбова (кафедра патологической анатомии), Константина Николаевича Заводовского (кафедра пропедевтики и физиотерапии), Германа Оскаровича Голдблата (клиника психических болезней), Дмитрия Ивановича Тимофевского (кафедра общей патологии) и других. Не могла Надежда Алексеевна только вспомнить, какие дисциплины преподавали профессора Виктор Иванович Суздальский (кафедра общей гигиены), Леонид Иванович Омороков (клиника нервных болезней), Борис Иванович Баяндуров (кафедра нормальной физиологии).

Рассказывает Надежда Алексеевна: «На нашем курсе училось в 12 группах 240 студентов. В первой группе училось шесть студентов, а в остальных от 10 до 16. Всего в 1929 году поступило 240 студентов, а окончили мединститут лишь 143. Время было трудное и сложное, голодное и нищенское. Все заложенные традиции православной веры были предметом для преследования и насмешек.

«Как-то один из студентов первого курса, Аркадий с Дальнего Востока, пришел на занятие в галстуке. Это было равносильно землетрясению». Стыд и срам считалось ходить в галстуке. Его комсомольцы обвинили в мещанстве и поставили вопрос об исключении его из университета.

Речи не могло быть о стрижке волос девушками, о ношении бантика, броши, серег и других украшений, о кофточке с рюшами или еще с каким-либо излишеством. Одна из студенток их курса пришла в институт с приколотой брошкой на кофточке, тут же комсомольское собрание, и тут же приклеили ей ярлык – мещанка. Это слово приравнивалось к преступлению и преследовалось. Надежда Алексеевна, переносясь мысленно во времена своей юности и учебы в вузе, добавила: «Время было такое. Да, это было совсем другое время».

«Все были с косами. Бант в косе – ни Боже мой. Носили кофточки только с застежкой на пуговицах, наглухо закрывающую грудь, и в длинной юбке. Ботинки были плотно облегающие стопу, длина голенища была до трети голени или короткие до щиколоток, а удлиненные – до середины голени. Все ботинки были со шнурками.

«Когда учились в Томском университете, мы ничего не посещали, ни театров, ни музеев и никаких развлечений, в том числе и спортивных. О посещении театра, танцев, об этом даже подумать было нельзя. Песни тоже не пели. Это было не по-советски, и этим все сказано. Для начальных курсов была создана молодежная организация – юнгштурм, которая потом стала называться комсомольской организацией. Они ходили в спецформе: девочки в зеленой юбке и гимнастерке, мальчики в зеленых брюках и гимнастерке. Были у них сборы». В эти организации Надежда Алексеевна не вступала. «Организации эти были полувоенные, брали в них в основном студентов 1 и 2 курса. Они следили за поведением студентов, в чем они одеты, о чем они говорят и думают. Узнавали о их прошлом. Не вступившие студенты в эту организацию жили сами по себе, а юнгштурмовцы-комсомольцы сами по себе. На лекциях все были вместе. Когда пошли в клиники, этой полувоенной организации не стало, как и их спецформы».

Каких-то вечеров, концертов студенческих не было. На последнем курсе в 1933 году в главном учебном здании перед окончанием мединститута открыли книжный магазин. В нем Надежда Алексеевна смогла купить книги проф. М. Г. Курлова «Клинические лекции по внутренним болезням», проф. А. В. Вершинина «Фармакология как основа терапии», профессора Е. И. Нелюбова «Детские болезни», А. А. Опокина «Руководство по общей хирургии» и «Хирургию военно-полевых ранений», проф. В. М. Мыша «Клинические лекции по урологии», Т. А. Азбукина «Анатомия человека», Н. И. Горизонтова – «Руководство по женским болезням», Е. И. Нелюбова – «Детские болезни» и другие.

Приобретенные книги ей очень помогли в последующей ее практической деятельности. С книг профессоров Томского мединститута началось создание своей собственной библиотеки.

Деньги на проживание на частной квартире, на питание и на покупку книг Надежде высылали ее родители, при этом в достаточном количестве.

В конце 20-х и начале 30-х, в эти тяжелые годы, во всем был недостаток. В университете все годы учебы было холодно из-за недостатка топлива. Поэтому университет студентов группами вывозил на заготовку древесины, дров. На повалку леса в тайгу отправляли по 10 студентов инженерно-технологического факультета. Был норматив, каждый студент должен был добыть 10 кубометров леса в день. Другая группа ребят – мужчин – готовила лес к сплаву, следующая группа студентов уже в Томске вылавливала лес из р. Томи и выкатывала на берег. Задачей для девчат – студенток медицинского факультета было распилить 10 кубометров двухметровых лесин на чурки за рабочий день, а другая часть их раскалывала на дрова, доставляла в университет и складывала в дровяники. Эта была работа как трудовой курс. Он был обязательный для всех. Были учетчики, которые ставили своего рода зачет: сдал или не сдал. Это определяли по объему выполненной работы. За этот раздел работы спрашивали очень строго. Кто не получил за работу в лесу или на р. Томи зачет, того исключали из университета. Учебный год обычно длился с 1 сентября до конца июня, а с 1 июля до конца августа были на первых двух курсах у студентов каникулы. На лето Н. А. Бранчевская возвращалась на побывку домой к родителям. На старших курсах в летнее время они проходили практику в лечебных учреждениях.

В Томске все годы учебы Надежда Алексеевна жила на частной квартире вместе с девочкой, прибывшей, как и она, из Красноярска – с Наташей Предтеченской, с которой они подружились и общались долгие годы, уже работая в Красноярске после окончания вуза. Надежда Бранчевская училась с 1924 года еще в советской школе с Наташей. Наташа Предтеченская после войны работала ассистентом в Красноярском государственном мединституте. Все самые честные игровые автоматы находятся по адресу http://toprekord.ru/luchshie-onlajn-kazino/samye-chestnye-igrovye-avtomaty/ узнай, как выбрать честные игровые автоматы? Защитит диссертацию на научную степень кандидата медицинских наук. Она будет стоять у истоков зарождения вузовской газеты «Медик», будет первым ее редактором.

Родители Нади Бранчевской сняли ей квартиру у одного из родственников кочегара, работающего вместе с ее отцом А. П. Бранчевским. Она жила у бывшей хозяйки табачного магазина. После революции магазин национализировали, мужа хозяйки арестовали и расстреляли. Домик, в котором они жили, состоял из одной комнаты и кухни. В этой комнате вместе с хозяйкой жили студентки Н. А. Бранчевская и Н. Предтеченская. Евлампия Акиловна не позволила жить дочери в общежитии, оберегая ее от бесчестия. В ту пору очень распространилось распутство, блуд среди комсомольцев и партийцев. На съемной квартире все Надю устраивало, как и хозяйку. Надю устраивала тишина, позволяющая ей готовиться к занятиям. А кроме того, дом хозяйки отстоял всего лишь на полтора квартала от университета. Хозяйку устраивало денежное вознаграждение за постояльцев. Поскольку никакой пенсии ей не полагалось. А квартплата, вносимая Надей и Наташей, и были ее средствами к существованию в те тяжелые, голодные годы.

В дом к хозяйке приходили друзья, одна пара – муж и жена, которые были такие же православные верующие люди, как и хозяйка. Они вели разговоры о старой жизни. Вспоминая былое время, в котором они прожили добрую часть жизни. Женщинам было в ту пору за 50 лет.

Приятельница хозяйки была верующая до фанатизма. Она в это-то время не скрывала, что она верующая. Хотя это было небезопасно. Надежда Алексеевна подчеркивает: «Я бы сказала, что она бравировала даже тем, что она верующая православная христианка». Она вслух говорила: «Я хочу пострадать за Христа».

Однажды, когда она училась уже на выпускном курсе обучения, приятельница хозяйки предложила: «Надя, давай я тебе погадаю!» И она погадала. Надежда Алексеевна никому о ее предсказаниях не рассказывала и даже о них со временем забыла. Вспомнила она о всех предсказаниях, опаляющих ее душу, перед войной. Она ей сказала во время гадания: «Будет смута, время будет очень тяжелое и трудное. Надя, ты потеряешь свою любовь и никогда больше никого не полюбишь. В семье твоей будет большое, большое горе. Пройдет потом война. Погибнет много людей». При этом добавила: «Не обижайся, Надя! Ты никогда не выйдешь замуж, а если и выйдешь, то недолго будет твое счастье».

Вспоминая о пророчестве гадалки в свои 102 года, она говорит: «Много забыла, что она мне предсказала. Но меня до сих пор поражает, что все, что мне было ею сказано, в моей жизни истинно произошло. Ведь гадалка была очень религиозный человек. Да, воистину, «Пути Господни нам неведомы». Все, что случается, бывает только по Его воле. Господь – это любовь. Любя и ее, он через предсказания этой женщины как бы стремился приготовить ее к скорбям и предстоящим испытаниям. Продолжая свое повествование, Надежда Алексеевна, заметила: «Гадала она на обычных картах. Об этом гадании она даже Евлампии Акиловне, своей маме, не посмела рассказать. Настолько они были ошеломляющие. Чтобы маму не расстраивать, она об этом сочла нужным умолчать».

Начинались в институте семинарские занятия с 8 утра, а затем были лекции. С последнего часа лекций студенты сбегали в читальный зал и столовую. Вынуждены они были убегать, дабы успеть взять учебник по анатомии или по какому-то другому предмету. С учебниками было крайне напряженно, так как было мало экземпляров на весь курс. Например, учебников по акушерству и гинекологии было всего четыре, и это на 12 групп студентов. Поэтому старались первыми взять учебник в читальном зале и сесть за подготовку к семинарскому занятию. Если не успел взять учебник, то занимали очередь на освободившийся и ждали, когда сдадут учебник завершившие над ним работу сокурсники. Купить книги было негде, и так продолжалось до последнего курса. Поэтому основную часть информации получали на лекциях и по ним готовились. Лекции были основным источником информации для подготовки студентов, и пропустить лекцию было просто недопустимо, но приходилось это делать. Живя с сокурсницей Наташей, они договорились: одна уходит с лекций в читальный зал взять учебник, а другая записывает лекцию.

Надежда Алексеевна рассказывала: «Главное для нас была учеба, учеба и только учеба. Мы учились и ни о чем другом не думали. Знали только клиники и читальный зал – это было наше время препровождения». Лекции по анатомии читал профессор Т. А. Азбукин. Он пользовался большим авторитетом среди студентов. Читал он лекции очень хорошо, четко, доходчиво. Все его любили».

На вопрос: «Были ли какие увеселения в вузе?» На что Надежда Алексеевна возопила: «Да что вы, Бог с вами? Время было такое сложное, четыре года жила в Томске и ни разу дверь в театр или кинозал не открыла. И думать было нельзя об увеселениях».

На мой вопрос: «Ходила ли Надежда Алексеевна в храмы, учась в Томске». Она ответила: «Что вы, Бог с вами, Тамара Петровна. Об этом не только не могло быть речи, а даже мысли о храме нельзя было допустить. А уж пойти в храм? Бог с вами, одумайтесь! Тут же комсомольцы на своем собрании исключили бы меня из института».

Жить в частной квартире Наде было удобно еще и потому, что она могла готовить себе пищу. В конце двадцатых и начале тридцатых годов, как не раз говорилось, продолжался голод. Студентов даже в институте стали подкармливать. Им стали выдавать обед – похлебку один раз в день. Все студенты в обед приходили в студенческую столовую. Получал каждый по 400 грамм хлеба. «Если можно это назвать хлебом», – замечает Надежда Алексеевна.

«В столовой студенту подавали алюминиевую миску, в которой был кипяток и болтался кусок листа отварной капусты. Студенты вылавливали лист капусты, сворачивали его трубочкой и сжевывали с хлебом, а кипятком из миски запивали. Вот таков был студенческий обед». Надежда Алексеевна рассказывает, что «она питалась хорошо в студенческие годы.

У Евлампии Акиловны как у жены машиниста было много золотых вещей, купленных при монархическом строе: колец, сережек, браслетов, цепочек, часов, кулонов, брошек. Многое ее мама унесла в Торгсин, который располагался на правом берегу г. Красноярска. В те тяжелые, непростые годы в Торгсине были все продукты. Можно было пойти сдать золотую вещь, что и делала Евлампия Акиловна все четыре года учебы Нади в ТГУ. Предположим, сданную золотую вещь оценили в Торгсине в одну тысячу рублей. За данную вещь вам давали книжку с квитанциями-купонами. Вы в Торгсине закупаете товары – продукты на 300 рублей, – и эта сумма в книжке списывается (отрезаются), и отдаются на эту сумму товары. Остаток в книжке купонов на сумму 700 рублей сохраняется. В следующий раз вы покупаете вновь продукты, и в книжке опять списывают купоны на вами потраченную сумму. Кончились деньги, Евлампия Акиловна приносила и сдавала другую золотую вещь. Как правило, на вырученные деньги Евлампия Акиловна закупала дочери такие продукты как муку, сахар, крупы, консервы, в том числе и мясные. Эти не скоропортящиеся продукты высылались Наде.

Мудрый Алексей Петрович, отец, сделал три фанерных ящика, один меньше другого. На крышке, закрывающей посылку, с одной стороны был прописан адрес родителей – красноярский, а на другой – томский, Надин. Зимой Евлампия Акиловна заготавливала даже пельмени, замораживала и тоже отправляла по почте Наде. Евлампия Акиловна высылала одну за другой все три посылки с продуктами. Когда Надя получит все три посылки, тогда она пустые ящики складывала один в другой, крышку большого ящика переворачивала так, чтобы был наверху адрес г. Красноярска, и отправляла пустые ящики родителям. Так ее заботливые родители снабжали всем необходимым, чтобы только она училась и получила желанное высшее образование.

После окончания учебы в Томском медицинском институте Надежде Алексеевне все-таки еще досталась по наследству от ее мамы часть золотых изделий – это карманные золотые часы в форме книжечки. Для часов над правой грудью в зимних платьях Нади был всегда пришит специальный кармашек для ношения их. Часы носили на длинной золотой цепочке, которая свисала с кармана, что являлось шиком и украшением одежды.

Сохранились два старинных золотых кулона. Один был по форме книжечки, размером в полспичечный коробок, другой – овальный, типа яйца. Надежда Алексеевна в кулонах носила фотографии родителей. На кулоне в форме книжечки была солидная золотая цепочка, вдетая в один из сглаженных углов кулона, у которого с правого угла висели сложенные вдвое цепочки подлиннее, а с левого – покороче. В этот кулон был вправлен красивый зеленый камень – хризолит. Толстая золотая цепочка была и у часов, и у медальонов, которые были средней величины.

Достались от мамы Надежде еще браслет и брошки, кольца. Когда умер Алексей Семенович, супруг Н. А. Бранчевской, она вскоре пошла и все золотые мамины вещи сдала в ломбард. Так как родных никого у нее уже не было. Оставить было драгоценности некому. А вырученные деньги постаралась потратить на питание, так как это были непростые года очередного переворота – девяностые с карточной системой.

Вспоминая учебу в мединституте, она рассказала, как в 1932 году, на III курсе, была на врачебной летней практике в г. Кемерово. Она с цеховым врачом спускалась в угольную шахту. Спускались в шахту пешком, преодолев 75 ступеней вниз. Спустившись, они оказались в широком туннеле, который Надежде Алексеевне напоминал пещеру. Посредине туннеля проходила узкоколейка железной дороги, по которой шли вагонетки, пустые или с углем. Показали нам новую внедренную технику – врубовые машины. Они были большие, с горизонтальной пилой, которой она пилит снизу, а затем сверху, так добывая пласт угля.

Уголь сыпался, его загружали в вагонетки, которые затем доставляли до клети. Загружали в клеть вагонетку и поднимали таким образом уголь на-гора – наверх. В результате она благодаря цеховому врачу познакомилась с условиями труда первопроходцев-забойщиков угля, рабочих по отгрузке угля и его транспортировке наверх.

Завершая рассказ, Надежда Алексеевна, подытоживая, говорит: «На небе была, летала, и под землей тоже была, а в войну – прошагала от Воронежа до Восточной Германии».

Завершила учебу в Томском мединституте в 1933 году. В память о годах учебы в ТГМИ остался альбом, который хранился у Н. А. Бранчевской, а в памяти ее – выпускной вечер. Памятным праздничным днем, наполненным радостью и счастьем от осознания того, что она смогла окончить вуз, преодолеть все трудности и взойти на очередную высоту знаний, что вышла на новый горизонт обозрения своих возможностей по их совершенствованию. Этот выпускной день и вечер окончания медицинского института ярко горел и светил ей в ее сложном трудном профессиональном пути. Вот что рассказала нам Надежда Алексеевна: «Выпускной вечер – это было большое торжественное событие для нее и ее любимых родителей. Евлампия Акиловна дочери сшила платье. По тем временам это была вольность. Однако для себя тогда Надежда Алексеевна сказала: «Теперь я одену платье, уже, поди, не выгонят из института». Только несколько человек, как и Надя, «решились одеться празднично». При этом Надежда Алексеевна заметила: «На нас так осуждающе и в то же время с завистью смотрели студенты, пришедшие как обычно в белой кофте на пуговицах и в черной длинной юбке». Однако со стриженными прическами и в галстуках уже было много студентов на выпускном курсе.

Доцент КрасГМИ Галина Денисовна Воробьева окончила также Томский государственный медицинский институт, но шестью годами позже – Н. А. Бранчевской, то есть в декабре 1941 года. В рукописи воспоминаний Г. Д. Воробьевой, хранящейся в музее Красноярской краевой клинической больницы № 1, она отзывалась об учебном процессе в alma mater следующим образом: «Учебный процесс в Томском институте поставлен был хорошо. Прекрасные аудитории, клиники, оснащенные теоретические кафедры, анатомические музеи, библиотеки. Все это давало возможность получить необходимые знания. Запомнились такие клиники, как клиника профессора А. Г. Савиных, профессора Д. Д. Яблокова, профессора Н. Г. Фетисова, профессора А. И. Вершинина и другие. Особенно в памяти остался анатомический театр и его музей, возглавляемый профессором Т. А. Азбукиным, музей судебной медицины профессора А. И. Яковлева».

Сохранилась с царского времени в 20–40-е годы добрая традиция в Томском университете. Каждый выпускной курс для себя готовил памятные фотоальбомы с видами учебных корпусов. Фотографический альбом выпускников ТГМИ был издан типографией в твердых корочках, на лицевой корочке указано «Томский медицинский институт, 42-й выпуск, 1929–1933 гг. …врачу Н. А. Бранчевской. На первой странице всегда размещали большую фотографию выпускника, которому будет принадлежать данный вариант альбома. В альбоме Н. А. Бранчевской на первой его странице в размере листа А4 размещена ее фотография. Она сидит, облокотившись на спинку стула. Когда мы открыли альбом, то Надежда Алексеевна прокомментировала следующей фразой: «Эта фотография сделана, когда мы окончили институт». К сожалению, эта традиция утрачена всеми университетами и от них отпочковавшимися институтами. Альбом публикуем полно, чтобы увидеть, какая была высокая культура, ответственное отношение к истории, в том числе и личностной, биографической. Этим закладывались традиции, важные для будущих поколений. Благодаря фотодокументам мы можем ознакомиться и узнать об ушедших годах учебы, о начале становления высшего образования в первые пятнадцать лет советской власти. Увидеть организацию учебного процесса и некие моменты из студенческой жизни – славной, былой и дорогой для Надежды Алексеевны.

На второй странице была общая фотография коллектива всех выпускников ее курса, закончивших Томский государственный медицинский институт, что учились с 1929 по 1933 год и дошли до выпускных экзаменов.

На страницах очередных фотографий преподавателей и профессоров представлены учебные корпуса Томского мединститута с угловым зданием-башней. Последняя – все, что осталось от университетского храма святых апостолов Петра и Павла. В этом корпусе располагались факультетские и госпитальные клиники. В самой башне храма и по настоящее время устроен и работает лекционный зал. Именно в этом зале в 1940 году архиепископ Лука – хирург с мировым именем, профессор, доктор медицины В. Ф. Войно-Ясенецкий, будучи ссыльным, прочтет лекцию студентам Томского мединститута по гнойной хирургии. В 1941 году он встретится в эвакогоспитале № 1515 г. Красноярска и будет сотрудни чать с начмедом Н. А. Бранчевской и будет оперировать вместе с хирургом Г. Д. Воробьевой, которая оставила о нем свои воспоминания.

Рассматривая фотографии, профессор и преподаватель Томского мединститута Надежда Алексеевна стала вспоминать фамилии профессоров. Нужно заметить, что в свои 100 лет, когда мы просматривали фотоальбом, она вспомнила большинство фамилий профессоров. Об остальных она помнила ими преподаваемые предметы и их личные особенности.

Первым она назвала профессора, заведующего кафедрой нормальной анатомии Агафоника Павловича Азбукина. Затем представлены общие фотографии каждой клинической группы студентов, окончивших мединститут. Всех было групп 12.

Остальной состав профессоров и занятий семинарских на разных кафедрах и аудиториях, лекционном зале пополнен на основании изданной Томским медицинским институтом в 2004 году Энциклопедии в двух томах: «Профессора медицинского факультета Императорского (государственного) Томского университета – Томского медицинского института – Сибирского государственного медицинского университета (1898–2003 гг.)». Нужно отметить фундаментальность этого коллективного труда, где подробнейшим образом на основе глубокого исторического изучения литературы, архивных данных и воспоминаний написан сей исторический шедевр-памятник основателям Томского университета, стоящим у истоков его, и их последователей до сего дня. Созданная энциклопедия есть свидетельство высокой культуры данного вуза, преследовавшая благороднейшую и благочестивую цель сохранить для потомков имена, кто созидал университет и питал знаниями многие поколения врачей, стоявших у истоков советского здравоохранения и его созидающих. Этот труд позволяет нам ознакомиться довольно подробно с учителями, профессорами, у которых прошли подготовку многие выпускники ТГУ и ТГМИ, врачи работавшие в красноярских лечебных учреждениях. Вряд ли их можно все перечислить, назовем тех, кого знавала Н. А. Бранчевская – это Г. И. Воробьева, В. Н. Зиновьева, Р. А. Бронницкая, П. Е. Зайцев, С. Г. Грохотова, они трудились в годы войны и встречались с профессором В. Ф. Войно-Ясенецким.

Мы обратились к данной библиографической энциклопедии, чтобы увидеть особенности учебного процесса в ТГУ и ТГМИ в первую треть XX века по специальной подготовке, по воспитанию, духовному взрастанию студентов, дабы познать их учителей, в плане становления и профессионального роста и их достижений. Тем самым мы попытались узнать, кто формировал знания, навыки, умения и главное – нравственный, духовный человеческий облик врача, в том числе и выпускницы Надежды Алексеевны Бранчевской. Из энциклопедии ТГУ (I том) взята фоторепродукция об учебном процессе.

Предыдущая часть       Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания. Продолжение образования Нади в советское время

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

 

С конца 1917 по 1920 год шла Гражданская война. Надя переживает все эти события ребенком в возрасте 7–9 лет.

Рассказывает Надежда Алексеевна: «Всем было не до школ, не до образования, власти никакой не было. Стоял вопрос только о выживании или смерти». Хотя надежда на продолжение учебы детей не покидала как родителей, так и ряд учителей. Вопреки всем событиям, происходящим в стране и г. Красноярске, они пытались организовать продолжение образования детей, на которых выпали невиданные испытания – смута, лихолетье, кровопролитие, голод и холод. Все гимназии и прогимназии, школы городские, ведомственные, приходские и другие религиозные, все учебные благотворительные заведения, духовные семинарии и училище были закрыты. Их все национализировали и ограбили.

Для того чтобы получить начальное и среднее школьное образование, Наде, ее сошкольницам и родителям пришлось смиряться, терпеть все неудобства организации учебного процесса в случайных помещениях.

Учебный год 1918/1919 в женской гимназии Надя Бранчевская успешно завершила. В учебный же 1919/1920 год гимназистки учились только первое полугодие. Уйдя на рождественские каникулы 25 декабря, как потом оказалось, они навсегда расстались с гимназией. Учащиеся были просто выкинуты, так как все помещения гимназий, прогимназий и школ были совдепией, войсками Антанты национализированы. Так завершилось начавшееся в 1918 году классическое образование Нади Бранчевской в гимназии. Попытки родителей и учителей организовать учебу на дому то у одних, то у других не увенчались успехом. Родителям нужно было думать о хлебе насущном, как выжить, чтобы не умереть от голода, хаоса и разбоев.

И все-таки родители и учителя не опустили рук, искали пути решения, пытались в эти лихие годы продолжить образование детей.

В 1919/1920 учебном году начались занятия у Нади Бранчевской и ее сверстниц в угловом здании по ул. Карла Маркса и Декабристов (теперь здание КрасГМУ). Учащиеся второго класса уже ходили в школу кто в чем мог. Формы школьной уже не существовало. Ранец Евлампия Акиловна заменила на тряпичную сумку, которую она сама пошила по принципу портфеля. Сшила она его из грубого сукна, выделила внутри сумки отделы для книг и тетрадей. Пришила пуговицы с застежками и ручку к сумке. С ней Надя так и проучилась все школьные годы. В этом здании учеба продолжалась несколько месяцев.

Потом выделила помещение для школы железная дорога, где они проучились несколько месяцев. Учились при освещении классов в зимнюю долгую пору в Сибири, при керосиновых лампах.

В те годы проводка электричества была дорогостоящим удовольствием, потому появление впервые в России стекол оконных. В доме горожан, как и школ, электричество начали проводить в дома только в 1924 году, то есть спустя 10 лет от строительства электростанции, а от первой загоревшей лампочки в г. Красноярске – спустя 33 года.

Алексей Петрович смог провести в дом электричество в 1924 году. Оно как чудо пришло в их дом. Надежда Алексеевна, вспоминая, как электрический свет пришел в их дом, по-детски начинала улыбаться и рассказывала: «До чего же это было интересно. Бывало, включатель включишь и свет яркий в комнате разливается, а потом выключишь – темень непроглядная и опять включишь и выключишь. Это было любопытно и необъяснимо. Переход от сумрачного света, даваемого керосиновыми лампами, на совсем иное, электрическое – это было что-то невообразимое. Диво да и только!» Эта шалость так и влекла к выключателю Надю. Евлампия Акиловна каждый раз говорила дочери: «Надя, не балуй», но остановить ее это не могло. Ей было тогда 14 лет.

А для нее это была «такая диковинка, что невозможно представить и удержаться». И выключатель для нее был как некая магия. Он так и манил ее, несмотря на все запреты.

Позже родители купили в гостиную люстру. Люстра была из зеленого стекла в металлической оправе, как бы напоминала вазу, а сверху был раскинут зеленоватый абажур. У них в гостиной ранее была керосиновая красивая лампа. Она была типа металлической вазы с медными украшениями, над фитилем ставили стеклянную лампу из прозрачного стекла, а сверху был полушарообразующий стеклянный большой абажур, тоже зеленого цвета.

Продолжила учебу Надя Бранчевская с другими учениками в 1920/1921 учебном году уже в храме Иоанна Предтечи (домовой храм бывшего Архиерейского дома на углу ул. Воскресенской (пр. Мира) и Плац-Парадной (Горького). Вход в храм был со двора. Приходили учащиеся в храм утром, к десяти часам, когда еще шла литургия. У стенки храма, около алтаря стояли их школьная доска и сдвинутые парты. Заканчивалась служба, расставляли парты, выдвигали классную доску и начинался урок.

Согласно газете «Красноярский рабочий», до 17 мая 1921 года было опубликовано постановление Енисейского исполкома о переименовании улиц и переулков. Так, центральная Воскресенская улица стала называться Советская, Благовещенская – Ленина, Гостинская – Карла Маркса, Гимназический переулок – Вейнбаума, пер. Почтамтский (пер. Острожный) – Перенсона и так далее. Так наши улицы и в третьем тысячелетии несут советскую символику. Носят имена людей зла, тьмы. До коле это еще будет?

Затем занятия организовали в бывшем здании духовной семинарии, что у северо-западной части городского сада по ул. Урицкого. Здесь Надя Бранчевская с учениками-одноклассниками тоже проучились 1921/1922 учебный год и 1922/1923.

В школах после 1919 года преподавание Закона Божьего было отменено. Девочкам наряду с основными предметами продолжали преподавать урок рукоделия.

С осени 1924 года наконец-то Надя пошла в настоящую государственную среднюю школу № 2 г. Красноярска. Школа стояла на берегу Енисея по ул. Робеспьера. Это было двухэтажное деревянное здание. На этом месте ныне построено новое здание, в котором располагается редакция газеты «Красноярский железнодорожный вестник». Здесь она проучилась с 1924 по 1928 год. Получила Надя Бранчевская среднее образование. В те годы было не десяти и не одиннадцатилетнее, а девятилетнее образование.

В школе было печное отопление. Топили дровами. Наряду с повсеместным голодом стоял в помещениях школ пронизывающих холод. Дровами класс должны были обеспечить родители учащихся. Ежедневно ученик шел в школу на занятия и нес каждый под мышкой одно полено. Однажды Алексей Петрович нагрузил на саночки дрова и отвез в школу, договорившись, что каждые две недели он будет привозить сам в школу по 12 полен дров. В школе Надя встретила и подружилась с одноклассницей Галей Мальцевой. Мама познакомившись с Галей и ее родителями, одобрила их дружбу. Дружбу свою они пронесли через всю свою жизнь, несмотря на все невзгоды и испытания. Они останутся верны друг другу до конца жизни. Разлучит их только смерть Гали и ее супруга Ивана.

Сохранилась общая фотография выпускников, обучающихся с Надей Бранчевской, выполненная перед выпуском, по окончании девяти классов от 1928 года. Каждый выпускник на оборотной стороне фото оставил свой автограф. Поскольку эта фотография принадлежала Бранчевской, она свою подпись не оставила.

Выпускница Красноярской средней школы
Надежда Бранчевская (1928 г.)

1928 год. Фото выпускного класса. Третья слева в третьем ряду – Надя Бранчевская

В автографах есть подпиь «Галька Мальцева» – подруги Нади, стоящей в четвертом ряду третьей


Надежде Алексеевне более 100 лет, но она помнит ряд своих школьных учителей в старших классах школы, которую она окончила в советское время. Преподаватели их были в основном подготовленные в царское время. Это были высокоэрудированные, интеллигентные, высоконравственные учителя. При нашей беседе Надежда Алексеевна, глядя на общую фотографию ее выпускаемого класса в 1928 году, она первым вспомнила учителя литературы Александра Невского. Мы можем его увидеть сидящим во втором ряду (внизу) третьим слева. Александр Невский, как видим на фотографии, – это мужчина с открытым большим лбом, хорошо выраженными бровями, с прямым носом, с выступающим подбородком, с небольшой бородкой и усами. Одет элегантно, классически, строго в черный костюм с отложным воротником, из-за которого просматривается белоснежная рубашка. Очень доброе лицо с умными, проницательными глазами.

Вторым назвала Надежда Алексеевна учителя арифметики – Олимпиаду Николаевну. Она, с ее слов, была нестрогая, но требовательная. Ее любили и уважали. Шли на ее уроки с желанием. Третьей она вспомнила учителя по прозвищу Манюшка, данному ей учениками, вела она предмет «физику». Была она роста высокого, солидной, элегантной, очень строгой и требовательной (сидит первая слева во втором ряду). Ее все очень боялись. Она из всех учителей выделялась солидностью и непохожестью на всех остальных учителей.

Четвертым она назвала учителя Михаила Ивановича, который вел у них историю. Он на фотографии в очках, с усами и бородкой. Сидит он справа с краю второй от учителя Александра Невского. Пятым во втором ряду сидит инспектор народных училищ Енисейской губернии Александр Степанович Богданов. Так, в возрасте около ста лет вставали имена, прозвища учителей и только одного она могла назвать имя и фамилию – это литератора. Он глубиной своих знаний поразил и влюбил в свой предмет учащихся, в том числе и Надю Бранчевскую.

Над мужчинами-преподавателями стоит слева в третьем ряду третьей по счету школьница Надежда Бранчевская, в четвертом ряду (третьей слева) стоит ее подруга – Галька Мальцева. Такую на обороте фотографии она оставила свою подпись.

По окончании школы подруги Надя Бранчевская и Галина Мальцева собрались ехать поступать в Иркутский государственный университет на медицинский факультет.

Cодержание книги      Вверх

Хронология зарождения образования в начальные годы совдепии

В школе хуже, чем…

Как тут не нахмуриться, Кулаки, попы, собаки Лают враз на улице.

С крепким запахом сивухи Прется благочестие

А учитель с голодухи Нет, чтоб его почесть…

 

Частушка, звучащая в феврале 1923 года ярко отражает мировоззрение, идеологию, экономику и социальные аспекты тогдашней жизни. С таким «нравственным» мировоззрением пришла безбожная советская власть. Главное, она ничего доброго не сулящая, так как была основана на грубом классовом расчленении и разъединении общества.

До образования ли школ им было? Первые пять-шесть лет идеология нового государства Советов занималась террором против своего народа, устраняя физически высший культурный слой населения, расчленением общества по классовому, религиозному и другим подобным признакам. Шла ожесточенная война с инакомыслящими, зажиточными классами и, особенно, со священнослужителями.

В стране торговля сократилась по сравнению с 1911 годом в два раза. Бюджет трещал по всем швам. Наркомпрос СССР передал образование и медицину на местный бюджет. Они сами должны были стать самоокупаемыми.

В июне 1923 г. на VI губернском съезде озвучили, что «бюджет настолько ничтожен, что нечего было думать, чтобы сколько-нибудь широко развить свою работу по школьному образованию». Источником средств для образования определили отчисление 2 % от зарплаты работающих и 65 % от поступивших средств для голодающих! Последнее решение цинично, иллюстрирующее, куда уходили собранные средства для голодающих.

Ставка учителей в 1921 году выражалось в выдаче одного или полутора пудов муки, а в некоторых регионах 2–3 пуда, а с 1922 – 8 пудов. И более ничего!

На образование в Советской России выделялось в 1921 году – 2 %, 1922 – 8 %, в 1923 году – 20-22 %, а в некоторых губерниях Сибири – 30 % от бюджета Наркомпроса. Большая была проблема с помещениями под школы.

По всей Енисейской губернии в 1920 году насчитывалось 824 школы. Но это мифические данные. По рассказам Н. А. Бранчевской, государство в Красноярске открыли школы только в 1924 голу. До того родители с учителями устраивали на временных площадях учебу детей. Это подтверждает «Отчет Канского отдела народного образования за октябрь 1921 года», который только планировал открыть школы I и II ступени. Нужда была в учителях, особенно в селах, а здания школ – в ремонтах. Наличие учебников было скудное. Полностью отсутствовала писчая бумага, карандаши, перья, мел, грифельные доски. Острая была нужда в букварях. Необходимо было кустарно приготовить чернила. В наличии имелось только 8 коробок перьев и лишь отпечатанные листки из букваря, пока в замену букварям. Ремонт школ осуществляли учащиеся и их родители. Школы открывали, и они должны были работать, согласно новой политике Наркомпроса, «на условиях широкого самообслуживания местного населения, в том числе и производственными силами школ (мастерских)». По Красноярскому уезду было организовано в волостях 47 школ лишь с 56 учащимися.

В 1923 году «кошмарный бюджет Наркомпроса был брошен на местный бюджет, то есть на подножный корм» (Красн. рабочий, 29 июня 1923, № 140)

Грамотность в 1921 году населения (согласно переписи среди 13-летнего возраста населения от 1920 года) в РСФСР составляла 32 %. В городах среди детей в возрасте 8–11 лет было грамотных 56,3 %, а в селе – 14,9 %.

В 1923 году процент грамотности резко снизился, так как школьная сеть была сокращена до 50 %, охват учащихся уменьшился до 30 %. В Канском уезде было 440 школ, а осталось лишь 114. Следовательно, сеть школ уменьшилась даже в три раза.

Если на начало ноября 1922 года в губернии была 1221 школа, в 1921 г. – 857, то в начале 1923 г. – лишь 397 школ. Шло катастрофическое сокращение школ (там же). Как видим, за 1921/1922 учебный год цифры о количестве школ в печати значимо разнятся: автор статьи пишет, что эти цифры объема за счет частных школ. Но, как считал автор статьи, «частные школы идеологически опасны, так как несут дух чуждого и противного (мировоззрения – Т.П.) республиканским интересам!

Государство очень было озабочено плохой организацией в школах агитполитобучения. Поэтому предлагалось ввести домашние чтения по вопросам марксизма для ответственных работников, поскольку марксистский уровень организации просвещения был достаточно низкий. Рекомендовалось заняться политсамообразованием. Была разработана программа политпросвещения:

– По политграмоте – 2 часа;

– Политэкономии – 10 часов;

– Истории интернациональной и истории революционного движения – 3 часа;

– Учению о государстве и классовой борьбе – 4 часа;

– Историческому материализму – 20 часов;

– Вопросам текущей политической работы и их теоретическое обоснование предпологали вести по 5 источникам. (Красноярский рабочий, 27 июля 1923, № 139.)

Состоялся 27 июня 1923 года съезд просвещенцев. Присутствовало из городов 123 человека, а из сельских школ Енисейской губернии – 60. На съезде была обсуждена Ленинская статья, в которой говорилось, как выбраться из полуазиатской бескультурности! Остро обсуждался вопрос о материальном обеспечении и об охране труда учителей, а также о ликвидации элементарной безграмотности. Названа еще раз цифра безграмотности в Енисейской губернии, которая равнялась 70 %, включая, политграмотность (Крас. раб. 27 июня 1923,

№ 138). Было на съезде решено обеспечивать по одной газете каждые 25 дворов деревни, в целях повышения политграмотности.

Постановление II съезда ЦК партии обязало ликвидировать неграмотность в возрасте от 18 до 35 лет к концу десятилетнего юбилея октября – к 7 ноября 1927 года. Это стало целью как одно из условий культурной революции. Ленин в своей статье поставил задачу осуществить культурную революцию. Сообщалось, что в СССР общее число неграмотных среди городского населения в возрасте 11-40 лет было 17 млн. человек, при этом мужчин – 4 млн., а женщин – 13 млн. Обратим внимание на половой состав, из чего можно сделать вывод, какие потери реально были среди популяции мужчин за годы Первой Мировой войны, вкупе с революцией и гражданской войн. В 2,7 раза женщин в популяции городского населения было выше, по сравнению с мужчинами, а в селе и того больше – в 3 раза. (Кр. Рабочий, 1923, № 133).

По Енисейской губернии было организовано 39 ликвидационных пунктов ликбеза по ликвидации безграмотности, а в гор. Красноярске – 15. Наркомпрос по стране создал 1072 опытноинструктивных школ по ликвидации безграмотности.

«Под благовидным предлогом» (давно не делался ремонт и другие) у прихожан отбирали и закрывали храмы, будто бы под открытие в них школ. На линии Красноярских железных дорог закрыли под этим предлогом три церкви в Иланске, Нижнеудинске и Боготоле. Делалось все это от имени рабочих железных дорог. Президиум Енисейского губисполкома петицию рабочих о закрытии церквей утверждал, вынося Постановление губисполкома (Кр. раб, 1923, № 137). Церкви в 20-х годах стали закрывать одну за другой, то под школу, то под детские колонии для беспризорных, то под сельскохозяйственную школу и детские приюты. Чтобы работали школы их было нужно многим обеспечить. Стали проводить сбор денег на помощь школам железной дороги. Так от губпайторга поступила помощь – одна пачка линованной бумаги, две коробочки перьев, одна пачка карандашей. «Этот перечень и объем помощи красочно свидетельствует, что творилось в нашей стране. Мы старый мир разрушили… Разрушить могущественную империю удалось, как по мановению колдовской палочки. А вот новый построить??? До какой нищеты было доведено наше государство и народ. Рассказы Нади Бранчевской тому яркое свидетельство. Наркомпрос СССР в целях укрепления просвещения ввел в губерниях надбавки к подворно-имущественному налогу в селах. Был объявлен кружечный сбор средств, для помощи беспризорным.

Как обстояло дело со школами в городе Красноярске? Действительно ли нормальные школы стали функционировать лишь в 1924 году, как утверждает тех лет учащаяся Надя Бранчевская?

В статье А. Гранчевского «Война темноте и самогону» в газете «Красноярский рабочий

«(от 2 марта 1923, № 46) сообщалось : «1921/1922 учебный год был один из самых тяжелых в жизни школ Красноярска». Материальное положение работников школ было крайне не обеспеченное. Большинство школ помещалось в случайных, неотремонтированных и плохо отапливаемых зданиях. Учеба шла с большими перерывами, число учащихся в начале учебного года составляло 3000, но оно быстро уменьшалось, и концу года их уже насчитывалось лишь 1500.

Губоно Енисейской губернии, считаясь с недостаточностью местного бюджета на содержание школ, было вынуждено вычеркнуть из программы преподавание уроков пения, рукоделия, гимнастики и даже сократить число школ. Как считалось, это позволило улучшить положение оставшихся школ при содействии коммунотдела. Было закрыто две школы. Открыто две летние школы при институте народного образования. На средства коммунотдела и кооперативов каждая летняя школа рассчитана была на 500 учащихся.

В ведении Губоно находилось в 1923 году всего 11 школ I ступени (в том числе еврейская и татарская) с 56 группами учащихся, одна II ступени с тремя группами и две с девятилетним образованием (с 29 группами). Итого в Красноярске в 1923 году было лишь 13 школ. Вспомним, сколько гимназий, прогимназий, школ было при монархическом строе? Только одних уездных училищ (школ) было 22 с 4600 учащимися, 3 гимназии, две прогимназии, одна частная гимназия, духовная семинария с 7205 учащимися. А еще были ведомственные школы на железной дороге, речном флоте, при благотворительных детских учреждениях, церквях, костелах и другие. Всего до 1917 года в г. Красноярске насчитывалось 52 школы, помимо гимназий…

При Советах в Енисейской губернии на их шестой год после Октябрьской революции, то есть на 1 января 1923 года, обучалось лишь 2600 детей. Всего было 144 учителя в семи школах, имеющих специальную подготовку со значительным стажем работы.

Предстояло еще много изжить дефектов в хозяйственном отношении. Социальный подотдел обратил внимание на организацию детских школьных кол лективов, где штаты были уже так сокращены, что оплачиваемых рабочих часов едва хватало на обычные классные занятия. Во всех школах занятия шли в две смены. На внеклассные работы оставались лишь часы позднего вечера и праздников. В одной школе № 5 ввели сферу детского самоуправления по организации детского клуба и кружков: музыкального, шахматного, сценического и литературного.

И кому как не нам знакома дней голодных звериная жуть! Не создав условий по охвату всех детей образованием, не выделив должной финансовой поддержки, в том числе по введению полной программы, по материальному обеспечению, советское правительство огромное внимание уделяло идеологии. Подчеркивалось в печати, что в школах I ступени страдает постановка политического образования вследствие низкой подготовленности педагогов по обществоведению. В связи с чем были введены курсы политграмоты.

Отмечались наркомпросом серьезные недостатки в образовании. Это отсутствие в школах учебных мастерских, кабинетов физических и естественно-исторических, это препятствовало проведению лабораторных методов преподавания и связи учебных предметов с производством.

Школы бедны. Из-за отсутствия средств, купить сами учебников они не могли, как и Губоно г. Красноярска из-за отсутствия средств.

Санитарно-гигиеническое состояние школ также было неудовлетворительное. Туалеты во дворе, нет приспособлений для кипячения воды. Полы давно уже не красились, при этом они мылись не ежедневно (хоят писалось, что школьные здания отремонтированы?).

Во многих школах нет электрического освещения, отчего страдают вечерние занятия. Пользовались для освещения коптилками, при наличии керосина – керосиновыми лампами. Наркомпросом в 1922 г. было решено, чтобы улучшить материальное обеспечение школ ввести платность за учебу и даже за пользование книгой.

Это сразу сказалось на числе учащихся. Оно уменьшилось на 500 человек, чем в прошлом, 1921 году.

Несмотря на тяжелое экономическое положение и тяжелые условия работы школ, за последние два года наметилось улучшение печального положения городских школ. Есть уверенность, что в следующем учебном году школьная жизнь будет протекать лучше. Залог тому – восстановление и укрепление хозяйственной мощи Советской республики.

К 20 апреля 1923 года в г. Красноярске школьная сеть расширилась еще на четыре школы первой ступени (двухклассные) и на одну второй ступени (четырехклассную). При этом в газете указывается, что «преподавание было построено в старом духе. Нового ничего нет. Занятия ведутся старыми методами и по старым учебникам. Религия не преподается, но шепчется на ухо. Население к образованию относится безразлично, лишь бы не было лишних расходов. Особенно это отмечалось среди сельского населения. Так как сельская община на свои средства ранее содержала и теперь должна была содержать школы, больницы, платить зарплаты учителям, врачам, фельдшерам… »

Делегат Пенчугского волостного съезда Советов, в 1922 году вернувшись домой, сказал:

«Славу Бога отстояли!» Его спрашивают: «Что отстояли?… А то, что не будет школ! В селе господствует невероятная темнота и невежество. Все, что можно было встретить 100–200 лет назад в России, можно встретить в глубинке на Ангаре. Существовала у них школа, но с учителем французского языка, а он им не нужен», – пишет автор статьи (Кр. рабочий, 20 апреля 1923, № 83).

Другой пример: «В селе Ястребовское Минусинского уезда до революции работало пять школ. К 1923 году осталось только две, поскольку крестьянство отказалось их содержать. Поскольку хлеба не было». Продразверстка разорила крестьянские хозяйства, однако автор статьи об этой причине не говорит и не озвучивает. А, заканчивая, автор саркастически пишет: «Хлеба нет, а самогон гонят».

ВЦИК обратился к крестьянству о создании сети школ на селе первой ступени, в том числе сельскохозяйственных, так как в школе наше будущее.

В январе 1923 г. газета «Красноярский рабочий» (№ 19) сообщала, что организовано в крае 88 000 пунктов по ликвидации безграмотности населения. В них учили элементарным азбучным знаниям, чтению, правописанию и четырем действиям счета. В 1921 году этих пунктов по всей России всего было лишь 150 000.

Грамотность населения в России, которая к 1923 году составляла 310 человек на 1000 населения, тогда как в Германии – 980,0; в Англии – 920,0 и во Франции – 850,0.

Вышла 15 февраля 1924 года статья Наркома просвещения Луначарского «О школах». Он сообщал, что с 1918 по 1921 год Наркомпрос обучил через ликбез 3 млн человек. В связи с голодом и передачей Накромпросом содержание школ на местные средства, резко ослабла борьба с неграмотностью. «Эта проблема вновь встала во весь рост. » Луначарский призывал: «Покончить с безграмотностью к 10-летнему юбилею октября».

В октябре 1924 года создали пионерию в союзе медикосантруда. Повсеместно в школах создавались клубы, уголки Ленина. Всем этим ведала ячейка РЛКСМ школ, состоящая из 18 членов.

На февраль 1924 года состояние школьной сети в Красноярске улучшилось. Возросло в два раза количество школ. Однако наполовину сократились их в конце 1923/1924 учебного года.

В 1924–1925 учебном году школ первой ступени стало 12, второй ступени – 5. По прежнему оставалось только две школы среднего (девятиклассного) образования, последним был выделен госбюджет от горисполкома. Число учителей увеличилось до 167 человек.

Дополнительно к вышеуказанным открыли еще пять школ. Красноярское железнодорожное хозяйство в школах обучало 2136 учащимися. Три школы с 425 учащимися были открыты в ведомстве водного транспорта.

Кроме того, работали четыре школы при фабриках и заводах (полиграфии, районные школы). Всего обучалось 7650 учащихся. Однако, сеть школ и обучаемых в Красноярске в 1924 году не достигла уровня 1917 года.

В октябре 1923 года впервые было выделено на образование губернии по бюджету 200 000 рублей.

В 1923 году прошла первая публикация в газете «Красноярский рабочий» о высших учебных заведениях в стране. Так медицинские факультеты функционировали и обучали будущих врачей в Иркутском, Омском и Томским университетах; социально-экономический – в Иркутском и Туркестанском; народного хозяйства – в Московском; экономический факультет – в Петербургском; отделения внешнего сношения и статистического отдела общественных наук – в Московском; археологический – в Петербургском; сельскохозяйственный – в Сибирском университете; ветеринарный – в Сибирском; педагогический – во II Московском университете; Петроградский институт социального воспитания дефективного и нормального ребенка; а также функционировал Московский институт детской дефектологии; Петроградский педагогический институт (бывшие внешкольного образования), отдел востоковедения – в Восточно-педагогическом институте; партийно-советская школа первой ступени.

Начало учебного года в этих государственных вузах впервые началось с 1923/1924 учебном году (Кр. рабочий, 1923, № 28). 14 февраля 1923 года было выделено для красноярцев три места для поступления в вузы (одно место в Петербургский университете и два – в Иркутский государственный институт) (Кр. раб, № 33).

В Красноярске при Институте Народного образования были открыты профтехнические школы, медико-санитарный техникум. В Красноярскую фельдшерскую школу прием учащихся был прекращен в 1923 г. в связи с ее реорганизацией. Через газету предлагали подавать заявления в ФАШ г. Иркутска, Томска и Омска, где не будет их реорганизация (Кр. раб, 1923, № 96).

На 1 января 1924 года в Красноярске открыли интернаты, дома ребенка, детдома. Всего в них было 1312 детей. Шесть данных учреждений находились на госбюджетных средствах, на что выделили 106 000 рублей.

Были открыты рабочие школы. Они размещались в мелких, тесных помещениях.

Общей учебной программы для школ еще не было разработано. Велась воспитательная работа среди пионеров. Пионеры в 80 % были выходцами из семей рабочих и 17 % – из семей служащих. Десятого июня 1923 года был опубликован гимн юных пионеров. Социальная структура учащихся в 1924 году в городских школах представлена была из семей рабочих – 24 %, служащих – 43 %,торговых и ремесленников – 20 %, и из среды безработных – 13 %. В 1924 году в городе Красноярске работало 22 библиотеки с 80 000 томов книг. Численность населения в городе от 18 до 35 лет составляла 20 068 человек, из них было безгра-

мотных – 2 562. (Кр. раб., 20 февр. 1924, № 20).

В апреле 1924 года открыли в городе Красноярске школу для глухонемых детей. В начале 1924 года в Красноярске была создана школьная амбулатория. За 4 месяца она обслужила 6 593 посетителя. Большинство больных детей были работающие подростки с производств. Это было единственное лечебное учреждение для детей как в городе, так и в уезде. Губздрав из бюджета выделил 50 рублей на открытие данной амбулатории.

Сообщалось от 31 декабря 1926 года (Кр. раб., № 300, с. 4), что в Томский государственный университет (ТГУ) было выделено 94 места на рабфак для выпускников средних школ. Для красноярских выпускников было выделено 18 мест, для ачинских – 9, минусинских – 8 и для Хакасской автономной области – 10. Заявлений было принято 548, только от лиц, имеющих рекомендации райкома партии, райкома комсомола и окружного исполкома. Из 548 подавших заявлений отказали выпускникам в поступлении на факультет подготовительный – рабфак 167 абитуриентам. Допущено было к испытаниям 381 человек, а было принято на рабфак – 216. Комиссия Томского университета отмечала «низкую подготовку абитуриентов, как результат слабой политпросветительной сети в Сибири». А также отразили «слабое знание русского языка (из 26 абитуриентов только 10 перевели на второй год). Мало было среди абитуриентов женщин – 11,6 % Поступающие слабо были обеспечены материальными средствами».

В Сибирском округе (Крас. раб., № 179) в 1932 году числилось 8 губерний и 10 областей Средней Азии. Всего в них проживало 9 640 778 человек. К этому времени работала 1641 школа, в которых училось 57 903 учащихся. В вузах страны училось сибиряков лишь 236 студентов (один учащийся на 166, что составляло 0,6 %, с общим числом студентов – 15700 человек). Непосредственно в Сибири функционировало 8 вузов с 9 тысячами учащихся; 6 рабфаков с 2 365 учащимся. Таково было состояние образования школьного и высшего перед первой пятилеткой.

В начальных школах нашей страны (СССР) с 1928 г. по 1932 год увеличилось число учащихся с 10 млн до 19 млн. Грамотность населения возросла и составляла в 1930 году уже 67 %, а в 1932 г. – 90 %. Число учащихся средних школ выросло к 1932 году до 4 350 000, против 1 600 000 – к 1928 году. Число обучающихся в техникумах и рабфаках составило 1 437 000 человек, против 264 в 1928 году. В этой же статье приводится социальный состав студентов в вузах, обучающихся в царское время. Так, в 1915 году училось потомственных дворян – 7,7 %, чиновников – 28,3 %, духовенства – 10,3 %, детей почетных граждан и купцов – 10,9 %, мещан – 24,3 %, крестьян, казаков – 14,5 %, иностранцев – 1,2 % и прочих – 2,8 %. При монархическом строе из бедных в вузах училось – 38,8 % (Кр. раб, 1933, № 223).

В конце октября 1933 года в газете Кр. раб (№ 291) сообщалось, что в Красноярске идет активное строительство второго высшего заведения. Тогда уже функционировал лесотехнический институт. Развернули Агропединститут в бывшей женской гимназии (пр. Мира). На этот год в г. Красноярске работал еще бактериологический институт, Пастеровская станция, 9 техникумов, 9 рабфаков, 7 крупных фабрично-заводских училищ (ФЗУ), краевые совпартийная и колхозная школы. Обучалось более 8 000 человек. Их число увеличилось за 1932 год на 30 %.

Продолжался в 1933 году рост школ общего народного образования (ОНО). Общий охват обучением детей школьного возраста в г. Красноярске значительно возрос. На первое сентября 1933 года имелось школ первой ступени – 21, заводских – 1, в районах – 40, школ второй ступени – 16. Охват детей учебой по городу составил в 1933 году – 98,5 % от нуждающихся, а по районам – 96,5 %. Таким образом, Красноярская губерния приблизилась к всеобщему охвату всеобучем детей только в 1933 году. Тогда как наш город этого достиг при монархическом строе еще в 1908 года.

По 1934 год сохранялась карточная система обеспечения населения хлебом. Норма хлеба по списку № 1 равнялась 720 грамм на человека, по списку № 2 – 530 грамм, отпускали – 675,0 и 525,0. В школах организовали питание. Завтрак школьника состоял из 50 граммов хлеба и конфетки или пряника, или 10 грамм сахара и помидора. Был паек и для учителей. В феврале 1934 года началась II пятилетка. Была поставлена задача о завершении этапа охвата основной массы детей начальным образованием. На вторую пятилетку была поставлена цель приступить к охвату всех детей семилетним образованием (Кр. раб., 23 июня 1934, № 142)

Перед Наркомпросом и Губоно были поставлены следующие конкретные задачи партией и правительством (Кр. раб., 2 февр 1934, № 34): ликвидировать безграмотность среди всего населения; ввести всеобщее обязательное политехническое образование; увеличить количество педагогических кадров, обеспечить школы учебными пособиями; увеличить к 1937 году общее количество учащихся в начальных, средних школах, рабфаках, ФЗУ, техникумах, вузах, втузах с 24,3 до 36 млн человек; увеличить сеть клубов, домов, изб-читален, а также число массовых библиотек, радиовещательных станций с 51 до 93, как и количество научных работников, научно-исследовательских институтов – с 52 до 59 тыс. (Кр. раб., 20 сентября 1940, № 219).

С 17 мая 1940 года в СССР была введена Сталинская стипендия в вузах для студентов, на отлично учащихся, а в школах – для учеников-отличников – золотые и серебряные медаляи. Анализируя полученный материал из летописи Красноярска, то есть из газеты «Красноярский рабочий» за период времени с 1920 по 1940 год, удалось установить реальный ход развития образования в нашей губернии от момента прихода к власти Советов. Видно, что действительно разрушенная царская система образования в Енисейской губернии к 1923 году находились в критическом, плачевном состоянии. Как и рассказывала школьница

Надя Бранчевская тех лет (1919–1923 гг.): «Ни школы, ни магазины не работали».

Смогла она регулярно, а не урывками, в одной школе постоянно круглый год, учиться только с 1924 года по 1928 год, когда советская власть официально открыла школы. А до 1924–1925 учебного года она училась урывками. Вопреки разрухе и анархии – Надя Бранчевская завершила школьное девятилетнее образование. Начав учиться в гимназии в 1918 году, закончила свое образование в 1928 году в советской школе. Ее рассказы и ее воспоминания о лихих годах ХХ века, в которых ей пришлось жить и учиться, правдивы и истинны. Городской думой создавшиеся условия в 1908 году по всеобщему охвату детей учебой Советы порушили до основания. И только к 1933/1934 учебному году, им удалось достичь всеобщего охвата образованием детей. Система образования худо-бедно, однако планомерно начала развиваться только на 7-й год власти Советов – с 1924 года. Качество подготовки учащихся мы до сих пор не восстановили. Рушить – не создавать, и это истина. Помнить

бы это всегда, прежде чем что-либо сделать!

Предыдущая часть       Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания. Гражданская война глазами очевидца

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Хотя советская власть в Красноярск пришла в декабре 1919 года, Надежда Алексеевна отмечает, что «безвластие продолжалось по конец 1923 года. Она судила, есть власть или нет, по работе магазинов, особенно школ, больниц, по ее свидетельству, которые в эти годы не работали. Так, впервые двери школ для систематических занятий в г. Красноярске открылись осенью 1924 года.

Наде было 14 лет, когда Алексей Петрович приобрел в 1924 году собственность — половину пятистенного добротного дома. В доме было четыре помещения: три комнаты, гостиная, спальня, большая кухня-столовая и прихожая. Была у них своя веранда (терраса) с парадным крыльцом, сенцы с чуланом. Чтобы войти в дом, нужно было с улицы в парадную дверь позвонить. С парадного войдя, человек попадал на открытую, незастекленную веранду и только в конце веранды попадал в крытые сени, где была дверь, ведущая в дом. Был с веранды из сеней выход во двор. Во дворе на двух хозяев стоял амбар и дровяник. Один из которых принадлежал Бранчевским. Было Наде где дома и во дворе погулять.

Cодержание книги

Приход Антанты

Представители зарубежных войск Антанты чехи пришли на постой к Бранчевским. Расположились они по-хозяйски в гостиной без «здравствуй» и «можно ли?». Это был офицер, начальник — значит, просвещенный был чех. Вел себя, как оккупант. Его денщик жил в прихожей. Он своему командиру откуда-то пищу готовую приносил и кормил, а также горшок из гостиной за ним выносил. В то время удобства в Сибири все были на улице, поэтому господин из цивилизованной Европы нужду справлял прямо в горнице (!). Это есть культура цивилизованной Европы? Поскольку вход в спальню (в доме Бранчевских) был из гостиной, то Алексею Петровичу пришлось разобрать заборку со стороны кухни за печью, чтобы было можно проходить в спальню и забарикадировать дверь, ведущую в горницу из спальни. Бранчевские могли проходить в единственно им оставленную комнатку – спальню, – где в ней ютилась вся семья. В контакт офицер не вступал. Никогда к хозяину и хозяйке не обращался и никак себя не проявлял. Чех-офицер утром уходил, вечером приходил к ним в дом, укладывался спать на зеленом их диване из красного дерева итальянской работы. Через какое-то время он съехал. Следующие пришли на постой мадьяры (венгры). Заняли они также гостиную и прихожую, «вели они себя безобразно, грубо и нахально. Отец переживал и за маму, и за дочь, особенно когда уходил в поездку, в рейс».

Третьим постояльцем из армии Антанты был пожилой офицер-итальянец с денщиком. Рассказывает Н. А. Бранчевская: «Итальянский язык мама не знала, но офицер-итальянец живо общался с нею с помощью жестов». Евлампия Акиловна его хорошо понимала. Итальянец был доброжелательным и отзывчивым. Надю нередко угощал сладостями: то одарит шоколадкой, то конфеткой, то еще чем-нибудь. Рассказал итальянец Евлампии Акиловне, что у него в Италии семья, трое детей, которых он очень любит. «Даже папа перестал переживать, уходя в рейс», — вспоминает Надежда Алексеевна.

Утром за итальянским офицером приезжали и увозили извозом, а вечером привозили. Был у него хороший денщик. Оба они были добрыми людьми. Через неделю и они съехали.

Cодержание книги      Вверх

Приход в Красноярск Красной армии

Помнит Надежда Алексеевна, как пришла в город Красная армия. Было холодное время года, лежал прочно снег. Был поздний вечер. Мать на кухне домывала полы, отжимала тряпку. Отец стоял в дверях одетый и ожидал ведро с грязной водой, чтобы вынести его на улицу на помойку.

Вдруг Надя слышит шум, грохот, стук в парадную дверь и затем на веранде. Распахнулась дверь, и, отстранив в сторону и отца, и мать, стали вваливаться один за другим солдаты в серых шинелях с вещевыми мешками за плечами, на шапках которых по диагонали были красные ленточки. Вошло их человек двенадцать, последний нес на руках раненого. Войдя они поздоровались и сказали: «Мы пришли к вам на постой». При этом вошедший последний в прихожей положил раненого на стол. Разместились они на стульях, на кушетке, на полу, кто как мог, кто в прихожей, а кто на кухне-столовой.

Один из солдат сказал: «Хозяюшка, на улице холодно, мы прозябли, вы бы нам дали кипяточку». Отец принес дров, затопил печь и поставил большой чугунок с водой, в котором и приготовили для нежданных гостей кипяточек. Попив кипятка, они постелили свои шинели на пол в прихожей и на кухне, под голову каждый положил свой вещмешок, так они всю ночь спали. Были они молодые, здоровые, с винтовками. Раненого они расположили на полу у окна, которое выходило на веранду.

Утром попили опять кипятка, а уходя командир попросил: «Хозяюшка, вы бы полечили раненого?» Когда мама взялась за перевязку раненого, то Наде она велела: «Уйди из прихожей». При этом добавила: «И из гостиной не выходи». Но Надежда Алексеевна видела через щель чуть приоткрытой двери, как мама взятую из комода свою чистую простынь разорвала и перевязала раненого. На постое они были какое-то время. Приходили к вечеру со своими котелками и обедами. Семья готовила, кушала и жила в комнатах спальной и гостиной. Однажды утром, попив кипяточку, они поблагодарили за гостеприимство Евлампию Акиловну, сказав ей: «Нам было хорошо у вас». И ушли.

Следует заметить, что наш русский рядовой воин вел себя скромно, по-человечески, не претендуя на диван в гостиной и на кровать. Их обращение к хозяевам было извинительное. Если что им нужно было, они просили, а не наглели и не требовали.

Cодержание книги      Вверх

События в жизни Красноярска, произошедшие с начала двадцатого века, во время переворота и Гражданской войны

Изучение и анализ газеты «Красноярский рабочий» с 1920 по 1945 год позволили познать события первой революции 1905 года, а затем февральской и октябрьской 1917 года. Что позволило сопоставить сказанное очевидцей Надеждой Алексеевной Бранчевской и установленные исторические факты при изучении летописи Красноярска, отображенной в местной губернской печати.

28 декабря 1905 года – первая революция в Красноярске началась массовыми выступлениями, организованными правдистами, эсэрами, социал-демократами, меньшевиками, кадетами…

Наиболее продуктивное влияние на рабочих и солдат оказали правдисты. Весь предыдущий год они вели активную пропагандистскую работу среди рабочих главных железнодорожных мастерских и среди солдат железнодорожного батальона.

28 декабря был день праздничный, нерабочий — это были дни рождественских каникул. Но вдруг в морозное утро раздался зов гудков Красноярских главных железнодорожных мастерских.

— Почему призыв к станкам в нерабочий день?..

— В чем дело?

С быстротой молнии по городу разнеслась весть: в мастерских восстание…

Быстро выдвинулись к мастерским верные правительству войска. Одна… Вторая… Третья роты. Подошли и казаки. В Красноярске к моменту осады железнодорожных мастерских скопилось около 20 000 солдат железнодорожного батальона войск. Прапорщик Кузьмин на митинге выступил с призывом: «На баррикады! Биться до конца!»

Тут же стали строить баррикады и учить рабочих обращаться с винтовкой, стрелять. В механическом цехе начали делать свои гранаты. Нашлись химики, которые готовили начинку взрывных устройств.

Правительственные войска блокировали железнодорожные мастерские. Пулеметы защелкали с тюремной площади и из-за железных боков паровозных туловищ.

На третий день осажденные почувствовали нехватку продовольствия и воды. Окна в цехах были выбиты пулями. В цехах мороз, коченели ноги и руки. Были раненые, они стонали. Из Омска, Дальнего Востока в подкрепление еще подошло 10 000 правительственных войск. Силы осажденных значительно были меньше. В мастерских засело 200 бастующих солдат и около 500 рабочих. Было еще 15 женщин — сестер милосердия – правдисты Шумяцкий (родственник бывшего предгубисполкома Красноярска) и Мельников.

Кольцо осаждавших сжималось. Затягивалась мертвая петля. Еще ожесточеннее затрещали пулеметы. Три часа длилась схватка, пока осаждаемые не выкинули белый флаг. Замолкли пулеметы и винтовки. Вышли рабочие. Требовали правительственных солдат поддержать их общей забастовкой. Но их не поддержали.

Утром 3 января бастующие первой русской революции вышли из мастерских и медленно двинулись в тюрьму, до того они упросили агитатора Кузьмина и других активистов скрыться. Однако революционные настроения не только не погасли в 1905 году, после подавления восстания и арестов. Оно наоборот расширялось. С этого началась методичная подпольная агитационно-пропагандистская работа ушедшими в подполье партиями, особенно большевиками, социал-демократами, эсерами, меньшевиками.

После революционных событий 1905 года по стране в большом числе арестованных отправили в ссылку в Сибирь. В каждом селе было по несколько политических ссылных, только в Рыбинске было до 40 человек (Кальнин). Они активно вели агитационные беседы, дискуссии и планомерно промывали сибирякам мозги, совращали обещаниями счастливой, достойной жизни. Пламя революционное все шире и шире возгоралось, охватывая народы России.

Cодержание книги      Вверх

Призыв у большевиков был четкий: «Отречемся от старого мира!»

Участники первой революции прапорщик Кузьмин, Корытников, бывший солдат железнодорожного батальона с другими тремя солдатами стали активно открыто участвовать в революционной работе. Проходившие эшелоны с Русско-японской войны снабжали революционной литературой. Заводили беседы на политические темы, распространяли прокламации. Беседовали с офицерами, беседы состоялись серьезные. И у части из них находили поддержку. Егоров, вспоминая о Февральской революции уже 1917 года, писал: «Первое время объединили все группы политических ссыльных, живших в то время в Минусинске. Эсеры сплотились в довольно сильную организацию, засев в земских управах, они до максимума развили агитацию за Учредительное собрание.

Второго марта 1917 года Императора Николая II побудили отказаться от трона «во благо России». Он, к сожалению, пошел на это. В результате в самое сложное время мировой войны и внутреннего взрыва Отчизны Россию обезглавили, чего так желали наши противники России — Великобритания, Германия, США, Япония.

После свершившейся буржуазно-демократической Февральской революции врач В. М. Крутовский возглавил учредительное правление губернией, желая одного — не допустить анархии в городе и губернии.

К апрелю все резче выявлялись противоречия среди политических партий. Большевикам было не по пути ни с учредительным правлением, ни с эсерами. Уже в апреле 1917 года в Красноярске был создан Совет рабочих и солдатских депутатов, то есть еще за полгода до Октябрьяской революции большевиков в Петрограде.

Был создан большевистский комитет, в который вошли Т. Т. Белопольский, Б. Шумяцкий, А. Токорен, Померанцев, В. Яковлев, Богачев, Архипова, Дымов, Бальбатов, А. Рогов, Грецов. Собирались в квартире Дымова (на улице теперь Диктатуры).

Через Шумяцкого комитету удалось установить прочную связь с центром. Как раз незадолго до октябрьских дней револции Шумяцкий побывал у Ильича (Ленина). Вернувшись в Красноярск, сообщив, что Питер готов, что выступление будет не сегодня-завтра. Далее Шумяцкий сказал: «Должны быть готовы и мы! Но нас мало. Сил не хватит».

Поставили вопрос об объединении всех партий. Назначили общее собрание. Но заседали правдисты и эсеры отдельно, в разных помещениях. Группа правдистов выслала из своей комнаты двоих к эсерам Яковлева и Шумяцкого. Эсеры опять были биты.

Собрание шло под руководством эсеров. Выступали их лидеры — Фомин, Кульков, Либман. То и дело среди собравшихся слышались крики: «Долой! Ишь, войны захотели! Мало попили крови?»

Эсеры агитируют. Не помогает.

Выступает большевик Яковлев на собрании эсеров. В речи он призывает к борьбе с буржуазией, к торжеству пролетариата.

— Долой войну!

— Тише, тише, товарищи! Это наш говорит, — загудел зал. Эсеры не выдержали, заорали:

— Вон болшевистскую заразу! Долой ленинцев. Да здравствует Временное правительство и Учредительное собрание!

Поднимается суматоха. В результате эсеровское собрание было сорвано.

Участники тех предоктябрьских событий вспоминают. Рабочие блузы, солдатские серые шинели часто наводняли площади, битком набивались люди в мастерские, театры. Всюду митинги, митинги. Митинги. Хотелось понять, осознать, разобраться в событиях и речах ораторов. Трудно было разобраться. Вождями масс тогда хотели быть многие.

— Нам нужна власть народная, — говорили кадеты.

— Только коалиционное правительство должно быть у власти, — кричали эсеры.

— Укрепление тыла! Война до победного конца! — говорил врач В. Крутовский, представитель Учредительного собрания (Временного правительства).

— Нет! Нам нужна рабоче-крестьянская власть. Война выгодна буржуазии, а не рабочему.

Победили все-таки большевики. Они 9 июня 1917 года вышли под лозунгами и организовали манифестацию.

— Вся власть Советам!

— Да здравствует Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов! Долой соглашателей!

Тов. Муран, участник тех событий, пишет: «Еще задолго до октябрьских дней 1917 года ясно было, что рабочие и солдатские массы на стороне большевиков. Исполнительные органы Временного правительства были штабами без армии и к тому же их не считали авторитетной силой. Их лозунг «Война до победного конца!» вызывал взрывы негодования».

Переворот проходил в Красноярске только в бурных прениях, безболезненно, так как здесь тогда настолько окрепла партия большевиков, что она без особого труда захватила власть (Баженов, 1923).

Октябрь приближался. Все больше и больше говорили о захвате власти. Особенно настойчиво выступал с такими призывами большевик Боград. Были и сомнения, высказывались против тов. Фрумкин и Орлов. Но большинство было на стороне Бограда. Фактически большевистские Советы уже пользовались большим весом в Красноярске.

Например, издает губернский комиссар В. М. Крутовский распоряжение о регистрации оружия. Такое же распоряжение издает Совдеп. Подавляющее большинство населения шло на регистрацию оружия именно в совдепию к большивикам. У Крутовского регистрировались единицы.

Постепенно большевики решили вооружаться. Первое вооружение составляло 11 винтовок, полученных Т. Шумяцким у полковника Ауэ. Винтовки эти разобрали тов. Топоров, Грецов, Богачев, Дымов, Белопольский и др. Так была создана первая ячейка Красноярской Красной гвардии (Богачев, 1923).

Красноярск узнал о перевороте 28 октября 1917 г., то есть спустя десять дней от взятия власти в Санкт-Петербурге большевиками в свои руки. Немедленно Комитет партии большевиков в Красноярске выпустил экстренные телеграммы в территории губернии. Опубликовали обращение к железнодорожникам с призывом о сохранении порядка.

Вечером 28 октября 1917 г. в Красноярской думе выступил с докладом большевик Окулов. Зал был переполнен. Попасть на него всем желающим было невозможно. Забиты были все ходы, и еще народ толпился на улицах.

Пришлось перенести собрание в Дом просвещения. Сообщение Дубровинского о перевороте и захвате Советами власти было встречено с небывалым энтузиазмом. Пока не предполагая и не ведая того, в какую пропасть будет ввергнута страна. Эсер Казанцев выступил с резолюцией против захвата власти Советами, но дума большинством голосов приняла резолюцию о поддержке Советов.

В 7 часов вечера 1 ноября 1917 г. в здании бывшего Общественного собрания собралось 25 лидеров различных партий. В президиуме были большевики: Вейнбаум, Дубровинский, Окулов, Перенсон, Яковлев, Белопольский. Всю ночь длилось совещание, выступали эсеры и меньшевики. Пели старые песни. Твердо заявили о необходимости захвата власти большевиками вожди рабочего класса. Однако боялись саботажа.

Вопрос решили положительно. На утро 2 ноября 1917 г. в городе Красноярске вся полнота власти без боев, без столкновений с кем-либо перешла в руки Совета рабочих и солдат. Был издан приказ — арестованы комиссар временного правительства В. Крутовский и его помощник Е. Л. Козлов.

Это утро было радостное. На улицах праздник. Рабочие поздравляли друг друга с победой пролетариата. Так прошел Октябрь в Красноярске. На следующий день Красноярск уже приступил к организации новой власти.

Служащим учреждений было предложено продолжить работать в обычном режиме, но большинство из них учинили саботаж. Поскольку потерпевшие крах эсеры и меньшевики развили бурную агитацию среди чиновников о непризнании советской власти. Сотрудники телефонных станций и казенной палаты провели забастовки на протяжении двух недель. Однако их подавили.

Советская власть в Енисейской губернии энергично развивала свою деятельность вплоть до Чехословацкого переворота. Чиновники приступили к работе в первых числах ноября, местный военный гарнизон передал себя в распоряжение исполнительного комитета Советов. Тогда же Енисейское губернское управление было преобразовано в Енисейский губернский комиссариат, в состав которого вошли тов. Перенсон, Яковлев, Мазурин, Белопольский. Стала постепенно налаживаться организационная работа. Увеличивались вооруженные силы. Из Томска в поддержку советской власти прибыл революционный эшелон артиллерии.

О настроении масс говорят результаты голосования в Учредительное собрание. Социал-революционеры получили 4935 голосов, кадеты — 2649, меньшевики — 491, интернационалисты — 217, народные социалисты — 256, областники — 214, а вот большевики получили наибольшее число голосов — 12 170.

Как пишет Гоштовт: «Необходимо было еще протолкнуть советскую власть в широкие крестьянские массы губернии». Первый уездный съезд удалось собрать только в начале декабря. Крестьяне, так же как и рабочие, вынесли резолюцию о всемирной поддержке советской власти.

Тормозилась работа первого исполкома полным отсутствием средств.

В составе первого президиума были избраны тов. Дубровинский (председатель), Б. Шумяцкий (его заместитель), Марковский (второй заместитель), Серебров, Михаил Иванов (секретари), Демидов (казначей). Всего было избрано до 40 человек.

В январе 1918 года произошло первое антисоветское выступление Красноярского казачьего дивизиона. Их враждебное отношение привело советскую власть к решению их разоружить. Все было подготовлено с привлечением военного гарнизона. Накануне разоружения казацкий дивизион под командованием Сотникова вышел из города по направлению к Минусинску, а затем ушел в Кузнецкий уезд Томской губернии. Так разрешилась первая угроза для большевиков.

В начале марта состоялся первый губернский съезд Советов. В половине мая был переизбран губисполком. Теперь в его состав вошли тов. Дубровинский, Перенсон, Вейнбаум, Яковлев, Копылов, Мих. Иванов, Кузнецов, Грецов, Дымов, Белоногов, Марковский, Крючков, Осинкин, Шингаревский, Замощин, Токарев, Соловьев, Замятинн, Бирюков и Поздняков. Командующему Иркутского округа полковнику Краковецкому эсеры сообщили из Красноярска о том, что большевики захватили власть, идут аресты, анархия. Полковник на это живо отреагировал и выслал карательный отряд артиллерии. Грозные события нарастали.

Радостно ожидали эсеры Красноярска расправы с большевиками.

Большевики, узнав о прибытии из Иркутска, к карательному батальону артиллеристов отправили представителей и членов губисполкома: Окулова, Яковлева, Дубровинского. Энергичной агитацией они сумели доказать ложность донесений эсеров. Каратели воочию убедились, что нет погромов, нет бойни. Кроме того, их умело заразили большевизмом. Представители Красноярского губисполкома постарались быстро отправить восвояси иркутских артиллеристов.

Первый состав губисполкома 

Из Петрограда и Москвы пришли тревожные вести о борьбе пролетариата за власть Советов. Они узнали, что «Аврора» вошла в Неву. Была бомбардировка Зимнего дворца. Идет борьба с юнкерами (Гоштовт, 1923).

В Рыбинске тоже получили информацию о событиях в столице. Немедля был организован митинг. Событие это совпало с каким-то местным праздником, поэтому организовать митинг удалось очень быстро и торжественно. Присутствовали крестьяне и местная интеллигенция. Кончили митинг демонстрацией по селу. Все были единодушны. Так встретили октябрьский переворот (революцию 1917 г.) в селе Рыбинском Канского уезда (Калинин) как и в Красноярске и других городах Енисейской губернии.

Работникам Сибири в начале 1918 года еще неизвестна была закулисная работа Англии, Франции, Японии, Америки — акул зарубежной риторики, всегда жаждущих расчленить Россию и завладеть ее территориями. Дипломаты этих стран в России развернули работу, подготавливающую объединение внутренних противоборствующих сил против большевиков, включая и иностранную интервенцию.

Тревожное было положение на Транссибе. Приходилось держать ухо востро, неотступно следить за всеми эшелонами, проходившими на восток: офицеры устремились на восток на помощь отряду белогвардейцев Семенова. В Красноярске их снимали с поездов, разоружали и дальше не пропускали. Так, к весне 1918 года в Красноярске скопилось большое количество белогвардейцев.

Была еще угроза. С западного фронта возвращались домой эшелоны забайкальских казаков, которые тоже могли быть использованы семеновцами. Поэтому было решено их мирно разоружать, не доводя дело до столкновений. Работали с ними агитаторы и военный Совет Красноярский, который возглавлял Сергей Лазо. В итоге казаки братались с рабочими и сдавали добровольно оружие. Казакам разъясняли контрреволюционное значение и цели Семенова. Особой одержимостью обладали политические агитаторы Боград (доктор философских наук) и Вейнбаум. Оба имеющие высшее образование, опыт более 15 лет политической работы и владеющие несколькими европейскими иностранными языками. В результате их агитационно-разъяснительной работы казаков обезоруженных провожали с красными знаменами, с революционными песнями и музыкой.

А в это время закладывался новый фундамент новой жизни, создавался новый аппарат управления — Енисейский губернский народный комиссариат, исполнительный орган Советов. Начался труднейший фронт государственной работы в условиях глубокого хозяйственного расстройства и острого сопротивления буржуазии и их единомышленников. На ходу создавались отделы образования, медицины с подотделом санаторно-курортным, коммунально-хозяйственным, отдела транспорта, отдел по иностранным делам Сибири (Вейнбаум), военный Совет, ряд комиссий, например, финансовая, в том числе комитеты (контроля железнодорожного движения и другие). Нужно было налаживать и строить новую жизнь рабоче-крестьянского государства. Вопросов, требующих незамедлительного решения, было чрезвычайно много. Председателем Красноярского Совета в то время был выдвинут Г. Вейнбаум, который таковым оставался до момента падения советской власти в Сибири — до июня 1918 года.

Решали такие вопросы, как: «Демобилизация старой армии… Передвижение беженцев… Переполненные составы… О потоках спекулянтов на восток… О срочной отправке эшелонов с хлебом на запад голодающей Москве… Для решения этих вопросов требовалась слаженная работа транспорта и многое другое». Как видим, забот о жизни населения губернии, даже не ставились советской властью.

Красноярские железнодорожники в исключительно трудной обстановке тех дней проявили большую распорядительность и революционную твердость. Во главе отдела транспорта исполком поставил весной 1918 года Илью Белопольского, знали его неутомимость, упорство в работе и мужество бойца. В это сложное время машинистом служил А. П. Бранчевский, исполнитель стоящих вопросов и задач перед железной дорогой…

В Забайкалье положение становилось невыносимым. Семеновские банды зверствовали, своими грабежами, убийствами они держали в области всех в страхе и ужасе.

В конце февраля 1918 года был созван в Иркутске Общесибирский съезд Советов, на котором приняли решение «изгнать грабительскую банду Семенова из пределов Забайкалья». Возложили решение этого непростого задания на Сергея Лазо, боевого офицера бывшей царской армии, перешедшего в ряды большевиков, предоставив ему чрезвычайные полномочия по борьбе с контрреволюцией. Помогал ему Енисейский губернский комиссариат. В те дни Совет народных комиссаров издал декрет об организации в стране Рабоче-крестьянской Красной армии.

В Красноярске был немедленно организован военный отдел, возглавил его Адольф Перенсон. Он и приступил к формированию первых частей Красной армии. В конце марта уже были образованы две роты и команда пулеметчиков, которые были немедленно отправлены на Восток в распоряжение Сергея Лазо. С ними были отправлены и другие роты из соседних городов Енисейской губернии. Отправились они на борьбу с бандой Семенова. В конце марта Сергей Лазо с войсками разбил банду Семенова в Забайкалье.

Стало очевидным, что за атаманом Семеновым стояли японские империалисты, они его вооружали и всячески пестовали.

Чем тревожнее становилось в Сибири, тем больше Енисейскому губисполкому требовалось бросить сил на борьбу с голодом и разрухой. Красноярцы спешили завершить организацию Совета народного хозяйства, национализировать золотые прииски, банки, речное пароходство. Наконец, взять в свои руки все продовольственное дело. Реквизировали железнодорожный транспорт, завод «Абакан» и другие.

Начиналась классовая борьба в деревне вокруг заготовок хлеба по твердым ценам (установленными Советским государством, а не рынком). В 1917 году был хороший урожай хлеба, нужно было его собрать без потерь. Для этого Енисейский губернский комиссариат отправил войска в помощь селянам для уборки урожая.

Были повседневные проблемы работы с телеграфом, Красноярск терял много времени, так как он не мог оперативно связаться с центром. Особенно это почувствовали «в дни заключения Брестского договора и борьбы партии против предательства левых коммунистов». Комиссары Красноярска не могли регулярно и быстро получать нужные указания из центра, такие как Декреты Совета народных комиссаров «О мире», «О земле» и все последующие. Было недопустимо любое промедление, колебания, раздумия.

В этот период прошел VIII съезд, на котором было решено переименовать партию в Российскую коммунистическую партию большевиков РКП(б).

Партийная организация Красноярска в то время по составу была самой сильной организацией в Сибири. Она вела огромную просветительскую работу в Красноярске и во всех уголках Енисейской губернии.

Красноярский Совет в первой декаде апреля начал борьбу с дороговизной, спекуляцией и саботажем торговцев. Комиссия из депутатов Совета произвела учет и оценку частных товаров. Организовала контроль за их распределением. Чиновники и эсеры пытались это дело взять в свои руки, но получили решительный отпор. Большевики говорили: «Учет товаров и контроль за распределением есть задача революционная и выполнена может быть только революционной организацией, Советом». Как знаем из свидетельств Нади Бранчевской, положение с питанием в городе Красноярске после переворота становилось все хуже и хуже, потом и вовсе не стало никакой торговли. Только в 1924 году Советы введут хлебные карточки, которые будут действовать по 1934 год, затем они появятся в годы ВОВ — с 1941 по 1947 год после очередного государственного переворота в 1991 году.

В начале апреля 1918 года Красноярск узнал о провокационном убийстве двух японцев во Владивостоке. Этот умышленный акт стал поводом к высадке японского десанта во Владивостоке, а вслед за ним — английского в Архангельске.

Советское правительство в печати писало: «Япония выступила с походом на Советскую республику. Англия следует по стопам Японии… Не оставляет сомнение, что все было заранее подготовлено… Империалистическая Япония хочет задушить советскую революцию, отрезать Россию от Тихого океана и, захватив огромные богатые пространства Сибири, закабалить сибирских рабочих и крестьян».

Сибирь насторожилась. До зубов вооруженные хищники вплотную надвигались, а Советы Сибири успели только приступить к формированию частей Красной армии. В Сибири было объявлено военное положение. В Красноярске оставались лишь отряды Красной гвардии, их нужно было поспешно пополнять и реорганизовывать в регулярные части войск.

После высадки японцев и англичан все противоборствующие (контрреволюционные) силы в Красноярске пришли в движение, которые объединились, эсеро-белогвардейские группы в Союз безработных. Стали проводить подрывную работу в тех же железнодорожных мастерских и среди торгово-промышленных служащих.

В конце апреля 1918 года прошли перевыборы в Совет, пытались из Союза безработных проникнуть во властные структуры, но это им не удалось.

В новый состав исполкома Советов были избраны Вейнбаум, Белопольский, Дубровинский, Перенсон, Яковлев и другие.

Появление чехословацких войск на Сибирской магистрали придало смелости оппозиционерам.

Чехословацкие войска, передвигавшиеся небольшими эшелонами на восток, вначале не вызывали у местных советских работников опасений. Было известно, что эти войска как бывшие военнопленные Первой мировой войны возвращались к себе на родину через восток. Это было разрешено Советским правительством при условии, что они будут разоружены в Пензе. Но это не произошло, и они двигались по стране вооруженными.

Вначале это шли мирные эшелоны, украшенные портретами борцов за их национальное освобождение и с демократическими лозунгами. Они заверяли Советы Сибири о своих мирных намерениях. Их тогда удавалось разоружить мирно, без сопротивления.

Однако как только японцы вошли во Владивосток, настроение в чешских частях резко изменилось. Их явно тут же стали агитировать и поднимали против советской власти. Их внутренние контрреволюционные силы пугали слухами о том, что Советское правительство готовит выдать чехов Австрии, что их не выпустят из Сибири и что им нужно пробивать себе путь вооруженной силой. Чешское командование с белогвардейцами стали строить планы свержения советской власти.

Красноярцы с вновь придержащей советской властью готовили боевые отряды, не прерывая своей текущей работы. Нужно было собрать урожай. В хлебный Минусинский уезд отправила губернская партийная организация Бограда, так как необходимо было ускорить заготовку хлеба и отправку его в Москву и Петроград.

Под председательством Дубровинского в Красноярске прошел продовольственный съезд, где обсуждался вопрос о хлебной монополии, об учете хлеба, об отправке хлеба в Москву… Это дни, когда председатель правительства Советов говорил: «Мы победим голод и отвоюем социализм». Голод стал проблемой № 1 и поставил вопрос жизни и смерти. О чем и рассказала очевидец тех страшных голодных дней в Красноярске Н. А. Бранчевская, пережившая все эти страшные годы, будучи ребенком. Хлеб был, но его изымали и весь урожай отправляли в центр, о населении же никакого радения не было.

Был собран съезд в Красноярске и по народному образованию… Но Красноярск вдруг оказался в кольце вражеских сил. Партийная организация объявляет призыв в боевые отряды: «К оружию! Коммунисты — в первые ряды!».

На заседании партийного комитета Дубровинский предлагает отправить на фронт часть руководящих работников. Он первый вступает в отряд. Идет спешное обучение всех членов партии, не исключая женщин. Рабочие-железнодорожники предлагают закрыть мастерские и всем встать с оружием на защиту революции.

Красноярский исполком назначает Марковского командующим всеми вооруженными силами Енисейской губернии. Сибирская магистраль разорвана на части, так как чешские войска укрепились в ряде важнейших регионов. Это не позволяло объединить все советские вооруженные боевые силы. Вейнбаум надеется и высказывается за мирное разрешение военной угрозы с чехословацкими солдатами. Руководители Иркутского, Томского и Красноярского исполкомов пошли на мирные переговоры с чехами, когда американская миссия во главе с полковником Эмерсоном предложила им свое посредничество. Переговоры проходили на станции Суслово. Они выяснили, что штаб контрреволюционного мятежа находится в Ново-Николаевске (теперь Новосибирск) и что все приказы и распоряжения идут от чешского капитана Гайды и от новоявленного Временного сибирского правительства. Чешское командование не пошло на мирное разрешение конфликта, поскольку оно было уже повязано планами своих хозяев — англо-французских.

Удалось только 4 июня заключить перемирие на 10 дней. Держалось оно до 10 июня. Чешским войскам перемирие это нужно было, чтобы провести разведку и занять лучшие позиции. Чешские войска, прошедшие боевые события Первой мировой войны, были обучены. Это были закаленные регулярные части, подчинены воинской дисциплине, хорошо вооружены. Против чехов на станцию Клюквенная, где был чешский фронт, последний протянулся на 120 километров до Мариинска, туда Красноярским воинским Советом были отправлены только что созданные отряды рабочих, крестьян и солдат (Красная гвардия).

На мариинском фронте красногвардейцы вначале отбросили войска мадьяр, венгров и чехов. Но командование чехов бросали свежие силы в атаку за атакой, отвлекая от основного удара. А в это время по задуманному плану они окружали красногвардейцев. Под угрозой полного окружения красногвардейцы были вынуждены оставить поле боя и выходить из окружения. Одни были взяты в плен, другим удалось выйти из окружения и вернуться в Красноярск. Третьи, вырвавшись из кольца окружения, ушли в тайгу. Началось зарождение партизанского движения.

Отряды красногвардейцев клюквенского фронта продержались сутки, но на следующий день они вынуждены были отступить.

Красноярск, отправив свои войска на фронт, оказался без таковых. Он был к тому же одиноким островком советской России в Сибири и находился в кольце врагов. Далеко на запад до Волги и на восток до Иркутска советские города были в руках эсеро-чешской интервенции.

В исполкоме было решено эвакуировать ценности и людей на север, вниз по течению Енисея. Чтобы затем пробиться в Архангельск, пересев на океанские суда, которые в то время из Архангельска вышли в Сибирь. Вейнбаум считал, что этот план несерьезен. Предлагал добраться до Енисейска и уйти в тайгу для ведения партизанской войны. С его предложением не согласились.

На пароходах ушли 18 июня 1918 года Красноярский Совет и часть красногвардейцев из рабочих отрядов к устью Енисея.

19 июня 1918 г. в г. Красноярске прогремел первый выстрел. Затем в отдельных частях города ружейные выстрелы продолжались. Белогвардейцы из тайников доставали припрятанное оружие и вступали в стычки с красногвардейцами. Решено срочно эвакуироваться по Енисею.

Тов. Вейнбаум был отправлен первым 18 июня с золотым запасом в Енисейск, за ним эвакуировался и Красноярский Совет, их уход из Красноярска сопровождался ружейной и пулеметной стрельбой вослед отплывающим пароходам.

В тот же день эсеры, украшенные белыми и зелеными лентами на рукавах, начали арестовывать всех без разбора, кто сочувствовал советской власти. Эсеры-белогвардейцы тут же заняли город и с ликованием встречали чехословацкие части интервентов.

Именно в это время на постое в доме железнодорожника Бранчевского стояли то чехи, то мадьяры, то итальянцы и спали на знаменитом зеленом их диване из красного дерева итальянской работы.

В Красноярске начались налеты на квартиры работников и сочувствующих власти Советам. Пошли повсеместно аресты на улицах, издевательство. Тюрьмы были переполнены арестованными.

Надежда на мирное разрешение с чехословаками Красноярского Совета — это упущенное время. Быстрое развитие событий, трудности и постоянный саботаж телеграфной службы не довели своевременно информацию об угрозе советской власти до работников губернии. Так, в Рыбинске Канского уезда Советы узнали о чехословацком выступлении довольно поздно. Когда уже чехи были под самым селом Рыбинском. Пришлось на скорую руку арестовывать зажиточных оппозиционных Советам крестьян (кулаков), они уже успели сорганизоваться. Разоружить их. В тот же вечер словили разведчика-мотоциклиста из Канска и окончательно сориентировались в военной обстановке, в которой они оказались. Все, кто встретил Октябрь, его и защищал. Сначала выставили патруль. Силы у них были слишком малы. Спрятались и ждали подкрепления. Пять раз село переходило из рук в руки. Пока не выяснилось, что силы несоизмеримо малы и сражаться бесполезно. Силы врага были гораздо мощнее, многочисленнее, организованнее и достаточно вооруженные. Ожидали подкрепление из Красноярска, не ведая того, что он уже пал. Впереди была партизанская борьба.

22 июня в Красноярске вышел первый номер газеты «Воля Сибири», издаваемой Енисейским комиссариатом Сибирского правительства. Начался призыв в армию за хорошее вознаграждение.

Начинает выходить еще и кадетская газета «Свободная Сибирь».

После отплытия представителей советской власти карательная экспедиция из добровольцев офицеров под командованием полковника Мальчевского в низовьях Енисея около села Монастырского настигает и захватывает пароход с золотом, возглавляемый тов. Вейнбаумом. Многие были расстреляны на месте.

Другую часть советских работников доставили в Красноярск в тюрьму. Когда вели в тюрьму, их постоянно избивали. Из них отделили троих: Марковского, Аду Лебедеву — жену Вейнбаума — и Печерского (беспартийного инженера). Последние были отведены на берег Качи и там подвергнуты неописуемым пыткам потрошителями, нелюдями. На другой день их истерзанные тела с вывалившимися органами были обнаружены населением. Эта весть взбудоражила и возмутила рабочих и подтолкнула на активную борьбу с нечистью.

Другая флотилия с советской властью, опускающаяся вниз по Енисею, была настигнута в Туруханске. Их неожиданно подвергли артиллерийскому обстрелу с пароходов белогвардейских экспедиций. Пришлось советским работникам уходить в тайгу, где на сотни километров нет жилья и живой души. Они были вынуждены идти по высокому берегу Енисея под пулеметным огнем.

Местные казаки и зажиточные оппозиционеры несколько дней преследовали измученных, обессиленных людей. Многих убили на месте, а оставшихся в живых взяли в плен.

Доставили представителей Советов в Красноярск и отдали на растерзание пьяным казацким офицерам. В революции обе стороны были кровожадными и не щадили друг друга. Ночью доставленных в Красноярск повели с пристани в тюрьму. Шли они как сквозь строй, под ударами казацких нагаек.

Где любовь к созданию Божиему? Где закон, права? А ведь все это творили казаки. Ведь они все были крещены… Им ли это можно было творить? Есть же Божий суд.

Полтора года трудовой народ Сибири жил среди подобных кошмарных, кровавых ужасов. Как стервятники налетают на добычу, так налетали на Сибирь бандиты, авантюристы, мародеры, убийцы и палачи, мадьяры, чехи, венгры, итальянцы, японцы, англичане и иже с ними оппозиционеры русские.

Машинист высшего класса пассажирских поездов, живший в это страшное смутное время — Алексей Петрович Бранчевский, — говорил следующее. Он уходил из дома и всегда в мыслях прощался навсегда с женой и дочерью, не надеясь на то, что останется живым. Страшился он за своих любимых, жену и дочь, особенно когда на постое в его доме стояли чехи и мадьяры. И так было каждый раз, когда он уходил в очередной рейс. Об этом он расскажет своим женщинам спустя многие годы, когда настанет мирная жизнь. За эти годы Гражданской войны не один десяток тысяч граждан в Красноярске были замучены, пали жертвами, тем они поднимали волны народного возмущения и восстания — партизанского движения почти по всей территории Сибири. Много из солдат Антанты положили в наших краях голову. Тому свидетельства — захоронения чехов, поляков, мадьяр на старинном некрополе — Троицком кладбище (О. Аржаных, 2008). Он был открыт в 1835 году. Часть чехов, венгров встали на сторону молодого государства. Они жили, трудились. Оставили о себе добрыми свершениями светлую память. Например, австровенгерский офицер-дворянин Максимилиан Воат построил курорт «Аршан Тункинский». Фельдшер Ярослав Каудельный возглавлял фельдшерский пункт. Оба они женились на сибирячках. Воспитали достойными патриотами своих детей, и им пришлось защищать Россию от фашистов в ВОВ. К сожалению, в период большого Ежовского террора они оба были репрессированы и расстреляны. Вот такая голгофа выпала на православную Россию, которая как разъединяла, так и объединяла людей. Это зависело, кто что выбрал: зло или добро. Наш народ поверил красивым обещаниям и лжи и своей жизнью защищал молодую советскую власть, встав под ружье, уйдя в партизанщину. С ними поверили и пошли, борясь за советское будущее, и люди других стран. Однако большая часть из интервентов зверствовала над русским народом.

И несмотря на их численное и военное превосходство, хорошее вооружение, сибирские партизаны свободолюбием, патриотизмом и мудростью, малым числом и меньшим вооружением победили и изгнали чехословацкие войска и войска Антанты, как и движение белых. Поскольку сибирские партизаны защищали свое Отечество, свою семью, свою веру, а вот белое движение своей ненавистью, злобой, жестокостью оттолкнуло русский народ. Не было у них четкой идеологии, которая была бы противопоставлена идеологии материализма. Большевики методично проводили пропаганду красивой жизни, завуалированной ложью, клеветой, чем и увлекли народ. Белое движение само своими руками подготовило революцию, предав помазанника Божьего Императора Николая II, захотев на свой лад устроить власть. Хватило ума только порушить государственный строй и не более. Сколько магнатов-миллиардеров (таких как Морозов) и интеллигенции типа Горького, Шаляпина и многих других поддерживали совершение переворота, финансировали большевиков, из Европы перевозили запрещенную агитлитературу в Россию, газету «Искра». А когда осознали, что сотворили, ужаснулись, да поздно было.

Слава Богу, что Советам удалось сохранить Русь в ее целостности, хотя и утратившей окраины своей империи. Как говорится, и на том спасибо.

В эти темные грозовые дни Гражданской войны в Красноярске после гибели Марковского, Лебедевой и Печерского подпольная партийная организация выпустила листовку с призывом к борьбе против эсеровского «Сибирского правительства», против белогвардейской и чешской военщины.

На воле из большевистской партии осталась только молодежь. Она создала подпольную сеть коммунистических ячеек. Завязывала связи в городах и деревнях губернии с партизанскими отрядами, на каждом шагу подвергаясь опасностям, провалам, страшным пыткам и смерти.

В тюрьме заключенным Вейнбауму, Белопольскому, Дубровинскому, Яковлеву рабочие предлагают реальный побег, но лидеры партии отказываются, зная, что тогда будет с теми, кто останется в тюрьме. Большие потери белогвардейцев от действующих войск партизан они решили возмещать устрашением — расстрелами заложников, не менее 10 человек, находящихся в тюрьме. Такова была реальность времени Гражданской войны.

В ночь с 24 на 25 октября 1918 года по приказу чеха Гайды вошел в тюрьму отряд чехословаков и потребовал выдачи Вейнбаума, Белопольского, Дубровинского, Яковлева и инженера Парадовского. Из осторожности арестованных ведут в отдельности по одному в чешский эшелон… Двое рабочих железной дороги случайно увидели, как их расстреливали.

Из арестованных никто не выжил. Они были убиты, но никто так и не узнал о месте их казни.

Тихо стало в тюрьме… От горя, тяжести и тоски. На прощание, уходя, Вейнбаум остающимся в тюремной камере сказал: «Живите, товарищи, бодритесь…»

Большую поддержку в тюрьме они находили у Якова Ефимовича Бограда. Он был взят позже, так как был в командировке в Минусинском уезде на медном руднике «Юлия». Его рабочие уговаривали скрыться.

В тюрьме он продолжил свою обычную работу. В его камеру стремились попасть. Он всем находил дело, читал им лекции, доклады, учил их, объяснял и все делал интересно, обстоятельно. Боград имел двойное высшее образование, которое получил за рубежом. Был высокоэрудированным человеком.

Он закладывал фундамент мировоззрения. Его беседа заставляла забыть, что они в тюрьме, что вокруг расстреливают. Он вселял в них веру в неизбежную победу большевиков. Это возможно, когда человек искренне верит сам в это учение. Что, вероятно, и было у первого ряда последователей этого учения. Пока практика и опыт не открыли истинное лицо марксистского материалистического безбожного мировоззрения. Дети революции с чистым сердцем, последовавшие за ней, были репрессированы и расстреляны в период Большого террора.

Заключенные могли о внешних событиях судить по часто сменяющейся на посту наружной охране. «Каких только охранителей не видели они на вышках тюремной ограды: чехов сменяли румыны, румын — англичане, англичан — итальянцы, итальянцев — поляки. Боград, владеющий свободно иностранными языками, вступал с ними в диалог во время прогулок на тюремном дворе. Даже самых необщительных англичан Боград умел расшевелить. Он за это время успевал провести с ними агитационную работу, объяснял, кто такие большевики. Рассказывал, в какую сеть обмана их втянуло командование. Даже беззаботные итальянцы, певшие песни, посвистывающие, после беседы с ним задумывались над сказанным Боградом.

Заключенные получали вести с воли. Знали о кошмарных зверствах, о восстаниях в Енисейской губернии, об отдельных партизанских отрядах, которые выросли в огромные повстанческие армии, разбивающие карательные отряды колчаковцев, взрывали и под откос спускали военные поезда, разрушали железнодорожные пути.

А с запада шла Красная армия, отбрасывая армию Колчака за Урал. Заключенные ожидали крушения колчаковщины еще весной 1919 года. Но еще многие тысячи станут ее жертвами, прежде чем рухнет колчаковщина и армия Антанты.

В апреле 1919 года местный диктатор Красноярска генерал Розанов объявил всех заключенных Красноярской тюрьмы заложниками, вновь угрожая за каждое выступление партизан, за каждого убитого офицера выводить на расстрел по десять человек. В конце апреля десять первых человек были выведены и расстреляны. Потянулись тревожные дни и особенно ночи… А Боград продолжал свою просветительско-пропагандистскую работу, спокойно, будто ничего не происходило. Он сделал доклад о предательстве и оппортунизме II интернационала и о значении Первого конгресса Коммунистического интернационала в Москве. «Он читал, медленно расхаживая по камере, заложив руки за спину, в кругу тесно сомкнувшихся рабочих». Как окажется, это была его последняя лекция.

10 мая ночью, как всегда, внезапно грохот отворяемых дверей, звон ключей, грубый оклик коменданта-чеха, который поднял всех на ноги в большой камере. Вызвали 10 человек, в том числе и Бограда. Поняв все, он встал, оделся. Человек могучего роста стал прощаться. Его окружили, обнимали, как родного отца, а он громко произнес: «Товарищи, будьте тверды!» В этом десятке был и Перенсон. Он, как и Боград, твердой поступью пошел на выход, попрощавшись.

До глубокой осени 1919 года продолжались эти выводы и расстрелы, пока партизаны и Красная армия 301-й стрелковой дивизии победоносно погнала колчаковские полки. Последние бросали оружие, целые обозы и эшелоны со своими ранеными и больными.

В ночь на 8 января 1920 года 269-й Белорецкий полк Красной армии вступил в Красноярск. До того красноярцы выдержали трехдневный бой.

В зимний мороз в ночи пришли на постой воины Красной армии в дом Бранчевских. Они жили вблизи станции Красноярск. Поэтому так часто к ним на постой ставили то солдат Антанты, а в стужу зимой 1920 года красногвардейцев в папахах с красными по диагонали лентами увидела девятилетняя девочка Надя, поскольку они пришли к ним в дом на постой.

Рабочие Красноярска с упорством взялись за работу — строительство социалистического государства, прерванного в начале лета 1918 года.

Подвижка этой работы наметилась в конце 1923 года, а в 1924 году горожане уже почувствовали наличие власти в городе, появление торговли, началась продажа хлеба, пусть и по карточкам. Окрылись первые школы.

В первой половине 1918 года против советской власти объединились две силы: иностранные империалисты Антанты и контрреволюция России. При поддержке внутренних врагов без объявления войны была начата военная интервенция против молодой Советской республики. Интервенты из Англии, Франции, Америки, Японии, высадив свои войска на окраинах России, с севера и востока будто бы поддерживали белогвардейские мятежи в Архангельске, Мурманске, Владивостоке в целях свержения советской власти, создания белогвардейского правительства. А воистину их устраивала анархия, и они делали все для гибели России как государства. Обещанные поставки Колчаку вооружений не поставлялись. На Средней Волге и в Сибири был организован мятеж Чехословацкого корпуса, на Дальнем Востоке — Японией, в Архангельске — Англией.

Настали тяжелые дни для молодой республики, она была в смертельной опасности. В смертельной опасности была Россия. Народ поднялся, не имея должного вооружения, но побеждал разных мастей войска и окончательно победил.

Предыдущая часть       Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания о перевороте 1917 года и Гражданской войне в Красноярске

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

1917 год. Переворот

Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить.

Ин., 10, 10

Разразившийся в 1917 году переворот (революция) на взлете подъема России, ее промышленного, экономического, сельскохозяйственного, социального, образовательного и культурного потенциала не только парализовал, он уничтожил страну, при этом в корне подорвав ее нравственно-духовный потенциал. Как в той сказке «Курочка Ряба». Дед и бабка били, били золотое яичко и не разбили, а мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось. Ничтожество, вор, клеветник и предатель однополушарный Ленин со своими подельниками без чести и совести развалил могущественную страну Россию своими предательскими, лживыми обещаниями о райской жизни при рабоче-крестьянском устройстве государства. А на деле предал и продал Россию Вильгельму Кайзеру, мечтавшему изнутри ее взорвать и победить. Теперь с 2013 года все это мы лицезреем на Майдане в Украине и многих других восточных Малой Азии странах…

К началу 1917 года государем Николаем II были созданы в стране все нужные ресурсы для победы над внешним врагом Германией, которая воевала с 1914 года с Россией и Францией. За его годы правления население России увеличилось на 50 миллионов человек. К 1917 году всего в России было более 152 миллионов человек.

Переворот совершили соотечественники, предатели, масоны-большевики Ленин, Троцкий и иже с ними в сговоре с Кайзером Вильгельмом. Переворот произошел на пороге победы России над Германией, взятия Босфора, Дарданелл и Константинополя. Флотская эскадра под командованием адмирала Александра Васильевича Колчака стояла в боевой готовности в ожидании получения приказа о начале боевых действий.

Германия не один десяток лет финансировала и содержала верхушку и ее деятелей социал-демократической партии (большевиков), возглавляемую Лениным, как немецкого агента с агентурой. Она же финансировала революцию 1905 года и предоставила в 1917 году свободное передвижение Ленина и его приспешников Зиновьева, Голощекина, Сафорова и других в товарном вагоне, полно загруженного слитками золота по оккупированной немцами территории для свершения в России заговора — переворота.

Кайзер и масоны, столь щедро профинансировавшие большевиков, поставили перед предателями цель уничтожить монархический строй, всю царскую семью и княжеский род. Устроить разжигание беспорядков, разгул, анархию, бесчинства, митинги и всего того, что разрушило бы государственность России изнутри и привело ее к погибели. В основе деяний большевиков лежали предательство, клевета и ложь. На которых строились все девизы социал-демократов: «Кто был никем, тот станет всем!», «Вся власть рабочим и крестьянам!», «Земля — крестьянам!», «Мир — народу!», «Грабь награбленное!», «Жги поместья!», «Уничтожай офицерство, дворян!», «Бей священников». Толпа теряет разум, она лишается ума от столь щедрых обещаний. Нет ничего безумнее толпы и чувства стадности. Большевикам ой они как были нужны. Их сподвижниками стали уголовники, обманутые рабочие, лодыри из крестьян, солдаты — малоопытные в политике, государственных делах, малоразумеющая часть народа. Игра с огнем интеллигенции, молодой буржуазии, студентов, предательство в Верховной ставке армии побудило Государя отказаться от трона в пользу брата Михаила. Однако последний не решился без выборов взять власть. Жан-Жак Руссо писал: «Легче завоевать, чем управлять. С помощью соответствующего рычага можно одним пальцем поколебать мир, но чтобы поддерживать его, необходимы плечи Геракла».

Россия оказалась обезглавленной. Все хотели в обществе свободы. Они ее немерено получили. А что с ней делать? Вновь созданное буржуазно-демократическое правительство с масоном А. Керенским не смогло развал страны сдержать, да это и не было в интересах масонов мирового сообщества. Их давняя и завсегдашняя мечта одна — погубить Россию и поделить ее на оккупационные округа.

Начался умышленный развал дисциплины в армии, что было на руку предателям большевикам. Там давно работала немецкая агентура (большевичья), прикрывающаяся лозунгами народовластия.

Ленин нанял отряд особых войск в Финляндии, латышей и австровенгерцев, которые и совершили в Санкт-Петербурге снайперскую бойню — Октябрьский переворот, а затем и по всей России. В настоящем, двадцать первом веке на наших глаза это творится в Украине. Большевики назовут в 1917 году переворот революцией. За это Ленин предоставит Финляндии свободу. Так Финляндия в 1917 году вышла из состава России.

Для победы большевиков необходимо было остановить войну с Германией. Было придумано братание с немцами, уничтожение своих офицеров, которые за Россию вместе с солдатами своего живота не щадили. Большевички-рабочие вместе с немецкой агенту рой старались разложить армию, полагая и веря байке, что действительно власть перейдет к рабочим солдатам и крестьянам. Ленин поспешил заключить Брестский позорный мир, что стоило России очень и очень дорого. Далеко не тот вагон золота, за который Ленин продал Россию. Около одного миллиона километров земель России было отдано Германии по Брестскому договору — это Прибалтийские страны, Польша, Западная Белоруссия и Западная Украина, включая Киев.

Так, монархическим государственным строем, родом Романовых с народом созданная огромная держава бесславно вычленила из своих территорий польские, прибалтийские, белорусские и украинские земли. Возникли новые государства, с которыми по настоящее время сладу нет.

Сразу же совдепия по всей территории России стала изымать из соборов, храмов, монастырей все ценности, которые тайком вывозились в Германию. Была вновь придумана ложь-девиз: «В помощь голодающим». Но на голодающих большевики и ухом не повели. Церковные народом накопленные ценности врагу, немцам, отдавали за их долги и на вооружение для террора над своим населением. Никакой помощи в Поволжье голодающим социалистическое государство не организовало и даже не попыталось на эту проблему обратить внимание. Никакого сострадания к своему народу у них и в помине не было.

Голод охватил всю страну, включая и Сибирь. Страну нужно было чем-то кормить, поднимать. Началась политика ограбления и обирание своего крестьянина, которое назвали новым термином — продразверсткой. Новая большевистская придумка, когда вооруженные отряды выгребали все зерно, уводили скот из личных усадеб крестьян, то есть грабили их личную собственность. Пришли 30-е годы, начался настоящий геноцид крестьян. Самых трудовых крестьян обозвали кулаками и началось раскулачивание. Новый надуманный термин, а за этим скрывалось присвоение частной собственности, трудом и потом нажитой крестьянином. Вывозили семьи крестьян (это называлось выселкой) в необжитые районы Сибири и Казахстана. Все имущество у крестьян изымали. Их грабили, обдирая до нитки. Практически раздевали стариков, жен, детей и вышвыривали — высылали в необжитые районы, в тайгу. Рассчитывая, что они не выживут. Сибиряков выселяли в Туруханск и другие, более северные, суровые по климату районы. Каково было выселенным, раскулаченным крестьянам-кулакам, середнякам, это хорошо описал Виктор Астафьев, сам ребенком переживший этот геноцид крестьян. Проанализировав девять «Книг памяти жертв политических репрессий Красноярского края», ужас парализующий овладел мною, так как 70 % репрессированных составляют в нашем крае кулаки-крестьяне, и при этом ни в чем не повинные. Это была самая трудолюбивая часть крестьян. Если в 20-х и в начале 30-х крестьян выселяли, то в 1937–1938 гг. кто остался жив из крестьян-кулаков, их повторно арестовывали и приговаривали, как правило, к высшей мере наказания. Как и тех, кто каким-то чудом уклонился, сбежал от раскулачивания. От девизов многообещающих, создания народной власти после ликвидации класса зажиточных дворян, промышленников, купцов, кулаков, народного благополучия и равенства народ не получил, а в результате народ заимел не власть, а пулю, голод, нищенство.

Кафедральный собор перед взрывом

1936 г. Воплощение девиза коммунистов: «Мир старый мы разрушим, мы новый мир построим»

Мудрость нашего народа гласит: «На несчастье своего счастья не построишь». В. Кайзер не ведал, на что замахнулся, и сам сгинул в бесчестии, как и его строй. А что он принес своему народу? Разуметь бы нам это и жить по любомудрию. Основная масса думающего населения пойдет за государственными деятелями, любящими свою Отчизну, за людьми чести, совести, мужественными, решительными, милосердными, если государственные мужи будут духовно православными и честными.

Даже в государстве, где существует порядок и мирная жизнь, находятся нежелающие жить по закону и по нравственным православным правилам, что имеет быть и ныне. Только 10–15 % населения живут независимо от строя по законам нравственности, выбирают путь добра, работают над собой, над своими страстями, не позволяют себе жить ненравственно и не по закону. Другие 10–15 % — это отщепенцы общества, люди, всегда творящие зло. В 1917 г. нашелся Иуда — Ленин, продавший Россию за 30 серебреников. А вот куда колыхнется и за кем пойдет огромная масса 70 %, вот всегдашний вопрос? Что делать?

Если они будут радеть о благе Родины и о живущих в ней, тогда Россия восстанет с колен и будет процветать. Как радел за Отчизну Божий помазанник, царь-батюшка Николай II. Творческий созидательный потенциал России велик. Поставленная Россия на колени уже в какой раз за последние 100 лет была способна подняться с них, победить и за короткое время возвести Родину на высокий уровень по своему нравственному развитию и техническому потенциалу вопреки существующему строю. В 2011–2012 годах вновь остро встал вопрос: продадим ли мы Россию американцам и другим западникам? Опять совершим переворот? Или Россию не отдадим этим зубастым акулам? Они, как и в 1905, и 1917 году, предатели России, попробовали свои силы в Москве на Манежной площади, потом на Болотной, а в 2014 г. — устроив «мирный» марш с флагами Украины и фашисткой свастикой. Митингующие, пытавшиеся опять изнутри взорвать Россию в угоду новому американскому фашизму. Они называли себя особой креативной кастой, требующей незнамо чего. Главное — они пытались внутри взорвать Россию, ввергнуть ее в хаос, а народ опять превратить в толпу безумную, творящую неведомо что — разгул анархии. Россия за последние 20 лет после развала СССР поднялась, она встала во весь рост с колен после очередного переворота 1991 года. Сильная Россия, возрождающаяся Россия не нужна Западу и США. Значит, опять нашлись проплаченные предатели, которым недорога Россия. Нужна нам всем холодная голова, незамутненная клеветой, ложью, лестью и нереальными, невыполнимыми обещаниями. Нужно хорошо, не спеша, на трезвую холодную голову думать и взвешивать каждому свой шаг. Идти ли на митинг — Майдан, Болотную, творящих кровавую революцию? Поддерживать ли тех, кто глумится над нашей верой православной?

Нужно быть глухим, слепым, чтобы не видеть движение России к возрождению и процветанию. Нужно научиться ценить то, что имеем, и не только беречь, но и приумножать, при этом каждому на своем месте работы. У нас дети, внуки, правнуки, им дальше жить и любить Отчизну. У нас могилы наших предков, отдавших жизнь за родину. Наших дорогих предков, сохранивших для нас великую державу, нужно благодарить, любить и оставить это молодому поколению.

Хотели превратить выборы президента России в разгул анархии? Не удалось! Вот что «бомонд креативный» хотел сотворить. Зададим себе вопросы: «А нам это нужно? Кому это выгодно? Кто стоит за ними? Кто митинговал: Наливайченко, Собчак, Явлинский, Немцов?» Еще во отрезвление ума хочется повторно и еще много раз спросить: «А нам это нужно?» Они уже себя проявили открытием телевизионных передач, развращающих наших детей, сдачей наших месторождений нефти на условиях, хуже африканских, своими оргиями с падшими девицами и мужчинами, думающими только о коррупции и о плотских услаждениях. Все они сами или их папочки были у власти, и мы их знаем как нечистоплотных в делах и делишках. Неужели же они вас прельщают и вы идете за ними? Или вы идете потому, что вам проплачивают участие на митингах? Опять за тридцать серебреников будущее своих детей продаете? Берегите Россию для своих детей. Будьте любомудрыми. Спросите свою совесть, она всегда вам подскажет путь правды и истины. Как говорил Алексей Петрович Бранчевский своей юной дочери: «Прежде чем принять решение, подумай, Надя, хорошо, взвесь все «за» и «против», а потом его прими. А приняв решение, уже будь тверда, проводи его в жизнь и, если нужно отстаивать его, отстаивай. Чего бы тебе это ни стоило!» И Н. А. Бранчевская, не щадя своего живота, честно, добросовестно и ответственно служила Отчизне, Родине, даже претерпев с семьей переворот, Гражданскую войну, репрессии, Великую Отечественную войну. «Всякий благоразумный действует со знанием, а глупый выставляет напоказ глупость» (Пр. Сол., 13, 17). Простой рабочий, выходец из крестьян, Алексей Петрович Бранчевский научил прежде всего дочь отличать добро от зла, учил ее жить, делая всегда добрые дела. Ведь свобода твоя — это локоть идущего с тобой рядом человека, а не «как хочу, так и ворочу».

Приход к власти в 1917 году безбожных, безнравственных с преступным уголовным прошлым людей, которые в основном умели только разрушать, уничтожать главное — православные устои и традиции и лишать всех прав инакомыслящего человека. При этом лживо провозглашая: «Свободу. Равенство и братство», — а на самом деле держа весь народ под дулом оружия и уничтожая его без суда и следствия. Согласно «Книгам памяти жертв политических репрессий», репрессии коснулись всех социальных слоев населения. Удивляло, что даже безвинных детей человечества, такие малые народы, как эвенки, нанайцы, были тоже подвергнуты репрессиям и расстрелам.

Вспомним, какие чудовищные античеловеческие события пережил народ России в лихом прошлом веке. Солдаты Первой мировой войны, солдаты революции забыли об Отчизне и Родине и поддались лживым призывам. Оставили фронт, прежде уничтожив тех, кто своими знаниями и опытом вели их в бой, не щадя своего живота при защите Отечества. А ведь это был цвет России. Своих командиров, офицеров солдаты расстреливали без суда и следствия, упиваясь кровью. На это их исподтишка подталкивали, разлагали немецкие агенты — большевики, в составе верхушки которых были масоны. За ними на одр смертный в первую очередь положили Императора Николая II с пятью детьми и слугами, весь княжеский род, дворян, помещиков, священнослужителей, промышленников, купцов, ведущих ученых, инженеров, врачей, машинистов паровозов и многих других специалистов — цвет России. А потом взялись за всех тех, кто поверил шайке предателей и воров Отечества, тех, кто им помогал низлагать цвет нации. Это военачальники, партизаны, убийцы царской семьи и князей, душителей восстаний польского, кронштадтского, тамбовских крестьян и многих других. Часть населения помогала развалу государства тем, что не объединились против разгула большевиков. А повели себя по принципу «моя хата с краю». Другая часть мечтала о мифической свободе, занималась словоблудием. В результате время было потеряно. Потом поднимались, восставали повсеместно, но в руках ЧК реввоенсовета было кем (Тухачевкий, Блюхер и другие) и чем (регулярные войска Красной армии) подавлять их (восстание в Кронштадте, Тамбове, Польше, Тасеево в Красноярском крае и многие другие).

Дабы осознание всего происходящего не пришло народу, чтобы он не вотрезвился, большевики сразу объявили террор священству, тем, кто заботился о душе и духе народа, о его нравственной чистоте и достоинстве и о совести. Большевики насаждали свою свободу — «Долой предрассудки!», «Долой стыд!», «Долой церковное мракобесие!» — поскольку по их утверждению они мешают человеку проявить свои здоровые инстинкты. Целомудрие не вписывалось в их представление, они возвещали и развращали, призывали «о социализации женщины», «равенстве полов» и «полнокровном удовлетворении половых потребностей трудящихся». Итог их насажденного мировоззрения привел к серьезным социальным и нравственным недугам нашего общества. Нравственная ценность целомудрия напрямую связана с понятием «здоровая личность духовно и телесно», «здоровый образ жизни», «здоровая наследственность». Стоит ли перечислять социальные болезни и беды, привнесенные идеологией сексуальной вседозволенности безнравственного коммунизма. Православие, оно было государственным мерилом здравия российского народа и процветания России. И всегда в смутное время священство, Патриарх России были в гуще событий с народом. Священство поднимало народ и вместе шло с ним до победного конца. И всегда во все смутные времена приводило к победе, к сохранению российского государства, его целостности, его возрождению и преумножению. Неужели за Удальцовым, Немцовым, Явлинским и за девицами типа Собчак мы пойдем?

Н. А. Бранчевская, вспоминая, рассказывала, что уже после событий 1917 года в церковь народ перестал ходить. «Храмы, соборы были в большинстве своем закрыты с начала 20-х годов в связи с окончательным приходом большевиков к власти. Не дай бог, если вы пошли в храм, вы уже не человек. Этого было достаточно, чтобы вас арестовали и отправили на долгие годы в исправительно-трудовые лагеря». Священников не только арестовывали, а нередко в храме, у храма, у дома, в лесочке расстреливали без суда и следствия. А ей в 1917 году было 7 лет, она уже разумела и помнила происходящие события становления советской власти по 1924 год. Тогда ей исполнилось 14 лет. Как она сама сказала: «Лет мне было мало, многого я не знала, но гонения на церковь и священнослужителей, кощунственные безбожные карнавалы хорошо помню! Их был девиз: «Опиум — церковь народа».

Cодержание книги       Вверх

Воспоминания о годах переворота и Гражданской войне в г. Красноярске

Л. И. Казанцева по благословению Высокопреосвященного епископа Красноярского и Енисейского Антония собрала материалы о судьбах священников и храмов. Написала и издала книгу в 2009 году «Красноярск православный и больничная церковь Николая Угодника». В этом историческом очерке изложены события, произошедшие в Красноярске в конце XIX и в начале XX века. Десять лет работала автор в архивах, музеях и библиотеках края.

Данные о терроре в период революции подтверждаются архивными данными. Л. И. Казанцева пишет, что по отречении от престола царя Николая II (2 марта 1917 год) в Красноярске был созван съезд. В 1918 году была упразднена в Красноярском крае высшая церковная власть. Здание духовной семинарии было отнято (национализировано) в распоряжение Красной армии. Поначалу в 1917 г. семинарию перевели в Епархиальное женское училище. В мужской гимназии развернули лазарет. В 1920 году в здании духовной семинарии будет находиться военный совет, затем ряд помещений на короткое время выделят для того, чтобы открыть школу. Потом отдадут здание духовной семинарии военному гарнизону под госпиталь, где таковой находится и по настоящее время. Во всех церквах города и пяти округах губернии в 1922 году произошло изъятие церковных ценностей. Опять под предлогом лжи — «в помощь голодающим».

До переворота в Енисейской губернии было 212 церковных приходов, шесть монастырей. В г. Красноярске было два собора: Воскресенский и Богородице-Рождественский и 11 церквей: Покровская, Благовещенская, домовая церковь при Архиерейском доме — Иоанна-Предтеченская, Всехсвятская, кладбищенский Троицкий храм, церковь Николая Чудотворца и Никольская часовня прикладбищенская в слободе Николаевской, при тюремном замке Петропавловская, при епархиальном женском училище — Иоанно-Иуллианская, при губернской мужской гимназии — Кирилло-Мефодиевская, при духовной семинарии — Архангела Михаила, при больнице городской — Николая Чудотворца, на железнодорожной станции — Спасская.

Богородице-Рождественский кафедральный собор, сотворенный по проекту архитектора Константина Тона, был в Красноярске эксклюзивным архитектурным творением необыкновенной красоты. Формы его были строгие, напоминающие старинный готический собор, ввысь в небо парящий.

В городе Красноярске в конце 30-х лет с лица земли были стерты оба собора. По кафедральному Богородице-Рождественскому собору было принято решение о его уничтожении на заседании президиума Красноярского краевого исполнительного комитета от 30 декабря 1935 года. Уничтожение кафедрального собора преподносилось как будто с благих побуждений, в целях освобождения места под здание Дома Советов. Другого места не нашлось. Откровенное лукавство. Постановление № 2105 было приведено в исполнение — собор был взорван в июне 1936 года. На цоколе собора стоит теперь здание крайкома партии ВКП(б), а ныне — управление губернатора.

Вспоминает Надежда Алексеевна о трех взрывах, когда громили Богородице-Рождественский собор: «Земля всего города содрогалась. Когда сбросили большой колокол, такой прошел страшный гул по всему городу. Колокол был большой, и он глубоко врезался в землю. Никто не понял, что это такое. А позже узнали, что колокол сбросили. Потом взрывчаткой взорвали изумительно красивый собор. Когда взорвали собор, образовались глыбы размером с небольшие избы. Их еще рвали подрывники. После чего образовывались глыбы величиной со стол или буфет. Их еще рвали. Потом согнали людей, которые грузили на телеги то, что стало грудой обломков. Извозом на лошадях обломки стен собора увозили. Верующие горожане собирались вокруг разрушенного собора, вставали на колени, молились и плакали. Они знали, что за такой грех — разрушение — в начале русского монархического государства, а теперь горнего дома Божиего на сибирской земле, предстоят тяжелые скорби». И они, к сожалению великому, не замедлили, пришли. Это были репрессии сразу с приходом в 1919 году совдепии, пик которых — Большой террор — пришелся на 1937–1938 годы. Когда уже без доносов (материалов), а по лимиту расстреливали, а оставшихся в живых, истерзанных пытками, гнобили в ГУЛАГах ни в чем не повинных людей. При этом все делалось по разнарядке самого Сталина и правительства. А ведь в эти же годы были случаи, когда народ вставал грудью на защиту своих храмов. И им удавалось не дать разрушить храмы. Немного их было, но и такое противостояние случалось. Этот пример заразителен. Так, встал один против всей необузданной государственной машины уничтожения архиепископ, гениальный хирург, профессор, доктор медицины В. Ф. Войно-Ясенецкий против государственной системы мировоззрения и выстоял, не погиб в подвалах ЧК, ОГПУ, НКВД.

Продолжая свой рассказ, Надежда Алексеевна рассказывала: «С наружной стороны стены Богородице-Рождественского кафедрального собора были росписи-фрески с сюжетами из Священного Писания. Люди находили такие обломки с изображением святых, собирали, укрывали их в свои платки и уносили эти святыни с собой. Со слов Н. А. Бранчевской, кафедральный собор Богородице-Рождественский стоял на Новособорной площади. Здание же крайкома поставили вровень к тротуару по другую сторону улицы Воскресенской (тогда ее называли Советской). Больше месяца растаскивали и увозили обломки Богородице-Рождественского кафедрального собора.

Рядом с домом Н. А. Бранчевской на железнодорожной станции стоял храм Христа Спасителя. Как она рассказывает: «Был он изумительно красивый, из красного кирпича». Часто они ходили с Евлампией Акиловной в этот храм в будни на обедню, в воскресные дни, а по праздникам великим — в кафедральный собор. Бывало, если отец свободный, то они ходили в храм Христа Спасителя с отцом, то есть всей семьей. Этот храм тоже взорвали и уничтожили.

Также были взорваны: Воскресенский собор в городе Красноярске, Всехсвятская церковь, церковь Петропавловская в тюрьме. Остальные церкви были обезглавлены, с них сброшены кресты и купола, уничтожены алтари. Иконы вывезены или сожжены. Полуразрушенные храмы использовались в хозяйственных целях: под общежитие — храм Николая Угодника в Николаевской слободе, под пушную базу — Благовещенский, под военный склад — Покровская церковь, под поликлинику — Иоанна Предтеченского, под городской онкодиспансер — Архиерейский дом, в больничном храме Николая Чудотворца, что на Гимназической улице (Вейнбаума) — под склады и пищеблок больничный, а в ВОВ на 2-м этаже разместили лекционный зал КрасГМИ (КрасГМУ), который сохранился поныне.

«Город Красноярск разграбили, разворовали и порушили. Здания мужской и женской гимназий, ремесленного училища, духовные училища, духовной семинарии, учительскую семинарию закрыли, а здания национализировали. Магазины были расхищены. Во всех магазинах были разбиты окна, вырваны их рамы. В революцию все уничтожалось и расхищалось под всякие надуманные вроде благовидные предлоги и просто без объяснений. Например, никакой помощи голодающим не оказывалось — это известный исторический факт. Куда собранные ценности девались — эту тайну приоткрыл патриарх Тихон в своем послании.

Голод был повсеместно в России. В Сибири голод тоже торжествовал, как и все, что сопровождает его.

Известен исторический факт о мародерстве Якова Свердлова, одного из соратников Ленина — тот, который отдал приказ об уничтожении семьи Императора Николая II с супругой Александрой Федоровной и пятью детьми: Алексеем, Ольгой, Татьяной, Марией и Анастасией.

После смерти Свердлова в его личном сейфе были обнаружены золотые вещи: золотые зубы, кольца, кулоны, медальоны, цепочки, сережки, броши, браслеты, часы и табакерки. Спрашивается, чем он отличался от уголовника или нациста-фашиста? Вот такие нравственные уроды, уголовники, предатели Отечества — Руси – пришли, а вернее, народ наш привел их к власти. Ведь народ клюнул на легкую добычу — грабь награбленное, да безнаказанно. На это пошли те, кто был не на истинном пути и не с Богом. У них не было воспитано главного стержня — страха смерти и страха Божьего, неминуемого наказания. Свердлов — этакое истинное лицо материалиста и материализма, им пропагандируемого, но только не для рабочего класса и крестьянства, а для личного своего блага. Их лживый девиз «Вся власть рабочим и крестьянам» обернулся для последних хладнокровными массовыми расстрелами около 70 миллионов человек — в затылок или медленным уничтожением — умиранием в нечеловеческих условиях лагерей. Большевистское правительство хладнокровно уничтожило почти половину населения России. «Суди о людях по их делам».

Святитель Тихон, Патриарх Московский (в книге «Архипастырь страждущий Руси», 2004) в годы лихолетия прошлого века (1917–1926 гг.), как и Патриарх Гермоген в годы Смуты (1612) на Руси, посылал (в 1918–1926 гг.) из заточения свои послания к народу христианскому для пробуждения его самосознания, пытаясь как пастырь вернуть заблудшее стадо овец им пасуемого на путь истины: «Аз есть путь и истина и живот». Нашлись же в начале XVII века любящие Отечество — Минин и князь Пожарский, — возглавившие с пробужденным сознанием русский народ, которые освободили Русь тогда от польско-литовских захватчиков, также предателями приведенными.

Патриарх Тихон тоже бил в набат. Он многократно писал послания, обращения к архипастырям и пастырям и всем верным чадам, православному клиру и мирянам. Патриарх Тихон даже обращался к мировому сообществу, отправлял воззвания к народам мира и к православному человеку по поводу голода в России, а также к духовенству и верующим мира по поводу изъятия церковных ценностей и святынь. Отправлено было им «Послание Константинопольскому Патриарху V о воздвигнутых на Церковь Божию в России гонениях».

Неоднократно он посылал обращения и послания в Совет народных комиссаров, в том числе и самому председателю Ленину.

Привожу одно из обращений Патриарха Тихона дословно, чтобы ощутить и осознать ту полноту бездны событий, в которую ввергли Русь народные комиссары. На него, как и на предыдущие обращения, Патриарх Тихон ответа не получил.

Предыдущая часть      Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания. Учеба в Красноярской царской женской гимназии

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Знание есть сила, сила есть знание.

Бэкон Френсис

В 1917 году 16 сентября Наде исполнялось 7 лет. Родители к тому времени уже решили, что дочь пойдет учиться в губернскую женскую гимназию, что находилась в центре города по улице Воскресенской (Мира). Приняли ее в подготовительный класс осенью 1918 г., так как она еще не знала букв, не умела писать, читать и считать. Вспоминая, она говорит: «В те времена в их среде не было принято детей учить этому дома». Хотя оба родителя были грамотными. Мать окончила двухклассную начальную школу, а отец помимо этого – еще и специальное железнодорожное училище.

Гимназия располагалась в центре города по улице Воскресенской, рядом с магазином Гадалова. (После революции улицу эту назовут Советской, потом проспектом Сталина, а позже – проспектом Мира.)

Это было красивое двухэтажное здание из красного кирпича, которое отстояло на приличном расстоянии от проезжей части улицы. В настоящее время в нем располагается Красноярский государственный педагогический университет.

Как мы узнали из очерка об истории развития образования в Енисейской губернии, в том числе в г. Красноярске, было достаточное число двух-, трехклассных и четырехклассных, в том числе и женских училищ (школ). Однако родители Нади Бранчевской поставили цель дать ей в будущем университетское образование, куда принимали только лиц, успешно окончивших гимназию или духовную семинарию.

С 1914 года спрос на обучение в гимназиях в сибирском городе стал превышать их возможности. Население города стремительно росло в связи со строительством и вводом железной дороги, а также с переселением народа. Железная дорога явилась мощным толчком для развития промышленных предприятий, торговли, а с переселением – и сельхозпродукции. Если в 1905 году по завершении строительства Транссиба население города составляло 43,3 тыс. человек, а в 1910 г. – 73,5 тыс. Так учащихся в женской гимназии в 1879 году было лишь 187, то в 1895 г. их стало 269. Количество их из года в год росло: в 1900 г. было обучающихся уже 426, в 1905 г. – 673, в 1915 г. – 878, а в 1918 г. эта цифра возросла до 942 учениц. Пришлось открывать двойные классы, и даже по четыре. Нужны были дополнительные площади. Поэтому уже в ноябре 1902 г. к зданию женской гимназии была возведена пристройка с западной, а в 1910 году и с восточной стороны. В 1912 году Красноярская гимназия по численности обучающихся была самым крупным женским учебным заведением в Восточной Сибири. Возросла значительно численность учениц гимназии, и это вынудило педсовет женской гимназии обратиться с докладной к Енисейскому губернатору И. И. Крофту с просьбой о необходимости открытия в Красноярске второй женской гимназии (с шестью годами обучения). Усилия увенчались частичным успехом, разрешили пока открыть женскую прогимназию, которая и появилась в сентябре 1914 года на Всехсвятской улице. Такой же вопрос поставил педсовет и по открытию второй мужской гимназии.

Женской гимназии дали добро на возведение надстройки третьего этажа, а также для завершения устройства собственного храма на собранные пожертвования. Храм был вскоре устроен, а начавшаяся Первая мировая война не позволила воплотиться задумкам– планам по расширению здания женской гимназии за счет надстройки третьего этажа, хотя такое решение городской управы было принято.

В 1916 году городская дума, рассмотрев очередной доклад училищной комиссии, единогласно постановили возбудить перед Министерством народного просвещения ходатайство о необходимости в Красноярске открыть еще вторую мужскую гимназию, поскольку «интересы больше чем ста детей нельзя оставлять без внимания…». Министерство народного просвещения проигнорировало просьбу из-за отсутствия средств, а приняло решение открыть мужскую прогимназию (как в 1914 году женскую прогимназию).

Зато вопрос об открытии частной мужской прогимназии на средства города решился положительно и быстро. Генерал-губернатор Восточной Сибири (Иркутска) дал свое согласие на ее строительство Красноярскому городскому управлению. Тогда Енисейская губерния подчинялась Восточно-Сибирской губернии.

Летом 1917 года общее собрание родителей и учеников мужской прогимназии согласилось с решением педсовета на предмет преобразования прогимназии в учебное заведение смешанного типа по половому признаку «из соображений чисто педагогического характера». Городская дума, рассмотрев заявление, согласилась с педсоветом, и уже в 1917 учебном году состоялся прием в данное заведение и мальчиков и девочек.

Как видим, была напряженная обстановка для поступающих в гимназию. Перед зачислением дети сдавали экзамен, так как велся отбор достойных по успехам в учебе учащихся. Надежда Алексеевна этот экзамен успешно преодолела. Она была зачислена в Красноярскую губернскую женскую гимназию в 1917 году в подготовительный класс.

Учеба в гимназии была платная. Так, в 1878 году за учебу в подготовительном классе платили 12, в первом классе – 16, во втором – 18, в третьем – 20, в четвертом – 22, в пятом 24 и шестом – 26 рублей в год. Такая же плата – около 25 рублей – была в казенной гимназии г. Киева, а в частной в подготовительном классе она доходила до 60 рублей (В. А. Лисичкин, 2005).

Списки учениц Красноярской женской гимназии с указанием года рождения гимназиста, социального положения, принятия и выбытия (ГАКК. ф. 265, оп. 1, д. 254, Л. 338 об – 339)

С 1889 года в связи с введением обязательных уроков гимнастики, рисования и пения, с расширением библиотеки и проведения ремонта здания, плату за обучение в низших классах подняли до 40, а в старших – до 50 и 70 рублей соответственно. Так что за учебу Надежды Бранчевской ее родители вносили сумму 50 рублей, а возможно – и более, так как училась она в лихие 1918–1920 годы.

В российских гимназиях была продолжительность учебы семь лет (подготовительный класс – один год, а основной курс – шесть). Таков был курс среднего образования. Таким образом, в университет принимали с семилетним гимназическим образованием и пятилетним в духовной семинарии, но с предварительным двухгодичным обучениием в духовном училище (то есть после 7 лет учебы).

В каждой гимназии был еще восьмой год обучения, на котором давали педагогический курс. Гимназисты(ки), окончившие восьмой класс, получали диплом учителя.

Принимали детей в гимназию в подготовительный класс с 7 лет, могли принять и с 8–9, а в первый класс – 8–10 лет. До 1920 года девочки учились в женской гимназии, а мальчики до 1918 года – в мужской. Совместное учение девочек и мальчиков было сверхнеприлично, тем воспитывали стыдливость, целомудрие и уважение к противоположному полу. Когда возникла объективная нужда в обучении тех и других вместе, по этому поводу даже собиралась городская дума.

Учебный год был продолжительностью в 9 месяцев. Делился он на два семестра (полугодия). Начинался учебный год с середины августа. Ежегодно по окончании каждого класса ученик держал испытания, переводные экзамены. После которых с 15 июня по 15 августа уходили на каникулы.

Изучаемые предметы были как обязательные, так и необязательные (желает изучать или нет, избирает из этих предметов для освоения ребенок по собственному усмотрению). В число обязательных предметов входили: Закон Божий, русский язык, история, естественная история, чистописание, арифметика, геометрия, география, физика, для девочек – рукоделие. В гимназиях обязательно изучали и осваивали два европейских языка: француз-

ский и английский.

Начальницей женской гимназии в годы учебы Нади Бранчевской была М. П. Попова (1918–1919), а председателем педсовета – А. П. Оносовский (1907–1919). Учебно-педагогическая база Красноярской женской гимназии к 1912 году значительно улучшилась. Она пополнилась наглядными пособиями, в частности были открыты физический, исторический и другие учебные специальные кабинеты. Если в 1880 году ее библиотека насчитывала всего 394 тома из 178 названий книг, то к 1914 году в фундаментальной библиотеке гимназии насчитывалось 3546 томов, а учебной – 3524. В здании женской гимназии в 1914 году заменили печное отопление на центральное.

Учителями Надежды Алексеевны Бранчевской в годы учебы в гимназии были: Н. А. Арлянский, вел русский язык и словесность, статский советник, окончивший юридический факультет Казанского Императорского университета, кавалер орденов Св. Станислава и Св. Анны III степени; А. М. Солодчин – законоучитель, кандидат богословия Казанской духовной академии; А. Е. Скороходова преподавала арифметику и естествознание, окончила высшие женские курсы в Санкт-Петербурге и М. А. Рутченко вел рисование, окончил Санкт-Петербургскую Императорскую академию художеств. В отчете за 1894 год по штату трудился в Красноярской женской гимназии 31 человек, из них начальница – 1, учительниц – 21, классных надзирателей – 8 и прочих – 1. Как видим, учителя имели серьезную подготовку.

«Учитель, – как вспоминает Надежда Алексеевна, – обладал непререкаемым авторитетом, имел право из числа учебных пособий сам выбирать то, которое больше всего соответствовало его методике обучения» (В. А. Лисичкин, 2005).

О материальном обеспечении учебного процесса в женской, а также и мужской гимназиях, заботился специально созданный на общественных началах попечительский совет. В состав которого в годы учебы гимназистки Нади Бранчевской входили: председатель Е. Г. Колпакчи, врач (1912–1919); члены совета: А. П. Оносовский – председатель педагогического совета, М. П. Попова – начальница гимназии, а также В. И. Староверов, М. А. Ставровский, К. А. Смирнова, А. А. Тропина, В. П. Усков, П. Е. Шмандрин и другие. Почетными попечителями женской гимназии в разные годы были по несколько лет – почетный гражданин города Н. А. Гадалов, почетная потомственная гражданка г. Красноярска А. Ф. Кузнецова, выходец из сословия купцов-золотопромышленников, и М. И. Теляковская, супруга Енисейского губернатора и другие.

Все учебные заведения города, в том числе гимназии, благотворительные учреждения, заведения культуры и другие «строились и существовали в основном за счет пожертвований меценатов, так как городская казна во все времена была скудна» (И. Ф. Потапов). Женская гимназия была построена на пожертвование А. Ф. Кузнецовой с дочерью Александрой Петровной (даровали 35 000 рублей), купца из г. Канска И. Н. Некрасова (20 000 рублей), купца Т. Щеголевой (4000 рублей), купцов Г. В. Юдина (5000 рублей), Н. Г. Гадалова, И. С. Токаревой (2000 рублей), С. В. Васильева, В. А. и О. А. Данилова (по 1000 руб.) и других. К моменту постройки двухэтажного здания женской гимназии в 1885 году ее капитал составлял 72 000 рублей. Семья купца Кузнецова, помимо того, при открытии женской гимназии положили 30 000 рублей на проценты, на которые в последующие годы гимназия содержалась.

За содержание и качество учебного процесса нес ответственность педагогический совет, председателем которого с 1907 по 1919 год был А. П. Оносовкий. Надежда Алексеевна Бранчевская училась в гимназии с августа 1918 по январь 1920 года.

За здоровьем детей в царское время постоянно отслеживал школьный врач, который всех детей осматривал при поступлении в гимназию, проводил прививки и другую профилактическую и санитарно-гигиеническую работу.

Бессменным врачом женской гимназии с 1891 по 1919 год был врач Р. К. Пикок, окончивший Санкт-Петербургскую медико-хирургическую академию. Он являлся активным действительным членом Общества врачей Енисейской губернии, имел большой опыт работы земского врача и хирурга-офтальмолога.

Согласно статистическим данным за 1904 год, по социальному происхождению ученицы женской гимназии распределились следующим образом: дочери чиновников и дворян составили 34 % от общего числа обучающихся, почетных граждан – 7,3 %, мещан и ремесленников – 37,6 %, военных – 3,8 %, крестьян – 12,7 %, казаков – 0,8 %, духовного звания – 2,5 %, ссыльнопоселенцев – 1,1 % и иностранных подданных – 0,2 %. Как видим, набор учащихся был достаточно демократичен. Большинство гимназисток были из простых сословий – 58,7 %. А что насочиняли большевики, то была клевета и ложь. Так, сословный состав учениц был в 1895 году с небольшим перевесом в сторону зажиточного класса: из 258 учениц детей дворян и чиновников училось 129, мещан и ремесленников – 63, почетных граждан и купцов – 31, крестьян – 22, духовного звания – 7 и прочих – 6 (160 из 258). Однако 98 детей в гимназиях учились из семей крестьян, ремесленников, мещан, духовных семей и прочих. Учились в гимназиях дети и беднейших родителей. Таковых в 1908 году было 76, а в 1909 г. – 89. Для них городской думой были учинены две стипендии по 60 рублей в честь памяти 100-летия со дня победы в Отечественной войне 1812 года. Их выделяли детям из беднейших семей. При этом весьма способных воспитанников из числа бедных отправляли на выделенные Государем стипендии в университет. Ежегодно выделялось 10 стипендий. В 1914 году городская дума дополнительно утвердила 4 стипендии по 50 рублей для детей беднейших семей в память о 300-летнем юбилее царствования Дома Романовых (позже в 1917 году она будет переименована на стипендию им. И. С. Тургенева).

Гимназистки, как и гимназисты, должны были подчиняться строго регламентированным правилам поведения:

  1. При встрече с Государем Императором и членами Императорской фамилии останавливаться и почтительно кланяться (в 1891 году Красноярскую мужскую гимназию посетил цесаревич Николай Александрович, возвращавшийся из кругосветного путешествия).
  2. На улицах и во всех публичных местах держать себя скромно, благопристойно.
  3. При встрече с начальствующими лицами и лицами учебно-воспитательного состава отдавать им должное почитание.
  4. Вне дома носить форменную одежду без излишних украшений. Учащимся гимназий запрещалось:

  • Прогулки в вечернее время без родителей (с наступлением сумерек).

  • Посещать без родителей театры, концерты, цирки, действие вечера, выставки.

  • Посещать оперетки, фарсы, маскарады, клубы, танцы, рестораны, кофейни и другие места, пребывание в которых является для учащихся предосудительным.

  • Посещать судебные заседания, заседания городской думы, дворянских и земских собраний.

  • Участвовать в качестве исполнителей и распорядителей в спектаклях и концертах, устраиваемых вне стен учебного заведения, а также распространять входные билеты.

  • Посещать публичные лекции научного характера без особого разрешения своего учебного начальства.

Такие ли ныне правила поведения в школах? А следовало б их возродить и тем детей уберечь от многого зла, кстати, в 70-е годы советского времени было постановление горисполкома, запрещающее подросткам быть на улице, вне дома позже 21 часа!

Каждый ученик имел лично ему выданный именной билет (удостоверение) с подписью начальника гимназии, заверенной печатью учебного заведения для установления личности в случае надобности.

Во всех учебных заведениях России второй половины XIX века от церковно-приходских школ, школ городских и школ Министерства народного просвещения и до университетов в основу воспитания была положена идеология: «Православие – самодержавие – народность».

Как гимназистки, так и учителя носили формы. Девочки в будничные дни ходили в школу в коричневом платье с черным фартуком. Платье носили длиной до половины голени с длинными рукавами. Воротничок отложной, с белым сверху нашитым воротничком и белыми подшивками на рукавах у запястья. Формы шились строго классически, без каких-либо излишеств. В косы вплетались в будничные дни коричневые или черные атласные ленты и завязывались банты. Все девочки были с косами. Стрижки были в те годы неприемлемы. Каждое воскресенье все гимназистки утром приходили в школьный храм на обедню – богослужение. Должны были быть в коричневых платьях, но уже в белых фартуках, а в косы вплетались и завязывались белые атласные ленты с бантами, как в двунадесятые православные праздники.

В женской гимназии преподаватели в основном были учителя-женщины, за исключением мужчин – священнослужителя, словесности и русского языка, учителя рисования и врача. Все учительницы также носили форму, строгое длинное синее платье под горло с белым воротничком и белыми подшивками на рукавах у запястья.

В мужской гимназии и реальном училище верхняя одежда была форменной, в которой гимназисты были обязаны ходить и вне гимназии – это китель с белым подворотничком, отутюженные брюки, до блеска начищенная обувь, на улицах – в голубых и серых шинелях с пуговицами в два ряда на груди и в фуражке. Священнослужитель ходил и в гимназии, и по улице в рясе, пальто, скуфие. Учебе в царское время в гимназии, где она окончила предварительный класс и первое полугодие первого класса, Надежда Алексеевна дала высокую оценку: «Обучение и воспитание в женской гимназии было основано на вере в Бога, на нравственности во всем ее положительном многообразии. Ученикам в гимназии прививали чувство стыдливости, целомудрия, послушание, терпимость, корректность, сдержанность во внешнем поведении, честь, достоинство, любовь к Отечеству, уважение и почитание учителей, старших и родителей. Учили быть наблюдательными, внимательными и шаг за шагом познавать новое. Прививали быть дисциплинированными и ответственными».

Учащиеся женской гимназии верхнюю одежду имели обычную: пальто осеннее или зимнее, капор-шапочка, охватывающая всю голову, с завязывающимися лентами под подбородком. Зимой носили теплые шапочки.

Таким образом, Надя Бранчевская находилась под неусыпным строгим контролем как дома, так и в гимназии. Домашнее и гимназическое православное воспитание формировало у ребенка с детства «глубокое чувство любви и ответственности перед Богом и человеком». Гимназистки были воспитаны так, что они всегда помнили, что за свои слова, поступки и дела полностью ответственны. От матери она приобрела благочестивость и властный характер, а от отца – волю, решимость, мужество, рассудительность, обязательность и ответственность, при всей своей хрупкости. Ростом она была ниже среднего и всегда худенькая, с прямой спиной до преклонного возраста.

В гимназии учились только девочки, мальчики учились отдельно в мужской гимназии, и только с 1917 года в Красноярске появится прогимназия, обучающая вместе девочек и мальчиков. Здание женской гимназии сохранилось до наших дней – двухэтажное кирпичное здание, емкое, красивое и величественное. Ныне в нем располагается педагогический университет.

Реальное мужское училище было создано еще в 1831 году, вначале в городе Енисейске. В 1851 году его перевели в Красноярск. Реальное мужское училище располагалось южнее мужской гимназии на следующем углу этой же Благовещенской улицы (Ленина и Сурикова). Это двухэтажное кирпичное красивое здание с балконом, в котором долгое советское время располагался краевой суд.

Мальчики мужской гимназии носили форму синего сукна с медными пуговицами: китель со стоячим белым подворотничком, брюки, шинель, фуражку с черным козырьком. Туфли и сапоги они носили черные хромовые, всегда начищенные до блеска. Носить неначищенную обувь для мужчины в царское время было унизительно и оскорбительно. Его честь и достоинство не позволяло так низко опускаться. А в каком состоянии обувь у школьниц, школьников, учителей и других граждан ныне? Не хочется об этом даже вспоминать.

Самые лучшие здания с прекрасными аудиториями и торжественными залами при монархическом строе строились для гимназий. Строились здания дворцового типа с широкими лестницами, коридорами, высокими, до 4 метров, потолками и большими широкими окнами. Классы были просторные и наполненные воздухом и светом. Обязательно был большой конференц-зал. Таковые великолепные в архитектурном плане строились здания для гимназий по всей России. Ныне здания гимназий как лучшие в городах Сибири занимают под вузы, музеи, художественные галлереи. Позже совдепия начнет строительство (с 1938 года), специальные школьные здания, по сравнению с гимназиями монархического строя, убоги в эстетическом и художественном плане, а тем паче в архитектурном и эстетическом отношении. Классы маленькие, с большими окнами, но с большим числом учеников, уступающие во внутреннем убранстве. Бедность внутреннего интерьера объясняется нищетой духа времени и их творцов. Буквально последние годы при ремонте пытаются убогость заменить более-менее эстетичным внутренним интерьером.

У учащихся в реальном училище была такая же форма, как и у гимназистов, только она пошита была из черного сукна с медными пуговицами в два ряда. Учащиеся мужской, женской гимназий и реального училища никакого общения между собой не имели.

Все гимназисты и учащиеся реального училища в обязательном порядке каждое воскресенье посещали утреннюю литургию в храмах, имевшихся при каждом учебном здании.

В женской гимназии был большой торжественный зал, где гимназистки на большой перемене гуляли, прохаживаясь степенно парами или по трое.

В обычные короткие перемены они прогуливались только в помещении своего класса между рядами парт. Детей учили выдержке и контролю за своими чувствами-страстями.

«Они в школе перемещались спокойным шагом, только попарно, громко не разговаривая, а тихо. Упаси, чтобы кто-то громко смеялся, размахивал руками – это было сверхнеприлично и недостойно». Как рассказывает Надежда Алексеевна, «так абсолютно все вели себя учащиеся на переменах, а уж тем паче на уроках. Учителя с уважением относились к детям, с пониманием, никогда не повышая голос и не раздражаясь, а тем паче не оскорбляя ребенка». Каникулы у гимназистов были один раз в году (в январе).

Первого сентября 1917 года Надя Бранчевская с мамой пошли в первый раз. Надя была в коричневом платье длиной до середины голени, в белом фартуке, с белыми бантами в косах. А за плечами гимназистки был ранец, в котором уместились азбука, букварь, арифметика, тетрадь, ручка со съемным пером. Была и чернильница-непроливашка в специальном маленьком мешочке. На ногах новые туфли. В сумочке она несла сменную обувь. Первый раз, ведя дочь в гимназию, ее мама дала наставление: «В школе, Надя, нужно вести себя достойно, ходить степенно, громко не разговаривать. Не хохотать, так как это неприлично. Если мама так сказала, для меня это было закон. Неприлично так неприлично. Так я уже и поступала, как мама велела». Это был праздник для семьи Бранчевских, восхождение на новую ступень жизни их дочери – к знаниям. Евлампия Акиловна привела дочь в класс. Учительница их встретила и тут же указала на парту и сказала: «Здесь будешь сидеть – это твое место». Надя заявила: «Мама, я буду далее ходить в школу без твоего сопровождения». На этом опека Евлампии Акиловны закончилась. В последующие дни Надя самостоятельно пешком ходила в школу. Приходя в школу, гимназистки шли в раздевалку, сдавали верхнюю одежду и уличную обувь. Обувались в сменную и спокойно шли в класс. По окончании учебы из класса выходили по двое и шли спокойным шагам в раздевалку в сопровождении учителя, при этом степенно, и не торопясь, и не толкаясь. С юных лет в гимназии учили правилам приличного тона и поведения в общественных местах. А что делается в школах в наши дни? С учителей никто не снял обязанности воспитания детей. Однажды я зашла в класс продленного дня за сыном-первоклассником. Что же я увидела? Дети орут во все горло, кто на парте, кто под партой. Кто бьет книгой ученика, а кто другим предметом. За столом сидела учитель, абсолютно отрешенная, и никак не реагировала не только на происходящее в классе, а даже на мое появление в классе. В доме умалишенных и буйных я такого не видела. Тут я поняла, почему сын настойчиво просил меня не отдавать его в класс продленного дня. Пришлось его забрать и больше не оставлять в продленке. Бездушие и безразличие, безответственность учителя, директора школы, бездушие школьного врача, вот что мы имеем. А потом плоды жестокости пожинаем. Нужно вернуться к классическому, гимназическому, дореволюционному образованию и воспитанию с обязательным преподаванием Закона Божия священнослужителями! Тогда учителя вотрезвятся и вести себя с детьми будут достойно, и дети станут другими, стремящимися к знаниям, а не к побоищам и разборкам.

В гимназиях в царское время ученикам прививали уважение и почитание старших и родителей, любовь к России, патриотизм, честь и достоинство, чувство стыдливости, степенность, сдержанность, целомудрие, послушание и терпимость. А сегодня навязывают взамен курс нового воспитания! Только наличие в среде преподавательского коллектива священника побудит учителей к выполнению нравственных канонов, и они станут разумными, совестливыми. Исчезнет двойной стандарт в поведении учителя.

Как рассказывала Надежда Алексеевна: «В гимназии в первом классе изучали: азбуку, арифметику, правописание, родную речь. Спрашивали строго. Поблажек никаких не давали, смеха, беготни и вообще бессмысленной суеты в гимназии не допускалось. Учитель был с ними на уроках, но и в перемены они одни не оставались, были под благовидным предлогом опекаемые. Ко всем было ровное отношение, одинаковое. Учились хорошо.

Ежедневно последним уроком был Закон Божий. Приходил священнослужитель во всем облачении. Этот урок начинался с молитвы «Царю небесный» и заканчивался молитвой

«Отче Наш». На данном уроке учили молитвы, изучали все заповеди Господа Бога. Экзамены начинались всегда со сдачи Закона Божия, а затем по остальным предметами. Однажды в конце урока священник попросил Надю прочитать молитву «Отче Наш». Девочка настолько растерялась, что от волнения прочитать молитву наизусть не смогла. Хотя молитву «Отче Наш» Надя выучила и знала ее и дома много раз молясь произносила ее. Священнослужитель после окончания урока ей спокойно сказал: «Останьтесь после урока и выучите молитву». Так Надя была оставлена без обеда. Пришла домой к двум часам дня, Евлампия Акиловна взволнованная спросила: «Надя, ты где была? Почему своевременно домой не пришла?» Пришлось маме рассказать, что она была наказана священником и вместо обеда учила молитву.

Дома, как и в школе, Надя не встречалась со злобой, клеветой и ложью. До сих пор Надежда Алексеевна не обсуждает и не осуждает людей.

Исходя из устоявшихся принципов ее поведения в юности, она пронесла их через всю свою жизнь. Ее не сломал лживый режим советского строя. Ради справедливости и истины она не изменяла своим принципам, она просто уходила с работы, чтобы продолжать жить по чести и совести. Особенно когда ее побуждали сделать противонравственный или противозаконный поступок. Тому пример ухода ее со службы Управления ГВФ. Когда она, отработав десять лет, начав с нуля и создав материальную и кадровую базу, создав медико-санитарную службу Гражданского воздушного флота (ГВФ), она по собственному желанию ушла с работы. Поскольку встретилась с требованиями руководства совершить беззаконный акт – солгать, совершить подлог. Поэтому она подала заявление и по собственному желанию ушла с работы. И было это не раз за ее трудовую жизнь. Она не шла на компромисс-подлог. Такой сильный, мужественный, волевой характер у хрупкой женщины мог быть, но только у того, которого в детстве и юности эти черты были заложены и укоренены. Этому она обязана православным своим родителям и учителям.

Целомудрие и чистоту помыслов воспитали в ней родители и гимназия. В юности, окончив институт, ей родители не позволили с подругой пойти на новогодний бал-маскарад, так как одним девушкам без сопровождения мужчин это делать неприлично. Евлампия Акиловна понимала, что одни без защиты девушки могут встретить вожделенные взгляды, слышать крики и даже богохульства, где бывают непотребные женщины. Эта обстановка может быть оскорбительна, так как не все будут трезвыми на этом празднике. Новый год в клубе – этот праздник страстей, плоти, который может причинить душе и телу немало вреда. Игнатий Брянчанинов, святой, живший в XIХ веке, пишет: «Когда мы тратим время на бесполезное, это не только не приносящее ничего доброго нашей душе, но и оскверняющее ее. Когда мы перебраниваемся… то чем можем извиниться в этом, чем оправдаться?» Подруги Надежда и Галина подчинились воле Евлампии Акиловны, послушались ее и не пошли в 1934 году на новогодний бал, а ведь им было по 24 года. В 30-е годы люди и молодежь еще были в большинстве воспитаны и четко знали, что прилично, а что нет, что добро, а что зло. Ярким событием глубокого падения нравственности современного российского общества, проявившего все грехи новогодней ночи XXI века, ее необузданность, безответственность, настоящий Содом и Гоморра наш народ наблюдал в 2010 году в Перми в кафе «Хромая лошадь». Теперь эту отраву душ – стыда и бесчестия принимают даже с удовольствием. Даже не задумываются о процветании в этих кафе блуда, преступных зрелищ, всевозможных соблазнов, которые увлекают молодежь в бездну. Легко наша природа поддается искушениям, особенно в юном возрасте. Не видит молодежь, где зло, а где добро. Летят на огонь зла как мотыльки и гибнут. Зло хитро и ловко расставляет свои сети современными игрищами и безмерными увеселениями, приводя к убийствам, пожарам, изнасилованиям, наркомании и многому непотребному другому. Стремление подражать Западу, не задумываясь, нужно ли переносить традиции западных стран, которые

для нашего народа были срамом, позором, теперь стало нормой нашей жизни. С небрежением в наше время относится молодежь к слову Божию, упреждающего, обрезающего от сердца указанные греховные помыслы. Необходимо научить детей наших православной культуре, чтобы они получили должное воспитание, своего рода прививки против блуда, убийств, лжи, наживы, корысти, зависти и других страстей-грехов. Чтобы они могли противостоять им.

Евлампия Акиловна молодым девушкам преподала урок стыдливости и целомудрия. Ведь «…человек стыдливостью своей возвышается к большой славе» (Ант. Вел. 89 с.). В настоящее время стыдливость, совесть, целомудрие – слова для насмешек, а не великая ценность. Сколь много нужно теперь потрудиться всему обществу России, чтобы оценить великое значение категорий этих понятий.

В 1940 году замужняя подруга Галина Мальцева и Надежда Алексеевна получат родительское благословение на посещение новогоднего карнавала, поскольку шли они на карнавал с мужем подруги Иваном и другом его Сергеем.

К Надежде Алексеевне в 1936 году пришла любовь в лице старшего врача авиационной бригады Сергея Курицина. Его арестуют в 1937 году. Так в зародыше погибла ее девичья любовь, ее семейное счастье и материнство. Любовь свою Надежда Алексеевна пронесет через всю свою жизнь и будет ей верна. Она – участница Великой Отечественной войны, прошла ее в должности начмеда фронтовых эвакогоспиталей. Православное воспитание в ней воспитало целомудрие, которое она сберегла, как и девичью честь, пройдя через пожарище войны. Она не стала ППЖ, как это было нередко на фронте и даже в ее фронтовом госпитале.

Будучи серьезным человеком, сосредоточенная на долге и добросовестном служении, она своим поведением и видом не допускала фривольностей по отношению к себе. Надежда Алексеевна умела так себя вести, что помыслов нечистых по отношению к ней никогда не возникало у мужчин. Чистый человек есть редкое сокровище. Будьте святы, яко «Аз свят Господь Бог ваш» (Лев., 7, 20).

О себе Надежда Алексеевна говорит нейтрально, как о постороннем человеке, не тщеславясь своими делами, как и о состоявшейся сложной линии ее жизни. Она не возносится, никого не поучает. Она не считает, что она в жизни что-то совершила, сделала. Более того, она говорит: «Сейчас бы я стать не то что врачом, санитаркой не смогла бы, потому что не справилась бы». Гордый человек не чувствует своего несовершенства по причине гордости сердца своего. Этот грех (гордость, тщеславие) напрочь отсутствовал у Надежды Алексеевны в ее нравственном кодексе.

Климент Александрийский писал: «Каковы желания людей, таковы и слова их; каковы слова их, таковы и дела их; и каковы дела их, такова и жизнь их».

Главным педагогом, как Климентий Александрийский излагает в своей I части книги «Педагог», является «именно само божественное «Слово», которое воспитывает нашу жизнь… не только мужчин, но и женщин». Как в их благословенности, так и в их суровости, так как целью этого назидания служит воспитание разума к добродетели. Во второй и третьей части этой же книги Климентий Александрийский (195 г. н. э.) на основании Святого Писания преподает дисциплину и подробный распорядок христианской жизни. В них он говорит о правилах касательно приема пищи и питья, поведения на пиршествах, говорит о смехе и развязанной форме разговора, об общественном взаимоотношении, о ногтях, венках, вне брачной жизни, об одеждах, о золотых украшениях – о серьгах, кольцах, волосах, раскрашивании лица, походке. Приводит он и описание образцовой девы. Тут же он присоединяет замечания об увеселениях, товарищах, общественных зрелищах, повседневном благочестии, поведении в церкви и вне ее, о любви, целовании мира, воздержании глаз.

Приходится восхищаться мудростью Евлампии Акиловны и Алексея Петровича Бранчевских, проявленной в воспитании нравственности их дочери Надежды. Будто бы они сами изучали сочинение Ф. В. Фарра «Жизнь и труды святых отцов и учителей церкви». Вряд ли они им были доступны, да еще в советское время.

Таковы были основы педагогики и воспитания в гимназиях при монархическом строе.

Предыдущая часть      Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания. История организации образования в Енисейской губернии при монархии

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

В первой четверти XVIII века в Сибири население было в основной массе безграмотное, за исключением политических ссыльных и мужчин, вернувшихся после 25-летней рекрутской службы в армии. Посему управление губернатора испытывало большие трудности при подборе грамотных чиновников.

Тому яркий пример – реакция губернаторов на Высочайшее повеление Императора от 1829 года, который потребовал учредить при гимназиях по всем сибирским губерниям ветеранский класс (2-е собр. зак. 2887). Губернаторы ответили, что «для преподавания в Сибири такого класса вряд ли что найти можно, ибо в лекарские ученики никто вступить не желает». Омск в ответ на данное Высочайшее повеление дал объявление: «Кто желает пойти учиться на ветеринара? Коих нужно 26». Как выяснилось желающих не нашлось. Население еще не ведало силу образования, его пользу для общества и личности. Его Величеству сообщалось: «Простой люд простыми средствами излечивают почти все болезни рогатого скота и лошадей». Поэтому Омск, Иркутск, Енисейск отказались от организации ветеринарных школ у себя в регионах. Иркутск сообщал, что «организация ветеринарной школы для них является ненужной и бесполезной!». Таково было понимание малопросвещенных чиновников об организации специальных школ.

Первое образовательное учреждение в Красноярске открылось в 1759 году, где учились дети духовенства. В городе Красноярске в 1817 году открыли уездное училище (школа) для детей чиновников, купцов и мещан.

В 1826 году в Сибири сослали декабристов, самую высокообразованную элиту государства, которые сразу стали открывать школы для местного населения. Они открыли школу даже в каземате Петровского завода. Живя в Сибири по 1856 год, декабристы пробуждали сознание населения к знаниям, обучая их грамоте. Они как миссионеры были разбросаны по всей Сибири в период отбывания ими ссылки, включая ее отдаленные малонаселенные пункты. Где они не переставая сеяли семя знаний грамоты.

В 1863 году сослали в Сибирь 18 000 поляков, в массе своей образованных. Немало среди них было учителей, врачей, провизоров. Ряд из них, кроме обучения детей и взрослых грамоте, оставили огромный след в научных изысканиях разных аспектов Сибири (географии, геологии, археологии, палеонтологии, этнографии) – это Чекановский, Дыбовский, Черский и многие другие.

Сибиряки проснулись от своей дремучести и решили учить своих детей. Первыми пробудились купцы, мещане. Они сразу столкнулись с тем, что при организации школ вести занятия в школах некому, особенно в селах.

Поэтому в 1843 году было разрешено «определять учителями канцелярских служителей окончивших курс воспитанников местной школы». Так худо было с просвещенными людьми в Сибири. Зарплаты у учителей были низкими, как и у врачей. В 1820 году произошло первое повышение жалования врачей.

Для отслеживания организации и качества преподавания в сельских училищах была введена новая должность при управлении губернатора – визататор. В последующем будут введены инспектора учебных заведений.

В 1822 году Енисейскую губернию выделили в самостоятельную административную единицу Российской империи со столицей в г. Красноярске.

Первым ее губернатором был Александр Петрович Степанов – один из адъютантов полководца А. Суворова. «Личность умная, простая, доступная всем и каждому», полиглот, любивший науку и искусства, который сразу стал покровительствовать развитию в Сибири образования. Он оставил исторический труд, им написанный – «Енисейская губерния» (СПб., 1835).

Губернатором А. П. Степановым было подано в Министерство внутренних дел прошение об утверждении Устава об организации в Красноярске общества «Беседы об Енисейском крае». Император Николай I дал отрицательную резолюцию: «Я никакой пользы в сем обществе не вижу».

Один из историков начала прошлого века (1910) считал резолюцию справедливой и заметил: «Признаться, сказать, из кого бы могло составиться это общество, когда в Красноярске тогда и мало-мальски грамотных людей было немного, за исключением вновь наехавших туда в новые губернские учреждения чиновников, у которых образованный уровень тоже был, по тогдашним временам, очень невысок, из местных старожилов вряд ли нашлось бы сколько-нибудь пригодных быть членами подобного ученого общества».

Хотя это так и было, но согласиться с этой позицией вряд ли будет целесообразно. Если бы общество «Беседы об Енисейском крае» было открыто, то оно стало бы очагом света познания, которое привлекало бы то малое стадо, которое бы начало изучать край. И тому есть историческое подтверждение – пример открытия в 1851 году Сибирского отделения Общества Императорского Русского географического общества в г. Иркутске, немало сделавшего. Сколько оно смогло привлечь энтузиастов священнослужителей, чиновников, учителей, купцов, дворян, в том числе и из числа политических ссыльных, людей с горящим сердцем, жаждущих познания окружающего мира.

Согласно первой переписи населения, политссыльные в Сибири составили 23 % от общего числа населения, среди них основная масса была образованных.

По данным Палласа, в 1772 году в Красноярске населения числилось 2000 душ обоего пола вместе с приписными мещанами, жившими в округе. В 1819 г. уже насчитывалось 5111 жителей. Проживали они в 404 домах деревянных. А вот в 1823 году в Красноярске проживало лишь 3962 человека обоего пола в 582 домах. Из них уже было 9 каменных домов, церквей – 4, богоугодных заведений – 4, заводов – 4, лавок – 39 и как роскошь одна школа. В Красноярске в 1818 году купцов было 59 с капиталом в 36 000 рублей.

На целую четверть века наш край начал бы делать первые поступи к изучению познания своего края. Ясно, что декабристы как общество у Николая I вызывали настороженность и недоверие при даче разрешения на жизнедеятельность любых вновь организовывающихся обществ. Тем паче губернатор А. П. Степанов многих из декабристов лично знал, а по доносам нечистоплотных чиновников «им во всем помогал».

К 1823 году были открыты в Сибири по одному уездному училищу при крупных губернских городах, однако не было открыто еще ни одной гимназии.

При таком низком уровне образованности населения уже в 1823 г. передовой интеллигенцией поднимался перед Императором вопрос об открытии Сибирского университета. О чем ходатайствовали перед Его Величеством генерал-губернатор Западно-Сибирский Концевич и попечитель Казанского учебного округа Магнитский. Они ходатайствовали об открытии в Сибирском университете двух факультетов: юридического и медицинского. В этом всеподданнейшем рапорте они указывали на недостаток нравственных начал среди сибиряков, недостаток просвещенных чиновников и невозможность по бедности сибирякам получать образование в университетах Европейской России. Они писали: «Открытие Сибирского университета позволит иметь из коренного населения образованных чиновников и врачей». Указывая, что остро стоит вопрос об открытии университета и гимназии в Томске, причем, как они полагали, в них должны содержаться воспитанники на казенный счет. Университет предложили учредить в центре края в южной его части. Подчинить его предлагали Министерству народного просвещения.

Магнитский вносил одновременно проект об учреждении высшего учреждения в Барнауле в виде Казанского университета, где готовить учителей для гимназий из среды детей чиновников, купцов. Он же предлагал учредить гимназию в г. Енисейске. Переписка Концевича успеха не достигла, но проблема была озвучена. Она жила и тем будоражила умы передовой части сибиряков, да и правительства.

В эти же годы началось открытие не только губернских, а уже уездных училищ, первых ласточек образования в Сибири, которые постепенно распространялись. Так, в 1832 году было открыто в нашей губернии уездное училище в городах Ачинске и Енисейске.

В 1828 году был создан устав работы гимназий, а также уездных и приходских училищ. В этом же году было Высочайшее повеление: «Открыть по одной мужской гимназии в городах сибирских губерний». Было Высочайше повелено утвердить положение Кабинету министров при Казанском университете на 20 стипендий для обучающихся сибиряков с целью подготовки врачей и шести специалистов – для горных заводов. Последние после окончания вуза обязаны были десять лет отработать в Сибири, там, где это будет необходимо государству.

К концу первой половины XIX века стала бурно развиваться в Енисейской губернии золотодобывающая промышленность, что также являлось стимулом развития края и горноископаемых школ.

И наконец, 5 марта 1856 года Его Величеством было признано полезным учредить в Сибири Сибирский университет. Это был второй шаг к его строительству и открытию. Что произошло через 33 года от первого озвучивания создания в Сибири высшего учебного заведения.

В 1858 году в Томске откроют духовную семинарию, ранее она была создана только в Иркутске. В 1860 году в Енисейске открывается женская гимназия II разряда для подготовки учителей сельских школ.

В 1860 году открыто в г. Енисейске первое в Сибири женское училище (школа). В 1861 году создается самостоятельная Енисейская епархия, в связи с чем она вышла из подчинения Томской. Повсеместно при храмах, церквах создается приходские одно-, двухклассные школы для детей и воскресные школы.

В 1863 году в Красноярске открыта телеграфная станция, в следующем 1864 году телеграфная линия продолжена до Иркутска, и лишь в 1876 году она протянута была до Енисейска. В этом же году сибирякам-гимназистам разрешается поступать (стипендиатам) во все вузы страны, в том числе и столичные, а не только в Казанский университет. Условия их отработки за учебу в Сибири сохранялись те же – 10 лет.

В 1867 году было Высочайше повелено открыть в городе Красноярске мужскую гимназию, но только после возведения специального каменного двухэтажного здания. Была построена и открыта губернская мужская гимназия в 1868 году, но, однако, не классическая, так как было прекращено преподавание древних языков. Здание мужской гимназии в г. Красноярске, прекрасное, величественное, кирпичное, двухэтажное, которое по сей день является украшением города. Оно поныне стоит на пересечении улиц Благовещенской (Ленина) и переулка Гимназического (Вейнбаума). В нем располагается в третьем тысячелетии один из факультетов (политехнического) Красноярского Сибирского государственного университета. В этом же, 1868 году открывается первый педагогический съезд, а в 1869 и 1881 гг. – второй и третий.

В 1864 году в г. Енисейске открывается публичная библиотека, а в Красноярске в 1889 году в доме врача В. М. Крутовского. Ранее созданная библиотека недолго просуществовала и была закрыта.

В 1872 году в Енисейске открыта женская прогимназия, а в 1876 году – мужская прогимназия (Н. Подвысоцкий «Памятный листок г. Енисейска», 1881).

В Красноярске 24 апреля 1879 года образована учительская семинария для подготовки сельских учителей, а в 1877 г. – Енисейская 6-классная мужская гимназия.

В 1874 году строится и сдается в Красноярске ремесленное училище имени Татьяны Ивановны Щеголевой (благотворительница-купчиха, которая его построила и содержала). В данном училище дети получали общеобразовательные знания и кроме того – профессиональные (сапожника, плотника и т. д.). С этого же года стали организовывать по стране общества сестер милосердия.

В 1875 году обсуждаются проекты строительства Транссиба. Идут дискуссии, какое избрать направление при прокладывании железной дороги – северное или южное.

В 1875 году в Красноярске проживает уже 15 000 населения, из них купцов, почетных граждан и мещан – одна треть, чиновников, дворян – 11 %, военных – 14 %, а ссыльных – 23 %.

В 1876 году впервые создается первый детский сад в Иркутске (новшество, пришедшее из Германии) и интернаты для инородцев при одногодичных школах. Они открываются в Красноярске.

В 1877 г. в Сибири проведена однодневная перепись населения. Население всего составило в Енисейской губернии 428 517, с плотностью его 0,19 на квадратную версту.

При губернаторе Синельникове была открыта еще 6-классная мужская гимназия в Енисейске (1877) и женская гимназия 7-классная в Красноярске (1878) на основе ранее существовавшей прогимназии. Процент грамотных женщин в крае к открытию женской гимназии равнялся лишь 2 %. Тогда как в округе (крае) грамотность обоего пола составляла 2000 на 10 000 человек. Из года в год постепенно, шаг за шагом число школ росло и, соответственно, число грамотных в народе. На весь Красноярский округ к 1890 году было всего 11 сельских школ и это в основном в ближних селах. При губернаторе Анучине в 1879 году разворачиваются женские прогимназии (6-классные) в Енисейске, Минусинске, а в Канске – одноклассное училище. В Иркутске впервые была открыта военная фельдшерская школа.

В 1881 году в Красноярске открылось Общество попечения о начальном образовании, а в 1889 г. – в городе Енисейске. Оно пеклось о школах, о их создании, содержании, об организации внешкольного образования детей и взрослых. Оно первое стало печься о всеобуче. Об охвате всего детского населения образованием, то есть задолго до решения городской думы Красноярска. Общество попечения о начальном образовании имело свой книжный склад, занималось распространением добрых, мотивированных книг. Оно занималось открытием библиотек, кинотек и другое. Например, благодаря купчихе, доктору наук Баландиной, в Енисейске родители детей получали на складе Общества попечительства учебники и книги бесплатно, особенно бедные. Организация работы этого общества в городе Енисейске резко отличалась от других городов своей демократичностью.

В 1881 году 17–18 апреля в Красноярске с подворья дома Потехина по ул. Гимназической начался и разбушевался величайший из величайших пожаров, истребивший самую лучшую и населенную часть города. Тогда произошло чудо, сам дом Потылицына не пострадал, а только подворье. Господь знал, что в XX веке здесь будет жить Святой человек – Святитель Лука (В. Ф. Войно-Ясенецкий) (ул. Вейнбаума, д. 26). Сгорело 390 дворов – две трети от всех дворов, чему способствовала возникшая буря с раннего утра, еще более усилившаяся во время пожара.

В Минусинске в 1881 году открыли приходское училище. В этот год в сибирских городах (Тобольске, Омске, Томске) открыли школы по подготовке фельдшеров, медиков, ветеринаров и повивальных бабок.

В Красноярске в 1884 году начала работу духовная семинария в специально возведенном кирпичном красивейшем архитектурном здании на юго-западной оконечности городского парка, в 1895 г. – епархиальное женское училище, а в 1889 г. – церковно-приходская школа. Итак, с 70-х годов XIX века в Енисейской губернии твердой поступью и достаточно активно шло развитие сети образовательных учреждений. В 1903 году на заседании городской думы было принято решение расширить базу образовательных учреждений, чтобы всех детей можно было обучать в школах.

В результате к 1908 году «Красноярск первый из всех сибирских городов достиг всеобщего охвата обучением детей» («390 лет Красноярску», 2007, с. 244). Как видим, уже при монархическом строе вошли в будни жизни нашей губернии всеобщее образование, в том числе детей бедных и богатых, детские сады, интернаты, поэтому они никак не являются достижением советской власти. Советская власть, захватив жезл управления государством, закрыла в 1919 году все школы, гимназии, училища, семинарии. И только с 1924 года начнет вновь организовывать школы и стремиться к всеобучу не только детей, а всего населения. Уровень организации и качества подготовки при царском времени был весьма высок, которого мы не достигли и к началу третьего тысячелетия. Какие строились здания для гимназий! Храмы образования, это были прекрасные архитектурные сооружения. Совдепия, строя школы, ничего подобного не создала. Вглядимся в здание женской гимназии (по пр. Мира – педуниверситет) или мужской гимназии (по ул. Ленина – политехнический институт, теперь факультет). Сравните эти два здания, их красоту, гармонию ее как внешнего, так и внутреннего интерьера, со специально построенными в советское время безликими коробками зданий школ, друг на друга похожие. Великолепие и красота царских зданий гимназий, преподавания программы предметов с Законом Божиим. У учителей и учени ков воспитывали чувство чести, гордости за державу, степенность, достоинство и добрые нравственные побуждения. А советские коробки из кирпича и бетона – жестокость, нетерпимость, необузданность, раздражение, гневливость, рев и гогот. Как Ф. М. Достоевский сказал: «Красота побеждает мир».

Со строительством железной дороги и в связи с переселенческой политикой Российского монархического государства (реформа Столыпина) стал отмечаться в Сибири интенсивный рост населения в городах, а также образовательных учреждений, больниц и церквей.

Так, к 1903 году население составляло 43 308, в 1906 г. – 47 577, 1907 г. – 52 642, 1908 г. – 62 919, 1909 г. – 71 849, 1910 г. – 73 482, 1911 г. – 82 188, к первому января 1913 г. – 77 040 человек. Если исключить войска, то население г. Красноярска в 1912 году составляло 72 380 человек. По нормативам, выработанным статистикой, количество детей школьного возраста (8–11 лет) в Красноярске составляло 7 %, то есть 5067 детей. Все эти дети учились в городских школах (за исключением 80–100), которых городское управление до 1908 года не имели никакой возможности разместить в школах.

В школах, содержащихся городской управой, обучалось 54 % всех детей, в железнодорожных – еще 15 %, в церковно-приходских – 9 % и в прочих школах, существовавших на средства разных благотворительных и других организаций, а также при церквях, синагоге, кирхе, мечете, костеле – 22 %. Это было при монархическом строе перед Первой мировой войной, когда с 1908 г. в Сибири, а именно только в г. Красноярске, достигли 100 % охвата обучением детей.

В 1913 году в городе Красноярске работало 22 городских школы, еще одна школа была образцовая при педагогических курсах. Две школы содержало железнодорожное ведомство. Церковно-приходских было открыто восемь школ. Еще одиннадцать школ функционировали при ремесленном училище, Владимирском детском приюте, при женской гимназии, Ольгинском приюте, при учительской семинарии, сиротопитательном приюте им. Т. Щеголевой, при еврейской синагоге, при мечете (магометанская), кирхе и костеле. Работал детский сад со школой госпожи Грудниной и частная школа М. И. Ончукова.

В 1914 году открыли в г. Красноярске еще две прогимназии: женскую и вторую – смешанную по половому признаку учащихся. Кроме того, к 1916 году в г. Красноярске работали три гимназии: губернские мужская и женская и еще частная гимназия. Работали четыре приготовительных класса и первые классы – это при женской и мужской гимназиях, при духовном училище. Первый класс работал только при епархиальном женском училище. В 1916 году открыли еще женскую и мужскую гимназии. Таким образом, в Красноярске при монархическом строе работало всего 52 учебных заведения.

В Красноярске были специальные учебные заведения: железнодорожное техническое училище, повивальная и фельдшерско-акушерская школы, рисовальная школа, землемерное училище и торговая школа, в последней изучались английский и монгольский языки. Намеревались открыть лесной институт. Был заложен фундамент и построен Дом народного образования (учительский дом в переулке Театральном – Кирова).

Энергичный деятельный городской голова Павел Степанович Смирнов построил в г. Красноярске водопровод (которым могли похвалиться жители лишь каждого пятого российского города), электрическое освещение, телефон, внедрил ассенизацию; центральную улицу замостил (1913).

«Красноярск перешел в разряд культурных городов… Город стоит на пути больших предприятий», – говорилось в речи одного из гласных городской думы. К 1913 году в Красноярске имелось до пяти десятков больших и малых фабрик и заводов. Он был одним из самых «читающих» городов Сибири (В. Чагин, 2003, с. 78–82).


В 1913 году в городских школах обучалось 2645 детей, в железнодорожных – 759, церковных – 539 и прочих – 446. Это без учета числа обучающихся в гимназиях, прогимназиях, благотворительных учреждениях и церквях и приготовительных классах. Перед переворотом в женской гимназии обучалось около одной тысячи детей.

В сумме во всех учебных заведениях города Красноярска до революции обучалось 4960 детей (без гимназий). Были еще в большинстве храмов воскресные школы для детей и взрослых.

Как уже указывалось, первое духовное училище в г. Красноярске открыли в 1759 году, а первое городское училище (школу) – в 1817 году. К 1863 году было четыре начальных училища (уездное со 117 учениками, приходское – 105, духовное и при Владимировском приюте). В 1864 работала казачья школа с 17 учениками (быстро закрылась из-за отсутствия средств). Всего тогда обучалось 130–150 учеников, что составляло 17–20 % 8–9 лет старше от общего числа детей (в 1863 году в Красноярске всего проживало 8776 жителей обоего пола). После раскрепощения крестьян в 1861 году Императором Александром II возросла необходимость в общей грамотности. По Высочайшему повелению был создан особый комитет по делу устройства народных школ.

Значительную роль в этом вопросе для Красноярска сыграл генерал-губернатор Павел Николаевич Замятин. Он обратился к населению города, чтобы собрать средства и открыть одну-две школы в городе (21 мая 1862 г. за № 6480) для обучения преимущественно сирот и детей наибеднейших родителей за счет пожертвования средств. Купцом III гильдии Матвеем Сажиным был построен дом для данной школы за собственный счет. Городская дума выделила 30 сажень земель на углу пересечения улиц Воскресенской (Мира) и Острожской (Перенсона) под здание школы. С этого началось более активное становление и развитие школьного образования в городе Красноярске. Губернатор П. Н. Замятин стал инициатором и двигателем по открытию мужской и женской гимназий.

Указом правительственного сената от 24 июля 1870 года ежегодно губернаторами подавался губернский отчет. Так, губернатор Гирс Красноярской и Енисейской губерний в данном отчете подверг резкой критике народное образование губернии, благодаря которого мы узнаем его состояние в начале ХХ века. Он писал: «К 1 января 1907 года в губернии насчитывалось 220 школ, из которых в 1906 году было выпущено 4000 грамотных детей обоего пола. Что начальные школы не удовлетворяют потребностям населения ни в количественном, ни в качественном отношениях, учительский персонал в них весьма слабо подготовлены к педагогической деятельности, приобретаемая в школах грамотность скоро забывается, а при таких условиях и уровень образования сельского населения губернии признается весьма низким. Поэтому необходимо увеличить начальные школы, открыть низшие сельскохозяйственные и ремесленные училища, бесплатные библиотеки и читальни, снабдив последние, помимо книг общеобразовательного характера, специальными книгами, имеющими отношение к местным промышленным нуждам». В губернии на 1907 год всего проживало около полумиллиона человек, а в городе Красноярске – 43,3 тысячи. Благодаря отчету, узнали о школьной сети в целом по губернии и об ответственном отношении к образованию губернатора, изложившего задачи на будущее по начальному и профессиональному образованию, по сети библиотек и читален. Образование в царское время набирало свои обороты и довольно широко внедрялось в жизнь, в том числе и в селах Сибири. Губерния стремилась и достигла всеобуча детей охватом начальным образованием.

Мужская гимназия, 1968 г.

В 1878 г. открыли в г. Красноярске женскую гимназию. Первозданный вид с ограждением ее территории деревянным штакетником

Красноярск. 1913 г. Женская гимназия, уже обнесенная красивой кирпично-железной оградой и тротуаром около нее

1874 г. Ремесленное училище, содержалось благотворительницей Т. И. Щеголевой

Духовное училище. Здание его построено в 1885 г.

Духовная семинария, 1884 г.

Учительская семинария, 1879 год

Здание Енисейской епархии и Епархиального женского училища

Лютеранская кирха на Воскресенской улице со школой при ней

Синагога. Со школой при ней

Кирха. Со школой при ней

Распределение школ при монархии по районам г. Красноярска

Обращает внимание, что в царское время в начале XX века школы располагались равномерно по всему городу Красноярску.

Так, в районе Старобазарной площади  находилось  самое  старейшее  образовательное  учреждение  –  первое  городское  училище  (1817 года)  и  образцовая  школа  на  базе II городского училища для подготовки учителей (1911). В Закачинской слободе располагалась начальная школа № 10 (второе старейшее образовательное учреждение), так как открылось в 1828 году и третье – Владимирский детский приют для сирот-девочек (1848). На базе его будет в 1848 году создана первая женская школа в Енисейской губернии.

На Старобазарной площади размещалась с 1908 года школа № 19, на Воскресенской улице находилось ремесленное училище, а при нем была школа.

В районе Новособорной площади в здании духовной консистории на втором этаже функционировала женская школа с обучением по общеобразовательным дисциплинам и по рукоделию.

В районе Покровского храма с 1892 года была церковно-приходская школа. С 1900 г. открыли образцовую школу при епархиальном училище, в котором старшеклассников готовили по педагогическим наукам, то есть обучали учителей начальных школ. Подобного рода была организована с 1913 года светская второклассная школа духовного ведомства, где был третий подготовительный класс для специальной подготовки учителей начальных классов. При здании духовной семинарии в северо-западной части городского сада готовили мальчиков V–VI классов в дополнительном VII педагогическом классе, то есть шла  подготовка учителей.

На Береговой и Песчаной улицах располагались школы: третья (1884), 6-я (1894), 11-я (1903), 18-я (с 1908). На этой улице находился и Синельниковский приют со  школой.

При Всехсвятском храме была церковно-приходская двухклассная мужская, одноклассная женская (1898) и 9-я начальная школы.

В центре города находились гимназии: мужская (1867) на пересечении улиц Благовещенской (Ленина) и Гимназической (Вейнбаума) и губернская женская (прогимназия с 1869 г.) на Воскресенской, там же частная гимназия. На ул. Благовещенской располагалась 12-я школа (1905). На пересечении ул. Гостинской (К. Маркса) и Почтамтской (ул. Сурикова) была школа для детей мещан (1888) в Доме мещанского общества.

В Николаевской слободе размещалось шесть городских школ (содержащихся на средства Общества попечительства учебных заведений начального образования, а с 1903 года – на попечении городской управы – 5-я (1915), 8-я (1887), 14-я, 20-я, 21-я (1908) и 22-я (1912). В Николаевской слободе была еще церковно-приходская школа при храме, а также Александровская школа для детей арестантов, с 1900 г. ее передали в 7-ю городскую школу.

Кроме этих восьми школ в Николаевской слободе работали с 1909 года еще две школы, существовавшие на средства железнодорожного ведомства.

На ул. Большекачинской функционировали городские школы: 4-я начальная (1885 г.), 15-я (1911), 16-я (1909) и 17-я (1907).

В Закачинской слободе располагалась 10-я (1828) школа, на Поповом Лугу по Архиерейскому переулку – 13-я (1906), около тюрьмы – 7-я городская школы (1896), а в Алексеевской слободе – вторая железнодорожная (1902).

Во Владимировском приюте сирот девочек не только обучали грамоте, но белошвейному делу и дамско-портновскому шитью, а в Синельниковском приюте «детей с улицы – бродяжек» мальчиков разного возраста обучали сапожному мастерству. В сиропитательном доме им. Т. И. Щеголевой на Новособорной площади (1882 г.) учили девочек грамоте и рукоделию, тем готовя их к будущей трудовой жизни. В районе усадьбы Юдина, что у железнодорожного моста в Таракановке, был приют для осиротевших детей во время переселения, при котором была ферма. Детей учили как грамоте, так и ведению крестьянского  хозяйства.

При духовно-приходских школах, духовных училищах и семинарии обучали в воскресных школах детей и взрослых людей. Евреи, магометане, католики и лютеране имели свои школы, но их мест было недостаточно, поэтому эти народы обучались и в городских школах. Помимо вышеперечисленных образовательных учреждений, в городе были школы, готовящие детей к поступлению в предварительный или первый класс гимназий для обоего пола. С 1912 года в Красноярске в числе первых городов России был открыт детский сад госпожи Грудниной. Вначале они брали детей ясельного возраста, но затем и дошкольного. При детсаде была организована двухотделенческая школа (младшая и старшая группы). В них готовили детей к поступлению в гимназии. В России в 1908 город Красноярск был в Сибири уникумом по всеобщему охвату детей школьным образованием. Если возникала ситуация, когда 100–120 и даже 257 детей из-за загруженности школ не могли принять их в число обучающихся, то председатель учебного комитета открывал дополнительные наборы на третьи смены обучения в вечернее время с 16 часов при мужской и женской гимназиях. Это происходило с 1908 года. Тогда были дополнительно развернуты 16-я и 17-я, а в 1912 г. – 22-я школы.

Предыдущая часть      Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания о Н. Бранчевской: События и православие. Рукоделие

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

В подростковом возрасте Нади кардинально сменился государственный строй. Она взростала во внешней агрессивной среде. Рушили государство и мировоззрение. С 1922 года стали обирать и вывозить церковную утварь, а также снимать кресты, рушить главки церквей. Начались гонения и кощунства на священнослужителей. Наде исполнилось 13 лет, когда она видела безумие толп, идущих, кривляющихся, в напяленных рясах, критикующих священников и орущих: «Религия — опиум народа». Несли карикатуры на священников. Как сказала Надежда Алексеевна: «Это были похабные, богохульствующие демонстрации комсомольцев. То было откровенное хулиганство над духовной жизнью всего народа. Глядя на все, было гадко на душе. Карнавалы и демонстрации комсомольцев, сами по себе омерзительные, были масштабными, особенно перед великими двунадесятыми праздниками — Рождеством Христовым и Пасхой. Стали повсеместно в 20-е годы закрывать храмы, а с середины 30-х — их взрывать. К 1939 году, когда ей исполнилось 29 лет, закрыли последний Троицкий храм на Покровском кладбище. Священников уничтожили, их уже не было видно на улицах. «Было страшное время. Это время, — она сказала, — я хорошо помню». Позже, видимо, устали, и такого хулиганства не стало наблюдаться на улицах города, имея в виду антирелигиозные карнавалы и демонстрации. Хотя пропаганда продолжалась в газетах, на плакатах по городу. Задумавшись, Надежда Алексеевна опять стала выплескивать свои воспоминания: «Какие издевательства она наблюдала. Это трудно представить. Эти гонения на церковь были направлены на веру православную. Все с нею связанное уничтожали, разрушали, издевались, изгалялись. Толпы по улицам молодых женщин и мужчин творили все это. Просматривая газету «Красноярский рабочий», где были публикации на антирелигиозные темы, карикатуры, лозунги при организации карнавалов, ужас охватывает от происходившего. С какой циничностью и методичностью все это большевиками готовилось, как разжигалась молодежь — комсомолия. Все участники карнавала в завершение шли в клуб железнодорожников имени К. Либкнехта, где разгул бесовщины процветал во всей мерзости».

Тогда как в доме Бранчевских ничего не изменялось. Оставались в передних углах кухни, столовой, гостиной и в спальне иконы и постоянно горели лампадки. По-прежнему утром и вечером перед приемом пищи они молились, особенно Евлампия Акиловна. Продолжали по-семейному, но втайне праздновать великие христианские праздники, пекли куличи, красили яйца…

Надежда Алексеевна заметила: «Все рядом живущие продолжали веровать, но уже скрывали это».

Писатель М. М. Пришвин, будучи свидетелем 28 ноября 1930 года сих варварских действий в Сергиево-Троицкой лавре, в духовно-спасительной лавре для России, не раз отстоявшей честь и единство Отечества в борьбе с монголами и литовско-польскими захватчиками, центр учебы, культуры, духовной жизни, была в 1919 году национализирована. В своих дневниках писал: «В лавре снимали колокола, и тот колокол, что был в 4000 пудов, единственный в мире, тоже сняли. Пошел он в переплавку. Это было злодейство, и заступиться было нельзя никому, и как-то неприлично: слишком много жизней губят ежедневно, чтобы можно было отстаивать колокол» (Надежда Ионина «Троицко-Сергиева лавра». Православные святыни. М.: РООСА, с. 154–169).

Отец Павел Флоренский в статье «Троицко-Сергиева лавра и Россия» писал: «Чтобы понять Россию, надо понять лавру… Лавра воплотила в себе священнейшие воздыхания наших собственных глубин, но с таким совершенством и полностью, с каким мы сами никогда не сумели бы воплотить».

Евлампия Акиловна и Алексей Петрович краеугольный камень православной христианской веры укоренили в своей семье и жили по Божиим заповедям, которые они подтверждали не словами, а делами. Знали они, что вера без дел мертва. Надя выросла молчаливой, сосредоточенной, немногословной, смиренной, долготерпеливой, милостивой, целомудренной, стыдливой, честной, правдивой. Труд любила. Родителей почитала и очень их любила. Относилась к ближним милосердно. Она проявила себя с юности решительной, целеустремленной, волевой. В процессе работы она показала свое упорство в достижении цели, организованность, мужественность, сострадательность. Была законопослушной.

В доме их каждый продолжал заниматься своим делом. Отец трудился на железной дороге или дома после отдыха что-то всегда ремонтировал, чинил, а то и создавал, творил ту или иную посудину. Мама всегда была в круге домашних разнообразных дел. Дома разговоры велись по делу, пустословие и многословие в их семье было не в чести. Поэтому отец и мать были немногословны, тому же научили дочь. Мысли Надежда Алексеевна всегда выражала коротко и лаконично. Будто Надежда Алексеевна знала изречение премудрого Антония Великого: «Обуздывайте язык свой, чтобы не умножить грехов, ибо любящий говорить много не позволяет обитать в себе Духу Святому… Слово ваше да бывает всегда во благодати, солию растворено» (Кол. 4, 6). «Любите молчание, истину, кротость, чтобы получить духовные блага» (Ант. Вел., 86, 2002). Надя воспитана была тому, чем обладали ее дорогие родители. Дома, как и в школе, Надя не встречалась со злобой, клеветой и ложью. Евлампия Акиловна дочь учила любви к окружающим, к щедрости души ее, к заботе о человеке, живущем беднее или в чем-то нуждающемся. Вспоминает Надя, как в царское время на Рождество, Пасху пекли плюшки, куличи, булочки, ватрушки с творогом. Накладывали их по две корзины и шли жены с мужьями в тюрьму. Их пропускали — это было принято. И по всем камерам выпечку заключенным разносили. А еще посещали воинские части с гостинцами. Священники в светлый святой понедельник, после Пасхи, на телеге объезжали дома приходов, посещали их и собирали праздничные дары для бедных людей, для заключенных и потом их развозили.

Надежда Алексеевна не осуждала людей. Если были в ее жизни встречи с людьми, ее побуждающими солгать, сделать не в соответствии с законами и правилам приличия, она обычно говорила им в лицо то, что она о них думает. Никогда она не поступилась своей совестью. Так поступала ее мама. Надя, наблюдая, училась быть похожей на мать по ее делам и поступкам. Исходя из преподанных родителями и устоявшихся с юности принципов жизни, она их пронесла через всю свою жизнь, ни разу не преступив их. Ее не сломал лживый режим советского строя. Такой сильный, мужественный, волевой характер мог быть у человека, которого в детстве и юности эти черты характера были заложены и укоренены. Этому она обязана вере и ее православным родителям. Была доверчива, отчего не раз сама страдала и ее друзья. Целомудрие, чистоту тоже в ней воспитали родители. В 30-е годы люди, как и молодежь в большинстве своем, были воспитаны еще правилам приличного тона поведения, выработанными при монархическом строе, четко знали, что прилично, а что нет. За исключением оголтелых комсомольцев-безбожников, заглушивших свою совесть. По законам церкви с великой строгостью родителям необходимо воспитывать такие черты характера, как любомудрие, воздержание, бдительность, которые позволят не делать дурных поступков, не стать продуктом стадности. Нужно со всем вниманием и серьезностью относиться к слову Божию, упреждающего, обрезающего от сердца указанные греховные помыслы, для этого нужно всегда хорошо подумать, поразмышлять.

До 103-летнего возраста она занималась доброделанием — благотворительностью — и делала добро всем, кто с ней когда-либо контактировал. Много передала старинных вещей в музеи: краевой, железнодорожный, школы № 10, епархиальный музей и музей медуниверситета. На кирпичик Богородице-Рождественского храма она внесла сумму — пятую часть ее месячного размера пенсии. Передала для будущего музея им. Св. Луки (В. Ф. Войно-Ясенецкого) посвященную ему икону, ей когда-то подаренную Епископом Красноярским и Енисейским Антонием.

Клевета, зло — абсолютно исключаемые явления из жизни Надежды Алексеевны. Даже когда оклеветали в 1938 году ее отца А. П. Бранчевского, ни он, ни его дорогие женщины не опустились до этого уровня. Сам же Алексей Петрович, несмотря на пытки, никого не оклеветал, не опорочил и не предал, но главное — он не стал обозленным, оставался ровным, добрым, спокойным человеком, как и его любимые женщины. В православной семье Бранчевских знали: как убийца мечом умерщвляет тело, так клеветник словами умерщвляет душу. Они знали, что не только клеветник, но и кто его слушает получает одинаковое осуждение и всегда удалялись от него, иначе он заразит вас ядом.

Приходится восхищаться мудростью Евлампии Акиловны и Алексея Петровича, проявленной в воспитании нравственности их дочери Надежды Алексеевны.

Знания Евлампия Акиловна получила в церкви — в доме Божием. Имела она знания и на генетическом уровне, так как она — выходец из христианской православной семьи. Сама она была с детства воцерковлена, то есть имела практический опыт знаний о вере. Евлампия Акиловна и Алексей Петрович приобрели с молоком матери этот большой христианский опыт, преумножая его и в своей церковной жизни, именно церковь в них воспитала мудрость педагога. Она веровала, что человек был сотворен Богом и для того, чтобы дать возможность проявить на нем благость Божию и достигать познания Бога, вследствие чего нужно любить Бога и ближнего своего и, ходя по Его заповедям, подниматься от Его образа до Его подобия. Вот что утратили в педагогике — воспитании уже нескольких поколений двадцатого века в России как родители, так и учителя в связи с гонениями на священство, на богослужения, с уничтожением соборов, храмов, монастырей. Это поколения, которые «не получили воспитания о высших формах христианской жизни и перешли в христианство из омута грязного язычества». Дети наши лишены знаний православного метода назидания в педагогике.

«Если кто любит праведность — плоды ее суть добродетели: она научает целомудрию и рассудительности, справедливости, мужеству, полезнее которых ничего нет для людей в жизни» (Солом, 8, 7).

«Итак, умертвите земные члены ваши? Блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение, за которое гнев Божий грядет на сынов противления… А теперь вы отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его… но все и во всех Христос».

«Итак, облекшись, как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердии, благости, смиренномудрии, кротости, долготерпении, снисходя друг к другу и прощая взаимно. Если кто на кого имеет жалобу: как Христос простил вас, так и вы ближнего простите. Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства. И да владычествует в сердцах ваших мир Божий, к которому вы призваны в одном теле, и будут дружелюбны. Слово Христово да вселится в вас обильно, со всякою премудростью; научайте и вразумляйте друг друга псалмами, славословиями и духовными песнями, во благодать воспевая в сердцах ваших Господу. И все, что вы делаете, словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа, благодаря через Него Бога и Отца» (Кол., 3, 5–17).

Cодержание книги       Вверх

Рукоделие, преподанное мамой

Мама не только умела хорошо шить. Она владела искусной мережкой с использованием швейной ножной машинки фирмы «Зингер». Еще она хорошо вязала крючком, спицами, создавая прекрасные вещи, и учила всему этому сызмальства дочь, еще с дошкольного возраста. К школе Надя умела вышивать стежком, потом веревочкой, гладью. Позже научилась вышивать крестом, простым и болгарским. К тому же в первом классе гимназии, а позже    и в советской школе, был у них урок рукоделия.

Надя настолько хорошо вышивала, что когда стала учиться в 1924 году в совдеповской школе, то было дано ей и еще одной школьнице поручение вышить школьное знамя. С чем они прекрасно справились и были отмечены  благодарностью.

 

Старинная шкатулка как гармошка в пять ящиков при полном ее разворачивании.

Рукоделие Евлампии Акиловны 

Покупная настольная дорожка тончайшей ручной вязки, приобретенная в магазине И. Г. Гадалова в начале XX века

Мережка салфетки, дорожки, выполненные более ста лет назад Евлампией Акиловной

Филончатая скатерть и салфетка, связанные Евлампией Акиловной сто лет тому назад со статуэтками и вазочками из коллекции Надежды Алексеевны. Слева стоит штоф Алексея Петровича

Надино рукоделие

 

Первые вышитые строчкой восьмилетней Надей два полотенца с весьма прелюбопытными сюжетами

Салфетка, вышитая вручную строчкой и обвязанная крючком синей нитью, выполненная в возрасте 8–9 лет

Первая вышивка Нади простым крестом, обшитая кружевной тесьмой мамой Елей — работе 90 лет

Мамино рукоделие

Первая вышивка на швейной машинке фирмы «Зингер», выполненная Надей в подростковом возрасте, где-то в 1923–1924 гг.

Школа мамы Ели — Надя вышила на швейной машинке салфетку, а для обработки краев она впервые применила новый способ рукоделия — мережку

Первая работа Нади по обвязыванию крючком  салфетки

Самостоятельно Надей в детстве выполненная салфетка методом мережки. Так, виток за витком, от простого к сложному, учила ее мама рукоделию и все тому же упорному систематическому труду, предстоящему в жизни

Как-то в первом классе гимназии в царское время, еще в 1918 году, учительница попросила учениц на следующий урок принести цветные нитки и лоскуток белой ткани для вышивки. Надя, придя домой, сказала об этом маме. Мудрая Евлампия Акиловна сказала дочери: «Знаешь, Надя, а ты вышивай на полотенце, оно в доме пригодится. А лоскут ткани, куда его? Разве только салфетка получится, которая пойдет твоим куклам». Салфетки столовые до революции для стола были льняными, большими, фабрично приготовленными. Она в готовом виде была размером 60×60 см. Шилась из белого льна. Добрая хозяйка-рукодельница Евлампия Акиловна вышила на них виньетки — начальные буквы имени и фамилии рукодельницы, творца сей салфетки. До нашего времени дошла такая салфетка созданная Евлампией Акиловной еще в начале прошлого века. В одном углу данной салфетки вышиты буквы «Е. Б.» стежком-полукрестом, а внутри каемок, выполненных стежком, вышивка была выполнена простым крестом. Стежки, обводящие буквы, были вышиты в два ряда нитками красного цвета, а внутри — белого. Это делало виньетку объемной, выбухающей над полотном салфетки, соответственно, контрастной. В доме к вещам относились бережно. Вещи штопались. Для этого была специальная, можно сказать, шкатулка, привезенная Евлампией Акиловной из с. Соломенки. Вещь уникальная. Ничего подобного я не видела за свои 75 лет. Когда она в собранном виде, то это вроде бы ящичек, снаружи обитый белыми палочками. Но когда ее раскроешь наполовину, вы обнаружите три ящика. А если полностью раскроете, как гармошку растянете, то перед вами раскроется целых пять ящиков. В одном лежат нитки, в другом иглы, наперстки и даже коробочка из под Ордена Славы. Какие интересные в старину делали предметы, и очень полезные. Не занимающие много места, но очень емкие.

В результате провидицы Евлампии Акиловны дочерью вышитые в первом классе (1917–1918 гг.) гимназии два полотенца сохранились и дошли до наших дней, 2013 года.

Надя вышивала много дорожек, подушек для дивана, салфеток, полотенца.

Представляем также столетней давности большую салфетку льняную, которую Надя вышивала стежком, веревочкой и гладью в начальных классах. Салфетка обвязана крючком синими нитками в унисон цвету выполненных рисунков (см. фото). Салфетка от давности времени пользования истлела. Имеет раны, заштопанные и починенные Надеждой Алексеевной с использованием ценного ящичка уже в конце прошлого века. Кстати, автору книги она подарила столетней давности штопальный набор — это пластмассовая оранжевая коробочка, в которой хранились большие иглы, а еще деревянный пятник для штопки носков. Надежда Алексеевна мастерски владела и мережкою. Как она рассказывает, в начале она выполняла мережку вручную и только намного позже овладела техникой мережки на ножной машинке. Уже мережкой на машинке она выбивала наволочки, полотенца и простыни. Сохранилась ею выполненная салфетка из тонкого белого льна 29×29 см, в прекрасном состоянии дошедшая до нас.

Дошли до наших дней две дорожки настольные, Евлампией Акиловной выполненные техникой мережки в 1910-е годы.

Одна из них овальной формы, на которой выбиты цветы марьины коренья размером 56×19,5 см. Вторая дорожка квадратной формы, невероятно ажурной, тонкой, искусной работы великолепного мастера. Она вызывает ассоциации с языками пламени, спокойного доброго пламени огня. Размер ее большой — 92×33 см.

Как Надежда Алексеевна осваивала на первых этапах мережку, сохранилась ее детского возраста работа — носовой платочек из тонкого льна, — выполненная еще в монархическое время. Такого тонкого льняного полотна я не встречала в советское время.

Основной тканью для моей вышивки была льняная. Так как нитки ее хорошо можно считать и простым крестом вышивать прямо по полотну, без использования канвы. Льняное полотно я покупала в Москве, где его только и можно было встретить. Купить полотно было невероятно сложно. Оно было в постоянном дефиците. Свободно в продаже как-то по случаю мне удалось купить четыре льняных однотонных простыни, которые закупила специально для вышивки.

Вышивала с детства, с первого класса, как и Надежда Алексеевна. Особенно много выши вала в юности простым крестом, болгарским, гладью. Возобновила занятие вышивкой в возрасте 40 и ею занималась до 65 лет. Мною были вышиты две скатерти, мужская рубашка, кофточка, комплект салфеток, а главное — 24 русских полотенца с воспроизведением рисунков старинных рушников, хранящихся в семьях и музеях.

Вернемся к носовому платку, где Надя ребенком осваивала мережку. Мережкой были обработаны фестончатые края этого изделия. Второй элемент этого носового платка, возможно, салфеточки, были малюсенькие цветочки, вышитые гладью на швейной машинке.

Есть и ею выполненный на швейной машинке другой носовой платочек, который вышит стежком и гладью, а затем крючком обвязан красной нитью. В каждом углу вышитые мелкие цветочки — желто-оранжевые, красно-фиолетово-синие с мелкими светло-зелеными листочками. Размещенные цветы в виде пирамидок и стежками бежевыми соединенные. Размеры обоих платочков 18×18 см.

Есть юношеская работа Надежды Алексеевны — это овальная салфетка из белого хлопка. Размер ее 25×15см. Здесь представлена работа Нади — урок вязания крючком. Салфетка обвязана ниткой оранжевого цвета в 4 ряда.

Сохранилась детского возраста вышивка простым крестом, довольно крупным, явно без использования канвы. Видимо, рисунок был прорисован на ткани линиями, а по нему по-детски грубовато прошивался крестик. Выполнена салфетка на белом льне, края которой подшиты на машинке, а потом к салфетке пришиты фабричные кружева, ее размеры 27×27 см. По-видимому, оформление выполнила Евлампия Акиловна, чтобы порадовать дочь завершенностью работы.

Передала Надежда Алексеевна уже осенью 2012 года в музей железнодорожников вязаную крючком из белых тонких нитей ажурную мастерски выполненную дорожку размерами 52×34 см. Эту работу еще при монархическом строе купила Евлампия Акиловна в магазине. В одном месте она повреждена (разрыв 2,5×2 см). Все работы иллюстрируют мастерство женщин семьи Бранчевских и их любовь к прекрасному.

Вспоминая былое — детство, юность свою, — Надежда Алексеевна говорит: «Мама в мои гимназические школьные годы (1917–1919 гг.) мне покупала в магазине Гадалова журналы по вышивке и нитки мулине. Эта работа меня радовала и увлекала. Я всю жизнь рукодельничала».

Предыдущая часть      Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания о Н. Бранчевской. Домашнее воспитание

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Надя о своем детстве вспоминала и рассказывала, что ее воспитывали мудро — трудом, буквально пестовали, постепенно приучая и научая нудить — трудиться, шаг за шагом расширяя как объем, так и сложность разных видов труда. И этот воспитательный процесс сопровождался мирным укладом семейной жизни. Ребенок осознавал свою причастность к делам и событиям семьи. Постепенно развивая свои возможности, она осознавала, что и она может как мама или как папа выполнить ту или иную работу по дому. Так Надя с раннего детства со временем приобретала свой личный опыт труда и некую уверенность в своих навыках и одновременно познавала свои способности. Такой процесс воспитания трудом не сопровождается никакой тягостью и неволей. Она мечтала, желала, хотела и свободно осваивала трудовой процесс как некую игру. Такого ребенка в последующем не напугают никакие трудности и земные испытания. Поэтому она выросла самостоятельной и самодостаточной, ничего не страшась. Такой ребенок будет браться за любое дело смелее, увереннее. А достигнув цели, получит продукт собственного труда и испытает чувство удовлетворения, радости, которые у нее никто никогда не отнимет.

Надежда Алексеевна выросла достойным гражданином, способным ставить задачи и их решать. Она имела решимость с детства взяться за дело и довести его до конца. Вспомним, что когда отца не стало, Надежда Алексеевна сообразила, как в ледник снега набросать, так как льда в продаже уже не стало. А когда крыша дома прохудилась, она ее сама, молодая женщина, перекрыла, воистину стала настоящей русской женщиной по Некрасову, способной на большие дела. О чем свидетельствует и ее опыт труда в Великую Отечественную войну, и вся ее трудовая жизнь. Трудовой процесс не только воспитывает, а будирует задатки творческой потенции, как бы в настоящее время сказали — креативности, без чего человек не может жить. Он должен данный ему Богом талант реализовывать, созидать, преумножать, развивать и идти по пути постоянного самосовершенствования. Так давайте, родители, изживем инфантильность и бездеятельность у наших подрастающих детей, внуков и правнуков, рождаемые нашим безразличием к труду детей или, наоборот, излишней опекой, тем их инициативу погашая. В результате, они выходят в жизнь неприученными к систематическому труду, что приводит их к неудовлетворению собственных амбиций, способствует наркомании, алкоголизму и другим пагубным порокам. Такой человек будет ленив и при этом будет сам для себя и для окружающих обузой. Он ведь тоже хочет иметь плод труда, но так как к этому не воспитан и не приучен, то он будет добиваться желаемого клеветой, ложью, завистью, гневом, ненавистью, вплоть до совершения преступления.

Бранчевские детские устремления, позывы дочери Нади к труду всячески поддерживали и даже пробуждали и возбуждали, создавая для нее все необходимые благоприятные условия и предметы для того или иного трудового процесса. Надя и мама, как неразлучные подруги, все дела по дому творили вместе. При этом замечает Надежда Алексеевна: «Мама никогда меня не ругала, даже голоса не повышала, если даже я что-то не так сделала». Как теперь вспоминает Надежда Алексеевна: «Мама старалась незаметно перемыть то место, которое она, будучи ребенком, помыла, дабы дочь не огорчать. Она, извиняясь, говорила:

«Ой, Надя, я тут налила, где ты помыла. Прости меня. Поэтому я здесь подтерла».

Старинная фарфоровая посуда и столовый прибор, которыми пользовалась в начале XX века семья Бранчевских

Пришла пора большой еженедельной стирки. Евлампия Акиловна заранее накануне замачивала белье с хозяйственным мылом. То же делала в своей ванночке Надя. Утром следующего дня затапливалась печь, нагревалась вода. Одновременно Евлампия Акиловна ставила на плиту печи бак с водой для кипячения белого белья. Затем наливала в свою жестяную ванну или деревянное корыто холодную и горячую воду, раскладывала по сторонам замоченное белье. Брала плоскую ребристую стиральную доску. Надя тоже доставала свою жестяную ванну, в нее мама ей наводила теплую воду, клала для стирки носовые платочки, попозже — ее носочки. Подает дочери ее размеров стиральную плоскую доску, папой сделанную. И они с мамой начинают дружно стирку белья. Стирка длилась часа по два-три. Стиралось вначале белое белье, затем цветное, последним — черное. Белое белье ставилось после стирки кипятиться. Потом они полоскали белье. У Нади был тазик для этого, поставленный на табуретку. Если Алексей Петрович дома, то он носил им воду, топил и следил за печкой. Выливал грязную воду из ванны в ведро и выносил ее во двор в помойную яму. Надежда Алексеевна замечает: «Мама стирала все белое вручную, на металлической стиральной доске». Белое постельное белье, как и салфетки, после кипячения и полоскания крахмалилось. Потом белье они выносили и вывешивали на мороз на улицу. Развешивали на натянутые веревки во дворе дома. Уходил день на весь процесс стирки. Когда же на следующий день приносили в дом высушенное белье с мороза, от него исходил запах свежего, чистого белья и морозца. Потом белье гладили.

У них в семье был свой железный утюг, который внутри был полый, с крышкой. Его открывали, загружали горячими угольками — древесными, если печь только что протопилась. Обычно же засыпали запасенными древесными угольками. Зажигали лучину и в утюг помещали. От нее возгорались положенные в утюг угольки. Если утюгом размахивать из стороны в сторону, угли возгорались и утюг нагревался. Тогда же появился сплошной литой металлический утюг с такой же ручкой. Он был тяжелый, небольших размеров. Его ставили на горячую плиту, то есть им пользовались тогда, когда топилась печь, его нагревали, а затем гладили белье. В доме Бранчевских был большой полый, с дырочками, наполненный углями нагревающийся утюг. Он работал по принципу нагревания самовара.

Надежда Алексеевна, заключаясь, еще раз заметила: «До переворота все семьи были такие же, как и мои родители. Жили дружно все семьи, относились с уважением друг к другу. Была просто другая жизнь, разрешали все вопросы спокойно, при обычном разговоре». Видимо, мировоззрение и нравственные устои, основанные на заповедях христианского православия, создавали все оптимальные условия для такой терпимой, смиренной жизни любовью к Богу и друг к другу.

Обучали родители Надю этикету, чему уделяли большое повседневное внимание. Куда бы Надю мама не послала, она ей всегда вслед напоминала: «Надя, зайдешь в дом, не забудь поздороваться». Чаще всего в детстве Евлампия Акиловна отправляла дочь к соседке Юлии Афанасьевне Вишневской. У нее не было своего утюга, который она у них постоянно одалживала. Однако, как правило, сама его не возвращала. Вот и приходилось часто отправлять Надю за утюгом. При этом Евлампия Акиловна, посылая Надю за утюгом, ее наставляла:

«Зайдешь к соседке и ей скажешь: «Мама просит утюг, так как она постирала белье. Принесите, пожалуйста, нам утюг». Юлия Афанасьевна традиционно говорила: «Надюша, я забыла его вам отдать». Подаст Наде утюг со словами: «Спасибо от меня скажи маме».

Проходит неделя, все повторяется. Приходит к ним Юлия Афанасьевна и обращается к маме: «Еля! (Так звали любя маму папа и соседи.) Дайте, пожалуйста, утюжок погладить белье». Потом как всегда сама его в срок не приносила. Тогда Надя уже по сложившейся традиции шла за ним к соседке. Мама же ей напоминала правила этикета: «Надя, будешь уходить, не забудь сказать «до свидания».

Сервировка их обеденного стола всегда была согласно этикета интеллигентных, просвещенных людей. Стол был покрыт белой льняной скатертью. На столе у каждого члена семьи был свой полный столовый прибор, индивидуальные тарелки, ножи, вилки, ложки и стаканы. Ложилась рядом со столовым прибором льняная большая салфетка. Хотя в то время в Сибири мещане зачастую кушали, ставя общую большую чашку, и все из нее черпали своими ложками и первые, и вторые блюда. Такое в селах сохранялось и по 60-е годы прошлого века.

Евлампия Акиловна шаг за шагом учила дочь не встревать в разговор взрослых. При этом уже в какой раз говорила: «Надя, это неприлично. Нельзя начинать разговор не поздоровавшись, как и без слов «до свидания» нельзя уходить».

Рассказывает Надежда Алексеевна: «Мама была серьезной, ровной, голоса никогда не повышала, никогда не кричала и никогда не сюсюкала». Когда Надежда Алексеевна, будучи уже взрослой, в советское время слышала, как в семьях кричат друг на друга, ей это казалось дикостью и приводило ее просто в шок. У них в семье этого никогда не было.

Никогда Евлампия Акиловна не говорила дочери: «Ты моя хорошая». Никогда она ее не баловала. Была к дочери строга, как и к ее подружкам.

До школы мама Наде говорила: «Не помню, Надя, сколько раз я тебе советовала не дружить с Марусей». Это значит, мама увидела какие-то пагубные привычки у Маруси. Заботясь о духовном воспитании дочери, она не хотела, чтобы она что-либо пагубного приобрела. Поэтому она стремилась знать нравы подружек, и если что-то худое замечала, то ограждала дочь от общения с такими детьми.

Надя была воспитана в послушании. Она умела слышать и быть послушной. «Раз мама сказала не дружить с Марусей, стало быть так тому и быть».

Обычно Евлампия Акиловна поступала следующим образом. Если Надя познакомилась с девочкой, то мама находила повод и обязательно посещала и знакомилась с семьей, ее нравами, бытом. После с Алексеем Петровичем они посоветуются. Найдя что-то в поведении неприличное, они дочери говорили: «С этой девочкой, Надя, не стоит встречаться, потому что нельзя». Все это делалось деликатно. Так они дочь ограждали от нехороших слов и уличных повадок.

Когда в школе Надя стала дружить с одноклассницей, то Евлампия Акиловна побывала в семье и познакомилась с родителями новой школьной подруги Гали Мальцевой, после чего родители благословили ее на дружбу с ней.

Свою дружбу Надя Бранчевская со школьной подругой Галей Мальцевой — столь она была чистой, надежной и верной — они пронесли через всю свою жизнь. Дружба их только укреплялась, развивалась, как в доброе спокойное время, так в скорбях и испытаниях, раскрываясь в разных гранях, как алмаз отшлифованный и граненый превращается в бриллиант. Дружба продолжалась до смерти Гали и ее супруга Ивана. После была долгой переписка Надежды Алексеевны с их оставшейся дочерью Викой.

Если Надя поступала неправильно, родители ее никогда не ругали. Они просто корректно в двух-трех словах объясняли, в чем она неправа, и на этом все кончалось. Однако было ясно, что больше так делать, говорить, думать нельзя! И в этом требовании Евлампия Акиловна была жесткой. Если мама сказала «Нельзя!», то так и будет. Свое мнение, решение она не изменит. А уж воля-то у нее была. Так с детства Надя познавала табу, которое воспитывало в ней духовные качества: бдение, воздержание и терпение, как же ей это пригодилось в ее непростой и долгой жизни.

Имела Евлампия Акиловна твердый и сильный характер. Никогда не плакала. Говорит Надежда Алексеевна: «За всю их жизнь неутешно плакала мама только после ареста отца и второй раз — по его смерти».

Дома, когда Алексей Петрович — отец Нади — был свободен, он ей говорил: «Пойдем, дочь, поговорим». Проходило это обычно в гостиной, куда они с отцом удалялись. Сидя в гостиной на знаменитом зеленом итальянском красного дерева диване, который жив по настоящее время, и ему более ста лет. Он ее обычно в детстве спрашивал о ее делах, заботах, чем она занимается. Что она пошила куклам?

В школьные годы он интересовался, какие предметы она изучает. Какие ей более всего предметы нравятся. А далее они что-то из предметов названных с папой обсуждали.

В подростковом возрасте однажды он ей сказал: «Знаешь, Надя в жизни нужно будет постоянно принимать решения по тому или иному делу. Ты, Надя, всегда хорошо подумай, взвесь все за и против, спроси свою совесть и только потом прими решение. Но если решение приняла, то никогда уже его не меняй, чего бы тебе это ни стоило, а строго ему следуй и отстаивай». Именно такому принципу она придерживалась в своей долгой жизни, несмотря на сложные и грозные годы своей столетней жизни этого лживого и лихого двадцатого века. Диван называется Надеждой Алексеевной знаменитым не только потому, что важные беседы проходили ее на нем с отцом, а еще и потому, что на нем спали и чехи, и мадьяры, и итальянцы в период боевого шествия войск Антанты по Сибири.

Надежда Алексеевна очень любила и почитала родителей, особенно отца. Пятую заповедь Иисуса Христа с гимназической поры она хорошо помнила: «Почитай отца твоего и мать, и будет тебе благо и будешь долголетен на земле» (Еф. 6 : 2, 3). Она их воистину чтила. С глубокой благодарностью она пронесла по всей своей жизни любовь к родителям и их почитание. Относилась к ним с благоговением и трепетом. Она и сейчас только с любовью, почитанием и с глубоким уважением вспоминает о них. На 102-м году своей жизни свой дочерний долг сполна исполнила, озаботилась о их месте упокоения. Благодаря племяннице Алле Страшновой, посетившей Красноярск в 2011 году, последняя натолкнула Надежду Алексеевну на мысль поставить им гранитный памятник на месте их захоронения, так как кресты ранее поставленные уже исчезли. Покоятся ее родители на кладбище в Николаевской слободе. Могилы их находились сразу за Никольским храмом с западной стороны. Спустя более 50 лет как они ушли из жизни, Надежда Алексеевна в 2011 году родителям поставила памятник из черного гранита. Стоит он под крестильной храма Святителя Николая с высеченными ликами, датами жизни и упокоения Алексея Петровича и Евлампии Акиловны Бранчевских.

Благодарит дочь их постоянно за хорошее данное ей воспитание и образование. Теперь она говорит: «Родители ныне так воспитанием детей не занимаются». Учили они ее взаимоотношению с людьми, прежде своим личным поведением. Воспитывалась Надежда Алексеевна на Божиих заповедях, которые были смыслом всей жизни ее родителей. Они были православные христиане.

В послании Ефесянам апостол Павел глаголет: «Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да убоится своего мужа» (Еф. 5 : 33). «Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего требует справедливость. Почитай отца твоего и мать, это первая заповедь… да будет тебе благо и будешь долголетен на земле. И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господом» (Еф. 6 : 1–4). За ее любовь и почитание родителей Господь даровал Надежде Алексеевне долгожительство. Она без двух месяцев прожила 103 года.

В послании апостола Павла к Ефесянам начертано: «Подражайте Богу, как чада возлюбленные, и живите в любви, как и Христос возлюбил Нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное. А блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас, как прилично святым. Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам, а напротив благодарение; ибо знайте, что никакой блудник, или нечистый, или любостяжатель, который есть идолослужитель, не имеет наследия в Царстве Христа и Бога. Никто да не обольщает вас пустыми словами… Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы. Но и обличайте» (Еф. 5 : 1–6, 10).

Родители ее жили в любви, во взаимоуважении, во взаимопонимании, с миром в душе, в смирении и терпении, понимая и помогая друг другу. В доме было согласие и спокойствие. Кафедральный собор Богородице-Рождественский и железнодорожный Христа Спасителя были их душам храмами.

Ведя рассказ о школе воспитания, преподанной Наде ее родителями, она, подытоживая, как бы сделала резюме рассказанному. «Отец обладал высоким авторитетом у меня. И каждое его слово было весомо, я впитывала все сказанное им как губка. Была послушной дочерью. Поэтому помню все наши беседы, серьезные разговоры, наставления и поучения».

Занимались моим воспитанием оба мои родители и постоянно.

В семье обстановка была хорошая, доброжелательная. Папа любил свою семью и стремился в свободное время отдать его сполна супруге и дочери. Разговаривал он всегда ровным, спокойным голосом и никогда не повышал его! «Всегда родители старались и стремились сделать что-то доброе для семьи. Папа был мастер на все руки, и мама тоже. Поэтому они всегда что-то мастерили для дома».

Подчеркивает не раз Надежда Алексеевна: «Теперь родители воспитанием детей как положено ныне не занимаются. В наше время чтобы поклонник обнял, поцеловал девушку или муж жену на людях, на улице, особенно на улице прилюдно, — это считалось сверх неприличным. И этого не было. Чтобы женщина шла до бесстыдства оголенная, об этом и речи не могло быть, еще паче — с папиросой в зубах. Теперь же девушка ходит в мини-бикини-трусах по улице или в крайне неприличной короткой юбке. Этой нравственной беды не было и быть не могло. В танце мужчина обязательно на определенном расстоянии от себя держал партнершу, танцуя любой танец, а не в обнимку с ней и не навалясь на него или на нее».

Наши светские люди в миру, великие творцы прекрасного, жившие в лихом веке, с надвигающейся безнравственностью боролись, спасая честь своих дочерей.

Галина Вишневская пишет, как отреагировал Мстислав Растропович, увидев на своих дочерях джинсы. Он их сжег прямо на веранде деревянной дачи, облив их керосином. Он понимал, что подчеркивание попы девочек — это соблазн для нечистоплотных мальчиков и мужчин. Так он оберегал самое дорогое — целомудрие своих дочерей. Он вдоль изгороди посадил особый сорт боярышника, который если бы пацаны вздумали перелазить через заплот, то оставались бы без брюк. Так понимающие любящие родители воспитывали целомудрие уже в безбожной России в 60–70-е годы прошлого века. Что такое мода — это не воспитание личности и ее индивидуальности, а воспитание стадности, где любую безобразность можно навязать. Стадность всегда имеет знак равенства с безумием. Простые мудрые русские женщины говорили: «Показал черт моду, а сам в воду». Вот что такое мода, уродующая не только внешне, но и духовно, внутренне человека. Анализ особенностей отношения репродуктивного поведения юных женщин, проведенного сотрудниками Читинского медицинского института, в 2008 году среди 272 опрошенных установил, что в наш век они в 80,5 %, в возрасте 15–17 лет уже вступили в половую связь. Из них 71,5 % не имели постоянного полового партнера.

Количество родов у подростков возросло по сравнению с 2007 годом в три раза! У 67 % женщин родивших выявлены инфекции, передающиеся половым путем (Е. П. Вырупаева, 2009, с. 158–163). Вот плоды свободы без табу — это грязь и омерзение. Мы молодежь бросили в бездну греха, блуда, зла. «Наряд — это предисловие к женщине, а иногда — вся книга», — глаголят законодатели мод, французские философы. Не так наша Русь православная воспитывала будущую мать. Целомудрие берегли и ее пестовали как величайшую ценность чистоты юной души как в помыслах, так и в делах.

Платья Надя носила красиво пошитые, глухо закрывающие тело. Все девочки были с косами. Заплетались косы атласными лентами с завязыванием бантов. Девочек со стрижкой не было. Это было сверх неприлично. С приходом безбожия одну из черт целомудрия, как косу, совдепия изжила. Теперь повсюду стриженые, лохматые прически, уродующие облик девочки, девушки, женщины. Растрепанность в прическе, как и в одежде, — это опять утрата индивидуальности. Они в брюках омужланились, походка стала грубая. С легкостью женщины утратили шарм, миловидность, мягкость и доброжелательность.

Мама Еля воспитывала дочь всегда на конкретных примерах. Если что-то тебе сделали или подарили — обязательно поблагодари. И так виток за витком шло мое образование и воспитание. Поэтому нередко в Сибири люди с незнакомыми людьми здоровались и вели всегда беседу в доброжелательном тоне.

Надя, дома приобретая навыки правил хорошего тона, без особых трудностей в любой социальной среде себя чувствовала достойно. Позже в жизни все это пригодилось.

В одежде Евлампия Акиловна воспитала у дочери хороший вкус. Надежда Алексеевна, как и мама, в юности и во всей своей жизни отдавала предпочтение классическому стилю, несмотря на течение мод. Украшала Надя одежду (платье, костюм), как и мама, — складками, пуговицами и другими элементами шитья и отделки. Длина одежды в те годы была ниже середины голени или до щиколоток. В юности, как и мама, так и она любила шляпки с вуалью. Обувь и аксессуары всегда подбирались в тон к каждому костюму и платью отдельно. Ее подруга Галя имела такой же хороший вкус. Одевались они обе индивидуально и с хорошим вкусом. Как сказала Надежда Алексеевна: «Окружающим хотелось Наде и Гале подражать». Так же как и мама Надежда Алексеевна пользовалась из косметики только духами и иногда припудривала лицо. Нанесение румян, теней было неприлично, так как ими пользовались женщины легкого поведения. Сохранилась пудреница с вековой давностью пудрой Бранчевских. Надя в гимназии и в университете ходила с косой. Когда перенесла сыпной тиф и ее наголо обстригли и обрили, то после какое-то время она ходила с короткой стрижкой волос, пока вновь не отрастила косы. И только война, уход на фронт побудил Надежду Алексеевну обрезать косу.

Вечером она в девичестве при наступлении сумерек должна была быть дома. Гуляние по улицам со школьными подругами не только не поощрялось, а это было просто ясно без каких-либо разъяснений, что это просто оскорбительно и неприлично. Не нужно искать приключений, и вы сбережете себя и свою честь.

Евлампия Акиловна учила Надю состраданию, доброте, милосердию. Вспомним рассказ о кочегаре, у которого было в семье много детей. Была у него младшая дочь Маруся, ровесница Нади. Мама ей подсказывает: «Надя, у тебя много кукол, а у Маруси нет, папа ей не может купить. Подари Марусе радость. Подари ей куклу». Спрашиваю: «Какую?» Мама говорит: «Ты сама определи». Надя с удовольствием выполняла волю матери, однако на этом примере она и училась быть сострадательной, милосердной, не жадной и не скупой. Принцип всей жизни Евлампии Акиловны: если у них есть что-то из продуктов, а у соседки нет, нужно с ними поделиться. Пусть это будет ложка крупы, но она и ее поделит. Она говорила:

«А мне хватит оставшегося». Точно так же вела себя Надежда Алексеевна в свои 90–100 лет, в которые я знавала ее.

«Они воспитывали меня серьезно относиться к делам. Поэтому к принятию решения учили подходить ответственно. Родители были строгие, когда это было нужно».

«Поэтому когда я была подростком, училась в школе, а потом в вузе, то я занималась тем, что только училась, ни о каких увеселительных вечерах, а теперь дискотеках, даже мысли допустить не могла. Мы родителями были обучены правилам приличного поведения. Посему у нас даже худые помыслы в нашей голове не возникали. Целомудрие, правила приличного поведения строго соблюдались».

Когда Надя стала учиться в школе, отец стал с дочерью говорить уже на более серьезные темы. Например, о том, как нужно жить. «Надя, нужно всегда жить так, чтобы была совесть чиста. Это очень важно». И опять, повторяясь, он ей твердил: «Прежде чем принять решение, нужно хорошо подумать, взвесить все за и против, но если приняла решение, будь тверда, не меняй и не отступай от него, а отстаивай его. Неважно, Надя, кем ты станешь, важно, чтобы ты была честным, достойным человеком». Такие были и сами ее родители. Вспоминая, говорит она: «Уж ежели что отец сказал, то как отрубил. Больше повторять не будет. А будет так, как он сказал».

Такие серьезные разговоры Алексей Петрович вел, когда вечерами был между рейсами дома. Как всегда он приглашал Надю в гостиную комнату, они садились на зеленый диван и не торопясь отец вел нравственные беседы. Как видим, это делалось серьезно, в спокойной обстановке, в специальном месте, где никто не помешает. А не так, как мы часто видим, походя, окриками, шлепаньем воспитывают детей, что вызывает абсолютно обратное отношение ребенка к сказанному — отторжение, хотя может быть сказано и что-то доброе. Ребенок сопротивляется грубости, бестактности, неуважительному отношению к нему как к личности. Алексей Петрович учил дочь, что «если взялась за решение проблемы или за выполнение дела — то не спеши. Никогда не делай ничего второпях. Делай всегда все степенно и обдуманно». Убеждение — это совесть разума, то есть решение, принятое не только умом, но оно еще через сердце-совесть пропущенное.

Так ответственно и серьезно отец как священник домашней церкви в семье питал, воспитывал дочь Надю. Делал он это основательно, не спеша. Специально выделяя время и место для их серьезных задушевных бесед. Никогда всуе, между дел он воспитанием не занимался. Понимал, сколь важно, чтобы сказанное им как семя запало в душу на добрую почву, сердце ребенка и дало добрый плод. Он, как тот пахарь, все делал основательно, прежде чем посеять зерно — готовил поле, потом сеял (назидал) и уже потом ожидал плодов. Не всуе вел он обсуждение с дочерью важных жизненных базовых нравственных и поведенческих позиций, а тогда, когда весь ум ее был готов к восприятию. Именно поэтому все заложенное, посеянное отцом стало для Надежды Алексеевны принципами всей ее жизни.

Надежда Алексеевна, в который раз вспоминая, дополняя, говорит: «Мама учила и воспитывала меня также своими поступками и делами. Например, я уже подросток, школьница. Мама решила ставить тесто, чтобы печь хлеб. Она берет макитру — большой глиняный горшок размером с ведро. В нем она заводила опару — закваску. Все, что делала мама, она сопровождала рассказом, как это нужно делать. Для чего нужна закваска. Обычно закваска готовилась на несколько замесов теста. Часть закваски, когда она подойдет (поднимется, вспенится) используется для замеса теста на выпечку хлеба в данный день. Оставшаяся часть закваски сливалась в другой горшок и ставилась в сусек на лед в погреб для следующих замесов теста».

Дальше обсуждалось на конкретном примере, как замесить тесто для выпечки хлеба или для плюшек, ватрушек. В чем по сути разница состава простого кислого хлебного теста и сдобного. Она, замешивая тесто, привлекала ко всему дочь, при этом дочери все поясняла. По ходу дела Надя вовлекалась в сам процесс, взбивала яйца с молоком, солью, сахаром. Разогревала порцию сливочного масла. Тем познавала, на какое количество молока и сколько нужно по количеству всех иных ингредиентов для приготовления сдобного теста. И так шаг за шагом для Нади шла школа воспитания по принципу «делай как я». Видела, участвовала, приобретая навыки, до полного самостоятельного овладения практическим опытом осваиваемого дела.

Однажды Алексей Петрович позвал Надю в гостиную на беседу. В беседе он задал ей вопрос: «Кем, Надя, ты хочешь быть, когда вырастешь?» При этом он ей заметил, что он полагает, что девочкам нужно учиться в педагогическом или медицинском вузах. Выслушав ее и узнав, что она еще не определилась с выбором профессии, он задумался и попросил дочь пойти учиться в медицинский институт. Алексей Петрович сказал, что он хотел бы, чтобы его дочь стала врачом. Он рассказал Наде, что с ним работает кочегар, и его дочь учится на врача. Он тоже просит ее избрать эту специальность. Так Надя определила свою профессиональную линию жизни. К тому же ее школьная подруга Галина Мальцева тоже избрала специальность врача. Отец не раз с дочерью на эту тему вел беседы. Алексей Петрович, как сказала Надежда Алексеевна, очень этого хотел.

Отец нередко Наде говорил, что «простые люди чистые, честные и не способные ни на какую гадость». Таковы были и ее родители — простые, совестливые, трудолюбивые, милосердные, достойные люди, не способные сделать зло. Как писал святой Иоанн Златоуст (49, 32): «Удовольствие и безопасность, добрую славу и телесное здоровье, чистоту души, благие надежды и нерасположение ко греху найдешь больше у бедных, чем у богатых. Ведь простота души, безыскусность и открытость христианина сочетается с богатством внутренней жизни» (Сергей Рудов «700 лет со дня рождения Сергея Радонежского». — М., 2014).

Отец, как священник в семье, проповедями питал дочь, формируя ее мировоззрение, а мать была его помощником — дьяконом. Она все детали воспитания, отцом заложенные, закрепляла, приучая уже дочь к труду многогранному женскому, и не только к домоводству, но и к рукоделию.

Предыдущая часть       Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания. Церкви и храмы в дореволюционном Красноярске

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Пожар в храме Александра Невского

Будучи ребенком, Надежда была свидетельницей в летнюю пору большого пожара церкви Александра Невского – полкового деревянного храма. На нее пожар произвел большое потрясение. Там, где сейчас проходит ул. Робеспьера, ниже ул. Гостинской (Карла Маркса) стояли от вокзала по ул. Декабристов деревянные казармы. Они были отгорожены от города. Здесь, на пересечении этих улиц, в сторону Енисея от Новобазарной площади стоял данный деревянный храм. Вокруг стояли деревянные однои двухэтажные дома. Тогда семья Бранчевских в этом районе снимала квартиру.

Однажды в окнах их дома увидели высокое пламя. Люди выскочили на улицы, кто с ведрами, кто с багром. Горела военная полковая церковь. Было очень страшно. Пожарка была на Новобазарной площади и прибыла быстро. Тушили пожарные и все население. Недалеко была водоколонка. Однако потушить пожар не удалось. Церковь сгорела дотла. Народ говорил, что это был поджог. А так ли это?

Александро-Невская военная церковь была построена в честь святого Великого князя Александра Невского (1221–1263 гг.) в 1873 году на южной стороне Гостинской улицы (ул. Карла Маркса), между Плац-Парадным (ул. Робеспьера) и Батальным переулком (ул. Декабристов). Церковь была деревянная, одноэтажная, на каменном фундаменте, с колокольнею и каменной оградой. Строилась она на деньги, пожертвованные иркутским потомственным почетным гражданином – Яковом Андреевичем Немчиновым. Престол был один. Притч церкви состоял из священника и церковника из нижних чинов. Земля и дома не принадлежали храму. Из казны получали они жалованье, а вещевое и кормовое довольствие – от воинской части. Отчислялись проценты от капитала притчу и на содержание храма – пожертвованные средства потомственной почетной гражданкой Татианой Щеголевой и крестьянкой Евгенией Илларионовной Пимаковой.

Определением Святейшего синода от 30 июня 1900 года притч Красноярского резервного батальона был причислен в ведение протопресвитера военного и морского духовенства. Всего прихожан было приписано 1166 мужчин и 58 женщин, из них военных – 1156 мужчин. Окормлялись домочадцы Бранчевские в кафедральном соборе Богородице-Рождественском до 1913 года. После в соборе молились по двунадесятым праздникам. По завершении строительства Спасского храма на вокзальной площади Красноярска сей храм стал для их

дома приходом.

1861 год. Кафедральный собор при его освящении

Александро-Невская церковь при Красноярском пехотном полку (1915–1917 гг.)

Салют из пушек в честь открытия кафедрального собора в 1861 году

Вверх      Cодержание книги

Богородице-Рождественский кафедральный собор

Строительство собора замыслили золотопромышленники на одном из своих собраний в знак благодарности Господу Богу за открытие в Енисейской губернии золотопромышленности. Строили его в память рождения Великого князя Николая Александровича, наследника царской семьи, сына Императора Александра II и Императрицы Марии Александровны. Строителем был избран купец Исидор Григорьевич Щеголев. Им лично было пожертвовано 94 тыс. рублей, наряду с другими золотопромышленниками.

Преосвященным Афанасием Томским и Енисейским 15 июля 1845 года была освящена выделенная строительная площадка под строительство Богородице-Рождественского собора в юго-западной части города, тогда это была окраина города у городского сада.

К 1849 году стены собора были возведены по верхние своды, но случилась непредвиденная беда. Вдруг 29 сентября 1849 года верхние своды с куполом рухнули, а стены растрескались. От строительства первого собора осталась только колокольня, которая оказалась прочною. Горожане очень переживали о случившемся. Была установлена причина разрушения собора при разборе рухнувшего остова собора: из-за поставки некачественного кирпича.

Исидор Григорьевич Щеголев (1796–1866 гг.) разобрал до основания завалы собора и снова начал строительство собора, но уже только на собственные средства. На вторичное строительство собора у него ушло 560 тыс. рублей. Теперь предъявляли повышенные требования к качеству кирпича. Каждый кирпич должен был иметь клеймо производителя. Храм был не только построен, а и оснащен на капитал И. Г. Щеголева. Преосвященный Порфирий, епископ Томский и Енисейский, торжественно освятил Богородице-Рождественский кафедральный собор в сентябре 1861 г.

В мае 1858 года от Августейших Императорских Величеств была подарена Богородице-Рождественскому собору икона Рождества Пресвятой Богородицы в серебро-позолоченной ризе в киоте из палисандрового дерева. Высота иконы соответствовала росту новорожденного наследника Николая Александровича на день его рождения. На верхних краях ризы было обозначено число, месяц и год его рождения – 8 сентября 1843 года. Икона была поставлена справа в иконостасе главного придела, а внизу указывалась дата ее создания и дата рождения Александра II – 17 апреля 1858 года.

В 1861 году Императрица Мария Александровна в благодарность красноярцам за сооружение храма в честь рождения ее сына к его совершеннолетию, 18 годам, подарила собору полную ризницу из темно-малинового бархата с золотым шитьем. В апреле 1865 года пришла всех ошеломляющая весть – умер в Крыму от туберкулеза на 22-м году жизни наследник русского престола цесаревич Николай Александрович, что было потрясением для российского общества. Разрушение собора Богородице-Рождественского при первом его сооружении, смерть цесаревича, кому он был посвящен, – эти события будто бы вещали о грядущих грозных, трагических событиях, ожидающих в будущем Россию и сам собор.

21 июня 1873 года, возвращаясь из кругосветного путешествия, Красноярск и кафедральный собор Богородице-Рождественский посетил Великий князь Алексей Александрович, родной брат умершего цесаревича Николая Александровича, а 1 июня 1891 года – его племянник и тезка, цесаревич, наследник Александра III Николай II – строитель Транссибирской железной дороги.

Из Иркутского Вознесенского монастыря в 1914 году была в наш кафедральный собор перенесена частица нетленных мощей святейшего Иннокентия Иркутского и всея Руси Чудотворца. За ней сам Владыка Никон, епископ Красноярский и Енисейский, ездил в Иркутск. Мощи хранились в специальной раке, стоящей у правой стены собора. Еженедельно по четвергам после обедни перед ракой служили акафист святому Иннокентию Иркутскому.

В 1861 году Енисейская и Красноярская епархия выделилась из Томской, и ее кафедральным собором стал Богородице-Рождественский. Первым епископом Красноярской и Енисейской епархии был Преосвященнейший владыка Никодим (Никита Иванович Казанцев). Служил он в нашей епархии с 1861 по 1870 г.

Кафедральный собор имел три престола: главный – во имя Рождества Пресвятой Богородицы; с южной стороны – во имя Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня; с северной стороны – во имя Святого Чудотворца Николая, Святителя Мирликийского.

Присоборная площадь была обнесена в 1860 году оградою «каменной с чугунными решетками и тремя чугунными воротами». Средства на возведение ограды выделил благодетель, купец, золотопромышленник И. Г. Щеголев. Кроме Богородице-Рождественского собора И. Г. Щеголев построил Петропавловский храм тюремного замка г. Красноярска.

Собор был каменный, в одной связи с колокольней, высокий, розово-белый. На колокольне служило четыре звонаря. Пол и высокая широкая паперть с широкими ступенями были покрыты чугунными плитами. Собор построен по проекту архитектора Константина Тона, который являлся автором собора Спаса Христа Спасителя в столице, г. Москве. В кафедральном соборе Красноярска пел, по свидетельству современников, самый лучший церковный хор из 24 человек.

В 1867 году на востоке против главного алтаря в линии ограды была возведена каменная часовня с иконостасом, в цоколе которой выпекали просфоры для собора и для домовой архиерейской церкви. В 1913 году к собору пристроили храм преподобного Евфимия Суздальского Чудотворца на средства действительного статского советника Алексея Петровича Шарова и старосты собора, золотопромышленника и купца И. Г. Щеголева. Под церковью была устроена усыпальница, в которой почивало тело усопшего 9 января 1913 года епископа Красноярского и Енисейского Евфимия (Федор Счастнев, годы служения в Красноярске – 1899–1913). На юго-западном углу собора был пристроен еще притвор, где в цокольном помещении был освящен храм во имя святых мучеников Исидора и Татьяны. Здесь были захоронены главные строители, почетные граждане города Красноярска, благодетели и первый староста кафедрального собора Исидор Григорьевич с его женой Татьяной Ивановной Щеголевой. По их завещанию ежедневно возносились молитвы – им служились панихиды всему их роду.

В прекрасном, намоленном кафедральном соборе Богородице-Рождественском духовно окормлялась семья Бранчевских, на основе Божественных заповедей взрастала дочь Надя. Несмотря на внезапно порушившийся православный мир и ворвавшуюся эпоху безбожия XX века, краеугольный камень православно-христианской нравственности ей был заложен родителями еще при монархическом православном строе. Главной судией в ее делах, поступках, мыслях и словах была ее совесть.

В 1926 году вернулся в Красноярск из Туруханской ссылки Святитель Лука (В. Ф. Войно-Ясенецкий). Ему посчастливилось вместе с епископом Енисейским и Красноярским Амфилохием (Скворцов) отслужить всенощную Рождества Христова в соборе Воскресенском, так как Богородице-Рождественский был захвачен обновленцами, но он был еще не порушен и он его лицезрел. Поскольку он посещал УНКВД, которое располагалось в юго-восточной части площади прямо у Богородице-Рождественского собора. По возвращении после двух лет ссылки ему Господом Богом была уготована благодать общей всенощной Рождественской молитвы. Сразу после торжественной службы его энкавэдэшники отвезли на вокзал, чтобы он как можно скорее покинул Красноярск.

Владыка Лука, будучи доставлен в 1940 году в очередную ссылку в Красноярский край, идя в колонне арестантов от вокзала Красноярска по ул. Профсоюзной (Овсянниковской) до тюрьмы, что по ул. Революции, уже не видел великолепного Богородице-Рождественского кафедрального собора. «В ночь на 9 июля 1936 года над Красноярском прогремели три страшных взрыва. Земля сотрясалась от взрывов так, как она сотрясалась при землетрясении в 6–7 баллов» (Л. И. Казанцева, 2009, 437 с.). Это было преступление, совершенное с легкой руки П. Д. Акулинушкина – первого секретаря крайкома ВКП(б). Так был разрушен градообразующий бриллиант архитектуры Красноярска – кафедральный собор Богородице-Рождественский.

Такой красоты архитектурно-духовного собора в июне 1936 года сибиряки были лишены на основании Постановления Президиума Красноярского краевого исполнительного комитета (ГАКК, ф. 674, оп. 1, д. 2775; д. 3325, д. 6564).

Вверх      Cодержание книги

Духовное окормление домочадцев в Спасском храме

Спасская церковь была построена на глазах, прибывшей в Красноярск Евлампии Акиловны на привокзальной площади станции. Это был красивый храм. К нему вели пять ступеней. По ходатайству железнодорожного начальства в связи с построением дороги и указа Св. Синода от 7 июня 1907 г. при станции Красноярск в этот год был открыт приход Спасской церкви для прихожан слобод Николаевской и Алексеевской. До окончательной постройки храма первоначально богослужения совершались в железнодорожной школе, где был устроен временный алтарь. Первая литургия во вновь построенном каменном Спасском храме прошла 19 февраля 1913 года, то есть спустя шесть лет от приезда в Красноярск Евлампии Акиловны. Храм был построен на средства железнодорожного ведомства. Престолов в храме было два: один во имя Нерукотворного образа Христа Спасителя, а другой – во имя Святителя Иннокентия Иркутского. Спасский храм стоял со стороны города справа от здания вокзала, довольно близко к первому железнодорожному полотну. Невдалеке от храма стояла водонапорная красивая деревянная башня. Вход в Спасский храм был не со стороны города, а со стороны железнодорожного полотна и линий. Это был очень красивый, уютный, из красного кирпича храм, высокий, с золотыми куполами и колокольней. Была церковь небольшого, скромного размера. С вводом нового здания храма Спасского для Евлампии Акиловны и ее дочери он стал их родным повседневным приходом. Располагался он в метрах четырехстах от усадьбы их родового гнезда по ул. Овсянниковской (Профсоюзов). По великим же двунадесятым праздникам Евлампия Акиловна с Надей ходили на всенощные Рождественские и Пасхальные в кафедральный собор Богородице-Рождественский. В 1920 году таинство крещения дочери Надежды они осуществят в своем родном церковном приходе – Спасском храме, где будет присутствовать как крестный отец – родной брат Дмитрий Бубенцов по линии матери Евлампии Акиловны, так и крестная мать – племянница Лида, дочь младшей сестры Елены по линии отца Алексея Петровича Бранчевского.

Спасский храм осквернили, сняв с него купола, кресты и колокола, сразу в начале 20-х годов, здание храма отдали под клуб железнодорожников им. К. Либкнехта и под нужды районного военкомата. В газете «Красноярский рабочий» размещен его рисунок, в нем проводил военкомат мобилизационные мероприятия.

Когда Н. А. Бранчевская вернулась в Красноярск из Томского университета в 1934 году, Спасского храма уже вовсе не было, его совдепия разрушила до основания. Его взорвали и снесли в 1931 году. Теперь на его месте стоит двухэтажный деревянный дом.

К церковному приходу Спасской церкви были приписаны православные не только слобод Николаевской и Алексеевской, а и проживающие на станциях Минино, Снежница, Кача, Сорокино, Зыково, Камарчага. Всего было приписано прихожан к Спасской церкви 638 мужчин и 620 женщин. Все они были железнодорожные служащие и рабочие. Причт состоял из одного священника и псаломщика, которые жалование получали от Управления Сибирской железной дороги.

Вверх      Cодержание книги

Никольская церковь

В связи с постройкой железной дороги образовалась слобода, где жили ее строители и служащие и рабочие. Назвали ее Николаевской в честь августейшего монарха Николая II в память его посещения Красноярска в 1891 г., еще будучи наследником-цесаревичем, из чувств верноподданнической признательности за дарованную железную дорогу, дающую им материальный источник жизни. К 1913 году слобода численно возросла, и требовался самостоятельный приход. Решили строить уже свой в слободе Николаевской храм, посвященный Николаю Угоднику.

Средств на строительство данного храма не было, так как благотворителей не нашлось. Рабочие слали петиции в церковно-строительный фонд имени Императора Александра III при Комитете министров и в городскую думу Красноярска, но все было безрезультатно. На это ушло восемь лет. Железнодорожные рабочие вышли в очередной раз с обращением в городскую думу от имени Общего собрания жителей Николаевской слободы и от созданного ими комитета, состоявшегося 16 ноября 1908 года по делу о постройке храма непосредственно в Николаевской слободе. Для которого просили выделить безвозмездно участок земли под строительство храма (1920 кв. сажень), а также пособие, хотя бы в размере 1000 рублей. Дума опять вопрос оставила открытым.

24 мая 1911 года комитет возобновил ходатайство перед думой. Председатель комитета священник Николай Смиренский заявил, что Комитет по строительству храма намерен приобрести в собственность кирпичный завод для выделки потребного кирпича на строительство данного храма.

Дума на этот раз согласовала с городской управой и решила выдать разрешение на строительство храма в слободе. В виде пожертвования от города – произвести отпуск комитету бесплатно строительных материалов из городских карьеров. При этом комитет освободили от арендной платы кирпичного завода ими приобретенного и выделили требуемый безвозмездно участок земли под храм.

2013 год. Никольская церковь на Николаевском кладбище. Справа с торца ее сразу за западной стеной храма находятся могилы с общим гранитным надгробием Алексея Петровича и его супруги Евлампии Акиловны Бранчевских

2011 г. Надежда Алексеевна с Владимиром Лавриновичем у могилы ее родителей у западной стены храма Никольского

30 июля 1911 года был заложен храм во имя Святителя и Чудотворца Николая Угодника Мирликийского в память 300-летнего царствования дома Романовых – 30 июля 1911 года. А пока богослужения прихода храма Николая Угодника совершались в деревянном небольшеньком кладбищенском молитвенном доме (часовне), построенном и освященном 19 февраля 1911 года (стоит он и служит поныне). Хотя планировали с возведением каменного храма эту часовенку снести. Приход в Николаевской слободе был открыт в 1913 году.

Церковь Святому Николаю Чудотворцу была построена каменная и освящена в 1914 году. Ежегодно 14 сентября по Николаевской слободе устраивался крестный ход (миссионерский). При приходе было пять городских начальных училищ и приходское попечительство о семьях лиц, призванных на войну.

Штат был представлен двумя священниками и двумя псаломщиками. Прихожан было 1256 душ мужского и 1222 женского пола.

Строился храм Николая Угодника в слободе по проекту красноярского губернского архитектора В. А. Соколовского. Храм Святителя Николая Чудотворца совдеповцы закрыли в 20-х годах, кощунствовали, сбросив с него купола и кресты. Совдепия организовала в здании храма общежитие для рабочих. Одна из красноярок из Николаевской слободы в годы ВОВ училась в школе и дружила с девочкой, которая жила со своими родителями в общежитии в здании храма Николая Угодника. Она была внутри этого помещения. Рассказывает, что это здание было изнутри с невообразимо высоким потолком. Внутри оно было разделено полотнищами типа брезента на отдельные жилые помещения, которые были развешаны по всему храму. Они и были разделяющей чертой пространства, отделяющей одну семью от другой. Эти блага были созданы совдепией – «народной властью» – для эвакуированных в годы ВОВ, работающих на железной дороге. Были у каждой семьи железные печурки-буржуйки. Условия жизни были в этом общежитии сверх, чем суровые, жестокие и тяжкие. Стояли кровати-топчаны с какими-то лохмотьями, тряпками, стол, скамьи и больше ничего. Там жили и воспитывались октябрята, пионеры, комсомольцы. Кощунство было проявлено не только по отношению к святому храму, но и к проживающему рабочему классу советской страны. В послевоенные годы (1949 год) общежитие закрыли. Здание храма Николая Угодника по 2000-е годы пустовало. Приход Николаевский кладбищенский не раз выходил на исполнительный районный и городской совет с письмами-просьбами передать здание храма епархии для восстановления его. В чем им было отказано, будто бы по причине его плохого технического состояния. А вскоре и вовсе его снесли. В годы Великой Отечественной войны, в 1943 году, в Красноярске разрешат открыть Никольскую кладбищенскую часовенку, одноэтажную, на 50 душ. Где будет проповедовать епископ Красноярский и Енисейский Владыко Лука (профессор В. Ф. Войно-Ясенецкий), он же будет ведущим консультантом-хирургом всех эвакогоспиталей города и ведущим оперирующим хирургом в госпитале № 1515, что располагался в здании школы № 10. Членом единственного открытого прихода в г. Красноярске станет и благочестивая Евлампия Акиловна, которая будет у него духовно окормляться.

Предыдущая часть     Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Продолжение. Судьба дочерей Петра Ильича Баранчевского

Posted on by GlavVrach

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Кроме Игнатия Петровича у Петра Ильича Баранчевского было три дочери: Ольга Петровна, Евдокия Петровна и Елена Петровна.

Ольга Петровна в 1896 году прошлого века вышла замуж за Михаила Алексеевича Чеснакова.

В 1896 году вместе с братьями они с мужем выехали в Польшу на ст. Лапы, где трудились и жили с братьями. Братья Игнат, Алексей и муж окончили железнодорожное училище по специальности: «машинист паровоза». За особые заслуги муж, Михаил Чеснаков, как и старшие братья, стал машинистом первого класса курьерских пассажирских поездов. Он также получил награду – личное звание «Почетный гражданин России». Кроме того, их всех лично Император Николай II наградил карманными серебряными швейцарскими часами с серебряной цепочкой. Они водили венценосный поезд Его Величества Императора Николая II на линии С.–Петербург – Варшава. В Польше ее муж – Михаил Чеснаков – служил на железной дороге машинистом на протяжении 10 лет. В 1909 году у них родилась дочь Анна (Анна Михайловна Чеснакова).

По рассказу и записям воспоминаний их дочери – Анны Михайловны, мы узнаем, что личное звание «Почетный гражданин России» они получили за «безупречное вождение курьерского царского поезда». Как вспоминали очевидцы тех времен, «стакан воды, стоящий на столе в купе Императора, не должен был не только плескаться, а даже колыхнуться». Так аккуратно, ровно водили ранее поезда. Правда, их скорость была в конце XIX века небольшая – 27–40 километров в час.

Анна Михайловна (по мужу Пузакова) – дочь Чеснаковых, все годы своей жизни жила в Москве на ул. Алабяна (метро «Сокол»). У нее в 1938 году родилась дочь, которая окончила институт иностранных языков. Умерла Анна Михайловна Пузакова (Чеснакова) в 1958 году в г. Москве.

Дочь Анны Михайловны – Светлана – сообщает, что до войны они жили в г. Лигово под Ленинградом. В июне 1941 года ее маму в составе сотрудников института «Теплоэлектропроект» с бабушкой – Ольгой Петровной Чеснаковой (в девичестве Баранчевской) – с годовалой Светой эвакуировали в г. Красноярск, где они прожили по 1945 год. Света в письме тете Надежде Алексеевне Бранчевской в 2010 году сообщила, что жили они на набережной Енисея: «Я помню высокий дом на берегу широкой реки, где мы жили. Рядом стоял зеленый одноэтажный домик – это был детский садик, куда бабушка и мама меня водили». В эти же годы эвакуировали в Красноярск из Полтавы Светину двоюродную сестру с мужем, который работал на вагоноремонтном заводе.

Живя в годы войны почти 4 года в одном городе Красноярске, жила почти рядом родная сестра – Ольга Петровна с домом брата – Алексея Петровича Бранчевского, но с ним она так и не встретилась. Еще удивительнее, что муж племянницы работал в паровозовагоноремонтном заводе и судьба их так и не свела. Видимо, задолго до войны они утратили с ними связь. В годы войны погиб отец Анны Михайловны – Михаил Алексеевич Чеснаков. А ведь прошли годы юности и гражданского становления, учебы, труда Алексея Петровича и Михаила Чеснакова в г. Лапы, в Польше. После окончания войны О. П. Чеснакова с семьей стала жить и трудиться в Москве, так как в Ленинграде их дом был разгромлен и жить было негде.

Евдокия Петровна Баранчевская (по мужу Шохина) – дочь Петра Ильича, родная сестра Алексея Петровича, Игната Петровича и Сергея Петровича Баранчевских, жила до войны и после нее в Москве вместе с сестрой Ольгой Петровной Чеснаковой на ул. Алабяна (метро «Сокол») в полуподвальном цоколе дома. Детей у Шохиных не было. Все племянники ее звали тетя Дуня. Третья сестра – Елена Петровна Баранчевская – была замужем за М. Т. Суховцевым и носила его фамилию. 

1947 г. Ленинград. Ольга Петровна (Баранчевская) (арх. Москва)

У них было двое детей – дочери Лида и Серафима. Жила Е. П. Суховцева на малой родине Баранчевских – в Пичаево Моршанского уезда Тамбовской губернии. Дочь ее – Лидия Михайловна Суховцева – вышла замуж за химика Павла Петровича Коржева. Был он прекрасным переводчиком и художником. Его наследство для человечества – перевод творений писателя Рабиндраната Тагора. Коржевы жили в Москве. Внуки Елены Петровны пошли по стопам отца. Они также окончили Московский институт иностранных языков и унаследовали от отца любовь к языковедению.

Другая дочь – Серафима Михайловна (в девичестве Суховцева) – родила сына Бориса, который в сороковые годы (1946–1948 гг.) часто бывал в гостях у бабушек Ольги Петровны Чеснаковой и Евдокии Петровны Шохиной на ул. Алабяна и играл в игру «Волшебный фонарь». В семье обычно говорили о Борисе как о сыне Симочки Суховцевой.

Вверх       Cодержание книги

Житейская доля младшего сына Петра Ильича – Сергея Петровича

Сергей Петрович Баранчевский – младший брат Игната Петровича, Алексея Петровича и их сестер: Ольги Петровны, Евдокии Петровны, Елены Петровны. Он родился в 1885 г. (умер в 1956–1958 г.). После него родились две младшие сестры – Евдокия и Елена. Сергей Петрович пошел профессионально по стопам братьев. Жил с 15 лет (с 1900 г.) с матерью Евдокией в семье брата Игнатия Петровича в Польше, учился в школе. Потом окончил в 1903 году Вильнюсское железнодорожное училище.

Затем вернулся в Польшу на ст. Лапы и работал помощником машиниста, а позже машинистом. Водил пассажирские курьерские поезда. Был мобилизован в царскую армию в 1907 году. По рассказам Анны Михайловны – дочери Ольги Петровны Чеснаковой, он служил в Маньчжурии на КВЖД, в г. Харбине, как и Алексей Петрович. Только служили они в разные годы. Алексей Петрович с 1903 по 1906 год, в период Русско-японской войны. После работал на железной дороге Красноярска, тогда как Сергей Петрович только приступил к службе в Маньчжурии в 1907 году.

После службы в царской армии на КВЖД Сергей Петрович отправился трудиться на Забайкальские золотые рудники в должности машиниста прииска Лукина, где оставался по 1911 год. Затем, в 1912 году, переехал в г. Каин-Барабинск Томской губернии (теперь это Новосибирская область). В эти годы Алексей Петрович с братом Сергеем переписывался и знал о его перемещениях и его работе. Об этом знала и Надежда Алексеевна.

По ноябрь 1919 года работал в депо Каинск Омско-Сибирской железной дороги, вначале помощником машиниста, а затем машинистом поезда. Где и застала его революция.

В период гражданской войны Сергей Петрович был мобилизован в ряды армии Колчака машинистом паровоза.

Сергей Петрович Баранчевский в ноябре 1919 года лично вел паровоз поезда адмирала А. В. Колчака и его свиты через Красноярск на Иркутск.

Надежда Алексеевна Бранчевская помнит, как в годы Гражданской войны, когда уходили из города Красноярска войска Антанты, глубокой осенью 1919 года в эвакуированном эшелоне прибыл на станцию Красноярск Сергей Петрович Баранчевский. Он прибежал к нам в дом, чтобы попрощаться с братом, и сразу спросил: «Алеша где?» Мама ответила: «Он в поездке, повел поезд в Иланск». Сергей Петрович очень горевал, что не удалось с братом повидаться и попрощаться. Его поезд стоял на станции Красноярск. Поскольку дом его брата – Алексея Петровича – расположен рядом с вокзалом, он его быстро нашел. Застал Сергей Петрович тогда дома Евлампию Акиловну и дочь Надю, которой шел в ту пору десятый год.

Надежда Алексеевна хорошо запомнила своего дядю Сережу, и что он принял решение с женой покинуть Россию. Им он рассказал, что едет на Дальний Восток. Потом Евлампия Акиловна и Надя ходили к теплушкам проводить Сергея Петровича и его супругу. Стоял целый состав теплушек с людьми, которые ехали на Дальний Восток, чтобы навсегда покинуть Россию. Возможно, двигаясь от ст. Красноярск на восток, машинист Сергей Петрович и увидел брата Алексея в кабине машиниста, возвращающегося из Иланска в Красноярск. Тогда немного ходило пассажирских поездов. Одно ясно, что он смотрел упорно, надеясь хоть так попрощаться с братом Алексеем. Не мог даже предположить Алексей Петрович, что навстречу ему ведет поезд его младший брат Сергей, которого он не видел больше десятка лет.

«Семнадцатый год, – подчеркивает Н. А. Бранчевская, – все перевернул в России, смел подчистую. В доме об этом ничего не рассказывали. Это было небезопасно». Больше о Сергее Петровиче ни ее родители, ни она не слышали, и писем никогда не получали. Удалось ему уйти или он погиб в России вместе с арестованными колчаковцами в Иркутске, им было неведомо. Такова туманная судьба младшего брата, так они считали. Алексей Петрович, вернувшись из рейса, когда узнал, что приходил брат Сергей попрощаться. Он очень огорчился, так как понимал, что, возможно, он никогда его более уже не увидит. Огорчало его то, что он с ним не попрощался и не благословил его, как старший брат. Евлампии Акиловне и Наде он сказал: «Я ехал с востока на Красноярск и видел эшелон теплушек, идущих на восток». Так, Алексею Петровичу посчастливилось лишь увидеть эшелон теплушек, в котором, как оказалось, навсегда покидал Россию, уезжал его родной младший брат Сергей. «Как в воду канул», – завершила свое повествование Надежда Алексеевна.

И только в 2011 году племянница Алла Викторовна Страшнова, приехав в Красноярск повидаться с Надеждой Алексеевной, старейшиной их рода, которой шел 101-й год, получила по интернет-почте пакет документов, раскрывших частично жизненный путь Сергея Петровича. Уже в Красноярске, в гостинице «Восток», где Алла остановилась, благодаря паутине Интернета, на ранее высланный ею запрос в Хабаровское управление ФСБ на Сергея Петровича Баранчевского и его семью она получила пакет документов.

Из них стало известно, что Сергей Петрович Баранчевский, когда довел поезд до Иркутска с адмиралом А. Колчаком и его свитой, был снят с поезда. Поезд был арестован. Машиниста высадили. Тогда Сергей Петрович устроился в чешском эшелоне и уже с белочехами в феврале 1920 года добрался до Маньчжурии.

Поступил на работу машинистом паровоза на КВЖД, станция Бухеду, где прослужил до 10 марта 1943 года. Вышел затем на пенсию по болезни.

В 1925 году принял гражданство Китая, не желая принять подданство СССР. Что случилось с первой его супругой, были ли у него дети? В этих документах ответа не было. Сергей Петрович второй раз женился в Китае на Ольге Еремеевне (в девичестве Городецкой), она была его моложе на 25 лет. Имела дочь-малютку Аллу (1930 г.) от первого брака.

Родилась Ольга Еремеевна в Киеве. В Маньчжурию попала грудным ребенком с родителями.

Сергей Петрович дочь жены от первого ее брака – Аллу – удочерил, дал ей свое отчество и фамилию. В анкете Хабаровского УФСБ указано, что в 1935 году у Сергея Петровича с Ольгой Еремеевной было двое детей: дочь Алла пяти лет и сын Петр – в полтора года. Более о сыне ничего не было сказано. Возможно, умер во младенчестве?

К 1935 году Сергей Петрович был домовладельцем. Имел два дома в пригороде Харбина. Квартиры сдавал в аренду и имел доход. Жена была домохозяйкой. С 1949 по 1952 год С. П. Баранчевский опять работал на КВЖД. Следовательно, он с семьей до 1952 года жил в Харбине. В Хабаровском УФСБ большей информации о С. П. Баранчевском и его семье нет. В 2011 году Алла Викторовна Страшнова полагала, что, возможно, с приходом в Китай «культурной революции» семья С. П. Баранчевского выехала в Австралию или США или другие страны. Так поступали многие харбинцы, особенно те, что были в разуме и не бедные. Она питала надежду, что они не погибли в пламени «культурной революции», а спаслись. Алла Викторовна вновь по-бойцовски засучила рукава и стала засылать запросы в разные страны. И на свое удивление обнаружила потомков Сергея Петровича дочь Аллу в России. От которой история судьбы Сергея Петровича получила продолжение. Приводим полное письмо Аллы Викторовны Страшновой с фотографиями этой семьи, высланные Надежде Алексеевне.

Вверх       Cодержание книги

Письма Аллы

02.03.2012 г.

Дорогая наша Надежда Алексеевна, здравствуйте! Вот и заканчивается долгая морозная темная зима. Ночь короче, день длинней, солнышко выглядывает все чаще, впереди тепло и лето, значит, потрепыхаемся еще.

Все то время, что прошло со времени нашего расставания осенью, я продолжала свои поиски, переписку с разными людьми и архивами. За это время удалось найти много интересных документов и людей и еще чуть приоткрыть тайны истории нашего рода по самым разным направлениям.

Мы давно искали документы по линии второй жены Игнатия Петровича Баранчевского – Адольфины Адольфовны (урожденной Проппе), это моя родная прабабушка. О ней почти ничего не было известно, даже даты и места рождения. Про нее в семье ходили только легенды, да сохранилось несколько старых фотографий. Бабушка Адольфина впервые вышла замуж очень поздно, в 36 лет, за вдовца с четырьмя детьми от первого брака. Родила Игнатию Петровичу еще двух дочек, одна из которых – моя бабушка Вера. Но семейное счастье продолжалось недолго, примерно в 1918 г., когда Игнатий служил уже в Пскове, а вся семья жила там же, ребятишки заболели тифом. Адольфина всех выходила, но сама заразилась и умерла. И вот совсем недавно удалось найти метрическую запись о ее рождении, которая подтвердила семейные сказки. Мы с Женей Страшновым уже и не надеялись на это. Но мне снова повезло. Теперь знаем, что бабуля была тоже наша по дате рождения, мартовская. Получается, что наши дни рождения идут подряд: я родилась 10 марта, Адольфина 11 марта (по новому стилю), а Женя Страшнов – 12 марта.

Теперь о главном. Помните, я обещала Вам, что обязательно разыщу потомков дяди Сережи, Сергея Петровича Баранчевского? Всю зиму работала над этим, нашла и переписывалась с добрыми и отзывчивыми людьми из Харбина и Австралии. Благодаря этим поискам удалось найти двух одноклассников Аллы Сергеевны Баранчевской, приемной дочери Сергея. Что-то они мне рассказали, но точных сведений о судьбе членов этой семьи после 1945 г. у них практически не было. Зато живущая теперь в Австралии одноклассница Аллы дала мне какой-то старый почтовый адрес дочери этой Аллы, и я ей написала, практически не надеясь на ответ.

И вот на днях у меня в доме раздался таинственный телефонный звонок. На другом конце провода была дочь Аллы и внучка Сергея Петровича Баранчевского!!! Мы с ней очень долго разговаривали. Самое главное – она страшно рада, что мы ее нашли, хочет с нами дружить и общаться, обещала поделиться сохранившимися в семье воспоминаниями и фотографиями. Звать ее Ольга, ей 60 лет, она по профессии музыкант, а по разговору показалась очень приятным, интересным и сердечным человеком.

Потому адресу, куда я ей писала, они давно не живут. Но добрые люди не выбросили мое письмо в мусор, а разыскали Ольгу и передали ей письмо. Не чудо ли? Но обо всем по порядку. Живут они теперь в Калужской области, в небольшом поселке недалеко от Калуги.

А ведь дача Жени Страшнова тоже находится в Калужской области! Т. е. опять судьба сыграла с нами шутку: годы и годы родня жила почти по соседству и ничего друг о друге не знала… Вот что Ольга мне успела рассказать по телефону.

Действительно, в 1920 г. Сергей с первой женой добрался до Маньчжурии, поселился на станции Бухеду, служил на КВЖД до 1934 г. Имел собственный дом и был весьма состоятельным человеком. В их доме служила прислугой молоденькая Ольга Еремеевна Гордиенко, рано оставшаяся без родителей с младшим братом на руках. Потом она выскочила замуж и переехала к мужу, с которым у нее и родилась в 1930 г. дочь Алла. Но семейная жизнь не сложилась, Ольга с маленькой дочкой ушла от мужа, развелась и вернулась в дом Сергея Баранчевского, который к тому времени уже овдовел. Вскоре они с Ольгой поженились (разница в возрасте у них была 25 лет!), а Сергей удочерил маленькую Аллу. Примерно в 1933–1934 гг. Ольга забеременела, у них с Сергеем родился общий сын, его назвали Петром. Надо ли говорить, как счастлив был Сергей, когда у него появился собственный ребенок? Ведь к тому времени ему было уже под 50. Мальчик был здоровый, крепкий, жизнерадостный, Сергей его баловал и нежно любил. Дом – полная чаша, устраивали приемы, отмечали шумные праздники, приглашали гостей. Ольга была отличной хозяйкой. Также имели три автомобиля, которые работали как такси. По харбинским меркам, семья была зажиточной и вполне счастливой. Но тут случилась беда. В пятилетнем возрасте сын Петр хлебнул сырой воды, заразился брюшным тифом и умер, похоронен в Харбине. Это окончательно подорвало психику Сергея, он замкнулся, стал нелюдимым, даже злым, очень долго приходил в себя. Все это, естественно, отражалось на обстановке в семье. Больше детей не было. Осталась одна приемная Алла. Но жизнь продолжалась.

Алла закончила гимназию в Харбине, затем медицинский техникум, вышла замуж, в 1952 г. родила дочку Ольгу.

В 1954 г. они поддались агитации ехать работать на целину и решили вернуться в СССР. Мать, Ольга Еремеевна Баранчевская, тоже пожелала быть вместе с семьей дочери. Уговаривали и Сергея Петровича, но он категорически отказался уезжать, т. к. не хотел бросать свое большое хозяйство на произвол судьбы. Так он и остался в Харбине в одиночестве, а все уехали в СССР и поселились на станции Зима в Иркутской области. Однако вскоре в Харбине начали орудовать китайские коммунисты. Они не очень жаловали русских эмигрантов, жить там становилось небезопасно. Сергей продал свое имущество и успел выехать в СССР. Было это примерно в 1956–1958 гг. На станцию Зима он приехал уже совсем больным, недолго пожил с семьей и вскоре умер от рака желудка. Похоронен там же. Внучка Ольга сказала, что она немного помнит дедушку Сергея, но очень смутно. Обещала мне отписать в подробностях про мытарства их семьи все, что помнит по рассказам родителей. Документов у них почти не сохранилось. Зато чудом сохранилось немало старинных фотографий, в том числе, есть и портрет сына Сергея – Петра. Очень надеюсь все это получить вскоре.

Потом все они каким-то (пока непонятно) образом поселились в поселке Воротынск Калужской области, где и проживают поныне. Бабушка, Ольга Еремеевна Баранчевская, жила с ними, ее уже нет в живых. К сожалению, уже нет в живых ни Аллы Сергеевны Баранчевской, ни ее мужа. Алла умерла в 1993 г., муж пережил ее ненадолго. Все похоронены в Воротынске.

А у Ольги есть дочь Анастасия 1975 г. р. и внучка Елизавета 2002 г. р. Так что линия жизни Сергея Петровича продолжается.

Пусть они нам и не кровные родственники, но все же носители истории этой ветви нашей семьи. И я их нашла! К счастью, они тоже хотят с нами общаться. Ведь у Ольги нет никого из родных, одна как перст, только своя семья и родня мужа. Поэтому она была счастлива, что мы вдруг упали им как снег на голову, и рада моему письму. Говорит, что перечитывали с мужем это письмо несколько раз. И все удивлялись… Вот так-то, Надежда Алексеевна. Кто ищет, тот всегда найдет! Теперь верите в мои способности? Вот что еще хотела у Вас спросить. Когда была осенью в Москве и общалась с внучкой Елены Петровны Баранчевской (в замужестве Суховцевой), а это младшая сестра Вашего папы, то внучка рассказала мне такую историю про свою маму Лидию (дочь Елены). В 1918 г., когда на Тамбовщине начали орудовать красные, Лидочка Суховцева с младшим братом Петром бежали из Пичаево к дяде Алексею в Красноярск. Какими-то правдами и неправдами они туда добрались и некоторое время жили в Вашем доме. Петю вскоре забрали служить в Красную армию, а Лидочка жила в Красноярске до 1920 г. Лидочка вспоминала, что у дяди Алексея была дочь Надя, которая была страшно недовольна прибытием этой родни, капризничала, вредничала, прятала вещи, а потом говорила, что они сами растеряхи и не помнят, куда кладут свое добро. Вот такой сюжет. Правда ли это? Надежда Алексеевна, Вы помните этот эпизод? Вам в то время было 8–10 лет, Лидочка Суховцева была уже девушкой 18–20 лет, а Петя Суховцев был юношей чуть моложе Лидочки, 16–18 лет. Вот так выглядела Лидочка Суховцева примерно в 1917 г. Эта фотография была сделана еще в Моршанске.

А это Лидия и Петр Суховцевы. Видимо, 1919–1920 гг. Возможно, что эта фотография была сделана даже в Красноярске.

Как обстоят дела с книжкой про Вас, которую написала Тамара? Ее уже напечатали? Желаем теплой весны. Большой привет Вашей помощнице Ольге и всем, кто нас знает в Красноярске.

Помним и любим Вас. Крепко обнимаем.

«Эстонцы» Страшновы – Люба, Алла, Альберт

 

17.04.2012 г.

Дорогая Надежда Алексеевна, здравствуйте!

Вот потихонечку и ложится солнце на летний курс, уже больше света, впереди тепло и зеленые краски. Еще одну зиму пережили. У нас в Эстонии эти перемены чувствуются особенно остро. Ведь почти полгода, с октября по апрель, мы живем практически в полной темени, серости, сырости. Только бы лето не подкачало. К сожалению, мы до сих пор так и не получили обещанного письма и фотографий от внучки Сергея Петровича Баранчевского, которую мы разыскали в Калужской области. С Женей Страшновым она тоже пока не встретилась лично. Но хотя бы перезваниваются и строят планы на рандеву в мае. Уже хорошо. Все время, что прошло с моего возвращения из осеннего российского путешествия, я занималась уточнением данных нашей родни, которая нашла последний покой на кладбище в Сосновке Тамбовской области. Дело в том, что их могилы оказались практически утраченными, т. к. годами никто из потомков не озаботился достойным уходом за ними. Оказавшись осенью там и увидев, какое безобразие там творится, я решила изменить ситуацию. Сейчас в Сосновке остались жить лишь немногие из нашей ближайшей родни – мой троюродный брат с семьей и моя двоюродная тетя (но она инвалид с детства и живет в доме для престарелых). Мы посовещались с местными, позвонили в Омск, где живет другая моя двоюродная тетушка с корнями из Сосновки. Все они (а это прямые потомки Игнатия Петровича Баранчевского) поддержали мою идею. Брат обещал взять на себя техническую сторону восстановления памятника, а мне предстояло уточнить даты рождений и смертей, добыть фотографии и деньги на этот проект. К началу апреля все это получилось. В том числе, и благодаря неоценимой помощи Жени Страшнова, который снова помогал моему общению с российскими архивами, поддерживал морально и материально. Он тоже будет финансировать установку памятника. Очень надеемся, что к лету место на кладбище будет приведено в порядок, а памятник с именами установлен. Все документы для этого уже отправлены в Сосновку. В ходе этих архивных раскопок удалось установить дату смерти Евдокии Никитичны Баранчевской, той самой слепой бабушки, которую Вы помните по своей детской поездке в Пичаево. Эта бабушка жила в семье старшего сына (моего прадеда Игнатия Баранчевского) еще в Польше, а после революции, когда семья Игнатия обосновалась в Сосновке, жила в его семье до кончины.

1919 г. Елена Суховцева

1920 г. Сестра Лида и брат Петр Суховцевы в годы их проживания в Красноярске у дяди (по их матери Елене) – Алексее Петровиче Бранчевского

Оказалось, что слепая бабушка умерла в возрасте 101 года! Это несколько неожиданно, т. к. не очень вяжется с датами рождения ее детей. Получается, что она родила первого ребенка, когда ей было под 40 лет, а последнего (дядю Сережу) в возрасте 55 лет. Немного странно, особенно для того времени, когда женщины обычно выходили замуж и начинали рожать детей в очень молодые годы. Но ничего не поделаешь, так написано в архивных документах местного загса, и приходится им верить.

Итак, на сосновском кладбище должен появиться камень с именами:

1) слепой бабушки Евдокии;

2) ее старшего сына Игнатия (моего прадеда);

3) его младшей дочери Наденьки (сестры моей бабушки Веры);

4) его старшей дочери Ираиды (тоже сестры моей бабушки Веры);

Ираида родилась еще в Польше, но прожила в Сосновке всю оставшуюся и очень непростую жизнь, один из ее внуков и есть тот самый мой троюродный брат, который и сейчас живет там, остальные разъехались;

5) а также мужа Ираиды, умершего совсем молодым; после него Ираида осталась с четырьмя ребятишками на руках, мал мала меньше.

Мы давно уже строили планы по восстановлению памяти наших предков в Сосновке. Но нам из Эстонии было весьма затруднительно всем этим заниматься. Ведь мы жили за полторы тысячи километров, были связаны границами и визами. У Виктора была давняя мечта восстановить там имя своего деда Игнатия и его близких, но все упиралось в то, что мы далеко, в Сосновку приезжали не каждый год, и всегда наспех и ненадолго. Успевали лишь вырубить кусты и выполоть бурьян на могилах, которые были еще известны. Но на них стояли покосившиеся кресты без имен, для восстановления которых у нас не было ни времени, ни возможностей – ведь всегда поджимали сроки визы. А местная родня этим никогда особенно не интересовалась.

Когда я осенью снова очутилась там и увидела тамошний бардак, поняла, что вскоре пропадут и последние воспоминания. Единственным реальным известным местом была могила Ираиды Игнатьевны. Но на ней стоял только убогий железный крест и никаких данных на нем. Вот и пришла идея поставить на это место общий памятник всем, о ком мы пока помним, чьи имена знаем, для того, чтобы и нашим потомкам было куда прийти и поклониться. Женя Страшнов занимается теми же делами, только в Москве и Подмосковье. Тамошние захоронения также обветшали за многие годы, требуют замены и реконструкции. Вот Женя с младшим братом теперь вплотную готовятся к большой работе, как только исчезнет последний снег, это, видимо, конец апреля–начало мая. Виктору бы это все понравилось…

А нам в Эстонии вскоре предстоит такая же работа на нашем погосте. Там тоже пора немного облагородить семейное захоронение, а также ставить памятник Виктору. Кладбище наше находится не в Таллине, а в провинции, там пока еще не сошел снег. Видимо, в конце апреля съездим, посмотрим, что там творится, выясним возможности, да и пора приступать к делам. Такие вот, не очень приятные, на первый взгляд, мероприятия впереди. Но сохранение памяти об ушедших – это неотъемлемая часть жизни живых. Для того, чтоб оставаться людьми. Наша жизнь протекает в ежедневной рутине, ничего необычного пока не происходит. Люба по-прежнему занята устройством быта своей двоюродной сестры, а также поддержкой других беспомощных родственников – в Эстонии и даже в Германии. Так сложилось, что Люба в свои 77 лет осталась активным, мудрым и знающим законы человеком, способным решать дела всех, иногда даже дела своей более молодой родни. Там, увы, постоянные проблемы, не успевает Люба решить одни, как тут же наваливаются другие – постоянное движение. Может, это и хорошо, ведь движение – это жизнь. Альберт, к счастью, при работе, которая ему нравится. Она занимает очень много времени, но парень молодец, успевает еще и спортом заниматься, и с друзьями встречаться, и в отпуск за границу ездить. Также не забывает маму Аллу и бабушку Любу, навещает, старается помогать по мере сил и времени, а также способствует нам в наших архивных поисках и других делах. За что мы ему очень благодарны. Альберту 4 июня исполнится уже 27 лет. Как быстро время летит… Ведь только что под стол пешком ходил, а сейчас такой серьезный взрослый дядька 197 см ростом.

По зиме мы тут все хворали, то коллективно, то поодиночке, с переменным успехом. Но у нас в нашем гнилом климате это обычное дело. К счастью, тьфу-тьфу, выкарабкались и надеемся еще поскрипеть.

Надежда Алексеевна, как все же обстоят дела с книжкой про Вас, которую написала Тамара? Теперь-то она, наконец, напечатана? Ведь сколько времени уже прошло. Мы с нетерпением ждем, хотелось бы почитать.

С удовольствием узнали, что Красноярск теперь стал городом, перешагнувшим рубеж в миллион жителей. Надо же, ведь еще осенью до этой цифры недоставало несколько тысяч, и вот свершилось. Поздравляем! Знаем также, что это и «миллионершей» стала девочка, которую назвали Анечкой.

Еще раз поздравляем Вас с великим праздником – Днем Победы. Желаем опять достойно его отметить в кругу верных и любимых друзей, коллег, почитателей. А также желаем бодрости, укрепления Вашего командного голоса, оптимизма.

Большой привет Вашей помощнице Ольге и всем, кто нас знает и помнит в Красноярске. А мы помним и любим Вас. Крепко обнимаем.

Эстонцы Страшновы – Люба, Алла, Альберт

 

23.06.2012 г.

Дорогая наша Надежда Алексеевна, здравствуйте! Получили Ваши с Ольгой письма. Они добирались до нас не так уж долго, всего 16 дней. Как хорошо, что Вы нашли силы написать нам несколько строк. Да, почерк Ваш не очень ровный, но мы с Любой все разобрали и прочитали. Большое Вам спасибо, что помните о нас, за Ваши добрые слова и пожелания, за присланную георгиевскую ленточку. Это очень ценно для нас.

А теперь снова о потомках Сергея Петровича Баранчевского. В июне его внучка Ольга, правнучка Анастасия и праправнучка Елизавета наконец-то встретились с Женей и Валей Страшновыми. Сами эти потомки живут в поселке Воротынск Калужской области, а у Жени дача в той же области, вот они и приехали в гости на дачу. Встреча была очень короткой, но теплой и душевной. Они друг другу понравились и приняли друг друга как родные. Привезли на дачу семейный фотоальбом и переслали мне оттуда некоторые фотографии дяди Сережи, его второй жены Ольги Еремеевны, их дочки Аллы и сына Петра из тех времен, когда вся семья счастливо жила в Харбине.

Поскольку первая встреча получилась стихийной, немного сумбурной, а желание опять встретиться было, то через пару недель эти девочки снова приезжали на дачу к Жене, чтобы поговорить в более спокойной обстановке. Также внучка Ольга ответила на мои вопросы и чуть прояснила историю и судьбу семьи Сергея Петровича. Я несказанно рада, что все это случилось. Почти сказка. Почти невероятно. В это трудно поверить, что нашлись потомки нашего родственника, следы которого были потеряны 90 лет назад в далекой Маньчжурии, а отыскались в России, совсем неподалеку от нашей московской родни.

Конечно же, мне особенно приятно, что свершилось то, о чем я почти нереально мечтала более 30 лет. В конце 1970-х гг. я впервые услышала легенду о младшем брате моего прадеда Игнатия – Сергее, который ушел с войсками Колчака в Китай. Тогда я поклялась, что обязательно найду его. Правда, в то время я не очень представляла, как это можно сделать. Но все эти годы верила, что это обязательно случится.

Как теперь выясняется, с 1954 г. жила эта семья поблизости от Вас, Надежда Алексеевна, в Иркутской области. А потом и в самом Иркутске. В Калужскую область они переехали в 1973 г. Сергей Петрович поначалу не поехал со всеми в СССР, остался в одиночестве в Китае, ему было жалко оставлять свой дом и другое немалое имущество на произвол судьбы. Но в 1956 г. он все же продал все хозяйство в Харбине и приехал на станцию Зима (Иркутская область). Там он купил небольшой домик, его жена Ольга Еремеевна работала на швейной фабрике (она была очень хорошей портнихой, недостатка в заказах и клиентах не было). Но прожили они вместе недолго. Сергей приехал уже совсем больным, примерно в 1957–1958 гг. умер от рака легких. Похоронили его на станции Зима. Могила, по всей вероятности, уже утеряна. Ольга некоторое время спустя снова вышла замуж, но вскоре снова овдовела, продала домик и переехала к семье дочери Аллы вИркутск.

Как я уже писала, в Харбине у Сергея и Ольги где-то в 1933–1934 гг. родился родной сын Петр, которого все очень любили и баловали, но пяти лет от роду он заразился тифом и умер. Его похоронили в Харбине на русском кладбище. Следов этого места больше не существует. Китайцы сровняли его с землей, устроили на этом месте сквер, а потом парк развлечений. Таким образом, прямых потомков Сергея нет. Осталась только его приемная дочь Алла. Она еще в Харбине закончила медицинский техникум по специальности фельдшер-акушер, работала по специальности. Потом, уже в СССР, переучилась на лаборанта. Еще в Харбине Алла вышла замуж за местного русского, потомка полковника царской армии, бежавшего из России с армией генерала Каппеля, и стала носить фамилию Попова-Преснова. Там же в Харбине в 1952 г. у них родилась дочь Ольга. Поскольку все они были большие патриоты России, то когда пришло время выбирать, куда бежать из Китая, для них это вопрос не стоял – никакой Австралии, Аргентины или Новой Зеландии, только в Россию. Ольга (с которой мы теперь общаемся) закончила в Иркутске училище искусств по классу фортепиано в 1973 г., после этого семья решила перебраться в Калужскую область, в пос. Воротынск. Там Ольга устроилась на работу в местную музыкальную школу, где и проработала всю жизнь. Теперь она директор этой школы.

14 июля 2012 года Ольга Александровна (в замужестве она носит фамилию Рафальская) отметит свое 60-летие. Вот какая взрослая стала внучка Сергея Петровича Баранчевского.

 

Надо сказать, что жена Сергея, Ольга Еремеевна, после того, как похоронила в Сибири сначала первого мужа, затем и второго, всю оставшуюся жизнь прожила в семье дочки Аллы, была любимой бабушкой и дождалась рождения правнучки. Умерла она в возрасте 72 лет, похоронена в Воротынске.

К сожалению, уже нет в живых ни ее дочери Аллы (ее не стало в 1993 г.), ни мужа Аллы, Александра Александровича Попова-Преснова (он ушел вскоре после смерти Аллы, очень ее любил и не смог смириться с ее уходом).

У Ольги есть дочь Анастасия 1975 г. р. и внучка Елизавета, 2002 г.р. Все они живут в том самом Воротынске, где я их и отыскала. Они бережно хранят все, что осталось от их родителей, бабушек, дедушек, память о Харбине, старые фотографии, воспоминания. Теперь у них появилась новая родня в нашем лице, которой они очень рады. Хочется верить, что наши связи с ними продлятся еще долгие годы. Мне бы очень хотелось встретиться с ними лично, долго-долго слушать их рассказы, разговаривать, вместе рассматривать


старые альбомы, а также рассказать им все, что знаю о роде Баранчевских, показать свои фотографические богатства. Они мне показались очень симпатичными людьми. Надеюсь, что в ближайшее время как-нибудь получится снова попасть в Россию. А уж там я точно доберусь до Калужской области. Уж если дошагала даже до Красноярска, то 200 км от Москвы для меня вообще не расстояние. Да и Женя Страшнов обязательно поможет, а то и отвезет меня туда на машине. К сожалению, Ольга ничего не смогла мне рассказать, что же стало с первой женой дяди Сережи, с которой он уезжал в 1919 г. из России, а вы с мамой бегали их провожать на вокзал, и которую Вы помните. Судя по всему, не сохранилось и ее фотографии, а также данных о том, были ли у них с Сергеем дети и что с ними стало. Но этого мы теперь уже никогда не узнаем – спросить больше не у кого, документов не осталось.

Помним и любим Вас. Крепко обнимаем Вас и Вашу верную Олю, привет всем красноярцам.

«Эстонцы» Страшновы – Люба, Алла, Альберт

Предыдущая часть       Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Ваш комментарий

Поле не может быть пустым

Поле не может быть пустым


Поле не может быть пустым

Поле не может быть пустым

Поле не может быть пустым

Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач


Добавить


Воспоминания. Генеалогическое древо рода Баранчевских

Posted on by GlavVrach

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Генеалогическое древо рода Баранчевских

Алексей Петрович Бранчевский (Баранчевский) родился в 1880 году в большой крестьянской семье в деревне Пичаево, волостного села Волховщина Маршанского уезда Тамбовской губернии. Сведения о родословной получены от внука старшего его брата Игнатия Петровича – Виктора Ивановича Страшнова – и его дочери, историка по образованию, Аллы Викторовны Страшновой. Племянник сей окончил мореходное училище в Эстонской ССР и дослужился до должности капитана судна дальнего плавания. Служил он с 1955 по 1996 год в Эстонском государственном морском пароходстве. Проживал Виктор Иванович Страшнов (1934–2011 гг.) в столице Эстонии, в г. Таллине с женой Любовью Александровной (в девичестве Таммерт) и единственной дочерью Аллой Викторовной Страшновой. Их семья многие годы серьезно занимается сборами информации (в архивах, музеях, Интернете и т.д.) о родословной рода Петра Ильича Баранчевского. Они выезжают в города, где жили их родичи, посещают потомков П. И. Баранчевского, а также архивы, кладбища, разыскивают могилы усопших. Большая работа уже не один десяток лет позволила установить связи с более 70 родственниками, живущими в настоящее время.

В 2010 году в апреле месяце они узнали о единственной проживающей долгожительнице из своего рода – столетней Надежде Алексеевне Баранчевской по публикациям в газетах и по Интернету. На 2010 год, по данным семьи Страшновых, сто лет из всего рода Баранчевских прожила только единственная Надежда Алексеевна – дочь Алексея Петровича Бранчевского. Позже, когда получат метрические данные родообразующего Петра Ильича (?–1900 гг.) и Евдокии – слепой (дедушки и бабушки по отцу Надежды Алексеевны и праправнучки Аллы Викторовны Страшновой), будет установлено, что бабушка Евдокия, слепая Баранчевская (в девичестве Никитина), прожила 101 год (1830–1931 гг.). Так что в роде Баранчевских – Никитиных долгожительство повторилось по женской линии.

Генеалогическое древо данного рода начинается с Баранчевского Ильи. Более подробных сведений о родоначальнике пока не найдено, как и о его происхождении, кто была его супруга (даже имени не сохранилось), сколько было у них детей и кто они (кроме сына Петра Ильича Баранчевского). Однако сама фамилия Баранчевский с суффиксом «ский» указывает, что это выходцы из поляков – Польши. Когда и по какой причине предки рода Петра Ильича переселились в Россию, в преданиях рода ничего не сохранилось.

Что интересно, что дети Петра Ильича – второе поколение – уже в официальных документах по национальности были русскими. Сын родоначальника Ильи – Петр Ильич Баранчевский – был женат на Евдокии (в девичестве Никитина).

Петр Ильич и жена его были крепостными крестьянами и служили при помещичьем подворье в селе Новослободском Краснослободского уезда Пензенской губернии. Это указывает на его добрые черты характера, замеченные помещиком, потому и приблизившего его к своей семье. Петр Ильич и Евдокия были вероисповедания православного, а не католического. Все что о них стало известно, говорит о том, что род Баранчевских, видимо, давненько переселился в Россию.

В дальнейшем Петр Ильич Баранчевский после реформы крепостного права (1861 г.) состоялся как винокур в деревне Пичаево волостного села Волхонщина. Вероятно, виноделием он и занимался на подворье помещика, что позволило ему самому открыть свое виноделие. У Петра Ильича и Евдокии Никитичны народилось десять детей, но в живых осталось шестеро: Игнат (1870–1933), Ольга (1875–1948), Алексей (1877–1947) – отец Надежды Алексеевны, Сергей (1885–1956), Евдокия (?) и Елена (?).

Как сообщила Алла Викторовна Страшнова (историк рода Бранчевских), она при личной встрече с дочерьми Петра Ильича – Ольгой Петровной (по мужу Чеснаковой) и Еленой Петровной (Суховцевой), – их отец с 1890 по 1900 год работал машинистом паровоза на Сызрань-Вяземской железной дороге, по-видимому, с припиской к депо Моршанска. В эти же годы Петр Ильич с женой Евдокией и младшими детьми (Сергеем, Евдокией и Еленой) жили по месту его работы в Моршанске. В те годы в их многодетную семью пришла скорбь, мать Евдокия полностью утратила зрение – ослепла. Согласно семейному приданию, Евдокия ослепла после того, как корова хлестнула по ее глазам, вероятно, развилось травматическое воспаление роговицы, и закончилось все бельмом обоих глаз. Алла Страшнова узнала от родных, что в молодые годы Евдокия Никитична была зрячая. Вышла замуж за Петра Ильича в сороколетнем возрасте и смогла родить ему десятерых детей.

Когда Надежде Алексеевне было еще неполных шесть лет в 1916 году, она с мамой – Евлампией Акиловной – в первый и, как оказалось, в последний раз, навестили родителей мамы, живших в волостном селе Соломинки, а также родителей отца – в уезде д. Волхонщинском, в деревне Пичаево1.

В памяти Надежды Алексеевны запечатлелась низенькая, простая изба, слепая бабушка Евдокия и много-много разного возраста детей и взрослых. Когда они вошли в избу, такое множество людей испугало Надю, единственную дочь родителей, живущих в ту пору в Красноярске в более благополучных условиях. В квартире пятистенного добротного дома из трех комнат проживало лишь три человека (мать, отец и дочь).

Когда слепая бабушка Евдокия стала с Надей знакомиться, путем ощупывания частей лица Нади, ее это напугало. Не понимая происходящего, она стала не только плакать, а так орала и горланила, что всех свела с ума. Успокоить ее не могли. Она, вырвавшись из рук бабушки, орущая, спряталась за мать. На просьбы бабушки, Евлампии Акиловны подойти к бабушке Евдокии, внучка Надя не переставала орать и категорически отказывалась. Она орала во всю мощь своего необыкновенного мощного голоса. Так ее, напуганную и ревущую, мать увезла к своим родителям в с. Соломинку. Больше ни они с мамой, ни Надежда Алексеевна, ни отец никогда не бывали в родовом гнезде отца на Тамбовщине. В России свергли монархический строй, пришли к власти большевики, началась Гражданская война, интервенция государств Антанты, в Сибири бушевал голод, эпидемии. Что и привело к утрате родственных связей, поскольку все кто куда разъехались.

Слепая мать Алексея Петровича, Евдокия Никитична, жила в доме младшей дочери Елены Петровны (по мужу Суховцевой). К 1916 году Петра Ильича уже в живых не было. Ранее она жила до 1914 года с семьей старшего сына – Игнатия Петровича Баранчевского – в Польше, на станции Лапы. Когда началась Первая мировая война, они из Польши были эвакуированы. Выехали они в д. Пичаево Маршанского уезда Тамбовской губернии. В 1914 г. переселился Игнатий Петрович с матерью и всеми детьми в дом к своей младшей сестре Елене Петровне, живущей в родовой избе. Поэтому-то Надю и напугало большое количество взрослых и детей в небольшой избушке. Особенно для нее были пугающими и весьма не понимаемы ребенком ее необычные действия – ощупывания лица ее бабушкой, слепой Евдокией.

Cодержание книги     Вверх

Родословная ветвь Игнатия Петровича Баранчевского

Старший брат Алексея Петровича – Игнатий Петрович Баранчевский (1870–1933) – женат был трижды из-за смерти первых двух жен.

Первый раз он женился в возрасте 24 лет на крестьянке из села Пичаево Моршанского уезда – Бирюковой Наталье Федоровне (1879–1908). Невеста была в возрасте 15,5 лет. Венчались они в Спасской церкви с. Волхонщина Моршанского уезда в 1894 году, еще до его отъезда на учебу в Польшу. Умерла она и их дочь Зинаида в период эпидемии дифтерии на ст. Лапы Ломженской губернии, в Польше. Игнатий Петрович остался вдовцом в возрасте 38 лет с пятью детьми, тремя сыновьями и двумя дочерьми. Зина родилась в 1904 году (умерла в 1908 г.), Иван – в 1906 году (умер в 1979 г.). Первые двое детей Зина и Иван родились в селе Пичаево (Пичаево происходит от мордовского слова «пича», что в переводе означает «сосна»), остальные трое (Василий, Леонид, Ираида) уже в Польше на ст. Лапы Ломженской губернии.

Даные получены из выписки метрической книги от 1894 года о венчании брака в Спасской церкви села Волхонщины Моршанского уезда Игната Петровича Баранчевского с Натальей Федоровной Бирюковой Игнатий Петрович женился второй раз в возрасте 38 лет на гувернантке, 33-летней девице Адольфине Адольфовне Энгельс, с которой у них было совместных двое детей: Вера Игнатьевна 1911 года рождения (умерла 1963 г.) и Надежда Игнатьевна 1913 года рождения (умерла 1919 г.). Обе дочери Вера и Надя родились в Ложе на ст. Лапы Мазовечского уезда. Вера Игнатьевна (в замужестве Страшнова) и есть мать племянника Надежды Алексеевны Бранчевской – Виктора Ивановича Страшнова – до 2011 года жившего в Эстонии, в городе Таллине. Он вел переписку и телефонную связь с Надеждой Алексеевной с апреля 2010 года, познакомил ее со всеми потомками рода Баранчевских, которых они с дочерью Аллой разыскали.

Отец Адольфины Адольфовны (1876–1919) – Проппе Адольф (1820–1895) жил в Германии, был богатым человеком, миллионером, занимался колбасным делом. Сам Проппе Адольф был женат на родственнице известного основоположника учения – Энгельса. В 70-е годы позапрошлого века в Германии были гонения на потомков Маркса и Энгельса, поэтому они были вынуждены выехать из Германии в Россию – Польшу (Ломжа, ст. Лапы). В Польше младшая дочь из пятерых детей, из рода Энгельса и встретила Игнатия Петровича, вдовца, он на ней женился. Это его был второй брак.

Когда началась в 1914 году Первая мировая война, машиниста Игнатия Петровича с женой, шестью детьми и со слепой матерью Евдокией, как выше уже было описано, эвакуировали из Польши в Россию – на родину, в с. Пичаево Тамбовской губернии.

В это же время по тем же мотивам была эвакуирована семья в шесть человек и машиниста Михаила Чеснакова, который был женат на Ольге Петровне (в девичестве Баранчевской). Всего их было эвакуировано 12 человек. В России машинистов Игнатия Петровича Баранчевского и Михаила Чеснакова, мужа Ольги Петровны, перевели на работу машинистами в город Псков.

В конце 1917 года Игнатий Петрович Баранчевский, трудясь в городе Пскове, вызвал к себе жену Адольфину с детьми. В 1919 году в европейской части России заполыхала эпидемия сыпного тифа – эта болезнь нищеты, голода, антисанитарии и всеобщей завшивленности, унесла десятки тысяч жизней по всей стране.

Первыми заболели дети Игнатия от первого брака. Адольфина самоотверженно выхаживала приемных, а позже и заболевших совместных детей. Ей удалось их спасти. Однако сама стала жертвой этой эпидемии. Адольфина, вторая жена Игнатия Петровича, погибла от сыпного тифа. Похоронена была Адольфина Адольфовна Баранчевская-Энгельс в г. Пскове. О ней вспоминают Страшновы как о человеке, которая любила детей, была с ними строга и не делала различий между родными по крови и приемными (мужниными) детьми. Учила детей вести хозяйство, девочек вышивать, шить, вязать. Такой она осталась в памяти ею воспитанных шестерых детей (четверых приемных и двоих совместных). После ее смерти воспитанием детей стала заниматься старшая сестра Ираида (дочь Игнатия Петровича), ей шел в ту пору 14-й год, сыну Леониду было 13, дочери Вере – 8, а Наде шел шестой год. Игнатий Петрович Баранчевский, став в 1914 году второй раз вдовцом, в возрасте

49 лет, в условиях бушевавших страстей Гражданской войны, разрухи, голода. Покупает дом в Сосновке Тамбовской губернии и переезжает туда с детьми на постоянное место жительства. Работает уже не на железной дороге, а механиком на мельнице.

Хорошо, что все сыновья Петра Ильича Баранчевского были рукастые, и они могли сами на любых видах работ проявиться. Игнатий Петрович серьезно заболевает и выходит на инвалидность. Сын Леонид в подростковом возрасте начинает работать на той же мельнице слесарем.

В этом же 1919 году Игнатий Петрович женится в третий раз на Александре Петровне Ермаковой. Совместных детей у них уже не было. Вскоре очередное скорбное событие произошло в семье Игнатия Петрович: заболевание уносит жизнь младшенькой дочери Игнатия Петровича и Адольфины Адольфовны – Наденьки (1913–1919).

В 1924 году старшая дочь Игнатия Петровича Ираида выходит замуж за племянника жены отца – Александра Ивановича Ермакова.

Ликвидируется в г. Сосновке мельница, которая была кормилицей семьи И. П. Баранчевского, на которой в эти трудные годы работал он и его сын Леонид. Больной Игнатий Петрович живет по-прежнему в Сосновке. Продолжается в стране разруха, голод и одна за другой эпидемии. Он как мастер на все руки так же, как и его брат Алексей Петрович Бранчевский, в эти страшные, непредсказуемые и ничего доброго не обещающие годы, лудит посуду, самовары. Только Алексей Петрович это делает дома в амбаре, при этом еще зарабатывая как машинист, а Игнатий Петрович – на базаре Сосновки Тамбовской губернии, тем и кормит семью.

Сын Леонид – Игнатия Петровича – уезжает по вербовке работать в Карелию на деревообрабатывающий завод г. Мурманска.

Дочь Игнатия Петровича и Адольфины Адольфовны – Вера Игнатьевна – уезжает тоже из Сосновки и по 1929 год живет во Владивостоке, у родной сестры ее умершей матери. Где она учится на курсах машинописи фирмы УНДЕРВУД, знакомится с Востоком, его самобытной культурой, посещает китайский театр. В тридцатом году она из Владивостока уезжает в Ленинград, поступает учиться на рабфак. В том же году возвращается к отцу в Сосновку Тамбовской губернии, а в 1932 г. выходит замуж за Ивана Дмитриевича Страшнова. От отца получает приданное: самовар и варшавские большие настенные часы с красивым боем, чудом уцелевшие в годы голода и Гражданской войны. От голода из Тамбовской губернии семья И. Д. Страшновых бежит в Ленинград, но вскоре по той же причине возвращаются в Сосновку. Вера Игнатьевна устраивается на работу секретарем-машинисткой в МТС.

Уходит из жизни в 1933 году ее отец на 63 году своей жизни – Игнатий Петрович. Стало уходить из земной жизни третье поколение Баранчевских. Первым ушел старший сын Петра Ильича – Игнатий Петрович.

В 1934 году у Веры Игнатьевны и Ивана Дмитриевича Страшновых (?–1965) родился первенец, сын – Виктор Иванович Страшнов (1934–2011), будущий капитан дальних морских плаваний. Жили они тогда в Сосновке и квартировали по углам.

Супруг Иван Дмитриевич Страшнов с 1935 года будет заведовать учреждением «Винополией». В 1939 году у них рождается второй сын – Евгений Иванович Страшнов. В 1940 году они строят себе новый дом в Сосновке. Сам же И. Д. Страшнов на то время работает вербовщиком по найму рабочих в г. Нарву для работы на кирпичном и спиртово-водочном заводах. Накануне войны, в 1940–1941 годах, он стал уже трудиться заведующим Сосновской артелию «Сортсемоващ». В эти годы произошло памятное событие, неординарное для семьи среднего класса в сороковых годах. Отец И. Д. Страшнов покупает велосипед фирмы «Дукс» – изобретение конца ХIХ века. Для сыновей – это было истинно знаменательное событие. Началась Великая Отечественная война. Сразу в июне 1941 года Иван Дмитриевич Страшнов был призван в армию и отправлен на фронт. Семья осталась в Сосновке в своем доме и с запасами продуктов: муки, крупы, овощей. Вера Игнатьевна работала в войну

в столовой летной части.

Она несколько раз в годы ВОВ вызывалась управлением НКВД, где ее пытались обвинить во вражеских связях с Польшей и со шпионкой Натальей Адольфовной Проппе, родной сестрой матери, Веры Игнатьевны – Адольфины Адольфовны, – у которой в юности она жила во Владивостоке.

Наталья Адольфовна была репрессирована и сидела в тюрьмах и лагерях.

1894 г. Выписка из метрической книги о венчании брака в Спасской церкви села Волхонщины Моршанского уезда Игната Петровича Баранчевского с Натальей Федоровной Бирюковой.

1931–1933 гг. Село Сосновка, Тамбовская область. Игнатий Петрович Баранчевский с двумя внуками от старшей дочери (фото из архива Страшновых, Таллин).

1957 г. Семья Веры Игнатьевны Страшновой – дочери Игната Петровича Баранчевского (слева направо): сидит рядом ее младший сын Константин, муж Иван Дмитриевич Страшнов, стоят сыновья Виктор Иванович Страшнов и Евгений Петрович Страшнов с женой Любовью.

Алла в музее, октябрь 2011 г. Красноярск. Музей железнодорожников. Правнучка Игнатия Петровича Алла Страшнова приезжала из Таллина повидаться с Надеждой Алексеевной Бранчевской.

Муж Веры Игнатьевны – И. Д. Страшнов – воевал с 1941 по 1944 год. В 1944 году бронепоезд, на котором он служил, был отправлен на ремонт в Подмосковье. Он вызвал к себе на жительство в Нахабино жену, Веру Игнатьевну, с двумя сыновьями – Виктором и Евгением. По прибытии в Нахабино их семью с отцом И. Д. Страшновым поселяют в купе вагона, потом переселяют в солдатскую палатку. В связи с полевыми условиями жизни, детей – Виктора и Евгения – родители отправляют жить в Чертаново г. Москвы к тетке по матери – Наталье Адольфовне Проппе – к тому времени уже освобожденной из ГУЛАГа.

В 1945 году у Страшновых родился третий сын – Константин Иванович Страшнов, в настоящее время он – окулист, доктор медицинских наук, профессор.

В 1946 году воинскую часть, в которой служил Иван Дмитриевич Страшнов, расформировали, его демобилизовали и он вернулся к семье. Работал после войны до самой пенсии в системе торговли, ОРСе. Построили себе дом, обзавелись коровой и другой живностью, и жили мирно, тихо под Москвой в с. Нахабино. Вера Игнатьевна Страшнова (племянница Алексея Петровича) умерла на 52 году жизни в Москве в 1963 году, а Иван Дмитриевич Страшнов (ее супруг) – в 1965 г. Она была похоронена в Планерной г. Москвы, а он – в Нахабино, под Москвой.

Надежда Алексеевна Бранчевская так много и часто бывала в Москве по службе, и не ведала, что сородичи ее отца проживали в большом числе в Москве и в Подмосковье. Связи родственные были утрачены в Гражданскую и окончательно в Великую Отечественную войны. Голод, разруха в двадцатые и тридцатые годы не позволяли поехать на родину ни Алексею Петровичу Бранчевскому, ни его супруге – Евлампии Акиловне. Потом настали годы репрессий, арест Алексея Петровича, возвращение его из исправительно-трудового лагеря в полной физической немощи, тяжко больным. После Великой Отечественный войны не было возможности даже подумать о поездке дочери на Тамбовщину из-за болезни обоих родителей. Возможно, Алексей Петрович и писал в Пичаево, но об этом даже преданий не осталось. Только спустя сто лет его племянники по линии родного брата Игнатия – Веры Игнатьевны Страшновой – отыскали дочь Алексея Петровича, Надежду Алексеевну Бранчевскую. О ее существовании Вера Игнатьевна знала и сыну Виктору Ивановичу о ней рассказала. После ночного телефонного разговора с Виктором Ивановичем Страшновым в марте 2010 года на сотом году жизни Надежды Алексеевны началась их переписка, которую и привожу:

Первое письмо от племянника В.И. Страшнова. Таллин 11 августа 2012 г.

Уважаемая ТАМАРА ПЕТРОВНА!

Обращаюсь к Вам, как к близкому другу Надежды Алексеевны, с просьбой выяснить  у Надежды Алексеевны сведения о жизни ее родителей до 1908 г.

  1. Евлампия Акиловна: Ее родина село Соломинка. Хотелось бы знать, кто ее родители, чем она занималась, кем и где работала, училась? В годы ее бабушек, родом из Пичаево, всю жизнь занимались вышивкой и учили этому ремеслу всех детей.
  2. Алексей Петрович: По рассказам моей мамы три брата (Игнат, Алексей, Сергей) были посланы помещиком из Пичаево в Польшу на учебу. Около 1900 года все три брата дослужились до машинистов курьерских поездов С.-Петербургско-Варшавской ж.д., получили грамоты почетных Граждан России, награждены именными часами. Игнат Петрович (это мой родной дед) удостоился сфотографироваться с царем на фоне поезда. Эти фото показывала мама, а старшая двоюродная сестра (живет в Омске, ей 85 лет) видела эти фотографии и щелкала крышкой этих часов еще при жизни дедушки в 1932 году. Все это в разной степени достоверности подтверждается воспоминаниями, фотографиями и т. д. 


    Период с 1904 года, то есть момента призыва двух младших, неженатых братьев, Алексея и Сергея в 1904 году на Японскую войну, до сего дня очень мало известен. Надежда Алексеевна сообщила информацию об отце, но только начиная с 1908 года. А  почему он появился в Красноярске, где учился, работал до 1908 года, никаких сведений не имели.

Простите, Тамара Петровна, получается слишком многословно и скучно, наверное. Срочно заканчиваю.

  1. По первому пункту: Может быть, Вам Надежда Алексеевна подробнее расскажет о своей маме?
  2. По второму пункту: Прошу адрес Ж.Д. музея, чтобы запросить копии диплома машиниста (где и когда он им стал), свидетельство о рождении, трудовой книжки, если таковые в музее имеются.

Все! Больше не буду отягощать Вас генеалогическими проблемами. Пожалуйста, примите мои извинения за многословие. С уважением Виктор Страшнов


P.S. Изучил по карте и открыткам г. Красноярск – потрясающее впечатление! Виктор.

 

Сроки призыва в армию Сергея Петровича указаны Виктором Ивановичем в письме неверно. Он в Маньчжурию прибыл не в 1904 года, а в 1907 году. Алексей Петрович участвовал в Русской-японской войне с 1904 по 1906 год. Начал работать машинистом железной дороги ст. Красноярск в 1906 году, а женился – в 1907 году на Евлампии Акиловне (в девичестве Бубенцовой). Сергей не являлся участником Русско-японской войны.

В КОНЦЕ ПИСЬМА ПРИПИСКИ:

P.S. Рисунок, воспроизведенный благодаря воспоминаниям племянчатого внука Виктора Ивановича Страшнова, с фотографий, хранящихся в тайниках у бабушек.


«…У нас в семье Страшновых (у Веры Игнатьевны), было два фото на фоне паровоза: На одном слева направо стоял Игнатий Петрович, затем Император Николай II и еще два машиниста по другую сторону. На втором фото – снят был дедушка Игнатий Петрович с Императором Николаем II. Эти два фото, как он рассказывал в письмах и по телефону:


«Видятся мне перед глазами, поэтому я попробовал сделать с одной из них эскиз. Машинисты были одеты в железнодорожные мундиры и держали в руке сундучки, кажется, они были у всех. О двух машинистах, стоящих справа, мама что-то говорила, но мое детское внимание привлек металлический сундучок и дедушка Игнатий Петрович с Императором Николаем II. Машинистами могли быть Михаил Чеснаков и кто-то из Бранчевских (Алексей или Сергей). Поэтому такие фото могли быть у братьев, и у Анны Михайловны, и у Александры Петровны, д. Вани, д. Лени и у тети Иры.


Игнату Петровичу и Императору Николаю II на фото приблизительно по 35 лет. Два других машиниста, стоящих справа от Императора Николая II, выглядели моложе. Как рассказывала мама, эти фотографии были сделаны после поездки царя из Петрограда в Варшаву, звания «Почетный гражданин России» тогда царь удостоил машинистов.


Эти две фотографии в хорошем состоянии хранились у нас в Сосновке, а потом в Нахабино на дне комода под газеткой. Мама показывала их очень редко, таинственно, как упоминала об Энгельсе.


Матерью мамы Виктора Ивановича Страшнова (Веры Игнатьевны) была Адольфина Адольфовна, как и ее тетя – Наталья Адольфовна, были из рода Энгельс, одним из которых был Фридрих Энгельс (1820–1895 гг.), который написал с К. Марксом (1844 г.) Программу «Союз коммунистов» и «Манифест коммунистической партии» (1848 г.) и другие.

 

На основании архивных данных полагаю (Т. П. Сизых), что этот рисунок был с фотоснимка, сделанного до 1903 года. Слева стоит от Императора Николая II – Игнатий Петрович, справа, более вероятно – Алексей Петрович, за ним – зять, Михаил Чеснаков. Поскольку младший их брат – Сергей Петрович пришел служить на ст. Лапы только в 1903 г., при этом в начале (с 1900 года) учился в школе, а потом в Вильнюсском железнодорожном училище. Заметим, что Сергей Петрович с 1903 года служил помощником машиниста и только с 1907 года – машинистом. Алексей Петрович в 1903 году был уже призван на службу в царскую армию. Значит, отображенные на фотографии и на эскизе-рисунке, воссозданные с нее события, могли быть только до 1903 года, когда два брата Игнатий, Алексей и зять – М. Чеснаков служили вместе в Польше машинистами на ст. Лапы, а брата Сергея еще там не было. От Веры Игнатьевны в браке со Страшновым Иваном Дмитриевичем, как мы знаем, родились трое сыновей, примерно с пятилетним разрывом: Виктор Иванович, Евгений Иванович и Константин Иванович.

Искренне благодарим В. И. Страшнова и его дочь Аллу за значительное обогащение книги информацией о роде Баранчевских. А также за то, что они раскрыли благородство, достоинство и честь этого легендарного трудового рода, рассказав об одних из первых машинистах пассажирских поездов нашей страны, о их достижениях и наградах.

Как сказала однажды Надежда Алексеевна одному из многочисленных  журналистов: «Главное для человека – это достойно прожить свою жизнь».

Как мы узнаем, что не только старшее, среднее, но и третье, и четвертое поколение рода Баранчевских достойно трудились, служили Отечеству, по-человечески в жизни состоялись, несмотря на страшные и грозные испытания, выпавшие на их семьи и на весь народ России. Их ничто не обошло, особенно это касается Алексея Петровича Бранчевского и его дочери Надежды Алексеевны. Они всегда были в авангарде, и ни один из них не уронил чести рода Баранчевских. Но главное они не обозлились, не стали жестокими, а вопреки лихим бесчеловечным событиям, происходящим в России в прошлом столетии. Они продолжали умело отличать добро от зла. Многое пришлось им терпеть, смиряться и прощать. Наоборот, испытания в них выковали любящее, доброе и отзывчивое сердце, щедрое на милосердие. В сердцах их горел и горит огонь творчества, постоянное желание узнать новое в работе, учебе. И даже будучи на пенсии, они желают и ведут большую поисковую работу по изучению собственной родословной. Это свидетельствует о их высокой культуре.

Так, Страшнов Виктор Иванович в Эстонии – из пятого поколения Баранчевских с супругой Любовью Алексеевной (Таммерт) по мужу Страшнова (1934 года рождения). Составляли свою родословную, в том числе по роду Энгельс-Проппе. Они разыскивали и делали все, чтобы объединить многочисленных родственников, разбросанных революцией, Гражданской и Великой Отечественной войнами по всей России и за ее пределами. Сила каждой семьи, рода, страны, а стало быть и России – в ее единении, в знаниях и уважении истории жизни каждого члена, а в сумме всего рода.

Их дочь – Алла Викторовна Страшнова – окончила историко-архивный вуз в Москве, и это не случайность, а закономерность.

Работала в департаменте, очень любознательная, много путешествует, увлекается музыкой, архитектурой и живописью. Она уже представитель шестого поколения Баранчевских. Подарила Алла Викторовна внука Альберта Виктору Ивановичу и Любови Алексеевне. Ему 27 лет, не женат. Увлечен учебой, работой и процессом самосовершенствования. Имеет двойное высшее образование: одно получил в Эстонии, второе – в городе Оденсе Датского королевства. Его профессия – логистик. Практиковался и работал в Англии. Такое ретивое и креативное седьмое поколение Баранчевских.

Он ростом гораздо выше, чем его деды, прапраи прадеды Баранчевские – 1 метр 92 сантиметра, ту же имеет стать и атлетическое телосложение, в котором высвечивается честь и достоинство. Мужественные и волевые черты лица свидетельствуют о красоте духовной. Взгляд его прямой и чистый. В улыбке потаенный юмор, жизнелюбие. В настоящее время работает в Таллине президентом компании «TELE-2 Россия». Он считает, что «связь – это неотъемлемая часть жизни современного человека, затраты на нее должны быть значительной долей личного бюджета, а возможности общаться – естественная потребность людей». В 2001 году он был признан лучшим менеджером в номинации: «Торговля и дистрибуция» по версии журнала «Компания» (Материалы российских СМИ: 03.06.2009, www.komersant.ru). Итак, мы проследили одну веточку родословного древа рода от Ильи – Петра Ильича – Игнатия Петровича Баранчевского и его второй жены Адольфины Адольфовны Энгельс-Проппе: Страшнова – Вера Петровна (дочь – и три ее сына – Виктор, Евгений, Константин. Дочь Виктора Ивановича Алла и ее сын Альберт.

Предыдущая часть     Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания о Н. Бранчевской. Счастливое детство

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Детство и юность 

 

Счастливое детство

Бог да благоустроит путь вам, и Ангел Его да сопутствует Вам!

Тов. 5 : 4–6

Аз есть путь, истина и живот.

Ин. 14 : 16

Надя родилась 16 (н. с. 30) сентября 1910 года, то есть при монархическом строе в православном христианском государстве с соответствующими сложившимися устоями и традициями.

Свое детство Надежда Алексеевна помнит с возраста 5–6 лет. Она помнит свой дом светлый, уютный, арендуемый родителями. Свой двор, где у них жила собака Джек, с которым она любила играть, бегать и кормить его. В доме всегда жила кошка — это еще была для нее живая забава. Ее пушистый мех, мурлыканье будоражило Надино сознание и пробуждало в сердце любовь к младшим братьям. Они были полноправными членами их семьи. Любовь к малым собратьям — животным — у Нади была воспитана с детства. И пока она жила в собственной усадьбе, всегда были животные.

В начале 70-х годов прошлого столетья, когда она с мужем на житие переехали в пятиэтажный дом в двухкомнатную хрущевку, с той поры животных она держать перестала. В хрущевской квартире держать животных было нельзя, слишком малометражная (28 м2) была квартира. Тогда Надежда Алексеевна завела игрушечных собак и медведей. По сию пору она ими живет, заботится о них, и это ее завсегдашние собеседники.

Помнит она зимы, которые в ее детские годы были суровыми и лютыми. Мама, бывало, приносила с улицы в их дом двух, а то и трех замерзших воробышек. Они лежали лапками кверху. Наде их было жалко. «Воробышки замерзли», — лепетала она, сострадая им. Она им в коробочку стелила тряпочки, дышала на них, пыталась согреть их и оживить. Евлампия Акиловна обычно приговаривала: «А вот в тепле, может, и отойдут, и жить будут». Воробышки постепенно оттаивали. Вдруг, бывало, мама ее кличет: «Надя! Надя! Смотри, воробышек зашевелился, он оживает». Когда у воробья задвигается крылышко или задергается лапка, счастью Надиному не было конца. А когда, отогревшись, оживший воробей начинал летать по квартире, прихожей, гостиной и спальне.

Сколько радости это давало Наде. Ее сердечко откликалось на возрождение жизни воробья, и она от счастья бегала за воробышком по дому. А если оживало два воробья, то весельем был охвачен весь дом. Со спадом мороза оживших воробышек Евлампия Акиловна с Надей выпускали на волю. Надя помнит, что в те далекие годы морозы были сильные, суровые, не то, что ныне. Бывало, по утрам гудели гудки всех паровозов на станции Красноярск. Тем они извещали население, что мороз больше 30оС и в школу ходить детям нельзя. Морозы доходили до 40–50 градусов и стояли по три-четыре дня, а бывало — и всю неделю. В таких случаях Евлампия Акиловна говорила: «Надя, сегодня в гимназию не пойдешь». Когда же воробушки не оживали, сердце Нади огорчалось, и она горевала и плакала. Это было для ребенка настоящим горем. Евлампия Акиловна старалась незаметно вынести его из дома, чтобы Надя не видела мертвого воробушка.

А бывало, мама в лютые морозы бродячую собачку в дом запускала покормить. Она была сердобольным человеком и всем помогала — и людям, и животным. Надежда Алексеевна замечает: «Тогда люди какие-то добрые были, а теперь совсем, совсем другие». Детство, она считает, было у нее здоровым и счастливым. Все, что ей нужно было, у нее было. В зале справа от двери стояла ее кровать. Рядом с ее кроватью было отведено место для ее игрушечного дома. Все девочки играли в куклы, и она тоже. Она имела мебельный гарнитур для кукольного дома, который ей мама купила в детском отделе магазина Гадалова: шкаф, комод, стол, стулья, чайный сервиз и ванночка для купания кукол и многое-многое другое. Самой дорогой и любимой в домике была железная кровать для кукол, которую выковал сам ее папа. Он умудрился сделать точную копию родительских кроватей. Спинки кукольной кровати были также украшены, как и оригиналы, медными прутьями и медными шарами. Она любила играть в куклы. Когда пришла пора и нужно было поступать в институт, она все еще продолжала играть с куклами. У Нади кукол было много, с фарфоровыми головками, руками и стопами. Был целлулоидный пупс и другие куклы. Была большая кукла, которая открывала и закрывала глаза.

Стала Надя подрастать, родители для развития дочери покупали ей всевозможные игрушки соответственно ее возрасту, которых у нее всегда было предостаточно и даже избыточно. Для воспитания чувства материнства у Нади было много кукол. Они были разных размеров, с разными нарядами. Рассказывает Надежда Алексеевна, что мама, когда ходила в магазины, на рынок всегда с собой брала дочь. Однако Надя никогда в магазине ничего у матери или отца не клянчила, «на пол не падала, ногами не топала и истерических воплей не издавала». И это было потому так, а не иначе, поскольку родители знали, что дочери нужно и заранее ей необходимое покупали. «У меня нужды не было просить. Да и неприлично было такое поведение, которое видишь ныне», — подчеркнула Надежда Алексеевна. Родители Наде отвели уголок, и на примере кукольного домика воспитывали ее быть бережной и аккуратной. Учила ее мама: «Надя, ты позанималась, поиграла — сама и приберись в своем доме».

Отец любил всей душей свою дочь, будучи мастер на все руки, он сам в своем амбаре, где он в свободное время мог трудиться на любимом верстаке, кроме детской кровати сделал ей из железных листов много нужных вещей, необходимых в хозяйстве домашнем.

Мама пошила вместе с Надей всю мягкую утварь в ее домик: матрасик, подушки, одеялко, покрывало для кукол, а также одежду им, включая пальто и шубейку. Много было нарядов у кукол. В своем доме росла Надя и развивалась, постоянно чувствуя родительскую любовь, внимание и заботу. Надя играя приобретала навыки к ведению в будущем своего дома и вынянчиванию детей. Однако жизнь так прошлась по ней, что воспитанные чувства материнства оказались невостребованными. Ей не удалось испытать счастье материнства. Помнит Надя, как однажды вернулся отец с рейса и привез веточку каких-то ягод, подавая ей, он сказал: «Надя, это тебе зайчик послал ягодки из леса». А мама говорит: «Надя, давай и мы пошлем зайцу морковку». И посылали…

Так не один год, «когда отец уезжал в рейс и возвращался, у нас продолжалась эта игра». Уедет отец в рейс, приезжает, привозит из того, что мама ему давала на обед, либо пирожок, либо лепешку или огурчик и говорит: «Надя, я встретил зайчика в лесу, он тебе послал подарочек». Стала взрослеть Надя и задумалась, а как это зайчик узнает, что папа ее приедет к нему. Вернулся как-то из рейса Алексей Петрович, а Надя его и спрашивает:

«Папа, а как зайчик узнает, что ты приедешь?» На что он ответил: «А зайчик ждет, подкарауливает меня, когда я буду проезжать мимо него».

«Вот такой был папа мой! Дороже семьи у папы не было», — вспоминала Надежда Алексеевна на сотом году своей жизни о своем дошкольном периоде детства. «С детства я любила мишек» — говорила Надежда Алексеевна. Их у нее тоже было много.

Когда пришло время идти на фронт, она взяла с собой на фронт и игрушку — небольшого медвежонка. Так она с ним прошагала всю Великую Отечественную войну — от Воронежа до Германии.

Игрушка из ее детства на фронте — Мишка — в редкие свободные ее минутки мысленно позволяла вернуться домой, вспомнить родителей, свое детство, и ее окаменевшее сердце от человеческих немыслимых страданий оттаивало, как у тех замерзших воробушек, и оно смягчалось. Война была жестокая, стольким она искалечила жизни. Кто остался живым, первому, кому мог выговориться воин раненный без рук, без ног, а бывало, и без того и другого, — это был врач-начмед. Игрушечный Мишка позволял сберечь ее нежное любящее сердце.

Надежда Алексеевна до глубокой старости имела набор игрушек, в том числе мишек разных размеров и цветов. На 98-м году жизни ее ближайших друг — Светлана Семеновна Олькова — подарила Надежде Алексеевне на ее день рождения 30 сентября 2008 года по новому стилю летоисчисления большого мягкого белого красавца Мишу с черными пуговчатыми глазами и носиком. Он стал другом для Надежды Алексеевны. Она рассказывает:

«Когда мне было плохо, я обнимала его и даже спала с ним. И все плохое уходило. Он для меня был всем».

«С детством я не расставалась, — говорит она, — это светлое, счастливое время детства жило всю жизнь во мне, и по сегодняшний день живет. Когда были невзгоды, скорби, утраты, при воспоминаниях о днях моего детства, о любимых родителях и друзьях, оно мне давало силы к возрождению, преумножало чувство радости и счастья». Года три-четыре назад маленького медвежонка она подарила мне. А в возрасте 101 года, на 102-м, раздала друзьям всех своих молчаливых друзей.

«Я очень благодарна своим родителям за то, что они были такими, как они были. Папа был человеком долга. Такой он воспитал и меня. В семье нашей всегда была тишина, мир, взаимоуважение и взаимопонимание», — еще и еще раз вспоминая говорила Надежда Алексеевна об этом. «Трений в семье, шумных разборок и разговоров на повышенных тонах никогда не было.

Притом мои родители были строгие, требовательные. Заложенные традиции, обычаи в нашей семье я должна была строго исполнять. Этого они добивались, разговаривая со мной как со взрослой, объясняя, почему я должна себя вести или делать так, как они велят, а не как мне вздумается. Они были твердые и жесткие в своих требованиях и при этом имели нежные, лучистые, любящие сердца».

Cодержание книги       Вверх

Болезнь и курьезный случай

Росла Надя здоровенькой, но бывало, и она болела детскими инфекциями. До революции существовало такое правило по оказанию медицинской помощи. Если возникала нужда, то можно было пригласить частного врача на дом. В ту пору медицинскую помощь на дому оказывали платно. Врачи, работающие в больнице общественного призрения, в лазаретах, в военном госпитале, они же были частно практикующими. В начале прошлого века была уже их специализация. Хотя все врачи были широкой практики и оказывали все виды квалифицированной медицинской помощи.

Однако часть врачей уже преимущественно занималась детьми. Таковыми были врачи Пулло, Кусков. Другие врачи были акушерами-гинекологами, кто-то хирургом, психиатром, были санитарные врачи и школьные. В Красноярске в домах купцов Гадаловых — у Николая Герасимовича и у Игнатия Герасимовича — электричество появилось в 1891 году, как и на улице Воскресенской (пр. Мира), а телефон зазвонил в их домах в 1893. Население же г. Красноярска в начале XX века электричества и телефона еще не имело. Это было в диковинку. Как это, взял трубку и разговариваешь? В основной массе красноярцы жили при освещении керосиновых ламп и без телефонной связи. Почтовая и телеграфная связь была, и она для всех была доступна. Так вот, если нужен врач дочери или взрослому члену семьи, то шли или нанимали ямщика и ехали в дом врача и договаривались о его вызове на дом и о времени его визита к больному. Врач приезжал на извозчике и осматривал больного, назначал ему лечение.

Аптека Общества врачей Енисейской губернии по ул. Воскресенской (ныне Мира)

1917 год. У парадной двери их семейного (доходного) дома по ул. Карла Маркса

Надя Бранчевская, 1915 год

Первозданный вид здания амбулатории им. благотворительницы Александры Кузнецовой, арендуемое у городской управы Обществом врачей Енисейской губернии, оказывающее медицинскую помощь бедным и мещанам на бесплатной основе (ул. Театральная — Кирова)

Амбулаторию называли позже городской лечебницей. На данной фотографии мы видим, что сделан кирпичный пристрой справа

1927 г. Работники аптеки № 1 (ОВЕГ). В верхнем ряду, справа налево, вторая Таисия Илларионовна Баденова (мама доцента КрасГМИ — Лили Константиновны Козловой)

В Красноярске с 1886 года было создано Общество врачей Енисейской губернии (ОВЕГ), где бедным оказывалась бесплатно амбулаторная врачебная помощь, и даже они обеспечивали бесплатными лекарствами, необходимыми для его лечения. Дочь купца-мецената, Александра Кузнецова, построила здание в Театральном переулке — амбулаторию для приема бесплатного больных. Подарила она его городскому управлению. Это здание и ныне здравствует, но его почему-то захватила торговая палата. Во дворе амбулатории ее брат меценат-купец Лев Кузнецов на благотворительной основе построил хирургический барак на 6 коек, позже в нем развернули десять коек. Где активно оказывали офтальмологическую и другую хирургическую помощь. Инициатором создания ОВЕГ были врачи Владимир Михайлович Крутовский, Павел Иванович Можаров, Петр Иванович Рачковский и другие.

В начале XX века ОВЕГ построило свою аптеку, которая теперь отреставрирована и находится рядом с драматическим театром им. А. С. Пушкина. В 1916 году общество построит на свои средства больницу — кирпичное двухэтажное здание (в нем долгие советские годы размещался роддом № 1). Рядом с этим зданием на улицу выходит здание фельдшерской школы, которую ОВЕГ открыло в 1888 г., и по 1903 год содержал ее и обучал учащихся ОВЕГ на бескорыстной основе. Готовили фельдшеров врачи данного общества. При этом врачи общества все трудились на основном рабочем месте. В Красноярске в 1886 году всего работало 10 врачей, а по краю — 25.

Неотложную помощь и помощь на дому врачи общества стали оказывать только перед революцией. Люди, живущие в достатке, приглашали врачей на дом на платной основе. Бранчевские, как мы узнаем, себе такое позволить могли. В период безвластия (переворота) с 1917 по 1924 год с оказанием врачебной помощи стало очень сложно. Вызвать на дом врача в 1923–1924 гг. стало просто невозможным, так как такой вид платной медицинской помощи (частный) был запрещен. Амбулаторная советская помощь в городе была в зачатке. Обществу врачей Енисейской губернии запретили оказывать бесплатную врачебную помощь. Все здания и имущество ОВЕГ были в 1920 году национализированы.

Рассказывает Надежда Алексеевна: «Однажды в их доме с врачом произошел курьезный случай. В Красноярске только центральные улицы имели тротуары, а чуть в сторону от них в ненастье была непролазная грязь. Поэтому было в моде сверх штиблетов носить калоши. Они были на красной подкладке с медными буквами — инициалами хозяина, на каблуках. Инициалы «АБ» у калош отца указывали, что они принадлежат Алексею Бранчевскому, это делалось, чтобы не перепутать калоши, например, гостя с хозяйскими. Зайдя в дом Бранчевских, врач калоши снял и прошел к больной Наде. Пока он осматривал и давал рекомендации матери по лечению больного ребенка, произошло следующее. В доме Бранчевских в ту пору жил брошенный кем-то щенок. Пока доктор был у больной, щенок один калош утащил под кровать и тихо сгрыз там носок. Перед доктором Евлампия Акиловна долго извинялась и сказала: «Калоши, доктор, мы вам купим и вернем». Позже она купила нужного размера калоши и отнесла их в дом доктору. На том закончился случившийся курьез.

Предыдущая часть      Следующая часть

Cодержание книги

Вверх


Воспоминания: Предания о праздновании двунадесятых праздников

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Духовная жизнь семьи

 

Каждый из нас, братья, в недрах церкви Православной должен сверх своего звания воспитываться для неба.

И. Кроноштатский. Творения. Дневник, т. I, с. 406–407

Жизнь в Православии

Евлампия Акиловна никогда на производстве и в учреждениях не работала, занималась ведением хозяйства и воспитанием дочери. Так было принято в дореволюционное время, женщины заботились о доме. Никакого стремления быть эмансипированной и сражаться за «мифическую свободу женщины» у Евлампии Акиловны не было. Она трудилась дома, оберегая свой семейный очаг и преумножая главное ее духовное и материальное благосостояние. Всегда почитала мужа, их отношения сложились на любви и уважении друг к другу.

Сражения за пальму первенства в семье, как теперь водится, не было и быть не могло. Так как они с молоком матери познавали Божии заповеди: любить ближнего, тем паче мужа, можно не иначе и не прежде, чем в нашем сердце будет попрано всякое самолюбие, всякая гордость. «Тот, кто не умеет смиряться… ради спасения ближнего, кто не умеет забывать своей личности, когда дело идет о благе ближнего, тот не имеет в себе духа истинного смирения, а где нет смирения, не может быть никакой добродетели (Св. Ал. Мечев). А значит, не будет любви, радости, мира в семье и осеняющего света Божия и Духа святого». Брак Бранчевских был венчан! Евлампия Акиловна была православная, верующая, как и вся семья. Она была постоянной прихожанкой с дочерью Надей Красноярского Богородице-Рождественского кафедрального собора и приходского Спасского храма, а в годы Великой Отечественной войны – Никольского.

Cодержание книги     Вверх

Празднование двунадесятых праздников

Особые приятные хлопоты в царское время были у Евлампии Акиловны, как у всякой православной христианки, при приближении двунадесятых православных праздников: таких как переходящих – Вход Господень в Иерусалим (Вербное воскресенье, апрель), Вознесение Господне, День Святой Троицы (июнь), Успение Пресвятой Богородицы (август), Рождество Пресвятой Богородицы (сентябрь), Воздвижение Креста Господня (сентябрь), Введение во храм Пресвятой Богородицы (декабрь) – и непереходящих – Рождество Христово (7 января), Крещение Господне (19 января), Сретение Господне (15 февраля), Благовещение Пресвятой Богородицы (7 апреля), Преображение Господне (19 августа).

Детская память Надежды Алексеевны запечатлела особо почитаемые праздники: Благовещение Пресвятой Богородицы, Рождество Господне, Крещение Господне, Масленицу, Вербное воскресенье, Пасху – Воскресение Христово, Троицу. Перед Рождеством Христовым и второй раз перед Пасхой, благословенным, благодатным Святым Духом осеняемыми. Во время предпразднества проводилась в доме и в душе большая подготовительная работа.

Весь народ Великой Православной Руси к этим праздникам особо готовился, чтобы их встретить благочестиво. Поэтому проводили генеральную духовную подготовку (молитвы, пост, исповеди, причащение, соборование, борьба с телесными страстями). Особо строго Евлампия Акиловна соблюдала Великий пост в первую, четвертую и последнюю (страстную) недели.

В пост дома проводилась генеральная уборка, а как и всех хозяйственных подсобных помещений (амбаров, сеней, кладовых: чистого или хозяйственного дворов).

В домах проводили побелку, помывку. Все в доме снималось, выхлапывалось, стиралось, парилось, крахмалилось, утюжилось. Окна мылись до блеска. Полы с песочком голичком натирались так, что плахи становились цветом «как яичичко – светло-желтыми». Половики самотканые, искуснотканые стирались. Ковры и вся утварь чистились. Все вещи и предметы обихода мылись и вычищались. Дворы все выметались. Углы всех строений обметались и выметались. Вся верхняя одежда выхлапывалась и на улице проветривалась. Скотина и та тщательно обихаживалась (чистилась, мылась), как и ее загоны. Около дома на улице тоже наводился должный порядок.

Бранчевские дважды белили квартиру перед Рождеством Христовым и Пасхой. Поначалу побелка осуществлялась самой хозяйкой дома, попозже людьми, приглашенными по найму. В Великий пост вкушали постную пищу, посещали храм еженедельно, а то и чаще. Исповедовались, причащались. В Страстную седмицу закупались Евлампией Акиловной вместе с Надей для пасхального стола продукты, и прежде всего мясные.

Евлампия Акиловна до переворота 1917 года, как правило, закупала на праздничный стол целого молодого поросеночка, а также заднюю часть (целиком) свинины и телятины – для приготовления окороков. Брала отдельно говяжье и свиное мясо для изготовления пельменей, котлет. Покупала ноги, лытки говяжьи и свиные для студня (холодца). Заготавливали и рыбу, свежезамороженную и соленую: осетра или стерлядь, нельму, корюшку, омуль и другие. Закупались мука, сахар, яйца, овощи, фрукты и прочая снедь. В эту пору открывались предпраздничные ярмарки, работали они с утра и были очень богатые.

Перед Рождеством Христовым и Пасхой обязательно в семье Бранчевских соблюдали длительный пост, а главное – соблюдали воздержание духовное и плотское. Это была тоже своего рода генеральная уборка внутреннего, личного духовного мира. Каждый православный христианин стремился научиться жить без страстей и всячески удерживаться: воздержание языка, гнева, раздражения, сребролюбия, блуда, лжи, клеветы, осуждения. Стремились не грешить, следить за собою, за помыслами, подавать милостыню, посещать тюрьмы, больных и немощных. Тем они очищали свое сердце и тем пробуждали совесть. Пост нес огромное целебное значение для хронических болезней, так как он восстанавливает и гармонизирует все системы организма человека. Он дает возможность полностью восстановиться, очиститься в целом организму от метаболитов (в народе называют их шлаками). При этом пост ведет к возрастанию активности ферментов организма, а это гармонизирует все его биохимические, молекулярно-клеточные процессы, восстанавливаются компенсаторно-защитные механизмы и наращиваются резервы целого организма. Человек становится более устойчив к инфекциям и менее наклонен к рецидивам любых хронических болезненных процессов. Уравновешиваются регуляторные системы организма: нервная, эндокринная и иммунная. Человек становится спокойнее, уравновешеннее, повышается его терпимость, смиренность, возрастают его и волевые качества.

За неделю до Великого поста, в последнее воскресенье, проходило заговенье на мясо. С этого дня начиналась подготовительная неделя к Великому сорокадневному посту. В эту неделю во все дни, включая среду и пятницу, разрешается кушать молоко, яйца, рыбу, но уже нужно было воздержаться от мяса. Эта неделя подготовки к строгому посту. Народ мудро назвал Масленицей эту неделю. Надежде Алексеевне эта неделя запомнилась блинами. Мама стряпала блины, а потом всей семьей они их вкушали. Она рассказывает: «Красная кетовая икра в доме была круглый год, отец же любил блины с черной паисной икрой. Поэтому закупалась красная кетовая и черная паисная икра, сливочное масло, молоко, сметана, мука. На Масленицу Евлампия Акиловна пекла блины толстые, из кислого теста, а пресные были тоненькие. Алексей Петрович любил блины из квашенного теста.

Ел их с паисной черной стерляжьей икрой и сливочным растопленным маслом, макая в него блин. Мама ела блины пресные, начиненные как паисной, так и кетовой икрой. Днем в Масленицу Надя выходила во двор, где отец ей устраивал специально ледяную горку. Надя с нее скатывалась. Она брала фанерный лист, садилась на него и пулей с горки слетала вниз. Радости не было конца. Так проходил в детстве Нади день Масленицы. Ее родители ни на Святки, ни после Рождества Христова, в том числе и на Масленицу, не калядовали и не наряжались. Заканчивалась Масленица Прощенным воскресеньем. Когда все дома друг у друга и у соседей, друзей просили прощения, а также в храме на вечерней службе. Особенно важно было испросить прощение у недругов своих. Заканчивалась неделя эта исповедью и причастием. С этим и вступали в Великий пост. Основная пища в Масленицу: рыба, яйца, молочные продукты, растительно-овощная, состоящая из свежих и квашеных плодов, растений и семян (каш), в виде супов, щей, борщей, отварных и тушеных овощей, компотов, ягод и их взваров, ягод с медом, всевозможных орехов.

В семье Бранчевских соблюдали все четыре поста. Самый строгий был пост 40-дневный, предшествующий Пасхе, – Великий пост. Кроме того, был Петровский пост (в июнеиюле), Успенский (сентябрь), Рождественский (ноябрь по 25 декабря). На пост Евлампия Акиловна готовила постные щи, борщи, разные каши без масла, отваривала овощи, делала винегрет без растительного масла, парила репу и брюкву, тушила квашеную капусту, подавала соленые огурцы с отварным картофелем. Пекла ее мама блины из гречневой муки, пироги с грибами, с капустой, картошкой. Ели грибы соленые и маринованные, выпекала хлеб, калачи, сушки. Растительные масла разрешались по субботам и воскресеньям. В пост не ели мяса, рыбы, молока и молочных продуктов, яйца. Постный стол очень разнообразный, богатый, вкусный, сытный, а главное благодатный для духовного и телесного здоровья.

Вербное воскресенье – свидетель пришествия весны – было радостным, светлым праздником. Евлампия Акиловна с дочерью Надей накануне покупали вербные веточки. Дома делали два букетика вместе с искусственными цветами. Один букет несла в руках Евлампия Акиловна, другой – Надя.

Вспоминая, Надежда Алексеевна рассказывала: «Идем в Богородице-Рождественский кафедральный собор, а с нами с вербочками движется великое множество народа, текущего по обе стороны Воскресенской улицы. Все идут к Новобазарной площади. В соборе был хор. Клирос располагался на втором этаже, над входом в собор, то есть в противоположном от алтаря конце, так как это бывает в костелах. Хоровое пение было великолепное, красивое, на душе создающее покой и благодать». Позже ходила Надежда Алексеевна в разные храмы, будучи в Москве и других городах России, но говорит: «Где бы я ни была, нигде такого хорового пения не слышала». И это действительно было так. Хор был лучшим в России, в нашем Богородице-Рождественском соборе, о чем тому есть исторические свидетельства. Хор сопровождал всю службу. Одна из жен машиниста из круга их друзей пела в этом хоре. Проходило освящение вербочек в конце службы. Священник окроплял весь православ ный люд вместе с вербочками, плотно заполнивший собор. Счастье и радость поселялись в сердце. Лица прихожан менялись, они были улыбающимися, просветленными и излучали любовь. Шли из храма, а на душе сохранялся покой и благодать. И опять красота: потоки людей с вербочками мирно, молча двигались по площади от собора во все стороны по улицам. Женщины в белых платочках на головах, мужчины, дети несли в свои дома освященные вербочки – символ воскрешения и вечной жизни. Приходили домой. Освященные пучки вербочек с цветами ставили в вазы. Дома были две красивые, большие, высокие вазы. Сверху они были розового цвета, а книзу цвет розовый становился все бледнее и переходил, наконец, в цвет естественного стекла.

Одна ваза стояла на круглом столе в горнице, а вторую ставили на комод в спальной комнате. Так, вербочки стояли круглый год в доме до следующего Вербного воскресенья, охраняя его чистоту и оберегая от зла. Вербные веточки с проснувшейся жизнью в них пушистыми распустившимися почками нам напоминают события, произошедшие две тысячи лет назад – как радостно встречали Господа Бога и Бога человека – Иисуса Христа – с зелеными ветвями ваи в руках (ветви пальм) при его въезде на молодом осленке в Иерусалим после воскрешения умершего четырехдневного Лазаря, уже смердящего. Вербному воскресенью накануне предшествует Лазарева суббота. Говорит она нам и о прошедшей зиме, когда все в природе казалось мертвым, неживым, заглохшим. Но мы знаем, что зима не вечна, что придет весна, что опять все проснется, оживет, зазеленеет, зацветет и принесет плоды. И поэтому мы не боимся зимы и радостно поджидаем весеннего солнышка. Вербочка с пушистыми соцветиями – живое свидетельство Воскрешения. Говорит эта зеленая веточка и о нашей душе. Как часто у нас и у многих из нас на душе зима, холод, все мертво, нет ни зелени, ни цветочка, ни плода, живем, ублажая только тело. Но мы знаем, что зима сменяется весной, мы знаем, что нет души человеческой, которая не могла бы отогреться, оживиться, принести плоды. Только стоит начать думать о душе, начать верить в Бога и шаг за шагом просвещаться и образовываться, познавая первоисточники Евангелие, Апостолы, Псалтырь и другую святоотеческую литературу. Трудясь над собой на пути добра, очищения сердца, пробуждения любви, душа оживает к вечной жизни. Ныне храмы открыты, доступны, есть духовные наставники… Все зависит от самого человека, выберет он путь правды и истины или нет. И ждем мы с нетерпением солнышка для нашей души, когда навстречу Господу мы сможем принести не только веточку вербочки, но и обогревшуюся, ожившую душу нашу. А солнце наше – Господь.

«Господи, научи нас внимать – внимать душе своей, внимать каждому человеку, внимать Тебе, Господи! Благословен Грядый во Имя Господне!» (Епископ Мефодий). На таких ценностях ненавязчиво шло воспитание юной души Надежды Бранчевской.

Ибо всякая плоть, как трава, и всякая слава человеческая, как цвет на траве: засохла трава, и цвет ее опал, но слово Господне пребывает вовек. Надежда Алексеевна с самого начала своего земного существования питалась и взрастала на Слове Божием, на любви к Богу и к ближнему, к родителям, к семье, к земле русской, к Родине, что побуждало ее трудиться, быть честной, добросовестной, ответственной.

Перед Праздником Праздников – Пасхой – в последнюю страстную неделю завершали генеральную уборку (помывку) и облачение всех помещений дома. Окна у Бранчевских еще с царского времени украшались шторами: тюлевыми и теневыми, зелеными атласными, что косвенно указывает на хороший достаток семьи. Застилался большой ковер в гостиной. В спальне на стенах над кроватями родителей и в зале над кроватью дочери висели небольшие шерстяные ковры. Все ковры были приобретены при монархическом строе, в первые десять лет двадцатого века.

Небольшой круглый стол в гостиной, стоящий посередине ее, покрывался зеленой атласной скатертью, а поверх нее застилалась другая кружевная вязаная скатерть – филенка – ручная работа, выполненная самой Евлампией Акиловной. Натирались до блеска бронзово-стеклянные 12-линейные керосиновые лампы. Одна из которых стояла в гостиной на круглом столике с красивым зеленым плафоном – полушаром, украшенным медной бронзой. Диван покрывался зеленым атласным чехлом, как и четыре кресла из красного дерева, стоящие вокруг круглого столика. На диване были диванные подушечки-думочки, и одна из них была выполнена из китайского зеленого шелка. Ее вывез из Китая Алексей Петрович. Это была семейная реликвия, память об участии отца в Русско-японской войне 1904–1905 гг. В зале между окнами висело старинное из черного дерева зеркало, украшенное резной короной с выточенными фигурами – типа куполов. Над диваном висела рамка приличных размеров с фотографиями по формату различных размеров – от маленьких до больших, их членов семьи и родных. В основном в ней были размещены фотографии отца.

Было у них три пейзажные гобеленовые небольшие художественные картины, привезенные отцом из Китая. На них изображены пейзажи водные – «Море с лодками» – и с видами – «На гору Фокусима». Висели они на стене: одна над кроватью Нади и две над сундуком. Все три картины китайских пейзажей, также привезенные Алексеем Петровичем из Харбина. Они дошли до нашего времени. Интересны они тем, что это ткацкая ткань с напылением – китайское искусство столетней давности…

Спальня располагалась в левой части дома за печкой с кухней. Кровати родителей, стоящие в спальне, наряжались свежими пикейными покрывалами, как и Надина. Пол в спальне застилался домоткаными светлыми многоцветовыми красивыми дорожками, которые были покупными. Пол прихожей, кухни, как и спальни, был застлан домоткаными половиками, а горница – большим ковром.

Покупались к Пасхе ветки пихты, и они ставились в вазы. В простых семьях в Сибири по две перекрещенные ветки пихты прибивались ко всем стенам прихожей и горницы, которые украшались самодельными бумажными цветами – розами из яркой гофрированной красной, синей и розовой бумаги. Готовясь к празднику, делали цветы по вечерам дети с родителями.

Особо убирался святой угол в горнице, в спальне и в прихожей. Иконы, лампадки чистились, протирались до блеска. Уголки застилались вязаными или мережечными накрахмаленными белыми салфетками. Ставились или весились начищенные иконы. Сверху иконы покрывались богато вышитыми старинными сохранившимися рушниками, на концах которых были вязаные кружева. Во время всего советского периода в доме Бранчевских иконы оставались на прежнем месте, вопреки установкам атеистов совдепии.

Старинные в окладе иконы Спаса Нерукотворного и Казанской Божией Матери Надежда Алексеевна подарила храму Николая Угодника, расположенному в Николаевской слободе, еще в 70-е годы.

В Чистый страстной понедельник семья Бранчевских заканчивала всю уборку, все домочадцы наводили чистоту своих тел. Шли в баню, мылись.

В последние предпраздничные три-четыре дня занимались уже стряпнею сибирских сдобных пирогов с клюквой, брусникой под взбитой сметаной и с сахаром, пеклись еще пироги с мясом или рыбой, с грибами. Готовились мясные блюда: студень, запекались в кислом тесте окорока. В последнюю очередь Евлампия Акиловна в русской печи запекала молодого молочного целого поросеночка. Начиняла его чесноком с солью и запекала в тесте в русской печи, ароматы были весьма возбуждающие, аппетитные.

Всегда Евлампия Акиловна к этим праздникам шила новые наряды всем членам семьи. Дочери шила платье из белого шелка с пышной юбкой и кружевами. Покупали белые атласные ленты, а также белые с кружевами носки, белые нарядные туфли. Утром, наряжая дочь в белое шелково-кружевное платье, Евлампия Акиловна заплетала Наде косы и вплетала в них атласные белые ленты, завязывая на концах тоненьких косичек большие белые банты. И они с цветами торжественно шли в собор на обедню. Для храма у Евлампии Акиловны были красивые кофты, пышные длинные в пол юбки, два красивых шарфа белого и черного цветов, которые были связаны из толстых шелковых ниток. Шарф был длинным и до полуметра шириной. Когда Евлампия Акиловна одевала его на голову, то его один конец всегда ниспадал сзади за плечом, а другой свисал спереди. Надя на голову надевала шелковый платочек.

Накануне Пасхи Евлампия Акиловна готовила пасху, но не из творога, а из варенца. Для этого ею были пошиты специальные белые мешочки. Выливался в них варенец собственного приготовления, затем мешочки подвешивались на всю ночь, чтобы с него стекла вся сыворотка в кастрюлю. На следующий день оставалась в мешочке белая плотная масса. Из нее и готовилась пасха с добавлением сахара или меда, масла, грецких орехов и изюма. Рецепт приготовления из варенца пасхи утрачен. Теперь делают пасхи из творога. Пасха из варенца нежнее и вкуснее. Была специальная форма – пасхальница. Она состояла из четырех составных пластин, которые собирались, закреплялись, и получалась пирамида с краями, расширенными кверху и суженными книзу. В нее укладывалась марля в два-три слоя. Затем закладывалась в нее масса отжатого варенца с другими ингредиентами в эту форму или творог, протертый через сито. Ставилась пирамида с пасхальной массой под пресс на ночь в холодное место – ледник (в подвал). При подаче на стол пасха освобождалась от формы и выкладывалась на блюдо. На ней по бокам выступали буквы «ХВ» со всех четырех ее сторон, которые были выдавлены в стенках формы.

Из сдобного теста, 18 яиц на литр молока, стакан сахара, 200 грамм столового сливочного масла, плюс килограмм-полтора муки, дрожжи, с изюмом и грецкими орехами выпекались куличи, красились крашенки – яйца. Для куличей Алексей Петрович сделал из жести собственного изделия куличницы. Одну из них, после столетнего ее служения, держала автор книги в руках. К сожалению, из-за давности времени она проржавела и была уже трухлява и не годна к употреблению, так как вся была продырявленной, рассыпающейся. Куличница была высокая, до 30–35 см в высоту, а в ширину – до 25–27 см. Куличи украшались взбитым белком яиц и посыпались сахарной пудрой. Кто-то посыпал их разноцветным пшеном, покрашенным в разные яркие цвета красок. Покупались сахарные фигурки птичек и ангелочков на тонких проволочках для украшения куличей.

Евлампия Акиловна яйца красила покупными и обязательно красными красками. В народе же, как правило, для окраски яиц использовали шелуху репчатого лука. Используя воск, они их украшали светло коричневыми фигурными листьями на насыщенном коричневом фоне.

В Чистый четверг страстной недели ходили на литургию, исповедь (если накануне вечером не исповедались) и для принятия святых даров – причастия. После литургии в этот день освящалась соль. Именно в четверг сам Иисус Христос сотворил Тайную вечерю со своими учениками, преподав им на ней святые дары – Тело и Кровь свою. Иоанн Крестьянкин пишет: «Мы вкушаем в Таинстве Причастия Тело Его и Кровь Его, за нас пролиянной. Предадим же и мы себя самих, друг другу и весь живот наш Ему – Христу и Богу нашему». Все христиане трудились неослабно в сорокодневный Великий пост, сражаясь с пороками и нечестием (страстями). Старались переносить мужественно искушения и бедствия тела и помыслов без раздражения, без печали и без гнева, проходя каждый свой крестный путь, неся его кротко и смиренно.

Евлампия Акиловна была сосудом чистоты, храмом Духа Святого и света. Она чувствовала благодать: как Христос пребывает в ней и она во Христе. Она жила по заповедям, часто прибегала с дочерью Надей к Тайней вечере. Поэтому она «соделалась питателем душ алчущих» супруга своего Алексея Петровича и дочери своей Нади. И по ее просьбе в дни испытаний и скорбей ей помогал сам Господь, Иисус Христос, и спасал и продлевал дни благословенные мужу и дочери. Спасал по ее молитвам их от верной гибели.

Вспоминала Надежда Алексеевна, как они с мамой ходили в Страстную пятницу на Плащаницу, ко Гробу Господнему. А лет ей в ту пору было всего лишь 6–7. А когда ей стало 9 лет и старше, мир в России перевернулся. Творящие зло большевики и их последователи все святое смели, но не тут-то было. «Господь поругаем не бывает». Народ в здравой большей его части еще более в тайне укрепился в вере. И верил, вопреки всему, до последнего своего смертного часа.

Пятница – день попрания Иисуса Христа, унижения и осуждения. Иисус Христос, израненный, увенчанный тернием, взошел на крест Голгофы, на котором был распят. В ночи по Его смерти по просьбе Иосифа он был снят с креста для захоронения.

Нынче Он пред нами уже бездыханный, уже повитый погребальной плащаницею. Евлампия Акиловна с дочерью Надей приходили в собор Богородице-Рождественский, чтобы у сего таинственного Гроба, вынесенной Плащаницы из алтаря, остановиться со страхом Божиим и трепетом для поклонения и целования. Евлампия Акиловна верила и разумела, что спаситель Иисус Христос сошел на землю и испил горькую чашу всех других человецев страдания, принял на Себя тяжкое бремя наших грехов. Мама и дочь, подойдя к Плащанице, троекратно приносили Спасителю крестное знамение, земной поклон и благочестиво прикладывались к ней. Храм был всегда полон людьми. И при этом стояла тишина. Все молча, боголепно, сосредоточенно и трепетно подходят к Плащанице, молясь в тайне, прося у Господа благодати, мира и милости, духовного и телесного здравия. Кто благочестиво к ней прикладывается, их посещает чувство благодати ни с чем не сравнимое, что воспринимается сердцем, а не умом.

Все осознают, что приближаются дни, когда для всех нас откроется радость Святой Пасхи. «Господень Гроб своим безмолвием обращается к совести каждого из нас, зовет нас стать на Божий Суд». «Желание возжелах сию Пасху ясты с вами» – взывает к нам Господь. Но готова ли к радости наша душа? Чисто ли наше сердце? А Божию Пасху (во благо) вкусит тот, кто сумеет всем сердцем почувствовать нравственно обязывающую вас силу Христовых Страданий и ответит на них состраданием и преображением самого себе. К чистоте сердца своего и совести» (иеромонах Мефодий).

Ходили они ежегодно на всеношные пасхальные службы. Идя на нее, на салфетку типа платка ставилась тарелка, на нее – высокий украшеный кулич, вокруг укладывались красные яйца. Салфетка с четырьмя углами завязывалась над пасхальными дарами.

Евлампия Акиловна в одной руке держала узелок, а в другой – нарядно одетую дочь Надю. Так они с мамой торжественно шли в собор.

Евлампия Акиловна с дочерью Надей отправлялись в Страстную субботу около одиннадцати часов вечера, идя по улице Воскресенской, они замечали, как природа затихла в ожидании Праздника праздников – Воскрешения Иисуса Христа. Евлампия Акиловна шла с Надей в праздничных светлых нарядах, в белых повязаных головных уборах, с трепетом и чувством вкушения радости ни с чем не сравнимой. Всегда для собора приносились пасхальные дары. На улицах темно. Скудное освещение керосиновых фонарей по Воскресенской улице, и видят они, как плывут, приближаясь к собору, белые платочки и узелочки. Людей будто бы и нет. Кафедральный собор подключен был к электросети в 1914 году. Великое множество богомольцев стекалось к Богородице-Рождественскому собору, как и к другим храмам. В день Праздника праздников – Пасхи – в домах православные открывали стеклян-

ные дверцы икон – это символизировало открытие райских дверей в этот весенний день. В церквях, соответственно, двери алтаря стояли постоянно открытыми всю последующую пасхальную неделю.

Вот и собор. Начали службу, Великую полуношницу, в Страстную субботу в 23 часа. Священники все в белых ризах бережно подняли Плащаницу, стоящую у амвона, и под сопровождением песенного молитвословия уносят ее в алтарь, где она будет возлежать на престоле до праздника Вознесения.

Полночь. Пасхальный крестный ход начался с колокольного звона. Первый удар звучал самого большого колокола Богородице-Рождественского кафедрального собора. Ему вторили остальные колокола собора и других одиннадцати городских церквей: Всехсвятской, Покровской, Иоанна Предтечи, Троицкого собора, Благовещенской, Александра Невского, Николая Чудотворца, Спасская, Петра и Павла и собора Воскресенского. От малинового перезвона колоколов всех церквей чувство торжества, благодати охватывало всех молящихся и возносило тебя ввысь. Радостью наполнялась душа всех верующих. Рай снисходил на землю. Весь народ вышел из храма, стали готовиться к крестному ходу. Вынесли хоругви и иконы, а из алтаря – серебряный запрестольный крест, Евангелие, огромный круглый хлеб – артос. За хоругвиями и иконами в первых рядах шли Преосвещеннейший епископ Красноярский и Енисейский Никон, затем священники, дьяконы, пономари со свечами, певчие клироса, за ними знатные люди города и народ. Все прихожане зажгли красные пасхальные свечи. Колокола смолкли. Тишина. И вдруг певчие запели «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небеси». И под эту воскрыляющую песнь двинулся с огоньками крестный ход вокруг собора. И так у каждых трех сторон собора все повторялось, наконец, крестный ход подошел к закрытым восточным дверям собора. Тишина. Сердца верующих в ожидании. Грянул хор: «Христос воскресе из мертвых, смертью смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав!» Три раза Преосвещеннейший Никон пропел «Христос воскрес». Народ радостно, дружно, во всю мощь голоса каждый раз трижды ответствовал: «Воистину воскрес!», «Христос воскрес», «Воистину воскресе Христос!» Распахнулись перед всеми двери храма. Все восходят в собор.

Пасха, праздник Светлого Христова Воскресения – центральное событие в духовной жизни христианина, отмечаемое с огромным благоговением, торжеством и радостью.

Вошли в храм священнослужители и верующие в наполненный светом, в сиянии паникадил, в блестках серебра, золота икон. Над вратами в алтаре светятся слова «Христос воскрес!» Священники, выйдя из алтаря, уже в красных пасхальных ризах, с сияющими лицами. Епископ громко радостно воскликнул: «Христос воскрес!», и народ дружно, воодушевленно, с любовью, на одном дыхании выплеснул: «Воистину воскрес!», и так три раза, крестя и обращаясь к православному люду на все три стороны, а служба идет своим чередом, «небеса убо достойно да веселятся, земля же да радуется, да празднует же мир видимый и невидимый. Христос бо возста, веселие вечное…» Священники, поочередно выходя из алтаря на солею, громко и радостно восклицают: «Христос воскрес!», а народ ему в унисон: «Воистину воскрес!» Радость в душе ширится, она возгорается. На клиросе поют: «Светися, светися, новый Иерусалим, Слава бо Господня на Тебе возсия. Ликуй ныне и веселися, Сионе. Ты же чистая радуйся, Богородице, о возстании Рождества Твоего». Они с мамой выстаивали всю всеношную с пасхальным огнем, с горящими красными свечами.

Великая всеношная заканчивалась около третьего часа ночи.

Так православные встречали Царь день и еще его называли Велик день, или Праздник праздников и Торжество из Торжеств.

Вспоминает Надежда Алексеевна, собор Богородице-Рождественский, куда они с мамой чаще всего ходили в великие праздники, был большой. Народу собиралось очень и очень много – несколько тысяч. Поэтому по окончании пасхальной всенощной выходил православный люд из собора в его двор. Пасхальные дары освящали на улице. Выносили лавки, прихожане развязывали узелки, на них ставили кулич, а бывало, пасху, яйца. Они с мамой держали в одних руках кулич, в других – пасху, а в открытом платке на блюде лежали крашенки (яйца). В провинциальных городах (Канске) народ выходил из храма и выстраивался в ряды вдоль дороги, идущей от двери храма к площади. Кто открывал корзину, а чаще развязывали узелки. Ставили их прямо на землю, и священник освящал куличи и яйца сразу после всеношной. Ныне же освящают как до и на Великой всеношной вечери, так и на следующий день после нее.

Запомнилось Надежде Алексеевне торжество и необычная редкостная красота пасхальной ночи, ею не раз пережитой. После освящения куличей все отходили от кафедрального собора Богородице-Рождественского с горящими свечами, расходясь и растекаясь в разные стороны города. А чтобы свечи не погасли от ветерка, их ставили в стеклянную бутылочку. Для этого Алексей Петрович брал стеклянную полулитровую бутылку, спиливал у нее дно. Большая свеча ставилась и закреплялась смятой бумагой в горлышке бутылки, со спиленным дном вверху. Так горящую свечу они ограждали от ветра и задувания. Потом, по просьбе соседей, Алексей Петрович сделал всем сии приспособления для горящих свечей. Свечи были красные, большие.

Когда Надя с Евлампией Акиловной спускались с высокой паперти кафедрального собора, то перед Надей открывалось в непроглядной ночной тьме необыкновенное захватывающее зрелище – растекающиеся во все стороны от собора по Новособорной площади людские потоки, как реки текущих потоков горящих пасхальных огней. Это несли со всеношной участники и участницы святой огонь в свои дома для возжигания лампад и освещения помещений. Будто реки огня растекались от собора по городу. До сих пор при воспоминании о прошлом, о детстве, о Пасхе, как говорит Надежда Алексеевна, ее душа наполняется благодатью и той незабываемой, неповторимой, волнующей душу красотой картины пасхальной ночи и малиновые благозвучия колоколов, возвещающих Праздник праздников, Торжества Торжеств. Все это согревало ее душу, наполняло ее вновь и вновь любовью к родителям и к тем памятным дням того светлого православного бытия, которым наполнена ее память детства. Каждый раз сердце ребенка в пасхальное утро наполнялось радостью, покоем, счастьем. Рассказывая о своих ощущениях, она восклицает: «Как же это было красиво!»

Пока они шли домой, начинало уже светать. Серая мгла наполняла все вокруг. Придя домой, папа, мама и Надя по пасхальному обычаю (со времен апостольских) христосовались друг с другом, возглашая перед каждым целованием приветственные слова: «Христос воскрес!», а в ответ бодро, радостно произносили: «Воистину воскрес!» Целовались троекратно и целомудренно, то в одну, то в другую щеку, а детей – в головку.

Дома ожидала празднично убранная, как невеста, квартира. В гостиной на круглом столе на белой скатерти лежала вязаная филейная зеленая скатерть. Посреди стола стоял праздничный освященный высокий кулич 20 на 17,5 см, украшенный взбитым белком и многоцветным просом, с воткнутыми нежными, будто парящими ангелочками на тонкой свитой в колечки проволочке. Эта проволочка с ангелочком (ангелочками) втыкалась в середину кулича. Ангелочки все время покачивались, и создавалось впечатление, что они летят. На тарелке вокруг кулича укладывались крашенки – красные, желтые, коричневые яйца. Этот кулич стоял всю Пасху. На столе стоял подсвечник средних размеров со свечой, который теперь мы видим в храмах, у Надежды Алексеевны он сохранился до ее 103 неполных лет. В прихожей стоял большой стол, который и накрывался празднично, там уже кулич был освещенный, без ангелочков и птичек, его разрезали для еды, также вокруг кулича лежали крашеные яйца. Разговенье было сразу рано утром, как приходили из собора. За стол садились на восходе солнца, если отец дома, то вся семья, если он на работе, то Евлампия Акиловна с Надей. Вкушали святыни – освященное яйцо, кусочек кулича, пасхи и что-нибудь из приготовленных блюд.

К этому времени поднималось пасхальное солнце. В ясный день солнце встает яркое, оно необычное, розово-красное, не как в будни, а ярче. Оно сверкающее и кувыркающееся, со всполохами радужных цветов. Называли это явление «играющее солнце». Радость земного бытия в эти минуты не земная, а небесная. С таким благодатным чувством после всенощного бдения укладывались спать, этак на час-полтора.

Позже к обеду приходили к ним в дом гости с детьми. С ними со всеми они также христосовались. Один восклицал громко: «Христос воскрес!» Другой в унисон радостно ответствовал: «Воистину воскрес!», и поочередно целовались, трижды.

Опять же по апостольскому обычаю одаривали друг друга крашеными яйцами, и эта традиция не случайна, а закономерна, так как яйцо в мировоззрении древних символизировало Вселенную. Плутарх считал его творцом всей природы. Иоанн Дамаскин объяснял: «Небо и земля по всему подобны яйцу: скорлупа, аки небо; плева, аки облацы, белок, аки вода; желток – аки земля».

В христианстве красное яйцо – символ воскресения Иисуса Христа, символ Пасхи. Как из яйца возникла новая жизнь, так мир заново родился через Воскресение Христово.

При монархическом строе квалифицированные рабочие жили в хорошем достатке. Их праздничные столы ломились от угощений. Только из мясных блюд в семье машиниста курьерских поездов подавался испеченный в печи целиком молочный поросеночек, целиком в тесте запеченные два окорока – телячий и свиной, икра красная и паюсная, все соления, фрукты и выпечка. Уже за столом Алексей Петрович, со слов Надежды Алексеевны, разрезал поросенка и окорока. Были винно-водочные напитки, пшеничная чистая водка и вино. Алексей Петрович всегда выпивал один штоф водки в начале застолья и больше ни капли не принимал. Это было его правило. Гости знали его установку и к гостеприимному хозяину не приставали. Женщины пили вино. Была культура застолья.

Вспомним произведение Н. В. Гоголя «Мертвые души», в частности визит Чичикова к помещице Коробочке: «…Он потянул несколько к себе носом воздух и услышал завлекательный запах чего-то горячего в масле.

Прошу покорно закусить, – сказала хозяйка.

Чичиков оглянулся и увидел, что на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы (пироги), блины, лепешки со всякими припеками: припекой с лучком, припекой с маком, припекой с творогом, припекой со сняточками, и невесть чего не было». Такое же изобилие пирогов с мясом, грибами, капустой, брусникой и клюквой под сметаной, шаньгами, ватрушками с творогом подавалось к праздничному столу и к чаю в семье Бранчевских.

Одаривали на Пасху детей конфетами и какими-то желанными подарками. Дети с корзинками ходили по соседям христосоваться и насобирывали прилично яиц, сладостей и выпечки. В доме дети друг с дружкой устраивали игры с катанием яиц по земле, по желобу, играли в «битки» яйцами.

В древней христианской церкви праздник Воскресения Христова посвящался преимущественно делами благотворительными. Государи посещали больницы, тюрьмы и с пасхальным приветствием одаривали их одеждой, деньгами, пищей. Всю Светлую седмицу наши цари и царицы посвящали молебнам, путешествию по ближним и дальним монастырям (паломничали), что сопровождалось щедрой раздачей милостыни нищим и увечным. Одаривали они Патриарха, именитых, дворовых людей, дьяконов, мастериц мастерской царицыной палаты, истопников, певчих, учителей царевеченных и комнатных, сотников, дохтуров (врачей), лекарей и мастеровых палаты золотой, серебряной и оружейной (С. М. Соловьев «История России с древнейших времен»). Император Николай II со всей царской семьей сию традицию трепетно блюли и добрые дела творили также милостиво и щедро.

На Рождество Христово Алексей Петрович Надюше из леса от зайчика привозил свежеспиленную ель. Ставили ее в зал гостиной, украшали ее елочными игрушками. После гражданской войны по 1936 год елки в домах запретили ставить, так как советской властью она запрещалась в категоричной форме. Поскольку она была символом православного праздника Рождества Христова.

Cодержание книги     Вверх

Крестный ход

Надежде Алексеевне было лет шесть, когда она с мамой участвовала в крестном ходе. Было это до революции. Евлампия Акиловна как-то дочери говорит: «Надя, пойдем со мной», – взяла ее за руку и вывела на улицу. Вышла и соседка с детьми за калитку. Собралось много народа у домов на улице Овсянниковой (ныне Профсоюзной). Надя увидела выступающую со стороны Николаевской слободы толпу, идущую к центру города. Вдруг раздались крики: «Несут! Несут!» Это было летом. Крестный ход нес большую чудотворную икону Святой Троицы из какой-то деревни. Все выходили ей навстречу. Где теперь проходит улица Овсянникова, тогда было чистое ровное поле, только по одной ее стороне (справа, если спускаться из слободы Николаевской в город) стояли деревянные частные дома, около которых и шел крестный ход.

Лето. Жара. Душно. Кто-то из встречающих при приближении несущих икону, крестясь, ложился на землю, желая одного – чтобы над ним пронесли чудотворную икону Святой Троицы. Многие старались лечь под проносимую икону. У несущих икону, хоругви, орало, лица были потные, красные.

С определенной частотой несущие большую икону подменялись. Подходили, брали на себя икону Святой Троицы и несли ее далее, а ранее несущие отходили. Паломники были уставшие. Они с мамой тоже влились в ряды крестного хода и пошли со всеми.

Икону занесли в Богородице-Рождественский кафедральный собор. Вспоминая, Надежда Алексеевна сказала: «Остался на всю жизнь в моей памяти этот крестный ход». Когда 28 июля в современном Красноярске был День православия, шли красноярцы крестным ходом, она живо образно вспомнила тот крестный ход, в котором она ребенком с матерью приняла участие.

В книге Л. И. Казанцевой «Красноярск православный и больничная церковь Святителя Николая», вышедшей в 2009 году, пишется: «В 1913 году Николаевская слобода выделилась из прихода Спасского храма в самостоятельный приход. В 1914 году в Николаевской слободе была построена церковь во имя Святителя Николая Чудотворца Мирликийского. Церковь была каменная, однопристольная. Построена она была в честь празднования 300-летия Дома Романовых. Первым священником был Василий Александрович Сельский, приглашенный из Подольской епархии.

В районе Николаевского прихода была часовня, сооруженная на месте обретения иконы Святой Троицы, похищенной из храма села Арейского. К приходу его было приписано 15 тысяч населения.

Ежегодно 14 сентября, в день празднования Воздвижения честнаго и животворящего креста Господня, по Николаевской слободе устраивался миссионерский крестный ход, участницей которого, вероятно, и была Надежда Алексеевна.

Cодержание книги     Вверх

Кодекс нравственности

Надежда выросла в православной христианской семье. Оба родителя были одного вероисповедания. Отец, кормилец семьи, в храмы редко ходил, что было связано с его неупорядоченной работой машиниста пассажирских поездов.

Евлампия Акиловна была истинно верующая, любящая Бога и достаточно хорошо воцерковлена. Она обязательно утром и вечером молилась, посещала службы, вечерние и утренние. Как правило, Надя с мамой бывала на службах, в том числе на двунадесятых православных праздниках. Знала она хорошо церковный календарь. Так было в их семье, пока храмы в Красноярске были открыты. Евлампия Акиловна имела возможность молиться в храмах по 1938 год. Реже она стала посещать в 20–30-е годы, а к концу тридцатых эту возможность совдепия у красноярцев и вовсе изъяла, закрыв последний Свято-Троицкий храм в 1939 году. До революции всегда они с мамой вдвоем ходили в храм. С первых дней советской власти начались гонения на священнослужителей, но и тогда в доме ничего не изменилось, оставались в переднем углу кухни, гостиной и спальне иконы, с постоянно горящими лампадками. По-прежнему утром, вечером, перед приемом пищи они молились, особенно Евлампия Акиловна. Продолжали в семье Бранчевских праздновать великие христианские православные праздники.

В семье Евлампии Акиловны и Алексея Петровича Бранчевских краеугольным камнем всей жизни была вера. У них генетически было заложено в их сознании и делах, что «вера без дел мертва» (Иак. 2, 20). Они стремились и учили дочь жить по заповедям Христовым. Надя выросла молчаливой, сосредоточенной, немногословной, смиренной, долготерпеливой, милостивой, целомудренной, стыдливой, честной, правдивой. И при этом она проявила себя с юности решительной, целеустремленной, волевой, а в процессе работы –

упорной, ответственной, принципиальной и мужественной.

В доме их каждый занимался своим делом. Отец трудился на железной дороге или дома после отдыха работал в амбаре на своем верстаке. Мама всегда была в круге домашних разнообразных дел. Если у нее появлялось свободное время, что обычно было в зимнюю пору, то она вязала крючком или спицами, или мережила. Украшала она дом своими поделками. Любила она читать книги в преклонные свои годы. В воскресные дни и на праздники они с Надей ходили на литургии в Богородице-Рождественский собор или Спасский храм на вокзале. Храм укреплял веру, учил нравственным ценностям, смирению, терпению. В ее жизни проявятся эти два качества, особенно в годы репрессий и в Великую Отечественную войну, да и позже.

Дома разговоры велись по делу, пустословие и многословие в их семье было не в чести. Поэтому отец и мать были немногословны, тому же научили дочь. Мысли свои Надежда Алексеевна всегда выражала коротко и лаконично. Чтобы услышать рассказы о ее жизни, нужно было немало потрудиться и потратить немало времени, детализируя вопросы по изучаемой теме, и многократно встречаться с нею. Она обычно двумя-тремя словами скажет, и более ничего. Как полный сбор жалоб и истории развития заболевания зависит от опытности и знания врача, так немало нужно было приложить усердия и опыта в ведении бесед при встречах с Надеждой Алексеевной. Будто Надежда Алексеевна знала изречение премудрого Антония Великого. «Обуздывайте язык свой, чтобы не умножить грехов, ибо любящий говорить много не позволяет обитать в себе Духу Святому… Слово ваше да бывает всегда во благодати, солию растворено» (Кол. 4, 6). «Любите молчание, истину, кротость, чтобы получить духовные блага» (Ант. Вел., 86, 2002).

Предыдущая часть      Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Продолжение воспоминаний о Н. Баранчевской: «О маме Еле»

Posted on by GlavVrach

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

О маме Еле

Согласно выписке из «Метрической книги о родившихся», выданной при крещении Надежде Бранчевской, дочери Евлампии Акиловны Бранчевской, мы узнали о дате и месте рождения ее мамы.

Родилась Евлампия Акиловна Бранчевская (в девичестве Бубенцова) 22 февраля 1888 года в Тамбовской губернии Моршанского уезда Соломенской волости, в селе Соломинка.

В 1907 году Евлампия Акиловна вышла замуж за Алексея Петровича Бранчевского и стала женой машиниста паровоза. Как видим, вышла замуж в возрасте 19 лет. Муж был старше ее на восемь лет.

Он ее увез в Сибирь, в Красноярск, где Алексей Петрович уже год жил и трудился, и принял решение остаться на постоянное жительство в Сибири. Евлампия Акиловна имела профессию швеи, тогда их называли портными, поскольку она окончила в Соломинках школу портного и прошла стажировку у профессионального портного. Но по их семейному решению она стала домохозяйкой, коей и являлась до конца своих дней. Евлампия Акиловна занималась домоводством, воспитанием дочери и обеспечивала тылы любимому мужу, дочери и их семье.

Алексей Петрович работал машинистом пассажирских курьерских поездов. Его жена, Евлампия Акиловна, хотя и 19-летняя, была уже умудренной женщиной и с разумением свивала семейное гнездо Бранчевских, была доброй домохозяйкой. Благо она в крестьянской семье была многому обучена по домоводству, поварским делам и многому другому. Была она и стряпухой отменной. К тому же она была еще и рукодельницей отличной. Дом супруга сделала уютным. С сердечной теплотой и любовью ждала она супруга с рейса. Тепло, чистота, порядок в доме, уют, вкусный обед, взаимопонимание, уважение и любовь, – то, что бывшему 27-летнему холостяку Алексею Петровичу не хватало и очень было востребовано. Тылы теперь у него стали надежными, и работать он мог с удвоенным усердием, благо было для кого. Он был уверен, что жена его понимает и как может помогает ему.

Наконец, спустя три года от совместной жизни, пришло желанное известие: у них будет желанный ребенок. Это случилось в 1910 году, 16 сентября. Согласно метрике о рождении (по новому стилю 30 сентября) родилась дочь, которую назвали Надеждой. После нее была еще беременность, но она была внематочная, жизнь Евлампии Акиловны и всей ее семьи была в опасности. Однако в городе Красноярске врачи выполняли полостные гинекологические операции и акушерские. В начале ХХ века уже были узкие специалисты – врачи акушеры-гинекологи, опытные повивальные бабки с дипломами Красноярской повивальной школы и Повивального института Томского Императорского университета. В 1911 году Евлампия Акиловна была успешно прооперирована. Однако после данной операции больше беременностей у нее не наступало.

Мама Надежды Алексеевны носила необыкновенное благословенное имя и отчество. Евлампия – это греческое имя, дословно переводится «благосветлая». И она воистину была светлым и чистым человеком, так как она прожила свою жизнь благочестиво. Была строга, верна, честна, целомудренна, великой труженицей, любящей мужа, дочь и всех, кто с ней шел рядом по жизни. Она была православной и воцерковленной христианкой.

Прекрасное у нее было и отчество. Ее отец носил очень древнее имя – Акил. Это имя встречается в книге «Апостол», из которой мы узнаем, что Акил был одним из любимых соработников апостола Павла, избранных Иисусом Христом для проповедования слова Божия. Имя это латинского происхождения. Оно дословно переводится «орел». Евлампия Акиловна и была как птица орел. Она воспаряла свободолюбиво свой острый, ясный взор и ум, была целеустремленна, мужественна и сильная духом женщина. Слово ценила высоко и поэтому была немногословна, молчалива. Будто бы она знала изречение древнегреческого драматурга Софокла: «Слушай и молчи». 

1907 г. Евлампия Акиловна Бранчевская (в девичестве Бубенцова); 1907 год. Алексей Петрович Бранчевский

1907 г. После венчания

Все испытания, скорби, болезни, что с изобилием выпали на ее долю, она несла терпимо, в кротости и смирении. На ее годы жизни выпали государственный переворот, гражданская война, угроза утраты мужа, когда он в 1917–1919 годах водил под дулом пистолета военные эшелоны. Затем репрессия мужа в страшные 1938–1939 годы, Великая Отечественная война, в горнило которой ушла их единственная кровинка – дочь – и многое, многое другое. При этом она всегда занимала активную оптимистическую позицию и что от нее зависело она со всей решительностью и мужеством делала максимально для своей семьи и ее окружающих. Она всегда разделяла бремя с другими, подставляя свое плечо. Ее главным принципом жизни было: «Нужно делиться с ближними последним, что имеешь». В годы голода, нищеты не роптала и не унывала, веровала в Бога и выполняла заповеди Его. При этом делала возможное и невозможное, чтобы было чем накормить семью.

«Вера есть подвиг, открыли для нас ветхозаветные праведники и подтвердили апостолы и все святые христианских времен. До наших дней верующие люди несут это неоспоримое доказательство истинности своей веры» (Ин. Крестьянкин «Проповеди. Размышления. Поздравления». М., 2006, с. 240).

По слову Иоанна Златоуста: «И то и другое – чудеса веры и то, что она (вера) совершает великие дела, и то, что она терпит великие бедствия».

Жизнь Евлампии Акиловны была в миру примером благочестивости и веры для ее окружающих и ее дочери Нади. И за ее веру Господь даровал ей чудеса предвидения, прозрения и спасения от бед, о чем ниже узнаем.

Давно замечено, что человек, носивший имя, данное ему при рождении, соответствует таковому своими поступками, делами, проявленными в его жизни. Таким образом, имя и отчество Евлампии Акиловны есть истинно православное христианское. Она всю жизнь прожила православной христианкой, пронеся свою веру в Иисуса Христа, стойко, достойно все выстояв. Надежда Алексеевна вспоминает, что «Какая мама была до переворота (так называли события 1917 года), такой она всегда оставалась, хотя были страшные гонения на церковь и ее последователей – верующих. Она оставалась сама собой и не менялась ни при каких условиях жизни. Соблюдала все заповеди, всегда молилась, соблюдала посты. Пока храмы были открыты, ходила в храм на утренние и вечерние службы, исповедовалась, причащалась. Хотя это было с начала двадцатых годов уже небезопасно. Закрыли все храмы в Красноярске в 1939 году. Она продолжала молиться дома. Соблюдала до смерти своей все православные праздники, хотя они были запрещены и проводила их уже в тайне». Особенно трепетно она относилась к первым двум заповедям: «Люби Бога всей крепостью ума, души и сердца и люби ближнего, как самого себя». Была милосердна, особенно в тяжелые голодные годы – переворота, Гражданской войны, Второй Мировой войны и после них. Она – мирянка для окружающих, своим образом жизни была проповедником жизни православной, христианской. Она молилась всем сердцем, с покаянием. Ее молитвы помогли спасти жизнь мужу в период большого террора, а в войну – дочери. По ее молитвам совершались чудеса. Все возможно Богу для ищущих и верующих. В 1938 г. большинство из 100 арестованных машинистов и работников железной дороги расстреляли или сгноили в лагерях, а Алексей Петрович по молитвам ее вернулся домой. Евлампия Акиловна за шесть тысяч верст летом 1943 года вдруг сердцем почувствовала о надвигающейся беде, угрожающей дочери, находящейся на фронте. Она вымолила и спасла дочь от надругательства и бесчестия.

«Мы знаем, что грешника Бог не слышит и он отступает от такого человека, но кто чтит Бога и творит волю его, того (он) слушает» (Ин. 10, 31). «Истинно, истинно говорю вам, о чем не попросите Отца во имя Мое, даст вам» (Ин. 16, 23). «Блаженные, чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 10).

Таковой была Евлампия Акиловна – мама Надежды Алексеевны. Как только в 1943 году в Николаевской слободе открыли прикладбищенский храм Николая Угодника, она стала его прихожанкой. Первая служба прошла 27 февраля. Там она встретилась с Владыкой Лукой (В. Ф. Войно-Ясенецким), о котором ей много доброго рассказывала ее дочь Надежда, первые два года войны работающая с ним в госпитале № 1515 в г. Красноярске.

Тесен и узок ее был жизненный путь, наполненный с лихвой скорбями и испытаниями. Светлым она была человеком, молитвенницей, милосердной.

Надежда Алексеевна, вспоминая о Евлампии Акиловне, сказала: «Мама для меня была всем! Она никогда не работала на производстве. Всю свою жизнь была домохозяйкой и моим воспитателем. Сколько помню, мама всегда была занята трудом. Она никогда ни с кем не болтала, на лавочках не сиживала, не судачила и не рядила. Внешне была строгой, серьезной и собранной. Всегда разговаривала только по делу, при этом спокойно и с достоинством. Голоса она никогда не повышала, никогда не раздражалась, не возмущалась и не шумела. Ничем не похвалялась. Была всегда ровной и спокойной. Хотя время было сложное и испытаний много выпало. Но она не роптала».

Когда к дочери Надежде в молодые годы, да и после войны, приходили в их дом ее друзья, то они ей говаривали: «Какая у тебя мама хорошая, но очень серьезная и строгая».

«Она была очень добрым человеком. Если кто-то в чем-то нуждался, то она всегда поможет, чем сможет, поделится даже последним». При этом делилась всегда всем, что у них в доме появлялось. Еще, бывало, скажет: «Надюша, никогда не будь жадной, всегда поделись». При этом добавит: «Пусть будет как всем, так и нам». Жили все очень скудно, тяжело. Она как православная жила по заповеди: «Нужно носить бремена друг друга. Благотворительная душа будет насыщена, и кто напояет, тот и сам напоен будет» (Пр. 11, 25).

Была у нее одна черта в характере, отмечает Надежда Алексеевна: «Мама никогда не стеснялась и не робела сказать прямо человеку, что нужно было сказать». Евлампия Акиловна знала из священной книги «Евангелие», что «при устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово».

«Мама была умная, справедливая и обязательная. Она говорила: «Надя, не обещай никогда ничего никому, если сделать не сможешь. Скажи честно и прямо, что этого ты не сможешь сделать». При этом добавляла: «Иди всегда прямой дорогой. А если можешь, то обязательно сделай все, что можно, но помоги человеку».

Она дочери из священного писания не раз сказывала и о том, что «…от судьбы никуда не уйдешь. Работай, отдавай, чем ты можешь поделиться. Помогай людям, и ты проживешь долгую жизнь».

Бывало, прихожу домой с работы, а мама перекрестится и скажет: «Слава Богу!» Я спрашиваю: «Мама, что это значит?» Она ответит: «Я, Надя, благодарность воссылаю Всевышнему за то, что ты благополучно с работы вернулась».

Надежда Алексеевна, рассуждая вслух, говорит: «У мамы вера зародилась от родителей. Она у нее была чистая. Потом, когда мамы не стало, только тогда я поняла, что это была настоящая верующая женщина. Теперь мне за сто лет, – говорит Надежда Алексеевна. – Мне тоже пережить много чего пришлось тяжелого в своей жизни. Порой испытания, казалось, были сверх человеческих сил и возможностей. Однако же пережила их.

Когда молодая была, многого не понимала и как должно не могла оценить жизнь своих родителей. А вот когда моя жизнь меня лично отхлестала то по левой, то по правой щекам, много что передумала, увидела и уразумела из жизни своих родителей. Стала их во многом понимать и еще больше ценить.

Они были и остаются для меня примером. Много я заимствовала у них. Я им очень благодарна. Рада, что у меня были такие умные, глубокие, нравственно чистые, трудолюбивые, духовно стойкие и мужественные родители», – говорила она, продолжая вспоминать о родителях.

До нас дошло несколько фотографий Евлампии Акиловны, выполненные в ее молодые годы и средние лета.

Вглядываясь в лик Евлампии Акиловны Бранчевской, мы видим благородную, величественную, интересную молодую женщину, со вкусом всегда одетую и причесанную. Роста она была среднего, слегка полновата.

Она не выглядела простоватенькой крестьянкой, хотя была из данного сословия и до замужества была селянкой. В ней генетически были заложены интеллигентность и благородство, как и у Алексея Петровича Бранчевского.

С фотографии на вас смотрят глаза открыто, не лукаво, прямо, спокойно. Такой взгляд указывает на чистоту ее сердца и помыслов. Таким правдивым людям нечего скрывать, таить, и они не боятся встретиться с глазами собеседника. Не зря у ряда народов, в частности у японцев, сложилась традиция в момент знакомства, дарения подарка, даже визитной карточки или во время застолья общающиеся должны обязательно посмотреть прямо в глаза друг другу. Эта традиция помогает людям познать, с кем они имеют отношения, заглядывая в их душу, ведь глаза есть зеркало души.

Первая фотография Евлампии Акиловны от 1907 года относится к началу совместной семейной жизни с Алексеем Петровичем Бранчевским. Фотография выполнена, когда молодожены прибыли в Красноярск после венчания в храме села Соломенка (в 4 км от д. Пичаева) Моршанского уезда Тамбовской губернии.

Отъезд их в Сибирь для родителей и родных Евлампии Акиловны был равен утрате дочери. Сибирский край для них оставался неведомым и суровым. Поэтому неведомо им было, куда она едет и что ее ждет. Отдавая ее за Алексея Петровича, увозящего их кровинку, они расставались с нею, и надежда увидеть свою дочь в будущем была сумрачной. Они полагали, что видят ее в последний раз.

На другой фотографии оба супруга. Алексей Петрович одет в фирменную форму железнодорожника. Он сидит прямо, достойно, а рядом с ним тоже сидит величественно на более высоком стуле Евлампия Акиловна в белом изысканно сшитом строго по фигуре модном длинном до полу платье с рукавами до запястья. У рукавов на уровне плечей ткань сгофрирована, а на уровне надплечей сужена. Платье приталено. Грудь платья украшена вертикальными складками. Завершает верх платья воротничок стойкой. По середине груди – вставка с поперечными складками. По краям от вставки – по две широких складки.

Украшениями Евлампии Акиловны являлись сережки, а также длинная цепочка на груди, на одну треть завязанная, и маленький ридикюль – сумочка с серебряной отделкой и серебряной ручкой-цепочкой. Волосы волнистые, уложены в высокую коронообразную красивую прическу с прямым пробором. Такие прически в те годы носили дамы высшего света, например, царица Александра Федоровна Романова. Прямой лоб прикрыт нависающими волосами, как и уши. Нос правильной формы, прямой, с подчеркнуто выраженными чувственными ноздрями. Губы не узкие, хорошо очерчены и сомкнуты. Щеки полноватые. Глаза карие, открыты, взор открытый. Брови подчеркнуты. При этом никакой косметики и никакого макияжа. Иногда, как говорит дочь, «мама припудривала лицо, единственное, чем она когда-либо пользовалась». Это еще раз подчеркивает ее благородство и неординарность и ее изящный вкус. Будучи в молодом и среднем возрасте, даже когда она стала матерью, Евлампия Акиловна своему внешнему облику, одежде, прическе, лицу, всегда уделяла должное внимание. Одежда у нее, как правило, была пошита в классическом стиле, длина платья до полу, но всегда с элементами модернизма. Любила она одежду, полностью закрывающую грудь, со стоячим воротничком. Супруг, рядом стоящий, с крепким торсом, с выраженно открытым большим лбом, широкими бровями, с прямым правильной формы носом и усами, вперед выступающим подбородком. Супружеская пара очаровывает вас с первого же взгляда на них. На фотографии, где Евлампия Акиловна в платье, украшенном короткой вышитой вокруг шеи кокеткой, по краю которой пришиты круглые крупные пуговицы, обтянутые этой же тканью. Они расположены по горизонтали вокруг кокетки и на плечах. Спереди по вертикали, по краям, в области груди располагались две широкие складки с обеих сторон.

Все та же пышная, коронообразующая, строгая укладка волнистых волос. По-прежнему она без какой-либо косметики, следовательно, это ее православный стиль. Никаких оголений.

На общей семейной фотографии представлены Бранчевские: мать, отец и дочь Надя, которой было 5–6 лет. На Евлампии Акиловне черное бархатное зимнее пальто до пола с отложным большим каракулевым воротником до пояса. На правой руке – большая муфта, черная, каракулевая, обычно она для удобства держалась на черном шелковом шнурке. На ее голове каракулевая черная шляпка с небольшими вверх завернутыми полями по кругу, с розовым (со слов дочери) страусиным пером. Дочь стоит в черных валеночках на фоне импровизированной березовой изгороди, в белой шубке, пошитой из белого мятого плюша, с белой муфточкой и в белой меховой шапочке, украшенной лентами. На заднем плане семейную группу завершает Алексей Петрович в длинном модном суконном пальто с каракулевым отложным воротником, в черной каракулевой шляпе с небольшими полями, в черных кожаных перчатках и модных начищенных штиблетах. Так благородно выглядела семья машиниста, специалиста-железнодорожника среднего сословного класса в начале прошлого века. Их внешний облик показывает нам на их высокую культуру, их тягу к прекрасному и светлому.

Есть фотография, которая была сделана дома, где Евлампия Акиловна с болью в лике и глазах, с еще больше сжатыми губами. Она была выполнена после возвращения Алексея Петровича из исправительно-трудового лагеря (ИТЛ), то есть из архипелага ГУЛАГа (по А. Солженицину).

Взгляд ее острый, приковывающий к себе внимание, чувствуется ее сильный, твердый, волевой характер. Плотно сжатые губы свидетельствуют о ее внутренней духовной собранности и воле. Хорошо выраженный выступающий подбородок также указывает на хорошо проявленную в характере волю. Большой открытый лоб, прямой нос – о ее творческих задатках, решимости и мужестве.

Появились морщины поперек лба и одна в области переносицы. Полноватые щеки и проявленные губы указывают на ее доброту.

Волосы у нее гладко зачесаны назад, волнистые, пробор волос не прямой, а сбоку. Как говорит дочь: «Она носила косу, собирая ее на затылке в узел». Мы видим иконописное лицо с внутренним напряжением воли. Взгляд ее прямой, открытый и строгий, с внутренней глубинной болью, приковывающий к себе внимание.

Предыдущая часть       Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Продолжение воспоминаний о Н. Баранчевской: «Первые впечатления о Красноярске»

Posted on by GlavVrach

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

О маме и ее сродниках

Во всех других отношениях, как по природе, так и по деятельности и по занятиям, есть различие между полами – различается, говорю, мужской пол от женского. Женщине назначено домашнее хозяйство; мужчине – занятия и общественными и политическими делами. Но в подвигах ради Бога и в трудах на пользу церкви подобного различия нет, а случается, что наоборот, что в трудах и добрых подвигах этого рода женщина берет на себя даже долю более значительную, чем мужчина.


И. Златоуст. Письмо: «К Италике», 2005, т. III, с. 794–795

Первое впечатление Ели о Красноярске

Что из себя представлял Красноярск на момент приезда Евлампии Акиловны? К 1900 году в Красноярске проживало 30 тысяч человек, в 1905-м – 43 300, а к январю 1913-го – 73 тысячи.

Евлампия Акиловна с мужем прибыла в Красноярск в 1907 году по недавно построенной Транссибирской железной дороге, которая восемь лет уже планомерно функционировала. Добирались молодожены от Москвы до Красноярска в течение недели. Ее наверняка покорили сибирские красноярские просторы, величие отрогов Саянских гор, безбрежие хвойной тайги, богатство красок природы, которые проплывали мимо окон движущегося поезда.

Сибирский город Красноярск в первое десятилетие ХХ века имел, как и другие города, патриархальный вид. Все кругом было низко и плоско. Широко раскинувшийся серый город в низине по левому берегу могучей реки Енисея, широкой и полноводной. В основном деревянный, с однои двухэтажными домами, окруженный со всех сторон горами и холмами. Много простора и безбрежности. На прямых центральных, параллельно левому берегу Енисея идущих широких улицах стояли кварталы (куртины) с каменными трех-двух этажными домами, особенно на улицах Воскресенской, Благовещенской и Гостинской. Над городом возвышались с позолоченными крестами купола одиннадцати храмов и двух соборов, создававших великолепную, благодатную панораму – к небу устремляющемуся городу.

Прибыв в Красноярск, Евлампия Акиловна вышла на перрон и увидела красивое новое кирпичное здание, выполненное в классическом стиле, – вокзал железнодорожной станции г. Красноярска.

Железнодорожный вокзал г. Красноярска, 1917 год (из архива Красноярского краевого музея)

 

Панорама г. Красноярска до революции с картой

 


 

 

Ул. Малокачинская, 34

Ул. Ленина, 67. Дом купца-строителя А. В. Телегина, построен в 1892 г.

Ул. Вейнбаума, 21. Дом Е. И. Потехина. С этой усадьбы начался пожар 1881 г., который уничтожил почти всю старую часть города

Супруг ее повез в фаэтоне в съемную квартиру, которую он снял в Николаевской слободе, раскинувшейся на восточном склоне горы Афонтово, по другую сторону железнодорожного полотна, в западной части города. Проезжая от вокзала по поперечной улице Овсянниковской (ныне Профсоюзной), она увидела добротные деревянные двухи одноэтажные дома с большими окнами в кокошниках, на фоне которых свечами возжигал духовную радость Богородице-Рождественский кафедральный собор на центральной Воскресенской улице, со всех сторон его окружающей большой Новобазарной площадью, стоящий недалеко от вокзала. Вид собора своей архитектурой ее поразил. Поразил Елю он своей высотой, великолепным величием и благостью. Напротив, отстоя от него влево, возвышались купола Всехсвятской церкви. Вдали в середине улицы Воскресенской виднелись купола Покровского храма. В конце этой же улицы она увидела купола Воскресенского собора. При повороте в Николаевскую слободу усмотрела справа на вершине Караульной горы стоящую изящную часовню, а правее – купола и кресты кладбищенского Свято-Троицкого храма. Ближе к Овсянниковской улице возвышался над деревянными домами красивый большой Архиерейский дом с Храмом Иоанна Предтечи.

Не менее ее восхитил сам город Красноярск, когда она смогла ближе с ним познакомиться. Город к 1907 году имел уже население до 50 тысяч человек. Какое же впечатление в начале двадцатого века могло быть у приезжающих, в том числе у новобрачной Евлампии Акиловны, прибывшей на постоянное жительство в сибирский город из Тамбовской губернии?! В журнале «Дорожник» за ноябрь-декабрь 1900 г. размещена заметка А. Федоровой «Глазами путешественника», в которой автор изложила свое первое впечатление о городе Красноярске. Вот что она писала: «Красноярск производит довольно приятные впечатления широтой и правильностью своих улиц, пересеченных площадями. Постройки небольшие, трехэтажных зданий почти нет. Город тихий, нет ни фабрик, ни торговли, ни крупных фирм. С обоих концов города на двух больших площадях – два собора: старый и новый. Старый собор стоит почти на самом берегу Енисея, вид на реку великолепный. Енисей здесь широкий, течет спокойно и величаво. Новый собор – самое большое и красивое здание в Красноярске. Собор построен в готическом стиле и обнесен невысокой каменной оградой. Тяжелые чугунные плиты покрывают ступени трех папертей и пол собора… К соборной площади направо примыкает городской сад, налево – Всехсвятская церковь и дома частных домовладельцев. На северо-запад, юга-запад расположен Архиерейский дом с Храмом Иоанна Предтечи. С востока обрамляет парк духовная семинария, которая по отношению к реке Енисею стоит перпендикулярно. Здание кирпичное, трехэтажное, обнесено чугунной оградой».

Город Красный Яр в ту пору раскинулся только на левом берегу могущественной полноводной реки Енисей, которая в восточной части города сливалась с рекой Качей. С юга город обрамлен отрогами Саян, с вершиной пика – Такмаком, хорошо видным и украшающим панораму города. Такмак, согласно легенде, – это юноша, полюбивший младшую дочь супругов Енисея и Ангары. Накануне бракосочетания старшая сестра, сговорившись с злыми силами, на прогулке согласно колдовскому заговору превратила младшую сестру-невесту в речку. Так как в таком случае жених Такмак, полюбивший младшую дочь, а не ее старшую, должен был «… жениться на ней. Иначе ей бы пришлось остаться навечно в одиночестве, таков был обычай. Жених-богатырь от горя окаменел, превратившись в скалу Такмак, оберегая и по сей день свою любимую Базаиху. Злая девица Лалетина тоже стала речкой, а злые силы превратились в воронов. Горы с южной стороны города были покрыты реликтовой тайгой – соснами, елями, пихтой. С западной стороны город также огражден Афонтовой горой. В северо-восточной части берега протока Енисея – высокие обрывы глины красного цвета, откуда и пошло название города – Красный Яр».

Добавим к сказанному А. Федоровой, хотя город в основном был деревянный, однако его центральная улица Воскресенская (теперь проспект Мира) в центре и в старой ее части как и параллельно с ней с обеих сторон идущими улицами Благовещенской (Ленина), Гостинской (Карла Маркса) к 1907 году оформились двух-трехэтажными красивыми кирпичными особняками. В конце улицы на востоке – Стрелке – перед слиянием реки Качи с Енисеем находился Воскресенский собор, Гостиный двор (ныне госархив) и особняки золотопромышленников и купцов. В центре города по ул. Воскресенской располагался Покровский храм, а также красного кирпича здания аптеки Общества врачей Енисейской губернии, женской гимназии (ныне размещен педагогический университет), магазин Гадалова и отдельно особняк его брата на противоположном углу и многие другие здания особняков. Вокруг соборов были площади: Старобазарная и Новобазарная. Улица Воскресенская была замощена булыжником, а по краям были уложены деревянные тротуары. В основном город был застроен двухэтажными и одноэтажными домами, которые были построены после пожара, случившегося в конце XIX века. Весной 1881 года в деревянном Красноярске произошел опустошительный пожар, уничтоживший две трети строений города, как частных, так и служебных. Городской голова города – Иоанн Иванович Токарев – создал комитет, составил перечень мероприятий по всем направлениям работы Городской управы по возрождению города. Был тогда впервые составлен план-проект уже с прямыми, широкими улицами и с устремлением проводить преимущественное строительство каменных зданий. Так в Красноярске исчезли кривые радиальные улочки и переулочки. Появились широкие прямые улицы не только с деревянными, но и каменными тротуарами.

Приступивший к работе в 1888 году младшим инженером по строительству, а с 1890 губернским архитектором, Александр Алексеевич Фольбаум спроектировал и построил большое количество красивых кирпичных и деревянных добротнейших зданий. Затем таковую деятельность с 1909 г. продолжил губернский архитектор Владимир Алексеевич Соколовский, который построил трехэтажное здание женского епархиального училища по ул. Воскресенской, музыкальную школу по ул. Гостинской (ул. Карла Маркса), католический костел (ул. Декабристов, бывшая Береговая), городскую больницу по ул. Гимназической (ул. Вейнбаума). В целом в крае он спроектировал и построил около ста каменных и деревянных домов и церквей, железнодорожный вокзал, как и большое число зданий гражданского и промышленного назначения. Затем губернской инженерной деятельностью в г. Красноярске занимался Сергей Иванович Беленецкий. Он спроектировал и построил в 1907–1911 гг. больничную церковь Святителя Николая на территории Красноярской больницы общественного призрения с двумя дворами городской больницы № 1 и № 2 (ныне на территории больничного двора № 2 стоит общежитие лесотехнического института).

В начале прошлого века были возведены в городе городская телефонная станция, электростанция, городская почта (красивое кирпичное двухэтажное здание по ул. Благовещенской – Ленина), ряд заводов – винокуренный, пивоваренный, искусственных минеральных вод, стеклозавод, железоделательный, металлургический (в Таракановке), ремесленный, лесопильный, а также общественный банк. Возведены были здания учебных заведений: ремесленное училище, мужская и женская гимназии, духовное училище, епархиальное женское училище, а также благотворительный Владимирский детский приют (на улице Благовещенской), приют для детей арестованных, сиропитательный дом, несколько богадельных домов. Работали культурно-просветительские учреждения: рисовальная школа художника Каратанова, музей, музыкальная школа, городская библиотека, Дом просвещения, драматический театр им. А. С. Пушкина, Дом офицеров (арх. Соколовский), санитарно-статистическое бюро и другие. Имелась медицинская сеть учреждений: каменный дом для неизлечимых больных, больница общественного призрения, амбулатория и хирургический барак, общества врачей Енисейской губернии (на 10 коек), тюремная больница, лазареты, железнодорожная, водного транспорта, а также повивальная и фельдшерско-акушерская четырехгодичная школа, аптека (ул. Воскресенская). Издавалась в Красноярске газета «Голос Сибири», журнал «Сибирское медицинское обозрение». Было в Красноярске торгово-промышленное товарищество А. Губкина и А. Кузнецова. Как во всех сибирских городах, окна и парадные двери богато были украшены художественной резьбой, наличниками и кокошниками с ажурной, пропильной и пластичной лепниной, создающей духовную теплоту и благолепие.

Кафедральный собор Богородице-Рождественский на Новособорной (Новобазарной) площади (все фото Шапиро)

1913 г. Северо-западная часть Новобазарной площади в базарный день. Собор Богородице-Рождественский (фото из статьи Р. Минеева)

1913 г. Южная часть Новобазарной площади в базарный день. На заднем плане в дымке Архиерейский дом с хр. И. Предтечи. Слева построен каменный гостиный двор

Торговые ряды на Новособорной площади, постройки 1840 г.

Всехсвятский храм на ул. Благовещенской

Старый Воскресенский собор, у слияния рек Енисея и Качи (фото Шапиро)

Г. Красноярск. Покровская – одна из древнейших церквей на ул. Воскресенской

Архиерейский дом с Храмом Иоанна Предтечи

Благовещенский храм (ныне женский монастырь)

Полковая церковь Александра Невского

Общий вид г. Красноярска с Троицкого кладбища

Г. Красноярск. Общий вид на Благовещенскую церковь и Куйсунские горы правого берега Енисея. Острые пики гор Кизям и Такмак

1920 год, г. Красноярск. Лучшая улица Воскресенская. На переднем плане два каменных дома братьев Гадаловых

Г. Красноярск. Театральная улица

Фотоснимок из набора почтовых открыток 1995 г., взятых из частных коллекций. Красноярск, улица Воскресенская. Слева театр им. Пушкина, далее аптека Общества врачей Енисейской губернии. Поставлены в конце XIX в. купцом Гадаловым столбы, но еще без проводов

Центральная улица – Воскресенская (пр. Мира)

Переулок садовый. Дом мещанина А. Г. Калугина

Ул. Воскресенская, дом Ю. М. Кохановского

Драматический театр им. А. С. Пушкина

Жилой дом купца Цукермана по ул. Благовещенской, 66 (Ленина), построенный В. А. Соколовским, 1913 г. (ныне Литературный музей)

Дом Благородного собрания на ул. Воскресенской, 67, по проекту декабриста Г. С. Батенькова в 1865 г.

Городская телефонная станция

Здание главпочтамта на ул. Благовещенской (Ленина)

Торговый центр на Новособорной площади

Параллельно улице Воскресенской были с одной стороны улица Благовещенская (ныне улица Ленина), а с другой – Гостинская (ныне Карла Маркса). Улица Благовещенская названа была в честь храма и женского монастыря Благовещения Пресвятой Богородицы, стоящего в начале улицы в восточной части города, недалеко от слияния речки Качи и реки Ени сея. По всей улице стояли дома, особенно в центральной ее части, красивые, деревянные, чаще двухэтажные, в стиле так называемого кирпичного раннего и позднего классицизма, псевдоготики, эклектики, рационального новорусского и псевдорусского стиля, модерна или с влиянием модерна и барокко, с лепным декором и парадными выходами (Е. Говель, 2012). Усадьбы одна от другой отгорожены были деревянным заплотом с горизонтально уложенными строгаными досками. А если строения соседа близки к следующему строению другого хозяина, то из противопожарных соображений ставилась кирпичная стена между ними. Украшали усадьбу высокие ворота и калитки, красиво срубленные из досок в косую, нередко с покатою с двух сторон крышею. Во дворах были флигели: однои двухэтажные и хозпостройки. На ул. Благовещенской стояли кирпичные двухэтажные здания. Ближе к Покровскому храму находился угловой двухэтажный большой особняк, растянувшийся по Благовещенской и Поперечной улицам, – ремесленное училище, западнее его – большое трехэтажное здание краевой почтово-телеграфной службы, мужская гимназия и далее угловое здание школы, в которой учился Василий Иванович Суриков и другие. По улице Гостинской (Карла Маркса) тоже были в основном деревянные красивые дома, двухи одноэтажные, чередующиеся с красивым, в стиле барокко, кирпичным домом Гадалова, в котором останавливался наследник престола российского, будущий царь Николай II и норвежский ученый Ф. Нансен (теперь художественная галерея). На юго-востоке, в старой центральной части города у Енисея располагался гостиный двор и ряд одноэтажных кирпичных домов, в том числе врачей Енисейской губернии: В. М. Крутовского, П. Рачковского. В центре города по Гостинской улице стояли красивой укладки двухи трехэтажные здания домов в стиле модерн, дошедших до нас. Несмотря на то, что они пустуют и зияют не один год пустыми зеницами окон как упрек нам, ныне живущим и не ведающим своего прошлого, они продолжают украшать город. Украшает город и деревянное зодчество, дома добротные, непохожие друг на друга, построенные в разных стилях, зачастую на каменном цоколе поставленные. На глазах Бранчевских расстраивались слободы: Таракановка, Николаевская и Алексеевская – поселение железнодорожников. В Николаевской слободе молодожены Бранчевские сняли квартиру сразу за железнодорожным полотном на углу, в деревянном одноэтажном доме. На взгорье стоял дом, в котором поселились они, рядом с работой Алексея Петровича.

В Николаевке и родилась у них первая и единственная дочь Надежда.

От улицы Гостинской (ул. Карла Маркса) в сторону левого берега реки Енисей было еще три параллельные усеченные улицы. Как по ним, так и по их переулкам стояли красивые особнячки деревянные, однои двухэтажные, с лепниной, парадными и сибирскими воротами, флигелями. Перемежаясь с кирпичными, все они были обсажены деревьями. Среди деревянных домов возвышалось кирпичное здание, перпендикулярно расположенное к Енисею, двухэтажная духовная семинария (на пересечении Дубровинской и бывшей Береговой), спиной упирающаяся в знаменитый реликтовый городской парк. Парк был создан первым губернатором Красноярской губернии в первой трети девятнадцатого века – А. П. Степановым. Надежда Алексеевна вспоминает, когда ей было 7–8 лет, город в основном был деревянным, за исключением его старого и нового центра. В центре города, на Новособорной площади, впечатлял ее детское воображение необычной строгостью и красотой, особенно на закате солнца, бело-розоватого цвета кафедральный Богородице-Рождественский собор с его сверкающими куполами, с торжественным, благостным звоном семи колоколов.

Ей было 7 лет, когда они с мамой поехали в Тамбовскую губернию к дедушкам и бабушкам, выезжая из города на запад страны, ее восхитила панорама Караульной горы с одиноко возвышающейся часовней на горе Кум-Тигей, которая была белая, с красной в виде шапки крышей, с позолоченным крестом. Когда-то в XVII–XVIII веках она была сторожевой башней, откуда казаки при надвигающихся полчищах воинствующих иногородцев с помощью факелов сообщали крепости у Красного Яра о надвигающейся угрозе.

Возвращаясь в 1916 году из Тамбовской губернии в Москву, Надя с Евлампией Акиловной увидели величие и ажурность железнодорожного Красноярского моста, построенного через Енисей инженером Кнорре. Красоту и величие реки-батюшки Енисея. Любовались они торжественным великолепием по-новому на станции Красноярска увиденных Спасского храма и водонапорной башни, искусно сооруженных.

На правом берегу Енисея шло полотно железной дороги со станциями Енисей, Зыково. В юго-западной части предгорий гор Красноярска лежало казачье село Торгашино. Все остальное пространство занимала безбрежная тайга предгорий Саян и еще незаселенный правый берег Енисея.

В сторону Караульной горы, речки Качи, был ряд Солдатских улиц (ныне Марковского, Красной Армии, Качинская). На них стояли деревянные дома одноэтажные и двухэтажные, украшенные прорезной резьбой и лепниной, так как жили здесь люди со скромными достатками – мещане. На крутой горе Кум-Тигей располагалась деревня Покровка, где красовалась над городом ее символ – кирпичная часовня Крестовоздвиженской и Параскевы Пятницы, восточнее которой раскинулось одно из трех старинных городских кладбищ с кладбищенским белокаменным храмом Свято-Троицким.

С западной стороны, ближе к основанию Афонтовой горы, город обрамлялся железнодорожными полотнами с каменными зданиями депо и мастерских.

За железнодорожным полотном на предгорье Афонтовой горы было поселение семей железнодорожников, образовавших слободы Таракановка (у ж.-д. моста), Николаевская и Алексеевская, которые в начале двадцатого века усиленно застраивались. На юго-западе, невдалеке от железнодорожных мастерских, находилась Красноярская тюрьма с 4-этажным кирпичным зданием. Это была окраина города по 1941 год.

Предыдущая часть        Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания: «Как жили машинисты поездов при монархическом строе»

Posted on by GlavVrach

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Поездка в Тамбов. Женитьба

Проработав один год, в 1907 году Алексей Петрович взял отпуск и выехал на родину к матери Евдокии (слепой), которая с дочерью Ираидой жила с 1914 года в Пичаево Маршанского уезда на Тамбовщине. А. П. Бранчевский желал не только повидаться с родными, где он не бывал с 1903 года. Он решил покончить с холостяцкой жизнью – жениться. Повидав мать, он выехал в село Студенец волости Соломинка. Волостное село Соломинка располагалось в 28 км от Пичаево. В селе Студенец жила его родная сестра – Елена Петровна (в замужестве Суховцева). Село Соломинка находится в 4 км от железнодорожной станции Соседка, на железнодорожной линии Пенза – Ряжск. Где когда-то служил его отец – Петр Ильич. В советское время данная станция стала относиться к Моршанскому району Тамбовской области.

Село Соломинка основано в семнадцатом веке, принадлежало в начале двадцатого века баронессе Фитингоф-Шелль. В Соломинке была построена церковь в 1883 году, до революции в нем развивалось зерноводство и животноводство. В 1891 году открылись мастерские пошива, вышивки и бисерных работ. Было организовано обучение крестьянских девушек этому ремеслу. В 1912 году был построен в с. Соломинка ковровый завод.

Среди соломинских умелиц-девушек и нашел Алексей Петрович свою единственную и любимую Елю – Евлампию Акиловну (Бубенцова в девичестве). В 1907 году они с ней повенчались, где – в родном селе невесты Соломинка или в Пичаево у отца – дочь, Надежда Алексеевна, не помнит. Архивных данных по этому вопросу не сохранилось в их семье.

В 1907 году молодожены Бранчевские возвращаются в Красноярск. Так крепко запал в сердце мужа полюбившийся ему Красноярск с его прекрасной дикой, нетронутой человеком природой. В начале они снимали угол-квартиру в железнодорожной слободе Николаевке города Красноярска. А по рождению дочери по 1924 год они снимали квартиру напротив станции Красноярск. На этом месте теперь стоит бассейн железнодорожников.

Cодержание книги     Вверх

О чертах характера «одного из лучших машинистов курьерских пассажирских поездов в депо Красноярска»

С обликом отца Надежды Алексеевны и чертами его характера мы можем познакомиться по фотодокументам, прибегая к физиогномике, а также и на основании воспоминаний его дочери.

Сохранилась часть семейных фотографий в личном архиве Н. А. Бранчевской. К сожалению, большая часть их личного архива была уничтожена в годы репрессий. Полностью были ликвидированы фотографии и документы Евлампией Акиловной в ожидании обыска при аресте мужа, которые отражали годы работы и службы Алексея Петровича в Польше, в царской армии, в Маньчжурии. Часть документов была утрачена позже из-за давности времени. Те, что еще оставались в их семейном архиве, Надежда Алексеевна сама сожгла буквально несколько лет назад. Она была уверена, что ей их некому будет передать. Произошло это за два года до ее юбилейной даты – столетия. Однако вскоре произошли события, опровергшие ее одиночество на земле. Нужно же было ей прожить на земле сто лет, чтобы узнать, что у нее по линии отца живет в европейской части России большое число родственников, более 70 человек, которые сами ее нашли по публикациям, посвященным ей в газетах и в «мировой паутине» Интернета.

При всех обстоятельствах часть фотографий Алексея Петровича сохранила столетняя дочь, часть прислали, нашедшие ее родственники по линии его старшего брата Игната Петровича – Страшновы (Баранчевские).

Один из фотодокументов о А. П. Бранчевском предоставили музейные работники управления железной дороги, который обнаружили в газете «Гудок» за 1935 года.

На всех фотографиях мы видим прямо или в профиль стоящего Алексея Петровича. Он среднего роста, атлетического телосложения, у него крупные, правильные, красивые черты лица с открытым большим лбом и прямым правильной формы носом, которые свидетельствуют о хороших задатках ума, смелости и о его мужестве. Выраженные широкие брови, почти сросшиеся у переносицы, указывают на высокую потенцию к творчеству и к стремлению совершенствования как личностных, так и профессиональных своих задатков. У него выраженный, выступающий вперед подбородок – это прямой признак хорошо выраженной воли. Главное в его лице – глаза: большие, распахнутые, открытые, прямосмотрящие и чистые, как у невинного ребенка, свидетельствующие о чистоте его сердца и помыслов. На фотоснимках щеки не впалые, губы полные, но плотно сомкнутые – эти черты лица говорят о его доброте, воле и выдержке. Наличие в молодые годы на всех фотографиях аккуратно подстриженной головы, с красивой прической светлых волос, с небольшими бакенбардами, усами и маленькой бородкой под нижней губой рта, свидетельствуют о его хорошем, утонченном вкусе и о его отношении к самому себе и своему облику. Он был внимателен к облику и имел хороший классический вкус. И это показывает высокие требования, им предъявляемые прежде всего к себе. Имя Алексей греческого происхождения. В святках оно переводится дословно – защитник. Таковым он всю жизнь и был – защитником Отечества, России, православия, коллег, а главное, своей семьи – самых дорогих ему женщин: жены и дочери. Весь опыт его жизни тому свидетельство.

Отчество его Петрович. Имя Петр также греческого происхождения и переводится оно дословно – камень. Да, на пытках в 1937–1939 годах он проявил такую твердость и силу характера, что ничего его не запугало. Он не взял на себя вымышленной энкавэдешниками вины и никого не сдал, не оговорил, хотя это стоило ему утраты полностью здоровья. Он был твердый как камень при принятии решения и такой воспитал дочь – Надежду Алексеевну. Во второй половине жизни голова его станет лысой. Она будет обрамлена волосами, как бы венцом сзади и на висках.

Вспоминая об отце, Надежда Алексеевна говорит: «Он всегда был аккуратным и опрятным». Это же можно увидеть, просматривая все его фотографии разных годов жизни.

В одежде он был франт: тройка-костюм, хорошо сшитый по фигуре, рубашки белые со стоячим воротничком, с повязанным галстуком. Всегда был в начищенных, красивых, дорогих штиблетах. В холодное время года он был одет в удлиненное драповое пальто с каракулевым черным отложным воротником. Носил он черную каракулевую шляпу с небольшими полями. На работу ходил, как машинист пассажирских поездов, в форме железнодорожника. В преклонном возрасте, после репрессий (1939 г.), он был одет в строгое драповое пальто, которое было застегнуто наглухо под подбородком, с бархатным отложным воротником. На голове – модная меховая шапка с небольшим лакированным козырьком. И в этом возрасте он не изменил своему облику, вкусу, несмотря на перенесенные испытания. Выглядел он внешне не как пролетарий, а как респектабельный, величественный и благородный человек, и тому есть причина, воспитавшая в нем эти черты, и прежде всего – честь и достоинство.

Он – железнодорожник, а в этой системе у всех сотрудников воспитывали хороший вкус и манеры поведения.

К тому же он служил в царских железнодорожных войсках, прошел строевую подготовку. Кроме того, он семь лет жил, учился и трудился в Европе – Польше, водил не только курьерские поезда, но и правительственные – Императора Николая II. До революции было на кого равняться: на улицах не позволяли себе ходить в чем попало, в грязной и неопрятной одежде, в неначищенной обуви, не в отутюженных брюках, с нерасчесанной головой и с непобритой, заросшей шеей. Что теперь видим мы сплошь и рядом. Особенно поражают ведущие программ телевизионные журналисты. Коль человек безразличен к своему внешнему облику, он безразличен и к делу ему порученному. Он во всем неряшлив и безответственен. Форма соответствует содержанию человека. Не таков был Алексей Петрович: за его серьезность и к внешнему своему облику, и к делам его уважали. Он был надежным человеком, верным семьянином, верный друзьям, просто его знающим и не знающим.

В его лице и стати высвечивалась честь и достоинство.

Надежда Алексеевна, продолжая вспоминать об отце, рассказывала: «Папа был человек умный, самостоятельный, серьезный и принципиальный. Он был всегда спокойный, не тороплив, молчалив, если что говорил, то ровно и негромко. Никогда он ничего лишнего не говорил. Никогда не слышала, чтобы он повышал голос или кричал. Он вообще не ругался. К маме относился с большим уважением, называл ее ласково Еля. Благодаря ему и соседи также стали ее звать не Евлампия, а Еля. Прежде чем что-либо делать, он в начале хорошо продумывал, взвешивал все «за» и «против». Когда он принимал решение, то он его никогда не менял. Был тверд. Если принял решение, его уже было не переубедить. Он сделает и поступит так, как он решил, чего бы ему это ни стоило».

Тому подтверждение его поведение на допросах НКВД, он не сдал свою позицию невиновности и ничего не подписал. Не назвал ни одного лица как из сотрудников железной дороги депо Красноярск и ПВРЗ, так и из родственников, хотя были побои, каверзные вопросы, коварства следователей, голод, унижения, оскорбления и другая всякая гнусность и мерзость тех репрессивных событий. Настолько гнусных, что было для него безумием, чтобы рассказать самым близким о перенесенных им муках. Вряд ли его дорогие, нежные, любящие жена и дочь могли бы услышанное перенести.

Ему удалось сохранить самого себя, коллег, родных и свое достоинство.

«Самыми дорогими для него были его семья и его любимое дело – паровоз. Жил он только делами и интересами своей семьи, любимыми своими и паровозными делами. Паровоз для него был второй семьей, – продолжает рассказывать Надежда Алексеевна, – папа работал машинистом пассажирских поездов, был практически все время занят на работе. В Русско-японскую и Гражданскую войны водил воинские эшелоны. До переворота (революции) и в первые социалистические десять лет машинисты трудились не по графику, их придумали намного позже (в 1935 году). Поэтому работа машиниста была сложной, ответственной, с большим пренебрежением к здоровью его. Она определялась только принципами надобности и производственной потребности. Машинист мог с рейса вернуться домой днем и в ближайшую ночь мог быть отправлен в очередной рейс, или – стоять под парами на запасном пути на случай чрезвычайных ситуаций».

Когда же он был свободен от работы, он занимался не только домашними делами, особенно уделял внимание воспитанию дочери. Обычно отец с Надей не походя разговаривал, как это ныне водится. «Он шел в горницу, садился на зеленый диван и в тиши, в спокойной обстановке, сидя рядом с дочерью, начинал вести наш задушевный, завсегдашний разговор». Так было всю их совместную жизнь. Отец всегда с дочерью вел диалог, повышая каждый раз планку сути разговора, то есть шаг за шагом, от простого к сложному.

Темы их разговора были разными, не лишь бы о чем-нибудь, но всегда серьезного воспитательного характера. Он готовил ее к жизни, уча ее как она должна поступать при тех или иных житейских и мирских делах.

В раннем детстве он интересовался, в какие игры она играет, что больше ей нравится. По мере ее роста и возмужания, взрослели и темы их нравоучительных бесед.

Алексей Петрович находил время и активно участвовал в обеспечении дочери всей необходимой утварью для приумножения ее трудовых навыков. В дошкольном возрасте он ей лично сделал кукольную железную кроватку со спинками (ставинами), украшенными четырьмя медными прутьями, точеными шариками. Алексей Петрович сделал такую кукольную кровать, которая была копией кровати отца и матери.

Подросла Надя, стала помогать маме стряпать, выпекать плюшки, ватрушки. Тут же отец сделал для нее настоящие железные листы для ее выпечки, в соответствии ее возрасту. Вся продукция-стряпня Надюши в печи русской на ее листах выпекалась, то есть ее игры были настоящие, серьезные. А папа потом кушал и похваливал дочь, приговаривая:

«Какие же Надюшины плюшки вкусные!..» И тут же спрашивал Надю: «А можно еще вторую плюшку взять ему и скушать, уж очень они ему понравились». «Доброе слово и кошке приятно», а для ребенка, в любви воспитываемого, и словами добрыми дела его сдабриваемые, делают то, что добрый крестьянин делал, удобряя навозом землю, и только тогда получал высокий урожай.

Попозже он ей как жестянщик и кудесник в амбаре на своем верстаке смастерил ванну, доску стиральную для стирки белья дочерью и тазик для его полоскания. Размеры этих изделий всегда соответствовали ее возрасту. Подростала Надя, и отец ей делал новые, нужные в хозяйстве вещи. Было им сделано не одно цинковое ведерко для совместного мытья полов Нади и мамы в разные годы ее жизни. И все эти поделки при вручении дочери сопровождались добрыми, стимулирующими беседами отца, направленными к развитию трудовых повседневных навыков у дочери.

Вспоминая об отце, Надежда Алексеевна говорит: «Папа всегда за все маму благодарил. Бывало, покушает, встанет из-за стола и скажет: «Еля, спасибо». Воды ли мама в умывальник налила, полотенце ли ему после умывания подала. Тут же последует спокойный, ровный, уважительный, доброжелательный тон голоса папы: «Еля, спасибо». Если это к дочери относится, то скажет: «Надюша, спасибо».

На вопрос: «Какая была в семье домашняя обстановка и какие взаимоотношения?» Надежда Алексеевна ответила: «Она у нас была ровная, спокойная, всегда мирная, доброжелательная. Родители если вели разговор, то спокойно». Как бы я сказала: «Родители, в доме вели себя солидно. Умели слышать друг друга, тому же и дочь учили. Папа берег маму, а мама берегла папу. Они друг друга понимали не то что с полуслова, а по взгляду.

Если папа был недоволен чем-то, то он взглядом все предотвращал. Посмотришь, бывало, на него, и ясно, что это не хорошо, это делать не нужно. При этом царит полное молчание. Но такие моменты были очень редкими. Если папа или мама сказали: «Этого делать нельзя!» – значит, нельзя. Это было для меня ясным как белый день. Это табу я несла уже по всей жизни, что говорили мне папа и мама мои, они стали принципами моей жизни до конца моих дней. Странно, я много чего забыла, а это память моя хранит».

«Многое из характера папы осталось у меня. Папа был человеком долга. И врачом я стала, исполнив папино желание»

Надежда Алексеевна и лицом, и характером, как видим, пошла вся в отца. Алексей Петрович – отец Нади – был человеком слова, дела, чести, совести и долга. Так он состоялся, прожив с достоинством всю свою жизнь в тяжелейшие годы лихолетья прошлого века, четыре войны (Русско-японская, Первая мировая, Гражданская и Великая Отечественная война) и Большой террор. Он состоялся как высокого профессионального класса машинист паровоза, как слесарь-ремонтник, как жестянщик, но главное, он был во всех отношениях человечный, интеллигентный, совестливый. Любил людей и помогал во всех их делах. Был примером для подражания в локомотивном депо, а позднее и в паровозовагоноремонтном заводе. О чем свидетельствует подпись к фотографии в газете «Гудок» от 1935 г. А также и характеристика, данная в лихие годы на Алексея Петровича Бранчевского директором паровозовагоноремонтного завода по запросу НКВД в 1938 году.

Из подписи к фотографии, которая была размещена в газете «Гудок», читаем: «Кривоносовцев тов. А. П. Бранчевский один из лучших водителей курьерских поездов депо Красноярск». Он был один из первых успешных стахановцев. Данный ему Богом талант, он развил и приумножил, несмотря на нечеловеческие условия жизни.

Cодержание книги     Вверх

Кто такой Кривоносовцев?

В начале тридцатых годов на железной дороге станции Красноярск, относящейся в те годы к Иркутскому управлению Восточно-Сибирской железной дороги, сложилось тревожное положение. Ослабла трудовая дисциплина, частыми стали срывы графика движения поездов, увеличилось число дорожных происшествий. Многих специалистов, квалифицированных рабочих, машинистов, начиная с 20-х годов, и особенно в 30-е годы, большевики уничтожили или они покинули город и даже страну. Новые кадры – не грибы, растут медленно. Набрали на железную дорогу кого могли набрать, то есть мало-мальски или вовсе необученных специфическому делу. Все это и привело к неслаженности всех звеньев служб железной дороги, а не только это происходило «из-за нарушения трудовой дисциплины», как писали в газете «Гудок». Что можно спросить с неквалифицированного рабочего или со специалиста, не прошедшего должного обучения и не имеющего практического опыта? А ведь сплошь и рядом в стране советов ведущие посты занимали большевики, малограмотные люди. Как узнаем ниже – заведующим горздравотдела г. Красноярска в середине 30-х годов стоял коммунист, а по специальности «шофер». Был «театр абсурда». И так было повсеместно по 60-е годы XX века.

В итоге железная дорога перестала выполнять план перевозок. В стране усиленными темпами шла индустриализация и коллективизация сельского хозяйства. Быстро нарастал на железной дороге, соответственно, и объем перевозок.

Для подъема трудовой дисциплины, повышения ответственности и качества работы каждого работника на железных дорогах страны разворачиваются социалистические соревнования, то есть повышение в несколько раз выполнения норм труда для тех единственных специалистов, которые были в наличии. В Красноярске на паровозовагоноремонтном заводе инициаторами социалистических соревнований стали «группы Данилова, Бутика и Каратаева». Девизами которых в работе были: «Повышение темпов работы, добросовестное ее выполнение, пролетарская дисциплина, выполнение технических и эксплуатационных показателей». Было решено на слете ударников, проходившем 15–17 марта 1930 года, в срок за один месяц ликвидировать прорыв. К этому времени участвовало в движении соцсоревнования две тысячи работников железной дороги станции Красноярск.

Правительство выдвиженцев морально и материально поддерживало. Особо отличившимся в труде рабочих и служащих – ударникам труда, в первую очередь ремонтировали квартиры, снабжали их топливом. В столовых организовывали столы ударников с дополнительным блюдом. Вне очереди они получали продукты, промтовары. Награждали премиями: тапочками, ситцем и другими вещами. Их в первую очередь посылали на курорты, в дома отдыха и санатории. Эти данные нам раскрывают одновременно и тот уровень жизни населения в стране в начале тридцатых. Если в стране ударников соцсоревнований награждали архинеобходимыми вещами и продуктами (тапочками, ситцем, дополнительным блюдом) без которых не жить, а существовать было невозможно, то нетрудно было представить, насколько трудно жилось народу России в эти годы.

В 1933 году вышло ряд постановлений Совета народных комисаров СССР и ЦК ВКП(б):

«О работе железнодорожного транспорта», «О перестройке органов управления железнодорожного транспорта», «О перестройке системы заработной платы и нормировании труда на железнодорожном транспорте».

В 1933 году приказом Наркома по военным и морским делам и наркома путей сообщения на Восточно-Сибирской железной дороге, как и по всей стране, были организованы политотделы дороги, которые и должны были «возглавлять борьбу железнодорожников за преодоление отставания на транспорте, путем идейно-политического воздействия на массы людей, для укрепления сознательной дисциплины, тем добиться нового подъема соревнования и ударничества…». Вся агитационная работа ими проводилась через стенные и многотиражные газеты, ежедневную газету «Сибирский гудок», начавшую выходить в Новосибирске с 1933 года. Они же проводили инициативу по проведению работы по повышению квалификации новых рабочих, организации кружков, овладения техническими знаниями и для ликвидации неграмотности». Вероятно, в те же годы наряду с организацией политотделов были на железной дороге организованы и отделы НКВД.

Все усилия соревнующихся привели уже в 1932 году к знаменитому росту грузооборота и пассажирских перевозок. Впервые бригады стали прикреплять за конкретным локомотивом спаренной и строенной езды (две или три бригады к одному паровозу). Так была ликвидирована обезличка технического состояния паровозов. Был впервые в 1936 году внедрен график езды, кольцевой езды и многие другие новшества. До 1935 года на станциях железных дорог была должность рассыльного (глашатая), который проходил по домам машинистов, помощников машиниста, кочегаров и других, оповещая их стуком в окно и днем и ночью, крича: «Механик (так называли тогда машиниста) – на выход!» Поскольку тогда не существовало графика и выходных дней тоже. Бригада паровоза, приходя с рейса, раздевалась, умывалась, кушала и ложилась отдыхать.

Надежда Алексеевна рассказывает: «Поэтому вся жизнь семьи была полностью подчинена режиму работы отца. Семья должна была быть всегда готова отца отправить в рейс. Обед всегда должен быть заранее готов, так как отец брал его с собой в рейс, как и начищенную и наглаженную одежду».

С 1936 года, наконец, был внедрен график – расписание работы паровозных бригад с фиксированными днями и часами выхода в рейсы на весь предстоящий месяц. Теперь отец мог знать, что есть у него свободные дни (выходные). Хотя ремонт паровоза машинисту с бригадой приходилось выполнять своими силами, то есть самим и в неурочное от рейсов время.

Получалось, что по-прежнему все время, в том числе и личное, посвящено было паровозному делу. Благо, что Алексей Петрович был высшего класса не только механик паровоза, а еще слесарь-ремонтник паровоза и жестянщик. Ведь в юности он впервые освоил работу слесаря-ремонтника и некоторое время им работал, пока учился на механика паровозов в Польше. А значит, более оперативно и быстро мог выполнять ремонт паровоза со своей бригадой. Организация соревнования под непосредственным контролем политотделов, материальные поощрения позволили организовать четкую планомерную работу паровозных бригад, строго выходящих по графику в рейс. Это и позволило увеличить грузообороты, при этом без аварий и происшествий.

«Пример ударной работы бригады Сысоева на станции г. Красноярска подхватила комсомольская бригада Кривоносовцева. Стахановское-кривоносовцевское движение распространилось и на другие службы дороги. По почину машиниста П. Кривоносовцева на железных дорогах страны возникло движение – за скоростные движения локомотивов с максимальным и рациональным использованием их мощности, в том числе, машинистами был взят на себя и текущей ремонт паровозов…».

Как пишется в книге «Стальное звено. Сто лет Красноярской железной дороге»: «Призадумались и старички (на станции Красноярск. – Т. П.), так как самые высокие скорости, самые тяжелые составы, и при этом не совершившие ни одной аварии, выполнялись ими. Газета «3а здоровый паровоз» № 67 за 1936 год пишет: «Стали и старички обучаться в открытой стахановской школе по методу профессора Н. И. Карташова».

Мы же видим, что Алексей Петрович Бранчевский шел в авангарде ударников, и к этому времени его бригада была в передовых рядах кривоносовцев.

В тексте газеты, размещенном под фотографией Алексея Петровича Бранчевского, указывается что он – «один из лучших водителей курьерских поездов депо Красноярск».

Даже из скудно дошедших до нас документальных данных из периодической печати мы видим, что отец Н. А. Бранчевской был неординарной личностью. Это подтверждает и Надежда Алексеевна, говоря: «Отец на станции Красноярск был высокопочитаемым человеком. Когда он вышел на пенсию, то его просили остаться работать машинистом-наставником. Он был специалистом высокопрофессиональным и многогранным, твердо и упорно идущим к достижению поставленной цели по совершенствованию опыта и навыков труда его паровозной бригады. Он обладал сильной волей, относился к порученному делу очень ответственно».

Алексею Петровичу в 1936 году шел уже 56-й год жизни. За его плечами был опыт работы машиниста курьерских, пассажирских поездов на линии Санкт-Петербург – Варшава, включая вождение венценосного поезда Императора Николая II, машиниста по переброске военных эшелонов в Русско-японскую войну, годы работы в период Первой мировой войны, переворота и Гражданской войны. Когда приходилось водить поезда под дулом пистолета красноармейца, белочеха, сидящих в кабине машиниста.

Много позже после этих событий он скупо об этом рассказывал жене и дочери: «Бывало, уходил в рейс с мыслью, что, возможно, вернуться домой не удастся и что ты, возможно, видишь жену и дочь в последний раз. Поскольку бывали на железной дороге случаи расправы с паровозной бригадой».

Из личного дела НКВД мы узнали, что он с первого марта 1938 года, выйдя на пенсию, стал работать машинистом-наставником в транспортном цехе паровозовагоноремонтного завода. По данным архивов, локомотивного депо и Управления железной дороги, а также паровозовагоноремонтного завода нами установлено, что личное дело А. П. Бранчевского утрачено. Однако сохранилась книга работающих на паровозовагоноремонтном заводе от двадцатых и тридцатых лет прошлого века. По данным этой книги установлено, что Алексей Петрович Бранчевский работал на данном заводе с 14 ноября 1937 по 21 августа 1938 года, то есть он проработал на данном заводе девять месяцев и одну неделю.

Жизнь была сложна и трудна в послереволюционные годы, но особенно лихими и тревожными были 1937–1938 годы на Красноярской железной дороге. Железную дорогу, как и всю страну, охватила волна репрессий. По ложным наветам и без таковых было арестовано, осуждено только одним энкавэдешным следователем Севрюковым, железнодорожно-транспортного отдела большое число (сто человек) ни в чем не повинных железнодорожников. Среди них были руководящие работники, инженеры, рабочие, служащие… Как пишется в книге «Стальное звено. Сто лет железной дороге», 1998, с. 83): «Можно только удивляться мужеству и терпению железнодорожников, которые работали в напряженной обстановке (недоверия. – Т. П.), испытывали нужду, подвергались незаконным репрессиям, но находили силы активно участвовать в соревновании, в различных прогрессивных начинаниях. В итоге Красноярская железная дорога, преодолев отставание, к 1937 году вышла в число передовых дорог страны». В этом достижении и испытаниях есть доля ударного труда Алексея Петровича Бранчевского.

Cодержание книги     Вверх

Производственная характеристика на Алексея Петровича

Во время проведения следствия вторым транспортным железнодорожным отделением НКВД была запрошена у директора паровозовагоноремонтного завода производственная характеристика на А. П. Бранчевского. В личном деле НКВД она сохранилась. Честь и хвала руководителям данного завода, которые не устрашились за свою жизнь, а вопреки обстоятельствам (как правило, писали доносы, лукавили и лгали, оговаривая арестованного, думая, что тем оградят себя от репрессий). Руководители же ПРВЗ, наоборот, оказались очень порядочными и мужественными людьми. Они дали высокую оценку трудовой деятельности А. П. Бранчевского, не побоявшись, что, возможно, и им придется «взойти на Крест Голгофы». Приводим ее дословно.

Характеристика

Тов. Бранчевскому, машинисту-инструктору транспортного цеха.

Тов. Бранчевский поступил на завод 19 ноября 1937 г. на должность машинистаинструктора – работает с 1 /III 1938 г.

За период работы машинистом и машинистом-инструктором тов. Бранчевский, несмотря на свой преклонный возраст (58 лет. – прим. Т. П.) и несмотря на то, что он, инвалид труда, показал себя в работе честным… активно учавствовал в общественной работе, не считался со своим… временем, тратя это время лишь для того, чтобы маневровые паровозы и… паручие… краны… образом в работе, что ему это делать удается, несмотря на сопротивление отдельных лиц из маневровых бригад. Кроме того, т. Бранчевский передает личный опыт как по техническим, так и по практическим знаниям на проводимых занятиях… техминимума положительные результаты имеют место.

В любое время по вызову тов. Бранчевский беспрекословно является на завод.

Дисциплинированность и ответственность Бранчевского может служить образцом для других. Объявлена благодарность за отличную организацию технической учебы среди маневренных бригад и паручих кранов, за проведение в хорошее рабочее состояние паровозного парка… кранов и за участие в других работах цеха – работах, не возложенных на должность инструктора-машиниста.

Начальник транспортного отдела красноярского ПВРЗ. Роспись. Председатель цехового комитета. Роспись. Июль 1938 г.

Исходя из данных архивных документов, периодической печати, фотодокументов и на основании воспоминаний дочери создан цельный портрет Алексея Петровича Бранчевского – человека, любящего дело, высокопрофессионального механика-машиниста курьерских паровозов первой квалификационной категории, прекрасного ремонтника паровозов, слесаря, жестянщика, патриота России, правдивого, верного, кристально чистого, достойного, благородного человека. Высокопочитаемого на работе, ценившего семью, как самое дорогое и самое любимое. Для него его семья, жена и дочь, были светом, к которому он стремился, и ради них, сумевший претерпеть достойно «Голгофу Большого террора», на его долю выпавшего. Он избрал узкий, тернистый путь к истине, живя с чистым сердцем, стал сам светочем, приобретя образ Божий.

Cодержание книги     Вверх

Социально-бытовые условия железнодорожников при монархическом строе

С января 1900 года Западный и Средне-Cибирский участки железной дороги были объединены (от ст. Челябинска до Иннокентьевска). Протяженность этого объединенного участка составила 3135 верст. Центром управления был Томск. Только в 1936 г. будет выделено самостоятельное Управление Красноярской железной дороги.

Заработные платы были разные, они определялись наличием специального образования (высшего, среднего) или неквалифицированным трудом рабочего. 3ависела зарплата от такого фактора, как работает человек: постоянно или временно.

Работало на ст. Красноярск 300 сторожей, 75 стрелочников, 80 кондукторов. У простого рабочего среднегодовой оклад составлял 413 рублей (делим на 12, получим месячный оклад), тогда как у такого же рабочего, временно работающего, он был 241 рубль в год, то есть в два раза ниже. Еще ниже была зарплата у поденщика.

На железной дороге была постоянная нехватка специалистов: механиков (машинистов), инженеров, топографов, землемеров, а также квалифицированных рабочих-слесарей, кузнецов.

Очень тяжелые, сложные были вопросы с жильем в период строительства и становления железной дороги. Рабочие жили в бараках (с нарами в 2–3 маленьких окошечка с буржуйкой) в антисанитарных условиях. Освящением была лучина, в лучшем случае керосиновая 7–12 линейная лампа.

Часть железнодорожников жила в вагончиках. При этом в одном вагончике жило до 31 семьи. Одна семья, как правило, состояла из супруга, жены, бабушки и/или дедушки и пяти детей. И этим жильем было обеспечено лишь 50 % от работающих. Служащие и рабочие не имели квартир.

На железнодорожных участках вскоре было выработано «Правило частного строительства на Сибирской, Забайкальской и Уссурийской железных дорогах». Выдавать стали ссуды для строительства дома. Однако сотрудники не широко в это новшество включались, так как эти дома оставались собственностью железной дороги. И если кормилец-сотрудник железной дороги умирал, семья вся выселялась. Некоторые строили дома на свои средства. И при этом все-таки находились смелые, брали ссуды, и Красноярск за счет строительства железнодорожников стал расти и расширяться. Появились новые слободы: Николаевка, Алексеевка – сразу за железнодорожным полотном, на взгорье – Таракановка – у железнодорожного моста и подножия Афонтовой горы.

Питание поначалу строительства железной дороги также не было устроено. Поставщики продуктов питания не контролировались. Поэтому в лавках часто бывали недоброкачественные продукты питания с весьма колеблющимися ценами. Обследование фельдшера показывало, что весной у подрядчиков было: «Мясо тухлое, хлеб заплесневелый из непросеянной муки, в котором попадались щепки, палки…»

Медицина на железной дороге Красноярка изначально была представлена врачебным приемным пунктом. Лишь 23 августа 1896 г. ввели первое кирпичное больничное здание с печным отоплением на 25 коек и отдельной родильной палатой с приемным покоем, амбулаторией и аптекой. Первым врачом железнодорожной больницы был действительный член Общества врачей Енисейской губернии Николай Пулло.

До ввода больнички прием больных осуществлял фельдшер. Лекарств не хватало. В появившейся больнице в достаточном количестве не было не только лекарств, а и инструментов. Медицинская помощь была доступна только для постоянно работающих. Временно работающие на получение лечения прав в железнодорожной больнице не имели. Постоянно работающий в течение менее полугода, в день нетрудоспособности (по болезни), имел право на пособие в размере 25 % в день от заработной платы.

В первой открытой 25-коечной больнице в обязанности врача входило: лечение терапевтических больных, ассистенция на операциях, прием родов, ведение инфекционных больных. Для последних открывались в период вспышек и эпидемий заразбараки (инфекционные). В штате больницы числились: акушер, она же была аптекарь, дежурный фельдшер. Он же оказывал медицинскую помощь строителям моста.

В штате были помимо того: врач, одна медицинская сестра, 13 санитарок (из них три истопника), два повара и два кучера.

В 1911 году было построено второе больничное кирпичное здание, что позволило, соответственно, увеличить число сотрудников. Врачей стало двое: Николай Пулло и Валерий Смирнов. В 1910 году получала акушерскую помощь в железнодорожной больнице Евлампия Акиловна Бранчевская, разродившаяся 16 сентября (30.09.1910 г. по новому летоисчислению) дочерью, коей посвящена данная книга – Надеждой Алексеевной Бранчевской. Число акушеров в больнице увеличилось до пяти, которые дежурили уже круглосуточно по очереди. Позже появилась в больнице и на скорой помощи телефонная связь. Стала оказываться фельдшером экстренная помощь. До появления телефонной связи вызов скорой делался личной явкой родственников или самого больного. Вызов обслуживали извозом на кляче. С 1911 года появились врачебные пункты на станциях: Боготол, Ачинск, Иланск, Тинская.

К моменту начала строительства Транссиба изначально отсутствовали вдоль железнодорожного пути школы для детей. Позже откроют в Красноярске двухклассное училище, при главных механических мастерских – одноклассное училище в Боготоле и Иланске, а также начальную железнодорожную школу – в Ачинске. Надю Бранчевскую родители в 1917 году отведут в гимназию, так как они поставили для себя цель, что она должна получить высшее медицинское образование.

Были организованы передвижные библиотеки (оборот книг 5 тыс. в год). С 1900 года начались народные чтения с привлечением учителей города. Были организованы автоматические библиотеки. Самыми читающими в городе Красноярске были на железной дороге телеграфисты и служащие служб тяги и пути. Дети железнодорожников в 50 % случаев были грамотные, прошедшие учебу в начальных школах, училищах и гимназиях. Среди железнодорожников был самый высокий уровень образованности детей в городе Красноярске.

Неимоверные трудности пришлось испытать работникам всех подразделений дороги в годы Первой мировой войны, переворота-революции и Гражданской войны (партизанщина, колчаковщина, чехословацкий мятеж). В те годы анархия и разруха охватила железную дорогу, под угрозой часто была личная безопасность железнодорожников.

Во время чехословацкого мятежа, по воспоминаниям ветеранов-железнодорожников, многим работникам Транссиба часто приходилось скрываться, прятаться от мятежников, требующих немедленной отправки поездов. Но так как не было угля, был разрушен путь, не хватало поездных бригад или паровозов, выполнять требование мятежников не было возможности, за что следовало непонимание и нередко расправа.

В мае 1918 года белочехи учинили бойни, расправы с рабочими на станциях Мариинск, Ачинск и Красноярск. Только в Красноярске было арестовано более 400 железнодорожников. В результате железнодорожники вынуждены были организовать отряд красных партизан. Ha станции Клюквенная отрядом командовал кондуктор Иващенко.

В советское время только в 1934 году был создан единый план перевозки грузов по железной дороге.

Предыдущая часть     Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

«Ровесница лихого века»: Из истории строительства железной дороги

Posted on by GlavVrach

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Некоторые штрихи к истории строительства железных дорог в Центральной России и Красноярске

В 1837 году первый министр путей сообщения России Павел Петрович Мельников писал: «Глубоко убежден, что железные дороги необходимы для России. Что они, можно сказать, выдуманы для нее более, нежели для какой-любой другой страны Европы… Нет никакого сомнения, что в такой пространной стране, как Россия, железные дороги призваны не только возвысить ценности, как в государствах Европы, а создать их, ибо естественные богатства наши остаются непроизводительными и бесценными от неимения для них надлежащего сбыта».

Павел Петрович Мельников (1804–1880) ученый, почетный член Петербургской академии наук до самозабвения и самоотречения любил дело, которому он посвятил всю свою жизнь. Он так и остался холост. Жил часто, как говорится, на передовой, там, где велось строительство железной дороги, в какой-нибудь деревушке.

Останавливался обычно он в простецкой избе старика и старухи в том селе, где непосредственно прокладывали железнодорожное полотно. Как-то с ним случилась беда. Он захворал, и серьезно. Развилась лихорадка, бред. Такое состояние продолжало быть не один и два дня. Больной оказался в доме у бедных старика и старухи. И вот однажды слышат старики, что Павел Петрович в бреду велит им его обливать ведрами ледяной воды. Старики были люди православные, набожные и обладали главной добродетелью – послушанием. Хотя и устрашились от такого странного повеления, но ослушаться самого генерала «не могли-с». И стали они его поливать ледяной водой. А потом шубой да дохой укутывать. Когда поправился Павел Петрович, и узнал, что его больного с лихорадкой, да ледяной водой поливали, то он очень удивился и задался вопросом: «Как он еще жив остался от такой процедуры при его болезни?» Был прост П. П. Мельников: скромный, смиренный, не гнушался нищеты, любил дело и людей, вот Господь и послал ему самое чудодейственное средство при высокой температуре. Ледяная вода поднимает резервы организма, значительно усиливает артериальный кровоток всех органов и систем. Шерсть дохи, как теплоизолятор, на весь период сна сохраняла пробужденный мощный кровоток. «А где арыки текут, там пальмы цветут и плодоносят». Обычно уже через сутки без приема лекарств, при обливании только ног ледяной водой, через два часа сутки-другие, температура нормализуется. Так чудодейственно работает ледяная вода. Ледяная вода еще повышет тонус вен, тем улучшает отток крови от головного мозга, а следовательно, снимает его отек. Возникающий при угрожающей высокой лихорадке, почему и бывает бред. Это мощное средство борьбы с отеком мозга, с нарушением кровотока и ликворообращения головного мозга при высокой лихорадке, сотрясении мозга, дисциркулярной энцефалопатии и других патологических процессах, которое весьма эффективно. У П. П. Мельникова был бред, то есть бессознательное состояние, в следствие отека мозга на фоне лихорадки, вероятно, как проявление острой пневмонии, вода ледяная, ниспосланная небесными силами, спасла ему жизнь.

Павел Петрович Мельников был первым русским теоретиком, разработчиком строительства железных дорог в России.

Спустя пять лет усилиями Особого комитета предварительного составления и рассмотрения проекта железных дорог было принято решение о строительстве за счет казны Петербургско-Московской дороги (1842 г.). Комитет по устройству этой дороги возглавил наследник престола, будущий Император Александр II. Открытие ее состоялось в 1851 году. О возможной постройке Сибирской железной дороги впервые высказался в 1857 году губернатор Восточно-Сибирской губернии, граф Николай Муравьев-Амурский. Он даже снарядил штабс-капитана Романова для проведения необходимых изысканий, которые были проведены. Более того, даже была выпущена в 1868 году брошюра «Проект Сибирско-Уральской железной дороги» (Е. В. Богданович).

На выход брошюры весьма своеобразно откликнулся в газете Санкт-Петербурга князь Мещерский. Он писал: «Один Невский проспект, по крайней мере, в пять раз ценнее всей Сибири». Как видим, были и противники строительства железной дороги в России как из высшего света, так и среди сибиряков. Так, областник-сибиряк Н. Ядринцев считал, что постройка железной дороги это будет «последней ликвидацией богатств края».

Развитие железных дорог в России шло медленно. Они по протяженности к 1865 году составляли лишь 3 тысячи километров. При Императоре Александре II в нужных масштабах не удалось осуществить строительство железной дороги. Сын его Александр III начал усиленную передачу частных железных дорог в ведение казны, то есть государства.

Сергей Витте с 1888 года, когда стал директором учрежденного в Министерстве финансов департамента железных дорог, сдвинул проблему с мертвой точки. Сергея Витте называют крестным отцом железной дороги. Предсказание его было пророческим: «Транссибирский железнодорожный путь сделает Россию самодовлеющим государством, даст ей экономическую самостоятельность, благодаря чему она достигнет могущества, подобно которому не снилось еще ни одному государству».

Строительство Великого пути в феврале 1891 года было одобрено государственным императорским решением.

Было предложено несколько вариантов прокладывания пути. После проведенных изысканий победил же северный. Сибирская линия железнодорожного пути была разделена на 6 участков: Западно-Сибирский, Средне-Сибирский, Куругобайкальский, Забайкальский, Амурский и Уссурийский.

В 1891 г. Александром III был издан высочайший рескрипт, повелевающий наследнику Николаю II по возвращении его из путешествия по странам Востока, объявить о строительстве Транссиба. Ему было поручено, прибыв из Японии во Владивосток, совершить закладку Уссурийского участка железной дороги.

Цесаревич Николай II 19 мая 1891 г. присутствовал на молебне по случаю закладки строительства этого участка железной дороги. Затем он отвез сам набранную тачку земли, на насыпь будущей Уссурийской железной дороги. Далее будущий император мастерком уложил на раствор кирпич железнодорожного вокзала во Владивостоке.

По указу Александра III принц-наследник Николай II возглавил Комитет Сибирской железной дороги, чем он «очень увлекся и принял назначение близко к сердцу» (С. Витте). Следующим министром путей сообщения России был Апполон Кривошеин (1892–1894).

Он оказался мошенником, за счет казны обогатился и нажил себе большое состояние. Нашелся честный контролер Тертий Филипп, который вскрыл это казнокрадство и предоставил доклад о неблаговидных его делах Императору Николаю II. Кривошеина уволили.

Был назначен в 1895 г. третьим по счету министром Транссиба Михаил Хилков (1895–1905). В 1891 году началось строительство Великого Сибирского пути от Челябинска до Владивостока через Маньчжурию, который протянулся на 6500 км Его строительство полностью было завершено в 1903 году. Однако это была проложена однопутейка легкими рельсами. Сразу же с 1903 года начали вести строительство двухколейного пути тяжелыми рельсами. Это позволило увеличить скорость железнодорожных поездов с 27 км до 40 км в час.

К началу строительства Транссиба к 1891 г. в России уже функционировали железные дороги: Петербургская, Варшавская, Балтийская, Екатеринославская, Харьково-Николаевская и другие.

Строительство Транссиба в России произвело в мире ошеломляющий эффект. Жюль Верн писал: «Часто говорят о необычайной быстроте, с какой американцы проложили железнодорожный путь через равнины Дальнего Запада, но да будет известно, что русские в этом отношении им ничуть не уступают, если даже не превосходят как быстротою строительства, так и смелостью индустриальных замыслов». Столь высокую оценку дал известный, с мировым именем французский писатель, научный фантаст, тем выразив общественное мнение Европы по преображению Российского государства.

Князь Михаил Иванович Хилков – министр путей сообщения писал: «Для того, чтобы Сибирская дорога приобрела значение мирового транзитного пути, необходимо возможную на ней скорость движения поездов довести до 1000 верст в сутки». Что достижимо в самом непродолжительном времени, и такая скорость была достигнута, на это указывают большие отпущенные ассигнования средств государем Императором Николаем II в конце прошлого века. В конце второго тысячелетия маршрутная скорость составляла 1114 км в сутки.

На первых заседаниях Комитета строительства Сибирской железной дороги С. Витте поднял вопрос об организации переселения населения европейской части России в Сибирь по мере сооружения Сибирской магистрали. По его мнению, устройство Великого пути было связано с вопросами о переселении, что было начато задолго до Столыпинской реформы. С. Витте говорил: «Представим больше свободы для земельного быта крестьянам, со строительством Транссибирского пути, благодаря переселению можем надеяться на окупаемость Сибирского пути уже в ближайшее время».

Александр III утвердил: «Полезность переселения для общегосударственных интересов». С выходом данного указа в жизни Российского государства начался действительно масштабный этап строительства Великого пути, оно ускорилось, сюда бросались все новые и новые силы и средства… / «Стальное звено Транссиба» (100-летие КраснЖД 1899–1999. Сост. В. В. Чачин, В. Г. Саклаков. Под ред. Ю. Г. Шиповалова и др. Красноярск: Кр. книжное изд-во, 1998. – 457 с.)

Мероприятие по переселению населения было достаточно продумано на государственном уровне. Был создан Комитет фонда имени Императора Александра III. Частные пожертвованые средства предназначались на обустройство переселенческих поселков Сибири. Началось повсеместно в них строительство больниц, церквей и школ. К 1900 г. было построено на Транссибе 65 церквей, 64 школы, начато и шло возведение еще 95 церквей и 29 школ.

Существовал еще благотворительный переселенческий фонд. На его сбережения учреждались и содержались приюты для сирот переселенцев, организовывались отряды для борьбы с эпидемиями в местах переселения, оказывалась помощь при несчастных случаях.

Содержание книги     Вверх

Строительство Средне-Сибирского участка железной дороги, включая Красноярский путь

Красноярский путь входил в Средне-Сибирский участок. Поэтому Средне-Сибирской горной партией уже в 1892–1894 гг. были проведены геологические изыскания на участке железной дороги между Ачинском и Канском. Вел эти изыскания Карл Богданович. Им также было проведено пробное бурение на левом берегу Енисея в Красноярске, что позволило дать ему рекомендации, где следует возводить мост через Енисей.

В 1893 г. было организовано Управление постройки Средне-Сибирской железной дороги во главе с инженером Николаем Межениновым, с резиденцией в Томске. Строительство осуществлялось невиданно высокими темпами. К «Государеву делу привлекались государевы люди» – солдаты и казаки, а также ссыльные катаржане и арестанты. Летом 1895 г. работало на Средне-Сибирском железнодорожном пути 1377 «благонадежных» ссыльных и каторжан из местных казематов Енисейской и Иркутской губерний. Выписывались также рабочие из Европейской части России. Самые простые материалы завозились издалека, так как промышленность в Сибири была развита слабо. Сибирское население при строительстве дороги занималось извозом камня, гравия и песка.

«Устройством земельного полотна занимались инженер Э. Бабиенский с его помощником С. Рогальским, включая артель в 150 человек. Использовалась малая техника по укладке рельсов, то есть извозом – вагонетку тянула лошадь».

Красноярск в 1896–1898 гг. стал исходным пунктом прокладки железнодорожного пути до Иркутска. Укладку рельс в тысячу верст от Красноярска до Иркутска прошли всего за 3 года.

Первый поезд (состав из 20 вагонов) прибыл в Красноярск 6 декабря 1895 г. в 2 часа дня (телеграмма Н. Межининова). В то время в Красноярске проживало всего 26 тысяч человек. Половина жителей города присутствовали на этом замечательном историческом торжественном открытии пути. Путь был сдан досрочно на год. Так было открыто в 1895 г. первое временное рабочее движение поездов с запада – от Оби до Красноярска.

Введен был к 6 декабря 1895 г. в строй железнодорожный вокзал г. Красноярска с площадью в 220м2 с залами для пассажиров I и II классов, которые были прекрасно меблированы и содержались в идеальной чистоте. Здание было выстроено по проекту красноярского архитектора В. А. Соколовского. Обошлось его строительство в 40 тысяч рублей.

Были тогда же введены в Красноярске паровозное депо, кузница. В депо ремонтировали до 25 паровозов. Были сданы здания железнодорожных мастерских в составе вагонного, сборочного, кузнечного, электромеханического, токарного цехов. Было открыто железнодорожное училище, и была возведена масса путевых и станционных построек.

На станции Красноярск происходила пересадка пассажиров, так как значительная часть погрузки и выгрузки груза затем следовала по реке Енисей к Иркутску, по реке Ангаре и обратно. Поэтому шла как выгрузка груза, так и погрузка для отправки его на запад.

«30 августа 1896 года в тихий безоблачный день, после прогулки по Енисею, состоялась закладка Енисейского моста в присутствии Енисейского губернатора строителя моста Е. К. Кнорре, железнодорожного начальства, представителей правительственных учреждений и массы городских жителей. Был отслужен молебен при закладке моста через р. Енисей. Молебен был совершен Епископом Енисейским и Красноярским Акакием. В фундамент нижней части берегового участка был вделан камень с углубленным изображением креста, на этот камень был положен манускрипт, на котором обозначено время закладки и фамилии строителя моста и почетных гостей, присутствовавших при закладке. На камень, во время служения, сыпались, словно из «рога изобилия», золотые и серебряные монеты, и уже затем первый камень был закрыт другим на цементном растворе. Так было положено основание постройки Енисейского моста. Народ молился о благополучном окончании работ по сооружению моста-великана; и ярко блестящее солнце на голубом небе, своим ласковым светом, озаряло торжественную закладку, вселяя в сердца молившихся надежду на осуществление их молитв… По окончании молебна, были провозглашены тосты за здоровье Их Императорского Величества, Министра путей сообщения и прочих, а затем состоялся обед в Благородном Собрании (ныне угол Мира и Перенсона бывшая гостиница «Енисей»), данный контрагентом Е. К. Кнорее собравшимся гостям («Стальное звено Транссиба…», 1998, с. 117). Так величаво, торжественно, с молитвами совершили красноярцы закладку чудо-моста через самую полноводную и неугомонную реку Енисей. Умели наши предки с мудростью все закладывать, строить и успешно завершать.

Закладка моста в Красноярске произошла 30 августа 1896 г., когда был возложен первый кессон у левого берега Енисея. В целом шло строительство великого железнодорожного моста через Енисей три года (с 1896 по 1899 год). Сдали его 28 марта 1899 г. Творец проекта железнодорожного моста через Енисей – профессор Московского технического училища Лавр Проскуряков.

Михаил Хилков – министр путей сообщения – в 1898 г. посетил Красноярск. Он дал высокую оценку проведенному железнодорожному пути на линии Обь – Красноярск, протяженностью в 711 верст. Это позволило «ему открыть правильное по нему движение».

На станцию Иркутск прибыл первый поезд 16 августа 1898 г., в составе которого было несколько вагонов. С этой даты открылось прямое планомерное паровозное сообщение на всем протяжении Средне-Сибирской железной дороги.

Официально был передан участок Красноярск – Иркутск 1 января 1899 г. в ведение Управления казенных дорог России, с организацией систематического платного движения пассажиров на восток. От этой даты идет летоисчисление истории данного отрезка дороги. Поэтому в 1999 году праздновали 100-летие Красноярской железной дороги.

Желание Императора Николая II завершить «постройку Сибирского рельсового пути дешево, а главное, скоро и прочно», было четко выполнено, при этом Транссиб был сдан на год раньше плана. Только на минутку задумаемся – это было сделано за восемь с небольшим лет (с 1891 по 1 января 1899 г.). Железнодорожное полотно от Тюмени до Дальнего Востока, протяженность в шесть тысяч с половиной верст.

Было возведено на пути Транссиба 28 мостов через большие реки и множество через мелкие, общая протяженность мостов – 86 километров», на что ушла огромная сумма денег по тому времени – три миллиона рублей.

Сооружение великана-моста через Енисей можно смело назвать венцом технического гения, русского инженера, мостостроителя действительного статского советника, Евгения Карловича Кнорре (1848–1917 гг.), которому по настоянию Высшего технического училища, в Москве было присвоено звание инженера-механика. На Всемирной выставке в Париже он был удостоен Гран-при и золотой медали за внедрение новых методов возведения мостов в 1900 году, наряду с Эйфелевой башней. Более ста лет мост верно послужил Отечеству. Жаль, что ажурный мост в двадцать первом веке полностью снесли, не оставив, не законсервировав хотя бы его один пролет, в знак уважения к труду смелых новаторских решений первопроходцев, наших предшественников, в назидание будущим поколениям.

Строительство Транссиба явилось значительным градообразующим фактором для Красноярска и других городов на рубеже веков и особенно в начале XX века. Вдоль железнодорожного пути к 1900 г. было завершено строительство 150 церквей и 93 школ.

Красноярск – губернский город, расположен на пересечении железнодорожной магистрали и Енисея, в связи со строительством Транссиба стал развиваться весьма успешно, значительно и быстро. Он стягивал на станции Красноярск все грузы из богатого Минусинского края (хлеб, зерно, кожи, шерсть, спирт, мясо до 600 тысяч пудов). Кроме того, он являлся распределительным центром для колониальных товаров, ввозимых из Китая и западных стран (чай, керосин, мануфактура, земледельческие, золотодобывающие и другие машины), идущих на север и юг.

Молебен при закладки моста через Енисей

30 августа 1896 г. Молебен при закладки моста через Енисей

Строительство железнодорожного моста через Енисей

1898 г. Строительство железнодорожного моста через Енисей

Открытие железнодорожного моста через Енисей

1899 г. Открытие железнодорожного моста через Енисей

Охрана железнодорожного моста

Охрана железнодорожного моста

Первый состав с приемной комиссией подходит к мосту

1899 г. Первый состав с приемной комиссией подходит к мосту

Берег реки Енисея у железнодорожного моста

Берег реки Енисея у железнодорожного моста

Первый паровоз, пришедший в Красноярск в 1895 году

Первый паровоз, пришедший в Красноярск в 1895 году

Паровоз идет в депо

Паровоз идет в депо

Комплекс железнодорожных депо на станции Красноярск

Комплекс железнодорожных депо на станции Красноярск

Вид ж.-д. линии на 653–654 версте (запада)

Вид ж.-д. линии на 653–654 версте (запада)

Торжество по случаю открытия железнодорожного моста через Енисей

1899 г. Торжество по случаю открытия железнодорожного моста через Енисей

Общий вид села Боготол до строительства железной дороги

Общий вид села Боготол до строительства железной дороги

Станция Боготол на пути между ст. Тайгой и Красноярском

Станция Боготол на пути между ст. Тайгой и Красноярском

В Красноярске были построены Главные железнодорожные мастерские, ставшие прообразом будущего паровозовагоноремонтного завода (ПВРЗ).

Первое изначальное строительство временных мастерских велось на правом берегу, на станции Енисей. В них имелись помещения для ремонта шести паровозов и станки (сверлильный, строгальный, колесный, семь токарных, шесть временных горнов). Было и литейное отделение. В марте 1888 г. времянки с помещениями на станции Енисей сгорели. Но к этому времени закончили строить большие каменные мастерские на левом берегу на станции Красноярск. Паровозосборочный цех ввели в эксплуатацию в 1904 г., а через два года – вагонный. Уже в период службы в г. Красноярске механика Алексея Петровича Бранчевского с 1910 по 1916 г. был построен паровозовагоноремонтный завод (ПВРЗ), который расширялся, запускались медный и котельный цеха.

К услугам пассажиров на станции Красноярск был просторный зал, кассы, багажное отделение, почта, железнодорожный телеграф и небольшой буфет.

В феврале 1897 г. была построена станция Канск-Енисейск (его герб – флаг с изображением топора и якоря). Прибыл долгожданный поезд на эту станцию 15 февраля 1897 г. С этого времени было установлено регулярное движение между правым берегом Енисея и КанскЕнисейском, с планомерным обращением поездов – три раза в неделю. Были также введены станции: Зыково, Сорокино, Камарчага, Балай, Ольгино, Троице-Озерная, Петрушково.

Было построено депо на реке Илань (болото), иланская больница, аптека, три школы и открыт фотосалон. Со строительством железной дороги на речке Илань воздвигли железнодорожный узел с локомотивным депо и мастерскими. Появилось железнодорожное начальство: урядник, исправник и жандарм. В 1914 г. станция Иланская с поселком стала волостным центром.

Станции Иланск и Боготол были границами маршрута поездов, обслуживаемых Красноярской железной дорогой. При строительстве железнодорожной станции значительно увеличился в Боготоле сбыт продуктов сельского хозяйства: хлеба, масла и других, что дало ему значительный рост и процветание. Так со временем, благодаря железной дороге, родились новые города: Боготол, Канск, Иланск, Заозерный, Уяр, Ачинск, Назарово и другие на месте бывших сел.

В таком состоянии застал железную дорогу Красноярска прибывший с Русско-японского фронта Маньчжурской КВЖД машинист подвижных паровозных составов – Алексей Петрович Бранчевский. Познакомившись с техническим состоянием вновь построенной станции Красноярск, он останется здесь на постоянное местожительство и работу.

Алексей Петрович Бранчевский являлся в какой-то мере одним из основополагающих строителей и созидателей, зарождавшейся при нем, строящейся Красноярской железной дороги, с того времени, когда она еще входила в состав Средне-Сибирской железной дороги, потом – в состав Восточно-Сибирской, а с 1936 года выделилась в отдельное, самостоятельное Красноярское управление. Им и его коллегами закладывались традиции и принципы работы железной дороги ст. Красноярск – это основательность, надежность, дисциплинированность, добросовестное служение и постоянное совершенствование знаний, умений на порученном участке дела с достижением высоких результатов.

Содержание книги     Вверх

О процветании Сибири в связи со строительством Транссиба

Построенный Транссиб стал влиять на другие отрасли промышленности и деятельности красноярцев и в первую очередь на торговлю. Торговля стала процветать с вводом Средне-Сибирской железной дороги. Появились малые и большие торговые предприятия, которые имели связь с производителями не только в европейской части России, но и с зарубежными странами. Например, купец Гадалов закупал товары в Англии, Шотландии (рельсы), в Новой Зеландии (драги). Один из основателей рода – Н. Г. Гадалов – еще в 1890 году в Европе установил широкие торговые связи с английскими, голландскими, австрийскими, швейцарскими, панамскими, польскими фирмами. Открытие железнодорожного и морского путей позволило сибирякам-купцам развернуть еще шире торговлю. Начали строить корабли, паровые мельницы, бумагопрядильные и мануфактурные фабрики. Так стала в Сибири зарождаться промышленность. Гадаловы первые электрифицировали и телефонизировали свои дома, Воскресенскую улицу и пароходы. Благодаря им красноярцы увидели автомобиль и пожарную машину и другое…» (ГАКК, ф. 155, оп. 1, д. 4, 10; ф. 161, оп. 2, д. 94; ф. 173, оп. 1, д. 2354; Г. Ф. Быконя с соавт. «Енисейское купечество в лицах (XVIII–XX в.)». 2012, с. 120–129).

Стали купцы укрупняться в специализированные большие губернские торговые дома. Общество врачей Енисейской губернии стало самостоятельно закупать инструменты и лекарства не только в Москве, С.-Петербурге, а чаще в Германии, так как закупка напрямую обходилась им дешевле.

Для справки посмотрим общую численность населения и количество торговых лавок до строительства железной дороги в Красноярской губернии.

Так, общая численность населения была в Красноярске в 1823 году 1659 человек, проживали они в 631 домах, с числом лавок – нуль; 1835 г. – соответственно 2187–455–30 и в 1851 г.

– 2429–40 соответственно. В 1884 году в Красноярске всего населения было 14472; в Ачинске – 5497, Минусинске – 5000 и в Канске – 2816. К этому году во всех городах были базарные площади и торговые дома купцов Гадаловых, Трифона Савельева с сыновьями, вино-водочных – Данилова и многих, многих других.

С вводом железнодорожного Великого пути уменьшились обороты крупных ярмарок и увеличилось число мелких. Как грибы росли коммивояжеры, комиссионные конторы и товарные склады, особенно в Енисейской и Иркутской губерниях.

Таким образом, строительство железной дороги изменило формы Сибирской торговли и ее организацию: товарообмен по-прежнему сводился к обмену ввозимых в Сибирь продуктов обрабатываемой промышленности и на продукты местно-добывающего производства (т. е. путем ввоза и вывоза). Вывоз был минимальный, так как не было местного промышленного капитала.

Хлеб составлял более двух третей перевозимых грузов. К 1900 г. его уровни достигли более 13 млн пудов. К Первой мировой войне, за три года Столыпинской реформы переселения, объем вывоза хлеба возрос в 5 раз.

Транссиб увеличил вывоз местных продуктов из Сибири на Москву, Санкт-Петербург, чего не было ранее, при наличии Московского тракта.

Сибирская шерсть отправлялась на суконные фабрики России. Туда же шло сало. Увеличился вывоз яиц, а также и пушнины заграницу без участия посредников.

До 1909 года ввозили в Сибирь земледельческие машины и драги, сахар, чугун и изделия из металлов.

С вводом железнодорожного транспорта Сибирь стала привлекательнее. Активизировалась научная работа, поездки врачей, учителей на российские и международные форумы. Если ранее, чтобы из Красноярска выехать в Санкт-Петербург, требовалось в одну сторону около 1,5 месяца времени, то с вводом железной дороги – лишь одна неделя (ныне 3,5 суток). Более активно стали получать необходимую литературу, в том числе специальную. Начали издаваться сибирские газеты и журналы, которые по 80-е годы XIX столетия печатались в С.-Петербурге, а затем с 90-х XIX века появились свои типографии.

Началось в Столыпинские годы в России более активное переселение, переросшее в массовое переселение. Земля была в Сибири плодородная, леса богатые дичью, животными, а также плодами щедрой тайги, тем они были привлекательны для переселенцев.

Если в 1897 году было перевезено 352 202 пассажиров, то в 1912 – уже не сотни тысяч, а 3 миллиона 464 тысячи 497 человек, то есть на порядок больше. В край шел прилив людей, обогащающих его рабочей силой, что имело большое экономическое значение. Со значительной миграцией переселенцев, сельскохозяйственных рабочих увеличилось производство сибирского сырья, в огромной пропорции возрос его экспорт, что повысило покупательскую способность населения. Усилилось пассажирское и транзитное движение из Европы на Дальний Восток. Для желающих путешествовать был создан льготный тариф на путешествие свыше 160 верст. Был также установлен в 1898 году новый пониженный тариф на перевозку переселенцев.

Общая численность городского населения в Сибири после ввода Транссибирской магистрали возрастает. В городе Канске, если в 1884 году проживало лишь 2 816 человек обоего пола, то в 1897 году – уже 7,5 тысячи населения. Дали первый толчок к его росту политссыльные из государства Польского, а второй – проведение через него железнодорожного пути. В начале XX века вокзальная площадь Канска соединялась со Спасской соборной площадью и Гадаловскими торговыми рядами. Процент же прироста сельского населения начинает падать, несмотря на переселенческий процесс, так как начался отток сельского населения в города Сибири.

Выросли новые города (Иланск, Боготол), а старые вдали от железнодорожного пути не развивались. Стала развиваться в Сибири промышленность: кустарно-ремесленная и каменноугольная, отодвинув золотодобычу. В крупных городах Сибири повсеместно открывали ремесленные училища.

Таким образом, Транссиб вызвал небывалую активность в различных сферах жизни (от экономики до науки, культуры). Транссибирская железная дорога, только что возведенная, нуждалась сразу в быстрейшей ее реконструкции, особенно в прокладке вторых путей. Комитет Сибирской железной дороги при строительстве ее, серьезнейшее внимание уделил на изыскательские работы по поиску месторождений золота и других руд, особенно в Енисейской губернии. Были Комитетом Сибирской железной дороги проделаны работы по углублению рек для их судоходства (Чулым, Ангара), исследованы пути и составлены впервые подробные карты от устья Енисея до города Енисейска и по Ангаре от Енисея до Иркутска. Эти работы позволили сплавить из Ледовитого океана по Енисею и Ангаре части двух ледоколов на озеро Байкал, которые собирали в Листвянке на судостроительном предприятии. Затем суда использовались для переброски поездов через оз. Байкал. Было установлено, что великая сибирская река Енисей судоходна для океанских судов на протяжении 1,5 тысячи верст от ее устья.

С. Витте писал: «Наша сила на Востоке возрастает пропорционально с сокращением расстояния».

Содержание книги     Вверх

Паровозный парк и его совершенствование

Первый паровозный парк ст. Красноярск в то время состоял из паровозов серии «Р», или «Русак». Их выпускать начало Русское акционерное общество на Петербургско-Невском заводе в 1872 году. «Русак» имел мощность 300 лошадиных сил и мог вести состав весом 250 тонн, то есть 3–4 современных вагона. При этом он развивал скорость 15 км/ч. Условия работы машиниста были непросты. Паровозы на то время не имели электроосвещения. Освещались они керосиновыми лампами и факелами. Отопление котла паровоза было ручное, для чего существовала должность кочегара.

С увеличением размеров движения поездов менялся паровозный парк и само депо. На смену паровозов серии «Русак» пришли паровозы серии «ОВ», «ОД», «ОР», а позднее серии «Э» отечественного производства.

В 1905 году в период Русско-японской войны на Восток пошли один за другим воинские эшелоны, которые везли уже более мощные паровозы серии «Э», а с 1911 г. – паровозы серии «К». Последние обеспечивали пассажирское движение долгие годы. Именно все эти серии пришлось осваивать и водить Алексею Петровичу Бранчевскому, начиная с «Русака» в Польше, «ОВ», «ОД», «ОР» – в Харбине и серии «Э» и «К» в период своей начальной деятельности на станции Красноярск. Фамилия Алексея Петровича в Красноярске утратила одну букву «а» и вместо Баранчевского, он стал Бранчевский.

В 1915 г. в Россию поступили купленные в Америке паровозы серии «Е» и «Декапод» – пятиколесные, которые имели конструктивную скорость уже 70 км/ч. Смена паровозного парка на более совершенные скоростные требовала от машиниста постоянного повышения своей квалификации. А. П. Бранчевский всегда был в передовиках, это указывает на его трудолюбие, высокие творческие способности и на устремленность в совершенствовании знаний. Уже в бытность машиниста паровоза А. П. Бранческого в 1908 году на станции Красноярск были введены еще дополнительно новые корпуса для локомотивного депо.

Содержание книги     Вверх

Условия труда машиниста в начале XX века

Приемы и метод эксплуатации самых первых железных дорог в России в прошлом веке были простыми и не регламентированными. Нормы и правила, определяющие порядок между железной дорогой, грузовладельцами и пассажирами, в те времена устанавливали на каждой дороге свои, исходя из местных интересов. Не было четкой регулировки вагонного парка, да ее быть еще и не могло, поскольку в ранний период существования железной дороги в России каждая дорога обладала собственным вагонным парком. Вагоны обращались только в пределах своей дороги (например, Красноярской или Иркутской или Тюменской). Поэтому маршрут движения поезда, водимого А. П. Бранчевским, был от станции Красноярск до Иланска или до Боготола и обратно. На стыковых станциях дорог вагоны разгружались, пассажиры высаживались. Груз и пассажиры перемещались в вагоны от Боготола, уже принадлежащих следующему хозяину железной дороги.

Несостоятельность и абсурдность такого порядка стали особенно очевидными в период Первой мировой войны. Поэтому были выработаны организационно-технические меры по рациональному распределению сортировочной работы между станциями, а также совершенствование станционной технологии. Постепенно в России стало складываться система организации перевозок, базирующаяся на прямом и бесперегрузочном использовании вагонов. На начало прошлого века отсутствовал ряд важных регламентирующих документов, положений, определяющих порядок работы железной дороги страны, что сдерживало их эффективность использования. Проект Транссиба планировал три пары поездов в сутки. В 1885 году был принят «Устав железных дорог», а в 1883 г. – «Правило технической эксплуатации» (ПТЭ). Однако тогда еще не существовало графика движения поездов и других нормативов. График движения поездов появится уже в советский период лишь в 1935 году. Эксплуатационная наука была в зачаточном состоянии. В Советской России в 1920 году был обновлен и утвержден «Устав железной дороги РСФСР», а в 1921 г. – ПТЭ. Еще с дореволюционных времен четные номера присваивались поездам, следующим с запада на восток и с юга на север, а в обратную сторону – по нечетным. Так, по открытию Красноярской железной дороги в 1899 году в неделю на ст. Красноярск прибывали три поезда. Шли они во вторник, четверг и субботу с запада на восток, а с востока на запад – понедельник, среду, пятницу. В начале прошлого века техника в ремонтных цехах локомотивного депо была примитивная. В Красноярском депо было всего четыре малых токарных станка: один строгательный и два кузнечных пресса. В депо не было обученных рабочих.

Первая диспетчерская служба появилась только 1921 году на линии Москва – Рязань, в Красноярске в 1923 г. Диспетчер – это дирижер, обеспечивающий слаженность работы оркестра, а на железной дороге – эта система увязки всех звеньев транспорта в единое целое. Связана она с перевозочным процессом, а главное – с безопасностью этого процесса. Служба движения появилась в 1905 году. С 1918 по 1922 год во главе этой службы стояли военные комиссары. Органы милиции в 1922 году на железной дороге преобразованы в транспортные отделы. Наркомом путей сообщения первые годы (с 1921) был Феликс Эдмундович Дзержинский (1877–1929), затем с 1935 по 1944 год Лазарь Моисеевич Каганович (1893–1991).

На ремонт или простой паровоза в те годы требовалось времени до 25–30 суток, а на помывку – 5–7 суток. В основном труд был ручной, не механизированный. Техническая скорость составляла 12–13 км/ч. Средний вес поезда равнялся 600–800 тоннам. Механизация углеподачи на экипировке была примитивная. Чистка топок проходила вручную, шлак из зольника высыпался на путь и далее убирался с путей вручную шлакоуборщиками.

Как следует из предыдущего текста условия труда машинистов, кочегаров были тяжелые. В кабине машиниста было постоянно пыльно и силикозоопасно, поскольку уголь и зола, соответственно, пыль содержали мелкие частички кремния. Температура кабины не регулировалась. Столовых не было. Рабочий день был не нормирован. Рабочие мастерских, в локомотивном депо, инженеры трудились по 10–11 часов в сутки. На Западе, за рубежом машинист также не имел нормированного рабочего дня, они работали столько, сколько может выдержать человек. Машинисты работали не по графику, когда нужно было производству – тогда и вызывали в рейсы. Служащие, причастные к движению поездов, работали на железной дороге до 16–18 часов в сутки.

Первый обеспокоился условиями труда железнодорожников при монархическом строе министр финансов С. Витте. Он предложил создать поездные бригады, фиксированные к определенному локомотиву, что во многом улучшило бы условия труда для человека. В 30-е годы советское руководство вернется к нормированию труда, при этом оно объявит, что оно первым изобрело это новшество. Охраной труда на железной дороге еще не занимались, как и не изучали влияние производственных факторов на здоровье машинистов, кочегаров и других профессий железной дороги.

Таким образом, в заключение следует отметить, что строительство Транссибирской магистрали в истории России было беспрецедентным событием, которое было проведено за короткий срок. В марте 1891 года Александр III подписал высочайший рескрипт начать строительство Великого пути – Транссиба одновременно с двух сторон (от Челябинска до Владивостока), навстречу друг другу. Этот же рескрипт повелевал о возглавлении стройки Транссиба под непосредственным руководством престолонаследника Николая II. Он стал председателем Особого комитета по строительству железной дороги, дабы избежать чиновничьей проволочки и казнокрадства. Николай II проявит недюжие способности в этом первом его серьезном государственном деле. Строили железную дорогу в основной массе ссыльные и каторжные. Как видим, и в дореволюционной России, как большевики говаривали, в стране рабства и отсутствия свободы строили железную дорогу ссыльные и каторжные. Однако в социалистическом государстве «Мы – не рабы, рабы – не мы», все стройки вели силами заключенных и ссыльных, при этом куда в больших масштабах умышленно арестованных безвинных, даже без доноса, в нарушение всяческих прав человека, которые содержались в ужасных и бесчеловечных условиях.

Особый комитет, возглавляемый цесаревичем Николаем II, в 1892 году сформулировал и пропагандировал принцип, положенный в основу возведения Великого Транссибирского пути: «Строить хорошо и прочно, чтобы в последствии дополнять, но не перестраивать». Идет двадцать первый век, и не перестаешь удивляться мастерству, искусству, эстетичности, а главное, прочности всевозможных сооружений железной дороги Транссиба, выполненных при монархическом строе. Особенно это хорошо видно на почти заброшенном, бесхозном железнодорожном пути Байкальской железной дороги от ст. Байкал до Слюдянки. Где не велись реконструкции, ремонты, а все сооружения имеют рабочее состояние, будто они построены не 100 лет назад.

Размах стройки не мог не увлечь столь деятельного Алексея Петровича Бранчевского. При нем продолжалось строительство второго железнодорожного пути тяжелыми рельсами, медного и котельного цехов (1910–1916 гг.), паровозоремонтного завода, расширение локомотивного депо. Специалисты железнодорожной отрасли были в большом дефиците в России, а особенно в Сибири. Станция Красноярск не была исключением, она испытывала большую потребность в высококвалифицированных рабочих в те далекие годы – в начале прошлого века. Транссиб, воссоединивший европейскую часть России с сибирскою и Дальневосточным краем. Транссиб, пробудивший в них жизнь, образование, культуру, экономику и промышленность. Это была «главная артерия», которая в начале прошлого века спасла Дальний Восток России от японского милитаризма. А в 40-х годах в Великую Отечественную войну – от фашизма и повторного японского нашествия.

Предыдущая часть     Следующая часть

Cодержание книги

Бранчевская Н.А.: Как исконные крестьяне стали механиками паровоза в Польше

Posted on by GlavVrach

Предыдущая часть Следующая часть

Cодержание книги

О папе и его родословной

О папе

Алексей Петрович, согласно личному делу, хранившемуся в Управлении ФСБ г. Красноярска, родился 12 февраля 1880 года в крестьянской семье, деревне Пичаево волостного села Волховщины Морошанского уезда Тамбовской губернии. Рос в многодетной семье. Из 10 детей осталось в живых шестеро – три брата и три сестры. Он был третьим после брата Игнатия и сестры Ольги. Был у него еще брат Сергей, на 8 лет его младше, и две сестры Евдокия и Елена. Отец его Петр Ильич Баранчевский и мать Евдокия Никитична в крепостное время были дворовыми людьми в поместье помещика. В России в 1861 году после крестьянской реформы, проведенной Императором Александром II, было отменено крепостное право. Петр Ильич Баранчевский и вся его семья по-прежнему сохраняли доброе и уважительное отношение к своему помещику. Судя по поступкам и делам, помещик был добрым, справедливым человеком. К сожалению, потомки семьи Баранчевских не сохранили его фамилии. В деревне Пичаево помещик открыл и содержал двухклассную школу для крестьянских детей. Благодаря помещику все дети Петра Ильича – Игнат, Ольга, Алексей, Евдокия, Сергей и Елена – получили начальное двухклассное образование. Для девочек существовали двухклассные школы домоводства, с одновременным обучением шитью, вышивке, вязанию. Семья П. И. Баранчевского была трудолюбивая, имела землю, но для такой семьи, с учетом ее деления между сыновьями, ее было недостаточно. Всех детей сызмальства приучали к повседневному труду в поте лица. Все сыновья и дочери были рукастые, любой труд у них спорился и был им в радость. В трудные годы переворота, Гражданской войны и после них, сыновья могли быть лудильщиками, жестянщиками, слесарями, механиками, столярами и плотниками. Дочери искусно шили, вышивали, мережили, вязали. В годы войн, на их долю в избытке выпавшие испытания, они могли «как говорится, из ничего» одеть, обуть и приработать для покупки продуктов. Дети с детства не щадя живота вместе с родителями выращивали хлеб, крупы, овес, овощи. Держали они, как и все крестьяне, скот.

Жили они в простой избе, в которой была печь и комната – большое нераздельное пространство даже на прихожую и горницу. Был стол большой, лавки широкие вдоль стен, родительская кровать, палати. Быт был суровый.

Содержание книги     Вверх

Как Баранчевские, исконные крестьяне, стали механиками паровоза в Польше

Однако, несмотря на бедность, Петр Ильич и Евдокия Никитична вырастили детей не только телесно статных, красивых, здоровых, ростом не обделенных, а главное, духовно богатых. Все они были православного исповедания. В школе им преподавали Закон Божий. Заповеди Божии для них были принципами на всем пути их жизни. В селе Пичаево в 1883 году был построен храм, в котором семья духовно окормлялась. Дети выросли добрыми, великими тружениками, отзывчивыми на чужую беду, совестливыми, с чувством собственного достоинства и чести.

Благодетель помещик, видя взрастивших Петром Ильичем достойных сыновей, Игната и Алексея, их смышленость, трудолюбие, и то, что они не избалованные, не шалопаи, а очень ответственные и серьезные. Он предложил главе семьи Петру Ильичу отправить сыновей, да и самому поехать в Польшу, к его сыну. Последний имел высшее инженерное образование и работал начальником железнодорожной станции Лапы в Польше. Ему нужны были молодые, грамотные, трудолюбивые, смышленые, совестливые парни. В России образованных молодых людей было еще очень мало. Говорить о подготовленных специалистах, слесарях ремонтниках и машинистах паровоза и вовсе не приходилось. Нужно было их готовить самому начальнику железнодорожного узла.

Так Петр Ильич с женатым сыном Игнатом 27-летним и сыном Алексеем 20-летним выехали в 1896 году в Польшу. С ними выехали в Польшу и зять его, муж старшей дочери Ольги – Михаил Чеснаков. Сын Сергей Баранчевский приедет в Польшу двумя годами позже, когда ему исполнится 13 лет. Будет он учиться в начале в школе, а потом поступит в Вильнюсское железнодорожное училище. Окончит его лишь в 1903 году.

Петр Ильич с сыновьями Игнатом, Алексеем и зятем Михаилом Чеснаковым в начале будут учиться на слесарей-ремонтников паровоза и по данной специальности работать. При этом продолжив учебу на курсах машинистов паровоза.

Тогда с обеспеченностью специалистами железнодорожниками среднего и высшего образования на железной дороге все еще было очень и очень сложно.

Все сыновья Петра Ильича Баранчевского оказались в Польше на станции Лапы Ломжанского уезда. В конце XIX и начале XX века Польша находилась в российском подданстве. Проявив упорство, трудолюбие, тщание и стремление к знаниям, Петр Ильич Баранчевский с сыновьями и зятем Михаилом Чеснаковым, успешно закончив курсы машинистов, влились в отряд машинистов-железнодорожников.

Вначале Алексей Петрович Баранчевский с 1896 года работал слесарем в польском депо Скатшиско, а с 1900 г. – уже служил машинистом паровоза на станции Лапы. Стал водителем пассажирских поездов.

Безупречность работы Алексея Баранчевского, как и старшего брата Игната и зятя Михаила, была отмечена. Их аттестовали и присвоили им первую категорию машиниста паровоза. Так Баранчевские Игнат и Алексей с Михаилом Чеснаковым стали машинистами движущихся курьерских пассажирских поездов Санкт-Петербургско-Варшавской железной дороги. Их быстрое продвижение по службе свидетельствует об их высоком профессионализме, отличных деловых и человеческих качествах. Об оказанном им высоком доверии, в конце концов, свидетельствует и тот факт, что Алексею Петровичу, молодому человеку в возрасте 23 лет, дали допуск и доверили вождение пассажирских, при этом скоростных курьерских поездов в составе бригады старшего брата Игната Петровчича и зятя Михаила Чеснакова.

Страна нуждалась в среднем классе специалистов хорошего профессионального уровня, подготовленных, серьезных, а главное, дисциплинированных и ответственно относящихся к порученному новаторскому делу.

Вот что пишет в своих воспоминаниях жена Михаила Чеснакова, сестра Игната и Алексея, Ольга Петровна (в девичестве Баранчевская), которая жила с ними в Польше все годы их учебы и работы: «Венценосный поезд следовал Санкт-Петербург – Москва – Варшава, который водили братья Баранчевские с зятем Михаилом Чеснаковым. Им оказали высокое доверие и честь, дозволив вести венценосный курьерский поезд Императора Николая II и Его свиты».

Ведение паровозов в ХIХ веке, да еще пассажирских было дело новое, как космонавтика, в наше время. Каждому, кому походя – не поручишь. Был серьезный отбор: «Мужчины Баранчевские с зятем Чеснаковым вошли в число лучших, которым можно было доверить жизнь высокопоставленных государственных людей». Это указывает на их творческие способности к самосовершенствованию, смышленость, на хорошее быстрое усвоение нового материала, на их послушание и профессионализм, а главное, на их серьезное и ответственное отношение к порученному делу.

«Настолько отменно они выполняли свою работу, что их всех троих «за безупречность выполненных рейсов» указом Императора Николая II наградили личностным званием: «Почетный гражданин России» и памятными подарками, которые лично сам вручил братьям – Игнату, Алексею и зятю Михаилу – Император Николай II. Он одарил их швейцарскими карманными серебряными часами. Им было позволено сфотографироваться с Императором Николаем II на фоне их паровоза. Особая честь была оказана старшему 32-летнему брату Игнату, с которым Император сфотографировался отдельно. Эти фотографии были у всех братьев».

Надежда Алексеевна помнит, что отец носил серебряные карманные часы на цепочке, но что они были подарены самим Императором Николаем II, этого она не знала. В доме об этом никогда не говорили. Ей исполнилось 7 лет в 1917 году. Возраст, в котором она что-то могла запомнить по рассказам родителей, но это совпало с периодом лихолетья, революции и приходом к власти большевиков, девизом которых был: «Мы старый мир разрушим, мы новый мир построим».

Малому и еще малоосмысленному человечку – это было опасно знать, так как было связано со службой в период монархии и с именем Императора. Летом 1918 года в доме Ипатьева в городе Екатеринбурге (Свердловске) был расстрелян Император Николай II, Императрица Александра Федоровна, наследник престола Алексей и четыре дочери Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия – ни в чем не повинные, пятеро детей. А в Алапаевске сброшены живьем в шахты, затем взорваны, израненные и оставленные живыми на произвол судьбы Великая княгиня Елизавета Федоровна с инокиней Варварой и четырьмя князьями. Пришли к власти бесноватые атеисты, у них не было никаких нравственных ценностей, наоборот: была привнесена новая идеология вседозволенности и безнаказанности.

Подтверждение тому, что братья служили на железной дороге в Польше, есть ряд фотографий в семейном альбоме Надежды Алексеевны, с указанием места данного салона. Так, на фотографии Алексея Петровича Баранчевского, где он в гражданской одежде, указан Белсток, ул. Липовая. На другой фотографии Игнатий Петрович и Алексей Петрович сфотографировались опять в Белстоке. Они оба в форме железнодорожников, в белых рубашках, начищенных модных штиблетах. Подтверждением тому, что они трудились в Польше говорит еще один факт: У Ольги Петровны Чеснаковой (в девичестве Баранчевской) во время службы ее мужа и их проживания в Польше на станции Лапы родилась дочь в 1903 году – Анна Михайловна Чеснакова, получившая там метрическое свидетельство. В этом городе жили и трудились все братья: Игнат, Алексей и Сергей Баранчевские, старшая сестра Ольга с мужем Михаилом Чеснаковым. Игнатий Петрович продолжал работать и жить в Польше по 1914 год, то есть до Первой мировой войны. Эта информация дошла до наших дней от Анны Михайловны, дочери Чеснаковых, которую она не раз слышала из рассказа матери – Ольги Петровны Чеснаковой ( в девичестве Баранчевской). О чем она оставила свои письменные воспоминания. В «Деле…» Алексея Петровича Бранчевского (где-то была утрачена буква «а» в его фамилии), хранящегося в Управлении ФСБ г. Красноярска, в протоколе допроса стоит вопрос, заданный следователем: «Кто в 1938 году еще живет из родственников в Польше?», на который он ответил: «До 1914 года в Польше жил брат Игнатий. Потом, из-за Первой мировой войны его эвакуировали в Россию, где брат находится в данное время – я не знаю». Таким образом, воспоминания Анны Михайловны, фотографии, документы и «Дело…», хранящееся в УФСБ г. Красноярска А.П. Бранчевского, подтверждают выше описанное, что братья Баранчевские служили в Польше с зятем. В этом же «Деле..» указывается, что Алексей Петрович работал в Польше машинистом по 1903 год, до его призыва на службу в царскую армию.

Содержание книги     Вверх

Свидетельства о награждении братьев Баранчевских потомственным личностным званием «Почетный гражданин России»

В воспоминаниях Анна Михайловна, племянница Алексея Петровича, пишет, что «все братья и ее отец Чеснаков работали машинистами высшего класса и водили в Польше пассажирские курьерские поезда. В начале XX века они были удостоены доверия и чести водить пассажирские поезда Его Величества. Они стали машинистами венценосного царского поезда Петербург – Варшава. В семье Ольги Петровны Чеснаковой (Баранчевской) хранились фотографии, на которых были отображены, стоящие у колес паровоза: Царь Николай II (второй Император Николай II с машинистами курьерских поездов Сан-Петербург – Варшава, слева на право: Игнатий, Николай II, Алексей Бранчевский и Михаил Чесноков слева) с тремя машинистами в железнодорожной форме, держащих сундучки в руках».

Как пишет в письме Виктор Страшнов – внук Игната Петровича: «Мое детское внимание было сконцентрировано на дедушке Игнатии и Царе Николае II, а вот кто стоит справа и слева от Царя-батюшки детская память не сохранила». Далее он сообщает: «Фотографии эти неоднократно в детстве видел, писал в письмах внук – Виктор Страшнов (сын Веры Игнатьевны, дочери Игнатия Петровича Баранчевского). Видела эти фотоснимки и Анна Чеснакова (дочь Ольги Петровны Чеснаковой-Баранчевской), когда их родители доставали эти фотографии из тайника. К сожалению, эти фотографии утрачены и до наших дней не дошли». Помнит Виктор Михайлович Страшнов, что у них в доме в Сосновке Тамбовской губернии эти фотографии хранились в тайнике. Когда же после войны семья Страшновых переехала в Нахабино – они хранились на дне их комода, под газетой. Показ их всегда сопровождался таинственностью и некой осторожностью, как и воспоминание о фамилии Энгельс, к которой семья Игната Баранчевского имела прямое кровное отношение.

Вспоминает Надежда Алексеевна Бранчевская: «Были, вероятно, такие же фотографии и у Алексея Петровича, но когда в 1938 году его арестовало НКВД, то Евлампия Акиловна все фотографии уничтожила, особенно из его периодов жизни, связанных с работой в царское время в Польше и с военной службой в Китае. Она их сожгла».

Виктор Михайлович Страшнов по памяти сделал зарисовку одной из фотографий и прислал в 2010 году ее Надежде Алексеевне, которую представляем для обозрения.

На рисунке отображена группа лиц: в середине стоит в военной форме Император Николай II, справа от него машинист Игнатий Петрович Баранчевский с сундучком в руках, слева – Алексей Петрович, тогда еще Баранчевский, и зять Михаил Чеснаков. Такое описание фотографии дал Виктор Михайлович Страшнов в 2010 году, являющийся племянником Надежде Алексеевне Бранчевской, поскольку дед Виктора Страшнова – Игнатий Баранчевский был родным братом ее отца – Алексея Петровича.

Братья Игнатий Петрович, Алексей Петрович Баранчевские и их зять Михаил Чеснаков, согласно воспоминаниям, оставленным родной сестрой братьев Баранчевских – Ольгой Петровной Чеснаковой, – в начале прошлого века были удостоены личного звания: «Почетный гражданин России». Что было дано им за безупречную службу.

Сергею Петровичу – младшему брату Алексея Петровича – исполнилось к 1900 году лишь 15 лет. К брату он приехал в Польшу в возрасте 13 лет, то есть в 1898 г. Следовательно, никаким вождением паровоза он еще не мог заниматься. Он еще учился в школе. Окончил он Вильнюсское железнодорожное среднее учебное заведение лишь в 1903 году, после чего работал помощником машиниста и гораздо позднее машинистом. Таким образом, на фотографии могли стоять только два брата: Игнатий и Алексей, и зять Михаил Чеснаков рядом с Императором Николаем II.

Содержание книги     Вверх

Кому вручалось в России личностное звание «Почетный гражданин»?


В Большой советской энциклопедии от 1955 года (Т. 34, с. 319) пишется, что «Почетный гражданин России» – это привилегированное звание, введенное в России в 1832 году в связи с упразднением звания именитых граждан. Присваивалось данное звание лицам, входившим в состав мещанства или духовенства, не принадлежавших дворянскому сословию. Данное почетное звание давалось новому классу буржуазии. Присваивалось звание Императорским указом. Звание давало им право на освобождение от рекрутской повинности, подушной подати, телесных наказаний, кроме того, они имели право на участие в городском самоуправлении. Делилось данное звание на два разряда: потомственное и личное. Потомственное получали дети православного духовенства при получении среднего или высшего образования с отличием, дети потомственных граждан, купцов на протяжении 20 лет, состоявших в I гильдии, а также лица, получившие ученую степень в русских университетах, артисты, художники и другие.

Личное почетное гражданство могли получить лица, окончившие русские университеты, коммерческие училища, лица, имевшие особые заслуги и так далее.

Звание «Почетный гражданин России» просуществовало до Декрета Советского правительства от 10 (23) ноября 1917 года, уничтожившего чины, сословия и звания, существовавшие в царской России (БСЭ, Рындзюнский «Городское гражданство дореформенной России». – М., 1958).

В первой половине XIX века началось техническое возрождение России, в частности, строительство железных дорог. Во второй половине этого века железные дороги потянулись и в сторону Востока, в Приуралье, и дошли к 1885 году до Тюмени.

Огромным событием для страны стало решение провести железную дорогу по Западной, Средней Сибири, Восточной Сибири, Забайкалью, доведя до конечной ее точки – до Дальнего Востока. При этом одновременно ведя их с обеих концов. Окунемся немного в историю этого дела России, и в частности Сибири, Красноярска.

Содержание книги     Вверх

1903 год. Призыв в царскую армию. Русско-японская война

В 1903 году ладно складывающаяся на протяжении семи лет служба на железной дороге станции Лапы в Польше у Алексея Петровича завершилась. Ему шел 23-й год жизни, его призвали к службе в царскую армию. Военная служба его в мирное время началась на станции Яблонская, на границе России с Австрией.

Внезапное нападение в начале февраля 1904 года японцев на русский Тихоокеанский флот оборвало мирное несение службы Алексея Петровича Баранчевского в армии на западной границе России. Началась Русско-японская война. Его срочно перебросили по Транссибирской магистрали в Маньчжурию. Проезжая и знакомясь с ландшафтами, климатом восточных окраин России, с техническими совершенствами построенных узловых депо разных станций, Алексей Петрович Бранчевский весной 1904 года понял, что приглянулся ему Красноярский край, станция Красноярск, и зародилась мысль обосноваться в этом сибирском городе, после окончания войны и его службы. Служил он в Харбине, в железнодорожных войсках, в должности машиниста паровоза. Война потребовала срочной переброски за короткое время огромного числа живой силы (до 300 тысяч) и соответствующего вооружения с запада на восток. Подготовленный, опытный специалист, машинист паровоза – А. П. Бранчевский был востребован и потому оказался на КВЖД. Он из Харбина доставлял живую силу, вооружение, а из прифронтовой линии эвакуировал раненых в госпиталя, расположенные вдоль железной дороги. Возможно, вывозил раненых из Харбина и в госпиталя Забайкалья (Читу) и даже до Иркутска. Этот этап работы тоже позволял ему ознакомиться с природой и людьми этих русских сибирских губерний и областей.

Прошло более 100 лет, как Алексей Петрович вернулся в 1906 году с Русско-японской войны. У его дочери сохранились четыре вещи – память о тех годах: три китайских пейзажа ткацкого производства с ворсистым напылением, помещенные в незатейливые рамки, и еще выполненная маленькая диванная подушка, из китайского темно-зеленого шелка, тоже с изображением восточного пейзажа (см. фото). Была у А. П. Бранчевского и медаль за участие в боях Русско-японской войны, так как ими награждали всех участников войны. Однако она не сохранилась, как и личные его фотографии, и документы того времени.

Началась Русско-японская война в ночь на 9 февраля 1904 года без предупреждения о нападении. Николай II рассчитывал и был убежден, что маленькой империалистической стране хватит разума не развязывать войны с Россией. Однако наш миролюбивый царь не учел на то время сложившуюся раскладку мировых лидеров, которые создали тайный союз с Японией против России – это Англия, США и особенно Германия. Все они поддержали захват Японией территорий Китая и Кореи. Не учел Николай II и не имел правдивых как дипломатических, так и разведывательных данных о той высочайшей милитаризации Японии, произошедшей за последние десять лет, которая довела японский народ до обнищания и голода. Японские амбиции подчинили все и вся для достижения своих милитаристических целей – захвата Кореи, Китая, а если удастся, то Дальнего Востока, Сахалина и Камчатки России. Поводом для развязывания войны явилась практически мирное проникновение России в Северо-Восточный Китай и Корею; на основе дипломатической работы и договоров. У России с Китаем и Кореей складывались хорошие торгово-экономические и банковские деловые отношения. Это доверие Китая произошло в 1895 году после победы Японии над Китаем. Только миролюбивое отношение России к Китаю не позволило Японии полонить Китай, но тогда на стороне России было мировое сообщество. Взамен захвата завоеванных Японией территорий Китай платил контрибуцию, огромные средства Японскому правительству. Россия получила большое доверие и добро на строительство железной дороги – КВЖД, связывающую западные районы России с Дальним Востоком через территорию Маньчжурии. К 1903 году однопутка КВЖД была уже возведена и функционировала. Это стало последней каплей для развязывания Японией войны в союзе с Германией, Англией, США. Россия по договору с Китаем строила морской порт в бухте Порт-Артура, в которой находился наш Тихоокеанский флот. Поскольку Россия на Дальнем Востоке из-за замерзания гавани долгое зимнее время была лишена морской пристани. Были в Китае открыты наши коммерческие банки. Союзники Японии считали, что Россия одна колонизирует Китай без их участия, на который они имели свои захватнические цели. Не устраивало развитие добрых деловых банковских, торговых и промышленных отношений России с Китаем ни Германию, ни Англию, ни США.

Шла мирная жизнь. Наш флот был на свободном рейде в Тихом океане у бухты Порт-Артура. Варварством было внезапное окружение японским флотом без огней, под покровом ночи, без объявления войны – нападение 27 января 1904 года (по новому стилю 9 февраля) на Российский флот. Наш мирно стоящий на рейде флот внезапно был атакован со всех сторон подошедшей Японской флотилией. В упор была расстреляна Тихоокеанская эскадра, стоящая с зачехленными оружиями. Это была типичная восточная хитрость, не добавляющая японскому флоту чести. Начался бой, ведя бой, наши пытались оторваться и уйти. Внезапно подорвалось на мине флагманское судно «Петропавловское», с которым погибает и талантливейший флотоводец, океанограф, вице-адмирал, любимец моряков Степан Осипович Макаров (1848/49–1904), тем обезглавив Тихоокеанскую эскадрилью. Внезапность нападения, гибель флагманского судна и вице-адмирала С. О. Макарова предрешили гибель флота. Немногим судам удалось из бойни вырваться и добраться до Владивостокской бухты.

Кайзер Германии Вильгельм, пользуясь доверием Николая II, вел двойную игру. Чтобы Россию лишить Северо-Балтийского флота, он убедил его направить Балтийский российский флот в «кругосветное путешествие» для того, чтобы дать отпор, зарвавшемуся японскому флоту. При этом ведущие страны – Англия, Франция, США и Германия – сделали все, чтобы в портах наш флот, огибающий материк, не получил нужного топлива, пресной воды, продуктов питания и другого необходимого для сохранности боевой готовности флотилии. Балтийский флот дошел до Цусимы в мае 1904 года, но далеко не в боевой готовности. Под Цусимом наш Балтийский флот был встречен японцами и разгромлен.

Есть воспоминания живого свидетеля миноносца «Громкий», участника Русско-японской войны. Согласно личному удостоверению и послужного листа Симона Тимофеевича Кобеца, он был призван на военную службу на флот, в 17-й флотский экипаж, в возрасте 27 лет. Служил он кочегаром I ст. на миноносце «Громкий».

Из дневника воспоминаний Симона Кобеца мы читаем описание последнего боя и узнаем, как были моряки взяты в плен с потонувшего корабля. Воспоминания на двух листках передал иркутянин, внук Симона, Сергей Петрович Кобец, который бережно хранит данные воспоминания сто с лишним лет в семейном архиве. В связи с открытием музея при курорте «Аршан» Бурятской республики, он передал их ксерокопию, так как отец С. Т. Кобец жил и трудился в лесничестве Аршана. Приводим записки Симона Тимофеевича Кобеца полностью, чтобы коснуться истинности событий и личных переживаний участника морского боя Русско-японской войны.

«Атаки кончились и мы стали держать курс к берегу, потому что идти на Владивосток (было невозможно). Не доходя берега кабельтов 25, в нас стали стрелять с берега, поэтому мы дали сколько можно было полный ход, повернули в сторону и ушли. Обогнули остров и опять стали приближаться к острову с тем, чтобы высадить команду на берег, а судно затопить. Наш командир миноносца «Громкий» не захотел сдаваться в плен, дал полный ход…, но к нам стали приближаться вспомогательные крейсера и миноносцы врага. Начали стрелять в нас. Крейсер наш с каждой минутою все наполнялся водой и погружался в воду. Тогда командир остановил ход машин, начали спускать… шлюпки и усаживать раненых. Остальной команде не на чем было высадиться. То(гда) стали бросать за борт спасательные приспособления и сами бросились вплавь до берега, до которого (было) расстояние 7 верст. А неприятель все продолжал стрелять, и командир видит, что так не спастись, приказал спустить кормовой флаг, что значит «Сдаемся в плен». Как только флаг был спущен, сейчас же перестали стрелять, и подошли к нашему крейсеру, и начали спускать свои шлюпки и стали спасать команду нашу. Но не успели собрать нашу команду, как наш крейсер сперва выпрямился, потом стал тонуть. Стал быстро крениться и совсем пошел ко дну, опрокинувшись. Так кончил свое существование наш славный крейсер. Как только было приказано спасаться, я захватил с собой доску с крейсера. С этим бросился за борт и сразу очутился в воде. Забрался верхом на доску, а тут и другие…».


Мы понимаем, что силы были не равные. Подбитый миноносец до последнего пытался уйти с поля боя. Капитан, видя, что судно не спасти, решил сделать все, чтобы сохранить жизнь моряков и сделал все, что смог, вплоть до опускания флага и признания победы врага.

Даже сам миноносец «Громкий» перед гибелью, как тонко подметил Симон Кобец: «Сперва выпрямился, потом стал тонуть». Этот факт говорит и о состоянии духа моряков, принявших неравный бой и до последнего не сдававшихся. Следует заметить, к чести японцев, то уважение, которое они оказали морякам. Они не ринулись на судно, а прекратили огонь и стали спускать шлюпки – спасать наших моряков.

В плену Семен Тимофеевич Кобец с собратьями находились в лагере провинции Нагато, городе Фокаамо с 1905 по 1907 год. Симон Тимофеевич пишет, что в плену он был: «…что точно пташка взаперти… Грусть и печаль из-за бездеятельности и однообразия. Одна радость – думы о России и о возвращении на Родину».


Алексей Петрович Бранчевский к флоту не имел никакого отношения. Однако эта информация позволяет увидеть эти до боли безрадостные, плачевные события этой проигранной войны. И было сложно и проигрышно не только во флоте, но и в боях на суше. А к ним Алексей Петрович имел уже прямое отношение. Он доставлял трем сухопутным маньчжурским армиям России вооружение и живую силу для ведения боя.

Исходя из соглашения с Китаем, Россия не имела права содержать регулярную сухопутную армию в Китае, за исключением войск в небольшом количестве для охраны Маньчжурской железной дороги (КВЖД) и Порт-Артура. Япония внезапно атаковала флот, одновременно осадила Порт-Артур и высадила свои сухопутные войска не только на территории Китая, но и в Корее. В апреле на Ляодунском полуострове Япония начала планомерную осаду Порт-Артура, ведя одновременно бои на суше Китая.

Для ведения боев на суше России нужно было за короткое время мобилизовать до 300 тысяч войск из рядов запаса. Их нужно было перебросить с запада на восток в Китай по железной дороге. На наше счастье, Транссибирская железная дорога к 1903 году была построена и соединена с Забайкальско-Маньчжурской и Приморской железной дорогой, но уложена однопутка была легкими рельсами. Еще только предстояла работа по вводу второго пути и перекладке легких рельсов на тяжелые. Только что созданная Транссибирская железная дорога позволила решить поставленную войной задачу – по переброске за короткий срок войск в огромном количестве и тяжелых грузов военного назначения. Все выполнялось по ходу ведения Русско-японской войны.

В Харбине на КВЖД А. П. Бранчевский, служа машинистом паровоза, перебрасывал живую силу и военные боевые орудия, снаряжения. Этим он занимался ежедневно по 12–14 часов, потом короткий сон, текущий ремонт паровоза и опять в рейс. Железная дорога страны, в том числе и КВЖД Маньчжурии, справилась с возложенной на них задачей. С фронта в Россию поступали только безрадостные известия. Русская армия в сентябре 1904 года потерпела поражение на суше в сражении при Ляоане, а в октябре – на реке Шахе. Героически сражался гарнизон Порт-Артура. Он, несмотря на малочисленность защитников, под началом генерал-лейтенанта Р. И. Кондратенко с 9 февраля 1904 по 2 января 1905 года творил чудеса, почти год героически оборонял недостроенную военно-морскую крепость. Гарнизон отразил четыре штурма. После гибели генерал-лейтенанта Р. И. Кондратенко вступивший в его права генерал А. М. Стессель 2 января 1905 года сдал крепость противнику, мотивируя тем, что хотел сохранить жизнь оставшимся воинам. Одиннадцать месяцев портартуровская крепость стойко сражалась, не сдавая крепость. Восхищая и поражая стойкостью и мужеством российский народ и врага.

В Русско-японскую войну не состоялся русский полководец-стратег, национальный герой, как это было в предыдущие войны. Не родился полководец, подобный ни Кутузову, ни Суворову, ни Ушакову, ни Александру Невскому. Ничего подобного не произошло. Война велась на чужбине, что духовно не окрыляло идущих в бой. Отсутствие духовного и военного достойного пастыря, который мог бы вести за собой, незнание географии чужой страны, плохая разведка, отсутствие радеющего командира-полководца, все вместе взятое привело к поражению в этой войне. К тому же мы не хотели воевать и мы не были к ней готовы.

В марте 1905 года японские войска нанесли тяжелое поражение русской армии при Мукдене, а в мае японский флот уничтожил вторую эскадру при Цусиме. Русско-японская война была скоротечной и завершилась она через полтора года Портсмутским миром – 23 августа (5 сентября н.л.и.) в 1905 году.

Брокгауз и Ефрос писали: «Россия могла бы получить вообще сокрушительное поражение в Русско-японской войне, если бы предварительно не позаботилась о развитии сети коммуникаций». Это и есть ответ петербургскому князю Мещерскому и областнику М. Ядринцеву, ратовавшим против строительства железной дороги в Сибири и на Дальнем Востоке. Она позволила избежать военных действий на территории самой России – Дальнего Востока, Сахалина и Камчатки, о которой Японцы мечтали. В их планах было после завоевания Кореи и Китая совершить нападение на Дальний Восток.

Россия сразу после окончания Русско-японской войны не могла сотни тысяч воинов демобилизовать и вывезти. В центре России бушевала смута сотен тысяч воинов – революция 1905–1907 гг. Она прокатилась по всем городам России. Пришлось сознательно удерживать демобилизацию. Однако это вскоре стало опасно, а именно, взрывом противоправных действий среди русской армии в Маньчжурии. В то же время быстро вывести железнодорожным транспортом армию в Европейскую часть России было тоже весьма опасно, так как это было бы подобно подливанию масла в огонь смуты. Поэтому демобилизацию и эвакуацию армии сдерживали сколь могли.

Вот как описывают состояние врачей и медперсонала в Красноярске после заключения мира. «Врачи, мобилизованные со всех концов России, в декабре потребовали объяснить причину непонятной задержки (демобилизации). В госпиталях уже не было больных, а для оказания помощи солдатам, возвращавшихся с Дальнего Востока, хватало местного медицинского персонала. Многие медики жаловались на усталость и тоску по семьям (ГАКК, ф. 595, оп. 22, д. 586, л. 63, 60, 1532). Подобная ситуация сложилась тогда во многих городах Сибири. Газета «Восточное обозрение» от 26 ноября 1905 года опубликовала протест 115 запасных врачей Иркутска. Они напоминали, что более чем три месяца назад был заключен мир с Японией, договор уже ратифицирован, а целая армия врачей остается оторванной от «своего медицинского служения» и томится от безделья в госпиталях… В ноябре в Иркутске действовало 10 госпиталей на 8 тысяч человек, тогда как в городе насчитывалось всего 200 больных. Между тем во второй половине месяца в Иркутске из Красноярска прибыло еще 10 врачей». «Восточное обозрение» указывало также на то, что «оставшиеся без работы, санитары кормились одной солониной и не могли обеспечить себе другое пропитание» (Т. Комарова, 2013, с. 110–113). Можно догадаться, каково же было моральное состояние молодых, здоровых солдат, удерживаемых в Маньчжурии?

Начались беспорядки в армии. Пришлось создать два спецотряда по наведению порядка на Транссибирской магистрали, что привело быстро войска в усмирение. Значительную часть демобилизованных решили вывозить в Россию морем на судах, а другую – железной дорогой.

К 1906–1907 гг. демобилизовали всех из Китая и доставили в Россию. В этом так же участвовали железнодорожные русские войска, служившие в Маньчжурии. Алексей Петрович, по выше изложенным обстоятельствам, был также демобилизован из царской армии (КВЖД) в 1906 году. Возвращаясь в родные пенаты – Тамбов, он останавливается на уже сданной и работающей железнодорожной станции Красноярск, ему более приглянувшейся на всем Транссибирском ее пути. К тому времени эта станция была подчинена Средне-Сибирскому управлению железной дороги. Были в Красноярске возведены главные железнодорожные мастерские, построен через Енисей железнодорожный уникальный, ажурный мост, сдан в эксплуатацию вокзал станции Красноярск, водонапорная башня, паровозосборочный цех (1904) и вагонный (1906). Были все реальные условия для жизни и труда. А. П. Бранчевский принимает решение остаться в Красноярске и начать свою трудовую деятельность в должности машиниста пассажирского паровоза. К этому времени он имел восемь лет стажа работы машиниста и два года – слесаря-ремонтника паровозов. В то время как в г. Тамбове он вряд ли мог бы устроиться, где с кадрами было куда лучше, чем в Сибири.

Окружающие город Красноярск живописные горы, покрытые реликтовыми таежными, хвойными, вечнозелеными лесами, холмы, могучий красавец Енисей не могли оставить равнодушным Алексея Петровича. В урочище их по левому берегу Енисея и расположился город, с украшающими его позолоченными куполами двух соборов и одиннадцати храмов, с возвышающейся на южном холме изящной, стройной, живописной часовней, западающей в душу каждому проезжающему станцию Красноярск. Часовня Параскевы Пятницы была и стала символом и визитной карточкой города.

Для станции Красноярской железной дороги машинист первого класса пассажирского поезда А. П. Бранчевский был ценным приобретением. Тем более, что из среды местного населения такого пополнения получить было невозможно. Население в основной своей массе было малограмотное. Пополнение высокопрофессиональными кадрами железной дороги – машинистами паровозов, ремонтными квалифицированными рабочими – шло в основном за счет вербовки и их найма в европейской части России. А здесь опытный машинист паровоза, молодой человек сам изъявил желание трудиться на станции Красноярск, да еще имеющий опыт вождения поезда в экстремальных, военных условиях.

Предыдущая часть     Следующая часть

Cодержание книги