Он мог стать математиком, но выбрал профессию хирурга и уже больше 20 лет творит чудеса у операционного стола. Пациенты зовут его волшебником, коллеги – новатором, внедрившим в краевую медицину с десяток новых микрохирургических операций. Заведующий отделением микрохирургии краевой клинической больницы Вадим Кеосьян и вправду удивительный человек.
Мы встретились в краевой больнице. Конец рабочего дня, но у кабинета заведующего отделением микрохирургии еще стоят люди. Подходит и моя очередь «на прием». «Сейчас покажу, как все начиналось, – говорит доктор, открывая какой-то документ на компьютере (на экране появляется отсканированный бумажный альбом с вклеенными фотографиями и телеграммой от известного академика Чазова). – Здесь пишется, что советское здравоохранение и Чазов лично хотят видеть меня студентом мединститута – это мама пошутила, когда готовила альбом на двадцатилетие».
В том же альбоме – уже настоящее приглашение декана физико-математического факультета красноярского госуниверситета на собеседование за участие в олимпиадах.
«Почему выбрал медицинский? Этот институт ближе всех к дому был, – смеется мой собеседник. – Правда, тут я просчитался: во время учебы мы много ездили по больницам, другим корпусам. А если серьезно, теплые чувства к медицине мне привила мама. Она сама была командиром сандружины (вообще работала инженером) и очень хотела, чтобы я стал врачом».
Как Вадим Кеосьян в космических войсках служил
После четырех лет обучения Вадим Кеосьян сменил красноярский мединститут на томский: «захотелось романтики», а тут как раз набор на военно-медицинский факультет в Томск.
– Вместо двух последних лет вольного студенчества – два года в форме, подворотнички, самоподготовка, утренняя пробежка и вечерняя поверка, – вспоминает Вадим Тигранович. – За два года на факультете получил впечатлений больше, чем за предыдущие четыре и отправился служить начальником медпункта части на космодром Байконур. Это время запомнил на всю жизнь. Были и трудности, и радости, и даже верблюды с варанами. Вот только не хватало интересной лечебной работы. Хотелось практиковать, лечить что-то посерьезнее ангины и больного живота, но в армии меня ждала, скорее всего, лишь административная работа. В общем, пришлось уволиться. Кстати, кое-что осталось со службы вещественное (доктор встает из-за стола, ищет что-то в шкафу). Смотрите! (он в потертой фуражке с голубым околышем держит Устав Вооруженных сил СССР). Если в отделении непорядок, объявляем построение и разбор полетов с применением Устава!
В чувстве юмора ему не откажешь – какую фотографию не покажет, какой случай из жизни не вспомнит, всегда «приправит» шуткой или остроумной цитатой. И еще улыбается так по-юношески озорно:
– Вот мы в колхозе работаем (продолжает листать альбом), тут снова я. Смотрите, какой красавец с голым торсом стоит – эх, пресс был в молодости!
От интерна до нейрохирурга
После увольнения с Байконура Вадим Кеосьян вернулся в Красноярск. Пришел интерном в хирургию Дорожной больницы, потом работал там травматологом и нейрохирургом. Вадим Тигранович поясняет:
– Это было в 1991 году. В Дорожной больнице решили ввести должность нейрохирурга – выбрали на нее меня. Но сначала была учеба и практика на кафедре нейрохирургии в БСМП. Набрался там знаний и вернулся в свою больницу. Поначалу трудно приходилось: молодой, в новой специальности, да в большой больнице, и никто не подскажет, не научит – не было рядом профессионалов в этой области хирургии. Проработал так до 1993 года, затем меня пригласили в краевую клиническую больницу, где только создавалась служба хирургии кисти. До этого времени повреждениями кисти в крае специализированно никто не занимался, хотя приказ Минздрава СССР о создании отделений микрохирургии в крупных городах (в их числе был и Красноярск) вышел еще в 1984 году. А потому пациентов с тяжелыми травмами кисти отправляли в отделение микрохирургии и хирургии кисти в Прокопьевске, более «простых» больных оперировали местные травматологи-ортопеды. Они выполняли операции без микрохирургического инструментария и микроскопа, не зная многих «кистевых» нюансов. Это и не входило в компетенцию травматологов: их «вотчина» – большие кости, а тут кисть с маленьким «деталями».
Как зарождалась служба хирургии кисти в Красноярском крае
И снова пришлось учиться, осваивать хирургию кисти.
– Неоценимую помощь в практических вопросах хирургии нервов я получил от нейрохирурга Владимир Павловича Чумакова, а в организационных вопросах – от профессора Валентины Спиридоновны Лапинской. В 1993-1994 годах мы с коллегами прошли специализации по микрохирургии, затем продолжили учиться по книгам и в тренировочной операционной: под микроскопом накладывали швы на марлю, резину, сосуды и нервы ампутированных сегментов кисти. Планировать операции помогали и собственные руки и ноги. Рассматриваешь свою кисть или стопу и рисуешь, какие доступы (т.е. разрезы) нужно сделать. Однажды перед пересадкой малоберцовой кости с ноги на плечо вообще экспериментировал, накладывая стержневой аппарат на елочный ствол – это как раз после Нового года было.
Несложно представить, насколько ювелирен и кропотлив труд микрохирурга, когда видишь его инструменты. Вадим Тигранович показывает упаковку с нитями, и мне поначалу кажется, что она пустая – настолько тонкие и почти невидимые в ней нити. А те, что потолще, (доктор называет их «самыми ходовыми») напоминают человеческий волос.
– В общем, к первым операциям готовились очень серьезно, – вспоминает мой собеседник. – И хотя в масштабах страны микрохирургические вмешательства на кисти были не в диковинку, рутинными их еще нельзя было назвать. А в Красноярском крае такого тогда вообще никто не делал. И вот первая реплантация большого пальца в 1994 году. Реплантация – это когда мы возвращаем на место то, что оторвалось, – палец, кисть, фалангу и т.д. Сейчас увидите, о чем я говорю (тут Вадим Тигранович открывает коллекцию фото «до и после» на собственноручно «написанном» сайте по микрохирургии кисти). Вот результат той самой, первой, операции: видите, нет пальца, а тут – уже на месте. Пару лет назад, кстати, видел пациента, которому реплантацию проводили, – «работает» палец.
Волшебник из Красного Яра
В копилке Вадима Кеосьяна немало новых для края операций: микрохирургическая трансплантация пальца ноги на кисть, пересадка сустава и кожи, эндопротезирование запястного сустава, реплантация оторванной кисти, реконструкция груди после радикальной мастэктомии (удаление груди при онкологии). За 20 лет работы отделения микрохирургии его заведующий провел тысячи оперативных вмешательств, каждое из которых, как инженерный проект, рассчитывается до миллиметра и выполняется с филигранной точностью – не зря же на физмат звали!
Чтобы вернуть человеку утраченную часть, доктор стоит за операционным столом порой по 8 и даже 12 часов. Неудивительно, что благодарные пациенты называют его волшебником. Одна женщина, которой Вадим Кеосьян «вернул» грудь после мастэктомии, даже сочинила о нем сказку. Она так и называется – «Волшебник Красного Яра». «Есть на белом свете Волшебник, что одним взмахом руки совершает чудеса. Славится он своими золотыми руками, светлым умом и добрым сердцем…»
«Операционная – не место для импровизаций»
А сколько еще добрых слов и трепетных отзывов получает Вадим Кеосьян от признательных пациентов! Впрочем, сам «волшебник» хвалиться своими достижениями не любит, хотя не скрывает: блестящие результаты – плод долгих расчетов тактики операции, годами наработанных навыков и уймы перелопаченных книг.
– Операционная – не место для импровизаций, – считает Вадим Тигранович. – В то же время у хирурга должен быть кураж, как у артиста, что волнуется перед выходом на сцену. Я до сих пор волнуюсь перед сложными операциями, даже плохо сплю иногда. Лягу и начинаю будущую операцию в голове «прокручивать»: думаю, какой разрез лучше сделать и как. Бывает, «оперируешь» так мысленно и понимаешь, что не подходит тактика, надо другую придумывать. Вообще в хирургии очень важно не спешить, хоть это и непросто в сегодняшнем напряженном рабочем ритме. Не менее важен правильный коллектив, ведь именно благодаря терпению, доброжелательности и профессионализму моих товарищей стали возможны трудные и долгие операции, которые в крае никто кроме нас не выполняет.
О планах, достижениях и итальянском языке
Неспешный в работе, но скорый в жизни Вадим Кеосьян, кажется, успевает совмещать все: трудоемкую работу, постоянное обучение (сейчас все больше тяготеет к пластической хирургии), общение с многочисленными коллегами из разных уголков Земли и пациентами – доктор дает консультации на собственном сайте и нашем портале.
– Я еще языки учу, – добавляет Вадим Тигранович. – Английский (по работе мне часто необходим), итальянский – он очень красивый. Bella lingua!
– Как вам на все хватает времени и сил?
– Было бы желание, а время найдется. Я, к счастью, пока не потерял стремления узнавать новое. Хотя иногда думаю: «Вот тратишь время на изучение чего-то, а вдруг потом расхочется этим заниматься». А если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою?
Думается, «соль» Вадима Кеосьяна вкуса еще долго не потеряет. Он делится планами:
– Хочется сделать экстренную микрохирургию и хирургию кисти круглосуточной, чтобы как можно больше пациентов получили необходимую помощь. Еще жду-не дождусь, когда наша больница получит лицензию на пластическую хирургию – тогда сможем проводить эстетические пластические операции. А как здорово будет заниматься всем этим в новом хирургическом корпусе – его строительство уже не за горами! Я верю, что у нашего отделения много перспектив, ведь в команде работают прекрасные специалисты, каждый из которых, с одной стороны, универсал, а с другой – ас в своей узконаправленной области.
А ведь и сегодня уже сделано немало. Достижения доктора Кеосьяна не раз отмечали почетными грамотами, не так давно вручили нагрудный знак «Отличник здравоохранения». И совсем скоро очередное награждение: в конкурсе краевого Минздрава Вадим Тигранович победил в номинации «Лучший хирург».
– Вадим Тигранович, близится еще одна важная дата – День медицинского работника. Что пожелаете коллегам в преддверии праздника?
– Хочу пожелать коллегам, чтобы их время ценили и пациенты, и руководители, ведь как сказал Сенека: «Единственно времени и не возвратит даже знающий благодарность». А самим медработникам желаю несмотря на трудности в здравоохранении не терять интерес к своей работе. Дело, которое интересно и любимо, это уже и не работа почти. И еще совет: стремитесь на своем месте хоть что-то делать лучше других. Даже в самой рутинной работе можно преуспеть, если ты в чем-то маленьком сильнее остальных. Тогда всегда будешь востребованным и сможешь выбирать, где работать и на каких условиях. А так жить, знаете ли, гораздо веселее!
Задать вопрос Вадиму Кеосьяну на Сибирском медицинском портале можно здесь.
Не понимаю, как может школа в детях требовать оригинальность мышления. Если сама школа вытравливает образность с 1 класса. Дочка написала, что петух – полосатое животное. 
Я прихожу на переменку в школу. Дети уже меньше бегают в коридоре в салки или просто общаются. Они все больше «сидят» в сотовых телефонах или в айпадах. Казалось бы, после напряженного урока надо попрыгать, побеситься… Снять напряжение. Но этого не происходит. Дети уходят в виртуальную реальность.
Увы, еще одна показательная печальная картинка: наши дворы стали пустеть. Теперь нет дворовых команд, дети не роются в песочницах или не стоят крепости снежные… Дети теперь дома. Так проще, потому что не страшно. Но умение играть и отстаивать свои права в коллективе – это очень важный навык, который дети сегодняшние теряют. Разновозрастные компании, где большие дети учили маленьких, а маленькие тянулись к старшим – то в прошлом. Меня 30 лет назад никто из родителей не учил играть в «резиночку», догонялки «царь горы». Всему я научилась от старших детей во дворе. Тот же детский фольклор, свои компании, свои истории… Увы, все это уходит в прошлое. Жизнь ребенка вроде становится более разнообразна. Но на самом деле беднеет.