Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых
Предыдущая часть
Следующая часть
Cодержание книги
По возвращении ее с фронта домой как-то Евлампия Акиловна спросила дочь: «Надя, летом в июне 1944 года, что с тобой было?». И тут Надежда Алексеевна вспомнила об одном случае, который угрожал ее чести и жизни. Как-то ее, именно в июне 1944 года, с заведующей седьмым хирургическим отделением, Лией Давыдовной, вызвали в штаб фронта на совещание. Добраться до штаба можно было попутным поездом по проложенной однопутке.
Когда они пришли на станцию, стоял товарный поезд, идущий в сторону штаба армии. Они забрались наверх загруженного вагона тесом. Вскарабкались наверх вагона и сели спиной к паровозу. Было достаточно высоко и страшно. Вдруг откуда ни возьмись, появляются две головы красноармейцев. По их блудливым глазам, сердце женщин содрогнулось. Забрались солдаты наверх теса, когда поезд уже шел полным ходом. Уйти от них женщинам было некуда. Сели солдаты и говорят: «О! Тут есть и пассажирки!» Что делать? Сидим высоко. Поезд идет быстро. Берет Надежда Алексеевна напарницу свою сзади за ремень и говорит ей: «Молчи». Так как она что-то от страха причитала. Красноармейцы, мужчины средних лет, стали неприлично вести себя. Более того, через некоторое время стали двигаться к женщинам. Врач-напарница Надежды Алексеевны, стала нервничать, плакать, громче и больше причитать. Надежда Алексеевна решительно скомандовала ей: «Молчать! Пересаживаемся к краю вагона. Если они будут к нам продолжать придвигаться, мы с тобой на ходу бросаемся с поезда». Врач стала плакать и говорить, что прыгать она не будет. Мужчины стали решительно приближаться к женщинам. В глазах их Надежда Алексеевна увидела откровенную похотливость. Она решительно взяла врача за руку и бросилась к краю вагона, таща ее за собой.
В самый решающий момент неожиданно для всех над вагоном показалась фуражка офицера. Третье лицо кроме женщин и солдат. Он быстро оценил обстановку. Поднялся на загруженную платформу и сел. Офицер был с табельным оружием. Он говорит женщинам: «Не бойтесь, я с вами!» Врачи успокоились. По табелю врачам фронтового госпиталя не полагалось огнестрельное оружие. Они его во всю ВОВ никогда не имели. Красноармейцы тоже усмирились и больше не двигались. Вскоре поезд, приближаясь полустанку стал замедлять ход. Майор сказал: «Будем прыгать на ходу. Не бойтесь, я вам помогу!» Потом он помог женщинам спрыгнуть с вагона и сошел сам.
Когда женщины на земле поняли, что они спасены и все позади. Поднявшись в рост, отряхиваясь, они решили поблагодарить майора. Однако, оглядываясь по сторонам, они никого не увидели. Не только на ближнем расстоянии от вагона, но и вдали, в поле, простирающемся со всех сторон. Будто офицер куда-то испарился. Так они его даже не поблагодарили за свое спасение. Они подошли к дежурной на полустанке.
Женщина-обходчик, узнав, куда женщинам нужно прибыть, ответила: «Это будет километров 20 от этого полустанка».
Был жаркий, душный, летний день, но оставшийся путь они решили пройти пешком, обливаясь потом. Пришли в штаб только к вечеру.
Странным в их спасении было не только появление офицера на их платформе, когда поезд шел на полном ходу, но и внезапное его исчезновение.
Услышав рассказ дочери, Евлампия Акиловна назвала дату, час, когда она сердцем, душой и физически почувствовала, что с дочерью беда. Мысли о дочери, тогда внезапно ее настигшие, заняли ее сильной тоской и тревогой. Они заполонили все ее сознание сердце, да так, что места она не могла себе найти. Тогда она упала на колени перед иконами пламенно, всем сердцем плача, молила Бога, Божию Матерь и Николая угодника спасти дочь: «Отженить от дочери всякого супостата и не оставить ее без покрова Божией Матери Ангела Хранителя». Так мать – Евлампия Акиловна Бранчевская – слезными молитвами спасла честь и жизнь дочери и ее коллеги. Кто был майор? Это вопрос. Николай-угодник, чудотворец Мирликийский, не раз являлся в земном облике человека, в опасные моменты жизни многих людей, его призывающих, в том числе и в годы ВОВ. Что хорошо описано в святоотеческой и военной литературе.
Евлампия Акиловна спросила дочь: «Как хоть имя спасителя, чтобы помолиться за него?» На что дочь ответила: «Не знаю мама, он так неожиданно появился и так же внезапно исчез». Поэтому, сказала она Евлампии Акиловне, не только узнать его имя не успели, но даже поблагодарить его они не смогли.
У матери от рассказанного было потрясение. «Надя, пойду в храм поблагодарить Спасителя, Матерь Божию и Николая-угодника». Вернувшись домой из Покровского храма, она дочери рассказала, что «священник посоветовал заказать благодарственный молебен о неизвестном спасителе, офицере, и советовал помолится за него и за спасенных, поблагодарите Царицу Небесную, нашего Спасителя Иисуса Христа и скоропомощника Чудотворца Николая Мирликийского».
Дочь фронтовика рассказала историю, случившуюся с ее отцом. Группа пехотинцев сидела в окопе. Было затишье. И солдат, отец рассказчицы, накоротке заснул. И вдруг голос его матери во сне повелел ему как можно скорее убежать с места его нахождения. Он тут же проснулся и быстрым рывком переместился в сторону. Тут же прилетел артиллерийский снаряд, взрыв. И если бы отец остался на прежнем месте, он бы погиб. Спасла его молитва матери. Сколько описано фронтовиками подобных чудес. Поэтому немало участников войны по окончании ее приняли постриг монахов и молились до конца своих дней, в знак благодарности за помощь и за пережитое чувство присутствия Бога и общения с ним.
Евлампия Акиловна, мама Н. А. Бранчевской, была православной христианкой, воцерковленной. С детства она воцерковляла и воспитывала свою дочь Надежду, на заповедях Божиих. Духовная связь ее с Богом и с дочерью была прочной. Мать ее, все годы войны утренних, вечерних и ночных молитвах просила Господа Бога и Матерь Божию, Приснодеву Марию и Ангела Хранителя, Николая угодника и всех Святых, спасти и сохранить жизнь дочери. Господь услышал ее молитвы, так как ее душа и сердце были чисты и чутки. Молилась она пламенно чистым сердцем. Так она вымолила жизнь дочери, которая вернулась живой кровавой бойни Великой Отечественной войны при этом невредимой за весь период ее пребывания на фронте. Это ли не чудо? Ни одного налета авиации или артиллерийского обстрела Н. А. Бранчевская со своим персоналом госпиталя не пережили за все годы ВОВ. В случае надвигающейся беды в июне 1944 года молитвами Евлампии Акиловны дочь коллегой была спасена от надругательства. Это был дар Господа Бога за целомудрие самой Надежды Алексеевны, сохранившую себя, чистоту своих помыслов, как и тела.
К 65-летию Победы нашей страны над фашизмом в прямом эфире прошло много передач, посвященных воинам Великой Отечественной войны. Запомнился рассказ пехотинца Анатолия.
Вспоминая о войне, участником которой был Анатолий, в прямом эфире рассказал историю о материнском благословении. Перед уходом из дома на фронт мать ему сказала: «Толя! Нужно сделать то, что я тебе скажу, тогда тебя не убьют». «Что, что мама?» – переспросил он ее. «Толя, ты сам иди на кухню, отрежь горбушку черного хлеба и положи его левый карман гимнастерки, напротив сердца, и тебя на фронте не убьют». Далее он говорит: «Я в душе посмеялся над всем сказанным матерью, так как воспитан был безбожником и был атеистом. Однако мать ослушаться не мог. Это было ее благословение. Это был оберег. Я сделал так, как она мне велела».
А сейчас я понял, что такое война, молитва матери и ее оберег. Война – это страшное дело. Лучше плохой мир, чем война. Анатолию было всего 19 лет, когда он уходил на фронт. Он прошагал весь путь назад по родной земле, освобождая оккупированные территории Отчизны. Был в Берлине, закончил войну в Праге. В конце встречи он заметил: «Молодость проходит очень быстро, а на войне к тому же и незаметно».
На фронте Надежда Алексеевна училась и утверждалась в тех нравственных, преподанных матерью заповедях, высокой морали православного христианства – любви к Богу и ближнему, умению слушать и слышать, быть послушной, честной, дисциплинированной, ответственной, целеустремленной при выполнении порученного дела, почитании родителей, старших коллег и Богом данного начальства. В те ужасные времена, когда кровь лилась рекой, когда человек обезображивался до неузнаваемости, лишаясь конечностей, она и ею руководимый медицинский коллектив все силы и сверх них прилагали к выполнению врачебного долга и к облегчению страданий раненых. Будто бы она знала афоризм А. Суворова: «Непреодолимого на свете ничего нет. Послушание, обучение, дисциплина, чистота, здоровье, опрятность, бодрость, смелость, храбрость – Победа».
Память о тех событиях свежа и остра была всегда у Надежды Алексеевны. Встречаясь с ней много раз на протяжении пятнадцати лет не раз она повторно вспоминала те или иные события своей состоявшейся жизни с ее изгибами и поворотами. При этом я не переставала удивляться, что ее память, в какой бы раз повторно она ни рассказывала, ее первое повествование с повторами существенно не разнились. При этом поражала лаконичность изложения. Изумляла еще и то, что так много точных подробностей удержала она в своей памяти. Дневников она не вела, да и это запрещалось, и было небезопасно их заводить и держать. Письма, которые она писала с фронта, не сохранились. Когда она вернулась с фронта, она их сама уничтожила, будто этим пыталась вычеркнуть из памяти все, что связано с войной, и о тех ужасных страшных событиях, сопереживаниях, сопровождающие ее жизнь все годы Великой Отечественной войны.
Надежда Алексеевна до сих пор помнит, с кем она работала в госпитале бок о бок. Их было двадцать русских врачей, из них один ведущий талантливый хирург. Вспоминая о людях, с которыми почти три года она проработала во фронтовом госпитале, разных по возрасту, опыту, характеру, она о них отзывалась только по-доброму. О ведущем хирурге отзывалась, как о хирурге, владеющем всеми способами операций, как о высокопрофессиональном специалисте и изумительном, добром человеке. В их фронтовом госпитале только он мог оказать в полном объеме хирургическую помощь раненному воину. На нем единственном держалась вся высокопрофессиональная хирургическая деятельность госпиталя. Каждый знал свой участок дела в совершенстве, и каждый относился к нему ответственно.
Александр Васильевич Суворов отличался любовью к родному русскому языку, щедро рассыпая в письмах, казенных бумагах и в диалогах пословицы, поговорки, он был афористичен и крайне энергичен. Он сказал: «Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека, но я заключил доброе имя в слове моего Отечества, и все деяния мои клонились к его благоденствию. Никогда самолюбие, часто покорное покрывало скоропроходящих страстей, не управляло моими деяниями. Я забывал себя там, где надлежало мыслить о пользе общей. Жизнь моя была суровая школа, но нравы невинны и природное великодушие облегчали мои труды: чувства мои были свободны, а сам я тверд».
Таковой была русская женщина, врач-воин, капитан III ранга, командир-начмед фронтового госпиталя, только на минутку задумаешься – на 700 человек в Житомире, а потом в Польше – на 1000–1200, а в Восточной Германии – на 1500 человек с его немалым персоналом и хозяйством. В годы ВОВ таких было большинство, когда защита Отечества стояла во главе всего и вся, даже личного. Это свойство русского человека. Как метко заметил острослов, наш славный полководец Александр Суворов: «Мы русские и потому победим! Не бойся смерти, тогда наверняка победишь! Двум смертям не бывать, а одной не миновать!»
Так жили и думали наши защитники Отечества, не только в XIX веке, а и в 1941–1945 годы.
Чрезвычайное событие
Не очень лестно, Надежда Алексеевна отозвалась только о бездеятельности начальника госпиталя. «Праздность – корень всему злу, особливо военному человеку ». Все-таки и у него она нашла черту положительную для их общего дела. Она считала его заслугой то, что он хотя бы не мешал в работе, переложив все и всю ответственность на своего заместителя по медицинской службе.
жизни коллектива врачей однажды произошло чрезвычайное событие. Они стояли в Польше. Шло наступление. Хирурги не выходили из операционных по трое суток.
В подкрепление госпиталю, штаб фронта прислал двух врачей, новоиспеченных выпускниц мединститутов. Они только что окончили вуз и еще нигде не работали. Опыта у них, никакого не было. Они прямо были отправлены на фронт со студенческой скамьи.
Поэтому было решено одну оставить для работы в санпропускнике и для наблюдения за тяжелораненными воинами в палатах. Другую взяли в операционную, на ассистенцию. Надежда Алексеевна была также занята в операционной. Раненых безостановочно, постоянно, без передышки доставляли в госпиталь санлетучкой, «студебеккерами», так как наши войска вели наступательный бой. Поэтому все до единого хирурги были задействованы в операционной.
В этот день в палате у тяжелораненого внезапно открылось кровотечение, угрожающее его жизни. Сестра кинулась искать оставленного дежурного врача и, к удивлению своему, нигде ее не обнаружила. Весь персонал кинулся искать злополучного врача, вместо того, чтобы работать по прямому назначению. Однако ее в госпитале нигде так и не обнаружили.
Пришлось о пропаже молодого специалиста сообщить оперирующему начмеду. Н. А. Бранчевская размылась и стала оказывать помощь раненому с кровотечением. Потом занялась сама поиском пропавшего врача. Это была уже не шутка. В прифронтовой полосе, в госпитале, находившемся в иностранном государстве в Польше, исчезла бесследно женщина-врач. Осмотрев все помещения и думая уже о том, кого следует в штабе фронта поставить в известность о произошедшем чрезвычайном событии – исчезновении врача – Надежда Алексеевна подошла к одноместной палате. Стоящий в коридоре раненый, вдруг, молча показал взором глаз на одноместную палату. Когда по инерции Н. А. Бранчевская распахнула дверь в палату, то увидела, возлежащих под общим одеялом и врача и раненого. Все что угодно могло прийти в голову начмеду, человеку чести и достоинства, но только не это. Это был позор для госпиталя и его коллектива. На душе гадко. «Что делать? Как наказать врача? Человека, потерявшую совесть, честь и забывшую о долге врача. Не отправлять же ее в военный следственный орган, в Смерш». Так думала про себя Надежда Алексеевна. И здесь по доброте своей она не поступила по закону, а дала шанс начинающему врачу, осмыслить совершенное, одуматься и сделать правильные выводы. Однако врач не извинилась и прощения не попросила. Великодушие коллектива ей не помогло.
Думали, думали и надумали они вот какой выход. Весь коллектив объявил этой выпускнице бойкот. С ней никто не разговаривал и не общался. Вскоре кончилась война. На этого молодого врача начмед в первую очередь подала документы на демобилизацию. Врач эта, как позже выяснится, страдала не одним пороком – любострастия, а еще и другим грехом – клептоманией. Как сложилась жизнь такого молодого специалиста, разложившегося морально и нравственно, не трудно догадаться. Безнравственное воспитание дома, в безбожное время, в школе, институте привело ее к нравственному падению до уровня животного.
Если в годы Великой Отечественной войны подобный поступок врача шокировал весь коллектив госпиталя, то, в начале третьего тысячелетия этот порок – прелюбодеяние, блуд, возвели в ранг нормы. Это называют свободой человека? Посмотреть телепередачи для молодежи «Дом 1», «Дом 2» и многие другие – «уши вянут, и оставляют только чувство омерзения!» Для молодежи, участвующей в прямом эфире, лишь приятная вслух беседа о самом интимном в гадкой, унизительной, животной, по сути, форме. Они настолько бедны по помыслам, глухи, слепы, что даже не разумеют, что они глаголят и что они творят. Они утратили возможность любить! Они никогда не смогут узнать, сколь великое и прекрасное это чувство, сколь оно дарит благодати тем, кто жертвенно любит и его любят. Какое прекрасное чувство получаешь от любимого. Сколь это прекрасно! Чувство любви, которое вам дано не на один час, день, год, а на всю жизнь! Любовь, данную вам Богом! Чувство, которое развивается. И глубина его бесконечна. Любящие не могут быть друг без друга, без своих чад, внуков и правнуков. Они расцветают и питаются друг от друга. Свет их любви спасает не только любящих, а и тысячи вокруг них.
Cодержание книги
Вверх
Кроме того, криотерапия, воздействуя через рецепторы шейки матки – периферийное звено анализатора половой системы, оказывает положительное влияние и на центральное его звено (изменяет циклическую секрецию рилизинг-факторов и гонадотропинов гипоталамусом, гипофизом), что в итоге благоприятно отражается на характере менструального цикла (устранение ановуляции, неполноценной лютеиновой фазы).
Первый день конференции был посвящен гинекологической эндокринологии с позиции теоретической и доказательной медицины. Второй, третий и четвертый – актуальным проблемам репродуктивной медицины, путям решения проблем климактерия и гиперпластическим и неопластическим процессам матки и яичников.
1. Ранние симптомы
После наступления менопаузы приблизительно у 75% женщин развиваются те или иные симптомы патологического климакса. Заместительная гормональная терапия (ЗГТ) может купировать эти симптомы, а также улучшить сон, настроение и качество жизни. Заместительная гормональная терапия назначается для устранения осложнений, связанных с выключением функции яичников в репродуктивном или климактерическом периоде.
Читайте также:
– частые позывы к мочеиспусканию (на фоне сдавливания мочевого пузыря);
– Традиционно к значимым датам – Международному дню семьи, Дню семьи, любви и верности, Дню матери и другим датам Центр и филиалы проводят ряд семейных мероприятий, информационных акций, «горячих линий» по вопросам семейного устройства и психологической помощи..jpg)
.jpg)
