Близится девятое мая. А это значит праздник Победы! Так было 70 лет и будет еще много поколений. Тех, кому мы обязаны всем, что имеем сейчас, осталось очень мало. В эти дни о войне будет сказано и написано много, мне же хотелось бы рассказать вам о красноярских врачах, медсестричках в годы Великой Отечественной войны, рассказать о том, как они воевали, как здесь, в глубоком тылу, спасали раненых и даже в самых жутких и нечеловеческих условиях выполняли клятву Гиппократа.
На этой фотографии хирург Виктор Иванович Гринько просто позирует фотографу: он зашел уже в конце операции к своим коллегам. Здесь он веселый и жизнерадостный, впрочем, все, кто его помнит, отмечают одну особенность: он не унывал. В 1941 году окончил Харьковский мединститут, военно-медицинский факультет, и был направлен на Юго-Западный фронт. Попал в первое киевское окружение, потом был плен. В плену он, выполняя клятву Гиппократа, работал врачом. После освобождения это было расценено как измена Родине. Гринько сослали в Норильск. Но он был слишком хорошим хирургом, чтобы гнить в бараках, и ему позволили работать. Потом реабилитировали, и он стал заведующим одного из отделений краевой клинической больницы Красноярска.
Именно первая краевая ведет свою историю со времен Великой Отечественной. Когда в 1934 году был образован Красноярский край, принимается решение построить большую больницу для большого региона. В 1936 году строительство начато и в 1939-м открыт первый корпус.
|
Рассказывает заведующая музеем истории медицины Краевой клинической больницы Людмила Мотина: «Окончательно больница открылась в 1940 году, но в 1941-м началась Великая Отечественная война и 58 сотрудников этой новой больницы ушли на фронт. На ту пору всего в больнице было 104 сотрудника, и больше половины ушли на фронт только в первые дни войны. Потом еще уходили врачи, медсестры, кого призывали, кто добровольцем, и к 9 октября 1941 года больница закрылась, она просто не могла существовать, потому что все ушли на фронт. На двери повесили замок и объявление «Все ушли на фронт». |
В первом корпусе краевой больницы (сейчас это легочный корпус) разместили эвакуационный госпиталь. Под госпитали отдавали лучшие здания в городе: школы, техникумы. К лету 1942-го в Красноярском крае развернуто 40 эвакогоспиталей, через два года их станет 46, общая вместимость 18 тысяч 600 коек. Но медицинского персонала остро не хватало. Крайздрав вызвал медиков из северных районов: приезжали выпускники медицинских институтов и училищ, проходили курсы по санитарной подготовке. Из доклада Крайздрава: «Краю, для обеспечения очень скромной сети по штату, нужно 1702 врача. Имеется сейчас 702, из них 183 эвакуированных, 79 ссыльных без паспортов».
|
Любовь Лукинова, библиотекарь музея истории медицины Краевой клинической больницы: «Раненных было очень много, и, как правило, сюда их привозили уже тяжеленных, потому что на месте, на фронте, оказать им квалифицированную помощь и нормальное лечение было невозможно. По рассказам очевидцев, по нескольку суток врачи не выходили их операционных, так же, естественно, работали и медсестры. Это сравнимо с подвигом на фронте. Работали все и наизнос. |
Не хватало всех специалистов, но особенно хирургов. Из ссылки в Красноярск переведен Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий. Уже потом счет спасенных им бойцов Красной армии пойдет на сотни, а в начале войны все могло быть по-другому.
|
«Узнав о начале войны, Войно-Ясенецкий дал телеграмму на имя Сталина, и благодаря этой телеграмме он остался жив, – рассказывает Любовь Лукинова. – Параллельно с его телеграммой в Москву ушла еще одна, от красноярских чекистов. Поскольку Валентин Феликсович уже дважды был в ссылке в Красноярском крае, в этой телеграмме говорилось о том, что «надоел этот поп, возим его по всей Сибири, расстрелять его что ли?». Это доподлинные слова. Но телеграмма от Сталина пришла мгновенно. Как вспоминает внук Войно-Ясенецкого, два первых слова были нецензурные, а потом значилось: «Нам сейчас нужна не только медицина, но и вера, пусть работает». |
И он работал, по 4-5 операций в день, как вспоминают коллеги, практически бескровных. А потом пешком после многочасовых операций добирался до единственного действующего на тот момент в Красноярске храма в Николаевку, проводил службу. Однажды, возвращаясь почти ночью, он упал и повредил ногу, после этого случая ему выделили подводу, и уже никто не чинил ему препятствий днем спасать жизни, а вечером – души.
В Краевой клинической больнице Красноярска госпиталь специализировался на челюстно-лицевых операциях раненным, и первые пластические операции по реконструктивной пластике лица были сделаны здесь, бойцам Красной армии. Только о красоте тогда речь не шла: молодым бойцам восстанавливали лица, чтобы они могли жить, но, безусловно, этот опыт врачей лег в основу пластической хирургии.
Но медицинская помощь нужна была не только раненным. Среди жителей края в годы войны было много больных малярией, брюшным тифом, дизентерией, чесоткой. Зимой 1943 года перед врачами Красноярского края стояла задача – не допустить развития эпидемии сыпного тифа, который появился из-за педикулеза среди сосланных, и только благодаря чёткой организации работы справиться с тифом удалось к лету 1943 года.
Но это было в тылу, а за тысячи километров красноярские врачи и медсестры тоже делали свое дело:
Рива Григорьевна Соломонова – старшая медсестра медсанбата, прошла всю войну от Москвы до Берлина; Михаил Моисеевич Ховес, он стоял у истоков хирургии в Красноярском крае, тоже прошел всю войну, работая хирургом; Вениамин Львович Аронов – хирург 119 стрелковой дивизии, награжден 11 медалями. Их было много, и опытных хирургов, и совсем молодых медсестер.
|
Людмила Мотина: «Хочется вспомнить медсестру Евдокию Семеновну Утенкову. Ее воспоминания: «Как война кончилась, помню. Стояла наша часть на окраине Берлина и вдруг такая стрельба началась, что мы, девчонки, перепугались, а оказалось – салют в честь нашей дорогой победы. Война кончилась, и была только одна мысль: «Война кончилась, а мы живы, а мне всего 21!» Представьте себе эту девочку военных лет, которая прошла войну, натерпелась ужасов, натерпелась страданий, выжила, потом родила детей, их вырастила, работала ночами, дежурила в краевой больнице. Евдокия Семеновна Утенкова верой и правдой служила людям и медицине на фронте и в нашей больнице. Честь и слава таким людям!» |
Приказ Георгия Жукова: «Раненных на поле боя не оставлять!» – и они не оставляли. По крайней мере, делали для этого все, что могли, и даже больше.