МОЙ ПУТЬ
книга воспоминаний
Б.П. МАШТАКОВ
Пробивная сила офтальмолога Макарова
Глазная служба как таковая была в составе краевой больницы и представляла собой одно отделение, а в крайздравотделе был главный офтальмолог. Что такое одно отделение на наш необъятный край? Да капля в море. Это означало большие очереди на приём в поликлинике, на госпитализацию, нервотрёпка для пациентов, большая нагрузка для офтальмологов и нескончаемый поток жалоб в крайздравотдел.
Когда я пришёл туда работать, главным офтальмологом был Павел Гаврилович Макаров. Это интереснейшая личность: участник войны, учёный, по-настоящему увлечённый своим делом. Доцент на кафедре у самого Михаила Александровича Дмитриева. Уже это само по себе вызывало уважение, потому что всем выпускникам Красноярского мединститута было известно: профессор к себе на кафедру подбирал только способных молодых учёных и порядочных людей.
Коротко о М.А. Дмитриеве. У него был большой диапазон научных исследований. Вот некоторые из них – туберкулёз и лепра глаз, глазной травматизм, лечение трахомы… При его непосредственном участии на кафедре было подготовлено более 400 офтальмологов, а под его руководством выполнено 20 кандидатских диссертаций и две докторские. Поэтому его признавали не только основоположником кафедры офтальмологии в Красноярском мединституте, но и родоначальником красноярской школы офтальмологии.
Макарова он считал своим достойным преемником, но мнения и суждения самого Макарова часто вызывали у нас споры, а то и неприятие. Особенно поражали наше воображение макаровские утверждения по поводу неправильной системы оплаты труда. Он говорил, что она должна иметь прямую зависимость от качества и количества пролеченных пациентов.
В то время оплата труда врача исходила строго от ставки, и никаких вольностей. Плюсом шли разве что ночные дежурства. И как бы ни ценились профессиональные качества врача в коллективе и пациентами, он мог рассчитывать только на усредненную зарплату, которая ему причиталась по штатному расписанию. Было понятно, что система, обкатанная не одно десятилетие здравоохранением страны, не уступит голосам одиночек. Их тогда не понимали. Во все времена были, есть и будут люди, которые рвутся в завтрашний день, но общество силой их туда не пускает. Таким устремленным в будущее и был П.Г. Макаров.
Несмотря на спорные, по нашему глубокому убеждению, мысли Павла Гавриловича, мы его ценили за беззаветную службу офтальмологии. Она для него была как бы центром Вселенной. Все знали: Макаров вынашивает идею строительства офтальмологической клиники в Красноярске, он дружен с лучшими офтальмологами страны, что в значительной степени позволяет ему подталкивать свои идеи. Да, именно проталкивать. Я знал, если сегодня устою под напором Макарова, то это вовсе не означает, что завтра он не добьется своего. Дело было не в том, что я был против идеи строительства специализированной глазной клиники. Вопрос, как всегда, упирался в деньги.
Помню, как-то я остался один из руководства крайздравотдела – не было ни Коркина, ни Юферева. Мне звонит Макаров и говорит:
– Борис Павлович, к нам приезжает профессор Филатов из Одессы. Я бы хотел, чтобы вы пришли и поговорили с ней как представитель власти.
– Хорошо.
Разместили мы её в гостинице «Октябрьская». Она приехала специально для того, чтобы проплыть по Енисею из Красноярска до Дудинки. Это была дочь известнейшего учёного-офтальмолога с мировым именем Владимира Петровича Филатова. Мы сидели вчетвером: Макаров, Дмитриев, я и Филатова и вели неспешные разговоры.
Насколько я понимал, Дмитриев знал Филатова лично, неоднократно бывал в его клинике, поэтому Михаила Александровича интересовало, что изменилось там после смерти его основателя, какие новые разработки появились. Макаров тоже активно участвовал в беседе. Я ещё раз убедился, насколько переживали два красноярских учёных из-за того, что мы так безнадёжно отстали от Одессы в офтальмологии, и сложных больных приходится отправлять на операции в другие города страны, в том числе на Украину, хотя об этом не было сказано ни слова.
Вскоре М.А. Дмитриев умер, и заведование кафедрой принял профессор П.Г. Макаров. Он и стал осуществлять свою мечту – строительство специализированной офтальмологической клиники. Кто знал пробивную силу профессора, его характер, тот не сомневался в успехе.
Несмотря на ряд сложных проблем, которые в крае нужно было срочно решать: не было краевой психиатрической больницы, краевого родильного дома, краевой детской больницы, задыхалась от тесноты в одном лечебном корпусе краевая больница, Макаров со всем своим напором требовал заложить в бюджет средства на строительство глазной клиники. Никакие доводы его не брали.
Он придумал, как я теперь понимаю, совершенно гениальный вариант: договорился с Всесоюзным обществом слепых, и те вышли с предложением участвовать в софинансировании строительства глазной клиники в Красноярске, притом в планах общества было сделать её межрегиональной – для нужд всей Сибири. Это общество имело свои небольшие предприятия, где работали слепые, следовательно, оно обладало определёнными финансовыми возможностями.
Заявление слепых о готовности строить больницу, естественно, сработало безотказно: строительству был дан «зелёный свет». В Красноярске уже была детская глазная больница, которую удалось открыть в здании детского сада на улице Карбышева, и тоже с подачи неуёмного Павла Гавриловича.
Заметьте, как правильно у этого человека были расставлены профессиональные приоритеты: сначала была организована клиника для детей, а уже потом он взялся решать проблемы своих взрослых пациентов. Профессор Валерий Иннокентьевич Поспелов, ученик Дмитирева и Макарова, стал научным руководителем детской глазной больницы, а Павел Григорьевич с головой окунулся в проблемы организации Красноярского межобластного центра микрохирургии глаза. Вот так, и ни на йоту меньше.
Я знал, что Макаров вынашивал идею создания центра микрохирургии глаза не один. Он мне как-то сказал: «В Красноярск приезжает профессор Святослав Федоров из Москвы, мой товарищ, хочет здесь побыть». Кто такой Федоров, было хорошо известно всей стране. Для нас не было секретом. Что П.Г. Макаров дружен со Святославом Николаевичем, что они единомышленники. Федоров приезжал в Красноярск к Макарову не единожды.
Трудно сказать, кто первоначально был идеологом создания центров микрохирургии глаза в стране – Федоров или Макаров. Идея могла родиться у этих ученых и во время их общения, но Федоров развил ее в Москве до совершенства. Ему было проще: возглавив в 1980 году Всесоюзный институт микрохирургии глаза, он стал внедрять свои идеи под видом эксперимента. Минздрав не только разрешил этот эксперимент, но и профинансировал его. А Макаров жил на периферии. Многие министерские работники даже не представляли, где же на самом деле находится этот Красноярск. По сложившейся традиции все новое должно было начинаться в столице.
Благодаря связям среди ученых-офтальмологов, прежде всего Федорову, Павлу Гавриловичу удалось оснастить нашу глазную больницу современным оборудованием. Мы также стали отправлять красноярских специалистов на обучение в федоровский центр микрохирургии глаза. Более того, Святослав Николаевич делился с Красноярском искусственными хрусталиками.
Хрусталики в стране никто не делал, их получали через Совет Экономической Взаимопомощи – СЭВ. Как вы помните, страны социалистического лагеря были объединены в такой Совет. Фёдоров, который фактически рулил в СССР развитием целого направления – микрохирургии глаза, заказывал этих хрусталиков столько, чтобы хватило и своему институту, и нам. Насколько я знаю, больше такой привилегией у него никто не пользовался.
Первым главным врачом Красноярского межобластного центра микрохирургии глаза стал Иосиф Фадеевич Романов, ученик Макарова, а Павел Гаврилович вёл научное сопровождение клиники, окружив себя большим количеством способной молодёжи.
На наших глазах в достаточно сжатые сроки глазная клиника становилась предметом гордости российской офтальмологии: в Красноярск потянулись больные из всей Сибири и даже Дальнего Востока. Чем Фёдоров помогал, а что Макаров сам доставал, используя свои пробивные способности. У него всегда было достаточно оппонентов как здесь, в Сибири, так и в столице, но не родилась ещё та сила, которая могла бы остановить этого человека на пути к своей мечте.
Вот тут-то он и подошёл к осуществлению своих планов по оплате труда офтальмологов-микрохирургов по качественно-количественным показателям. Он видел, что система определения количества врачей и коек в стационаре и экономические принципы, положенные в основу лечебного процесса, устарели. А мы этого ещё не понимали и по-прежнему не воспринимали экономические идеи учёного.
Дело тронулось с места только тогда, когда он вынес на обсуждение идею реабилитационного центра. Павел Гаврилович говорил: давайте построим реабилитационный центр рядом с хирургическим стационаром. Первые несколько дней после операции больные находятся в стационаре, где стоимость койко-дня, как известно, очень высокая и где выдерживается определённый норматив для хирургов-офтальмологов – 20 коек на врача. А в центре будет другая градация, скажем, 100 коек на одного врача, но выздоровление после операции будет проходить грамотно – под врачебным наблюдением. Это выгодно, потому что мы значительно увеличим пропускную способность нашей клиники, и будет намного меньше рецидивов после операции. В союзники он опять взял испытанное средство – поддержку Всесоюзного общества слепых. Был выполнен проект реабилитационного центра, мы начали его строить.
Стройке помешали два важных момента – безденежье перестройки и смерть Павла Гавриловича. Такие объекты возводятся под личность и его идею. Когда эта личность внедрит идею в жизнь, она и будет существовать уже сама по себе. После его смерти, к сожалению, в красноярской офтальмологии не оказалось силы, способной тараном пробивать все преграды.
Но вернёмся к событиям, которые развивалась в клинике при жизни Макарова. Однажды он сказал мне:
– Фёдоров начал организовывать филиалы своего центра микрохирургии глаза в разных регионах страны. Предложил и нам перейти под его крыло. Святослав Николаевич сказал, если крайисполком даст согласие, то он на нашей клинике и остановится и не будет больше ничего делать в Сибири.
Задачка была ещё из тех. С одной стороны, на наших глазах происходило бурное развитие в столице фёдоровского центра, который занял видное место не только в отечественной, но и мировой офтальмологии. Это фактически было то немногое, что составляло гордость нашей медицины, по ряду других направлений мы, как известно, безнадёжно отставали. Но были и серьёзные «но», которые делали перспективу превращения красноярской клиники в филиал московского центра не такой уж и радужной. Я сказал Макарову так:
– Павел Гаврилович, я понимаю, что вы с профессором Фёдоровым в отличных, даже дружеских отношениях, и Святослав Николаевич помогает нашей клинике. Но давайте прикинем, что будущий филиал столичного центра микрохирургии глаза будет лечить: катаракту, миопию, ну и ещё две-три патологии, чем Фёдоров и занимается в своей клинике. А кто будет лечить в Сибири другие глазные заболевания, список которых, вы знаете лучше меня, довольно большой? Кто будет осуществлять профилактику глазных болезней? Если мы согласимся отдать нашу глазную клинику Фёдорову, он будет диктовать свою политику. Кроме того, мы строили глазной центр, а с передачей Фёдорову фактически его потеряем. Это с вами Фёдоров сегодня разговаривает как с партнёром, но завтра вы станете зависеть от него, и не факт, что сможете быть в его подчинении, потому что ваше и его видение каких-то проблем может различаться, но продвинуть свою идею вы уже будете не в состоянии, если этого не захочет Святослав Николаевич. Вы же знаете не хуже меня, что он авторитарный, не терпит других мнений и возражений себе. Я не могу дать разрешение на реорганизацию глазной больницы в московский филиал. Подумайте хорошенько, стоит ли нам в это дело ввязываться. Сохраняйте дружеские отношения с Фёдоровым, а моё решение однозначное – нет.
Видимо, Святослав Николаевич обиделся из-за моего отказа, резко изменив своё отношение к П.Г. Макарову и нуждам красноярской больницы: сразу прекратились поставки искусственных хрусталиков из фонда его центра. Это было нечестно по отношению к пациентам, которые томились в ожидании операции из-за возникшего дефицита хрусталика. Свой филиал Фёдоров построил в Иркутске, больше к Макарову он не приезжал. Но, несмотря на это, считаю, что тогда принял совершенно правильное решение.
Большая заслуга П.Г. Макарова была в том, что он первым начал в крае борьбу с трахомой. Это заболевание довольно широко было распространено на Севере. Люди слепли. По его инициативе был создан противотрахомотозный диспансер. Чтобы создать такой диспансер, нужно было сформировать контингент больных. Значение этого центра огромнейшее, потому что удалось спасти много людей от слепоты.
Центр был закрыт лишь после ликвидации проблемы опять-таки благодаря правильно налаженной системе профилактики и лечения тем же Павлом Гавриловичем.
По инициативе Макарова был организован детский сад для слабовидящих детей. Понимаете, насколько разносторонним был этот человек: он создавал такую цепочку лечения, реабилитации, социальной адаптации слабовидящих детей, что включил в неё даже детский сад.
Когда в Минздраве зашла речь об открытии НИИ проблем Севера в непосредственной близости к мединституту и краевой клинической больнице, этот детсад перевели в другое место, а здание отдали под НИИ.
В нашем крае впервые в СССР под руководством профессора Михаила Александровича Дмитриева и профессора, Заслуженного врача РСФСР Павла Гавриловича Макарова была разработана и внедрена программа, которая называлась «Система охраны зрения детей», созданы сеть лечебных учреждений и долгосрочная целевая программа с разделами «Профилактика», «Лечение» и «Реабилитация».
Павел Гаврилович, безусловно, оставил яркий след в офтальмологии Красноярского края. У него оказалось много последователей и учеников, среди которых в двадцатой больнице – профессор Р.И. Шатилова, в детской глазной больнице – профессор В.И. Поспелов, в центре микрохирургии глаза – профессор В.И. Лазаренко.
Не без участия Макарова нам удалось открыть глазную больницу в Ачинске, Хакасии, в красноярской двадцатой больнице было два офтальмологических отделения. В клинике Макарова (так мы тогда называли её неофициально) организовали ещё травматологический пункт, лабораторию глазной коррекции и лабораторию глазного протезирования. Детская больница тоже была межрегиональным центром по оказанию помощи детям Сибири и Дальнего Востока.
К сожалению, Красноярский центр микрохирургии глаза потерял статус межрегионального вовсе не потому, что коллектив стал менее профессиональным. Думается, на изменении статуса клиники сказалось как безденежье, так и то, что в крае нет лидера в офтальмологии макаровской силы. Не так давно клинику объединили с детской глазной больницей. Мне трудно судить, насколько это оправданно, ведь ещё в мою управленческую бытность, когда я увидел, что койки взрослого глазного отделения в двадцатой больнице работают с прохладцей, ликвидировал это отделение там, передав все его функции в глазной центр.
Современное название детища Павла Гавриловича Макарова – Красноярская краевая офтальмологическая больница им. Профессора П.Г. Макарова. Об этом позаботился коллектив клиники.
Хочу подчеркнуть и тот факт, что в Красноярске достаточно развиты частные глазные клиники. Это стало возможным благодаря высокому уровню подготовки офтальмологов на базе Красноярского центра микрохирургии глаза.
Автор Борис Павлович Маштаков
Источник Сибирский медицинский портал