Борис Павлович Маштаков, безусловно, оставил заметный след в медицине Красноярского края. Где бы он ни трудился: в Курагинской районной больнице, у руля краевой медицины сначала заместителем заведующего, потом руководителем краевого отдела здравоохранения, главным врачом краевой клинической больницы, – везде с его именем связаны серьезные преобразования, умение формировать вокруг себя работоспособную команду. Подойдя к важному жизненному рубежу – своему 70-летию, Борис Павлович решил оглянуться на прожитые годы. Сейчас он оформляет к изданию свою книгу воспоминаний, две главы из которой мы и печатаем в этом номере журнала.
Курагино – моя малая родина
По окончании института мне предложили аспирантуру по гигиене, но я отказался, потому что видел себя только хирургом. Притом меня интересовал лишь родной Курагинский район, где жили мои бабушка с дедушкой по материнской линии и вся ее многочисленная родня.
С Курагинской районной больницей я познакомился еще в студенчестве: отрабатывал все практики. Мой будущий коллектив мне понравился, видимо, и меня здесь восприняли неплохо, раз предложили после окончания учебы работу. Курагинская земля мне дорога и сегодня, потому что я считал и считаю до сих пор ее своей малой родиной, а не Черногорск. Не могу ничего с собой поделать: не отдыхает моя душа, глядя на унылый степной пейзаж, а Курагино вспоминается, где бы я ни был. Куда бы я ни приехал впервые, невольно сравниваю новые места с Курагино – и все в пользу моей малой родины. И сегодня я уверен, что это прекраснейшее место на земле, которое притягивает к себе, как магнитом. Это и полноводные реки, одна Туба чего стоит, и предгорья Саян, и другие уникальные места дивной природы, которые я обошел своими ногами.
Лето 1965 года, в кармане диплом и государственное направление молодого специалиста Бориса Павловича Маштакова. В медицине принято всех называть по имени-отчеству. Надо будет привыкать. Для нынешних выпускников медуниверситета термин «молодой специалист» означает, как правило, профессиональную несостоятельность.
Студент Красноярского мединститута Борис Маштаков
Вот подучишься у своих старших коллег, получишь их доверие, тогда и отцепят от тебя этот унизительный ярлык. В мое время статус молодого специалиста давал немало государственных социальных льгот, что очень ценно для человека, который делает первые шаги в профессии, имея в своем активе только житейскую неустроенность и дырявые карманы. Во-первых, провоз багажа молодого специалиста до места назначения был бесплатным, на новом месте получаешь подъемные деньги, которые позволяли купить что-то из самых необходимых вещей и предметов домашнего обихода. Но самое главное – это право молодого специалиста на первоочередное получение квартиры в течение трех лет. Если нет общежития, администрация арендует для тебя квартиру и оплачивает ее. Для врачей в сельской местности отопление и свет тогда были бесплатными.
В районы подавляющее большинство молодых специалистов ехали по направлению с удовольствием, потому что знали: именно здесь можно получить хороший жизненный старт, да и возможностей, что тебя заметят, оценят, было куда больше, чем в городских больницах. Многие из нас, получив серьезную практику работы в районных больницах, потом шли кто в организацию здравоохранения, кто в науку, а кто становился заметным специалистом краевого или даже российского значения. Конечно, среди нас были и такие, кто жизни не мыслил без Красноярска, считая, что только здесь можно так стартануть, что все ахнут от удивления. К сожалению, в большинстве случаев этого аха и не получалось, потому что первичное медицинское звено давало молодым специалистам настоящую практику.
…В Курагино готовое жилье меня не ждало, но около больницы строился дом, и мне сказали, что там и моя будущая квартира. Правда, зарплата меня сильно разочаровала: 75 рублей в месяц. Это было существенно меньше, чем я имел в Красноярске на старших курсах, когда подрабатывал сторожем и имел повышенную стипендию. Но вскоре мне дали еще полставки, и я стал чувствовать себя достаточно терпимо, да и на продукты не приходилось особо тратиться: меня постоянно отправляли на кухню снимать пробы. Вменили в служебные обязанности, если можно так сказать. Семейные врачи не любили это делать, потому что справедливо считали домашнюю кухню вкуснее больничной. Главный врач и говорит мне: «Ты все равно один, вот и ходи на пробы».
Пища была хоть и не домашней, но и не такой плохой, поэтому пробы я снимал регулярно, кроме завтраков: по утрам вставал с большим трудом, было уже не до еды, тут бы на работу не опоздать. Юг края, полноводная Туба, масса прекрасных мест, куда собиралась молодежь, и где мы могли просидеть почти до утра, не заметив совсем, что цыгане уже ночь расхватали. В те годы в Курагино приехало много дипломированной молодежи: учителей, медиков, работников культуры, вот мы и проводили вместе время.
Чем мне запомнилось Курагино? Я не встречал другого места, где бы люди так любили сирень. Она росла там практически везде. Идешь по улице в пору цветения сирени – весь поселок благоухает. Все дома были добротными крестьянскими пятистенками пятистенками, срубленными из крепких лиственничных бревен. Резные наличники. Воздух был упоительно чистым. Больничный двор – настоящий сосновый сквер, где с наступлением тепла любили гулять и больные, и медики. От одного такого воздуха больной мог выздороветь. К сожалению, далеко не все деревья сохранились до нашего времени. Сами здания больницы были старые: отдельно стоящие одноэтажные корпуса, печное отопление, колодезная вода, из современных удобств в ту пору был только свет. При больнице было подсобное хозяйство: на пашне сажали картофель и овощи. Этим трудоемким процессом занимались все сотрудники больницы, притом делали это не для себя, а для больных, и делали на совесть.
На фото: Б.П. Маштаков (третий слева во втором ряду) среди врачей Курагинской районной больницы
Пищевые отходы шли на откорм свиней. Свинину потом продавали и на вырученные деньги покупали говядину. Несмотря на то, что и тогда были низкие нормы на питание, больные не жаловались, что не наедаются. Коллектив был нацелен на главное – больница должна быть чистой и ухоженной, и для этого много что делалось на чистом энтузиазме. В апреле, как известно, проходил ленинский субботник. К этому дню мы начинали готовиться за месяц: полностью перебеливали все корпуса. Никто никому за эту тяжелую работу не платил ни копейки, не приглашали и строителей. Все сами.
Когда в стране объявляли ленинский субботник, нам оставалось только убрать территорию, ну а потом, святое дело, – коллективный обед. Каждый старался принести из дому самое вкусное, задача же главного врача одна – выпивка. На эти цели шел медицинский спирт. Тогда его учет был еще не таким строгим, как сейчас, и спирта хватало не только на медицинские цели. Ну а женщинам ставили красное вино. Об этом уже заботились мужчины вскладчину. Женщины в то время водку не пили, если кто из них и курил, то это было их большой тайной, и делалось не на людях.
Главным врачом был Степан Вениаминович Афанасьев, хороший организатор. Он окончил институт двумя годами раньше меня. Он предложил мне стать его заместителем, что меня очень удивило, я и говорю: «Какой с меня заместитель, тут бы практики лечебной набраться?» Я как раз приехал из Красноярска со своей первой специализации, и все желания сводились к одному – стать настоящим хирургом, я готов был днями стоять у операционного стола. Но Степан Вениаминович был из тех, кто мог уговорить.
Так я стал заместителем главврача по лечебной работе и хирургом, не имея ни жизненного опыта, ни семьи, что морально давило на меня. Как известно, на работе бывает всякое, приходилось разбираться в конфликтных ситуациях, в которой виноватым мог быть мой коллега раза в два старше меня.
Новая должность обязывала приходить на работу намного раньше, чтобы к восьми часам иметь полный расклад, сколько тяжелых больных лежит, какое они лечение принимают, есть ли проблемы с лекарствами. Решив все организационные дела, я шел в хирургическое отделение, где работал на полставки. И так изо дня в день. Дежурил неделями – каждая третья неделя была моя. Это означало, что целых семь суток подряд ты должен быть готовым в любую минуту встать за операционный стол. Со Степаном Вениаминовичем у нас отношения были прекрасные, он тактично помогал мне освоиться на руководящей должности. Год моего заместительства прошел без стрессовых ситуаций, но за это время я многому научился. Тут наш главный врач, всегда ответственный и обязательный, совершил поступок, суть которого я не понял до сих пор. В разгар подготовки больницы к зимнему сезону он взял отпуск на два месяца и вместе со своим заместителем по оргметодработе уехал в тайгу на заготовку кедровых шишек.
С весны вся больница была в ремонтно- строительных работах: делали централизованное водоснабжение, строили котельную и прокладывали водяное отопление. К августу все было, как говорится, «ни у шубы рукав ». По приказу обязанности по завершению ремонтно-строительных работ главврач возложил на меня. В этом деле я ровным счетом ничего не соображал, а спросить было не у кого. Помню, паровой котел с большим трудом раздобыл в Емельяново, долго не мог найти трубы для котельной. А еще надо было проложить теплотрассу, там тоже требовались трубы. Времени на сон практически не оставалось, а я напоминал человека, которого бросили посреди глубокой речки со словами: «Захочешь жить, плавать научишься». А плавать я совсем не умел, да и почти ничего не смыслил тогда в строительстве. Октябрь, котельная не запущена, скандал дошел до райкома партии. А тут из отпуска вернулся Степан Вениаминович, его и вызвали в райком партии на разборки.
На фото: Б.П. Маштаков среди медсестер Курагинской районной больницы
Поселок небольшой, все друг о друге все знают, поэтому и в райкоме было известно, что главный врач не просто отдыхал, а два месяца промышлял в тайге, хорошо на этом заработав. Тогда добытые кедровые орехи сдавали в курагинскую кооперацию. Если родная партия еще могла простить главному врачу просто отдых, и скандал закончился бы для него выговором по партийной линии, который через полгода сняли бы, то всякие частно-собственнические настроения партия пресекала на корню. В медицине это называется резать по живому. Афанасьев уволился «по собственному желанию». Для больницы это была ощутимая потеря.
Лично мне было непонятно, почему в райкоме раздули скандал, ведь тогда без разрешения того же райкома в отпуск не смел пойти ни один руководитель, не говоря уже о такой заметной фигуре, какой являлся да и сейчас является в любом районе главный врач. Когда подписывали человеку заявление на отпуск за два года, надо было сначала головой думать. Ну а то, что Степан Вениаминович два месяца вместо отдыха вкалывал, как каторжный, так это не от хороших наших зарплат. Предполагаю, что в этой скверной истории могли быть и свои подводные камни, спрятанные в отношениях руководителя больницы и райкома партии, но на эту тему ни сам Афанасьев, ни райкомовские работники не распространялись.
Степан Вениаминович уехал в Ленинградскую область, где тоже стал главным врачом, притом успешным. Мы многие годы поддерживали с ним дружеские отношения. Я очень благодарен этому человеку за то, что он вылепил из меня не только врача, но и руководителя. Это надо было иметь смелость назначить вчерашнего выпускника института заместителем главного врача одной из самых больших в Красноярском крае районных больниц.
Продолжение следует
Автор Борис Павлович Маштаков
Источник Сибирский медицинский портал
Предыдущая глава Следующая глава
Читайте также:
Борис Павлович Маштаков: призвание — главный врач
Борис Павлович Маштаков: «Медицина, как армия, на первом месте — дисциплина»