Эта тема стара как мир. И примеров тому вокруг – множество. Она – опрятная домашняя девочка, он – ходячий протест обществу. Почему такие разные они все-таки оказываются вместе?
«Она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним…» – фраза, ставшая крылатой для многих-многих женщин, особенно в России. Благодаря этой теме существует масса телепередач типа «Клуб бывших жен» – все они о горьком отрезвлении после загубленных лет. Причем объективно загубленных, без истерических выкриков и преувеличений.
Комментирует д.к.н., профессор КГПУ им. В.П. Астафьева, семейный психолог, писатель Андрей ЗБЕРОВСКИЙ:
Не только семейные психологи, но и всякий повидавший жизнь человек прекрасно знают – то, что большинство приличных девушек начинают свое знакомство со взрослым миром именно через общение с плохими мальчиками и мужчинами, является не случайностью, а именно закономерностью. Все эти истории писаны как под одну копирку. Девушка хорошо учится в школе, нормальная внешность, не умирает с голода, готовится к поступлению или учится в университете. Все достойно, приличная жизненная перспектива, как говорится, жить не тужить. Но, словно серый волк в старой сказке про бабушку и пирожки, неожиданно появляется пресловутый «плохой мальчик»…
Варианты различны: это наркоман, судимый, бандит, отчисленный из всех учебных заведений алкоголик и лодырь, разведенный бабник-альфонс, «мажор-золотой мальчик» – прожигатель жизни в ночных клубах. Или непризнанный гений из числа рокеров, хиппи, художников, музыкантов, других творческих натур (и т.д.).
Вне зависимости от стиля и масти «плохого мальчика», результат его встречи с хорошей девочкой предсказуем и до боли понятен. Девочка забрасывает учебу, конфликтует с родителями, учителями и подругами, начинает жить по законам «плохого мальчика», по сути дела приносит себя в жертву его личным и нередко корыстным интересам. Она меняет свой стиль одежды, мышления и поведения, последовательно проходит ночные клубы и притоны, начинает курить, выпивать, пробует наркотики, ее, как правило, хотя бы раз насилуют, иногда бьют, нередко оскорбляют, ее бросают.
При этом она больше всего боится не за себя, а за судьбу своего «плохого мальчика»: прячет его от полиции, носит ему передачи в наркологический диспансер или тюремный изолятор, в случае нужды отдает ему все свои деньги, пытается устроить на работу, борется с его агрессией и шизофренией, алкоголизмом и наркоманией.
Отрезвление обычно наступает после какого-то чрезвычайного события: оказавшись в тюрьме, после жестокого избиения, автокатастрофы (по пьяной лавочке), заражения СПИДом, гепатитом, сифилисом, аборта, рождения ребенка и т.д. Тут девушка с удивлением обнаруживает, что ей уже не так мало лет, ее лицо и фигура утеряли былую свежесть, репутация подмоченная, университет так и не закончен, трудовая карьера ни к черту, подруги разбежались, родители так морально устали, что существенно укоротили свою жизнь. Плюс (возможно) уже имеется ребенок. А вот того, от кого он родился, рядом нет и быть не могло. Она проклинает собственную глупость и пытается предпринять героические усилия, чтобы вновь встроиться в ту самую обыденную жизнь, из которой она с такой легкость выпала какое-то количество времени назад. У кого-то это получается, у кого-то – нет. Первые затем готовятся удержать от подобного поведения своих собственных детей, вторые – кочуют всю жизнь по «блатхатам», притонам и тюрьмам, опускаются до состояния бомжа, умирают от передозировки или алкогольной интоксикации, так ничего и не поняв.
Справедливы три вопроса: всегда ли это было, почему так, можно ли этого как-то избежать? Отвечаем по порядку. Было это не всегда. В течение многих тысячелетий родового строя, вплоть до эпохи позднего Средневековья и Нового времени, большинство мужчин и женщин проходили социализацию буквально насильно. Их родители жестко навязывали им свою профессию и философию жизни, не позволяли общаться с проблемными персонажами, рано женили и выдавали замуж. В результате практически все мальчики и девочки к своим двадцати годам уже имели семью и пару-тройку детей, в тяжком труде помогали родителям добывать свой хлеб. Спиртное употребляли крайне редко, бездельничать было невозможно физически (просто умирали от голода и холода), преступные элементы жестоко уничтожались или изгонялись из общества. Хорошие девочки автоматически становились хорошими мамами и супругами, плохие мальчики гибли в войнах или на плахах. Все было отрегулировано.
После промышленных революций XVII-XX веков мир пришел в движение. Мальчики и девочки вырвались из под контроля своих родственников, оказались предоставлены самим себе, избавились от обязательств перед своими родителями, и даже детьми. Улучшение жизни позволило им не работать и при этом не умирать, здравоохранение, либерализация наказаний за уголовные преступления и уменьшение числа войн дали шанс на выживание «плохим мальчикам», их число увеличилось даже не в десятки, а в тысячи раз, создав целый пласт общества со своей культурой и философией. Созданная для них индустрия «ночной жизни», воспетая затем в книгах и фильмах, создала притягательный ореол легкости, секса, свободы и приятного времяпровождения.
Одновременно с этим начался феминизм, «хорошие девочки» перестали выходить замуж в 18 лет, между окончанием школы и рождением детей в 25-27 лет возник целый «временной зазор» в 5-10 лет, в который и устремились падкие на свежее женское тело «плохие мальчики». Так два встречных потока слились воедино, закружились в роковом танце секса и насилия, самоуничтожения путем сигарет, спиртного, наркотиков и преступлений. Общий настрой современного общества, которому наплевать на судьбу всех тех, кто для нас теперь не друзья и родственники, а просто «окружающая действительность», окончательно помог тому, что уничтожить чужие жизненные планы и мечты отныне стало делом совершенно безнаказанным.
В этот момент стало понятно, что несмотря на существование в природе человека разумного (hono sapiens) уже несколько десятков тысяч лет, на самом деле, наше разумное, то есть социальное поведение, пока еще не в состоянии перекрыть все лазейки для нашего биологического, сугубо животного полового поведения. В инстинкты которого заложено отдавать половой приоритет тем представителям противоположного пола, чье поведение максимально сильно отличается от поведения большинства, а независимый характер свидетельствует о силе и мужестве особи, о его способности противостоять остальному коллективу, возможно, даже его возглавить.
Все дело в том, что генетические предки человека – австралопитеки, жившие в Африке три миллиона лет назад, судя по всему, были организованы примерно также, как современные шимпанзе и гориллы – в группы под названием «гаремные семьи», в которые входил один доминантный взрослый самец (вожак), пять-семь самок, с десяток детенышей разного возраста. Подрастающие самцы или принимали лидерское поведение вожака, или изгонялись из стаи (уходили сами). В первом случае они лишались права на сексуальные контакты с самками, терпеливо ожидая естественного конца старого самца. Во втором случае, изгнанные молодые самцы с сильным характером, бродили недалеко от группы, стремясь вступить в сексуальный контакт с отдалившимися от группы самками, пытаясь сформировать из них собственный гарем.
Причем это было выгодно молодым самочкам. Дело в том, что более старые самки ввиду внутригрупповой конкуренции оттесняли их от старого самца, били, отчего спаривание оказывалось нечастым и проблемным делом. А вот в случае с мятежными самцами, хоть и при наличии определенного риска, сексуальный контакт был гарантированным. Что и закрепилось в нашей генной памяти как то, что самый лучший секс – это после какого-то стресса, нарушения чего-то, «запретный» секс.
Самцы первой и второй группы ждали ранения или смерти старого вожака, чтобы получить право на спаривание с самками. В итоге они дрались друг с другом, и чаще побеждали те самцы, что жили на периферии группы и были более интересны самкам как половые партнеры. Самые спокойные самцы-конформисты, оказывались мало интересными для самок: пока они были в группе с лидерским самцом они воздерживались от секса, после его смерти они обычно проигрывали в драках пришлым более агрессивным самцам и снова оказывались лишенными права на спаривание.
Так, генетически в роду человека было закреплено, что молодые самцы, ведущие наиболее агрессивно, совершенно не считающиеся с принятым положением вещей, живущие по своим правилам и законам, оказывались наиболее предпочтительными сексуальными партнерами, как подающие надежду на то, что будущими лидерами станут именно они. «Плохие мальчики», принципиально отказывающиеся играть по правилам «нормального» обывательского общества, ведущие андеграудный, асоциальный, а то и прямо преступный образ жизни, для молодых девушек вызывают брутальные, а потому и притягательные сексуальные ассоциации.
Прошли миллионы лет эволюции, только 20-30 тысяч лет назад появился подвид человека разумного под названием кроманьонец, то есть мы сами. Его спецификой оказалось то самое мощное развитие коры больших полушарий мозга, которое и позволило создать действительно сложное социальное поведение как возможность кооперации больших групп людей, родов, племен, народов, государств. Технически это было осуществлено за счет обуздания полового поведения подавляющего большинства молодых самцов, превращение их в «хороших мальчиков», слушающихся родителей, верно служащих своему народу, государству, работодателю. Соответственно, начало их интимной жизни стало плановым, осуществляющиеся только в рамках семьи, а потому скучным и довольно поздним. А в головах девочек по-прежнему остался приоритет сексуального и личностного интереса к брутальным «плохим мальчикам», живущим по своим законам в животном интересном мире секса и насилия.
Как уже было сказано выше, многие тысячелетия человечество планомерно не допускало появления большого числа «плохих мальчиков», вовремя женило их или оперативно уничтожала судами и войнами. Но вот начиная с XIX века, а особенно в XX, они вырвались на свободу и оказались в благодатной для себя среде предоставленных самим себе молодых девушек. А хорошие мальчики-ботаники конкуренцию им составить оказались физически и морально не в состоянии. Романтика «блатной жизни» плохишей оказалась сексуально более привлекательной по сравнению с отдаленными житейскими перспективами ботаников, становящихся авторитетными людьми, начальниками и директорами только в возрасте около сорока.
Так мы ответили на вопрос: почему так? Спрашивается, можно ли избежать трагических ошибок хороших девочек, связавшихся с «плохими мальчиками»? На самом деле, это крайне трудно – в молодом возрасте инстинкты сильнее разума. Выход только один – полная семья, предельное внимание родителей к контактам дочери с противоположным полом и помощь ей в обретении собственных целей в жизни, которые окажутся выше и интереснее, чем целоваться вечером на лавочке после бутылки пива.
Автор Евгения Арбатская
Читайте также:
Важность интимных отношений между мужчиной и женщиной