В.П. Астафьеву
Плач по несбывшейся любви —
непроходящий плач,
В нем — ни единой высохшей
слезинки;
В нем осознанье позднее удач,
И по утратам —
поздние поминки.
Не возвращайся в прошлое —
давно исчез тот мир:
Необратимо, раз и навсегда…
И посъезжали со своих
квартир
Его жильцы —
неведомо куда.
И пыль с дорог —
годами сметена
И растворились
в океанах реки,
И на надгробных плитах
имена
Истерлись — нас покинувших
на веки.
Событий ход
не поползет назад
Они — навеки неразменным
грузом.
Не возвращайся в прошлое —
нельзя
Менять реальность
на уют иллюзий.
***
Мне все чаще и чаще приходит
во сне моя родина —
Деревенский наш дом над оврагом,
где светится тёрн голубой.
Где по тем временам окрестил меня поп старомодно,
Окатив, как положено, щедро святою водой.
Как волнует меня грустный вид
деревенских окраин,
Где в репьях пара коз
да крикливая свора гусей.
И дома, уходящие в землю
до уровня ставен,
И до дна обмелевший,
в предзимье уснувший ручей.
Тихо-тихо из жизни ушла,
не скорбя ни о чем, моя мать.
Мы нередко вдвоем вспоминали
наш дом деревенский и быт,
Дополняя друг друга деталями.
Без нее мое детство осталось
Теперь вспоминать с его памятью редкого счастья
И осадком недетской печали…
***
Я увольняюсь из сложной
поэзии
исповедальных людских
откровений,
И ухожу в тонкий мир для души
безопасных пейзажных
стихов, —
В невозмутимо-спокойный
ассортимент озарений.
В этом вечном пространстве,
где все перепето, но все-таки
каждый мотив —
неожиданно нов.
Где рассветы рассыпятся пеплом
на окна и крыши домов.
Где под вечер дрожанием
листьев
и звуком шагов зазвучат
безъязыкие тени.
Как парад невещественных
копий
живых образцов
Населяющий мир соответствий
счастливых,
И драматических
несовпадений.
Я — приникший к тебе —
безрассудством рожденной
химере,
Отстраненный от жизни
простых
и понятных забот,
Не словам, а поступкам тобою
обученный верить
Все же верю словам
(принимая поступки
в расчет…)
***
Что было, то было, прощай,
не жалей ни о чем…
На голой земле одиночества
ни сорняков, ни ромашек.
Окончена длинная повесть
банальным концом.
А жизнь,
разрастаясь рассветом.
уже продолжается дальше.
Что было, то было, похмельная
память вещей
В присутствии мира ушедшего пахнет утратой,
Расплавленным воском напрасно сгоревших свечей
Во имя того, что исчезло теперь без возврата.
Что было, то было,
оно, как все прошлое, —
небезупречно.
И в нём органично живёт
и большое
и самая малость;
Условный покой, как
отсроченный долг —
он не вечен.
В песочных часах сожаленья —
почти ничего не осталось.