«Психиатров бояться не нужно»
– Александр Петрович, волнительно разговаривать с психиатром, тем более главным.
– Психиатров все боятся… Не надо нас бояться, это стигма в обществе – боязнь психиатрии.
– А надо бы к вам почаще и в целях профилактики обращаться, так, на «всякий случай», как за рубежом, ведь там почти у каждого есть свой психотерапевт.
– Психиатрия создает людям проблемы и в то же время помогает им. Во-первых, наши диагнозы вызывают социальные ограничения. Здесь не может быть злоупотреблений, есть четко прописанный перечень заболеваний, утвержден он министерством Российской Федерации, и в федеральном законе о психиатрической помощи определено, что раз в пять лет диагноз может быть пересмотрен. И человеку дано право через суд оспаривать эти решения. Кому то делать на зло что то.. психиатрия в принципе никогда такого не делала.
Были моменты, когда репрессированных госпитализировали, но во многом, это было раздуто. Во времена Рейгана (Рональд Рейган – президент США с 1981-1989гг.) был у нас в Тинской пациент, его считали политзаключенным, это был дефектенейший больной. Его потом забрали в Англию, они его забрали, а потом обалдели. Его спрашивали : тебя там наказывали? Он говорит – ругали. За что? – За то, что не умываюсь. Вот политический заключенный. Злоупотребления в психиатрии были в Центральных районах, а в Сибири такого не было. Еще, если про те времена говорить – поступает к нам больной шизофренией, никогда ни один врач не ставил шизофрению. Мы старались маскировать этот диагноз. Почему? Потому что будет социальное ущемление человека. Мы ставили невротические состояния, естественно, когда это было не сильно видно. Всегда стараемся как то защитить личность.
Бытует мнение – что легко «закосить от армии». На самом деле это не так. Много людей с легкой умственной отсталостью. Вы ее не различите, а мы, специалисты, ее определим, если прицельно человека посмотрим, зададим определенные вопросы. Все окружающие считают его нормальным, он попадает в поле зрения психиатра, который выявляет, что у человек легкая умственная отсталость, конечно, его не пускают в армию. Человек ведь не может сказать « я дурак», говорит я откосил. У всех такое впечатление, что «закосить» легко, на самом деле очень сложно, симулировать психиатрические заболевания практически невозможно.
– Человек при всем желании не сможет провести психиатра и симулировать психическое расстройство?
– Нормальный, грамотный врач, конечно, это отличит. Боятся психиатрических больниц еще и потому, что техническая база наших учреждений очень печальная. Но здесь, как и все здравоохранение и показатели здесь – это процент ВВП, который тратится на отрасль. В США – 15 процентов, развитые страны Европы – 6,7 процентов, Россия тратит 3, 5. У Всемирной Организации Здравоохранения есть определение критического уровня, когда система здравоохранения существовать уже не может – это три процента.
– Получается, мы чуть-чуть можем.
– Да, получается так. А психиатрия, вдобавок к этому, всегда финансировалась по остаточному принципу. Всегда хотели спрятать ее подальше, отсюда и наши убогие больницы, деревянные, бараки, палаты по 20 человек.
У нас 35 отделений в крае, где лежат психобольные, 20 из них – деревянные здания, а это прямая угроза пожара, учитывая специфику пациентов. Даже в этих условиях, что можем – делаем, сейчас везде есть пожарная сигнализация, хватает огнетушителей. Мы давно проводим учения. Не на бумажке, фиктивно, а реальные учения 4 раза в год. Объявляем пожар и полностью эвакуируем все отделение. Если первые разы больные воспринимали это негативно, особенно хронические больные, то сейчас они понимают все и реагируют быстро. И сегодня норма 3 минуты, а у меня отделения эвакуируются за две минуты. Вырабатываются навыки. Это то, что мы сами можем делать, и все равно проблемы то остаются – это оборудование, лекарства.
Сейчас вроде бы хорошо мы начали, выделили деньги, появились современные препараты, но доллар взлетел и все, придется два шага назад делать. В зарубежной психиатрии существует такой принцип – современные, дорогостоящие препараты нового поколения – 89 процентов, 11 – старые классические. Это не значит, что старые плохие, они хорошие. В России все с такими же показателями, только наоборот. Если говорить о шизофрении, чем она страшна? Оболочка человека остается прежней, а внутреннее «Я» разрушается, и с каждым приступом по кусочку отрывается. У человека остаются только инстинкты – покушать, поспать.
«Кризис»
– Сейчас у всех на устах прекрасное слово «кризис» и переодически проходят сообщения о том, что российские психиатры обеспокоены увеличением числа депрессий, суицидальных настроений.
– Что такое кризис? Мы это понятие сначала воспринимаем абстрактно, потом он конкретно касается людей. Следующий этап- это период активности, мы это уже проходили, вспомните – забастовки, митинги, реорганизации. Следующий этап- агрессивность- разгул преступности, коррупция. Следующий момент – то, как люди воспринимают кризис. 70-80 процентов воспринимают его адекватно, они урезают свои потребности и начинают нормально жить. Остаются две группы 10-20 процентов: одни кричат «все погибло», вторая – «нам по фиг мы прорвемся». Так как эти две группки самые демонстративные, экспансивные, по ним судят и по ситуации в стране. Они активные, а 70-80 процентов продолжают работать и жить.
По суицидам. Это очень больной вопрос и парадоксальный. Есть порог 20 случаев на 100 тысяч населения. Это считается нормой. В России 21 случай, вроде бы в рамках нормы, чуть-чуть выше. Но когда разложили по гендерному типу, то оказалось, что женщины в норме, а у мужчин 69 суицидов на 100 тысяч возраст 25- 40 лет, т.е. у нас гибнут в основном мужчины.
– Почему так происходит, ведь казалось бы мужчины сильный пол, а женщины более импульсивны?
– Причин много. Нестабильность, неуверенность, невозможность обеспечить семью. В целом, страна в страшном положении. Суициды у нас на втором месте из всех причин смертности. А по суицидам на первом месте в мире стоят Прибалтийские страны, почему то больше фигурирует постсовесткое пространство, там показатели выше, чем в России, исключение мусульманские страны, даже в бывших республиках это всего один процент.
Если уж говорить о цифрах, то приведу такие показатели: в 2007, 2008 годах впервые в России снизился процент по психическим заболеваниям. Был – 3,9 на 100 тысяч человек, стало 3,6, а сейчас надо ожидать роста.
– Александр Петрович, получается, что человек может быть психически здоровым, но под влиянием внешних факторов он может стать человеком с больной психикой, то чего многие боятся – сойти с ума?
– Не нужно кидать все в одну корзину – у нас десятки диагнозов. Есть понятие психотические заболевания, есть не психотические. Есть состояния: депрессии, неврозы, они лечатся, человек может перенести их, вылечится и все. А есть эндогенные заболевания- шизофрении, органика, их число практически остается стабильным не зависимо от кризисов, бывают незначительные колебания. Есть исторический пример, когда Гитлер решил бороться с психическими заболеваниями, он уничтожил больных людей. Но сегодня Германия имеет тот же процент что и другие страны. Ниша не бывает пустая, природа опять все восстановила, разложила по полочкам.
– Почему так происходит, почему среди людей всегда есть душевнобольные?
– Не надо психиатрию отделять от всего здравоохранения. Что сейчас лечит здравоохранение – грипп лечит, легкие заболевания, можно вылечить невроз. А остальные текут хронически, и наши многие заболевания проходят точно так же, с постепенным ухудшением состояния. Течение заболевания что в психиатрии, что в соматике примерно одинаковое.
– Может ли здоровый прежде человек « сойти с ума», т.е. заболеть тем или иным психическим расстройством?
– Все мы ходим под Богом. Не исключено что мы чем то не заболеем в этой жизни, но подлинная теория шизофрении еще не известна, существует множество предположений о том, что это биохимические процессы в мозге… Если стрессовые ситуации, может развиться сильная депрессия, невротические состояния, это зависит во многом от структуры личности – насколько личность гармонична, есть ли у человека хобби, увлечения. Еще один момент – это нигде не фигурирует – органические поражения мозга – это тоже наше заболевание. Человек перенес грипп с высокой температурой, ударился головой, была длительная алкоголизация, много еще причин есть, все это вызывает поражение мозга, и они тоже дают клинику заболеваний. Но они протекают медленно, потихоньку личность разрушается. Очень много заболеваний в пожилом возрасте – деменции различного вида.
– А что значит «нормальность», есть описания того или иного психического заболевания, но если идти от обратного – что есть «нормальность»?
– Всемирная организация здравоохранения считает так – нормальность, как Вы говорите- это такая личность человека, которая не вызывает социальной дезадаптации в обществе. Это норма, т.е. живет человек, работает, семью имеет, обеспечивает себя, со своими «тараканами в голове» – это нормальный человек.
– Поэтому, например, американская система оказания психиатрической помощи существенно отличается от нашей – там люди с психическими заболеваниями живут в обычном обществе, считается, что это правильно и хорошо для этих людей и для общества.
– С 1972 года идет четкая тенденция во всем мире по уменьшению количества коек для психиатрических больных, маскируют отделения под психотерапевтические… Недавно я был на конгрессе по социальной психиатрии. В Италии в 1972 году был принят закон о запрещении психиатрических коек. Профессор рассказывал, что на 120 тысяч жителей у них всего 8 коек в стационарах. Но развиты другие виды помощи. В той же Америке давно практикуется такой вариант – снимается жилье, там живут 4-5 человек психически больных, с ними селится студент, который учится на психиатра, он за ними наблюдает, контролирует их, помогает. Конечно, можно уйти от психиатрических больниц, но для этого нужно развить социальную помощь. Нужны соцработники, которые бы помогали таким больным, покупали им продукты, присматривали за ними. У нас есть в России попытки, но нужна структура. Что мы сегодня можем сделать – открываем дневные стационары. Больной днем приходит, получает лечение и на ночь уходит домой. Он не занимает дорогостоящей койки, связь с семьей, обществом не прерывается, это ведь очень важные моменты. Сегодня мы имеем дешевое здравоохранение и дешевую помощь.
Проблема ведь по всей России знаете в чем? Есть еще и управления социальной защиты, в ведении которых огромное количество интернатов, в них лежат наши больные, которые достигли конечной стадии заболевания. У нас в крае в психиатрии около трех тысяч коек, у них еще столько же коек и там очередь, попасть сегодня туда просто невозможно. Сегодня мы столкнулись с тем, что до 30 процентов пациентов, которые лежат у нас в больницах, не нуждаются в лечении. Их некуда деть. Они должны быть обеспечены местом в доме инвалидов со стороны соц.защиты, там нет мест. А мы не можем выпустить их на улицу- куда они пойдут?! Кучи бомжей – которые ходят по городу – это же в основном наши пациенты, от которых отказались родные. Почему – то от мужчин быстрее отказываются, женщины дольше в семье удерживаются. Я говорю про шизофреников, эпилептиков, тяжелый органиков. В итоге семья отказывается от них. Мы сегодня имеем проблему – не хотят забирать пациентов домой.
– Жутковатая картина получается…
– Нет, мы живем, лечим, стараемся обустроить их быт. Выживаем, но, конечно, ситуация не очень хорошая.
Cтрахи, депрессии, фобии
– Я с удивлением узнала, что тревожные состояния впервые были описаны в 19 веке, тогда считалось, что это болезнь века, цивилизации…. Знали бы они, какой ритм жизни ждет человека в 21 веке, тогда бы они не воспринимали свой сплин так серьезно….
– По прогнозам Всемирной организации здравоохранения к 2020 году депрессии выйдут на второе место по инвалидизации. Население будет депрессивным, есть даже прогноз, что депрессия может парализовать общество. Работоспособных людей не будет.
– А ведь раньше депрессии относились как к причуде человека « ну надо же лежит на диване и ничего не хочет»…
–Депрессии это очень серьезно. Если человек у которого депрессия говорит « у меня болит», у него действительно болит, он не притворяется. Мы, психиатры сталкиваемся с тяжелыми депрессиями, а в обществе огромное количество депрессий, которые не попадают в поле зрения специалистов. Считается что 30-40 процентов больных в поликлиниках ходит с депрессиями. Они идут по всем специалистам, ходят по кругу и у них никто ничего не может серьезного найти. В этом случае нужно искать депрессию. Всего в пяти процентах случаев депрессия диагностируется в поликлиниках. Надо чтобы и терапевты могли диагностировать депрессию. Надо ее лечить, ведь депрессия ведет и к суицидам. Сегодня по статистике каждый четвертый подросток до 18 лет перенес серьезную депрессию с суицидальными мыслями или попытками. Это страшные цифры.
– Что нужно делать родителям? Разговаривать больше со своими детьми, даже если нет каких то явных признаков депрессивного состояния? Нужно быть ближе, внимательнее друг к другу?
– Вы сами ответили на свой вопрос. Есть признаки депрессии – снижается работоспособность, нарушается сон, есть такое понятие как гедония – вам нравится читать, вы радуетесь от хорошей книги, агедония – человек утрачивает способность радоваться. Ему ничего не доставляет удовольствия.
– Многие люди предпочитают сами бороться с депрессией…
– Депрессии тоже бывают разные. В тяжелых случаях человек перестает следить за собой, утрачивает навыки…
Раньше в нашей стране люди собирались на кухне, общались – это была своего рода национальная психотерапия.. Сейчас всем некогда, ведем западный стиль жизни… По данным опросов 78 процентов россиян новый год встретили дома в кругу семьи. Раньше такого не было. Мы уходим в себя, нам не хватает связей. А раньше можно было выговориться, выплеснуть. В чем заключается психотерапия – это возможность человеку выговориться, выслушать его, поддержать. Уже легче становится. Тогда все были равны, а сейчас идет расслоение общества. Есть данные что у бедных психические расстройства возникают в два раза чаще, чем у богатых.
– Фобии – эта тема тоже появилась у нас недавно, страхи были у людей, но никто это фобиями не называл, а сейчас практически у каждого человека есть своя фобия..
– Фобия – это разновидность невроза, это лечится. Такие состояния будут расти, ведь сейчас неопределенность, посмотрите – люди не знают, что будет завтра- это стрессовая ситуация. Во-первых, ослабевает иммунитет, а именно он играет очень важную роль в психических заболеваниях. Опять же все зависит от структуры личности, если личность тревожная, у него быстрее разовьется какая-либо патология. Если личность сильная, у него не будет такого состояния. Многое зависит от стресса. Есть очень хорошая векторная теория- у человека должно быть три вектора – семья, работа, хобби. У сильной личности эти три вектора примерно одинаковые, чуть больше какой то, чуть меньше… А если развит только один вектор, например работа, а семьи и хобби нет, и человек теряет работу, у него ничего не остается и все- невроз, депрессия, суицид. Человек, у которого развиты все три вектора, лучше удерживает стресс даже при потере одного из них. У него меньше шансов для развития пограничного состояния.
– Но тем не менее, человек живет себе, ни о чем не подозревает, а потом как снег на голову сваливается фобия, а он при этом не терял ни одного вектора и развиты они у него гармонично….
– Нет односложного ответа на ваш вопрос, это может быть все что угодно… Почему человек болеет гриппом, язвой желудка, очень много теорий полиморфных, а там где такие теории человечество толком ничего не знает. Себя не знаешь, а попробуй другого узнай.
– И это говорит главный психиатр…
– Это реалии. Психотерапия- это один из методов психиатрии. Сейчас правильно сделали, что психотерапевтом можно стать, только проработав три года психиатром. Мы прошли этап, когда психотерапевты, естественно платно, лечили шизофрению, все лечили, а потом запущенные случаи уже бесплатно попадали к нам и в более тяжелых формах. Психотерапия это для малой психиатрии – неврозы, фобии, депрессии. Не надо бояться или и стесняться этого.
– А у Вас есть фобия?
– (Александр Петрович задумывается) Фобии нет.
– Сейчас у многих людей обнаружилась аэрофобия – боязнь летать самолетами.
– Я тоже боюсь, особенно взлет и посадку, после всего что показывают по телевизору… Начинаешь больше ценить свою жизнь.
– Значит, это нормально иметь хоть одну фобию.
– (Александр Петрович смеется) Получается, что да. У меня много увлечений, хобби есть, фобии нет. Вот я жил один в тайге 18 дней, от ближайшего дома в 70 километрах. Не боялся.
Страх потерять семью, работу, любимого человека присущ всем, это не фобия, если это не патологическое состояние.
– Вы сколько лет в психиатрии?
– Уже 24 года.
– Вам с кем легче общаться – с теми кто в стенах психиатрических клиник, или снаружи?
– Поверьте, психиатры не видят во всех людях психобольных. Мы видим людей, потому что мы сами в первую очередь люди. Конечно, если есть грубая психическая патология, то здесь уже срабатывает профессионализм и отмечаешь ее машинально. Но в целом, мы не ищем во всех людях каких то заболеваний. Мы такие же люди, мы хотим общаться, любить. Не страшные мы, не надо нас бояться.
– Дочь Марина пошла по вашим стопам и стала работать психиатром, Вы этого хотели?
– Это ее выбор. Мне с семьей в жизни очень повезло- у нас крепкая семья. Мы с женой ни разу друг другу даже слово «дурак» не сказали. Марина сама сделала свой выбор и сегодня она с мамой может как профессионал посоветоваться, мама тоже психиатр. Она обсуждает с нами какие то случаи. Мы с женой проработали вместе, она была у меня заведующей отделением. Она очень хороший работник – у нее в отделении всегда порядок и нам не в тягость работать вместе.
– Чему Вас научила работа?
– Работа с людьми – это всегда самая тяжелая работа. Что с сотрудниками, что с пациентами. Наверное, мудрости. Жить надо просто сегодняшним днем…
Я своим сотрудникам всегда говорю – каждый день нужно что то сделать, чтобы день не был прожит зря – сделать хоть что то для улучшения. Полезное сделать.
– А третий вектор?
– Я строю дом и многие работы я делаю сам. Сантехнику, электрику, плотницкие работы – я все это умею. Плюс к этому рыбалка и охота. Я считаю что для мужчины это нормальные увлечения, лучше, чем лежать на диване, пить водку или бегать по женщинам.
– Александр Петрович, что Вы пожелаете посетителям Сибирского медицинского портала?
– Во- первых психического здоровья. Уверенности в себе. Обращайтесь к психиатрам – не надо нас бояться, мы всегда стараемся не навредить людям.
Читайте также:
Шизофрения: симптомы и диагностика
Причины шизофрении
Тест на депрессию и тревоги
Особенности депрессии у женщин
