Ольга Борисовна Абросимова вот уже 10 лет — бессменный руководитель красноярского краевого Центра развития семейных форм воспитания. Знакомы мы очень давно, и я точно знаю — во многом благодаря именно ей, ее энергии, люди по-другому начали относится к проблеме брошенных детей. 10 лет назад многие удивлялись — зачем показывать детей из детских домов, это не несет положительных эмоций, и обществу без этого хватает проблем…Но именно потому что личики малышей показывают по телевизору, печатают в газетах, размещают в Интернете, тысячи брошенных детей нашли свою семью, и теперь у них есть мама и папа, дом и праздники, радость и уверенность — они хорошие, их любят и никогда не бросят…
– Ольга Борисовна, насколько я Вас знаю, у Вас всегда в реализации или на стадии разработки новый проект. Чем сейчас живете?
– Сейчас нахожусь под большим впечатлением от форума «Каждому ребенку – дом и семья», который прошел в феврале в Красноярске. На этот форум приезжал Уполномоченный по правам ребенка при Президенте РФ Павел Астахов, мы обсуждали основные направления государственной политики в отношении семьи, устройства детей, оставшихся без попечения родителей.
Для нас его визит к в Центр был очень важен, поскольку Астахов объехал всю страну и имеет возможность соотнести и обобщить опыт работы регионов. По итогам визита было очень приятно услышать от него положительный отзыв о результатах нашей деятельности. Павел Алексеевич отметил на своем сайте, что наш опыт следует распространять и в других регионах.
Все 10 лет мы большое внимание уделяем информационно-просветительской деятельности, и из опыта можем точно сказать, что судьба ребенка – будет он жить в детском доме или в семье – зависит от степени информированности общества о нем.
Практика показывает также, что у каждого потенциального замещающего родителя свой авторитетный источник информации, поэтому мы стараемся охватить разнообразные СМИ – телевидение, Интернет, газеты, журналы, активно используем наружную рекламу – баннеры, штендеры, растяжки, печатаем и распространяем агитационные буклеты, листовки и прочее.
Во время визита мы показали в электронной презентации Астахову все формы взаимодействия с разными группами населения. Павел Алексеевич сфотографировал некоторые слайды, сказав, что взял себе на вооружение наши методы, и что мы на правильном пути.
О нашей совместной и плодотворной работе с Сибирским медицинским порталом мы тоже рассказали детскому омбудсмену. Важно то, что в других регионах нет такого полезного и популярного среди населения ресурса, на котором бы так размещали информацию о детях. Но самое главное, вся эта кропотливая работа дает хорошие результаты – сотни детей за годы сотрудничества с порталом нашли новых родителей и обрели счастье в семьях. Большое спасибо вашей дружной команде за столь активное участие в судьбах сирот, за вашу отзывчивость, профессиональный и современный подход к делу.
– Я подсчитывала, за 4 года работы Сибирского медицинского портала 198 малышей ушли в семьи. Если честно, у меня комок к горлу подступает, когда я вместо фотографии ребенка, ушедшего в семью, размещаю рисунок семьи…
– То, что вам приходится это делать, говорит о том, что есть эффективность такого рода работы. Несмотря на существование, на мой взгляд, в корне неверной позиции о том, что не нужно лишний раз говорить и писать о сиротстве, публиковать фотографии детей, я считаю, размещение информации о конкретных детях на разнообразных носителях необходимо.
Каждый раз, когда к нам в Центр приходят, чтобы взять ребенка, мы просим заполнить анкету, где есть вопрос – откуда люди узнали об этом ребенке. Нам эта информация очень важна, чтобы расширять сотрудничество в правильном направлении. Так вот по результатам анализа данных анкет, могу сказать, что очень большая часть обращений к нам приходится на ваш портал. А значит, такой хороший показатель по итогам работы – это ваша заслуженная цифра.
Я всегда данные о детях, устроенных в семьи, перевожу на количество воспитанников детского дома. Вот смотрите, в среднем, в детском доме проживает около 50 детей. Получается, за счет портала не открыты целых 4 детских дома. Представляете?
А если в связи с этим посчитать экономию бюджетных средств, из расчета 50 тысяч рублей в месяц на содержание каждого ребенка, выяснится, то это еще и колоссальное высвобождение денег. Хотя, конечно, деньги здесь не главное. Важно, что ребенок реализовал свое право на счастливое детство в семье.
– Ольга Борисовна, знаю, что Астахов особенно заинтересовался Школой приемных родителей, которую реализует Центр…
– Да, Павел Алексеевич даже встречался с родителями, которые занимаются в нашей школе, и отметил именно системность работы. Ведь подготовить родителей, дать им определенный багаж знаний – недостаточно. Важно не упустить из виду семью после того, как она приняла ребенка на воспитание. Слушатели наших курсов приемных родителей работают со специалистами весь период адаптации ребенка. И после, если возникают какие-то сложности, родители продолжают держать связь со специалистами нашей психологической службы. И я рада, что двери нашего Центра не закрываются, что родители обращаются к нам за консультациями вновь и вновь.
Десять лет назад, когда Центр только начинал работать, я помню свои переживания по поводу того, как рассказать о нас как можно большему числу людей, сделать так, чтобы к нам приходили. Сегодня зарегистрировано более 45 тысяч обращений в Центр. Это колоссальная цифра.
Кроме того нам удалось за эти годы открыть в крае 6 филиалов – это очень важный момент, ведь в других регионах такого тоже нет, чтобы краевое учреждение имело свои филиалы. Имея филиалы, мы выстроили системную работу по принципу «одного окна» Теперь, чтобы решить вопросы устройства ребенка в семью и пройти занятия по программе подготовки, кандидатам не надо приезжать издалека в Красноярск. В условиях большой географической протяженности Красноярского края это дает ощутимый результат.
Однако сегодня нами пока не охвачен север, там пока вести подготовку к принятию ребенка в семью по большому счету некому. Но мы поднимаем вопрос, чтобы в Туруханском районе, в Норильске тоже открыть филиал Центра. Ведь для такой серьезной работы должна быть единая программа, за нее должны отвечать конкретные люди, способные не просто рассказать азы, но и в дальнейшем помогать семье. Позицию некоторых о том, что для этого достаточно беседы с психологом в детском доме или школе, я не понимаю. Да и то, что сегодня соответствующее Постановление Правительства разрешает вести подготовку различным общественным организациям, тоже не совсем правильно. На мой взгляд, здесь все же должно быть одно начало. Но пока вопрос о северном филиале находится на стадии обсуждения.
– Сколько детей устроено в семьи за годы работы?
– За 10 лет мы устроили из учреждений в семьи 3985 детей. В это число входят дети, отданные на разные формы устройства – на усыновление, в приемные и опекунские семьи. И если и эту внушительную цифру поделить на количество неоткрытых детских домов, то получится порядка 60.
Активная пропагандистская работа дает свои результаты. Даже во время экономического кризиса, граждан, которые хотели бы взять ребенка, меньше не стало. И это хорошо, что желающие есть, так как на сегодняшний день в Красноярском крае, по-прежнему около 5 тысяч детей проживает в детских домах. Это очень большая цифра. Какую-то часть из них мы устраиваем в новые семьи, но эта армия прирастает ежегодно примерно тремя с половиной тысячами детей, которые остаются без попечения родителей. И здесь, конечно, встает вопрос о профилактике семейного неблагополучия. Недоработки в этом направлении – это самая главная наша проблема, которая долгое время проговаривается на разных уровнях, во многих инстанциях, но, по моему мнению, существенно не видоизменяется.
– Как за эти годы в Красноярском крае в целом менялась ситуация?
– В 2002 году, когда был создан Центр, в крае существовало 4 приемные семьи. На сегодняшний день у нас их 888. Данный институт стал активно развиваться, и я очень этому рада, потому что приемная семья – это практически единственная форма устройства детей среднего подросткового возраста. Ведь на усыновление берут, как правило, маленьких детей. А сегодня в силу своего юридического статуса не каждый ребенок может быть усыновлен, потому что у него есть горе-родители, которых надо разыскать, юридически правильно оформить отказ и т.д. Проходит много времени, ребенок вынужден жить в детском учреждении, в то время, когда есть желающие его усыновить.
Кроме того в нашем регионе стало гораздо больше опекунских семей, в которых договор об опеке оформлен не на родственников, как было раньше, а на совершенно посторонних ребенку людей. И в этом смысле мы можем говорить о большей готовности граждан брать сегодня детей на воспитание.
– Когда ребенка бросили родные и близкие – это трагедия, но когда малыша берут в семью, а потом возвращают, это еще один удар. Часто возвращают детей?
– По сравнению с другими регионами, в Красноярском крае эта проблема не стоит остро, потому что мы не гонимся за количеством. Когда периодически возникают лозунги о закрытии детских домов, в Красноярском крае не стремятся к количественным рывкам, таким какой, например, имел место в Самарской области.
Ее долгое время ставили другим регионам в пример, говоря о том, что там много детей уходит в семьи. Но прошло время, ситуация проанализирована, и оказалось, что из всех детей, которых передали в массовом количестве, многие были возвращены.
У нас возврат детей в основном идет из опекунских семей, где ребенка воспитывают родственники. Но вместо того, чтобы что-то предпринять на самом деле действенное, у нас принимается федеральный закон о том, что с 1 сентября 2012 года подготовка кандидатов в родители станет обязательной для всех, кроме выше обозначенной категории. В связи с чем создается впечатление, что люди, которые писали и принимали этот закон, вообще не владеют ситуацией.
В 2011 году в учреждения было возвращено 6 усыновленных детей. Причины – выявление ранее неустановленного заболевания. Последний такой яркий случай – мама взяла девочку, воспитывала, а у нее начала проявляться шизофрения. Когда мама пошла в приют и попросила директора показать информацию о родителях ребенка, то оказалось, что родители имеют это заболевание, а от женщины это скрыли. И это большая трагедия, так как эмоциональные связи уже были установлены за годы, а ситуация потребовала помещения девочки по медицинским показаниям в специализированную клинику, так как она становилось опасной для окружающих.
Вторая причина – это подростковый возраст ребенка в опекунской семье. Как правило, бабушка не может справиться с подростком. Однажды пришла к нам бабушка и говорит: «Ну, не могу я больше, заберите ее». Выясняем, в чем проблема, и оказывается, что бабушка говорит внучке: «Сегодня холодно, надень мои войлочные сапоги», а девочка не хочет. Вот она, суть конфликта. Начинаем работать, и бабушка признает: «Оказывается, я была неправа».
И так бывает довольно часто, вот и стараемся объяснить, что в некоторых ситуациях взрослые неправильно себя ведут, а не ребенок у них плохой. Дети есть дети, их надо понимать и принимать такими, какие они есть.
– У меня настороженное отношение к программе «Россия – без сирот». Мне кажется, во всех странах мира есть дети, оставшиеся без попечения родителей. А если мы раздадим российских сирот в семьи любой ценой, закроем приюты, а потом оставим детей в этих семьях на произвол судьбы… Что будет?
– Мне импонирует Астахов тем, что он видит перестройку всей системы. Он выступает за то, чтобы в России появилось Министерство семьи, потому что сейчас существует большое количество разрозненных служб, которые занимаются ребенком (кто-то учит, кто-то лечит, кто-то материально помогает и т. д.). А вот задача укрепления духовных, семейных ценностей не стоит ни перед одной чиновничьей структурой.
А следуя его логике, вместе с Министерством семьи, которое разработает федеральную целевую программу, будет создана система, вменяющая в обязанность службам в первую очередь профилактику семейного неблагополучия, оказание помощи семьям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации.
Если активно продвигать семейные ценности, многие проблемы можно свести к нулю. Дети без попечения родителей все равно будут, и останутся учреждения, в которых дети находятся, но это перестанет быть национальной катастрофой.
Теперь уже всем стало понятно – сколько бы мы ни говорили об экономике, инновационных подходах, но если мы не ставим во главу угла семью, то у нас ничего не получится. У меня большая надежда – прошли выборы, будет новое правительство, за словами последуют дела.
И уже сегодня на федеральном уровне в приоритете семейная политика в целом – появляется законодательная база, увеличивается финансирование. Наш губернатор Лев Кузнецов также уделяет особое внимание развитию семейных форм воспитания в регионе. К примеру, на том же февральском форуме, были озвучены предложения введения в норму бесплатных психологических консультаций для детей и родителей, провести в Красноярске масштабный слет приемных семей. Наши инициативы были поддержаны, и это радует.
Если со временем сформируется еще и группа из людей, подобных Астахову, которая на уровне федерации будет «пробивать» вопросы семейной политики и поведет за собой регионы, если каждый человек на своем месте будет ответственно относиться к делу и качественно выполнять то, что ему положено по долгу службы, ситуация изменится в корне.
А пока, к сожалению, к нам часто приходят родители с обидой на чиновника, который от них отмахивается. Сегодня система как устроена – специалисту органа опеки проще ребенка передать в детский дом и забыть о нем, чем искать ему семью, и потом помогать этой семье. Но, надеемся, что со временем именно успешность замещающей семьи будет критерием работы всех служб. При наличии таких нюансов в программе, все станет нормально.
– Расскажите о тех людях, которые решают взять ребенка из детского дома. Какие они?
– Желание помочь ребенку – это гражданская позиция, и меня радует, что она присутствует у людей. Если говорить об усыновителях, то это чаще всего пары, которые по медицинским показаниям не могут иметь своих детей. Они приходят за маленькими детьми, максимум до 3-х лет.
Под опеку и в приемные семьи детей берут, в основном, семейные пары в возрасте около 50 лет, у которых свои дети выросли, разъехались, но людям неуютно возвращаться в пустой дом, где их никто не ждет, так как сил у них еще достаточно, чтобы помочь ребенку.
Некоторые берут детей по религиозным соображениям – считают, что они должны помочь тем, кто в этом нуждается. Кто-то приходит после смерти родного ребенка. У каждого свой путь. Люди приходят разные, но довольно часто для всех них стимулом становится фотография ребенка или сюжет о нем. Приходят и говорят: «Этот ребенок похож на нас, мы его заберем».
Когда будущие родители при первом посещении детского дома понимают, что это их ребенок, это значит, они уже утвердились в своем решении. Иногда этот процесс происходит с трудом, ведь не каждый человек может взять в семью чужого ребенка с легкостью. И в этом нет ничего плохого! Около 10 процентов участников школы будущих родителей после завершения обучения говорят, что пока не готовы и еще подумают. И такой результат мы считаем хорошим, так как тем самым защищаем детей от возможного вторичного сиротства.
– Ольга Борисовна, что бы Вы хотели пожелать посетителям Сибирского медицинского портала?
– Мне хочется пожелать людям быть добрее и не оставаться равнодушными. Каждый из нас должен быть причастен к хорошим делам. И если даже вы не берете ребенка в свою семью, то можете помочь ему или семье, в которую этот малыш устроен, каким-нибудь другим способом.
Если мы будем каждый день напоминать друг другу о том, что семья – это главное, основа государства, то и поступков среди взрослого населения будет совершаться больше. Тогда, оглянувшись по сторонам, мы наверняка заметим тех, кто нуждается в нашей доброте.
Ребенок в семье – это великое счастье. Если вы желаете создать замещающую семью, не старайтесь выполнить эту непростую задачу самостоятельно. Помните, двери КГКУ «Центр развития семейных форм воспитания» всегда открыты для вас!
Рубрика «Ищу маму и папу»
Автор Наталья Жабыко
Источник Сибирский медицинский портал
