Мой двоюродный уральский брат женится! Ура! Наконец-то, моя дочка Маня исполнит свою главную мечту — пристроиться сзади к невесте, чтобы нести ее фату. Мы бы и в Красноярске к кому-нибудь пристроились, но никто из моих друзей и подруг упрямо не выходит замуж. Как исполнилось 28 лет, так все, у ровесников затишье, будто не успели они попасть на свой поезд.
Кстати, о поездах. Вот уже час стою у железнодорожной кассы и решаю, как же взять один взрослый и четыре детских… Муж готовится к защите докторской, поэтому еду с пушистым зверинцем одна. Купе или плацкарт? Кассир раскладывает варианты, как пасьянс. Очередь сзади меня бурлит, а лучшего варианта так и не нашли. Все равно получается что кто-то один должен спать в другом купе. А кто это один? Я или ребенок? Ну если я, тогда как же решиться оставить спать одних детей в купе. Они такие шустрые… А вдруг кто -то захочет пописать и что…
— Ну что? Брать будете?
— Можно я еще подумаю…
***
Вернулась домой муж с порога.
— Может быть, все же полетишь на самолете?
Прикинули стоимость. Ох-ох -ох… По цене проще свадьбу сделать в Тайланде. Чуть меньше 60 тысяч в одну сторону на всю компанию. Сидим, думаем — может, отказаться от затеи.
Радостные врываются в комнату дети:
— Мама, папа. Прабабушка из Екатеринбурга звонила. Говорит, пирожки остывают.
— Ну все, точно надо ехать!
Да и как не поехать?! Сережке, поклоннику географии, хочется хоть из окна поезда показать сибирские города и речушки. А меня вся родовая моя грибница на Урале. И корешочки тянут и тянут с родными местами увидиться.
***
В детстве я с семи лет спокойно курсировала весь год одна на электричке «Нижний Тагил — Свердловск пасс.» и обратно. У мамы, музейного работника, выходной выпадал на понедельник, а у папы, редактора отдела культуры, в выходные был самый сенокос событий.
Бабушка Аня сажала меня в первый вагон с литровой банкой морса и пакетом пирожков, а вторая бабушка Эмилия встречала. И уже в воскресенье бабушка Миля наполняла всю ту же банку морсом, пекла пирожки и отправляла меня до Нижнего Тагила. И так каждые выходные я курсировала от одного города в другой. Я обожала рассматривать дачи и дачников и восторгаться собственной независимостью и взрослостью! Бывало, за мной присматривала по просьбе бабушки какая-нибудь тетенька. Бывало, родители мои отрывались от дел и присоединялись ко мне с младшей сестричкой. Обычно это было по праздникам. Бабушке мы везли тяжелющий палас или чехословацкую люстру, купленную папой по спецраспределению в газете.
Сейчас я думаю — поразительная родительская бесшабашность. Но с другой стороны, такое было время: время великой доверчивости и социальной наивности. Воображение их не были отравлены картинками сегодняшних сериалов и новостей. Сегодняшний россиянин сам себя напугал бесконечными мерзопакостными передачами (я кстати, хоть сериалы не люблю, но массовый психоз затронул и меня). Вот к примеру, вызывала такси, попросила таксиста открыть багажник, а он мне: «Не открою и не выйду из машины». Я вчера «Час суда» смотрела, так там топором водителя попутчица ударила и машину отобрала.
***.
С бабушкой Аней летом мы проехали пол-России, навещая разбросанных, как семена одуванчика, родных. У бабушки своих родных братьев и сестер было аж 8 человек. Жили по три дня у каждого, и все равно месяца не хватало. На станции «Богатое» Оренбургской области остановки у поезда не было, он просто снижал ход. И надо было успеть схватить все сумки и подарки, самой и еще с 5-летнем ребенком, коим была я, выпрыгнуть на перрон. Но тяжелее всего и драматичней было забраться на этот поезд.
Помню эту сюрреалистическую картину с элементами детского ужаса. Люди, нагруженные ягодами, молоком и творогом, чтобы продать в большом городе, начинают бежать, когда поезд еще в ста метрах от вокзала. Причем не к поезду, а от него, убыстряя бег. В открытые двери бросают сумки, тюки, что-то не долетает и прямо на рельсы рассыпается. Люди кричат, цепляются за поручни, виснут на площадках, выкрикивают слова прощания родственникам.
Моим провожающим удалось поставить меня на площадку шестого вагона. А вот бабушка, запнулась и упала… Тут же поднялась, но поезд уже начал убыстрять ход. У меня случилась истерика. Остаться одной в незнакомом месте. Бабушке все же удалось вцепиться кое-как в поручень последнего вагона. Сумка с моими игрушками и подарками, так и осталась стоять на перроне. В этой сутолоке о ней никто не вспомнил. В разорванной юбке и синяками на руках и ногах бабушка доковыляла до 6 вагона.
Не знаю, останавливаются ли сейчас, через 30 лет поезда, проезжая деревню Богатое. Но когда мы уже с детьми поехали в Екатеринбург на пассажирском поезде «Чита-Москва», то такую картину пришлось увидеть на маленьких станциях. Все тот же сюрр — бегущие впереди поезда люди, заскакивающие как белки в вагоны.
***
Когда мне исполнилось 12 лет, и наша семья перебралась в Красноярск, родители усаживали меня в поезд дальнего следования. Как всегда, баночка морса, курица и кулек с пирожками. На все лето я уезжала к двум бабушкам робко ждущих меня на Уральском хребте.
И все было чудесно. До тех пор пока у меня не стали отчетливо вырисовываться вторичные половые признаки: округляться грудь. Сев в 15 лет в поезд «Благовещенск-Москва», я сутки не слезала со второй полки. А на вторые сутки перебралась и на третью. В пыли, в тесноте и духоте в страхе молила Бога, чтобы быстрее был город Екатеринбург. А причина моих страданий был полный вагон дембелей, отслуживших срок и возвращавшихся домой. Всю ночь молодые парни беспорядочно пили. Встретили они меня возгласом:
— О, наконец-то, женщина в вагоне.
— Эй, красотка! Хватит прятаться, слезай к нам! Мы тебе эротический массаж сделаем…
Это было похоже на жестокую игру: выкури суслика из норки.
Не показывая признаков жизни, я лежала «мертвая». Перегар от курева и водки был такой, что не видно было дембелей.
Продолжение следует…