Рубрика: Психология и психиатрия

Другие статьи:

Психология бедных и богатых: реальность

Либеральная трактовка бедности и теория Льюиса

В противоположность либеральной теории бедности существует социалистическая теория бедности. Было бы логичнее, если бы социалистической теории противопоставлялась капиталистическая, но ввиду некоторой путаницы терминологии мы капиталистическую теорию обозначаем как либеральную (хотя отношение к бедности и богатству у республиканцев, буржуазных консерваторов, отличается не принципиально). Об этом было сказано выше.

Социалистическая теория проста и понятна, но говорить о ней сегодня не принято. Потому что мы не живем в социалистическим обществе, наши правители, «элита» и т.п., как их ни назови, очень не хотели бы возвращения к социализму, и, конечно, они внушают нам, что социализм – это зло, «неудавшийся исторический эксперимент» и т.д., а также стремятся, чтобы мы (простые граждане) как можно меньше знали теорию социализма (много вы видели в книжном магазине популярных изданий Маркса, Ленина, Сталина?).

Социалистическая теория бедности подразумевает, что бедность является следствием определенных типов социальных отношений (эксплуатации) и, соответственно, присуща (и не просто присуща, а является неотъемлемой, необходимой частью) только определенным типам социально-экономического устройства общества (например, капиталистическому обществу).

Теоретическое отличие от либеральной теории заключается в том, что:

• бедность как явление искоренима вместе с искоренением порождающих ее типов социально-экономических отношений (к вопросу о том, была ли бедность всегда: СССР был социалистическим государством – было ли в нем расслоение общества на богатых и бедных, какие масштабы оно принимало?);

• бедность связана не столько с индивидуальными качествами бедняка, сколько с внешними для него обстоятельствами;

• следствие из этой теории: беднякам надо помогать, а с бедностью как явлением можно и нужно бороться.

Как же в свете социалистической теории можно представить «культуру бедности»? Очевидно, что полностью отрицать формирование у бедных людей специфических поведенческих и психологических особенностей, установок, стереотипов глупо. Они формируются. Психология бедного и психология богатого – отличны. Также невозможно отрицать, что некоторые (некоторые, не все) составляющие психологии бедняка являются факторами, объективно мешающими преодолению бедности. Однако, тем не менее, все это весьма не похоже на «культуру бедности», описанную Льюисом и его последователями. Надо заметить, что приведенные ниже данные являются заслугой ученых, которые вовсе не были социалистами и марксистами. Однако разработанные ими теории согласуются с марксистской теорией бедности и могут служить для объяснения психологии бедняка в рамках этой концепции.

Итак, отличия теории Льюиса от, условно назовем, социалистической или просоциалистической теории бедности следующие:

• Психологические особенности бедняка являются в первую очередь не причиной, а следствием его бедственного положения и носят приспособительный характер (хотя вторично некоторые из них могут быть уже причиной бедности, так возникает порочный замкнутый круг);

• Эти особенности могут меняться по мере изменения окружающих условий, хотя такие изменения в психологии происходят медленно. Американский исследователь К. Дженкс (ничуть не марксист) ввел в оборот термин «культура гетто». Теория «культуры гетто» отличается от теории Льюиса как раз двумя вышеприведенными особенностями. Другой исследователь А. Мани (тоже не марксист) подчеркивал (и подтверждал экспериментально), что многие качества, присущие беднякам, могут меняться вместе с изменением ситуации (его теория известна как «ситуационный подход к бедности»). Подобные взгляды также высказывались (и высказываются) многими другими авторами.

• Качества, присущие беднякам не вполне совпадают с качествами, указанными Льюисом и его последователями.

Социалистическая теория подразумевает, что бедность является вынужденной, а психологические особенности, присущие бедным, приспособительными. Эти особенности в первую очередь помогают бедняку выжить. При рассмотрении с такой точки зрения психологический портрет бедняка начинает терять те откровенно негативные черты, которыми снабдили его сторонники Льюиса.

Так нежелание рисковать для бедняка кажется вполне объяснимым и логичным. Пропагандисты буржуазных психологических теорий приводят примеры богатых людей, которые неоднократно рисковали, становились банкротами, потом начинали все сначала и, наконец, достигали богатства. Однако важно понимать, что у богатого человека достаточно денег, чтобы рискнуть. Даже потеряв их, он не становится нищим, банкротство богатого человека означает лишь то, что его начинание оказалось неудачным – что ж, можно попробовать заново. В то же время бедняк не имеет лишних денег, он может рискнуть, только сделав долги, заложив все свое имущество и т.п. В случае провала его ждет голодная смерть (во всяком случае, весьма незавидная участь, пожизненная кабала и т.п.). Также надо понимать, что у богатого и бедного, желающих рискнуть (например, завести собственное дело), изначально неравные стартовые условия – как минимум это связи (которые есть у богатого, но отсутствуют у бедного, вряд ли кто-то станет утверждать, что этот фактор не имеет значения) и соответствующий опыт. Что же касается бедняков, которые рискнули и разбогатели, став богачами, то давайте объективно оценим, сколько их и сколько на каждого из них приходится тех бедняков, кто рискнул и не разбогател, а наоборот (см. выше). Собственно, объективно оценить это не получается, т.к. такой статистики обнаружить не удалось, можно лишь сделать предположения.

Вывод: бедняк, как и богач, может рисковать, но у него меньше шансов на успех, и в случае неудачи он теряет неизмеримо больше. В этой ситуации стремление избегать риска выглядит как важная, даже необходимая часть психологии бедняка, обеспечивающая его выживание. Из нежелания рисковать, оправданного для бедняка, произрастает пассивность, нежелание вообще ничего делать, так формируется явно не конструктивная позиция, в т.ч. описанная Льюисом. Но, во-первых, в основе ее адекватные приспособительные механизмы, во-вторых, у всех ли она формируется в таком запущенном виде, в-третьих, к негативным чертам, мешающим разбогатеть, часто относят не пассивность, а именно нежелание рисковать, эти вещи следует разграничивать, последнее вряд ли следует относить в разряд положительных, нужных для бедняка качеств.

Где-то рядом с нежеланием рисковать находится нежелание и неумение из всего извлекать выгоду. Это весьма сомнительное качество порой ставят в заслугу богатым и включают в число недостатков бедных. Что ж, можно согласиться, с тем, что бедные не обладают им в той же мере, что и богатые, и это мешаем им разбогатеть. Только нужно ли стремиться к этому? В коммерческих сектах типа Amway делают на этом акцент, там людей заставляют все оценивать только как источник денег, внушают, что если на чем-то не заработать, то это не нужно. Если такая промывка мозгов проходит успешно, то в результате получается психологически изуродованная личность. Чтобы снова стать человеком, ей нужна длительная реабилитация. Но при этом она может разбогатеть до некоторого предела, да. Бедным приписывают также неумение распоряжаться деньгами. Приводят примеры – мол такой-то бедняк получил деньги и все ему на пользу не пошло, пропил, спустил, нерационально потратил. А нет бы в дело вложить. Действительно навыки ведения дел и вкладывания в них денег у бедняка отсутствуют, он тратит деньги менее рационально, чем на его месте поступил бы богатый. Для него это также элемент приспособления – он должен заботиться о насущном, а не строить стратегические планы по развитию бизнеса. Иначе ноги протянет с голода. Отсюда неумение общаться с большими деньгами.

Что из этого следует? Да, собственно, ничего. Бедняк не умеет общаться с большими деньгами, не знает, куда правильно их вложить и т.п. Поэтому потратит их нерационально (по сравнению с богатым). Может даже себе во вред (пропьет). Все так. С.Г. Кара-Мурза сравнивал бедность с длительным голоданием. Нельзя человеку, который не ел месяц, давать наедаться до отвала – может умереть. Так и бедному нельзя сразу давать много денег. Бедность – это социальная болезнь, но также и болезнь индивидуальная, в этом смысле термин «синдром бедности» верен, но больной заслуживает не презрения и подачек, а сочувствия и грамотного, комплексного, постепенного лечения.

Теперь поговорим об отсутствии эгоизма, неумении и нежелании тратить на себя много денег и т.п. качествам, являющимся частью «культуры бедности». Тут будет уместно указать на то, что культура бедности – это культура, направленная на коллективное, групповое выживание. Богатый человек скорее индивидуалист, окружающие для него – конкуренты (враги), такая психология помогает ему разбогатеть. А вот беднякам надо выживать сообща, иначе не получится. Скрываются ли в индивидуализме богатого положительные черты? Без сомнения, их можно там увидеть: он независим, сам в состоянии противостоять всем угрозам и проблемам окружающего мира, он силен и крут. Какие эпитеты и аналогии рождаются, когда мы представляем такого человека? Хищник… Акула капитализма… Пауки в банке… Крысиный король… Мрачно? Ну ладно, просто сильный и независимый человек, одиночка. А бедняк одиночкой быть не может. Он в одиночку помрет. Поэтому культура бедности включает коллективизм. С присущими ему чертами – нежеланием много тратить на себя, заботой о ближнем, взаимопомощью, готовностью пожертвовать личным ради общего и ожиданиями этого от других. Ну, это в рамках социалистической теории. А с точки зрения Льюиса (в особенности его последователей), как мы помним, все не так, бедняк – это агрессивный маргинал, он тоже сам за себя и против всех, завистлив и озлоблен. Мерзкий тип. О том, насколько эти и другие черты, составляющие моральный, нравственный облик индивида, коррелируют с богатством или бедность на самом деле, мы скажем ниже.

Еще одно качество, приписываемое беднякам, – это ненависть к богатым. Оно, по мнению сторонников наиболее распространенных теорий, имеет животный, иррациональный характер либо проистекает из зависти. Вот рассуждает о взаимных чувствах бедных и богатых автор какой-то статейки: «Самодостаточная и образованная личность максимум может с пренебрежением относиться к другим. Это вполне естественно с высоты «раздутого» банковского счета. Человек, постоянно нуждающийся и терпящий лишения, ненавидит всех и вся. Особенно не приемлет благосостояние и благополучие». То есть богатые просто снисходительно и справедливо погладывают на бедняков свысока, а вот бедняки ненавидят всех, в особенности тех, кто чего-то достиг. Знакомая песня, не правда ли? Со времен событий начала XX века актуальна она.

Обратим внимание на два момента: во-первых, испытывать негативные чувства к тому, кто за счет тебя богатеет, психологически и нравственно оправдано. А вот когда наоборот (негативные чувства к тем, за счет кого ты разбогател), это оправдано только психологически, причем не совсем в рамках психологии здорового человека (оправдание богача, негативно относящегося к бедняку, может быть в том, что этот человек ненавидит свое собственное прошлое, или испытывает неосознанный страх, или нуждается в самооправдании). Кто-то возмутится – что, мол, за ерунда, богатые богатеют не за счет бедных, а за счет… ну например, своего трудолюбия и далее по списку. Возмущающихся отсылаем выше к описанию модели распределения богатств в современном обществе и тому, за счет чего при неизменности бедности как явления можно побороть бедность индивидуальную. Ну, а во-вторых, реальность несколько отличается от этих взглядов. О реальных моральных качествах богатых и бедных, как уже было обещано, мы скажем позднее.

«Консервация бедности» – часть идеологии богатых

Уже из сказанного выше начинает вырисовываться весьма интересный момент. Психологические особенности бедняка являются приспособительными и включают стремление к коллективизму. Однако буржуазные идеологи навязывают (в том числе самим беднякам) образ бедняка-индивидуалиста. Зачем? Затем, чтобы ослабить приспособительный потенциал культуры бедности, чтоб бедные не могли выбраться из своей бедности и оставались бедными. Ну а богатые, конечно, богатыми. Сильное заявление, не правда ли? Можно его не доказывать, а бросить так – как затравку к дискуссии. Может быть, это будет темой следующих статей. Однако кое-что можно сказать уже сейчас. Например, все мы постоянно слышим в последние годы, что социальная помощь должна быть адресной. Что, мол, это правильно, что иначе будем плодить иждивенцев, а так конкретно будем оказывать помощь только нуждающимся. Происходит монетизация льгот и т.п., то есть объектом социальной помощи оказывается не бедняк как таковой по праву принадлежности к своей социальной группе, а конкретный гражданин Иванов-Бедный, который как бы сам по себе, смог доказать, что конкретно он в этой помощи нуждается. С точки зрения психологии нельзя ли это расценить как элемент диверсии, направленный на индивидуализацию, атомизацию, раздробление, разобщение бедных? Мне кажется, что можно и нужно, во всяком случае, эта цель тоже достигается.

Американские ученые, исследовавшие мораль богатых и бедных (см. ниже), отметили, что богатые в основном уверены в справедливости своего богатства, и с учетом этого нет оснований надеяться, что они будут что-то делать для бедных. А поскольку в существующей системе власть принадлежит богатым, скорее следует ждать, что социальное неравенство и все, что ему сопутствует, будет усугубляться. Что ж, логично.

Кстати, существуют и специфические экономические механизмы, которые отделяют бедных от прочих и не дают им «подняться» и которые, в отличие от монетизации льгот, сложно замаскировать под что-то хорошее (и поэтому о них просто не говорится). Мы обитаем в реальности, где существуют не только низкие заработки, высокие цены и жестокий рынок, который отбраковывает в бедность менее удачливых или недостаточно приспособленных. Кроме этого работают дополнительные специальные механизмы, призванные удержать бедных в бедности. Например, это несоответствие стоимости необходимых товаров («товаров для бедных» – простейших продуктов, жилья, коммунальных расходов) и товаров «для обеспеченных». Товары первой необходимости очень дороги относительно товаров «для обеспеченных». Из-за этого бедные вынуждены тратить все на то, что необходимо им для выживания, и не могут выйти из бедности. А те, кто вышел, могут дальше уже не прилагать таких усилий. С.Г. Кара-Мурза пишет о том, что на Западе «предметы первой необходимости были относительно дороги, но зато товары, которые человек начинает покупать только при более высоком уровне благосостояния, – дешевы. Хлеб, молоко и жилье очень дороги относительно автомобиля». В своих книгах он приводит очень показательную статистику, которая иллюстрирует как СССР, превращаясь в Российскую Федерацию, все делал «как на Западе» – цены на продукты первой необходимости росли в разы быстрее, чем на другие товары. Вот так и живем мы теперь, а в стране «проклятого прошлого» все было строго наоборот (вспомните или спросите у бабушки, сколько стоил в СССР хлеб, сколько платили за электричество и воду, какой процент эти траты составляли в структуре расходов семьи в сравнении с нынешним днем).

Ну, и конечно, «культура» не отстает. Что она делает? Рисует нам образы богатых и бедных такие, которые согласуются с текущей социально-экономической ситуацией. Богатые в массе отличные ребята, если есть исключения, то это «в семье не без урода», в основном они всего достигают сами, упорным трудом и выдающимися личными качествами, в полном соответствии с разноцветной картинкой, с которой мы начали статью. У иных авторов идеи эти доходят до гротеска и клиники, рождая образы нелепые и устрашающие. Про атланта, расправившего плечи, читали? Это как пример того самого. А говорят, эти кирпичи скоро еще и экранизируют. Кстати, об экране: в большинстве современных фильмов и сериалов персонажи – это люди выше среднего достатка (в то время как в жизни больше половины населения, в частности России, едва сводит концы с концами, статистика еще будет). Это посыл зрителю: нормальный человек обеспечен, бедные и нищие – это «низший класс», другой вид жизни, их существование лучше не замечать, даже если вы сами к ним относитесь.

Интересно и само отношение с слову «зарабатывать». В русском языке оно связано со словом «работа», зарабатывать – значит получать деньги трудом. Однако очевидно, что отнюдь не все способы получения денег можно называть заработком. Не зарабатывает вор. Не зарабатывает взяточник. Не зарабатывает тот, кто заставляет на себя работать другого. Не зарабатывает спекулянт. Однако в СМИ и произведениях «культуры» мы видим, что слово «зарабатывать» используется неоправданно часто там, где более правильным было бы применение фраз типа «получать доход» или «делать деньги» (из числа корректных выражений). Таким образом формируется представление о бедном, который не хочет работать (в рамках теории Льюиса) и оттого беден, и противопоставляемом ему богатом, который «зарабатывает» миллионы. Это перевернутое представление о труде.

Это было о богатых. А каков же образ бедняка? В основном, это два разных образа. Есть «хороший бедняк», который принимает и приветствует существующую социально-экономическую ситуацию, он с восхищением смотрит на богатых, сам мечтает и пытается разбогатеть в рамках дозволенных возможностей, либо не пытается и просто ничего не делает, свою изначально бедняцкую участь может и не считает справедливой, но считает следствием индивидуальных причин (лично ему или его семье в жизни не повезло). Наверное, этот бедняк успел изучить Смита, Мальтуса и Льюиса. За свое «правильное» понимание ситуации в конце произведения он бывает вознаграждаем.

Кстати, Золушка – пример «хорошего бедняка». Не задумывались об идеологической подоплеке этой сказки? Сказка ведь родилась в средневековой феодальной Франции, она учила крестьян смирению и покорности. В советской интерпретации был сделан акцент на трудолюбие Золушки и ее моральные качества, выводилась мораль – будь добрым и трудолюбивым и тебе воздастся. Однако идея социальной пассивности никуда не девалась, просто уходила на второй план. А вот в многочисленных интерпретациях этого сюжета, клонируемых буржуазной массовой культурой, средневековая мораль снова на первом месте: будь смиренным, терпи, не бунтуй, учись радоваться своей бедняцкой жизни, она не так уж плоха, и однажды будет тебе счастье, приедет принц на белом коне.

Как тут не вспомнить, что пассивность один из компонентов Льюисовской «культуры бедности». «Хорошему бедняку» противопоставляется «плохой бедняк» – он не желает мириться со своим положением, причем в борьбе применяет системный подход, видит несправедливость общества и хочет ее исправить. Строго по Льюису, он маргинален, злобен, завистлив, агрессивен, пронизан утопическими идеями светлого будущего, ради которых готов всех убить и т.п. В лучшем случае он нелепый идеалист, которого его искренние заблуждения и поиски социальной справедливости не доводят до добра. Из образа «плохого бедняка» вырастает образ борца с системой, нарисованный буржуазной массовой культурой отдельно – это либо жестокий и беспощадный тип, который ради неких абстрактных идей готов на любые преступления, либо опять же идеалист, который своим примером показывает, что борьба с системой это заблуждение, следование которому ведет только в тупик. 

Единственный борец, который имеет право быть носителем положительных качеств и победить в конце фильма, – это борец, борьба которого носит, как социальная помощь при Путине, «адресный» характер, он борется с отдельными головами гидры и успешно их одолевает. Идеально на эту роль подходят бэтмены, супермены и человеки-пауки. В строгом соответствии с теориями Смита и Льюиса борьба с несправедливостью тут представляется как индивидуальная борьба конкретных героев с конкретными злодеями. Борец как правило одиночка (посыл – будь за себя и против всех), в лучшем случае это группа друзей.

Системный характер и опору на широкие массы в представлении буржуазной массовой культуры эта борьба (против социальной несправедливости) может приобретать в строго ограниченном перечне случаев. А именно:

1) герой, являющийся носителем буржуазно-демократических ценностей, борется с более архаичной социально-экономической формацией (феодализмом);

2) герой, являющийся носителем буржуазно-демократических ценностей, борется с «тоталитарным» социализмом, для изображения которого используются максимально отталкивающие краски и образы;

3) герой, являющийся носителем буржуазно-демократических ценностей, борется с неким вселенским злом, которое изображено столь невнятно, что угадать в его облике какие-то реальные черты невозможно (зомби, пришельцы);

4) герой, являющийся носителем идеологии буржуазного либерализма борется с буржуазным консерватизмом (за права чернокожих, геев и т.п.). Все.

Социальная революция представляется однозначным злом. Причем конкретно сейчас в нашей стране складывается ощущение, что само слово это наводит мистический ужас на некоторых. А что, время нестабильное, кризис и т.п., лучше лишний раз не произносить всуе. Иначе чем вы объясните, например, то, что недавний фильм «Пришельцы 3. Революция» выпустили в русском прокате под названием «Пришельцы 3. Взятие Бастилии»? Ни Бастилия, ни ее взятие к сюжету фильма никакого отношения не имеют. Нет, кроме шуток, попробуйте найти какое-нибудь рациональное объяснение такому переименованию. Боятся накаркать!

Вот так современная массовая культура или, точнее, «культура», используется для того, чтобы «законсервировать» существующее положение дел, включая неравенство и прочие особенности. Она создает образы, призывающие отказаться от борьбы против социальной несправедливости, либо направляющие эту борьбу в заведомо неконструктивное (безопасное для существующего положения дел) русло. Эти образы формируют соответствующие установки и модели поведения. Причем в первую очередь, конечно, у бедняков, потому что они в большей степени являются потребителями этой «культуры». Конечно, можно найти и образы, являющиеся исключениями из вышеприведенного списка. Но таков «культурный» мейнстрим, исключения лишь подтверждают правило.

Говоря о воздействии произведений как культуры, так и «культуры» (буржуазной массовой культуры, в частности) на человека, необходимо, во-первых, отметить, что это воздействие существует (абсолютно любое произведение, даже все зависимости от желания создателей, формирует стереотипы поведения, установки, несет идеологический заряд, чем талантливее, качественнее оно, тем выше степень воздействия). Потребляемое с экрана (фильмы, ТВ) обладает гораздо более сильным потенциалом воздействия, чем читаемое. Во-вторых, мы понимаем, что результат этого воздействия может быть разным по силе в зависимости от индивидуальных особенностей человека. Можно выделить количественный и качественный момент (но помним Гегеля: количество переходит в качество). Тот, кто в большей степени потребляет эту «культуру», больше смотрит телевизор, получает большую дозу воздействия. И тот, у кого не развито собственное критическое мышление, кто мыслит иррационально и мозаично, в большей степени подвержен влиянию. На востоке говорят: «можно нести огонь в не пораненных ладонях», применительно к нашей теме: если мышление человека «не поранено», не искажено, рационально, он может потреблять произведения «культуры», не опасаясь вреда, он способен применять системный подход при оценке явлений, верно устанавливать причинно-следственные связи и т.п., то он будет значительно менее подвержен любой манипуляции, в т.ч. навязыванию ему тех или иных моделей поведения или идеологических стереотипов. Такой человек сможет отделить факты от их эмоциональной окраски, сопоставит транслируемое с другой информацией и т.п., в результате он сделает выводы, на основании этого получит более объективную картину реальности и сам сможет решать, с чем из предлагаемого он согласен, что примет для себя, а что нет. Подробнее об этом не будем – о манипуляции сознанием, в т.ч., с помощью СМИ и «культуры» написано немало. Смысл в том, что рационально мыслящий человек менее подвержен воздействию чужого мнения, в частности транслируемого через ТВ, газеты и книги.

Из сказанного выше вытекает необходимость для достижения максимального эффекта воздействия:

1) обеспечения максимального потребления «культуры» бедными слоями населения (каждому по телевизору и т.п.);

2) воспрепятствования развитию рационального мышления у человека. Как это, последнее, может достигаться (набросаем некоторые вехи, подробнее не будем говорить, иначе слишком далеко уйдем от темы):

• реформирование системы образования, организация обучения таким образом, чтобы обучаемый получал лишь отдельные факты, не связанные меж собой в целостную картину реальности, не смог сформировать навыков самостоятельного мышления (вопросы для самоконтроля: В каких годах и какого века, в школах нашей страны детям преподавали логику, с чем была связана отмена этого предмета? А что такое «школа двух коридоров»?);
• распространение в обществе установок, направленных на укоренение иррациональных моделей поведения и мышления; один из инструментов достижения – та же «культура» («культура», кроме прочего, создает тип человека, максимально восприимчивого к «культуре», замкнутый круг), есть и другие инструменты, не будем их касаться (но вопрос для самоконтроля: Подумайте, какие?).

Далее. Многочисленные исследователи неоднократно отмечают процессы расслоения единого народа на богатых и бедных, которые превращаются в два разных народа. Как элои и морлоки. Они говорят на разных языках (иногда в прямом смысле – как в дореволюционной России, со склонностью аристократов общаться то по-немецки, то по-французски), они обучаются в разных школах и вузах, лечатся в разных больницах, проводят время в разных увеселительных заведениях, проживают в разных районах (богатые в «элитных», бедные в трущобах). Посмотрите вокруг – видите все это? Это социальная сегрегация в действии – еще один механизм, способствующий «консервации» бедности (но несущий в себе потенциальную угрозу бунта, которая, впрочем, устраняется другими средствами). В запущенной форме она приобретает такие атрибуты, как «эскадроны смерти», проводящие зачистки в бедняцких кварталах, и пулеметы на крышах «элитных» многоэтажек. В Бразилии, например. Начало же положено в идеологических изысканиях мистера Льюиса и его коллег, называющих бедняков «низшим классом».

Таким образом, мы видим, что в буржуазном обществе созданы и функционируют специальные механизмы, направленные на консервацию социального неравенства, сведения борьбы с ним на нет или направления ее в неконструктивное русло. При этом два момента достойны того, чтобы их отметить отдельно:

1. Хотя большинство из вышеприведенных механизмов способствуют «консервации» бедности как явления, отдельные из них направлены и на «консервацию» индивидуальной бедности, то есть при декларировании индивидуальной возможности достичь успеха в рамках буржуазных (либеральных) социологических теорий, в реальности капитализма запущены и действуют механизмы, призванные не допустить этого.

2. Массовая «культура», показывая образы богатых и бедных среди прочего формирует те установки, которые являются частью «культуры бедности» по Льюису и Кº. То есть «культура бедности» не только не возникает в обществе сама собой и не только является приспособлением к самой бедности, но те части «культуры бедности», которые объективно мешают преодолению бедности, еще и специально формируются методами «культуры». С этих позиций распространение теории «культуры бедности» можно рассматривать как фактор, «консервирующий» бедность. 

Автор Максим Попов