При­чи­ны, фак­то­ры и ме­ха­низ­мы им­му­но­па­то­ло­гии и гной­но-сеп­ти­че­ских ос­лож­не­ний в хи­рур­гии

В начало 1-й главы             2-я глава

Содержание монографии

1.7. При­чи­ны, фак­то­ры и ме­ха­низ­мы им­му­но­па­то­ло­гии и гной­но-сеп­ти­че­ских ос­лож­не­ний в хи­рур­гии

Воз­ник­но­ве­ние и раз­ви­тие по­сле­опе­ра­ци­он­ной гной­ной ин­фек­ции оп­ре­де­ля­ют три важ­ней­ших об­стоя­тель­ст­ва. Пер­вое – это мик­роб­ный фак­тор, т.е. ко­ли­че­ст­вен­ный и ка­че­ст­вен­ный со­став мик­роб­ной фло­ры, по­па­даю­щей в ра­ну. В пре­де­лах дей­ст­вия мик­роб­но­го фак­то­ра вы­де­ля­ют по­ня­тие о за­гряз­не­ние ра­ны и ее кон­та­ми­на­ции. Ме­ха­низм са­мо­очи­ще­ния ра­ны от мерт­во­го суб­стра­та с уча­сти­ем мик­роб­ных аген­тов вы­ра­бо­тал­ся в про­цес­се мил­лио­нов лет эво­лю­ции жи­вот­но­го ми­ра. С био­ло­ги­че­ской точ­ки зре­ния, это, без­ус­лов­но, це­ле­со­об­раз­ная ре­ак­ция. Од­на­ко, в кли­ни­че­ском ас­пек­те – это опас­ный про­цесс, ибо в «очи­сти­тель­ном ог­не» ин­фек­ции ор­га­низм все­гда рис­ку­ет по­гу­бить са­мо­го се­бя (Да­вы­дов­ский И.В., 1952). От­сю­да вы­те­ка­ет фун­да­мен­таль­ное зна­че­ние пол­но­цен­ной хи­рур­ги­че­ской об­ра­бот­ки ра­ны. В це­лом роль мик­роб­но­го аген­та сле­ду­ет при­знать от­ри­ца­тель­ной, по­сколь­ку мак­ро­ор­га­низм на­хо­дит­ся в ан­та­го­ни­сти­че­ском от­но­ше­нии с мик­ро­ор­га­низ­ма­ми и по­сто­ян­но вы­ра­ба­ты­ва­ет про­тив них ан­ти­те­ла (Струч­ков В.И. и др., 1984).

Дру­гим важ­ным фак­то­ром ГХИ яв­ля­ют­ся ме­ст­ные ус­ло­вия в ра­не. В боль­шин­ст­ве ра­бот за кри­ти­че­ский уро­вень бак­те­ри­аль­ной об­се­ме­нен­но­сти при­ня­то счи­тать по­па­да­ние в ра­ну 105 мик­роб­ных тел на 13см тка­ни.

Сле­ду­ет от­ме­тить, что на по­верх­но­сти те­ла че­ло­ве­ка по­сто­ян­но ве­ги­ти­ру­ет 1014 мик­ро­ор­га­низ­мов 400-500 раз­лич­ных ви­дов. Наи­бо­лее бо­га­та бак­те­рия­ми мик­ро­фло­ра ки­шеч­ни­ка, осо­бен­но тол­сто­го. На­хо­ж­де­ние бак­те­рий в ЖКТ при на­ли­чии дос­ту­па к кро­во­то­ку мо­жет при­вес­ти к раз­ви­тию сеп­ти­це­мии. В нор­маль­ных ус­ло­ви­ях сли­зи­стая обо­лоч­ка ЖКТ слу­жит барь­е­ром пре­пят­ст­вую­щим это­му про­цес­су. При мно­гих кри­ти­че­ских со­стоя­ни­ях в си­лу раз­ви­тия ише­мии на­ру­ша­ет­ся сли­зи­стый барь­ер и про­ис­хо­дит транс­ло­ка­ция мик­ро­ор­га­низ­мов из ЖКТ. Это важ­ная при­чи­на раз­ви­тия сеп­си­са и син­дро­ма ПОН.

Сле­дую­щим фак­то­ром, оп­ре­де­ляю­щим раз­ви­тие ра­не­во­го про­цес­са, яв­ля­ет­ся ло­ка­ли­за­ция ра­ны. Чем луч­ше кро­во­ток в зо­не опе­ра­ции, тем боль­ше пред­по­сы­лок для ско­рей­ше­го ее за­жив­ле­ния. И глав­ное, важ­ней­шим де­тер­ми­ни­рую­щим фак­то­ром раз­ви­тия ра­не­вой ин­фек­ции яв­ля­ет­ся со­стоя­ние ме­ст­но­го (ра­не­во­го) и об­ще­го им­му­ни­те­та, его за­щит­но­го по­тен­циа­ла.

Для из­ме­не­ния им­му­но­ре­ак­тив­ной сис­те­мы в ус­ло­ви­ях хи­рур­ги­че­ской аг­рес­сии есть не­сколь­ко важ­ных при­чин. Сле­ду­ет от­ме­тить, что из­ме­не­ние им­мун­ной ре­ак­тив­но­сти ор­га­низ­ма мо­жет вы­ра­жать­ся в ос­лаб­ле­нии за­щит­ных ре­ак­ций, а так же в по­яв­ле­нии из­вра­щен­ных ре­ак­ций (ал­лер­ги­че­ские бо­лез­ни, ана­фи­лак­ти­че­ский шок).

Об­ще­при­знан­ным яв­ля­ет­ся влия­ние опе­ра­ции и со­пря­жен­но­го с ней ане­сте­зио­ло­ги­че­ско­го по­со­бия на им­му­но­ре­ак­тив­ную сис­те­му ор­га­низ­ма, что в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни оп­ре­де­ля­ет те­че­ние и ис­ход мно­гих хи­рур­ги­че­ских за­бо­ле­ва­ний и вме­ша­тельств.

Сис­те­ма­ти­зи­руя фак­то­ры, по­тен­ци­рую­щие раз­ви­тие им­му­но­де­фи­ци­та у опе­ри­ро­ван­но­го боль­но­го, не­об­хо­ди­мо ука­зать на сле­дую­щие ме­ха­низ­мы (пе­ре­чис­лен­ные от­нюдь не в по­ряд­ке их зна­чи­мо­сти, учи­ты­вая пре­ва­ли­рую­щий ха­рак­тер ка­ж­до­го фак­то­ра в кон­крет­ной кли­ни­че­ской си­туа­ции, а так же их час­тое со­че­та­ние).

  • На­ли­чие ис­ход­ной им­му­но­па­тии (до на­ча­ла хи­рур­ги­че­ско­го за­бо­ле­ва­ния и вы­пол­не­ния опе­ра­ции) – это мо­жет быть свя­за­но с на­ли­чи­ем вро­ж­ден­но­го ИДС (на­при­мер, так на­зы­вае­мый ме­та­бо­ли­че­ский им­му­но­де­фи­цит), а так же с на­ли­чи­ем вто­рич­но­го им­му­но­де­фи­ци­та вслед­ст­вие кон­ку­ри­рую­ще­го ли­бо со­пут­ст­вую­ще­го за­бо­ле­ва­ния.
  • На­ли­чие вто­рич­но­го им­му­но­де­фи­ци­та в ре­зуль­та­те ос­нов­но­го за­бо­ле­ва­ния, при­вед­ше­го к зна­чи­тель­ным из­ме­не­ни­ям го­мео­ста­за из-за по­ра­же­ния жиз­нен­но важ­ных ор­га­нов и сис­тем.
  • Ис­ход­ное на­ли­чие ин­фек­ци­он­но­го про­цес­са, вслед­ст­вие ос­нов­но­го ли­бо со­пут­ст­вую­ще­го за­бо­ле­ва­ния, сеп­си­са, хро­ни­че­ских ин­фек­ций.
  • «По­ста­ре­ние» и «утя­же­ле­ние» кон­тин­ген­та хи­рур­ги­че­ских боль­ных, обу­слов­лен­ное са­мим про­грес­сом ме­ди­ци­ны. Про­шло не так мно­го вре­ме­ни с тех пор, как кли­ни­че­ские боль­ни­цы Ве­ли­ко­бри­та­нии не при­ни­ма­ли боль­ных стар­ше 60 лет (B. JSSAACS 1984). Сей­час си­туа­ция в кор­не из­ме­ни­лась. Прак­ти­че­ски не ста­ло «не­опе­ра­бель­ных» боль­ных, и как след­ст­вие это­го рез­ко воз­рос­ло чис­ло хи­рур­ги­че­ских боль­ных с на­ли­чи­ем серь­ез­ной ос­нов­ной и со­пут­ст­вую­щей па­то­ло­гии.
  • Не­бла­го­при­ят­ные эко­ло­ги­че­ски фак­то­ры со­вре­мен­ной ци­ви­ли­за­ции, т.н. тех­но­ген­ный стресс, «бо­лез­ни ци­ви­ли­за­ции», уве­ли­че­ние чис­ла он­ко­за­бо­ле­ва­ний.
  • Дей­ст­вие са­мой опе­ра­ции, ее трав­ма­тич­ность и дли­тель­ность. Под влия­ни­ем опе­ра­тив­ных аг­рес­сив­ных фак­то­ров раз­ви­ва­ет­ся опе­ра­ци­он­ный стресс. До­ка­за­на чет­кая связь ме­ж­ду опе­ра­ци­он­ным стрес­сом и раз­ви­ти­ем вто­рич­но­го им­му­но­де­фи­цит­но­го со­стоя­ния.
  • Не­бла­го­при­ят­ное дей­ст­вие на им­му­но­ре­ак­тив­ную сис­те­му ока­зы­ва­ют кро­во- и плаз­мо­по­те­ря, на­ру­ше­ние ВЭБ и КЩС.
  • Ми­ди­ка­ция, как след­ст­вие ос­нов­но­го и со­пут­ст­вую­ще­го за­бо­ле­ва­ния. Из­вест­но, что им­му­но­де­прес­сив­ным эф­фек­том об­ла­да­ет ряд пре­па­ра­тов: ГКС, НПВС, ге­па­рин, ан­ти­био­ти­ки, в том чис­ле пе­ни­цил­ли­ны и це­фа­лос­по­ри­ны.
  • Али­мен­тар­ный фак­тор. Су­ще­ст­ву­ет две про­бле­мы: энер­ге­ти­че­ская и пла­сти­че­ская не­дос­та­точ­ность в по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де, и про­бле­ма ожи­ре­ния в пе­рио­пе­ра­ци­он­ном пе­рио­де.
  • Дей­ст­вие ане­сте­зио­ло­ги­че­ских пре­па­ра­тов, на­чи­ная с мо­мен­та пре­до­пе­ра­ци­он­ной под­го­тов­ки. Учи­ты­вая важ­ность дан­ной груп­пы фак­то­ров, она под­роб­но ос­ве­ще­на в имею­щей­ся ли­те­ра­ту­ре.

Все из­вест­ные ме­то­ды ане­сте­зии по­дав­ля­ют им­мун­ные ре­ак­ции, хо­тя и за­щи­ща­ют ор­га­низм от опе­ра­ци­он­но­го стрес­са. Тон­кие ме­ха­низ­мы та­ко­го по­дав­ле­ния окон­ча­тель­но не ус­та­нов­ле­ны, но ви­ди­мо, опо­сре­ду­ют­ся че­рез ги­по­та­ля­мо-ги­по­фи­зар­но-ад­ре­на­ло­вую сис­те­му. Что ка­са­ет­ся ана­фи­лак­ти­че­ских и ал­лер­ги­че­ских ре­ак­ций в ане­сте­зио­ло­ги­че­ской прак­ти­ке, то прак­ти­че­ски все ане­сте­зио­ло­ги­че­ские пре­па­ра­ты мо­гут вы­зы­вать ал­лер­ги­че­ские ре­ак­ции. Ре­ак­ции на ме­ст­ные ане­сте­ти­че­ские воз­ни­ка­ют ча­ще, но не ис­клю­че­но, что об­щая ане­сте­зия не толь­ко по­дав­ля­ет, но и мас­ки­ру­ет все ре­ак­ции им­му­ни­те­та.

Ана­ли­зи­руя дан­ные ли­те­ра­ту­ры, со­вер­ше­но оче­ви­ден вы­вод о том, что ане­сте­ти­ки не­без­у­ча­ст­ны к со­стоя­нию им­мун­ной сис­те­мы, од­на­ко вклад в раз­ви­тие им­му­но­су­прес­сии раз­ли­чен для раз­ных ме­то­дов ане­сте­зии и раз­лич­ных ане­сте­ти­ков. Прак­ти­че­ски все ав­то­ры со­ли­дар­ны в том, что пре­ме­ди­ка­ция в ос­нов­ном не ока­зы­ва­ет су­ще­ст­вен­но­го влия­ния на им­му­ни­тет. Она не влия­ет на им­му­ни­тет Т- и В-лим­фо­ци­тов в пе­ри­фе­рии кро­ви боль­ных, прак­ти­че­ски не из­ме­ня­ет ми­то­ген­ный от­вет Т- лим­фо­ци­тов.

Те­ра­пев­ти­че­ская кон­цен­тра­ция дио­зе­па­ма в кро­ви не из­ме­ня­ет ми­то­ген­ный от­вет лим­фо­ци­тов m vi­tro. Бо­лее то­го, по­сле пре­ме­ди­ка­ции се­дук­се­ном у боль­ных уве­ли­чи­ва­ет­ся ак­тив­ность на­ту­раль­ных кил­ле­ров. Пре­ду­пре­ж­де­ние эмо­цио­наль­но­го стрес­са бла­го­при­ят­но с точ­ки зре­ния им­мун­но­го го­мео­ста­за.

Ок­си­бу­ти­рат Na ак­ти­ви­ру­ет кле­точ­ный ме­та­бо­лизм и по­вы­ша­ет фа­го­ци­тар­ную ак­тив­ность лей­ко­ци­тов. За­кись азо­та – ши­ро­ко рас­про­стра­нен­ный ком­по­нент ане­сте­зио­ло­ги­че­ско­го по­со­бия. Сей­час ус­та­нов­ле­но, что мо­ле­ку­ла N2O об­ла­да­ет хи­ми­че­ской ак­тив­но­стью. Двух ча­со­вое воз­дей­ст­вие 80% N2O в сме­си с ки­сло­ро­дом вы­зы­ва­ет сни­же­ние хе­мо­так­си­са к ка­зеи­ну ней­тро­фи­лов доб­ро­воль­цев (m vi­tro). Ин­га­ля­ция за­ки­си азо­та в те­че­ние 6 ча­сов и бо­лее при­во­дит к уг­не­те­нию ми­то­ти­че­ской ак­тив­но­сти кле­ток ко­ст­но­го моз­га, на­ру­ша­ет в них про­цес­сы син­те­за нук­леи­но­вых ки­слот, при­во­дит к лей­ко­пе­нии, сни­же­нию ко­ли­че­ст­ва ре­ти­ку­ло­ци­тов и на­ру­ше­нию ге­мо­по­эза. При дли­тель­ной, в те­че­ние бо­лее су­ток, ин­га­ля­ции вы­со­ка ве­ро­ят­ность раз­ви­тия гра­ну­лот­ром­бо­ци­то­пе­нии вслед­ст­вие ме­га­лоб­ла­сти­че­ско­го ти­па кро­ве­тво­ре­ния. При­чи­ной вы­ше­ука­зан­ных из­ме­не­ний счи­та­ют спо­соб­ность за­ки­си азо­та на­ру­шать ме­та­бо­лизм ви­та­ми­на В12.

Од­на­ко ане­сте­зия за­ки­си азо­та в ус­ло­ви­ях ганг­ли­о­п­ле­гии пен­та­ми­ном, на­про­тив, обес­пе­чи­ва­ет бо­лее ста­биль­ное со­стоя­ние им­му­но­ло­ги­че­ской ак­тив­но­сти в пе­рио­пе­ра­тив­ном пе­рио­де.

Фто­ро­тан. Ши­ро­ко рас­про­стра­нен­ный в на­шей стра­не ин­га­ля­ци­он­ный ане­сте­тик. По мне­нию боль­шин­ст­ва ис­сле­до­ва­те­лей, фто­ро­тан об­ла­да­ет наи­боль­шим су­прес­сив­ным влия­ни­ем на им­му­ни­тет. Счи­та­ют, что фто­ро­тан, ока­зы­ва­ет пря­мое дей­ст­вие на им­му­но­ком­пе­тент­ные клет­ки и про­яв­ля­ет наи­бо­лее вы­ра­жен­ные им­му­но­де­прес­сив­ные свой­ст­ва. Им­му­но­де­прес­сив­ный эф­фект фто­ро­та­на свя­зан с его ци­то­ста­ти­че­ским дей­ст­ви­ем. Фто­ро­тан спо­со­бен на­ру­шать про­цес­сы син­те­за нук­леи­но­вых ки­слот, бел­ков, ми­тоз кле­ток. Ци­то­ста­ти­че­ский эф­фект фто­ро­та­на про­дол­жа­ет­ся до 2-х су­ток. Им­му­но­де­прес­сия под дей­ст­ви­ем фто­ро­та­на свя­за­на со сни­же­ни­ем ци­то­ток­сич­но­сти им­мун­ных кле­ток. Под влия­ни­ем фто­ро­та­на по­дав­ля­ет­ся кле­точ­ное и гу­мо­раль­ное зве­но им­му­ни­те­та. Наи­бо­лее су­ще­ст­вен­но сни­же­ние IgG. Им­му­но­су­прес­сив­ное дей­ст­вие фто­ро­та­на обу­слов­ле­но по­дав­ле­ни­ем не­спе­ци­фи­че­ских за­щит­ных ре­ак­ций: на­ру­ша­ют­ся про­цес­сы ми­гра­ции по­ли­мор­фо­нук­ле­ар­ных лей­ко­ци­тов и фа­го­ци­то­за. Под дей­ст­ви­ем га­ло­та­на от­ме­ча­ет­ся сни­же­ние об­со­ни­за­ции плаз­мы ве­ще­ст­ва­ми ти­па ком­пле­мен­та или ан­ти­тел и стра­да­ет фа­го­ци­тоз клет­ка­ми РЭС. Им­му­но­де­прес­сив­ный эф­фект фто­ро­та­на до­зо­за­ви­си­мый. Так в кон­цен­тра­ции 2 объ­ем­ных % он уг­не­та­ет рост ядер и син­тез РНК.

Боль­шин­ст­во ис­сле­до­ва­те­лей счи­та­ет, что под влия­ни­ем ане­сте­зии фто­ро­та­ном опу­хо­ле­вый рост про­грес­си­ру­ет, од­на­ко су­ще­ст­ву­ет и дру­гая точ­ка зре­ния на эф­фек­ты фто­ро­та­на в ча­ст­но­сти у он­ко­ло­ги­че­ских боль­ных. По дан­ным И.А.Фри­да (1972) ане­сте­зия фто­ро­та­ном спо­соб­ст­ву­ет вы­жи­вае­мо­сти боль­ных по­сле он­ко­ло­ги­че­ских опе­ра­ций (ана­лиз пя­ти­лет­ней вы­жи­вае­мо­сти по­сле ра­ди­каль­ных он­ко­ло­ги­че­ских опе­ра­ций).

Ке­та­мин. Счи­та­ет­ся, что дан­ный ане­сте­тик об­ла­да­ет не­зна­чи­тель­ным дей­ст­ви­ем на им­му­но­ком­пе­тент­ные клет­ки. Так из­ме­не­ние гу­мо­раль­но­го зве­на им­му­ни­те­та при нар­ко­зе ке­та­ми­ном не­зна­чи­тель­ны. При об­щей ане­сте­зии ке­та­ми­ном у боль­ных от­ме­ча­ет­ся уве­ли­че­ние ак­тив­но­сти не­спе­ци­фи­че­ских Т- су­прес­со­ров, что, ве­ро­ят­но, яв­ля­ет­ся ре­зуль­та­том по­вы­ше­ния уров­ня ЦАМФ в лим­фо­ци­тах или пе­ре­рас­пре­де­ле­ни­ем со­от­но­ше­ния суб­по­пу­ля­ций Т-лим­фо­ци­тов, на­блю­дае­мо­го при уве­ли­че­нии кон­цен­тра­ций ка­те­хо­ла­ми­нов и кор­ти­ко­сте­рои­дов в пе­ри­фе­ри­че­ской кро­ви.

Бар­би­ту­ра­ты ко­рот­ко­го дей­ст­вия. Им­му­но­су­прес­сив­ное дей­ст­вие бар­би­ту­ра­тов вы­яв­ле­но in vi­tro. В ча­ст­но­сти по­ка­за­но уг­не­те­ние ми­гра­ции лей­ко­ци­тов че­ло­ве­ка, сни­же­ние ми­гра­ции, хе­мо­так­си­са и фа­го­ци­то­за лей­ко­ци­тов. По мне­нию В.П. Га­да­ло­ва и А.Ш.Гри­го­ря­на, бар­би­ту­ра­ты ока­зы­ва­ют, на­ря­ду с фто­ро­та­ном и за­ки­сью азо­та пря­мое дей­ст­вие на им­му­но­ком­пе­тент­ные клет­ки и мо­гут вы­зы­вать им­му­но­су­прес­сив­ные эф­фек­ты. Мож­но пред­по­ло­жить, что бар­би­ту­ра­ты на­ру­ша­ют про­цесс меж­кле­точ­ной коо­пе­ра­ции им­му­но­ком­пе­тент­ных кле­ток, им­му­но­ре­гу­ли­рую­щие свой­ст­ва суб­по­пу­ля­ций Т и В-лим­фо­ци­тов, по­сколь­ку в реа­ли­за­ции им­мун­но­го от­ве­та со­глас­но тео­рии трех­кле­точ­ной коо­пе­ра­ции, про­ли­фе­ра­ция В-кле­ток, при­во­дя­щая к об­ра­зо­ва­нию ан­ти­тел, про­ис­хо­дит в ре­зуль­та­те их взаи­мо­дей­ст­вия с мак­ро­фа­га­ми и Т-лим­фо­ци­та­ми. Вто­рой воз­мож­ный ва­ри­ант раз­ви­тия им­му­но­су­прес­сив­но­го дей­ст­вия бар­би­ту­ра­тов – спо­соб­ность уве­ли­чи­вать ЦАМФ в Т-лим­фо­ци­тах с по­сле­дую­щей ста­би­ли­за­ци­ей кле­точ­ных мем­бран и сни­же­ни­ем ан­ти­те­ло­ге­не­за. От­ме­че­но сни­же­ние ко­ли­че­ст­ва на­ту­раль­ных кил­ле­ров су­прес­сор­но-ци­то­ток­си­че­ских Т-лим­фо­ци­тов, Т4 Т-лим­фо­ци­тов, что по­ка­зы­ва­ет су­прес­сив­ное дей­ст­вие бар­би­ту­ра­тов. Од­на­ко в экс­пе­ри­мен­те вы­яв­ле­на тен­ден­ция сни­же­ния к су­прес­сии от­ве­та вто­рич­ных куль­тур на ФГА, по­вы­ше­ние до­ли хел­пер­но-ин­дук­тор­ных Т-лим­фо­ци­тов и уве­ли­че­ние со­от­но­ше­ния Тхс, что про­яв­ля­ет по­зи­тив­ные ка­че­ст­ва бар­би­ту­ра­тов.

Ней­ро­леп­та­наль­ге­зия. Пря­мое воз­дей­ст­вие НЛА на им­му­но­ком­пе­тент­ные клет­ки счи­та­ют не­зна­чи­тель­ным. Дро­пи­ре­дол и фен­та­нил в кли­ни­че­ских кон­цен­тра­ци­ях in vi­tro не влия­ют на бла­ст­транс­фор­ма­цию Т-лим­фо­ци­тов, на мо­но­ци­то­пос­ре­до­ван­ную ци­то­ток­сич­ность. НЛА без опе­ра­ци­он­ной трав­мы не из­ме­ня­ет ми­то­ген­но­го от­ве­та Т-лим­фо­ци­тов боль­ных.

Фен­та­нил in vi­tro да­же в вы­со­кой кон­цен­тра­ции не из­ме­ня­ет ми­гра­ции по­ли­морф­ноя­дер­ных лим­фо­ци­тов, не ока­зы­ва­ет ток­си­че­ско­го воз­дей­ст­вия на клет­ки ко­ст­но­го моз­га. Из­ме­не­ние уров­ня Ig не­зна­чи­тель­но. Од­на­ко име­ют­ся све­де­ния о су­прес­сор­ном влия­нии НЛА на по­ка­за­те­ли им­мун­ной сис­те­мы в пе­рио­пе­ра­ци­он­ном пе­рио­де. Изу­че­но со­стоя­ние кле­точ­но­го и гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та боль­ных опе­ри­ро­ван­ных в свя­зи с ра­ком мо­че­во­го пу­зы­ря в ус­ло­ви­ях НЛА. Сде­лан вы­вод о том, что опе­ра­ция и нар­коз НЛА вы­зы­ва­ют ухуд­ше­ние им­мун­ных по­ка­за­те­лей, т.е. ока­зы­ва­ют им­му­но­де­прес­сив­ное дей­ст­вие и не­об­хо­ди­ма им­му­но­реа­би­ли­та­ция дан­ной ка­те­го­рии боль­ных. НЛА вы­зы­ва­ет уг­не­те­ние кле­точ­но­го ме­та­бо­лиз­ма в лим­фо­ци­тах, что мо­жет при­вес­ти к раз­ви­тию функ­цио­наль­ных на­ру­ше­ний в этом зве­не. Дан­ный вы­вод сде­лан на ос­но­ва­нии ис­сле­до­ва­ния функ­цио­наль­но­го со­стоя­ния двух кле­ток уча­ст­ни­ков им­мун­ных про­цес­сов – лим­фо­ци­та и ней­тро­фи­ла, их внут­ри­кле­точ­но­го ме­та­бо­лиз­ма.

Пред­по­ла­га­ет­ся, что пре­па­ра­ты для НЛА не ока­зы­ва­ют пря­мо­го ци­то­ток­си­че­ско­го дей­ст­вия на им­мун­ные клет­ки и вы­яв­лен­ные в ря­де ра­бот су­прес­сор­ные эф­фек­ты НЛА опо­сре­до­ва­ны за счет эн­док­рин­но-ме­та­бо­ли­че­ско­го от­ве­та на опе­ра­ци­он­ную трав­му. В ли­те­ра­ту­ре есть со­об­ще­ния, в ко­то­рых сде­лан вы­вод о су­ще­ст­вен­ных сдви­гах им­мун­но­го ста­ту­са боль­ных при вы­пол­не­нии круп­ных опе­ра­тив­ных вме­ша­тельств, про­во­ди­мых в ус­ло­ви­ях НЛА. С вы­со­кой ве­ро­ят­но­стью мож­но су­дить, что дан­ные на­ру­ше­ния обу­слов­ле­ны эн­док­рин­но-ме­та­бо­ли­че­ски­ми на­ру­ше­ния­ми стрес­сор­но­го ха­рак­те­ра в от­вет на чрез­мер­ную опе­ра­ци­он­ную трав­му и не­аде­к­ват­ную ане­сте­зию в ус­ло­ви­ях НЛА. Сле­ду­ет учи­ты­вать тот факт, что боль­шие до­зы фен­та­ни­ла ока­зы­ва­ют сти­му­ли­рую­щее влия­ние на сим­па­то­ад­ре­на­ло­вую сис­те­му (САС). Да­же при­ме­не­ние вы­со­ких доз фен­та­ни­ла не обес­пе­чи­ва­ет дос­та­точ­ной за­щи­ты от опе­ра­ци­он­ной аг­рес­сии.

Ме­ст­ные ане­сте­ти­ки. Эпи­ду­раль­ная и спин­но­моз­го­вая ане­сте­зия. В на­стоя­щее вре­мя на­ко­п­лен дос­та­точ­ный опыт по­зво­ляю­щий сде­лать вы­вод, что при­ме­не­ние мно­гих об­щих ане­сте­ти­ков, да­же мас­сив­ных доз нар­ко­ти­че­ских анал­ге­ти­ков, не все­гда обес­пе­чи­ва­ет аде­к­ват­ную ней­ро­ве­ге­та­тив­ную за­щи­ту от опе­ра­ци­он­ной трав­мы, осо­бен­но при опе­ра­ци­ях с вы­ра­жен­ным вис­це­раль­ным ком­по­нен­том бо­ли. Оп­рав­дан­ным яв­ля­ет­ся при­ме­не­ние ме­то­дов ре­гио­нар­ной ане­сте­зии. Рас­смат­ри­вая влия­ние дан­ных ме­то­дов ане­сте­зии на по­ка­за­те­ли им­му­ни­те­та мож­но от­ме­тить сле­дую­щее. Ме­ст­ные ане­сте­ти­ки m vi­tro прак­ти­че­ски не из­ме­ня­ют ре­ак­ций им­му­ни­те­та. Но­во­ка­ин и ли­до­ка­ин сни­жа­ют фа­го­ци­тар­ную ак­тив­ность лей­ко­ци­тов по ме­ре уве­ли­че­ния кон­цен­тра­ции, но при ис­поль­зо­ва­нии их в кли­ни­че­ских до­зи­ров­ках эти из­ме­не­ния не дос­то­вер­ны.

Боль­шин­ст­во ис­сле­до­ва­те­лей еди­но­душ­ны в том, что опе­ра­ци­он­ные вме­ша­тель­ст­ва вы­пол­не­ны в ус­ло­ви­ях эпи­ду­раль­ной ане­сте­зии, вы­зы­ва­ют мень­шие сдви­ги в им­мун­ном ста­ту­се, чем те же вме­ша­тель­ст­ва, про­ве­ден­ные в ус­ло­ви­ях ме­то­дов об­щей ане­сте­зии. На 40% мень­ше час­то­та раз­ви­тия гра­ну­ло­ци­то­за, не из­ме­ня­ет­ся ми­гра­ция ней­тро­фи­лов, ми­то­ген­ный от­вет Т- лим­фо­ци­тов.

Сум­ми­руя вы­ше­из­ло­жен­ное мож­но сде­лать вы­вод о том, что боль­шин­ст­во об­щих и ме­ст­ных ане­сте­ти­ков на фо­не опе­ра­ци­он­ной трав­мы в той или иной сте­пе­ни ока­зы­ва­ют им­му­но­су­прес­сив­ное дей­ст­вие. По­сле­опе­ра­ци­он­ные на­ру­ше­ния им­мун­но­го ста­ту­са мо­гут яв­лять­ся при­чи­ной тя­же­лых ос­лож­не­ний (осо­бен­но ин­фек­ци­он­но­го ха­рак­те­ра).

В то­же вре­мя, ана­лиз дан­ных ли­те­ра­ту­ры не по­зво­лил вы­явить чет­кой кор­ре­ля­ции на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та в от­вет на опе­ра­цию в за­ви­си­мо­сти от ви­да обез­бо­ли­ва­ния. Мно­гие ав­то­ры при­хо­дят к вы­во­ду о не­зна­чи­тель­ном влия­нии нар­ко­за на им­мун­ную сис­те­му, по срав­не­нию с на­ру­ше­ния­ми им­мун­ных ре­ак­ций, вы­зы­вае­мых опе­ра­ци­ей и со­пут­ст­вую­щим опе­ра­ци­он­ным стрес­сом. Из­ме­не­ния им­му­ни­те­та, вы­зы­вае­мые хи­рур­ги­че­ской опе­ра­ци­ей и стрес­сор­ной ре­ак­ци­ей, пе­ре­кры­ва­ют лю­бые эф­фек­ты ане­сте­ти­ков.

Ана­ли­зи­руя при­чи­ны раз­ви­тия им­му­но­де­фи­ци­та у опе­ри­ро­ван­но­го па­ци­ен­та мож­но сде­лать вы­вод о том, что опе­ра­ци­он­ный стресс яв­ля­ет­ся важ­ней­шим им­му­но­де­прес­сив­ным фак­то­ром.

Су­ще­ст­ву­ет мно­же­ст­во оп­ре­де­ле­ний опе­ра­ци­он­но­го стрес­са. Опе­ра­ци­он­ный стресс – это со­стоя­ние по­ли­функ­цио­наль­ных из­ме­не­ний, воз­ни­каю­щих в ор­га­низ­ме боль­но­го под влия­ни­ем аг­рес­сив­ных фак­то­ров опе­ра­ци­он­но­го вме­ша­тель­ст­ва. Под влия­ни­ем стрес­са ме­ня­ют­ся функ­ции ЦНС и эн­док­рин­ной сис­те­мы, кро­во­об­ра­ще­ния и ды­ха­ния, пе­че­ни и по­чек, ме­та­бо­лиз­ма и им­му­ни­те­та.

В от­сут­ст­вие ан­ти­стрес­со­вой за­щи­ты эти из­ме­не­ния ста­но­вят­ся опас­ны­ми для жиз­ни син­дро­ма­ми, пре­дот­вра­тить ко­то­рые дол­жен ане­сте­зио­лог с по­мо­щью ра­цио­наль­но­го ком­плекс­но­го ане­сте­зио­ло­ги­че­ско­го по­со­бия. Ме­ж­ду опе­ра­ци­он­ным стрес­сом, его вы­ра­жен­но­стью и из­ме­не­ния­ми функ­ций ор­га­низ­ма при опе­ра­ции и ане­сте­зио­ло­ги­че­ском по­со­бии, име­ет­ся пря­мая связь.

Стрес­со­вая ре­ак­ция – это ком­плекс мно­го­об­раз­ных ме­та­бо­ли­че­ских на­ру­ше­ний, ос­нов­ны­ми из них яв­ля­ют­ся эн­док­рин­ные из­ме­не­ния, ко­то­рые воз­дей­ст­ву­ют на им­му­ни­тет че­рез ак­ти­ва­цию сим­па­то-ад­ре­на­ло­вой, ре­нин-ан­гио­тен­зин-аль­до­сте­ро­но­вой сис­тем, ос­во­бо­ж­де­ние ан­ти­диу­ре­ти­че­ско­го гор­мо­на и на­ру­ше­ние ути­ли­за­ции глю­ко­зы.

Опе­ра­ци­он­ный стресс от­но­сит­ся к им­мун­но­ст­рес­со­вым ви­дам стрес­са, эн­док­рин­ные из­ме­не­ния при ко­то­ром мо­гут со­хра­нять­ся в те­че­ние не­сколь­ких дней по­сле опе­ра­ции. Сре­ди глав­ных этио­ло­ги­че­ских фак­то­ров опе­ра­ци­он­но­го стрес­са мож­но вы­де­лить пси­хо­эмо­цио­наль­ное воз­бу­ж­де­ние. Важ­ней­ший аг­рес­сив­ный фак­тор опе­ра­тив­но­го вме­ша­тель­ст­ва, при­сут­ст­вую­щий у ка­ж­до­го па­ци­ен­та.

Со­вре­мен­ная ане­сте­зио­ло­гия спра­вед­ли­во от­во­дит во­про­су пред­нар­коз­ной под­го­тов­ке од­но из ве­ду­щих мест в ком­плек­се ме­ро­прия­тий, свя­зан­ных с про­ве­де­ни­ем пол­но­цен­но­го ане­сте­зио­ло­ги­че­ско­го по­со­бия. Да­же в том слу­чае, ко­гда бо­лезнь не со­про­во­ж­да­ет­ся зна­чи­тель­ны­ми сдви­га­ми в ор­га­низ­ме, опе­ра­ция и нар­коз яв­ля­ют­ся клас­си­че­ским при­ме­ром силь­ней­ше­го эмо­цио­наль­но­го стрес­са, вы­зы­ваю­ще­го со­во­куп­ность не­спе­ци­фи­че­ских ре­ак­ций. При пси­хо­ло­ги­че­ском воз­бу­ж­де­нии про­ис­хо­дит вы­брос ка­те­хо­ла­ми­нов, уси­ли­ва­ет­ся функ­ция сим­па­то-ад­ре­на­ло­вой сис­те­мы, что при­во­дит к то­таль­ной ва­зо­кон­ст­рик­ции, на­ру­ше­нию мик­ро­цир­ку­ля­ции, и, как след­ст­вие, к ги­пок­си­че­ско­му по­ра­же­нию важ­ней­ших сис­тем жиз­не­обес­пе­че­ния.

Ва­зо­прес­сор­ные ами­ны вы­зы­ва­ют та­хи­кар­дию, ар­тер-ги­пер­тен­зию, пот­ли­вость, уча­ще­ние ды­ха­ния, рас­страи­ва­ет­ся сон, на­ру­ша­ет­ся дея­тель­ность ЖКТ.

Ад­ре­на­лин раз­дра­жа­ет ги­по­физ, про­ис­хо­дит уси­ле­ние вы­де­ле­ния АКТГ, что спо­соб­ст­ву­ет ин­тен­си­фи­ка­ции ПОЛ и сти­му­ли­ро­ва­нию ке­то­ге­не­за, и глав­ное, ак­ти­ва­ции ко­ры над­по­чеч­ни­ков. Страх пе­ред опе­ра­ци­ей за­мет­но по­вы­ша­ет кон­цен­тра­цию ГКС в кро­ви боль­ных. Пси­хо­эмо­цио­наль­ный стресс со­про­во­ж­да­ет­ся по­вы­ше­ни­ем в кро­ви 11-ОКС. Как про­яв­ле­ние эмо­цио­наль­но­го стрес­са еще до на­ча­ла нар­ко­за мож­но рас­смат­ри­вать по­вы­ше­ние со­дер­жа­ния кор­ти­зо­на, СТГ, ин­су­ли­на и глю­ко­зы. Уси­ли­ва­ет­ся ре­об­сорб­ция во­ды из-за влия­ния на сек­ре­цию АДГ. Раз­ви­ва­ют­ся вод­но-элек­тро­лит­ные на­ру­ше­ния, ки­слот­но-ще­лоч­ной дис­ба­ланс.

Пси­хо­эмо­цио­наль­ный фак­тор, не­со­мнен­но, иг­раю­щий по­ло­жи­тель­ную роль в про­цес­се вы­жи­ва­ния че­ло­ве­ка как ви­да, даю­щий воз­мож­ность ор­га­низ­му «на­стро­ить­ся» на пред­стоя­щую борь­бу, пу­тем пе­ре­хо­да на вы­со­ко­энер­ге­ти­че­ский уро­вень ме­та­бо­лиз­ма, в ус­ло­ви­ях опе­ра­ци­он­ной ут­ра­чи­ва­ет свои за­щит­ные функ­ции. Он ве­дет к бес­по­лез­но­му пре­до­пе­ра­ци­он­но­му рас­хо­ду энер­гии, по­доб­но то­му, как эрек­тиль­ная фа­за трав­ма­тич­но­го шо­ка ис­то­ща­ет ор­га­низм, под­во­дя его к тор­пид­ной фа­зе. По­это­му, по­лез­ный с об­ще­био­ло­ги­че­ской точ­ки зре­ния, дан­ный фак­тор опе­ра­ци­он­но­го стрес­са дол­жен быть уст­ра­нен на­деж­но.

Дру­гим важ­ным фак­то­ром опе­ра­ци­он­но­го стрес­са яв­ля­ет­ся бо­ле­вая им­пуль­са­ция во вре­мя опе­ра­ции, а так­же без­бо­ле­вые па­то­ло­ги­че­ские реф­лек­сы, воз­ни­каю­щие при трак­ции раз­лич­ных ор­га­нов, рас­се­че­нии спа­ек и тка­ней. Дей­ст­вие этих сти­му­лов мо­жет быть опо­сре­до­ван­но че­рез ад­ре­нер­ги­че­скую сис­те­му, при­во­дя к уве­ли­че­нию вы­бро­су ка­те­хо­ла­ми­нов, и че­рез хо­ли­но­ре­ак­тив­ные сис­те­мы, уси­ли­вая та­кие опас­ные про­яв­ле­ния ги­пер­ка­те­хоа­ми­не­мии, как на­ру­ше­ние рит­мич­но­сти и си­лы сер­деч­ных со­кра­ще­ний, вен­ти­ля­ции лег­ких.

Кро­во­по­те­ря – мощ­ный фак­тор опе­ра­ци­он­но­го стрес­са, ко­то­рый в со­дру­же­ст­ве с ги­пер­ка­те­хо­ла­ми­не­ми­ей вы­зы­ва­ет умень­ше­ние ОЦК и ве­дет к вы­ра­жен­ной ги­по­во­ле­мии. Это при­во­дит к цен­тра­ли­за­ции кро­во­то­ка, се­к­ве­ст­ра­ции кро­ви и даль­ней­ше­му уси­ле­нию ги­по­во­ле­мии.

По­вре­ж­де­ние жиз­нен­но важ­ных ор­га­нов – это важ­ный фак­тор в раз­ви­тии опе­ра­ци­он­но­го стрес­са, ко­то­рый мо­жет уси­ли­вать про­чие ме­ха­низ­мы опе­ра­ци­он­но­го стрес­са. При этом по­вре­ж­де­ние мо­жет быть не толь­ко ме­ха­ни­че­ским, но и иметь ме­та­бо­ли­че­ский, ише­ми­че­ский ха­рак­тер. По это­му про­бле­ма управ­ле­ния ме­та­бо­лиз­мом во вре­мя опе­ра­ции есть важ­ней­ший ком­по­нент ане­сте­зио­ло­ги­че­ско­го по­со­бия. По­вре­ж­де­ния жиз­нен­но важ­ных ор­га­нов мо­гут раз­ви­вать­ся так­же во вре­мя опе­ра­ции в си­лу раз­ви­тия так на­зы­вае­мых по­сту­раль­ных ре­ак­ций. На­при­мер, вы­ра­жен­ные вен­ти­ля­ци­он­но-пер­фу­зи­он­ные на­ру­ше­ния, ве­ду­щие к воз­ник­но­ве­нию ды­ха­тель­ной не­дос­та­точ­но­сти из-за ог­ра­ни­че­ния под­виж­но­сти груд­ной клет­ки во вре­мя опе­ра­ции.

В ор­га­низ­ме, ока­зав­шем со­про­тив­ле­ние вред­но­му дей­ст­вию силь­ной аг­рес­сии, кон­ста­ти­ру­ют­ся раз­лич­ные по­ра­же­ния в той об­лас­ти, в ко­то­рой про­изо­шел кон­такт ор­га­низ­ма с па­то­ген­ным фак­то­ром, и от­ме­ча­ет­ся так­же раз­лич­ные мно­же­ст­вен­ные рас­строй­ства го­мео­ста­за. По­это­му, весь­ма бы­ст­ро по­сле аг­рес­сии, под влия­ни­ем в на­ча­ле ней­ро­ве­ге­та­тив­ных, а за­тем эн­док­рин­но-гу­мо­раль­ных ме­ха­низ­мов, в ор­га­низ­ме раз­ви­ва­ет­ся сис­тем­ная ком­плекс­ная ре­ак­ция, ха­рак­те­ри­зую­щая­ся по­яв­ле­ни­ем функ­цио­наль­ных, био­хи­ми­че­ских, био­фи­зи­че­ских, эн­зи­ма­ти­че­ских и дру­гих из­ме­не­ний, от­ме­чае­мых во всех тка­нях.

Суб­стра­том по­стаг­рес­сив­ной сис­тем­ной ре­ак­ции яв­ля­ют­ся глу­бо­кие функ­цио­наль­ные из­ме­не­ния сис­тем, ре­гу­ли­рую­щих эн­док­рин­но-ве­ге­та­тив­ное рав­но­ве­сие, с по­сле­дую­щи­ми раз­ряд­ка­ми гор­мо­нов и хи­ми­че­ских ме­диа­то­ров, что обу­слав­ли­ва­ет важ­ные фа­зо­вые рас­строй­ства ме­та­бо­ли­че­ско­го рав­но­ве­сия. А.Н.Зиль­бер (1994) в раз­ви­тии лю­бо­го опе­ра­ци­он­но­го стрес­са раз­ли­ча­ет три по­сле­до­ва­тель­ных эта­па функ­цио­наль­ных рас­стройств.

  1. В на­ча­ле воз­ни­ка­ет со­стоя­ние тре­во­ги, воз­бу­ж­де­ние пред­на­зна­чен­ное для уси­ле­ния дея­тель­но­сти жиз­нен­но важ­ных ор­га­нов за счет вто­ро­сте­пен­ных.
  2. На­ру­ша­ют­ся функ­ции вто­ро­сте­пен­ных ор­га­нов из-за слиш­ком дли­тель­но­го го­лод­но­го ре­жи­ма их су­ще­ст­во­ва­ния.
  3. В кон­це кон­цов, на­сту­па­ет рас­строй­ство функ­ций жиз­нен­но важ­ных ор­га­нов, свя­зан­ное с функ­цио­наль­ны­ми на­ру­ше­ния­ми, воз­ник­ши­ми в ор­га­низ­ме на 2-ом эта­пе.

Пер­вич­ная ре­ак­ция на фак­то­ры опе­ра­ци­он­ной аг­рес­сии на­чи­на­ет­ся с воз­бу­ж­де­ния ре­ти­ку­ляр­ной фор­ма­ции, ги­по­та­ля­мо-ги­по­фи­зар­ной сис­те­мы, ко­то­рые во­вле­ка­ют в про­цесс сим­па­то-ад­ре­на­ло­вую сис­те­му, ре­нин-ан­гио­тен­зии-аль­до­сте­ро­но­вую сис­те­му и дру­гие эн­док­рин­ные же­ле­зы – щи­то­вид­ную, под­же­лу­доч­ную. Не­смот­ря на су­ще­ст­вую­щие при хи­рур­ги­че­ской аг­рес­сии по­ли­глон­ду­ляр­ную эн­док­рин­ную сти­му­ля­цию, ве­ду­щую роль на этом эта­пе иг­ра­ют гор­мо­ны моз­го­во­го и кор­ко­во­го ве­ще­ст­ва над­по­чеч­ни­ков. В ре­зуль­та­те ин­тен­сив­но­го раз­дра­же­ния ги­па­та­ла­ми­че­ских цен­тров нерв­ны­ми и гу­мо­раль­ны­ми им­пуль­са­ми, вслед­ст­вие хи­рур­ги­че­ской аг­рес­сии, в ор­га­низ­ме про­ис­хо­дит бы­ст­рый сим­па­то-ад­ре­на­ло­вый от­вет, в ви­де мас­сив­ной раз­ряд­ки ка­те­хо­ла­ми­нов (КА) из выс­ших ве­ге­та­тив­ных об­ра­зо­ва­ний, из ад­ре­нер­ги­че­ских и ме­ду­ло­су­про­ре­наль­ных во­ло­кон.

КА – «гор­мо­ны аг­рес­сии» – ока­зы­ва­ют бы­строе дей­ст­вие кор­ре­ги­ро­ва­ния рас­стройств фа­зы шо­ка. Пе­ри­од, в ко­то­ром пре­об­ла­да­ет сим­па­ти­ко­эр­ги­че­ская от­вет­ная ре­ак­ция, но­сит на­зва­ние «кон­тро­шо­ко­вой» фа­зы или ней­ро­ве­ге­та­тив­ной ре­ак­ции. В этот мо­мент функ­ция­ми ор­га­низ­ма управ­ля­ют в пер­вую оче­редь гор­мо­ны аг­рес­сии. Это ад­ре­на­лин, но­рад­ре­на­лин, до­фа­мин. Со­от­но­ше­ние их в ка­ж­дой кон­крет­ной кли­ни­че­ской си­туа­ции бы­ва­ет раз­лич­ным. Ус­та­нов­ле­но, что пси­хо­эмо­цио­наль­ный стресс сти­му­ли­ру­ет пре­иму­ще­ст­вен­но вы­брос ад­ре­на­ли­на, а в от­вет на боль про­ис­хо­дит вы­брос но­рад­ре­на­ли­на.

Для вы­бро­са КА не обя­за­те­лен им­пульс из ре­ти­ку­ляр­ной фор­ма­ции. Вы­брос КА мо­жет быть опо­сре­до­ван дей­ст­ви­ем био­ло­ги­че­ски ак­тив­ных ве­ществ (БАВ) из зо­ны по­вре­ж­де­ния тка­ней, на­при­мер, се­ро­то­ни­ном. В осо­бо трав­ма­тич­ные мо­мен­ты опе­ра­ции уро­вень КА мо­жет по­вы­шать­ся мно­го­крат­но. Од­на­ко уча­стие САС в опе­ра­ци­он­ной аг­рес­сии не ог­ра­ни­чи­ва­ет­ся ги­пер­ка­те­хо­ле­ми­ей. Вслед­ст­вие воз­бу­ж­де­ния ги­па­то­ля­мо-ги­по­фи­зар­ной сис­те­мы, про­ис­хо­дит вы­брос АКТГ, АДГ, ТТГ, и дру­гих троп­ных гор­мо­нов.

В кро­ви уве­ли­чи­ва­ет­ся уро­вень гор­мо­нов ко­ры над­по­чеч­ни­ков – глю­ко­кор­ти­кои­дов (ис­тин­ный глю­ко­кор­ти­ко­ид – кор­ти­зол), ми­не­ра­ло­кор­ти­кои­дов (аль­до­сте­рон). Ми­не­ра­ло­кор­ти­кои­ды ме­ня­ют вод­но-элек­тро­лит­ный ба­ланс, глю­ко­кор­ти­кои­ды влия­ют на ме­та­бо­лизм, лим­фо­ид­ную ткань, вос­па­ли­тель­ную ре­ак­цию. В ре­зуль­та­те всех вы­ше­пе­ре­чис­лен­ных фак­то­ров, при опе­ра­ци­он­ном вме­ша­тель­ст­ве су­ще­ст­вен­но ме­ня­ет­ся ме­та­бо­лизм, воз­ни­ка­ют из­ме­не­ния вод­но-элек­тро­лит­но­го об­ме­на, раз­ви­ва­ет­ся ги­перг­ли­ке­мия, уси­ли­ва­ет­ся ка­та­бо­лизм бел­ков и жи­ров, воз­ни­ка­ют слож­ные на­ру­ше­ния КЩС. Уве­ли­чи­ва­ет­ся ре­аб­сорб­ция Na и во­ды, со­кра­ща­ет­ся диу­рез, уси­ли­ва­ют­ся по­те­ри К+.

Су­ще­ст­вен­ные из­ме­не­ния воз­ни­ка­ют в био­хи­ми­че­ском и кле­точ­ном со­ста­ве кро­ви. Сти­му­ли­ру­ет­ся вы­брос эрит­ро­ци­тов и тром­бо­ци­тов, воз­ни­ка­ет лим­фо- и эо­зи­но­пе­ния.

На­блю­да­ет­ся от­чет­ли­вый си­нер­гизм в дея­тель­но­сти гор­мо­нов моз­го­во­го и кор­ко­во­го ве­ще­ст­ва над­по­чеч­ни­ков. КА в ре­зуль­та­те опе­ра­ци­он­но­го стрес­са «за­пус­ка­ют» вы­со­кий уро­вень жиз­не­дея­тель­но­сти ор­га­низ­ма, а ги­по­фи­зар­но-ад­ре­но-кор­ти­каль­ная сис­те­ма под­дер­жи­ва­ет этот уро­вень дли­тель­ное вре­мя. В ре­зуль­та­те этих стрес­сор­ных ре­ак­ций по­вы­ша­ет­ся про­из­вод­ст­во энер­гии, уве­ли­чи­ва­ет­ся кро­во­снаб­же­ние важ­ней­ших для жиз­не­обес­пе­че­ния и не­за­ви­си­мо­сти во внеш­ней сре­де ор­га­нов, в ус­ло­ви­ях хи­рур­ги­че­ской аг­рес­сии.

Ус­та­нов­ле­но, что в ус­ло­ви­ях опе­ра­ци­он­ной аг­рес­сии рез­ко воз­рас­та­ет уро­вень гли­ке­мии и сво­бод­ных жир­ных ки­слот. Ос­нов­ное де­по сво­бод­но жир­ных ки­слот – это триг­ли­це­ри­ды, пре­иму­ще­ст­вен­но в ви­де мие­ло­про­теи­дов низ­кой ки­слот­но­сти. Это про­ис­хо­дит для уси­ле­ния энер­ге­ти­че­ско­го ме­та­бо­лиз­ма при опе­ра­ци­он­ном стрес­се, в ко­то­ром уча­ст­ву­ет не толь­ко уг­ле­вод­ная сис­те­ма, но и фос­фо­ли­пид­ный ме­та­бо­лизм.

Реа­ли­за­ция уве­ли­че­ния кро­во­снаб­же­ния моз­га и мио­кар­да про­ис­хо­дит пу­тем уси­ле­ния и уча­ще­ния сер­деч­ных со­кра­ще­ний, а так же фе­но­ме­на цен­тра­ли­за­ции кро­во­об­ра­ще­ния. Ес­ли это про­дол­жа­ет­ся крат­ко­вре­мен­но, то оно фи­зио­ло­ги­че­ски оп­рав­да­но. Ес­ли же про­цесс за­тя­ги­ва­ет­ся, то, в кон­це кон­цов, это на­ру­ша­ет и дея­тель­ность цен­траль­ных струк­тур, ра­ди жиз­не­обес­пе­че­ния ко­то­рых и воз­ник­ла эта ре­ак­ция.

Раз­вив­ший­ся в ре­зуль­та­те ги­пер­ка­те­хо­хо­ла­ми­не­мии ар­те­рио­спазм за­мед­ля­ет ка­пил­ляр­ную цир­ку­ля­цию кро­ви, что с уче­том сус­пен­зи­он­ных свойств кро­ви при­во­дит к воз­рас­та­нию ее вяз­ко­ст­ных свойств, рас­слаи­ва­нию по­то­ков, аг­ре­га­ции кле­точ­ных эле­мен­тов и се­к­ве­ст­ра­ции кро­ви в ка­пил­ляр­ных сис­те­мах. Се­к­ве­ст­ра­ция вы­зы­ва­ет ги­по­во­ле­мию, а та уси­ли­ва­ет се­к­ве­ст­ра­цию, за­мы­ка­ет по­роч­ный круг.

На 2-ом эта­пе опе­ра­ци­он­но­го стрес­са раз­ви­ва­ет­ся по­ра­же­ние тка­ней. Воз­ни­ка­ет ор­ган­ная ише­мия, ме­та­бо­ли­че­ский аци­доз, элек­тро­лит­ные на­ру­ше­ния, об­ра­зу­ют­ся био­ло­ги­че­ски аг­рес­сив­ные ме­та­бо­ли­ты, по­сту­паю­щие в сис­тем­ный кро­во­ток. Аг­ре­га­ция кле­ток кро­ви за­пус­ка­ет ДВС – син­дром, ко­то­рый ли­бо уси­ли­ва­ет ор­ган­ную ише­мию, ли­бо при­во­дит к коа­гу­ло­па­ти­че­ско­му кро­во­те­че­нию.

На­ру­ше­ние ме­та­бо­лиз­ма ве­дет не толь­ко к раз­ви­тию из­ме­не­ний КОС и ВЭБ, но и по­ра­жа­ет ре­ак­ции био­ло­ги­че­ско­го окис­ле­ния. Стра­да­ет про­дук­ция энер­гии. Раз­ви­ва­ют­ся так на­зы­вае­мые ди­зэр­го­зы, ги­по­эр­го­зы. Ме­ня­ют­ся свой­ст­ва кле­точ­ных мем­бран, т.к. их ос­но­ва – фос­фо­ли­пи­ды. В пер­вую оче­редь в этот про­цесс во­вле­ка­ют­ся лег­кие, а так же струк­ту­ра дру­гих ор­га­нов и на­ру­ша­ют­ся их функ­цио­наль­ные воз­мож­но­сти.

На­сту­па­ет тре­тий этап стрес­са – функ­цио­наль­ные след­ст­вия пре­ды­ду­щих эта­пов. Воз­ни­ка­ет ды­ха­тель­ная не­дос­та­точ­ность, свя­зан­ная с раз­ви­ти­ем РДСВ. По­яв­ля­ют­ся ге­мо­ди­на­ми­че­ские рас­строй­ства, в пер­вую оче­редь на уров­не мик­ро­цир­ку­ля­тор­но­го зве­на, с раз­ви­ти­ем ише­мии всех ор­га­нов. Сме­ща­ет­ся ве­ноз­ный воз­врат и сер­деч­ный вы­брос. В даль­ней­шем из-за ме­та­бо­ли­че­ских на­ру­ше­ний при­сое­ди­ня­ет­ся на­ру­ше­ние кон­тк­рак­тиль­ной спо­соб­но­сти мио­кар­да, стра­да­ет её со­кра­ти­мость, что еще боль­ше сни­жа­ет сер­деч­ный вы­брос.

Стрес­со­вое по­ра­же­ние пи­ще­ва­ри­тель­но­го трак­та в ре­зуль­та­те его ише­мии за­клю­ча­ет­ся в раз­ви­тии стрес­со­вых эро­зий и язв, в па­ра­ли­ти­че­ской ди­на­ми­че­ской ки­шеч­ной не­про­хо­ди­мо­сти, в воз­ник­но­ве­нии син­дро­ма транс­ло­ка­ции бак­те­ри­аль­ной фло­ры ки­шеч­ни­ка, что мо­жет вес­ти к ге­не­ра­ли­зо­ван­ной ин­фек­ции. Час­ты на­ру­ше­ния функ­ций пе­че­ни и по­чек, стра­да­ет их де­ток­си­ци­рую­щая функ­ция, син­тез мно­гих ве­ществ, бел­ков, в т.ч. аль­бу­ми­нов и дру­гих спе­ци­фи­че­ских бел­ков. На­ру­ша­ет­ся про­цесс свер­ты­ва­ния кро­ви, что реа­ли­зу­ет­ся раз­ви­ти­ем ДВС-син­дро­ма. Раз­ви­ва­ет­ся ме­та­бо­ли­че­ский и рес­пи­ра­тор­ный аци­доз, кле­точ­ная ги­по­ка­лие­мия. За­ко­но­мер­ны и на­ру­ше­ния при стрес­се им­му­но­ре­ак­тив­ной сис­те­мы, что при­во­дит к про­яв­ле­нию сеп­ти­че­ских рас­стройств, раз­ви­тию ра­не­вой ин­фек­ции, пло­хим ре­па­ра­тив­ным про­цес­сам в зо­не опе­ра­ции.

В начало 1-й главы                        Содержание монографии

1.8. Им­му­но­па­то­ло­ги­че­ское дей­ст­вие опе­ра­ци­он­но­го стрес­са

Опе­ра­ци­он­ный стресс ока­зы­ва­ет вы­ра­жен­ное влия­ние на им­му­но­ре­ак­тив­ную сис­те­му, что реа­ли­зу­ет­ся че­рез ак­ти­ва­цию ком­плек­са эн­док­рин­ных ре­ак­ций, в пер­вую оче­редь, сим­па­то-ад­ре­на­ло­вой, ре­нин-ан­гио­тен­зии-аль­до­сте­ро­но­вой сис­тем, на­ру­ше­ния ути­ли­за­ция глю­ко­зы. На функ­ции им­мун­ной сис­те­мы влия­ют мно­гие гор­мо­ны и био­ло­ги­че­ски ак­тив­ные ве­ще­ст­ва, уро­вень ко­то­рых при стрес­се по­вы­ша­ет­ся. При опе­ра­ци­он­ном стрес­се эти из­ме­не­ния дли­тель­ны и мо­гут со­хра­нять­ся в те­че­ние ря­да дней уже по­сле опе­ра­ции. До­ка­за­но, что на функ­ции ИС влия­ют сле­дую­щие гор­мо­ны, уро­вень кон­цен­тра­ции ко­то­рых при стрес­се ме­ня­ет­ся.

АКТГ – в дос­та­точ­но боль­ших до­зах вы­зы­ва­ет уг­не­те­ние гу­мо­раль­но­го им­мун­но­го от­ве­та. Влия­ние АКТГ на про­дук­цию им­му­ног­ло­бу­ли­нов за­ви­сит от до­зы ан­ти­ге­на и его им­му­но­ген­ных свойств. АКТГ в кон­цен­тра­ции 0,5 мк in vi­tro на 80% уг­не­та­ет об­ра­зо­ва­ние ан­ти­тел на Т-за­ви­си­мый ан­ти­ген. При уве­ли­че­нии кон­цен­тра­ции уг­не­та­ет­ся об­ра­зо­ва­ние ан­ти­тел к Т-не­за­ви­си­мо­му ан­ти­ге­ну.

АКТГ по­дав­ля­ет ми­гра­ци­он­ные спо­соб­но­сти лим­фо­ци­тов пе­ри­фе­ри­че­ских лим­фа­ти­че­ских уз­лов, се­ле­зен­ки, ти­му­са, тор­мо­зит ми­гра­цию ство­ло­вых кле­ток и В-лим­фо­ци­тов из ко­ст­но­го моз­га.

Ме­ха­низм им­му­но­су­прес­сив­но­го дей­ст­вия АКТГ свя­зан с уве­ли­че­ни­ем кон­цен­тра­ции глю­ко­кор­ти­кои­дов кро­ви, в свя­зи с уси­ле­ни­ем их вы­ра­бот­ки в кор­ко­вом ве­ще­ст­ве над­по­чеч­ни­ков под дей­ст­ви­ем АКТГ. Вы­со­кие кон­цен­тра­ции ГКС уг­не­та­ют вос­па­ли­тель­ную ре­ак­цию, вы­зы­ва­ют рас­пад лим­фо­ци­тов и плаз­ма­ти­че­ских кле­ток, сни­жа­ют ко­ли­че­ст­во Т-лим­фо­ци­тов, глав­ным об­ра­зом за счет умень­ше­ния Т-хел­пе­ров, умень­ша­ют чис­ло эо­зи­но­фи­лов кро­ви, об­ла­да­ет от­ри­ца­тель­ным дей­ст­ви­ем на сис­те­му ком­пле­мен­та. До­ка­зан­ным яв­ля­ет­ся их от­ри­ца­тель­ное дей­ст­вие на ре­па­ра­тив­ные про­цес­сы в ра­не, на ре­зи­стент­ность ор­га­низ­ма к ин­фек­ции. АКТГ об­ла­да­ет уг­не­таю­щим влия­ни­ем на ми­то­ти­че­ское де­ле­ние кле­ток.

Со­ма­то­троп­ный гор­мон (СТГ) ока­зы­ва­ет ак­тив­ное сти­му­ли­рую­щее влия­ние на лим­фо­ид­ную ткань, дей­ст­вие его спе­ци­фи­че­ски на­прав­ле­но на ти­мус. Вве­де­ние в ор­га­низм эк­зо­ген­но­го СТГ сти­му­ли­ру­ет гу­мо­раль­ные и кле­точ­ные ре­ак­ции. Ве­ро­ят­но, это про­ис­хо­дит за счет уси­ле­ния про­ли­фе­ра­тив­ных про­цес­сов в ви­лоч­ко­вой же­ле­зе, се­ле­зен­ке, лим­фа­ти­че­ских уз­лах. СТГ не дей­ст­ву­ет на диф­фе­рен­ци­ро­ван­ные Т-клет­ки. Ак­тив­но влия­ет на сис­те­му им­му­ног­ло­бу­ли­нов.

Кор­ти­ко­сте­рои­ды (КС). Лим­фо­ид­ная ткань яв­ля­ет­ся тра­ди­ци­он­ной ми­ше­нью для сте­ро­ид­ных гор­мо­нов ко­ры над­по­чеч­ни­ков. Эк­зо­ген­ные кор­ти­ко­сте­рои­ды сни­жа­ют ко­ли­че­ст­во лим­фо­ци­тов в пе­ри­фе­рии кро­ви до 50-75% от нор­мы, глав­ным об­ра­зом за счет сни­же­ния Т-хел­пе­ров. Счи­та­ют, что лим­фа­ти­че­ский эф­фект КС обу­слов­лен не толь­ко раз­ру­ше­ни­ем лим­фо­ци­тов, а и вы­хо­дом их из цир­ку­ля­ции. Т- лим­фо­ци­ты ре­цир­ку­ли­ру­ют в ко­ст­ный мозг, по­дав­ля­ет­ся вы­ход Т- лим­фо­ци­тов из ти­му­са, В-лим­фо­ци­тов из ко­ст­но­го моз­га.

Ка­те­хо­ла­ми­ны (КА). Из­бы­ток КА в кро­ви вы­зы­ва­ет уси­ле­ние про­цес­сов ПОЛ с на­ко­п­ле­ни­ем их гид­ро­пе­ре­ки­сей, что спо­соб­ст­ву­ет на­ру­ше­нию про­ни­цае­мо­сти био­мем­бран, их раз­ру­ше­нию. В ре­зуль­та­те на­ру­ша­ет­ся ре­цеп­тор­ная и транс­порт­ная функ­ция био­мем­бран, кон­такт­но-ад­ге­зив­ные их свой­ст­ва. КА от­вет­ст­вен­ны за по­яв­ле­ние так на­зы­вае­мых «стрес­со­вых лим­фо­ци­тов», ко­то­рые и функ­цио­наль­но и мор­фо­ло­ги­че­ски от­лич­ны от нор­маль­ных по­пу­ля­ций. Из­ме­ня­ет­ся со­от­но­ше­ние Т- хел­пе­ров/Т-су­прес­со­ров за счет сни­же­ния хел­пе­ров.

При воз­дей­ст­вии КС по­дав­ля­ет­ся эф­фек­тор­ное дей­ст­вие Т-лим­фо­ци­тов, бло­ки­ру­ет­ся эф­фек­тор­ная фа­за кил­лер­но­го эф­фек­та, син­тез ме­диа­то­ров. Зна­чи­тель­ны из­ме­не­ния в зве­не мак­ро­фа­гов. КС по­дав­ля­ют вы­ра­бот­ку мак­ро­фа­га­ми про­дук­тов, опо­сре­дую­щих ре­гу­ля­цию функ­ций лим­фо­ци­тов (ни­тер­лей­кин-I), про­цес­сы трех­кле­точ­ной ко­ст­ра­ции. По­вы­ше­ние со­дер­жа­ния КА свя­зы­ва­ют с на­рас­та­ни­ем кон­цен­тра­ции в кро­ви ней­тро­фи­лов и лим­фо­ци­тов, с из­ме­не­ния­ми их мо­би­ли­за­ции и раз­ру­ше­ния.

Из­вест­но, что ва­зо­кон­ст­рик­тор­ный эф­фект КА вы­зы­ва­ет ги­пок­сию, что при­во­дит к ог­ра­ни­че­нию функ­ций лей­ко­ци­тов. КА вы­зы­вая стиму­ля­цию ги­по­фи­за, что ве­дет к вы­бро­су АКТГ и уве­ли­че­нию кон­цен­тра­ции КС, им­му­но­су­прес­сив­ное дей­ст­вие ко­то­рых рас­смот­ре­но вы­ше. В то­же вре­мя в ли­те­ра­ту­ре есть со­об­ще­ния, со­глас­но ко­то­рым ре­ак­ции на боль и эмо­цио­наль­ное на­пря­же­ние, со­про­во­ж­даю­щие­ся вы­бро­сом ад­ре­на­ли­на в кровь, вы­зы­ва­ет уси­ле­ние им­мун­но­го от­ве­та.

Ан­гио­тен­зин-II. На клет­ках ИС че­ло­ве­ка об­на­ру­жи­ва­ют ре­цеп­то­ры для АТ-II. Име­ют­ся со­об­ще­ния о хе­мо­так­си­че­ской ак­тив­но­сти АТ для мо­но­нук­ле­ар­ных кле­ток. Ан­гио­тен­зин-II in vi­tro уг­не­та­ет IgG, опо­сре­до­ван­но умень­ша­ет ро­зет­ко­об­ра­зо­ва­ние с эрит­ро­ци­та­ми ба­ра­на.

Ин­су­лин. Лим­фо­ци­ты име­ют два ви­да функ­цио­наль­но раз­лич­ных ре­цеп­то­ров для ин­су­ли­на: гор­мо­наль­ный ре­цеп­тор для ме­та­бо­ли­че­ских функ­ций, на­хо­дя­щий­ся на боль­шин­ст­ве ак­ти­ви­ро­ван­ных лим­фо­ци­тов и им­му­но­ло­ги­че­ский ре­цеп­тор, рас­по­ло­жен­ный на Т- и В-лим­фо­ци­тах спе­ци­фи­че­ских кло­нов для ин­су­ли­на. Ин­су­лин уси­ли­ва­ет ци­то­ли­ти­че­ский эф­фект сен­си­би­ли­зи­ро­ван­ных Т-лим­фо­ци­тов.

Обоб­щив вы­ше­из­ло­жен­ное, мож­но сде­лать вы­вод о том, что влия­ние из­быт­ка ка­та­бо­ли­че­ских гор­мо­нов и де­фи­цит ана­бо­ли­че­ских цир­ку­ли­рую­щих гор­мо­нов на им­му­но­ре­ак­тив­ную сис­те­му не­со­мнен­но. Без­ус­лов­но, им­му­но­су­прес­сив­ным дей­ст­ви­ем об­ла­да­ют АКТГ и КС. Бес­спор­но су­прес­сор­ное влия­ние КА на им­му­ни­тет, опо­сре­до­ван­но че­рез сис­те­му АКТГ-КС. СТГ, на­обо­рот об­ла­да­ет им­му­но­сти­му­ли­рую­щи­ми эф­фек­та­ми. Де­фи­цит ин­су­ли­на, на­ру­ше­ние ути­ли­за­ции глю­ко­зы так же об­ла­да­ет су­прес­сор­ным дей­ст­ви­ем на им­мун­ную сис­те­му.

В начало 1-й главы                        Содержание монографии

1.9. Кор­рек­ция на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та в хи­рур­гии

Од­ной из пер­во­оче­ред­ных за­дач прак­ти­че­ско­го здра­во­охра­не­ния яв­ля­ет­ся раз­ра­бот­ка со­вре­мен­ных прин­ци­пов и под­хо­дов к це­ле­на­прав­лен­ной кор­рек­ции на­ру­ше­ний им­му­но­ре­ак­тив­ной сис­те­мы. Со­вре­мен­ным тре­бо­ва­ни­ям от­ве­ча­ет под­ход, со­глас­но ко­то­ро­му не­об­хо­дим по­иск средств и спо­со­бов воз­дей­ст­вия на от­дель­ные суб­по­пу­ля­ции им­му­но­ком­пе­тент­ных кле­ток, осо­бен­но на им­му­но­ре­гу­ля­тор­ные лим­фо­ци­ты, и из­би­ра­тель­ным по­дав­ле­ни­ем или ак­ти­ва­ци­ей их функ­ций.

По­ка­за­ния к на­зна­че­нию им­му­но­кор­ри­ги­рую­щей те­ра­пии весь­ма раз­но­об­раз­ны: пер­вич­ные и вто­рич­ные им­му­но­де­фи­ци­ты, ин­фек­ции, ау­то­им­мун­ные по­ра­же­ния, зло­ка­че­ст­вен­ные но­во­об­ра­зо­ва­ния, на­ру­ше­ния им­му­ни­те­та свя­зан­ные с трав­мой, хи­рур­ги­че­ской аг­рес­си­ей, ин­ток­си­ка­ция­ми раз­но­го ге­не­за и т.д.

Пу­ти и ме­то­ды им­му­но­кор­рек­ции. По­яв­ле­ние пер­вых све­де­ний об им­мун­ном от­ве­те бы­ло свя­за­но с на­блю­де­ния­ми, от­но­ся­щи­ми­ся к ос­нов­ной функ­ции им­му­ни­те­та – за­щи­те от ин­фек­ци­он­ных бо­лез­ней. Еще с древ­них вре­мен бы­ло из­вест­но, что лю­ди, пе­ре­нес­шие за­раз­ную бо­лезнь, при­об­ре­та­ют ус­той­чи­вость к по­втор­но­му за­ра­же­нию. Эти на­блю­де­ния при­ве­ли к мыс­ли о том, что за­щи­ту от ин­фек­ци­он­ных бо­лез­ней мож­но соз­дать, ис­кус­ст­вен­но вы­зы­вая лег­кую фор­му за­бо­ле­ва­ния. Ве­ро­ят­но, это был пер­вый опыт им­му­но­кор­ри­ги­рую­щей те­ра­пии, при­ме­нен­ный еще в XVIII ве­ке для за­щи­ты от чер­ной ос­пы. Бы­ла раз­ра­бо­та­на про­це­ду­ра под на­зва­ни­ем «ва­рио­ля­ция», ко­гда здо­ро­во­го че­ло­ве­ка спе­ци­аль­но за­ра­жа­ли не­боль­шим ко­ли­че­ст­вом экс­су­да­та, взя­то­го из ос­пен­ных пус­тул боль­но­го.

Даль­ней­шим раз­ви­ти­ем идеи вак­ци­на­ции и ак­тив­ной им­му­ни­за­ции яви­лись ра­бо­ты Эд­вар­да Джен­не­ра, раз­ра­бо­тав­ше­го за­щи­ту от на­ту­раль­ной ос­пы пу­тем ва­рио­ля­ции из пус­тул, воз­ни­каю­щих при ко­ровь­ей ос­пе. Ра­бо­та Э.Джен­не­ра бы­ла опуб­ли­ко­ва­на в 1798 го­ду. Эф­фек­тив­ность это­го спо­со­ба воз­дей­ст­вия на им­му­ни­тет по­бу­ди­ла Пас­те­ра на соз­да­ние «вак­цин» про­тив дру­гих ин­фек­ций на ос­но­ве раз­лич­ных ме­то­дов сни­же­ния ви­ру­лент­но­сти мик­ро­ор­га­низ­мов. Ста­ло оче­вид­ным су­ще­ст­во­ва­ние раз­лич­ных форм ус­той­чи­во­сти мак­ро­ор­га­низ­ма к ин­фек­ци­он­но­му дей­ст­вию мик­роб­ных аген­тов и их ток­си­нам.

Даль­ней­шее изу­че­ние про­бле­мы тес­но свя­за­но с ра­бо­та­ми Но­бе­лев­ских лау­реа­тов И.И.Меч­ни­ко­ва, ус­та­но­вив­ше­го зна­че­ние под­виж­ных кле­ток в реа­ли­за­ции за­щит­ных ре­ак­ций ор­га­низ­ма и Пау­ля Эр­ли­ха за ра­бо­ту ка­са­тель­но ме­ха­низ­мов гу­мо­раль­но­го зве­на им­му­ни­те­та. Это­му пред­ше­ст­во­ва­ло со­об­ще­ние Э.Бе­рин­га в 1880 го­ду о на­ли­чии в кро­ви им­му­ни­зи­ро­ван­ных лю­дей осо­бых ве­ществ – ан­ти­тел, об­ла­даю­щих спо­соб­но­стью ней­тра­ли­за­ции бак­те­ри­аль­ных ток­син.

По­ра­зи­тель­ные ус­пе­хи им­му­ни­за­ции, ока­зав­шей гро­мад­ное влия­ние на раз­ви­тие че­ло­ве­че­ст­ва, тре­бо­ва­ли глу­бо­ко­го про­ник­но­ве­ния в сущ­ность со­от­вет­ст­вую­щих био­ло­ги­че­ских про­цес­сов – на­сту­пил век им­му­но­ло­гии. Им­мун­ная сис­те­ма от­ли­ча­ет­ся ис­клю­чи­тель­ной спо­соб­но­стью, она вклю­ча­ет раз­но­об­раз­ные клет­ки и мно­го­чис­лен­ные функ­цио­наль­ные суб­по­пу­ля­ции. По­это­му су­ще­ст­ву­ет мно­же­ст­во пря­мых и опо­сре­до­ван­ный спо­со­бов воз­дей­ст­вия на им­мун­ный от­вет. Это опи­сан­ное вы­ше ак­тив­ная им­му­ни­за­ция, впер­вые при­ме­нен­ная эм­пи­ри­че­ски и спас­шая мил­лио­ны че­ло­ве­че­ских жиз­ней (да и не толь­ко че­ло­ве­че­ских), тео­ре­ти­че­ские ме­ха­низ­мы ко­то­рой бы­ли по­ня­ты по­сле от­кры­тия ме­ха­низ­мов им­му­но­ло­ги­че­ской па­мя­ти, раз­ра­бот­ки кон­цеп­ций о пер­вич­ном и вто­рич­ном им­мун­ном от­ве­те.

Дру­гим спо­со­бом воз­дей­ст­вия на ме­ха­низ­мы ан­ти­ин­фек­ци­он­ной за­щи­ты яв­ля­ет­ся спо­соб соз­да­ния так на­зы­вае­мо­го «пас­сив­но­го» им­му­ни­те­та, пу­тем при­ме­не­ния ги­пе­рим­мун­ных сы­во­ро­ток, плаз­мы, гам­ма-гло­бу­ли­нов, ан­ти­ток­си­нов и т.д. Од­на­ко в раз­ра­бот­ке дан­ной про­бле­мы пред­став­ля­ет­ся це­ле­со­об­раз­ным отой­ти от чис­то им­му­но­ло­ги­че­ско­го ас­пек­та про­бле­мы и по­пы­тать­ся рас­смот­реть во­про­сы им­му­но­кор­рек­ции бо­лее ши­ро­ко. Не­об­хо­ди­мо учи­ты­вать, что им­мун­ный от­вет на опе­ра­ци­он­ный стресс не изо­ли­ро­ван от це­ло­го ком­плек­са на­ру­ше­ний го­мео­ста­за в свя­зи с нар­ко­зом и опе­ра­ци­ей. При этом, вне вся­ко­го со­мне­ния, бла­го­твор­ным влия­ни­ем на им­му­ни­тет бу­дут об­ла­дать ле­чеб­ные ме­ро­прия­тия, кор­ри­ги­рую­щие не­дос­та­точ­ность ок­си­ге­на­ции, су­ще­ст­вую­щий суб­страт­ный и энер­го­де­фи­цит, на­ру­ше­ние функ­ций по­чек и пе­че­ни, нор­ма­ли­за­цию ко­ли­че­ст­вен­но­го и ка­че­ст­вен­но­го со­ста­ва сис­те­мы кро­ви, на­при­мер, уст­ра­не­ние ане­мии и дру­гое.

Рас­смат­ри­вая про­бле­му в кон­тек­сте хи­рур­ги­че­ских бо­лез­ней не­об­хо­ди­мо вы­де­лить сле­дую­щие мо­мен­ты.

Од­ной из наи­бо­лее час­тых при­чин им­му­но­де­фи­ци­та у хи­рур­ги­че­ских боль­ных яв­ля­ет­ся на­ру­ше­ние пи­та­ния. Нор­маль­ное – ко­ли­че­ст­вен­ное и ка­че­ст­вен­ное – пи­та­ние соз­да­ет со­стоя­ние пи­та­тель­но­го рав­но­ве­сия, ко­то­рое обес­пе­чи­ва­ет нор­маль­ную ре­ак­тив­ность, в то вре­мя как не­пол­но­цен­ное пи­та­ние вы­зы­ва­ет на­ру­ше­ния ре­ак­тив­но­сти. Так, на­при­мер, не­дос­та­точ­ный с точ­ки зре­ния ка­ло­рий пи­ще­вой ра­ци­он вы­ну­ж­да­ет ор­га­низм при­бе­гать к про­цес­сам глю­ко­не­о­ге­не­за, с про­яв­ле­ни­ем, как край­не­го слу­чая ис­то­ще­ния, ке­то­за, рас­строй­ства ха­рак­те­ри­зую­ще­го­ся ме­та­бо­ли­че­ским аци­до­зом. Ми­ни­маль­ная ре­зи­стент­ность к аг­рес­си­ям у боль­ных с не­дос­та­точ­ным пи­та­ни­ем, как ги­по­про­теи­не­мия­ми, так и мно­го­чис­лен­ны­ми ги­по­ви­та­ми­но­за­ми, глав­ным об­ра­зом не­дос­та­точ­но­стью ви­та­ми­на «С» и ви­та­ми­нов груп­пы «В», а так же ря­да мик­ро­эле­мен­тов. Мик­ро­эле­мен­ты при­вле­ка­ют боль­шое вни­ма­ние, по­сколь­ку у тя­же­ло­боль­ных час­то воз­ни­ка­ет их де­фи­цит.

  • Хром – ак­тив­ный уча­ст­ник уг­ле­вод­но­го ме­та­бо­лиз­ма, в ча­ст­но­сти про­цес­са свя­зы­ва­ния ин­су­ли­на с кле­точ­ны­ми ре­цеп­то­ра­ми. Опи­са­ны слу­чаи де­фи­ци­та хро­ма у не­ко­то­рых хи­рур­ги­че­ских боль­ных.
  • Се­лен и се­ле­но­про­теи­ды уча­ст­ву­ют в ин­ги­би­ро­ва­нии про­цес­сов ПОЛ, т.е. об­ла­да­ет мем­бра­но­про­тек­тор­ны­ми свой­ст­ва­ми. При де­фи­ци­те се­ле­на воз­рас­та­ет чув­ст­ви­тель­ность боль­ных к ток­си­че­ско­му дей­ст­вию ки­сло­ро­да.
  • Цинк – важ­ный ком­по­нент ря­да фер­мен­тов и гор­мо­нов.
  • Медь – ак­тив­ный уча­ст­ник про­цес­сов кро­ве­тво­ре­ния, им­мун­ных про­цес­сов, тка­не­во­го ды­ха­ния.

Со­вер­шен­но оче­вид­на важ­ность пред- и по­сто­пе­ра­ци­он­ной кор­рек­ции дан­но­го фак­то­ра (али­мен­тар­но­го), в т.ч. с це­лью нор­ма­ли­за­ции функ­ции им­му­ни­те­та, его об­щих и ме­ст­ных ре­ак­ций.

Кор­рек­ция им­му­но­су­прес­сии пред­по­ла­га­ет, пре­ж­де все­го, ис­поль­зо­ва­ние средств не­спе­ци­фи­че­ской те­ра­пии, под ко­то­рой по­ни­ма­ют все­сто­рон­нюю кор­рек­цию го­мео­ста­за, уст­ра­не­ние но­ци­цеп­тив­ных фак­то­ров (боль, воз­бу­ж­де­ние, страх), про­ве­де­ние аде­к­ват­но­го па­рен­те­раль­но­го пи­та­ния, кор­рек­ция во­ле­ми­че­ско­го ста­ту­са боль­но­го и т.д. В ря­де слу­ча­ев кор­рек­ции го­мео­ста­за мо­жет быть дос­та­точ­но для нор­ма­ли­за­ции им­мун­но­го от­ве­та.

Важ­ным мо­мен­тов яв­ля­ют­ся ме­ры ме­ст­но­го и об­ще­го ха­рак­те­ра по про­фи­лак­ти­ке ин­фек­ции (на­при­мер, пол­но­цен­ная хи­рур­ги­че­ская об­ра­бот­ка ра­ны). Во­прос про­фи­лак­ти­че­ско­го при­ме­не­ния ан­ти­био­ти­ков в хи­рур­ги­че­ской кли­ни­ке до сих пор яв­ля­ет­ся дис­ку­та­бель­ным. По­яв­ле­ние но­вых по­ко­ле­ний ан­ти­бак­те­ри­аль­ных пре­па­ра­тов ши­ро­ко­го спек­тра дей­ст­вия («за­щи­щен­ные» пе­ни­цил­ли­ны, кар­ба­пе­не­мы, но­вые фтор­хи­но­ло­ны, це­фа­лос­по­ри­ны и др.) в кор­не из­ме­ни­ли так­ти­ку про­фи­лак­ти­че­ско­го и ле­чеб­но­го при­ме­не­ния дан­ных пре­па­ра­тов в хи­рур­ги­че­ских кли­ни­ках. Тео­ре­ти­че­ское обос­но­ва­ние крат­ких кур­сов ан­ти­бак­те­ри­аль­ной те­ра­пии с на­ча­лом в до­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де, обу­слов­ле­но тем, что он сов­па­да­ет с пе­рио­дом им­му­но­де­прес­сии вы­зван­ной опе­ра­ци­ей и ане­сте­зио­ло­ги­че­ским по­со­би­ем. Крат­кость же кур­са дан­ной те­ра­пии ис­клю­ча­ет при­су­щую ан­ти­био­ти­кам им­му­но­су­прес­сию, осо­бен­но при дли­тель­ном их при­ме­не­нии.

Сле­ду­ет от­ме­тить раз­ра­бо­тан­ные ря­дом ав­то­ров схе­мы ра­цио­наль­ной ан­ти­био­ти­ко­те­ра­пии с уче­том ха­рак­те­ра ос­нов­ной па­то­ло­гии, пред­стоя­ще­го опе­ра­ци­он­но­го вме­ша­тель­ст­ва, ве­ро­ят­ной кон­та­ми­на­ции опе­ра­ци­он­ной ра­ны мик­роб­ны­ми аген­та­ми, с уче­том ка­че­ст­вен­но­го пред­по­ла­гае­мо­го со­ста­ва бак­те­ри­аль­ной фло­ры. Тео­ре­ти­че­ски и прак­ти­че­ски обос­но­ва­но при­ме­не­ние сверх­ко­рот­ких и ко­рот­ких кур­сов ан­ти­бак­те­ри­аль­ной те­ра­пии в за­ви­си­мо­сти от «чис­то­ты» опе­ра­ции, ее дли­тель­но­сти и ря­да дру­гих фак­то­ров.

В рам­ках со­вре­мен­ной им­му­но­кор­рек­ции мож­но вы­де­лить 3-и ос­нов­ных на­прав­ле­ния:

1) Кор­рек­ция гор­мо­на­ми и ме­диа­то­ра­ми им­мун­ной сис­те­мы (ти­ми­че­ские гор­мо­наль­ные фак­то­ры, мие­ло­пеп­ти­ды, ци­то­ки­ны, ин­тер­лей­ки­ны, фак­тор взаи­мо­дей­ст­вия лим­фо­цит – мик­ро­фаг и т.д.)

2) Им­мун­ная ин­же­не­рия (транс­план­та­ция ор­га­нов и тка­ней им­мун­ной сис­те­мы: ко­ст­ный мозг, ти­мус, ком­плекс ти­мус-гру­ди­на и т.д.). Сю­да же сле­ду­ет от­не­сти при­ме­не­ние гам­ма-гло­бу­ли­нов или им­му­ног­ло­бу­ли­нов от­дель­ных клас­сов; сорб­ци­он­ные ме­то­ды эф­фе­рент­ной те­ра­пии: ге­мо­сорб­ция, аф­фин­ная сорб­ция, им­му­но­сорб­ция; ме­тод плаз­мо­фе­ре­за.

3) Фар­ма­ко­ло­ги­че­ская кор­рек­ция. Сю­да сле­ду­ет от­не­сти им­му­но­сти­му­ля­то­ры ес­те­ст­вен­но­го про­ис­хо­ж­де­ния, на­чи­ная от рас­ти­тель­ных им­му­но­мо­ду­ля­то­ров ти­па эхи­на­цеи и жень­ше­ня, и до раз­но­го ро­да вак­цин, эн­до­ток­си­нов и дру­гих. А так же син­те­ти­че­ские им­му­но­мо­ду­ля­то­ры: ле­ва­ми­зол (де­ка­рис), диу­ци­фон, по­ли­ок­си­до­ний.

Осо­бое ме­сто в им­му­но­кор­рек­ции за­ни­ма­ют не­тра­ди­ци­он­ные ме­то­ды ме­ди­ци­ны, на­при­мер, иг­ло­реф­лек­со­те­ра­пия. Су­ще­ст­ву­ют убе­ди­тель­ные дан­ные о дос­та­точ­ной эф­фек­тив­но­сти ме­то­да иг­ло­реф­лек­со­те­ра­пии в пла­не кор­рек­ции сис­те­мы им­му­но­де­фи­ци­та при ря­де за­бо­ле­ва­ний.

Пы­та­ясь клас­си­фи­ци­ро­вать соб­ст­вен­но им­му­но­кор­ри­ги­рую­щие ме­то­ды в со­вре­мен­ной ме­ди­ци­не, мож­но вы­де­лить 2-е груп­пы ме­то­дов:

1) Фи­зи­че­ские ме­то­ды им­му­но­кор­рек­ции, ку­да мож­но от­не­сти боль­шин­ст­во ме­то­дик по экс­т­ра­кор­по­раль­ной де­ток­си­ка­ции и гра­ви­та­ци­он­ной хи­рур­гии, эф­фе­рент­ной те­ра­пии, фо­то­мо­ди­фи­ка­ции кро­ви. Это раз­лич­ные ме­то­ди­ки ге­мо­сорб­ции (на­при­мер, с при­ме­не­ни­ем ио­но­об­мен­ных по­ли­ме­ров, аль­бу­ми­на, им­му­но­сорб­ция), плаз­мо­фе­рез, ге­мо­фильт­ра­ция, фильт­ра­ци­он­ный плаз­мо­фе­рез, экс­т­ра­кор­по­раль­ная сорб­ция ксе­но­се­ле­зен­кой, УФО кро­ви и ме­то­ды ВЛОК, а так же ме­то­ды озо­но­те­ра­пии. Дан­ные ме­то­ды ши­ро­ко при­ме­ня­ют­ся в со­вре­мен­ной хи­рур­гии и спо­соб­ны ока­зы­вать ле­чеб­ный эф­фект не толь­ко при им­му­но­де­прес­сив­ных со­стоя­ни­ях, но и при раз­лич­но­го ро­да ау­то­им­мун­ных по­ра­же­ни­ях.

На­при­мер, проч­ное ме­сто в пре­до­пе­ра­ци­он­ной под­го­тов­ке боль­ных с ти­ре­о­ток­си­ко­зом (осо­бен­но ау­то­им­мун­ный ти­рео­и­дит Ха­ши­мо­то), на­ря­ду с тра­ди­ци­он­ной те­ра­пи­ей ти­рео­ста­ти­ка­ми, В- бло­ка­то­ра­ми, ГКС, се­да­тив­ны­ми пре­па­ра­та­ми, за­ня­ла ме­то­ди­ка про­ве­де­ния плаз­мо­фе­ре­за. Дан­ный ме­тод осо­бен­но ши­ро­ко при­ме­ня­ет­ся при на­ли­чии час­то встре­чаю­щей­ся не­пе­ре­но­си­мо­сти ти­рео­ста­ти­ков, ли­бо при раз­ви­тии не­же­ла­тель­ных эф­фек­тов от их при­ме­не­ния.

2) Фар­ма­ко­ло­ги­че­ские ме­то­ды, ос­но­ван­ные на при­ме­не­нии им­му­но­кор­ри­ги­рую­щих пре­па­ра­тов.

Им­му­но­кор­ри­ги­рую­щие пре­па­ра­ты де­лят на 3-и груп­пы.

1) Им­му­но­де­пре­сан­ты. Пре­па­ра­ты дан­ной груп­пы дос­та­точ­но ши­ро­ко при­ме­ня­ют­ся в кли­ни­че­ской ме­ди­ци­не, хи­рур­гии и ин­тен­сив­ной те­ра­пии. Спектр при­ме­не­ния их ле­жит от кли­ни­че­ской он­ко­ло­гии до ле­че­ния ши­ро­ко­го ря­да за­бо­ле­ва­ний с ау­то­им­мун­ным ме­ха­низ­мом этио­па­то­ге­не­за. В хи­рур­гии наи­бо­лее час­то при­ме­не­ние пре­па­ра­тов дан­ной груп­пы в транс­план­то­ло­гии (впол­не обо­соб­лен­ном раз­де­ле кли­ни­че­ской ме­ди­ци­ны); в хи­рур­гии щи­то­вид­ной же­ле­зы, при ле­че­нии тя­же­лых пан­креа­ти­тов.

Ме­ди­ци­на кри­ти­че­ских со­стоя­ний за­час­тую не мо­жет обой­тись без со­от­вет­ст­вую­щей им­му­но­кор­рек­ции сис­те­мы ПОН с уче­том дан­ных об эн­до­те­ли­аль­ной фи­зио­ло­гии и ро­ли ин­ди­ка­то­ров вос­па­ле­ния. Не­об­хо­ди­мо от­ме­тить, что за­час­тую эф­фек­ты, при­су­щие пре­па­ра­том дан­ной груп­пы, от­чет­ли­во про­сле­жи­ва­ют­ся да­же там, где их не долж­но быть, и что со­став­ля­ет од­ни из ас­пек­тов про­бле­мы ят­ро­ге­нии в со­вре­мен­ной ме­ди­ци­не. Ос­таль­ную же ра­бо­ту в пла­не им­му­но­су­прес­сии за­час­тую гро­зит до­де­лать сам опе­ра­ци­он­ный стресс, не спросив на­ше­го же­ла­ния.

2. Пре­па­ра­ты за­мес­ти­тель­ной им­му­но­кор­ри­ги­рую­щей те­ра­пии – это при­ме­не­ние раз­лич­но­го ро­да вак­цин и им­му­ног­ло­бу­ли­нов, ги­пе­рим­мун­ной плаз­мы (ан­ти­ста­фи­ло­кок­ко­вой, ан­ти­си­нег­ной­ной, ан­ти­про­теи­но­вой, про­ти­во­кле­ще­вой и т.д.), транс­фу­зии кон­цен­тра­тов лим­фо­ци­тов, так на­зы­вае­мые транс­фу­зио­ло­ги­че­ские ме­то­ды кор­рек­ции. При сепсисе в клеточном иммунитете преобладает субпопуляция Т-супрессоров и снижение ИРИ. Меры должны быть направлены на восстановление соотношения Т-хелперов и Т-супрессоров.

Так как при сепсисе главное место пренадлежит иммуноглобулинам в процессах опсонизации и киллинга возбудителей инфекции, активации фагоцитоза и нейтрализации комплемента, то важно повысить титр иммуноглобулинов класса М и G, в целом предпринять заместительную или стимулирующую терапию В-лимфоцитов. Иммуноглобулины в организме выполняют одну из основных функций в процессах воспаления, нейтрализуя возбудителей инфекции. Кроме того, они являются связующим звеном между различными клетками. Именно иммуноглобулины M и G опсонируют инфекционных агентов, улучшают фагоцитоз и способствуют комплемент-опосредованному лизису микроорганизмов, уменьшают излишнюю секрецию провоспалительных цитокинов (TNF, IL-1, IL-6), нейтрализуют активированные факторы комплемента C3b и C4b.

Хорошо спланированные клинические исследования, проведенные Кохрейновской группой, доказали, что применение внутривенного иммуноглобулина, содержащего Ig G, в качестве иммунозаместительной терапии тяжелого сепсиса и септического шока уменьшает летальность (относительный риск = 0,73). Но наилучший эффект дало применение обогащенного иммуноглобулина («пентаглобин»), содержащего все важнейшие классы иммуноглобулинов: Ig G,Ig M, Ig A. Обогащенный иммуноглобулин в два раза снижал летальность больных сепсисом (относительный риск = 0,48). При этом, наилучшие результаты наблюдались у больных с тяжелым сепсисом (АПАСНЕ П – 20-25 баллов), а также в раннюю фазу септического шока («теплый шок»). Использовалась дозирование пентаглобина: 5 мл/кг массы тела в течение трех дней подряд со скоростью 28 мл/час.

Состав пентаглобина: Ig G – 76%, Ig M – 12%, Ig F – 12%. Более высокая активность пентаглобина, по сравнению с обычным иммуноглобулином, объясняется наличием в нем Ig M, имеющего пентамерную структуры и по своим способностям к опсонизации, нейтрализации токсинов, активации и регулированию системы комплемента превосходит Ig G в тысячи раз.

Клинические испытания пентаглобина у больных с нейтропенией, иммунологической анергией, неонатальным сепсисом, в профилактике полинейропатий показали высокую эффективность данного препарата.

Целесообразность применения иммуноглобулинов обуславливается ещё и тем, что они ограничивают избыточное действие провоспалительных цитокинов, повышают клиренс эндотоксинаи стафилакоккового суперантигена, устраняют анергию, усиливают эффект беталактамных антибиотиков. Эффективность внутривенных иммуноглобулинов, особенно «пентаглобина», реально доказана (категория доказательств А). Стандартная дозировка – 3-5 мл/кг в сутки в течение трех дней подряд.

Неспецифический иммунитет при сепсисе нарушается всегда, поэтому необходимо восстановить фагоцитарную активность макрофагов и нейтрофилов, снизить продукцию макрофагами провоспалительных цитокинов (ТNF, интерлейкина- IL-1), нейтрализовать мембраноразрушающие факторы комплемента (C5-9).

Цитокины синтезируются клетками многих типов (лимфоциты, нейтройфилы, макрофаги, эндотелиоциты и др.), и продуцируются в ответ на агрессивные внешние стимулы (инфекция, травма и т.д.). Цитокины повреждают метаболические и иммунорегуляторные функции организма, вплоть до «иммунного паралича».

Европейское исследование, осуществленное у 100 новорожденных детей, представило данные о снижении летальности у пациентов, получавших пентоксифиллин в дозе 5 мг/кг/час, в течение 6 часов, 6 дней. Объясняется этот эффект тем, что пентоксифиллин ингибирует фосфодиэстеразу и увеличивает содержание внутриклеточного ц-АМФ. В силу этого снижается синтез цитокинов, особенно TNF-a.

Кортикостероиды также блокируют синтез TNF и NO-синтетазы, через инактивацию ядерного фактора NF-kB, путем активации его ингибитора. Кроме того, применение кортикостероидов позволяет уменьшить дозу инотропных средств и добиться более ранней стабилизации гемодинамики у больных с септическим шоком.

В последние годы показал свою высокую эффективность «Ронколейкин» (интерлейкин-2 рекомбинантный, человеческий). Это структурный и функциональный аналог эндогеного человеческого интерлейкина-2. Этим объясняются его эффекты. Он восполняет дефицит эндогенного интерлейкина-2 и воспроизводит его действие. Взаимодействуя с рецепторами, индуцирует рост, дифференцировку и пролиферацию Т- и В-лимфоцитов, моноцитов, макрофагов, олигодендроглиальных клеток, эпидермальных клеток Лангерганса. Стимулирует цитолитическую активность натуральных киллеров и цитотоксических Т-лимфоцитов, вызывает образование лимфокинактивированных киллеров. Эти свойства ронколейкина и обеспечивают мощную иммунную защиту организма, причем не только антибактериальную, но и противовирусную и противогрибковую.

Использование ронколейкина в нашей клинике показало особую его эффективность при иммуносупрессии у ожоговых больных и генерализованных гнойно-септических состояниях. В отдельных случаях, особенно, у больных ограниченной местной инфекцией отмечались кратковременные озноб, гипертермия.

Имеющийся опыт использования Ронколейкина у онкологических больны, показал, что в раннем послеоперационном периоде характерны детоксикационные и иммунокоррегирующие действия препарата, позволяющие в 3 раза сократить частоту постхирургических инфекций у радикально оперированных онкологических больных («Ронколейкин в иммунопрафилактике постхирургических инфекций», Новосибирск, 2005 г).

Ронколейкин применяют с учетом противопоказаний – гиперчувствительность к компонентам препарата, аллергия, аутоиммунные заболевания, тяжелые сердечно-сосудистые заболевания, беременность.

Препарат применяют по следующей методике: содержимое ампулы медленно растворяют в 1,5-2 мл раствора хлористого натрия и полученный раствор переносят во флакон, содержащий 400 мл физиологического раствора. Для снижения биологической активности к раствору в зависимости от исходной дозы в ампуле (1 мл, 0,5 мг, или 0,25 мг) добавляют 10% раствор человеческого сывороточного альбумина (8, 6 или 4 мл соответственной). Приготавливая раствор, следует избегать пенообразования. Следует учитывать, что ронколейкин усиливает эффективность антидеприсантов, снотворных средств, нейроплегиков, антигистаминных, препаратов для наркоза, анальгетиков, алкоголя.

2) Им­му­но­сти­му­ля­то­ры. Сре­ди ле­кар­ст­вен­ных пре­па­ра­тов уси­ли­ваю­щих за­щит­ные свой­ст­ва ор­га­низ­ма, ши­ро­кое при­ме­не­ние на­шли пи­ри­ми­ди­но­вые про­из­вод­ные пен­ток­сил, ме­ти­лу­ра­цил, а так же нук­леи­нат на­трия. Дан­ные пре­па­ра­ты об­ла­да­ют не­спе­ци­фи­че­ским сти­му­ли­рую­щим дей­ст­ви­ем на им­му­но­ре­ак­тив­ную сис­те­му. Они сти­му­ли­ру­ют лей­ко­по­эз, по­вы­ша­ют фа­го­ци­тар­ную ак­тив­ность лей­ко­ци­тов, по­тен­ци­ру­ют дей­ст­вие ан­ти­био­ти­ков, сти­му­ли­ру­ют ре­па­ра­тив­ные ра­не­вые про­цес­сы.

Био­ген­ные пре­па­ра­ты: спле­нин, экс­тракт пла­цен­ты для инъ­ек­ций, пи­ра­ге­нал, пи­рек­саль, аце­ток­сан, про­ди­гио­зан, саль­мо­зан, зи­мо­зан. Дан­ные пре­па­ра­ты об­ла­да­ют так же мощ­ным мо­ду­ли­рую­щим влия­ни­ем на не­спе­ци­фи­че­ские зве­нья им­мун­ной сис­те­мы, что свя­за­но с при­су­щей им адь­ю­вант­ной ак­тив­но­стью.

Пре­па­ра­ты из­би­ра­тель­но­го «спе­ци­фи­че­ско­го» дей­ст­вия. Т-ак­ти­вин. Оте­че­ст­вен­ный пре­па­рат, один из наи­бо­лее эф­фек­тив­ных им­му­но­сти­му­ля­то­ров, пре­па­рат по­ли­пеп­тид­ной при­ро­ды, вы­де­лен­ный из ти­му­са те­лят, пред­став­ля­ет со­бой смесь по­ли­пеп­ти­дов с мо­ле­ку­ляр­ной мас­сой 1500-6000. Вы­ход пре­па­ра­та из 1 кг ти­му­са те­лят со­став­ля­ет 100+22 мг с био­ло­ги­че­ской ак­тив­но­стью из рас­че­та 5 мкг бел­ка на 3х106 лим­фо­ци­тов. Сле­ду­ет от­ме­тить, что эф­фек­ты Т-ак­ти­ви­на на по­ка­за­те­ли им­мун­ной сис­те­мы за­ви­сят от ха­рак­те­ра ис­ход­ных на­ру­ше­ний и по это­му кли­ни­че­ское при­ме­не­ние пре­па­ра­та не­це­ле­со­об­раз­но без де­таль­но­го им­му­но­ло­ги­че­ско­го кон­тро­ля.

В на­стоя­щее вре­мя ак­тив­но изу­ча­ет­ся В-ак­ти­вин, от­но­ся­щий­ся к груп­пе ней­ро­пеп­ти­дов. Ко­ст­но-моз­го­вой ре­гу­ля­тор­ный фак­тор от­крыт в ла­бо­ра­то­рии Р.В. Пет­ро­ва в 70-х го­дах. В-ак­ти­вин пред­став­ля­ет со­бой по­ли­пеп­тид, про­ду­ци­руе­мый клет­ка­ми ко­ст­но­го моз­га без ан­ти­ген­ной и ми­то­ген­ной сти­му­ля­ции. Важ­ней­ший эф­фект В-ак­ти­ви­на – 2-х, 3-х крат­ная сти­му­ля­ция ан­ти­те­ла про­дук­ции в эф­фек­тор­ной ста­дии гу­мо­раль­но­го зве­на им­мун­но­го от­ве­та. Пре­па­рат име­ет низ­кую мо­ле­ку­ляр­ную мас­су, сла­бо им­мун­но­ге­нен, дей­ст­ву­ет че­рез барь­ер гис­то­сов­ме­сти­мо­сти, мо­жет быть от­тес­ти­ро­ван in vi­tro и in vivo.

Им­му­но­кор­ри­ги­рую­щие свой­ст­ва син­те­ти­че­ско­го пре­па­ра­та с ан­ти­гель­минт­ным эф­фек­том ле­ва­ми­зо­ла (де­ка­ри­са) бы­ли опи­са­ны еще в 1971 го­ду G.Re­noux и M.Re­noux. Ле­ва­ми­зо­ла гид­ро­хло­рид – про­из­вод­ное ими­до­зо­ла, лег­ко рас­тво­ри­мое в во­де ве­ще­ст­во с мо­ле­ку­ляр­ной мас­сой 24,075. Он ста­би­лен в кис­лых рас­тво­рах, гид­ра­ли­зу­ет­ся в ще­лоч­ных. Ле­ва­ми­зол уси­ли­ва­ет по­сту­п­ле­ние каль­ция в клет­ки, ин­ги­би­ру­ет ще­лоч­ную фос­фа­та­зу, ак­ти­ви­ру­ет фос­фо­диэ­сте­ра­зу. Он влия­ет на внут­ри­кле­точ­ную кон­цен­тра­цию гуа­ни­дин­мо­но­фос­фа­та (цГМФ), уве­ли­чи­вая ее, и сни­жа­ет кон­цен­тра­цию цАМФ. Ле­ва­ми­зол бы­ст­ро вса­сы­ва­ет­ся при прие­ме per os или с мес­та инъ­ек­ции и хо­ро­шо про­ни­ка­ет во все тка­ни.

Ра­бо­ты по изу­че­нию ме­ха­низ­мов дей­ст­вия пре­па­ра­та на им­му­ни­тет вы­яви­ли пре­иму­ще­ст­вен­ное его влия­ние на им­му­но­ком­пе­тент­ные клет­ки со сни­жен­ны­ми или ут­ра­чен­ны­ми функ­ция­ми. Ле­ва­ми­зол уси­ли­ва­ет ос­лаб­лен­ную фа­го­ци­тар­ную ак­тив­ность мо­но­ци­тов и ней­тро­фи­лов и не влия­ет на фа­го­ци­ты с со­хра­нен­ной по­гло­ти­тель­ной функ­ци­ей. По­ла­га­ют, что дан­ный эф­фект ле­ва­ми­зо­ла свя­зан с ак­ти­ва­ци­ей мем­бран­ных ре­цеп­то­ров к Fc-фраг­мен­там IgG1 и IgG3.

Од­но­вре­мен­но с этим на­блю­да­ет­ся уве­ли­че­ние ми­то­хон­д­рий фа­го­ци­тов, ва­куо­ли­за­ция ци­то­плаз­мы, про­ис­хо­дит уси­ле­ние хе­мо­так­си­са и сво­бод­ной ми­гра­ции ней­тро­фи­лов. Под влия­ни­ем ле­ва­ми­зо­ла уси­ли­ва­ет­ся су­прес­сор­ная и кил­лер­ная функ­ции лим­фо­ци­тов, на­рас­та­ет про­дук­ция лим­фо­ки­нов. Ве­ро­ят­но, ле­ва­ми­зол су­ще­ст­вен­но не из­ме­ня­ет уро­вень им­му­ног­ло­бу­ли­нов и про­дук­цию спе­ци­фи­че­ских ан­ти­тел. Дей­ст­вие ле­ва­ми­зо­ла на ан­ти­те­ло­ге­нез мо­жет быть опо­сре­до­ван­но ре­гу­ля­тор­ным влия­ни­ем Т-кле­ток и фа­го­ци­тов.

Им­му­но­кор­ри­ги­рую­щие свой­ст­ва ле­ва­ми­зо­ла по­слу­жи­ли ос­но­ва­ни­ем для его при­ме­не­ния при ши­ро­ком спек­тре за­бо­ле­ва­ний, со­про­во­ж­даю­щих­ся на­ру­ше­ния­ми кле­точ­но­го им­му­ни­те­та. Од­на­ко осо­бен­но­сти ме­ха­низ­мов воз­дей­ст­вия ле­ва­ми­зо­ла на им­мун­ную сис­те­му та­ят в се­бе воз­мож­но­сти воз­ник­но­ве­ния не­же­ла­тель­ных опас­ных эф­фек­тов. Не­об­хо­дим де­таль­ный им­му­но­ло­ги­че­ский кон­троль, су­ще­ст­ву­ет опас­ность раз­ви­тия лей­ко­пе­нии и аг­ра­ну­ло­ци­то­за.

По­ли­ок­си­до­ний. Оте­че­ст­вен­ный син­те­ти­че­ский пре­па­рат, яв­ля­ет­ся вы­со­ко­эф­фек­тив­ным ак­ти­ва­то­ром им­му­ни­те­та с вы­ра­жен­ным де­зин­ток­си­ка­ци­он­ным дей­ст­ви­ем. Он ак­ти­ви­ру­ет фа­го­ци­ти­рую­щие клет­ки, ес­те­ст­вен­ные кил­ле­ры, сти­му­ли­ру­ет ан­ти­те­ло­ге­нез, об­ла­да­ет ци­то­про­тек­тор­ным дей­ст­ви­ем в от­но­ше­нии ток­си­че­ско­го влия­ния мно­гих ве­ществ, в том чис­ле ле­карств, сни­жая их ток­сич­ность.

Мо­жет безо­пас­но при­ме­нять­ся у боль­ных с ло­каль­ны­ми и ге­не­ра­ли­зо­ван­ны­ми фор­ма­ми гной­но-сеп­ти­че­ских за­бо­ле­ва­ний, при раз­лич­ных ток­си­ко-ал­лер­ги­че­ских, в т.ч. ме­ди­ка­мен­тоз­ных ре­ак­ци­ях. Об­ла­да­ет тор­мо­зя­щим эф­фек­том в от­но­ше­нии опу­хо­ле­во­го рос­та.

Сле­ду­ет от­ме­тить, что прак­ти­че­ски все при­ме­няе­мые в на­стоя­щее вре­мя ме­то­ды им­му­но­кор­ри­ги­рую­щей те­ра­пии име­ют су­ще­ст­вен­ные мо­мен­ты, ог­ра­ни­чи­ваю­щие их при­ме­не­ние в кли­ни­ке. Так, про­ве­де­ние ме­то­дов эф­фе­рент­ной те­ра­пии весь­ма эф­фек­тив­но и дей­ст­вен­но, од­на­ко, тре­бу­ет зна­чи­тель­ных ма­те­ри­аль­ных за­трат, на­ли­чия спе­ци­аль­ной ап­па­ра­ту­ры и рас­ход­но­го ма­те­риа­ла, под­го­тов­лен­но­го пер­со­на­ла и боль­ших за­трат ра­бо­че­го вре­ме­ни, что не все­гда же­ла­тель­но, с уче­том ана­ли­за «стои­мость – эф­фек­тив­ность».

Кро­ме то­го, су­ще­ст­ву­ют ме­ди­цин­ские про­ти­во­по­ка­за­ния к при­ме­не­нию дан­ной ка­те­го­рии ме­то­дов. Так, про­ти­во­по­ка­за­ния к при­ме­не­нию плаз­мо­фе­ре­за мож­но сум­ми­ро­вать сле­дую­щим об­ра­зом:

  • ане­мии лю­бо­го ге­не­за,
  • ги­по­то­ния и не­кор­ре­ги­ро­ван­ная ги­по­во­ле­мия,
  • па­то­ло­ги­че­ская кро­во­то­чи­вость,
  • на­ли­чие тром­бо­пе­нии и лей­ко­пе­нии,
  • функ­цио­наль­ная не­пол­но­цен­ность лю­бо­го зве­на ге­мо­ста­за,
  • вы­ра­жен­ный ате­ро­скле­роз,
  • ами­лои­доз.

При­ме­не­ние дан­но­го ме­то­да про­ти­во­по­ка­за­но так же при вы­ра­жен­ной ар­те­ри­аль­ной ги­пер­то­нии (сис­то­ли­че­ское ар­те­ри­аль­ное дав­ле­ние 200 мм Н2О).

Сре­ди про­ти­во­по­ка­за­ний к при­ме­не­нию ге­мо­сорб­ции мож­но вы­де­лить сле­дую­щее:

  • не­ста­биль­ная ге­мо­ди­на­ми­ка, ги­по­во­ле­мия, ар­те­ри­аль­ная ги­по­то­ния,
  • кар­дио­ва­ску­ляр­ная не­дос­та­точ­ность,
  • тром­бо­ге­мор­ра­ги­че­ский син­дром, вы­ра­жен­ная функ­цио­наль­ная не­пол­но­цен­ность сис­те­мы ге­мо­ста­за,
  • кро­во­те­че­ние, при на­ли­чии по­тен­ци­аль­но­го ис­точ­ни­ка – эро­зии, яз­вы и т.д.,
  • край­не тя­же­лое аго­наль­ное со­стоя­ние.

При при­ме­не­нии УФО кро­ви в боль­ших экс­по­зи­ци­он­ных до­зах, а так же дли­тель­ном кур­со­вом при­ме­не­нии, мо­жет раз­ви­вать­ся ге­мо­лиз эрит­ро­ци­тов, а об­лу­чен­ная кровь мо­жет при­об­ре­тать кан­це­ро­ген­ные свой­ст­ва.

Бо­лее то­го, мо­жет ока­зать­ся не же­ла­тель­ной про­во­ди­мая ме­ди­ка­мен­тоз­ная под­го­тов­ка пе­ред при­ме­не­ни­ем дан­ных ме­то­дов. На­при­мер, пре­ме­ди­ка­ция ге­па­ри­ном, ГКС мо­жет вы­звать уси­ле­ние син­дро­ма им­му­но­де­прес­сии. За­мес­ти­тель­ная те­ра­пия, осу­ще­ст­в­ляе­мая транс­фу­зи­он­ны­ми сред­ст­ва­ми, на­при­мер, при про­ве­де­нии про­це­ду­ры плаз­мо­фе­ре­за, мо­жет су­ще­ст­вен­но ог­ра­ни­чить при­ме­не­ние дан­но­го ме­то­да в си­лу:

1. де­фи­ци­та и до­ро­го­виз­ны пре­па­ра­тов и ком­по­нен­тов кро­ви (плаз­ма, аль­бу­мин, про­те­ин),

2. из-за опас­но­сти раз­ви­тия им­му­но­ло­ги­че­ско­го кон­флик­та при пе­ре­ли­ва­нии до­нор­ской плаз­мы,

3. в ви­ду опас­но­сти пе­ре­да­чи че­рез кровь ря­да ви­рус­ных и бак­те­ри­аль­ных ин­фек­ций, в пер­вую оче­редь, ви­ру­сов ге­па­ти­та В, дель­та, С, а так же ВИЧ.

Кро­ме то­го, при­ме­не­ние транс­фу­зио­ло­ги­че­ских ме­то­дов не­воз­мож­но у ря­да боль­ных по мо­раль­но-эти­че­ским ас­пек­там. На­при­мер, у па­ци­ен­тов из ши­ро­ко рас­про­стра­нен­ной во всем ми­ре ре­ли­ги­оз­ной ор­га­ни­за­ции Сви­де­те­лей Ие­го­вы, чис­лен­ность чле­нов ко­то­рой про­дол­жа­ет рас­ти и в на­шей стра­не. Кро­ме то­го, у дан­ной груп­пы па­ци­ен­тов мо­гут воз­ник­нуть про­бле­мы с кли­ни­че­ским при­ме­не­ни­ем не толь­ко глав­ных ком­по­нен­тов кро­ви, но так же аль­бу­ми­нов, им­му­ног­ло­бу­ли­нов, фак­то­ров свер­ты­ва­ния кро­ви. Во­прос об их при­ме­не­нии дол­жен быть пред­ва­ри­тель­но об­су­ж­ден.

При­ме­не­ние био­ген­ных сти­му­ля­то­ров из груп­пы ли­по­по­ли­са­ха­ри­дов ог­ра­ни­че­но в ост­ром пе­рио­де ин­фек­ци­он­но­го за­бо­ле­ва­ния вви­ду опас­но­сти на­рас­та­ния эн­до­ток­си­ко­за, про­ти­во­по­ка­за­но при час­то вы­яв­ляе­мой по­вы­шен­ной ин­ди­ви­ду­аль­ной чув­ст­ви­тель­но­сти, при об­ще­со­ма­ти­че­ской тя­же­сти со­стоя­ния, на­ли­чии со­пут­ст­вую­щей па­то­ло­гии в ви­де кли­ни­че­ски зна­чи­мой сер­деч­ной и ды­ха­тель­ной не­дос­та­точ­но­сти.

При­ме­не­ние хи­мио­те­ра­пев­ти­че­ских им­му­но­мо­ду­ли­рую­щих пре­па­ра­тов ти­па ле­ва­ми­зо­ла, а так же раз­лич­ных ме­диа­то­ров и гор­мо­нов-ре­гу­ля­то­ров им­мун­ной сис­те­мы долж­но про­во­дить­ся по­сле тща­тель­но­го ана­ли­за ис­ход­ных на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та, же­ла­те­лен кон­троль им­мун­но­го ста­ту­са в про­цес­се ле­че­ния. Так, эф­фект дей­ст­вия та­ких пре­па­ра­тов как Т-ак­ти­вин, диу­ци­фон, ле­ва­ми­зол и вре­мя про­яв­ле­ния их эф­фек­тов раз­лич­ны при им­му­но­па­то­ло­гии у боль­ных с хи­рур­ги­че­ски­ми за­бо­ле­ва­ния­ми. Мак­си­маль­ное и бы­ст­ро про­яв­ляю­щее­ся дей­ст­вие по­ка­зы­ва­ет Т-ак­ти­вин при тя­же­лой сте­пе­ни вто­рич­но­го им­му­но­де­фи­ци­та.

Диу­ци­фон да­ет дос­та­точ­но вы­со­кий про­лон­ги­ро­ван­ный им­му­но­сти­му­ли­рую­щий эф­фект, но он про­яв­ля­ет­ся в бо­лее позд­ние сро­ки. Ле­ва­ми­зол эф­фек­ти­вен у боль­ных лишь с им­му­но­де­фи­ци­том сред­ней сте­пе­ни, не ока­зы­вая дей­ст­вия у боль­ных с тя­же­лым де­фек­том им­му­ни­те­та. Из­би­ра­тель­ное воз­дей­ст­вие дан­ных пре­па­ра­тов, без де­та­ли­за­ции «ис­ход­ной» по­лом­ки ка­ко­го-ли­бо зве­на столь слож­ной сис­те­мы как им­мун­ная, чре­ва­то даль­ней­шим уг­луб­ле­ни­ем дис­ба­лан­са и раз­ви­ти­ем на­рас­таю­ще­го син­дро­ма им­му­но­де­прес­сии.

Та­ким об­ра­зом, име­ет­ся на­сущ­ная не­об­хо­ди­мость в раз­ра­бот­ке и изу­че­нии но­вых ме­то­дов кор­рек­ции им­му­ни­те­та. 

В те­че­ние ря­да лет на ка­фед­ре ане­сте­зио­ло­гии-реа­ни­ма­то­ло­гии ФУВ Крас­ГМА изу­ча­лось влия­ние дли­тель­ной ан­ти­стрес­сор­ной те­ра­пии ганг­ли­об­ло­ка­то­ра­ми и ад­ре­но­ли­ти­ка­ми на им­му­ни­тет хи­рур­ги­че­ских боль­ных. Из­вест­но, что из­ме­не­ния им­му­ни­те­та под влия­ни­ем опе­ра­ции и опе­ра­ци­он­но­го стрес­са «пе­ре­кры­ва­ют» лю­бые эф­фек­ты ане­сте­ти­ков. В на­стоя­щее вре­мя, без­ус­лов­но, до­ка­зан им­му­но­де­прес­сив­ный эф­фект опе­ра­ци­он­но­го стрес­са, что да­ет тео­ре­ти­че­ское обос­но­ва­ние им­му­но­кор­ри­ги­рую­ще­го дей­ст­вия дли­тель­ной ан­ти­стрес­сор­ной те­ра­пии (ДАСТ) ад­ре­но­ган­лио­ли­ти­ка­ми у опе­ри­ро­ван­ных боль­ных.

Прак­ти­че­ские про­яв­ле­ния по­ло­жи­тель­но­го влия­ния ДАСТ на им­му­но­ре­ак­тив­ные си­лы ор­га­низ­ма воз­ник­ли с на­ча­лом кли­ни­че­ско­го при­ме­не­ния это­го ме­то­да. Это на­шло от­ра­же­ние в умень­ше­нии чис­ла по­сле­опе­ра­ци­он­ных ин­фек­ци­он­ных ос­лож­не­ний, ра­не­вых гной­ных ос­лож­не­ний, гной­но-сеп­ти­че­ских за­бо­ле­ва­ний, пнев­мо­ний и др. в по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де у боль­ных, по­лу­чав­ших ад­ре­но­ганг­лио­ли­ти­ки по ме­то­ди­ке проф. На­за­ро­ва И.П. При ана­ли­зе 500 ис­то­рий бо­лез­ни об­на­ру­же­но об­щее сни­же­ние чис­ла гной­но-ин­фек­ци­он­ных ос­лож­не­ний в 2,5 раза.

В про­цес­се изу­че­ния влия­ния ДАСТ, бы­ло вы­яв­ле­но по­ло­жи­тель­ное влия­ние на ме­ха­низ­мы не­спе­ци­фи­че­ско­го им­му­ни­те­та. Это мо­жет быть свя­за­но с при­су­щим ме­то­ду ком­плекс­ным по­ло­жи­тель­ным дей­ст­ви­ем на ос­нов­ные сис­те­мы го­мео­ста­за ор­га­низ­ма. В пер­вую оче­редь с улуч­ше­ни­ем сис­тем­ной и ор­ган­ной ге­мо­ди­на­ми­ки, мик­ро­цир­ку­ля­ции, нор­ма­ли­за­ции функ­ции пе­че­ни и по­чек, ки­слот­но-ще­лоч­но­го и элек­тро­лит­но­го со­стоя­ния, улуч­ше­ния ки­сло­род­но­го ба­лан­са и эн­док­рин­но­го ста­ту­са ор­га­низ­ма. Так же бы­ло вы­яв­ле­но оп­ти­ми­зи­рую­щее влия­ние дан­но­го ме­то­да на по­ка­за­те­ли кле­точ­но­го и гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та.

Все вы­ше из­ло­жен­ное по­зво­ля­ет счи­тать ад­ре­но­ганг­ли­о­п­ле­гию эф­фек­тив­ным и дей­ст­вен­ным ме­то­дом кор­рек­ции на­ру­шен­но­го им­мун­но­го го­мео­ста­за в ре­зуль­та­те стрес­сор­ных воз­дей­ст­вий (при­чем не толь­ко хи­рур­ги­че­ско­го пла­на).

Од­на­ко, при­ме­не­ние дан­но­го ме­то­да не долж­но про­ти­во­пос­тав­лять­ся тра­ди­ци­он­ным спо­со­бам им­му­но­кор­рек­ции. Гар­мо­нич­ное, аде­к­ват­ное, сло­жив­шие­ся в кон­крет­ной кли­ни­че­ской си­туа­ции со­че­та­ние ме­то­дов им­му­но­кор­ри­ги­рую­щей те­ра­пии по­слу­жит за­ло­гом ус­пеш­но­го ле­че­ния.

В начало 1-й главы                        Содержание монографии

ЛИТЕРАТУРА

 

1. Аби­до­ва С.С., Хо­ро­шев В.А., Ле­о­нов Ф.В., «Мно­го­функ­цио­наль­ная ха­рак­те­ри­сти­ка ми­то­хон­д­рий серд­ца в ус­ло­ви­ях ад­ре­нер­ги­че­ской сти­му­ля­ции и бло­ка­ды при ке­та­ми­но­вой ане­сте­зии», Анест. и реа­ни­ма­то­ло­гия- 1990г. –№6. С.12-15.
2. Ава­ка­ян О.М. «Сим­пи­то­ад­ре­на­ло­вая сис­те­ма», Л.: Нау­ка, 1997-с.184.
3. Ав­руц­кий М.Л., Кат­ков­ский Д.Г., Му­си­хин Л.В. и др. «Ис­поль­зо­ва­ние внут­ри­вен­но­го низ­ко­ин­тен­сив­но­го ла­зер­но­го об­лу­че­ния кро­ви в об­щем ком­плек­се ане­сте­зио­ло­ги­че­ской за­щи­ты боль­ных от хи­рур­ги­че­ско­го стрес­са»., Ане­стез. и реа­ни­ма­то­ло­гия. – 1991- №2 – с.3-6.
4. Аге­ев Н.Л., Шам­рай Н.А., Овеч­кин А.В. и др. «Рон­ко­лей­кин в ле­че­нии боль­ных с гной­но-хи­рур­ги­че­ской па­то­ло­ги­ей: пред­ваа­ри­тель­ные ре­зуль­та­ты ран­до­ми­зи­ро­ван­ных, двой­ных-сле­пых, пла­це­бо­кон­тро­ли­руе­мых кли­ни­че­ских ис­пы­та­ний», Мед.им­му­но­ло­гия, 2001г.:т.3,32, с.301.
5. Адо А.Д., Иши­мо­ва Л.М. «Па­то­ло­ги­че­ская фи­зио­ло­гия», М.: Ме­ди­ци­на – 1980г. – с.519.
6. Ан­д­ре­ев Ю.В., Цим­бо­лов С.Г.,Ве­де­ни­на И.В. «Влия­ние не­ко­то­рых ви­дов об­щей ане­сте­зии на сер­деч­но –со­су­ди­стую сис­те­му у хи­рур­ги­че­ских боль­ных по­жи­ло­го и стар­че­ско­го воз­рас­та», Анест. и реа­ни­ма­то­ло­гия – 1988г. -№6 – с.3.
7. Ар­ген­га­уз Н.М. «Ане­сте­зио­ло­ги­че­ское обес­пе­че­ние боль­ных с со­пут­ст­вую­щим са­хар­ным диа­бе­том», Ане­стез. и реа­ни­ма­то­ло­гия – 1987г. – №3- с.63-70.
8. Ар­ка­тов В.А., Вар­та­гов В.Я., «Це­ли, ком­по­нен­ты и кри­те­рии аде­к­ват­но­сти пре­ме­ди­ка­ции», Ане­стез. и реа­ни­ма­то­ло­гия – 1986г. – №3-с.74-78.
9. Ар­ка­тов В.А., Ко­рот­ко­руч­ко А.А. «Сер­деч­но-со­су­ди­стая сис­те­ма и ад­ре­нер­ги­че­ское тор­мо­же­ние», Ане­стез. и реа­ни­ма­то­ло­гия- 1986г. -№5-с.70-74.
10. Аза­ров В.И.»Ганг­лио­нар­ная бло­ка­да во вре­мя опе­ра­ции и ане­сте­зии», Кр-к: Из-во Крас­но­яр­ско­го уни­вер­си­те­та, 1987г., – с.160.
11. Аши­пов В.И., Се­реб­ря­ная Н.Б., Ху­бу­ла­ва Г.Г. и др. «Из­ме­не­ния им­му­но­ло­ги­че­ских па­ра­мет­ров у кар­дио­хи­рур­ги­че­ских па­ци­ен­тов при про­ве­де­нии те­ра­пии пре­па­ра­том Рон­ко­лей­кин», Мед.им­му­но­ло­гия,-1999г. : т.1, №3-4,с.114.
12. Аш­ра­фов Р.А., Да­вы­дов М.И. «По­сле­опе­ра­ци­он­ный пе­ри­то­нит : ди­аг­но­сти­ка и хи­рур­ги­че­ское ле­че­ние», Вест­ник хи­рур­гии им. И.И. Гре­ко­ва, т.159- №5 – с.114-117.
13. Ба­лич Э.Я., Зиг­мунд В.А., Сой­фер В.А., Рзя­ни­на Л.Г. и др. «Оцен­ка опе­ра­ци­он­но-ане­сте­зио­ло­ги­че­ско­го стрес­са при ке­са­ре­вом се­че­нии с по­мо­щью ис­сле­до­ва­ния ги­по­фи­зар­но-над­по­чеч­ни­ко­вой сис­те­мы», А.иР. – 1990г. -№1 с.28-30.
14. Ба­лиц­кий К.П., Шмаль­ко Ю.П. «Стресс и опу­хо­ле­вый про­цесс», Экс­пе­ри­мен­таль­ная он­ко­ло­гия – 1983г.- №1 – с. 7-13.
15. Ба­сек Т.С., «Пре­до­пе­ра­ци­он­ная им­му­но­кор­рек­ция ре­ком­би­нант­ны­ми ин­тер­лей­ки­ном-2 (рон­ко­лей­кин) боль­ных про­грес­си­рую­щим фиб­роз­но-ка­вер­ноз­ным ту­бер­ку­ле­зом лег­ких», С.П.б 2001г., дис. к.м.н.
16. Бар­ка­ган З.С. «Ге­мор­ра­ги­че­ские за­бо­ле­ва­ния и син­дро­мы.» – М.: Ме­ди­ци­на, 1988г.
17. Ба­ру А.М. «Ис­сле­до­ва­ние ка­те­хо­ла­ми­нов в мо­че у че­ло­ве­ка», Био­хи­мия – 1962г. – т.27, №2 – с.260-267.
18. Бе­бу­риш­вил­ли А.Г., Пу­га­че­ва Л.Л., Гольб­райх В.А. и др. «Им­мун­ные на­ру­ше­ния и их кор­рек­ция при ост­ром пан­креа­ти­те и пе­ри­то­ни­те», Хи­рур­гия – 1992г. – №7 – с.13-16.
19. Бе­ло­бо­ро­довВ.Б. «Про­бле­ма но­зо­ко­ми­аль­ных ин­фек­ций в от­де­ле­ни­ях реа­ни­ма­ции ин­тен­сив­ной те­ра­пии и роль кар­би­пе­не­мов», Клин. Фар­ма­ко­ло­гия и те­ра­пия – 1998г. -№7-с. 13-16.
20. Бе­ло­бо­ро­дов В.Б. «Сеп­сис», Ме­то­ди­че­ские ре­ко­мен­да­ции, М.: 2000-с.13.
21. Бе­ло­ку­ров Ю.Н., Гра­ме­ниц­кийА.Б., Мо­лод­кин В.Н. «Сеп­сис», М.: Ме­ди­ци­на, 1983г. – с.127.
22. Бри­скин Б.С., Сав­чен­ко З.И.. Ха­чат­рян И.Н. «Ди­аг­но­сти­ка им­мун­ной не­дос­та­точ­но­сти и ее кор­рек­ция при гной­ной ин­фек­ции брюш­ной по­лос­ти», кл. ме­ди­ци­на- 1989г. – 310 – с.118-132.
23. Брюс Л.Д. «Уг­не­те­ние им­му­ни­те­та», м.6 ме­ди­ци­на – 1985- т.№2 – с.115-129.
24. Буб­но­ва Н.А., Ан­ки­чиц Л.Г., Чаа­ен­ко В.В. и др. «Со­вре­мен­ные осо­бен­но­сти хи­рур­ги­че­ско­го сеп­си­са», Ма­те­риа­лы на­уч­но-прак­ти­че­ской кон­фе­рен­ции «Гной­ные за­бо­ле­ва­ния и ин­фек­ци­он­ные ос­лож­не­ния в хи­рур­гии», С.П.б. –1997г. –с.42-43.
25. Буб­но­ва Н.А., Пет­ров С.В., Ива­но­ва Г.Г. и др. «Роль ро­но­лей­ки­на (ни­тер­лей­ки­на-2) в ле­че­нии пе­ри­то­ни­та», Со­вре­мен­ная мно­го­про­филь­ная кли­ни­че­ская боль­ни­ца: про­бле­мы и пер­спек­ти­вы, -С.П.б – 1995г. – с.35-36.
26. Буб­но­ва Н.А., Пет­ров С.В., то­нэ Р.В. и др. «Эн­до­лим­фа­ти­че­ская те­ра­пия с кор­рек­ци­ей лим­фо­то­ка и им­му­но­сти­му­ля­ция в ле­че­нии пе­ри­то­ни­та», Ак­ту­аль­ные во­про­сы ле­че­ния же­лу­доч­но-ки­шеч­ных кро­во­те­че­ний и пе­ри­то­ни­та», С.П.б. – 1995г. – с.119-120.
27. Бу­та­ков А.А., Щель­цы­на ТЛ., Па­тют­ко М.Ю. «Срав­ни­тель­ная оцен­ка им­му­но­мо­ду­ли­рую­щей ак­тив­но­сти оте­че­ст­вен­ных ре­ком­би­нант­ных ци­то­ки­но­вых пре­па­ра­тов : дрож­же­во­го ин­тер­лей­ки­на-2 че­ло­ве­ка (ро­но­лей­кин) и а-ин­тер­фе­ро­на (ре­аль­де­рон), Им­му­но­ло­гия – 1996г. – №5 – с.41-43.
28. Бу­лы­гин Г.В., Кам­за­ла­ко­ва Н.И., Ан­д­рей­чен­ков А.В. «Ме­та­бо­ли­че­ские ос­но­вы ре­гу­ля­ции им­мун­но­го от­ве­та» Но­во­си­бирск-1999г. –с.344.
29. Вейсс Ч., Ан­то­ни Г., Виц­леб Э. и др. «Фи­зио­ло­гия че­ло­ве­ка» в 4 то­мах Т.З. пе­ре­вод с анг­лий­ско­го м.: Мир, 1986г. – с. 286.
30. Вин­ник Ю.С. «При­ме­не­ние элек­тро­хи­ми­че­ских ме­то­дов при ост­рых пан­креа­ти­тах», м.: из-во «Растр» . –2000г. с.156.
31. Га­ин Ю.Н., Ле­о­но­вич С.И., За­ва­да Н.В. и др. Им­мун­ный ста­тус при пе­ри­то­ни­те и пу­ти его па­то­ге­не­ти­че­ской кор­рек­ции./Рук-во для вра­чей.,- Минск., 2001.
32. Гель­фанд Б.Р., Го­ло­гор­ский В.А., Бе­ло­цер­ков­ский Б.З. и со­авт. «Но­зо­ко­ми­аль­ная пнев­мо­ния , свя­зан­ная с ис­кус­ст­вен­ной вен­ти­ля­цей лег­ких (н.п. ивл.) у хи­рур­ги­че­ских боль­ных», Ме­тод. ру­ко­во­дство мо­ск­ва, 2000г., с.43.
33. Гри­нев М.В., гро­мов Н.Н., Ком­ра­ков В.Е. «Хи­рур­ги­че­ский сеп­сис» С.П.б.,М. 2001- с. 350.
34. Дрес­лер К. Им­му­но­ло­гия: сло­варь.пер. с нем. Ки­ев-1988.-с.224.
35. За­лес­ков В.М. Дос­ти­же­ния в ис­сле­до­ва­нии фи­зио­ло­гии и ме­та­бо­лиз­ма фа­го­ци­тов. Жур­нал Мик­ро­биол., эпи­де­ми­ол. и им­му­нол.- 1985- №12.- с.85-92.
36. Им­му­но­ло­гия: в 3 то­мах. т. 3. пер.с англ. под ред. У. По­ла.- М.: Мир, 1987-1989. – с.256.
37. Ко­жев­ни­ков В.С., Вол­чик И.А. Функ­цио­наль­ная ак­тив­ность суб­клас­сов т-лим­фо­ци­тов и их роль в па­то­ге­не­зе вто­рич­ных им­му­но­де­фи­ци­тов. Под ред. В.П. Ло­зо­во­го. –Но­во­си­бирск . 1984- с.11-16.
38. Кос­тю­чен­ко А.Л., Рон­ко­лей­кин и им­му­но­кор­рек­ция в ле­че­нии сеп­си­са С.П.б., 2000.- с.11.
39. Ле­бе­дев В.В., Ше­ле­по­ва Т.М., Сте­па­нов О.Л. и др. «Им­му­но­фан – ре­гу­ля­тор­ный пеп­тид в те­ра­пии ин­фек­ци­он­ных и не­ин­фек­ци­он­ных бо­лез­ней», М:Пра­мин­ко, 1998 – с.15-17.
40. Ле­па­хин В.К., Бе­ло­усов Ю.Б., Мои­се­ев В.С. «Кли­ни­че­ская фар­ма­ко­ло­гия с ме­ж­ду­на­род­ной но­менк­ла­ту­рой ле­карств», М: Ме­ди­ци­на, 1988 – с.445.
41. Ли­сун И.И., По­по­ва Е.А., Али­мов А.Д. и др. «Роль экс­т­ра кор­пор. им­му­но­кор­рек­ции в ин­тен­сив­ной те­ра­пии при ин­фек­ци­он­ных за­бо­ле­ва­ни­ях» , в сбор­ни­ке «Со­вре­мен­ные про­бле­мы Ане­сте­зио­ло­гии и Ин­тен­сив­ной те­ра­пии», Кр-к, 2002г. – с.185.
42. Ли­сан­дер Б. «Срав­ни­тель­ная оцен­ка раз­ных ме­то­дов сбе­ре­же­ния кро­ви в хи­рур­гии», АиР – 1999г. – прил. «Аль­тер­на­ти­вы пе­ре­ли­ва­нию кро­ви в хи­рур­гии», с. 81.
43. Лих­ван­це­ва В.Г., Смир­нов Н.Н., Ле­тя­ги­на О.В. «Не­спе­ци­фи­че­ская им­му­но­те­ра­пия как сред­ст­во за­мед­ле­ния ско­ро­сти ме­та­ста­зи­ро­ва­ния у боль­ных ме­ла­но­мой», Ма­тер. IV Все­рос­сий­ской кон­фе­рен­ции «Пал­ли­ат. По­мощь в он­ко­ло­гии». «Пал­ли­ат. Ме­ди­ци­на и реа­би­ли­та­ция», 1999г. – № 2 – с.56-57.
44. Ло­зо­вой В.П., Ко­жев­ни­ков В.С., На­би­ул­мян Р.Р. «Па­то­ге­нез не­ко­то­рых форм им­му­но­де­фи­ци­тов: про­бле­ма дмаг­но­за и те­ра­пии», «Им­му­но­де­фи­ци­ты и ал­лер­го­ло­гия: Тез.докл. (Под ред. Р.В.Пет­ро­ва, М:1986г. – с.-159).
45. Ло­пат­кин Н.А., Ло­пу­хин Ю.М. «Эф­фе­рент­ные ме­то­ды в ме­ди­ци­не», М:Ме­ди­ци­на, 1989г. – с.352.
46. Лув­сан Г. «Очер­ки ме­то­дов вос­точ­ной реф­лек­со­те­ра­пии», Но­во­си­бирск:: Нау­ка, 1991г.- с.432.
47. Луж­ни­ков Е.А., Голь­фарб Ю.С., Яс­т­ре­бо­ва Е.В. и др. «Влия­ние де­ток­си­ка­ци­он­ной ге­мо­сорб­ци­он­ной ге­мо­сорб­ции и фи­зио­те­ра­пии на им­му­ный ста­тус ор­га­низ­ма при ост­рых эк­зо­ген­ных от­рав­ле­ни­ях», АиР – 1990г.- № 4-с.10-13.
48. Лян Н.В., То­гай­ба­ев А.А. «При­ме­не­ние ган­ги­но­ме­ти­ков он­ко­ло­ги­че­ским боль­ным при опе­ра­ци­ях и в био­псой­ном по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де», Ак­ту­аль­ные про­бле­мы он­ко­ло­гии и ме­ди­цин­ской ра­дио­ло­гии» – Минск, 1970г. – с.423-426.
49. Лян Н.В., Смоль­ни­ков Е.С. «Влия­ние ней­ро­ве­ге­та­тив­но­го тор­мо­же­ния на им­му­но­ло­ги­че­ские по­ка­за­те­ли он­ко­хи­рур­ги­че­ских боль­ных», АиР –1986г. – № 3 – с.27-29.
50. Лян Н.В., Ев­тю­хин А.И. «Ане­сте­зия и опу­хо­ле­вый про­цесс», Томск, 1992г. – с.-189.
51. Ма­ка­рен­ко Ю.А., Фро­лов Е.П. «Им­му­но­ло­ги­че­ские при­ме­не­ния в ус­ло­ви­ях стрес­са», 23-е со­ве­ща­ние по пробл. Выс­шей нерв­ной дея­тель­но­сти: Ма­тер. – Горь­кий, 1972г. – с.73-74.
52. Ма­ка­ро­ва Л.Д., Гри­нен­ко Т.Ф., Со­ко­ло­ва Н.П. «Влия­ние ней­ро­леп­та­нал­ге­зии на ак­ту­аль­ность сим­па­то-ад­ре­на­лов. С-мы и ге­не­ти­ку», АиР – 1977 – № 1- с.47-51.
53. Маль­це­ва М.А. «При­ме­не­ние в/вен­но­го ла­зер­но­го об­лу­че­ния кро­ви в со­че­та­нии со стресс-про­тек­то­ра­ми и адеп­то­ген­ны­ми пре­па­ра­та­ми в ком­плекс­ной те­ра­пии ожо­го­вой бо­лез­ни», Ав­то­реф дисс..канд. мед.на­ук, Кр-к, 1994г. –с.29.
54. Ма­лы­шев Ю.П., За­бо­лоц­ких И.Б. «Оцен­ка эф­фек­тив­но­сти пре­ме­де­ка­ции ме­то­дом оле­га­мет­рии», АиР.- 1990г. – № 6 – с.20-22.
55. Ма­рук М.В., Бор­зен­ко В.Г., Со­ро­кин В.А. «Из­ме­не­ние им­му­но­ло­ги­че­ских по­ка­за­те­лей у боль­ных в пре­до­пе­ра­ци­он­ном пе­рио­де», IV съезд ане­сте­зио­ло­гов и реа­ни­ма­ма­то­ло­гов УССР: Ма­тер. – Днеп­ро­пет­ровск – 1984г. – с.245.
56. Ма­роч­ков А.В., До­ро­нин В.А., Крав­цов И.Н. «Ос­лож­не­ния при ульт­ра­фио­лое­товм об­лу­че­нии кро­ви», АиР – 1990г. – № 4 – с.55.
57. Мо­жа­ев Г.А., Спи­цин О.Н., Ко­пей­ка Н.И. «По­ка­за­те­ли им­мун­ной ре­ак­тив­но­сти в оцен­ке ме­то­дов об­щей ане­сте­зии», III Все­со­юз­ный съезд анест. И реа­ни­ма­то­ло­гов : Ма­тер. – Ри­га, 1983г. – с.57.
58. Мо­ро­зов И.С. «Стресс – про­тек­тор­ный эф­фект диа­зе­па­ма и его ком­би­на­ции с ад­ре­нер­ги­че­ски­ми и до­фа­ли­пер­ги­че­ски­ми в-ми у крыс по тес­ту опер.дея­тель­но­сти», Фар­ма­кол. И ток­си­кол. – 1980г. – № 5 – с.-540-543.
59. На­за­ров И.П. «Со­стоя­ние не­ко­то­рых ней­ро­эн­док­рин­ных сис­тем у боль­ных в опе­ра­ци­он­ном и по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де в ус­ло­ви­ях продл. Ганг­лио­онар­ной бло­ка­дой с нор­мо­то­ни­ей», АиР – 1981г. – № 5 – с.17-21.
60. На­за­ров И.П. «Про­длен­ная ган­ги­но­п­ле­гия в ане­сте­зио­ло­гии и хи­рур­гии», Мо­но­гра­фия, Кр-к, 1999г. – с.414.
61. На­за­ров И.П., Го­ло­ло­бов В.Т., По­пов А.А., Ин­жу­то­ва И.Г. «Пре­ме­де­ка­ция в ане­сте­зио­ло­гии» : мо­но­гра­фия Кр-к, 1999г. –с.157.
62. На­за­ров И.П., Вин­ник Ю.С., Ко­ле­го­ва Ж.Н. «Ин­тен­сив­ная те­ра­пия тер­ми­че­ской трав­мы»: мо­но­гра­фия (Крас­но­яр­ско­го гос.ун-т Крас­но­ярск, 2000г. – с.- 364 .
63. На­за­ров И.П., Во­ло­шен­ко Е.В., Ост­ров­ский Д.В. и др. «Ан­ти­стрес­сор­ная за­щи­та в ане­сте­зио­ло­гии и хи­рур­гии», Мо­но­гра­фия, Крас­но­ярск, НПЦКГТУ, 2000г. – с.252.
64. На­за­ров И.П., Во­ло­шен­ко Е.В., Ост­ров­ский Д.В., Пру­гов П.В. «Стресс­про­тек­ция в ане­сте­зио­ло­гии»: мо­но­гра­фия, Омск, 2002г. – с.364.
65. Ост­ров­ский Д.В. «Влия­ние ад­ре­но­ганг­лио­ли­ти­ков и кло­фе­ли­на на ге­мо­ди­на­ми­ку и во­ле­мию опе­рир боль­ных», дисс. канд. Мед. на­ук, Кр-к, 1994г. – с.166.
66. Ор­лов А.Н., Пан­кра­тов П.А., Иов­щик В.И. «При­ме­ние уме­рен­ной про­длен­ной ганг­ли­те­гии во вре­мя опе­ра­ции и в по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де», АиР – 1985г. – № 2 – с.58-62.
67. Ор­лов А.Н. «Ап­пен­ди­ку­ляр­ный ин­фильт­рат», Кр-к, 1998г. – с.29.
68. Ор­лов А.И. «Дре­ни­ро­ва­ние и том­по­ни­ро­ва­ние бр.по­лос­ти», Кр-к, 2000г.
69. Пав­лов­ский М.П., Орел Г.Л. «Влия­ние из­лу­че­ния ге­лей-не­оно­во­го ла­зе­ра на пе­ри­кис­ное окис­ле­ние ли­пи­дов сы­во­рот­ки кро­ви в экс­пе­ри­мен­те», Дей­ст­вие низ­ко­энер­ге­ти­че­ско­го ла­зер­но­го из­лу­че­ния на кровь : Сб. на­уч.тр. М., 1989г. – с.35.
70. Са­пин М.Р., Этин­ген Л.Е. Им­мун­ная сис­те­ма че­ло­ве­ка.- М.: Ме­ди­ци­на.- 1996.
71. Ша­ли­мов А.А., Шиф­рин Г.А. Со­вре­мен­ные ме­то­ды ганг­ли­о­п­ле­гии в хи­рур­гии и ане­сте­зио­ло­гии. Ки­ев: Нау­ко­ва дум­ка, 1975 – с.210.
72. 72. Ша­ли­мов А.А., Гу­ля­ев Г.В., Шиф­рин Г.А. Ре­ак­ция кро­во­об­ра­ще­ния на опе­ра­ци­он­ную трав­му. Ки­ев: Нау­ко­ва дум­ка, 1977.-с.160.
73. 73. Ша­ли­мов А.А., Ша­пош­ни­ков В.И., Пин­чук М.П. Ост­рый пе­ри­то­нит. Ки­ев: Нау­ко­ва дум­ка, 1981.-с.287.
74. 74. Ша­ля­пи­на В.Г., Ра­кит­ская В.В., Аб­рам­чен­ко В.В. Ад­ре­пер­ги­че­ская ин­пер­ва­ция мат­ки.- Л.: Нау­ка, 1988.-с.143.
75. 75. Ша­нин Ю. Н., Кос­тю­чен­ко А.Л., Ти­щен­ко М.И. Функ­цио­наль­ные взаи­мо­свя­зи ге­мо­ди­на­ми­че­ских ре­ак­ций и ак­тив­но­сти ги­по­та­ла­мо­ги­по­фи­за­рио-ад­ре­на­ло­вой сис­те­мы при опе­ра­ци­ях на лег­ких. // А.и Р.- 1978.-№ 1-с.41-45.
76. 76. Ша­пош­ни­ков В.И. Ак­тив­ное дре­ни­ро­ва­ние брюш­ной по­лос­ти при рас­про­стра­нен­ном гной­ном пе­ри­то­ни­те. // Вестн. хир. ин. И. И. Гре­ко­ва, 2000-т.159, № 6.- с.70-72.
77. Шев­чен­ко Ю.Л., Ших­верд­нев Н.Н., Ху­бу­ла­ва Г.П. Хи­рур­ги­че­ские ас­пек­ты ан­то­ген­но­го сеп­си­са. // VII Все­рос. съезд хи­рур­гов, Крас­но­дар, 1995.-Тез. Докл.-с.566-567.
78. Шиф­рин Г.А., Смир­но­ва Л.М., Ба­бен­ко В.И. Опе­ра­ци­он­ная трав­ма и аде­к­ват­ность ане­сте­зио­ло­ги­че­ско­го обес­пе­че­ния. // Клин. Хи­рур­гия,1988. № 12.-с.45-48.
79. Эвер­ли Дж. С., Ро­зен­фельд Р. Стресс – при­ро­да и ле­че­ние: Пер. с англ. М.: Ме­ди­ци­на – 1985.-с. 224.
80. Южа­ков С. Д. Бе­та- ад­ре­ноб­ло­ки­рую­щие сред­ст­ва. // Хим. фарм.журн.-1980.-т.14-№ 3, с.18-33.
81. Яри­лин А.А. Чув­ст­ви­тель­ность Т- мин-фо­ци­тов че­ло­ве­ка к тео­фи­ли­ну // Кле­точ­ные фак­то­ры ре­гу­ля­ции им­му­но­ге­не­за. Но­во­си­бирск.- 1985. с. 24-39.
82. Яри­лин А.А. Ос­но­вы им­му­но­ло­гии М: Ме­ди­ци­на, 1999.-с.608.
83. Аbraham E.P. The na­ture of an­ti­gens and an­ti­bod­ies. In vol.Gen­eral Patholody. Ed. Lloye-Luke, Lon­don, 1970.
84. Аlexander Y. W. Ew­er­gring con­cepts in the con­trol of sur­gi­cal in­fec­tions. Sur­gey.-1974.-№ 6-р. 934-946.
85. Aki­hide O.R., Aber­gel., Uit­toY. La­ser modu­la­tion of hu­man im­mune sys­tem: ingi­bi­tion of Lym­pho­cyte pro­lif­era­tion by a gal­lium-ar­senide La­ser af Low en­ergy. La­ser Surg. Med.-1987.-v.7, № 2-р. 199-201.
86. Аtkinson Y.P., Frank M. Com­ple­ment. In Clini­col Im­mu­nol­ogy, ed. by C.W. Parker., W.B. Saun­ders, Phila­del­phia, 1980-p. 219-271.
87. Bone R.C. Gram-nega­tive sep­sis: a di­lemma of mod­ern medi­cine. Clin. Mi­crob. Rev.-1993.-v.6; № 1.-p.57-68.
88. Cascorbi H.F. Ef­fect of an­es­thet­ics on the im­mune sys­tem. Int. Anesth. Clin.-1981.№ 4.-p. 69-75.
89. Chris­tou N. V., Man­nick Y.A., West M.A., Kasper D. L. Lym­pho­cyte macro­phage in­ter­ac­tions in the re­sponse to sur­gi­cal in­fec­tions. Arch. Surg.-1987.-V.122., № 2-р.239-251.
90. Сohen Y., Glan­ser M.P, Sep­tic­chock treat­ment. Lan­cet.-1991.-vol.338:sept.21-p.736-739.
91. Dowd P.S., Heately R.V. Ef­fect of­nu­tri­tion de­fi­ciency on the im­mu­nity // Clin Sci – 1984 – v.66 № 3, p.-241-248.
92. Fe­lice G.A., Weiler M.D., Hydhes R.A., Ger­dinq D.N. Noso­co­mial feb­rile ill­nesses in pa­tients on an in­ter­nal meadicine ser­vice // Arch. In­tern. Med. – 1989 –v.249 – p.319 – 324.
93. Freishlag I, Busut­til R.W. The value jf post­op­era­tive fe­ver evalua­tion // Surqery – 1983 – v.94 – p.358-363.
94. Glauser M.P., Zan­net G., Baumgat­ner I., Cohen I., Sep­tic shock: patho­gene­sis // Lan­cet. – 1991 – Vol 338:sept.2.1. – p.732-736.
95. Gross P.A., Bar­ret T.L., Del­liger E.P. etal. Qual­ity stan­dard for treat­ment jf bac­tere­mia // Clin. In­fect. Dis. – 1994; 18 – p.428-430. 
96. Hei­cappll R., Koenig H., Koeng U. etal. Inn­flu­ense of com­bined in­ha­la­tion an­es­the­sia and /or op­era­tive tranme on im­mu­nore­spon­sive­ness of halo­tane.
97. 1 6 Con­gres­san­est-Lon­don – 1982-p.383.
98. Hei­decke C.D., Weighardt H., Hensler Tetal Im­myne pa­raly­sis of T- Lym­pho­cytes and mono­cytes in post­op­era­tive ab­domi­nal­sep­sis. Cor­re­lathion of im­myne func­tion with sur­vival. // Chi­rurg-2000-v l 71, №2 –p. 159-165.
99. Hen­der­son B., Poole S., Wil­son M. Bac­te­rial Modulins: a novel class of viru­lence fac­tors with cause hast fissne pa­tol­ogy by in­ducig cy­to­kine synte­sis. // Mi­crob. Rev.- 1996.- v.60, №2-р. 316-341.

100. Ibra­him E.H., Sherman G., Ward Se­tal. The in­flu­ence of in­ade­guate an­tim­icro­bial treat­ment of blood­stream mfec­tions on pa­tient ontcjmes in the icuset­ting // Chest.-2000; 118 (1)-p. 146-155.

101. Yon­dal M. S.R.B.G. ro­set­te­for­ma­tion as a hu­man T-lym­pho­cyte marker. // Scand. Y. Im­mynol.-1986.-v 5, № 3 (sapp.1,5)- p. 69-76.

102. Yoyce Y.T., Ro­izen M.F., Eger E. I. Ef­fect of thio­pen­tal in­duc­tion of sym­pa­thetic ac­tiv­ity // Anes­the­si­logy – 1983. v 59, № 1. – p19-22.

103. Kargel W, Linde Y.v.d. Der sogenan­nte Mas­kellckenilen­seine self­ence Heusur­sa­che m Evwachse­ne­nal­ter. // Lb. Chi­rurg.-1986.-v.111., № 6.- р.351-354.

104. Kleban­off S.I. An­tim­icro­bial mecha­nisms in neu­tro­philic po­ly­mor­phonu­clear leu­ko­cytes. // Sem. Heap.- 1975. – v.12.-p.117-142.

105. Levis R.T., Klein H. Risk­fac­tors in pjst-op­era­tive­sep­sis: sig­nifi­cance jf pe­riopera­tive Lym­pho­cy­to­penia. // Y. Sarg. Res.-1979.- № 26.-p.363-371.

106. Lmati­bul S., Shore A., Dosch H.M. Theo­phyl­line modu­la­tion of E-ro­sette for­ma­tion: an in­di­ca­tor of T-cell matu­ra­tion. // Clin. Exp. Im­mynol.-1978.-v.33, №3.-p.503-513.

107. Mai­nons M. R., De­iteh E.A. Nu­tri­tion and in­fec­tion. // Surg. Clin. North. Am.- 1994.-v.74, № 3.-p.659-676.

108. Mar­cha­lo­nis Y.Y. Lym­pho­cyte sur­face im­mu­noglobu­lins. // Seience.-1975.-v.190.-p.20-31.

109. Meakins Y.L. The sur­gi­cal in­ten­sive care unit: cur­rent con­cepts in in­fec­tion // Surg. Clin. Amer.- 1980.- v.60.-p.177.

110. Munro A.Y., Tauss­ing M. T. Two genes in the mayor his­to­com­pati­bil­ity com­plex con­trol im­mune re­sponse. // Na­ture.- 1975.-v.256.-h.103-106.

111. Na­poli­tano L.M., Camp­bell C. Po­lymicro­bial sep­sis fol­low­ing trauma in­hib­its in­ter­len­kin-10 se­cre­tion and lym­pho­cyte pro­lif­era­tion. // Y. Trauma.- 1995.- v.39., № 1.-p.104-110.

112. Nel­son C. Y., Dykstra L. A., Lysle D.T. Com­pari­son of the time course of mor­phine^s an­al­ge­sic and im­mu­nologic ef­fects. // Anesth. An­alg.- 1997.- v.85, № 3.- p.620-626.

113. Oyma T. En­do­crine re­sponses to an­aes­thetic agents. // Brit. Y. An­aesth.- 1973.-v.45,3.-p.276-281.

114. Salo M. Ef­fects of an­aes­thetic. Trase sub­stanse, pre­medi­ca­tion, an­aes­the­sia and sur­gery on im­mune re­sponses. // A. Clini­cal and Ex­peri­men­tal Study.// Turku.- 1978.-p.113-117.

115. Shukla V.K., Roy S.K., Ku­mau Y. etal. Cor­re­la­tion of im­mune and nu­tri­tional status with wound com­pli­ca­tions in pa­tients u nder­go­ing ab­domi­nal sur­gery. // Amer. Surg.-1985.- v.51, № 8-р.442-445.

116. Schu­man B.M., Beck­man Y.W., Tedesco F.Y. etal. Com­pli­ca­tions of en­do­scopic in­yec­tion sel­e­ro­ther­apy: a re­view. // Amer. Y. Gas­toen­terol.- 1987.-v.82, № 9.- p.823-830.

117. Still­well M., Caplan E.S. The sep­tic mul­ti­ple-trauta pa­tient. // Crit. Care Clin.-1988.-v.4.-p.345-373.

118. Pas­tores S.M., Katz D.P., Kve­tan V. Splanch­nic ische­mia and gut mu­co­sal in­i­ury in sep­sis and the mul­ti­ple or­gan dys­func­tion syn­drome. // Am. Y. Gas­tro­en­terol .- 1996.-v.91, № 9.-p.1697-1710.

119. Pol­liak A., Lampen N., Clark­son B.D., De Har­ven E. etal. Iden­ti­fi­ca­tion of hu­man B and T lym­pho­cyte by scan­ning elec­tron mi­cros­copy. // Y. exp. Med.- 1973-v.182-h.287-291.

120. Prisco B., For­esti­eri P., Ouarto G. etal. La peri­tonite bat­terica sec­on­daria: at­tu­alita di­ag­nos­tica e tera­peu­tica. // Y. Chir.-1993.-v.14., № 7- p.390-396.

121. Rein­hers E.L., Schlossman C.F. The dif­fer­en­tia­tion and func­tion of hu­man T- lym­pho­cytes. // Cell.-1980.- v.19., № 4-p.82.

122. Rogers A.E., New­berne P. M. Nu­tri­tion and im­mu­nologi­cal re­sponses. // Can­cer De­tect.-1987.-Suppl.1.-p.-1-14.

123. Ta­kagi Y., Okada A., Ita­kura T., Ka­washama Y. Clini­cal stud­ies on zinc me­tabo­lism dur­ing to­tal par­enteral nu­tri­tion os re­lated to zinc de­fi­ciency.

124. // Y.P.E.N.- 1986.-v.10.-p.195-201.

125. Tseng C.C., Green R.M., Burke S.K. etal. Bac­tere­mia af­ter en­do­scopic band

126. liga­tion of eso­phag­eal varices. // Gas­tro­intest. En­dosc.-1992-v.38, № 3-p.336-337.

127. Una­nue E.R. The regu­la­tory role of macro­phages in an­ti­genic stimu­la­tion.

128. // Ad­vanc. Im­mynol.-1972.-v.15-p.95-117.

В начало 1-й главы          2-я глава

Содержание монографии


Лечение сепсиса и септического шока

Предыдущая глава

Следующая глава

Содержание монографии

6.2. Лечение сепсиса и септического шока

Лечение септических больных следует проводить под постоянным клиническим и лабораторным контролем, включающим оценку общего состояния, пульса, АД и ЦВД, почасового диуреза, температуры тела, частоты дыхания, ЭКГ, пульсооксиметрии. Обязательным должно быть исследование общих анализов крови и мочи, показателей кислотно-щелочного состояния, электролитного обмена, содержания в крови остаточного азота, мочевины, креатинина, сахара, коагулограммы (время свертывания, содержания фибриногена, тромбоцитов и др.). Все эти исследования необходимо проводить не реже одного двух раз в сутки, чтобы иметь возможность своевременно внести коррективы в проводимую терапию.

Комплексное лечение сепсиса представляет собой одну из труднейших задач. Обычно оно складывается из двух основных направлений:

1.Активное хирургическое лечение первичного и метастатических гнойных очагов.

2.Общее интенсивное лечение септического больного, целью которого является быстрая коррекция гомеостаза.

Хирургическое лечение сепсиса

Хирургическое лечение направлено на удаление септического очага и проводится при любом состоянии больного, часто по жизненным показаниям. Операция должна быть предельно малотравматичной, по возможности радикальной, а подготовка к ней предельно кратковременной, используя для вмешательства любой светлый промежуток. Метод обезболивания – щадящий. Наилучшие условия для ревизии очага обеспечиваются при интубационном наркозе (индукция – седуксен, кетамин; основной наркоз – НЛА, ГОМК и др.).

Хирургическое лечение гнойного очага должно осуществляться с обязательным соблюдением ряда требований:

I. При множественных очагах необходимо стремиться выполнить операцию одномоментно.

2. Операция выполняется по типу хирургической обработки пиемического очага и состоит в полном иссечении всех нежизнеспособных тканей разрезом, достаточным для вскрытия имеющихся карманов и затеков. Обработанную раневую полость дополнительно обрабатывают пульсирующей струей антибактериальной жидкости, лучами лазера, ультразвуком, криовоздействием или вакуумированием.

3. Хирургическая обработка гнойного очага завершается различными путями:

– наложением швов в условиях активного дренирования раны с ее промыванием и векуум-аспирацией или «проточным» методом;

– лечение раны под повязкой с многокомпонентными мазями на гидрофильной основе или дренирующими сорбентами;

– зашиванием раны наглухо (по ограниченным показаниям);

– наложение швов в условиях трансмембранного раневого диализа.

4. Во всех случаях после хирургической обработки необходимо создать условия покоя в области раны путем иммобилизации для устранения болевой импульсапии, отрицательных нейро-трофических влияний, травматизации тканей.

При совмещении шва гнойной раны с активным антибактериальным дренажем промывание раневой полости растворами антисептиков проводят в течение 7-10 суток ежедневно по 6-12 часов в зависимости от состояния раны. Методика проточно-аспирационного дренирования обеспечивает механическое очищение гнойного очага от некротического дейтрита и оказывает прямое антимикробное действие на раневую микрофлору. Для промывания обычно требуется 1-2 литра раствора (0,1% раствор диоксидина, 0,1% раствор фурагина, 3% раствор борной кислоты, 0,02% раствор фурацилина и др.). При лечении гнойных процессов, обусловленных клостридиальной микрофлорой, для промывания используют растворы перекиси водорода, калия перманганата, метрогила. Метод промывания доступен, технически прост, применим в любых условиях. Следует отметить, что промывное дренирование при анаэробной инфекции менее эффективно, чем при гнойной, так как не приводит к быстрому уменьшению избыточного отека тканей.

Современные методики активного воздействия на гнойную рану направлены на резкое сокращение первой и второй фаз раневого процесса. Основными задачами лечения ран в первой (гнойно-некротической) стадии раневого процесса является подавление инфекции, ликвидация гиперосмии, ацидоза, активация процесса отторжения некротических тканей, адсорбция токсического отделяемого раны. Таким образом, препараты для химиотерапии раны должны обладать одновременным многонаправленным действием на гнойную рану – антимикробным, противовоспалительным, некролитическим и обезболивающим.

Мази на гидрофильной (водорастворимой) основе стали сейчас препаратами выбора при лечении гнойных ран; Любые гипертонические растворы оказывают на гнойную рану чрезвычайно кратковременное действие (не более 2-8 часов), так как быстро разбавляются раневым секретом и теряют свою осмотическую активность. Кроме того, эти растворы (антисептиков, антибиотиков), оказывают определенное повреждающее действие на ткани и клетки макроорганизма.

Разработаны многокомпонентные мази (левосин, левомиколь, левонорсин, сульфамилон, диоксиколь, сульфамеколь), в состав которых включены противомикробные средства (левомицетин, норсульфазол, сулъфадиметоксин, диоксидин), активатор тканевых обменный процессов (метилурацил), местный анестетик (тримекаин), а гидрофильная основа мази (полиэтиленоксид), обеспечивает её дегидратирующее действие в гнойной ране. За счет водородых связей полиэтиленоксид (ПЭО) образует с водой комплексные соединения, причем связь воды с полимером не является жесткой: забирая воду из тканей, ПЭО сравнительно легко отдает её в марлевую повязку. Мазь снижает внутритканевую гипертензию, способна подавлятъ раневую микрофлору через 3-5 суток. Мазь действует 16-18 часов, повязка меняется обычно ежедневно.

В последние годы нашли широкое применение для воздействия на очаг гнойной инфекции водопоглащающие дренирующие сорбенты типа «Сорбилекс», -«Дебризан» (Швеция), «Галевин» (РФ), угольные адсорбенты гранулированной и волокнистой структуры. Местное применение дренирующих сорбентов оказывает эффективное противовоспалительное действие, ускоряет процессы заживления ран и сокращает сроки лечения. Перевязки производят ежедневно, сорбенты на перевязке удаляются перекисью водорода и струей антисептика. Достигается сорбентом и частичная регионарная детоксикация (адсорбция токсических веществ сорбентами).

Раневой диализ – разработанный в нашей академии способ осмоактивного трансмембранного дренирования ран, сочетающий в себе непрерывное дегидратационное воздействие с управляемой химиотерапией в гнойно-септическом очаге (Е.А.Селезов, 1991). Это новый оригинальный высокоэффективный способ дренирования ран и гнойно-септических очагов. Способ, обеспечивается диализирующим мембранным дренажем, в полости которого обменивается осмоактивный полимерный гель в качестве диализирующего раствора. Такой дренаж обеспечивает дегидратацию отечных воспалительных тканей и ликвидацию застоя раневого экссудата, обладает способностью трансмембранной абсорбции из раны токсических веществ (вазоактивных медиаторов, токсических метаболитов и полипептидов), создаёт условия для регионарной детоксикации. В тоже время введение в состав диализата антибактериальных препаратов обеспечивает их поступление и равномерную диффузию из дренажа в ткани пиемического очага для подавления патогенной микрофлоры. Способ оказывает одновременно антимикробное, противовоспалителъное, антиишемическое, детоксикационное действие и создает оптимальные условия для регенераторных процессов в раневом очаге.

Мембранный диализирующий дренаж функционирует как искусственная почка в миниатюре, а раневой диализ является по своей сути методом интракорпоральной регионарной детоксикации, который предупреждает интоксикацию, связанную с септическим очагом. Появилась реальная возможность изменять обычный путь резорбции токсичных веществ из пиемического очага в общий кровоток на противоположное направление – из тканей септического очага в полость диализирующего мембранного дренажа.

При абсцессах печени, почек, селезенки, легких, выявленных с помощью новейщих методов обследования (компьютерной томографии, ультразвуковой диагностики), прибегают к активной хирургической тактике, вплоть до удаления очага. Раннее дренирование абсцессов и флегмон забрюшинного пространства также позволяет снизить летальность при сепсисе.

Значительно сокращает сроки и улучшает результаты лечения в управляемой абактериальной среде и оксибаротерапия, нормализующая кислородный баланс организма и оказывающий ингибирующее воздействие на анаэробы.

Интенсивная терапия сепсиса и септического шока

Основными направлениями интенсивной терапии сепсиса и септического шока на основании данных литературы [12] и нашего собственного опыта, могут быть признаны следующие:

1) Ранняя диагностика и санация септического очага;

2) Адекватная антибактериальная терапия;

3) Торможение гиперергической реакции организма на агрессию;

4) Коррекция гемодинамики с учетом стадии септического шока;

5) Ранняя респираторная поддержка, а также диагностика и лечение РДС;

6) Кишечная деконтаминация;

7) Борьба с эндотоксикозом и профилактика ПОН;

8) Коррекция нарушений свертываемости крови;

9) Подавление активности медиаторов;

10) Иммунотерапия;

11) Гормонотерапия;

12) Нутритивная поддержка

13) Общий уход за септическим больным;

14) Симптоматическая терапия.

Антибактериальная терапия. При использовании антибактериальных средств, предполагается, что патогенные бактерии являются причиной данного случая, но и возможность другого инфекционного начала, связанного с грибами и вирусами, не должна быть пропущена. В большинстве госпиталей регистрируются случаи сепсиса, связанные с Гр– и Гр+ бактериями, представляющими часть нормальной микрофлоры организма.

Микробиологическая диагностика сепсиса является определяющей в выборе эффективных режимов антибактериальной терапии [17]. При соблюдении требований к правильному забору материала положительная гемикультура при сепсисе выявляется в 80-90% случаев. Современные методы исследований гемокультуры позволяют зафиксировать рост микроорганизмов в течение 6-8 часов, а ещё через 24-48 часов получить точную идентификацию возбудителя.

Для адекватной микробиологической диагностики сепсиса следует соблюдать следующие правила.

1. Кровь для исследований необходимо забирать до начала антибактериальной терапии. В тех случаях, когда больной уже получал антибиотики и их невозможно отменить, кровь забирают непосредственно перед очередным введением препарата (на минимальной концентрации антибиотика в крови).

2. Кровь для исследования забирают из периферической вены. Не допускается забор крови из катетера, за исключением случаев, когда предполагается катетер-ассоциированный сепсис.

3. Необходимым минимумом забора являются две пробы, взятые из вен разных рук с интервалом 30 минут.

4. Более оптимальным является использование стандартных комерческих флаконов с готовыми питательными средами, а не флаконов, закрытых ватно-марлевыми пробками, приготовленными в лаборатории.

5. Забор крови из периферической вены следует проводить с тщательным соблюдением асептики.

Раннее лечение антибиотиками начинается до выделения и идентификации культуры,что чрезвычайно важно для его эффективности. Ещё более 20 лет назад было показано (B.Kreger et al, 1980), что адекватная антибактериальная терапия сепсиса на первом этапе снижает риск летального исхода на 50%. Недавно проведенные исследования (Carlos M.Luna,2000), обнародованные на 10-м Европейском Конгрессе по клинической микробиологии и инфекционным болезням, подтвердили справедливость данного положения при вентилятор-ассоциированных пневмониях. Это обстоятельство имеет особенное значение у пациентов с нарушенным иммунитетом, где задержка лечения свыше 24 часов может быстро закончиться неблагоприятным исходом. Немедленное эмпирическое применение антибиотиков широкого спектра действия парентерально рекомендуется всякий раз, когда подозреваются инфекция и сепсис. 

Первоначальный выбор стартовой имперической адекватной терапии является одним из самых значимых факторов, определяющих клинический исход заболевания. Любое промедление с началом адекватной антибактериальной терапии повышает риск осложнений и летальных исходов. Особенно это касается тяжелого сепсиса. Показано, что результаты лечения антибактериальными препаратами тяжелого сепсиса с полиорганной недостаточностью (ПОН) значительно хуже, чем сепсиса без ПОН. В связи с этим, применение максимального режима антибактериальной терапии у больных с тяжелым сепсисом следует осуществлять на самом раннем этапе лечения (J.Cohen, W.Lynn. Sepsis, 1998; 2: 101)

В ранней фазе лечения выбор антибиотика основан на известных вариантах бактериальной чувствительности и ситуационном предположении инфекции (схемы эмпирической терапии). Как уже было сказано выше, штаммы микроорганизмов при сепсисе часто связаны с госпитальной инфекцией.

Корректный выбор антимикробных средств обычно определяется следующими факторами: а) вероятный возбудитель и его чувствительность к антибиотикам, б) заболевание, лежащее в основе, и иммунный статус пациента, в) фармакокинетика антибиотиков, г) тяжесть заболевания, д) оценка соотношения стоимость / эффективность.

В большинстве госпиталей считается правилом применение антибиотиков широкого спектра действия и комбинаций антибиотиков, что обеспечивает их высокую активность против широкого спектра микроорганизмов до того, как станут известны результаты микробиологического исследования (табл.1). Гарантированный широкий спектр подавления инфекции – основная причина подобной антибактериальной терапии. Другим доводом в пользу применения комбинации различных типов антибиотиков является снижение вероятности развития антибиотикорезистентности во время лечения и наличие синергизма, что позволяет добиваться быстрого подавления флоры. Одновременное использование нескольких антибиотиков у больных с угрозой сепсиса оправдано многими клиническими результатами. При выборе адекватного режима терапии следует учитывать не только охват всех потенциальных возбудителей, но и возможность участия в септическом процессе мультирезистентных госпитальных штамов микроорганизмов.

Таблица 1

Эмпирическая терапия сепсиса

Характеристика сепсиса

Сепсис без ПОН

Тяжелый сепсис с ПОН

С неустановленным первичным очагом

В хирургических отделениях

В отделении РиИТ

При нейтропении

 

Цефотаксим 2 г 3-4 раза в сутки (цефтриаксон 2 г 1 раз в сутки) +/– аминогликозид (гентамицин, тобрамицин, нетилмицин, амикацин)

Тикарциллин/клавуланат 3,2 г 3-4 раза в сутки + аминогликозид

Цефтазидим 2 г 3 раза в сутки +/-амикацин 1 г в сутки

Цефепим 2 г 2 раза в сутки +/– амикацин 1 г в сутки

Ципрофлоксацин 0,4 г 2-3 раза в сутки +/– амикацин 1 г в сутки

Цефтазидим 2 г 3 раза в сутки +/-амикацин 1 г в сутки +/– ванкомицин 1 г 2 раза в сутки

Цефепим 2 г 2 раза в сутки +/– амикацин 1 г в сутки +/-ванкомицин 1 г 2 раза в сутки

 

 

Ципрофлоксацин 0,4 г 2 раза в сутки + амикацин 1 г в сутки

Имипенем 0,5 г 3 раза в сутки

Меропенем 0,5 г 3 раза в сутки

Имипенем 0,5-1 г 3 раза в сутки

Меропенем 0,5-1 г 3 раза в сутки

Имипенем 1 г 3 раза в сутки +/-ванкомицин 1 г 3 раза в сутки*

Меропенем 1 г 3 раза в сутки +/– ванкомицин 1 г 2 раза в сутки*

С установленным первичным очагом

Абдоминальный 

После спленэктомии

Уросепсис

Ангиогенный (катетерный)

 

 

Линкомицин 0,6 г 3 раза в сутки + аминигликозид

Цефалоспорин 3-го пока-ления (цефотаксим, цефоперазон, цефтазидим, цефтриаксон) + линкомицин (или метронидазол)

Тикарциллин/клавуланат 3.2 г 3-4 раза в сутки + аминогликозид

Цефуроксим 1,5 г 3 раза в сутки

Амоксициллин/клавуланат 1,2 г 3 раза в сутки

Цефотаксим 2 г 3 раза в сутки

Цефтриаксон 2 г 1 раз в сутки

Фторхинолон +/– аминогликозид

Цефепим 2 г 2 раза в сутки

Ванкомицин 1 г 2 раза в сутки

Рифампицин 0,3 г 2 раза в сутки

 

 

Имипенем 0,5 г 3 раза в сутки

Меропенем 0,5 г 3 раза в сутки

Цефепим 2 г 2 раза в сутки + метронидазол 0,5 г 3 раза в сутки +/– аминогликозид

Ципрофлоксацин 0,42 г 2 раза в сутки + метронидазол 0,5 г 3 раза в сутки

Цефепим 2 г 2 раза в сутки

Имипенем 0,5 г 3 раза в сутки

Меропенем 0,5 г 3 раза в сутки

Имипенем 0,5 3 раза в сутки

Меропенем 0,5 г 3 раза в сутки

Ванкомицин 1 г 2 раза в сутки +/– гентамицин

Рифампицин 0,45 г 2 раза в сутки + ципрофлоксацин 0,4 г 2 раза в сутки

*) Примечание. Ванкомицин присоединяют на втором этапе терапии (через 48-72 часа) при неэффективности стартового режима; при последующей неэффективности на третьем этапе присоединяют противогрибковый препарат (амфотерицин В или флуконазол).

Часто используются комбинации цефалоспоринов 3-го поколения (цефтриаксон) с аминогликозидами (гентамицин или амикацин). Широко используются и другие цефалоспорины, такие как цефотаксим и цефтазидим. Все они имеют хорошую эффективность против многих микроорганизмов при сепсисе в отсутствии нейтропении. Цефтриаксон имеет большой период полураспада, поэтому может применяться 1 раз в сутки. Антибиотики, которые имеют короткий период полураспада, должны использоваться в режиме больших суточных доз. У пациентов с нейтропенией пенициллины (мезлоциллин) с повышенной активностью против Pseudomonas aeruginosa в комбинации с аминогликозидами при введении несколько раз в сутки являются действенным средством против госпитальных инфекций. Успешно применяются для лечения сепсиса имипенем и карбапенем.

Определение оптимальной схемы антибиотикотерапии у пациентов с сепсисом требует исследований в больших группах пациентов. При подозрении на Гр+ инфекцию часто используется ванкомицин. При определении чувствительности антибиотиков терапия может быть изменена.

Современные работы ориентируют на однократное применение аминогликозидов 1 раз в сутки с целью уменьшения их токсичности, например цефтриаксон в комбинации с метилмицином или амикацина и цефтриаксона однократно в сутки. Однократные суточные дозы аминогликозидов в сочетании с длительно действующими цефалоспоринами имеют достаточный эффект и безопасны при лечении тяжелой бактериальной инфекции.

Cуществует ряд оргументов в пользу выбора монотерапии. Её стоимость, а также частота неблагоприятных реакций меньше. Альтернативой комбинированной терапии может быть монотерапия такими препаратами как карбапенем, имипенем, циластатин, фторхинолоны. Она хорошо переносится и высоко эффективна. В настоящее время можно признать, чтонаиболее оптимальным режимом эмперической терапии тяжелого сепсиса с ПОН являются карбопенемы (имипенем, меропенем) как препараты, обладающие наиболее широким спектром активности, к которым отмечается наименьший уровень резистентности внутрибольничных штаммов грамотрицательных бактерий. В некоторых случаях адекватной альтернативой карбопенемам является цефепим и ципрофлоксацин. В случае катетерного сепсиса, в этиологии которого преобладают стафилококки, надежные результаты могут быть получены от применения гликопептидов (ванкомицин). Не уступают ванкомецину в активности против Гр+ микроорганизмов и обладают сходной клинической эффективностью препараты нового класса оксазолидинонов (линезолид).

В случаях, где удалось идентифицировать микрофлору, выбор антимикробного препарата становится прямым (табл.2). Возможно использование монотерапии с помощью антибиотиков, имеющих узкий спектр действия, что повышает процент успешного лечения.

Таблица 2

Этиотропная терапия сепсиса

Микроорганизмы

Средства 1-го ряда

Альтернативные средства

Грамположительные

Staphylococcus aureus MS

 

Оксациллин 2 г 6 раз в сутки

Цефазолин 2 г 3 раза в сутки

Линкомицин 0,6 г 3 раза в сутки

Амоксициллин/клавуланат 1,2 г 3 раза в сутки

Staphylococcus aureus MR

Staphylococcus epidermidis

Ванкомицин 1 г 2 раза в сутки

Рифампицин 0,3-0,45 г 2 раза в сутки + ко-тримоксазол 0,96 г 2 раза в сутки (ципрофлоксацин 0,4 г 2 раза в сутки)

Линезолид 0,6 г 2 раза в сутки

Staphylococcus viridans

Бензилпенициллин 3 млн ЕД 6 раз в сутки

Ампициллин 2 г 4 раза в сутки

Цефотаксим 2 г 3 раза в сутки

Цефтриаксон 2 г 1 раз в сутки 

Streptococcus pneumoniae

Цефотаксим 2 г 3 раза в сутки

Цефтриаксон 2 г 1 раз в сутки

Цефепим 2 г 2 раза в сутки

Имипенем 0,5 г 3 раза в сутки

Enterococcus faecalis

Ампициллин 2 г 4 раза в сутки + гентамицин 0,24 г в сутки

Ванкомицин 1 г 2 раза в сутки +/-гентамицин 0,24 г в сутки

Линезолид 0,6 г 2 раза в сутки

Грамотрицательные

E.coli, P.mirabilis, H.influenzae

Цефотаксим 2 г 3 раза в сутки

Цефтриаксон 2 г 1 раз в сутки

Фторхинолон

K.pneumoniae

Имипенем 0,5 г 3 раза в сутки

Меропенем 0,5 г 3 раза в сутки

Ципрофлоксацин 0,4 г 2 раза в сутки

Цефепим 2 г 2 раза в сутки

Enterobacter spp., Citrobacter spp.

Имипенем 0,5 г 3 раза в сутки

Ципрофлоксацин 0,4 г 2 раза в сутки

P.vulgaris, Serratia spp.

Меропенем 0,5 г 3 раза в сутки

Цефепим 2 г 2 раза в сутки 

Амикацин 1 г в сутки

Acinetobacter spp.

Имипенем 0,5 г 3 раза в сутки

Меропенем 0,5 г 3 раза в сутки

Цефепим 2 г 2 раза в сутки

Ципрофлоксацин 0,4 г 2 раза в сутки

P.aeruginosa

Цефтазидим 2 г 3 раза в сутки + амикацин 1 г в сутки

Ципрофлоксацин 0,4 г 2-3 раза в сутки + амикацин 1 г в сутки

Имипнем 1 г 3 раза в сутки + амикацин 1 г в сутки

Меропинем 1 г 3 раза в сутки + амикацин 1 г в сутки

Цефепим 2 г 3 раза в сутки + амикацин 1 г сутки

Candida spp.

Амфотерицин В 0,6-1 мг/кг в сутки

Флуконазол 0,4 г 1 раз в сутки

 

У большинства больных для введения препаратов целесообразно использоватьподключичную вену (особенно при септической пневмонии). При очаге поражения на нижних конечностях, в почках хорошие результаты дает длительная артериальная инфузияантибиотиков.

Препараты необходимо назначать курсами по 2-3 недели в средних и максимальных дозах, используя одновременно 2-3 препарата, вводимых различными путями (перорально, внутривенно, внутриартериально). Не следует назначать пациенту тот антибиотик, который уже применялся в течение последних двух недель. Для поддержания необходимой концентрации препарата в организме его обычно вводят несколько раз в сутки (4-8 раз). При поражении легких целесообразно вводить антибиотики интратрахеально через бронхоскоп или катетер.

Назначая антибиотики при септическом шоке, предпочтение следует отдавать препаратам бактерицидного действия. В условиях резкого ослабления защитных сил организма бактериостатические средства (тетрациклин, левомицетин, олеандомицин и др.) не будут эффективны.

При лечении сепсиса хорошо зарекомендовали себя сульфаниламидные препараты. Целесообразно применение натриевой соли этазола (по 1-2 г 2 раза в день в виде 10% раствора внутримышечно или в виде 3% раствора 300 мл в вену капельно). Однако известны и их побочные и токсические эффекты. В связи с этим, при наличии современных высокоэффективных антибиотиков, сульфаниламидные препараты постепенно теряют свое значение. При лечении сепсиса применяют препараты нитрофуранового ряда – фуродонин, фурозолидон, и антисептик диоксидин 1,0-2,0 г/сутки. Метронидазол обладает широким спектром действия в отношении споро– и неспорообразующих анаэробов, а также простейших. Однако следует учитывать его гепатотоксичность. Назначают его в/венно капельно по 0,5 г через 6-8 часов.

При проведении длительной антибиотикотерапии необходимо учитывать её отрицательные эффекты – активацию кининовой системы, нарушение свертываемости крови (в связи с образованием антител к факторам свертывания) и иммунодепрессию (в связи с угнетением фагоцитоза), возникновение суперинфекции. Поэтому в терапию следует включать антикининовые препараты (контрикал, трасилол по 10-20 тыс.ЕД внутривенно 2-3 раза в сутки).

Для профилактики суперинфекции (кандидозы, энтероколиты) необходимо применятьантимикотические средства (нистатин, леворин, дифлюкан), эубиотики (мексаза, мексаформ). Уничтожение под влиянием антибиотиков нормальной микрофлоры кишечника может привести к авитаминозу, т.к. кишечные бактерии являются продуцентами витаминов группы “В” и отчасти группы “К”. Поэтому одновременно с антибиотиками обязательно назначаются витамины.

При антибиотикотерапии необходимо помнить о таком возможном осложнении, как реакция обострения, которая связана с усиленным распадом микробных тел и освобождением микробных эндотоксинов. Клинически она характеризуется возбуждением, иногда бредом, повышением температуры. Поэтому не следует начинать лечение антибиотиками с так называемых ударных доз. Большое значение для предупреждения этих реакций имеет сочетание антибиотиков с сульфаниламидами, которые хорошо адсорбируют микробные токсины. В тяжелых случаях эндотоксемии приходится прибегать к экстракорпоральной (вне организма пациента) детоксикации.

Дезинтоксикационная (детоксикационная) терапия

Прогрессирующее развитие хирургической инфекции с клинической точки зрения – это, прежде всего, нарастающая интоксикация организма, в основе которой лежит развитие тяжелой микробной токсемии. 

Под эндогенной интоксикацией подразумевается поступление из очага и накопление в организме различных токсических веществ, природа и характер которых определяется процессом. Это промежуточные и конечные продукты нормального обмена веществ, но в повышенных концентрациях (лактат, пируват, мочевина, креатинин, билирубин), продукты неограниченного протеолиза, гидролиза гликопротеинов, липопротеидов, фосфолипидов, ферменты свертывающей, фибринолитической, калликриинкининовой системы, антитела, медиаторы воспаления, биогенные амины, продукты жизнедеятельности и распада нормальной, условно-патогенной и патогенной микрофлоры.

Из патологического очага эти вещества поступают в кровь, лимфу, интерстициальную жидкость и распространяют свое влияние на все органы и ткани организма. Особенно тяжело эндотоксикоз протекает при септической полиорганной недостаточности в стадии декомпенсации внутренних детоксикационных механизмов защиты организма. Нарушение функции печени сопряжено с выходом из строя естественных механизмов внутренней детоксикации, почечная недостаточность подразумевает несостоятельность выделительной системы и т.д.

Не вызывает сомнения, что первоочередным мероприятием в лечении эндотоксикоза должна быть санация источника и предотвращение поступления токсинов из первичного аффекта. Интоксикация уменьшается уже в результате вскрытия и дренирования гнойного очага, благодаря удалению гноя вместе с микробными токсинами, ферментами, продуктами распада тканей, биологически активных химических соединений.

Однако практика показывает, что при тяжелом эвдотоксикозе устранение этиологического фактора не решает проблему, поскольку аутокаталитические процессы, включающие все больше порочных кругов, способствуют прогрессированию эндогенной интоксикации даже при полностью устраненном первичном источнике. При этом традиционные (рутинные) методы лечения не в состоянии разорвать патогенетические звенья тяжелого эндотоксикоза. Наиболее патогенетически обоснованным в такой ситуации представляются методы воздействия, направленные на выведение токсинов из организма, которые должны применяться на фоне полного комплекса традиционной терапии, направленной на коррекцию всех выявляемых нарушений.

Комплексный подход к лечению тяжелых форм хирургической инфекции включает в себя консервативные и активные хирургические методы детоксикации. Степень эндотоксемииопределяется, включая клиническую картину, с помощью контроля за изменением метаболизма – содержание электролитов крови, остаточного азота, мочевины, креатинина, билирубина и его фракций, ферментов. Для токсемии обычно характерно: гиперазотемия, гиперкреатинемия, билирубинемия, гиперкалиемия, гиперферментемия, ацидемия, почечная недостаточность.

Методы комплексной детоксикации при сепсисе

В раннем периоде токсемии, при сохраненном диурезе, используют консервативные методы детоксикации, включающие гемодилюцию, коррекцию КЩС, водно-электролитного обмена, форсированный диурез.

Гемодилюцию осуществляют вливанием 10% раствора альбумина 3 мл/кг, протеина 5-6 мл/кг, реополиглюкина или неогемодеза 6-8 мл/кг, а также растворов кристаллоидов и глюкозы 5-10-20% – 10-15 мл/кг с включением дезагрегантов, улучшающих одновременно микроциркуляцию за счет уменьшения периферического сосудистого сопротивления (гепарин, курантил, трентал). Безопасной следует считать гемодилюцию до гематокрита 27-28%.

Следует учесть, что снижение концентрационной и выделительной функции почек ограничивает возможности проведения консервативных методов детоксакации, т.к. при неадекватном диурезе может возникнуть гипергидратация. Гемодилюцию обычно проводят в стадии олигурии.

На фоне гемодилюции для усиления эффективности детоксикации крови больного проводятфорсированный диурез. Стимуляцию диуреза осуществляют с помощью водной нагрузки с использованием 10-20% растворов глюкозы, ощелачиванием крови введением 200-300 мл 4% раствора бикарбоната натрия и лазикса до 200-300 мг в сутки. При сохраненном диурезе применяют манитол 1г/кг, 2,4% раствор эуфилина до 20 мл, даларгин до 2-4 мл. С целью уменьшения сгущения крови, увеличения печеночного кровотока и предотвращения агрегации тромбоцитов больным назначают папаверин, трентал, инстенон, курантил, но-шпу, никотиновую кислоту; для профилактики и устранения нарушений проницаемости капилляров – аскорбиновую кислоту, димедрол.

За сутки больным обычно вводят 2000-2500 мл различных растворов. Количество растворов, вводимых внутривенно и энтерально, строго контролируют с учетом диуреза, потерь жидкости при рвоте, поносе, перспирации и показателей гидратации (аускультации и рентгенографии легких, показателей гематокрита, ЦВД, ОЦК).

Энтеросорбция

Основана на пероральном дозированном приеме сорбента по I столовой ложке 3-4 раза в сутки. К наиболее активным средствам энтеросорбции относятся энтеродез, энтеросорб и различные марки углей. Их применение при сохранной функции кишечника обеспечивает искусственное усиление процессов элиминации низко– и среднемолекулярных веществ из циркулирующей крови, что способствует нейтрализации и уменьшению всасывания токсинов из желудочно-кишечного тракта. Наибольший датоксикационый эффект достигается при сочетанном использовании энтеродеза и внутривнно – неогемодеза.

Большое значение для уменьшения токсикоза имеет усиление процессов разрушения токсинов в организме, что достигается активацией окислительных процессов (оксигенотерапия, гипербарическая оксигенация). Существенно ослабляет резорбцию токсинов из пиемического очага местная гипотермия.

Гипербарическая оксигенация

 Эффективным методом борьбы с локальной и общей гипоксией при эндотоксикозе является применение гипербарической оксигенации (ГБО), способствующей улучшению микроциркуляции в органах и тканях, а также центральной и органной гемодинамики. В основе лечебного эффекта ГБО лежит значительное увеличение кислородной емкости жидких сред организма, позволяющее быстро повышать содержание кислорода в клетках, которые страдают от гипоксии в результате тяжелого эндотоксикоза. ГБО повышает показатели гуморальных факторов неспецифической защиты, стимулирует увеличение количества Т– и В-лимфоцитов, при этом значительно повышается содержание иммуноглобулинов.

К хирургическим методам детоксикации следует отнести все современные диализно-фильтрационные, сорбционные и плазмаферетические методы экстракорпоральной гемокоррекции при эндотоксикозе. Все эти методы основаны на удалении непосредственно из крови токсинов и метаболитов разной массы и свойств, и позволяют обеспечить снижение эндогенной интоксикации. Методы хирургической детоксикации включают в себя:

  1. Гемодиализ, ультрагемофильтрация, гемодиафильтрация.
  2. Гемосорбция, лимфосорбция; иммуносорбция.
  3. Лечебный плазмаферез.
  4. Ксеноспленоперфузия.
  5. Ксеногепатоперфузия.
  6. Проточное ультрафиолетовое облучение аутокрови.
  7. Зкстракорпоралъная гемооксигенация.
  8. Лазерное облучение аутокрови.
  9. Перитониальный диализ.

Основным показанием к применению хирургических методов детоксикации является определение степени токсичности крови, лимфы и мочи с высоким уровнем содержания веществ со средней молекулярной массой (свыше 0,800 усл. ед.), а также уровня мочевины до 27,6 нмоль/л, креатинина до 232,4 нмоль/л, резкое повышение содержания ферментов крови (АЛТ, АСТ, лактатдегидрогеназы, холинэстеразы, щелочной фосфатазы, альдолазы), метаболический или смешанный ацидоз, олигоанурия или анурия.

Планируя экстракорпоральную гемокоррекцию при эндотоксикозе, необходимо учитывать, что различные методы экстракорпоральной детоксикации имеют разную направленность действия. Это является основанием для комбинированного их применения, когда возможностей одного из них оказывается недостаточно для получения быстрого лечебного эффекта. При гемодиализе удаляются электролиты и низкомолекулярные вещества. Методы ультрафильтрации, кроме того, выводят жидкость и среднемолекулярные токсины. Недиализируемость токсических веществ через полупроницаемые мембраны служит основанием для применения сорбционных методов детоксикации, которые направлены на выведение преимущественно средне- и высокомолекулярных веществ. При высокой токсичности плазмы крови наиболее обоснованной представляется комбинация гемодиафильтрационного и сорбционного методов с лечебным плазмаферезом.

Гемодиализ (ГД)

Гемодиализ осуществляют с помощью аппарата «искусственная почка». Диализ – это процесс, при котором вещества, находящиеся в растворе, разделяются благодаря неодинаковым скоростям диффузии через мембрану, так как мембраны имеют различную проницаемость для веществ с различной молекулярной массой (полупроницаемость мембран, диализабельность веществ).

В любом варианте «искусственная почка» включает в себя следующие элементы: полупроницаемую мембрану, с одной стороны которой течет кровь больного, а с другой стороны – солевой диализирующий раствор. Сердцем «искусственной почки» является’ диализатор, полупроницаемая мембрана в котором играет роль «молекулярного сита», производящего разделение веществ в зависимости от их молекулярных размеров. Применяемые для диализа мембраны имеют практически одинаковый размер пор 5-10 нм и поэтому через них могут пройти только мелкие молекулы, не связанные с белком. Для предотвращения свертывания крови в аппарате используют антикоагулянты. В этом случае, благодаря трансмембранным диффузионным процессам, происходит выравнивание концентрации низкомолекулярных соединений (ионы, мочевина, креатинин, глюкоза и другие вещества с малой молекулярной массой) в крови и диализате, что и обеспечивает внепочечное очищение крови. При увеличении диаметра пор полупроницаемой мембраны возникает перемещение веществ с большей молекулярной массой. С помощью гемодиализа удается устранить гиперкалиемию, азотемию и ацидоз.

Операция гемодиализа является весьма сложной, требует дорогостоящей и сложной аппаратуры, достаточного количества обученного медицинского персонала и наличия специальных «почечных центров».

Необходимо учитывать, что на практике при эндотоксикозе часто ситуация складывается так, что токсины и продукты распада клеток в основном связываются с белками, образуя прочный химический комплекс, с трудом поддающийся удалению. Один гемодиализ в таких случаях, как правило, решить всех проблем не может.

Ультрафильтрация (УФ)

Это процесс разделения и фракционирования растворов, при котором макромолекулы отделяются от раствора и низкомолекулярных соединений фильтрацией через мембраны. Фильтрация крови, выполняемая как экстренное мероприятие при отеке легких и мозга, позволяет быстро вывести из организма до 2000-2500 мл жидкости. При УФ выведение жидкости из крови осуществляется созданием положительного гидростатического давления в диализаторе путем частичного пережатия венозной магистрали или созданием отрицательного давления на наружной поверхности мембраны в диализаторе. Процесс фильтрации под повышенным гидростатическим давлением крови имитирует естественный процесс гломерулярной фильтрации, так как почечные клубочки функционируют как элементарный ультрафильтр крови.

Гемофильтрация (ГФ)

Осуществляется на фоне внутривенного введения различных растворов в течение 3-5 часов. За короткий, промежуток времени (до 60 минут) удается проводить активную дегидратацию организма путей выведения до 2500 мл улътрафильтрата. Полученный ультрафильтрат замещается раствором Рингера, глюкозы и плазмозамещающими растворами.

Показанием к проведению ГФ является уремическая интоксикация, нестабильная гемодинамика, выраженная гипергидратация. По жизненным показаниям (коллапс, анурия) ГФ иногда проводится непрерывно в течение 48 часов и более с дефицитом жидкости до 1-2 литров. В процессе непрерывной длительной ГФ активность кровотока через гемофильтр составляет от 50 до 100 мл/мин. Скорость фильтрации крови и замещение колеблется от 500 до 2000 мл в час.

Методы УФ и ГФ чаще всего используют как реанимационные мероприятия у больных с эндотоксическим шоком в состоянии тяжелой степени гипергидратации.

Гемодиафильтрация /ГДФ/

При усиленной детоксикации, дегидратации и коррекции гомеостаза используется гемодиафильтрация, сочетающая одновременно проведение гемодиализа и гемофильтрации. Разведение крови с помощью изотонического глюкозо-солевого раствора, с последующей ультрафильтрационной реконцентрацией к тому же объему, дает возможность уменьшить концентрацию плазменных примесей, независимо от молекулярного размера. Клиренс по мочевине, креатинину, средним молекулам наиболее высок при этом способе детоксикации. Клинический эффект заключается в наиболее выраженной детоксикации и дегидратации организма, коррекции водно-электролитного состава крови, КЩС, нормализации газообмена, системы регуляции агрегатного состояния крови, показателей центральной и периферической гемодинамики и ЦНС.

«Сухой диализ»

В этом случае гемодиализ обычно начинают с повышения трансмембранного давления в диализаторе без циркуляции диализирующего раствора. После того как необходимое количество жидкости у больного удалено, трансмембранное давление снижают до минимального и включают подачу диализата. В оставшееся время, таким образом, производится выведение из организма метаболитов без удаления воды. Изолированную ультрафильтрацию можно провести также в конце диализа или в середине процедуры, но наиболее эффективна первая схема. При таком способе ведения гемодиализа обычно удается в полной мере дегидратировать больного, снизить АД и избежать коллапса или гипертонического криза в конце диализа.

«Искуственая плацента»

Это метод гемодиализа при котором кровь от одного пациента проходит по одну сторону мембраны, в то время как другой пациент посылает свою кровь на эту же мембрану, только с противоположной стороны. Любые низкомолекулярные токсины или метаболиты могут быть переданы между субъектами, один из которых больной, без пересечения элементов иммуно-химической системы каждого пациента. Этим способом, пациент с острой обратимой недостаточностью может быть поддержан в критический период диализной кровью здорового донора с хорошо функционирующими естественными механизмами внутренней детоксикации (например, здоровая мать может поддержать своего ребенка).

Гемосорбция

Гемоперфузия через активированный уголь (гемокарбоперфузия) является эффективным методом дезинтоксикации организма, иммитирующим антитоксическую функцию печени.

Перфузия крови проводится обычно с помощью насоса роликового типа через колонку (аппараты УАГ-01, АГУП-1М и др.), наполненную стерильным сорбентом. Для этого, применяются непокрытые активированные угли марок ИГИ, АДБ; БАУ, АР-3, ГСУ, СКН, СКН-1К, СКН-2К, СКН-4М; сорбенты с синтетическим покрытием СУТС, СКН-90, СКТ-6, ФАС, волокнистый сорбент «Актилен» и другие.

Гемосорбенты обладают высокой поглотительной способностью к широкому спектру токсических продуктов. Они поглащают и избирательно выводят из организма билирубин, остсточнный азот, мочевую кислоту, аммиак, желчные кислоты, фенолы, креатинин, калий и аммоний. Покрытие угольных сорбентов совместимыми с кровью материалами значительно снижает травму форменных элементов и уменьшает сорбцию белков крови.

Колонку с сорбентом подключают к кровеносной системе больного с помощью артерно-венозного шунта. Для наружного шунтирования используют обычно лучевую артерию и наиболее развитую ветвь латеральной и медиальной подкожной вены в нижней трети предплечья.

Гепаринизация осуществляется из расчета 500 ЕД гепарина на I кг массы больного с нейтрализацией остаточного гепарина протамин-сульфатом.

Один сеанс гемосорбции обычно длится от 45 минут до двух часов. Скорость гемоперфузии через колонку с сорбентом (объем угля 250 мл) составляет 80-100 мл/мин, объем перфузируемой крови – 1-2 ОЦК (10-12 литров) в течение 30-40 минут. Интервал между сеансами гемосорбции составляет 7 суток и более.

В каждом случае необходимо рассчитать клиренс и элиминацию токсических веществ. За один сеанс гемосорбции из крови обычно удаляется до 30% билирубина, 70% азота мочевины, 40% аммиака, 80% мочевой кислоты, 60% креатинина.

Сорбируются также желчные кислоты, фонолы, аминокислоты, ферменты. Уровень калия в течение 45 минут гемокарбоперфузии снижается с 8 до 5 мэкв/л, что значительно уменьшает опасность токсического действия гиперкалиемии на сердце и предупреждает внутрижелудочковую блокаду, остановку сердца в фазе диастолы.

Необходимо учитывать, что гемосорбция сопровождается травмой форменных элементов крови – снижается число эритроцитов, лейкоцитов и особенно тромбоцитов. Возможны и другие осложнения гемосорбции. Для пациентов, находящихся в критическом состоянии, это рискованная процедура.

Лимфосорбция

Дренируют грудной лимфатический проток (лимфодренаж). Лимфу собирают в стерильный флакон и возвращают в кровяное русло самотеком, пропуская через колонку с сорбентом (объем угля «СКН» 400 мл), либо используют роликовый перфузионный насос аппарата «УАГ-01». Использование аппарата позволяет в короткое время выполнить 2-3 кратную перфузию лимфы через сорбент по замкнутому циркуляционному контуру и тем самым повысить детоксикационный эффект лимфосорбции. Обычно проводят 2-3 сеанса лимфосорбции.

Иммуносорбция

Имуносорбция относится к экстракорпоральным методам иммунокоррекции и детоксикации.

Речь идет о сорбентах нового покаления, разработка которых только началась, однако их возможности чрезвычайно широки. При этом виде гемосорбции осуществляется очистка крови от патологических белков в экстракорпоральном контуре, содержащем иммуносорбент (селективная сорбция). В качестве носителей для связывания биологически активных веществ применяется активированный уголь, пористые кремнеземы, стекло и другие гранулированные макропористые полимеры.

Иммуносорбенты представляют собой фиксированный на нерастворимой матрице в качестве аффинного лиганда антиген (АГ) или антитело (АТ). При контакте с кровью, фиксированный на сорбентах АГ связывает находящийся в ней соответствующие АТ; в случае фиксации АТ происходит связывание комплементарных АГ. Специфичность взаимодействия АГ и АТ чрезвычайно высока и реализуется на уровне соответствия активных фрагментов молекулы АГ определенным участком макромолекулы АТ, входящей в него, как ключ в замок. Образуется специфический комплекс АГ-АТ.

Современная технология позволяет получить АТ практически против любого соединения, которое подлежит извлечению из биологических сред. При этом не составляют исключения и низкомолекулярные вещества, не обладающие антигенными свойствами.

Антительные иммуносорбенты используют для селективного извлечения из крови микробных токсинов. Ограничивать практическое применение иммуносорбции, вероятно, будет крайне высокая стоимость иммуносорбентов.

Лечебный плазмаферез (ПФ)

Термин «аферез» (греч.) означает – удаление, отнятие, взятие. Плазмаферез обеспечивает отделение плазмы от форменных элементов без травмирования последних и является на сегодня наиболее перспективным методом детоксикации в лечении критических состояний. Метод позволяет удалять из крови патогены и токсины, представляющие собой белковые макромолекулы, а также другие токсические соединения, растворенные в плазме крови. Плазмаферез позволяет подвергать детоксикационной обработке (сорбция, УФО, ВЛОК, седиментация) только плазму крови, возвращая форменные клетки крови больному.

Наиболее часто применяется дискретный (фракционный) центрифужный плазмаферез. При этом производится эксфузия крови из подключичной вены в полимерный контейнер «Гемакон-500» с консервантом. Взятую кровь центрифугируют при 2000 об/мин на центрифуге типа К-70 или ЦЛ-4000 в течение 10 минут. Плазма из контейнера удаляется. Эритроциты дважды отмываются в 0,9% растворе хлорида натрия на центрифуге в течение 5 минут при 2000 об/мин. Отмытые эритроциты возвращаются в кровеносное русло больного. Плазмозамещение осуществляют гемодезом, реополиглюкином, нативной донорской одногруппной плазмой и другими инфузионными средами.

Во время процедуры удаляется до 1200-2000 мл плазмы за 2-2,5 часа, т.е. 0,7-1,0 ОЦК. Объем замещаемой плазмы должен быть больше, чем удаляемой. Свежезамороженная плазма способна быстро восстановить ОЦК и онкотическое давление. Она является поставщиком различных факторов свертывания крови, иммуноглобулинов, признана наиболее ценным физиологическим продуктом. Обычно больному проводят 3-4 операции ПФ с интервалом через сутки при замещении не физиологическим раствором, а свежезамороженной донорской плазмой.

Клиническое действие ПФ состоит в детоксикационном эффекте – из организма элименируются (выводятся, извлекаются) токсические метаболиты, средне– и крупномолекулярные токсины, микробные тела, креатинин, мочевина и другое.

Плазмаферез с использованием сепараторов крови

Плазмаферез проводят на аппарате «Амнико» (США) или других подобных аппаратах в течение 2-3 часов. Кровь забирают из подключичной вены. Оптимальная скорость изьятия крови 50-70 мл/мин. Скорость центрифугирования 800-900 об/мин. За одну процедуру удаляют 500-2000 мл плазмы. Выделенную плазму замещают 10-20% раствором альбумина в количестве 100-400 мл, раствором реополиглюкина 400 мл, 0,9% раствором хлорида натрия 400-1200. При хорошем контурировании периферических вен производят пункцию кубитальной вены и возвращают кровь в неё.

Мешотчатый плазмаферез

Его производят с использованием контейнеров «Гемакон-500/300». Изъятие крови осуществляют из кубитальной вены в пластиковый контейнер объемом 530-560 мл. Центрифугирование крови проводят в режиме 2000 об/мин в течение 30 минут. Затем плазму удаляют, а в клеточную взвесь добавляют 50 мл изотонического раствора хлорида натрия с 5000 ЕД гепарина и вводят струйно больному. За процедуру у больного удаляют 900-1500 мл плазмы, которую замещают дробно в момент центрифугирования крови 10-20% раствором альбумина в количестве 100-300 мл, раствором реополиглюкина 400 мл, 0,9% раствором хлорида натрия 400-1200 мл.

Мешотчатый криоплазмаферез

Плазму отбирают в стерильные пакеты объемом 300 мл. В оставшуюся клеточную взвесь добавляют 50 мл изотонического раствора хлорида натрия и струйно вводят больному.

Отделенную плазму хранят при температуре 4С в течение 24 часов, а затем образующиеся в ней в присутствии гепарина и при снижении температуры криобелки (криогель) осаждают при 3000 об/мин в течение 20 минут также при температуре 4С. Плазму отбирают в стерильные флаконы и замораживают при -18С до следующей процедуры, когда она уже без криобелков и других патологических продуктов (фибронектин, криопреципитины, фибриноген, иммунные комплексы и др.) будет возвращена больному. За одну процедуру удаляют 900-1500 мл плазмы, которую замещают замороженной плазмой больного, заготовленной на предыдущей процедуре.

Криоплазмосорбция

Процедура криоплазмафереза, при которой выделенную плазму, охлажденную до 40С, пропускают через 2-3 колонки с гемосорбентом объемом 150-200 мл каждая, а затем нагревают до З7С и возвращают больному. Криобелки и другой материал, сорбированный на активированном угле, удаляют. Всего за процедуру через гемосорбент пропускают 2000-3500 мл плазмы.

Недостатки плазмафереза хорошо известны. Вместе с плазмой уделяются иммуноглобулины, гормоны и другие нужные организму биологически активные соединения. Это необходимо учитывать у больных с диагнозом «сепсис». Но обычно 2-4 сеанса плазмафереза приводят к устойчивому улучшению состояния больного.

Мембранный плазмаферез

Требует тщательного подбора диализирующей мембраны гемофильтра, а именно размера пор. Все токсические соединения имеют различный молекулярный вес и требуют достаточного размера пор в мембране для своей элиминации. Мембраны для плазмафереза имеют поры от 0,2 до 0,65 мкм, что обеспечивает прохождение воды, электролитов и всех белков плазмы и одновременно препятствует прохождению клеточных элементов. Применение мембран с порами 0,07 мкм позволяет сохранить в организме альбумины и иммуноглобулины при плазмаферезе.

Ксеноспленоперфузия

Относится к экстракорпоральным методам иммунокоррекции и детоксикации. В научной литературе метод носит различные названия – экстракорпоральное подключение донорской /свиной/ селезенки (ЭКПДС), биосорбция, ксеносорбция, спленосорбция,. гемосорбция на селезенке, детоксикационная терапия ксеноселезенкой и другие.

Это приоритетный метод лечения острого и хронического сепсиса с помощью кратковременного зкстракорпорального подключения ксеноселезенки к кровеносным сосудам больного. Обычно при сепсисе в комплексную детоксикацию (после сеансов гемосорбции с мембранной оксигенацией, УФО-аутокрови, ВЛОК, плазмафереза) для коррекции выраженного иммунодефицита на 4-6 сутки включают ЭКПДС.

Селезенка свиньи нашла применение как мощный орган иммунологической защиты. Стерильная, отмытая от крови животного физиологическим раствором, она не только активно сорбирует микробы и токсины, но и выбрасывает в очищаемую кровь больного биологически активные вещества, стимулирующие механизмы иммунной защиты.

Кровь больного перфузионным насосом прогоняется по сосудам ксеноселезенки в течение 40 минут через вено-венозный шунт (подключичная вена – локтевая вена). Скорость гемоперфузии через биологический фильтр составляет обычно 30-40 мл/мин. Хороший эффект применения ксеноселезенки дает только в комплексе с обычной интенсивной терапией.

Экстракорпоральная перфузия срезов ксеноселезенки

Чтобы избежать некоторых осложнений при гемоперфузии через орган (экстравазаты, кровопотеря и др.) прибегают к этому методу иммунокоррекции и детоксикации. Забор селезенки осуществляют на мясокомбинате у здоровых беспородных свиней. В операционной в стерильных условиях делают срезы толщиной 2-4 мм с последующим отмыванием от крови в 1,5-2 литрах физиологического раствора при температуре 18-20С. Срезы помещаются во флакон с двумя капельницами для рециркуляционного отмывания в 400 мл физиологического раствора с добавлением 2000 ЕД гепарина. Затем перфузионная система подключается к сосудам больного. Шунт обычно вено-венозный. Скорость кровотока через биосорбент 80-100 мл/мин в течение 0,5-1 часа.

Ксеногепатоперфузия

Метод показан при острой печеночной недостаточности для поддержания расстроенной функции печени и детоксикации организма.

Применяется экстракорпоральная перфузионная система с использованием изолированных живых гепатоцитов в аппарате «вспомогательная печень» (АВП). Изолированные жизнеспособные гепатоциты получают ферментно-механическим методом из печени здоровых поросят с массой тела 18-20 кг в количестве до 400 мл плотной взвеси.

АВП соединяют с катетеризированными подключичными венами. Ротор ПФ-0,5 разделяет цельную кровь на плазму и клеточную фракцию. Плазма поступает в оксигенатор-теплообменник, где насыщается кислородом и согревается до 37С; затем плазма контактирует с гепатоцитами. После контакта с изолированными гепатоцитами плазма соединяется с клеточной фракцией крови и возвращается в организм больного. Скорость перфузии через АВП для крови 30-40 мл/мин, для плазмы 15-20 мл/мин. Время перфуэии от 5 до 7,5 часов.

Гепатоциты в экстракорпоральных искусственных перфузионных поддерживающих системах выполняют все печеночные функции, они функционально активны к общеизвестным метаболитам: аммиаку, мочевине, глюкозе, билирубину, «печеночному токсину».

Проточное ультрафиолетовое облучение аутокрови

Эффективная трансфузиологическая операция (аутотрансфузия фотомодифицированной крови – АУФОК) применяется с целью уменьшения эндотоксикоза и стимуляции зищитных сил организма.

При помощи аппартов «Изольда», ФМК-1, ФМР-10. ВМР-120 в течение 5 минут со скоростью кровотока 100-150 мл/мин облучают кровь больного УФ светом в тонком слое и стерильных условиях. Кровь облучается в объеме 1-2 мл/кг. Обычно курс лечения включает 3-5 сеансов в зависимости от тяжести состояния больного и выраженности лечебного эффекта. В условиях ФМК-1 бывает достаточно одного сеанса.

Реинфузия фотомодифицированной крови является мощным фактором воздействия на организм и его иммунныйгомеостаз. Воздействие, облученной УФ светом, аутокрови на организм интенсивно изучается. Имеющийся уже опыт показал, что УФО аутокрови способствует увеличению количества лимфоцитов, активирует окислительно-восстановительные процессы, иммунные клеточные и гуморальные защитные реакции; обладает бактерицидным, детоксикационным и противовоспалительным действием. Именно положительное влияние на показатели клеточного иммунитета предопределяет включение метода УФО аутокрови в комплексное лечение сепсиса.

Экстракорпоральная мембранная оксигенация (ЭКМО)

Это метод вспомогательной оксигенации, основанный на частичной замене функции естественных легких. Применяется как способ интенсивного лечения острой дыхательной недостаточности (ОДН), при гиперкапнии в условиях напряженного режима ИВЛ, и при полиорганной недостаточности.

Используют различные мембранные оксигенаторы («мембранное легкое») стационарного типа, которые подключают к артериальной линии аппарата искусственного кровообращения в целях длительной вспомогательной оксигенации.

Принцип устройства мембранного оксигенатора (МО) основан на диффузии кислорода через газопроницаемую мембрану в кровь больного. Кровь перфузируют по тонкостеночным мембранным трубкам, которые крепят в пластмассовых цилиндрах, продуваемых кислородом по принципу противотока.

Показания к началу ЭКМО – снижение показателей РаО2 ниже 50 мм рт. ст. у больных с ОДН полиэтиологического генеза, и как реанимационная мера при лечении терминальных нарушений дыхания и кровообращения при гипоксической коме (РаО2 ниже 33 мм рт. ст.). У всех больных в результате ЭКМО удается значительно повысить РаО2.

Малопоточная мембранная оксигенация крови (МО)

В настоящее время, помимо лечения ОДН, формируется область применения оксигенации крови малыми объемами и в других весьма разнообразных ситуациях. Кратковременная перфузия с МО крови малыми объемами может применяться:

1. как самостоятельный метод для улучшения реологических характеристик крови, активации фагоцитоза, детоксикации, иммунокоррекции, неспецифической стимуляции организма;

2. в сочетании с другими перфузионными методами – улучшение транспорта кислорода при гемосорбции, оксигенации эритроцитов и улучшение их реологических свойств при плазмафарезе, оксигенация плазмы, лимфы и гепатоцитов в аппарате «вспомогательная печень»; оксигенация крови и плазмы при подключении изолированных донорских органов, например, ксеноселезенки, активации ультрафиолетового облучении крови и др.;

3. региональная ММО – перфузия легких при ОДН, перфузия печени при острой печеночной недостаточности (ОПН).

В клинике ММО успешно применяется для борьбы с эндотоксикозом. Известно, что гипоксия ухудшает печеночное кровообращение и снижает детоксицирующую функцию печени. При АД, не превышающем 80 мм рт. ст., некроз гепатоцитов наступает уже через 3 часа. В этой ситуации весьма перспективна экстракорпоральная оксигенация портальной системы печени.

Для оксигенации крови в этом случае используют капиллярный гемодиализатор искусственной почки. Вместо диализирующей жидкости в колонку подают газообразный кислород. Перфузионная система с диализатором подключается к сосудам больного по схеме: верхняя полая вена – воротная вена. Объемная скорость кровотока в системе поддерживается в пределах 100-200 мл/мин. Уровень рО2 на выходе из оксигенатора составляет в среднем 300 мм рт, ст. Метод позволяет поддержать и восстановить расстроенную функцию печени.

Внутрисосудистое лазерное облучение аутокрови (ВЛОК)

С целью неспецифической иммуностимуляции проводится лазерное облучение крови больного (ГНЛ – гелий-неоновый лазер). Для ВЛОК применяется физиотерапевтическая лазерная установка УЛФ-01, имеющая активный элемент ГЛ-109 и оптическую насадку с тонким моноволоконным световодом, вводимым в подключичный катетер или через инъекционную иглу после венопункции. Продолжительность первого и последнего сеансов – 30 минут, остальных – 45 минут (обычно 5-10 сеансов на курс лечения).

ВЛОК способствует активации иммунного ответа, дает выраженный анальгизирующий, противовоспалительный и гипокоагуляционный эффект, повышает фагоцитарную активность лейкоцитов.

Таким образом, существующие методы экстракорпоральной гемокоррекции способны временно выполнять замещение функций важнейших систем организма – дыхательной (оксигенация), выделительной (диализ, фильтрация), детоксикационной (сорбция, аферез, ксеногепатоперфузия), иммунокомпетентной (ксеноспленоперфузия). мононуклеарно-макрофагальной (иммуносорбция).

Учитывая многокомпонентность тяжелого эндотоксикоза, при генерализованном тяжелом сепсисе и, особенно, при септическом шоке, наиболее патогенетически обоснованным может быть лишь комбинированное применение существующих методов детоксикции.

Необходимо помнить, что диализные, сорбционные, плазмаферетические методы экстракорпоральной детоксикации воздействуют лишь на одну из составляющих эндотоксикоза – токсемию, и при централизации кровообращения ограничиваются коррекцией циркулирующей, но не депонированной и секвестрированной крови. Последняя проблема частично решается выполнением перед детоксикационной гемокоррекцией фармакологической децентрализации кровообращения или последовательным применением ВЛОК, УФО аутокрови и методов экстракорпоралной детоксикации (смотри лекцию «Термическая травма», в т.1 данной монографии).

Перитонеальный диализ (ПД)

Это метод ускоренной детоксикации организма. Наличие в организме естественных полупроницаемых мембран, таких как брюшина, плевра, перикард, мочевой пузырь, базальная мембрана клубочков почек и даже матка, позволяло давно поставить вопрос о возможности и целесообразности их использования для внепочечного очищения организма. Различные способы очищения организма с помощью промывания желудка и кишечника также основаны на принципе диализа и хорошо известны.

Разумеется, многие из перечисленных выше методов (плевро-диализ, маточный диализ и др.) имеют лишь исторический интерес, но применение для диализа брюшины, так называемый перитониальный диализ, успешно развивается и в настоящее время, иногда конкурирует по ряду параметров с гемодиализом или превосходит последний.

Однако этот метод также не лишен существенных недостатков (в первую очередь – возможность развития перитонита). Перитониальный диализ дешевле гемодиализа, да и многих других методов детоксикации. Обмен через брюшину является более эффективным и в смысле удаления из организма больного более широкого спектра метаболитов, чем это имеет место при других способах внепочечного очищения. Брюшина способна выводить из организма в диализирующую жидкость, вводимую в брюшную полость, вредные токсические вещества (продукты безбелкового азота, мочевину, калий, фосфор и др.). Перитониальный дипализ дает также возможность ввести в организм необходимые растворы солей и лекарственные вещества.

В последние годы в хирургической практике широко применяется перитониальный диализ при лечении разлитого гнойного перитонита, т.е. местный диализ непосредственно в септическом очаге. Метод направленного брюшного диализа дает возможность корригировать нарушения водно-солевого обмена, резко снизить интоксикацию путем удаления токсинов из брюшной полости, вымывания бактерий, удаления бактериальных энзимов, удаления экссудата.

Существуют две разновидности ПД:

I/ непрерывный (проточный) ПД, выполняемый через 2-4 резиновые трубки, введенные в брюшную полость. Стерильный диализирующий раствор непрерывно перфузируется через брюшную полость со скоростью потока 1-2 л/час;

2/ фракционный (интермитирующий) ПД – введение в брюшную полость порции диализирующего раствора со сменой его через 45-60 минут.

В качестве диализирующего раствора применяют изотонические солевые растворы, сбалансированные по плазме крови, с антибиотиками и новокаином. Для предотвращения отложения фибрина добавляют 1000 ЕД гепарина. Опасна возможность гипергидратации с перегрузкой сердца и отеком легких из-за всасывания воды в кровь. Нужен строгий контроль за количеством введенной и выведенной жидкости.

В диализат включают бикарбонат натрия или ацетат натрия, отличающийся буферными свойствами, и позволяющими удерживать рН в необходимых пределах на протяжении всего диализа, обеспечивая регуляцию кислотно-щелочного равновесия. Добавление в раствор 20-50 г глюкозы с инсулином дает возможность провести дегидратацию. Удается вывести до 1-1,5 л резорбированной жидкости. Однако при этом выводится лишь 12-15% токсических веществ.

Значительно повышает эффективность ПД использование альбумина в составе диализата. Включается процесс неспецифической сорбции токсических веществ на макромолекуле белка, что позволяет поддерживать значительный градиент концентрации между плазмой и диализирующим раствором до полного насыщения поверхности адсорбента («белковый диализ»).

Большое значение для успешного проведения ПД имеет осмолярность диализирующей жидкости. Осмотическое давление внеклеточной жидкости и плазмы крови составляет 290-310 мосм/л, поэтому осмотическое давление диализата должно быть не менее 370-410 мосм/л. Температура диализата должна быть 37-З8С. В каждый литр раствора вводят 5000 ЕД гепарина, для профилактики инфекции в раствор вводят до 10 млн. ЕД пенициллина или другие антибактериальные средства.

Использование методов экстракорпоральной детоксикации показано на фоне стабилизации гемодинамики. На ранних этапах септического шока возможно проведение гемосорбции или пролонгированной низкопоточной гемофильтрации, в дальнейшем, возможно использование плазмафереза в сочетании с другими методами физиогемотерапии (ВЛОК).

Основная цель при лечении ССВО – контроль воспалительного ответа. Почти 100 лет назад врачи обнаружили, что можно ослабить ответ организма на некоторые чужеродные вещества путем их повторного введения. На основании этого инъекции убитых бактерий использовались как вакцины при различных типах лихорадки. По-видимому, такая методика может использоваться с целью профилактики у пациентов с риском развития ССВО. Например, есть рекомендации применить инъекции монофосфориллипида-А (MPL), производного Гр– эндотоксина, в качестве одного из методов профилактики. При использовании этой методики в эксперименте у животных, отмечено снижение гемодинамических эффектов в ответ на введение эндотоксина.

В свое время было высказано предположение, что использование кортикостероидов должно приносить пользу при сепсисе, так как они способны уменьшать воспалительный ответ в случаях ССВО, что может улучшить исход. Однако эти надежды не оправдались. При тщательной клинической проверке в двух больших центрах полезных эффектов стероидов при септическом шоке не обнаружили. Этот вопрос является весьма дискутабельным. Можно сказать, что при нашем теперешнем состоянии обеспечения лекарственными веществами мы просто не имеем других препаратов для стабилизации и уменьшения проницаемости мембран. Проходят испытания и внедряются в практику антагонисты ТNF, моноклональные антитела, антагонисты к рецепторам IL-1 и др. Однако контроль над деятельностью медиаторов, вероятно, дело будущего. Здесь многое ещё предстоит изучить и внедрить в практику.

Учитывая гиперергическую реакцию симпато-адреналовой системы и надпочечников, нарушение цитокинового баланса организма с мощным выбросом большого количества медиаторов в ответ на агрессию, и как следствие разбалансировку всех звеньев гомеостаза, необходимо использовать методы, позволяющие блокировать или компенсировать вышеописанные процессы. Одним из таких методов является антистрессорная терапия (АСТ).

Принципиально важно начинать применение АСТ у септических больных как можно раньше, до развития цитокиновых каскадных реакций и рефрактерной гипотонии, тогда эти крайние проявления реакции организма на агрессию, возможно, удастся предупредить. Разработанный нами метод АСТ предполагает сочетанное применение агониста А2-адренорецепторовклофелина, нейропептида даларгина и антагониста кальция изоптина. Использование АСТ целесообразно у больных, тяжесть состояния которых более 11 баллов по АРАСНЕ II, а также при сопутствующем язвенном поражении ЖКТ, гиперацидном гастрите, неоднократных санациях брюшной полости, (она не заменяет антибактериальную, иммунокоррегирующую, дезинтоксикационную и прочую терапию; однако на ее фоне их эффективность возрастает).

Начинать ее следует как можно раньше: с премедикацией в/м, если больной поступает в операционную, или с началом интенсивной терапии в палате. Больному последовательно вводят А2-адреномиметик клофелин – 150 – 300 мкг/сут., или ганглиоблокатор пентамин – 100 мг/сут., нейромедиатор даларгин – 4 мг/сут., антагонист кальция – изоптин (нимотоп, дилзем) – 15 мг/сут.

Неотъемлемым компонентом интенсивной терапии сепсиса является поддерживающая терапия кровообращения, тем более при развитии синдрома септического шока. Патогенез артериальной гипотонии при септическом шоке продолжает изучаться. В первую очередь он связан с развитием феномена мозаичности тканевой перфузии [13] и накоплением в различных органах и тканях либо вазоконстрикторов (тромбоксан А2, лейкотриены, катехоламины, ангиотензин II, эндотелин), либо вазодилататоров (NO-релаксирующий фактор, цитокинины, простагландины, фактор активации тромбоцитов, фибронектины, лизосомальные ферменты, серотонин, гистамин).

На ранних этапах развития септического шока (гипердинамическая стадия), превалируют эффекты вазодилятаторов в сосудах кожи и скелетной мускулатуры, что проявляется высоким сердечным выбросом, сниженным сосудистым сопротивлением, гипотонией с теплыми кожными покровами. Однако уже в этой ситуации начинает развиваться вазоконстрикция печеночно-почечной и селезеночной зоны. Гиподинамическая стадия септического шока связана с превалированием вазоконстрикции во всех сосудистых зонах, что приводит к резкому увеличению сосудистого сопротивления, снижению сердечного выброса, тотальному снижению тканевой перфузии, устойчивой гипотонии и ПОН [15].

Попытки коррекции нарушений кровообращения необходимо предпринимать как можно раньше под строгим контролем за параметрами центральной, периферической гемодинамики и волемии.

Первым средством в этой ситуации обычно является восполнение объема. Если после восполнения объема давление продолжает оставаться низким, для увеличения сердечного выброса используются допамин или добутамин. Если гипотензия сохраняется, можно провести коррекцию адреналином. Снижение чувствительности адренергических рецепторов встречается при различных формах шока, поэтому следует применять оптимальные дозы симпатомиметиков. В результате стимуляции альфа– и бета-адренергических и допаминергических рецепторов возникает увеличение сердечного выброса (бета-адренергический эффект), увеличение сосудистой резистентности (альфа-адренергический эффект) и притока крови к почкам (допаминергический эффект). Адренергический вазопрессорный эффект адреналина может потребоваться у пациентов с упорной гипотензией на фоне применения допамина или у тех, кто отвечает только на его высокие дозы. При рефрактерной гипотонии возможно применение антагонистов NO-фактора. Этим эффектом обладает метиленовый синий (3-4 мг/кг).

Следует отметить, что приведенная схема терапии септического шока не всегда оказывается эффективной. В этом случае, необходимо ещё раз тщательно оценить объективные показатели гемодинамики и волемии (сердечный выброс, УО, ЦВД, ПСС, ОЦК, АД, ЧСС), точно соориентироваться в имеющихся нарушениях гемодинамики (сердечная, сосудистая недостаточность, гипо– или гиперволемия, сочетаннные нарушения) и провести коррекцию интенсивной терапии у конкретного больного в конкретный временной отрезок (инотропные препараты, вазоплегики, вазопрессоры, инфузионные среды и т.д.). Всегда следует учитыватьсиндром реперфузии, возникающий в процессе лечения септического больного и обязательно использовать ингибиторы биологически активных веществ (БАВ) и методы нейтрализации или выведения эндотоксинов (бикарбонат натрия, ингибиторы протеолиза, экстракорпоральные методы детоксикации и др.).

Во многих случаях успешному выведению больных из септического шока способствует дополнительное осторожное использование небольших доз ганглиолитиков. Так, обычно фракционное (по 2,2-5 мг) или капельное введение пентамина в дозе 25-30 мг в первый час существенно улучшает периферическую и центральную гемодинамику, позволяет устранить гипотонию. Эти положительные эффекты дополнительной терапии ганглиолитиками связаны с увеличением чувствительности адренорецепторов к эндогенным и экзогенным катехоламинам и адреномиметикам, улучшением микроциркуляции, включением ранее депонированной крови в активный кровоток, уменьшением сопротивления сердечному выбросу, увеличением УО сердца и ОЦК. При этом следует учитывать возможность повышения концентрации в крови БАВ, токсинов и продуктов метаболизма по мере нормализации микроциркуляции, особенно если её нарушения были длительными. В связи с этим, параллельно необходимо проводить активную терапию реперфузионного синдрома. Тщательное соблюдение указанных правил в течение последних 20 лет позволяет нам успешнее справляться с септическим шоком на разных стадиях его развития. Схожие результаты у больных с акушерско-гинекологическим сепсисом получены доктором Н.И.Тереховым. 

Инфузионно-трансфузионная терапия при сепсисе

Инфузионная терапия направлена на коррекцию метаболических и циркуляторных расстройств, восстановление нормальных показателей гомеостаза. Проводится у всех больных сепсисом с учетом выраженности интоксикации, степени волемических расстройств, нарушений белкового, электролитного и других видов обмена, состояния иммунной системы.

Основными задачами инфузионной терапии являются:

1. Дезинтоксикация организма методом форсированного диуреза и гемодилюции. С этой целью вводят ввутривенно 3000-4000 мл полиионного раствора Рингера и 5% глюкозы из расчета 50-70 мл/кг в сутки. Суточный диурез поддерживают в пределах 3-4 литров. При этом необходим контроль за ЦВД, АД, диурезом.

2. Поддержание электролитного и кислотно-щелочного состояния крови. При сепсисе обычно отмечается гипокалиемия в связи с потерей калия через раневую поверхность и с мочей (суточная потеря калия достигает 60-80 ммоль). Кислотно-щелочное состояние может меняться, как в сторону алкалоза, так и ацидоза. Коррекция проводится по общепринятой методике (1% раствор хлорида калия при алкалозе или 4% раствор бикарбоната натрия при ацидозе).

3. Поддержание объема циркулирующей крови (ОЦК).

4. Коррекция гипопротеинемии и анемии. В связи с повышенным расходом балка и интоксикацией, содержание белка у больных сепсисом нередко снижено до 30-40 г/л, количество эритроцитов до 2,0-2,5 х 1012 /л, при уровне Нв ниже 40-50 г/л. Необходимо ежедневное переливание полноценных белковых препаратов (нативная и сухая плазма, альбумин, протеин, аминокислоты), свежей гепаринизированной крови, эритромассы, отмытых эритроцитов.

5. Улучшение периферического кровообращения, реологических показателей крови и предупреждение агрегации тромбоцитов в капиллярах. С этой целью целесообразно переливать внутривенно реополиглюкин, гемодез, назначать гепарин по 2500-5000 ЕД 4-6 раз в сутки; перорально назначать как дезагрегант – ацетилсалициловую кислоту (по 1-2 г в сутки) вместе с викалином или квамателом под контролем коагулограммы, количества тромбоцитов и их агрегационной способности.

Интенсивную инфузионную терапию следует проводить в течение длительного времени до стойкой стабилизации всех показателей гомеостаза. Терапия требует катетеризации подключичной вены. Она удобна, так как позволяет не только вводить препараты, но и многократно брать пробы крови, измерять ЦВД, контролировать адекватность лечения.

Примерная схема инфузионно-трансфузионной терапии у больных сепсисом (объем ИТТ – 3,5-5 л/сутки):

I. Коллоидные растворы:

1) полиглюкин 400,0

2) гемодез 200,0 х 2 раза в сутки

3) реополиглюкин 400,0

Б. Кристаллоидные растворы:

4) глюкоза 5% – 500,0 «

5) глюкоза 10-20% -500,0 х 2 раза в сутки с инсулином, КС1-1,5 г, NаС1– 1,0 г

6) раствор Рингера 500,0

7) Реамбирин 400,0

II. Белковые препараты:

8) растворы аминокислот (альвезин, аминон и др.) – 500,0

9) протеин 250,0

10) свежецитратная кровь, эритровзвесь – 250-500,0 через день

III. Растворы, коррегирующие нарушения КЩС и электролитного баланса:

11) раствор КС1 1% – 300,0-450,0

12) гидрокарбонат натрия 4% раствор (расчет по дефициту оснований).

1У. При необходимости препараты для парентерального питания (1500-2000 кал), жировые эмульсии (интралипид, липофундин и др.) в сочетании с растворами аминокислот (аминон, аминозол), а также внутривенным введением концентрированных растворов глюкозы (20-50%) с инсулином и раствора 1% хлорида калия.

При анемии необходимо проводить регулярные переливания свежеконсервированной крови, эритровзвеси. Применение декстранов на фоне олигурии должно быть ограничено из-за опасности развития осмотического нефроза. Большие дозы декстранов усиливают геморрагические расстройства.

Использование респираторной поддержки может потребоваться у пациентов с ССВО или ПОН. Поддержка дыхания облегчает нагрузку на систему доставки кислорода и снижает кислородную цену дыхания. Газообмен улучшается за счет более хорошей оксигенации крови.

Энтеральное питание должно назначаться как можно раньше (еще до полного восстановления перистальтики), малыми порциями (с 25-30 мл) или капельно льющейся сбалансированной гуманизированной детской смеси, либо смеси Спасокуккоцкого или специальных сбалансированных питательных смесей («Нутризон»,.»Нутридринк» и др). При невозможности глотания – вводить смеси через назогастральный зонд, в т.ч. через НИТК. Обоснованием этого может быть: а) пища, являясь физиологическим раздражителем, запускает перистальтику; б) полная парэнтеральная компенсация невозможна в принципе; в) запуская перистальтику мы уменьшаем шанс на кишечную бактериальную транслокацию.

Оральный прием или зондовое введение проводить через 2-3 часа. При нарастании сброса через зонд или появлении отрыжки, чувства распирания -1-2 введения пропустить; при отсутствии – наращивать объем до 50 – 100 мл. Питательные смеси лучше вводить через зонд капельно, что позволяет увеличить эффективность нутритивной поддержки и избежать указанных осложнений.

Ежесуточно следует проверять сбалансированность и общий каллораж; с 3-го дня после операции он должен составлять не менее 2500 ккал. Дефицит по составу и каллоражу должен компенсироваться внутривенным введением растворов глюкозы, альбумина, жировых эмульсий. Возможно введение 33% спирта, если нет противопоказаний – отека мозга, внутричерепной гипертензии, выраженного метаболического ацидоза. Корригировать «минеральный» состав сыворотки, вводить полный набор витаминов (независимо от орального питания «С» не менее 1 г/сут. и вся группа «В»). При наличии сформированного кишечного свища желателен сбор и возврат отделяемого через назогастральный зонд или в отводящую кишку.

Противопоказанием к оральному или зондовому питанию являются: острый панкреатит, сброс по назогастральному зонду >500 мл, сброс по НИТКе >1000 мл.

Методы коррекции иммунитета

Важное место в лечении больных сепсисом занимает пассивная и активная иммунизация. Следует применять как неспецифическую, так и специфическую иммунотерапию.

При остром сепсисе показана пассивная иммунизация. К специфической иммунотерапии следует отнести введение иммунных глобулинов (гамма-глобулин по 4 дозы 6 раз через день), гипериммунной плазмы (антистафилококковой, антисинегнойной, антиколибациллярной), цельной крови или ее фракций (плазмы, сыворотки, или лейкоцитарной взвеси) от иммунизированных доноров (100-200 мл).

Уменьшение числа Т-лимфоцитов, ответственных за клеточный иммунитет, свидетельствует о необходимости восполнения лейкоцитарной массы или свежей крови от иммунизированного донора или реконвалисцента. Снижение В-лимфоцитов свидетельствует о недостаточности гуморального иммунитета. В этом случае целесообразно переливание иммуноглобулина или иммунной плазмы.

Проведение активной специфической иммунизации (анатоксином) в острый период сепсиса следует считать малоперспективным, так как при этом на выработку антител затрачивается длительное время (20-30 дней). Кроме того, следует учесть, что септический процесс развивается на фоне крайне напряженного или уже истощенного иммунитета.

При хроническом сепсисе или в период выздоровления при остром сепсисе показано назначение средств активной иммунизации – анатоксинов, аутовакцин. Анатоксин вводится по 0,5-1,0 мл с интервалом в три дня.

Для повышения иммунитета и увеличения одаптационных способностей организма применяют иммунокорректоры и иммуностимуляторы: полиоксидоний, тимазин, тималин, Т-активин, иммунофан по I мл 1 раз в течение 2-5 дней (увеличивают содержание Т– и В-лимфоцитов, улучшают функциональную активность лимфоцитов), лизоцим, продигиозан, пентоксил, левамизол и другие препараты.

При сепсисе необходим дифференцированный подход к коррекции иммунной недостаточности в зависимости от степени выраженности нарушений иммунитета и ССВО. Иммунотерапия необходима больным, у которых потребность в интенсивной терапии возникла на фоне хронического воспалительного процесса, при наличии в анамнезе склонности к различным воспалительным заболеваниям (вероятен хронический иммунодефицит) и при выраженном ССВО.

Независимо от тяжести состояния показаны неспецифические биогенные стимуляторы: метацил, милдронат или мумие. Нормализует соотношение клеток основных классов субпопуляций Т-лимфоцитов, активирует ранние этапы антителогенеза и способствует дозреванию и дифференцировке иммунокомпетентных клеток экстракорпоральная иммунофармакотерапия иммунофаном [14]. Перспективным является использование рекомбинантного ИЛ-2 (ронколейкина).

Учитывая, что одним из пусковых моментов в развитии вторичного иммунодефицита является гиперергическая стресс-реакция, применение стресс-протекторной терапии позволяет корригировать иммунитет в более ранние сроки. Методика сочетанного применения стресс-протекторной, адаптагенной терапии и эфферентных методов детоксикации заключается в следующем. После поступления больных в отделение реанимации с началом инфузионной терапии вводят внутривенно капельно нейропептид даларгин 30 мкг/кг/сут или инстенон 2 мл/сут.

При достижении положительных цифр ЦВД, с целью снижения гиперергической стрессорной реакции, стабилизации гемодинамики и коррекции метаболизма в состав интенсивной терапии включают клофелин в дозе 1,5 мкг/кг (0,36 мкг/кг/час) внутривенно капельно 1 раз в день, параллельно продолжая инфузионную терапию. После выхода больных из септического шока, для продолжения нейровегетативной защиты внутримышечно вводят пентамин в дозе 1,5 мг/кг/сут, 4 раза в день в течение катаболической стадии сепсиса. Биопротектор милдронат назначают внутривенно с 1 по 14 сутки в дозе 7 мг/кг/сут 1 раз в день; актовегин – внутривенно капельно 1 раз в день по 15-20 мг/кг/сут.

Сеансы ВЛОК (0,71-0,633 мкм, мощность на выходе световода 2 мВт, экспозиция 30 минут) проводят с первых суток (через 6 часов после начала ИТТ), 5-7 сеансов в течение 10 дней. Проведение плазмафереза начинают у больных при тяжелом сепсисе после стабилизации гемодинамики; в остальных случаях при наличии эндотоксикоза II-III степени.

Методика программированного плазмафереза осуществляется следующим образом. За 4 часа до ПФ внутримышечно вводят пентамин 5% – 0,5 мл. Сеанс ВЛОК (по описанной выше методике) проводят за 30 мин. до плазмофереза (ПФ). Преднагрузку осуществляют инфузией реополиглюкина (5-6 мл/кг) с тренталом (1,5 мг/кг). После преднагрузки вводят внутривенно пентамин по 5 мг через 3-5 минут в общей дозе 25-30 мг. Забор крови проводят во флаконы с цитратом натрия из расчета 1/5 ОЦК, после чего начинают инфузию 5% раствора глюкозы (5-7 мл/кг) с ингибиторами протеаз (контрикал 150-300 ЕД/кг). Во время инфузии глюкозы внутривенно вводят: раствор CaCl2 – 15 мг/кг, димедрол – 0,15 мг/кг, раствор пиридоксина гидрохлорида (витамин B6) – 1,5 мг/кг.

После забора крови во флаконы вводят гипохлорит натрия в концентрации 600 мг/л, соотношение гипохлорит натрия/кровь 1,0-0,5 мл/10 мл. Кровь центрифугируют 15 мин. со скоростью 2000 об/мин. В дальнейшем плазму эксфузируют в стерильный флакон, а эритроциты после разведения раствором «Дисоль» 1:1 возвращают пациенту.

Взамен удаленной плазмы в том же количестве вводят донорскую плазму (70% от объема) и альбумин (протеин) – 30 % от объема.

В эксфузированную плазму вводят гипохлорит натрия в концентрации 600 мг/л, соотношение гипохлорит натрия/кровь 2,0-1,0мл/10мл (193). После этого плазму охлаждают до +4, +60С в условиях бытового холодильника с экспозицией 2-16 часов. Затем плазму центрифугируют 15 мин. со скоростью 2000 об/мин. Осажденый криогель удаляют, плазму замораживают в морозильной камере при температуре -140С. Через сутки больному проводят следующий сеанс ПФ: эксфузированную плазму возмещают размороженной аутоплазмой. Количество сеансов ПФ определяется клиническими и лабораторными показателями токсемии и колеблется в пределах от 1 до 5. При наличии положительных посевов гемокультуры эксфузированную плазму лучше не возвращать больному.

С целью коррекции вторичного иммунодефицита, профилактики бактериальных и септических осложнений высокую эффективность показывает метод экстракорпоральной обработки лейкоцитов иммунофаном. Методика экстракорпоральной обработки лейкоцитов иммунофаном следующая.

Донорская кровь забирается через центральный венозный коллектор в утренние часы в количестве 200-400 мл. В качестве антикоагулянта используется гепарин из расчета 25 ЕД/мл крови. После забора флаконы с эксфузированной и гепаринизированной кровью центрифугируют 15 минут со скоростью 1500 об/мин, после чего плазму эксфузируют. В стерильный флакон собирают лейкоцитарную пленку и разводят раствором NaCl 0,9% – 200-250 мл и «Средой 199» 50-100 мл. В это время эритроциты возвращались больному (схема №1).

Во флакон с лейкоцитарной взвесью добавляют иммунофан 75-125 мкг на 1х109 лейкоцитов. Полученный раствор инкубируют 90 минут при t0=370C в термостате, затем повторно центрифугируют 15 минут со скоростью 1500 об/мин. После центрифугирования из флакона удаляют раствор до лейкоцитарной пленки, лейкоциты отмывают 3 раза стерильным физиологическим раствором 200-300 мл, отмытые лейкоциты разводят NaCl 0,9% 50-100 мл и внутривенно капельно переливают больному.

Более подробные сведения по коррекции иммунитета и новым эффективным методикам мы приводим также в других разделах монографии.

Схема №1

Экстракорпоральная обработка лейкоцитов иммунофаном

Гормональная терапия

Кортикостероиды назначают обычно при угрозе развития септического шока. В таких случаях следует назначать преднизолон по 30-40 мг 4-6 раз в сутки. При достижении клинического эффекта дозу препарата постепенно уменьшают.

При септическом шоке преднизолон следует вводить в дозе 1000-1500 мг в сутки (1-2 суток), а затем при достижении эффекта переходят на поддерживающие дозы (200-300 мг) в течение 2-3 суток. Эффективен при сепсисе прогестерон, который разгружает РЭС, повышает функцию почек.

Введение анаболических гормонов следует считать показанным, при условии достаточного поступления в организм энергетических и пластических материалов. Наиболее применимым является ретаболил (по 1 мл внутримышечно I-2 раза в неделю).

Симптоматическая терапия сепсиса

Симптоматическое лечение включает применение сердечных, сосудистых средств, анальгетиков, наркотических препаратов, антикоагулянтов.

Учитывая высокий уровень кининогенов при сепсисе и роль кининов в нарушении микроциркуляции, в комплексное лечение сепсиса включают ингибиторы протеолиза: гордокс 300-500 тыс. ЕД, контрикал 150 тыс.ЕД в сутки, трасилол 200-250 тыс.ЕД, пантрикин 240-320 ЕД (поддерживающие дозы в 2-3 раза меньше).

При болях – наркотики, при бессоннице или возбуждении – снотворные и успокаивающие.

При сепсисе могут наблюдаться резкие изменения в системе гемостаза (гемокоагуляции) – гипер- и гипокоагуляция, фибринолиз, диссеминированное внутрисосудистое свертывание крови (ДВС), коагулопатия потребления. При выявлении признаков усиления внутрисосудистого свертывания крови целесообразно применять гепарин в суточной дозе 30-60 тыс. ЕД ввутривенно, фраксипарин по 0,3-0,6 мл 2 раза в сутки, ацетилсалициловую кислоту по 1-2 г в качестве дезагреганта.

При наличии признаков активизации противосвертывающей фибринолитической системы показано применение ингибиторов протеаз (контрикал, трасилол, гордокс). Контрикал вводят под контролем коагулограммы внутривенно в начале 40 тыс. ЕД в сутки, а затем ежедневно по 20 тыс. ЕД, курс лечения длится 5 дней. Трасилол вводят внутривенно на 500 мл изотонического раствора по 10-20 тыс. ЕД в сутки. Внутрь назначают амбен по 0,26 г 2-4 раза в день или внутримышечно по 0,1 один раз в день. Применяется аминокапроновая кислота в виде 5% раствора на изотоническом растворе хлорида натрия до 100 мл. Другие сведения по коррекции гемостаза изложены в лекции «Гемостаз.Синдром диссеминированного внутрисосудистого свертывания крови» (т.2).

Для поддержания сердечной деятельности (ухудшение коронарного кровообращения и питания миокарда, а также при септических поражениях эндо– и миокарда) вводят кокарбоксилазу, рибоксин, милдронат, предуктал, АТФ, изоптин, сердечные гликозиды (строфантин 0,05% – 1,0 млкоргликон 0,06%-2,0 мл в сутки), большие дозы витаминов ( Вит. С по 1000 мг в сутки, Вит. В12 по 500 мкг 2 раза в сутки).

При недостаточности легочной вентиляции (ОДН) применяют ингаляции кислорода через носоглоточные катетеры, проводят санации трахеобронхиального дерева. Осуществляются мероприятия, направленные на повышение воздушности легочной ткани и активности сурфактанта: дыхание под повышенным давлением смесью О2 + воздух + фитанциды, муколитики. Показан вибрационный массаж.

Если явления ОДН сохраняются, то больного переводят на ИВЛ (при ЖЕЛ 15 мл/кг, РО2 70 мм рт. ст., РСО2 50 мм рт. ст.). Для синхронизации дыхания можно применять наркотики (до 60 мг морфия). Применяется ИВЛ с положительным давлением на выдохе, но прежде чем перейти на него, необходимо обязательно возместить дефицит ОЦК, т.к. нарушенный венозный возврат уменьшает сердечный выброс.

Серьезного внимания при сепсисе заслуживает профилактика и лечение пареза кишечника, что достигается нормализацией водно-электролитного баланса, реологических свойств крови, а также использованием фармакологической стимуляции кишечника (антихолинэстеразные препараты, адреноганглиолитики, хлористый калий и др.). Эффективным является вливание 30% раствора сорбитола, который, помимо стямулирующего действия на перистальтику кишечника, увеличивает ОЦК, обладает диуретическим и витаминосберегающим эффектом. Рекомендуется введение церукала по 2 мл 1-3 раза в день внутримышечно или внутривенно.

Как показали наши исследования, эффективным средством лечения пареза кишечника является продленная ганглионарная блокада с нормотонией (пентамин 5%-0,5 мл внутримышечно 3-4 раза в сутки в течение 5-10 дней). Подобным эффектом обладают симпатолитики (орнид, бритилия тозилат) и альфа-адренолитики (пирроксан, бутироксан, фентоламин).

Общий уход за больным при сепсисе

Лечение больных сепсисом провидится либо в специальных палатах интенсивной терапии, оборудованных реанимационной аппаратурой, либо в отделениях реанимации. Больного с сепсисом врач не «ведет», а, как правило, выхаживает. Осуществляется тщательный уход за кожей и полостью рта, предупреждение пролежней, ежедневная дыхательная гимнастика.

Больной сепсисом должен получать пищу каждые 2-3 часа. Пища должна быть высококаллорийной, легко усвояемой, разнообразной, вкусной, содержащей большое количество витаминов.

В рацион входит молоко, а также различные его продукты (свежий творог, сметана, кефир, простокваша), яйца, вареное мясо, свежая рыба, белый хлеб и т.п.

Для борьбы с обезвоживанием и интоксикацией септические больные должны получать большое количество жидкостей (до 2-3 литров) в любом виде: чай, молоко, морс, кофе, овощные и фруктовые соки, минеральная вода (нарзан, боржоми). Предпочтение следует отдавать энтеральному питанию при условии нормального функционирования желудочно-кишечного тракта.

Активно внедряются в практику и должны шире использоваться шкалы балльной оценки тяжести состояния больных. С целью прогноза при лечении сепсиса и септического шока по нашему мнению наиболее удобной для практического применения можно считать шкалу АРАСНЕ II [15]. Так при оценке по шкале АРАСНЕ II – 22 балла смертность при септическом шоке составляет 50%, а на фоне АРАСНЕ II – 35 она составляет 93%.

В короткой лекции не возможно изложить все вопросы такой емкой темы, как сепсис. Отдельные стороны этой проблемы приведены также в других лекциях, указанных выше. Там же читатель найдет и некоторые источники литературы по данной теме.

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

Основная литература:

1. ACCP/SCCM. Consensus Conference on Definitions of Sepsis and MOF.- Chicago, 1991.

2. Юдина С.М..Гапанов А.М. и др. // Вестн. Интенсив. Тер.- 1995.- N 5.- C. 23.

3. Anderson B. O., Bensard D. D., Harken A.N. // Surg. Gynec. Obstet.- 1991.- Vol. 172.- P. 415-424.

4. Зильбер А. П. Медицина критических состояний.- 1995.- Петрозаводск, 1995.- 359С.

5. Berg R. D., Garlington A.W. // Infect. and Immun.- 1979.- Vol. 23.- P. 403-411.

6. Ficher E. et al. // Amer. J. Physiol.- 1991.- Vol. 261.- P. 442-452.

7. Butler R. R. Jr. Et. Al. // Advans. Shock Res.- 1982.- Vol. 7.- P. 133-145.

8. // 9. // 10. Camussi G. et. al. // Diagn. Immunol.- 1985.- Vol. 3.- P. 109-188.

11. Brigham K. L. // Vascular Endothelium Physiological Basis of Clinical Problems // Ed. J. D. Catrovas.- 1991.- P. 3-11.

 12. // 13. Palmer R. M. J., Ferrige A.G., Moncada S. Nitric oxide release accounts for the biological activity of endothelium – derived relaxing factor // Nature, 1987.- Vol. 327.- P. 524-526.

14. Назаров И. П., Протопопов Б,В. и др. // Анест. и реаниматол.- 1999.- N 1.- C. 63-68.

15. Колесниченко А.П., Грицан А.И., Ермаков Е.И. и др. Септический шок: аспекты патогенеза, диагностики и интенсивной терапии // Актуальные проблемы сепсиса.- Красноярск.-1997.

 16. Knauss W. A. et. al., 1991.

17. Яковлев С.В. Проблемы оптимизации антибактериальной терапии внутрибольничного сепсиса // Consilium

Интенсивная терапия острого инфаркта миокарда

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

3.2. Интенсивная терапия острого инфаркта миокарда

В последние десятилетия ишемическая болезнь сердца (ИБС), в частности острый инфаркт миокарда (ОИМ), является основной причиной смертности населения в экономически развитых странах. По данным ВОЗ, только в 1990 году ИБС унесла почти 25% жизней из числа всех погибших. В этом же году в этих странах от ОИМ погибло 9,2%. В опубликованном совместном докладе Американского Колледжа и Ассоциации Сердца (1996) сообщается, что в США ежегодно заболевает и внезапно умирает от ИМ 514 тыс. человек. В эпидемиологическом исследовании, проведенном в Москве, среди мужчин в возрасте 50-59 лет показатель смертности от ОИМ и острой коронарной недостаточности (ОКН) составляет 450-600 на 100 тыс. населения. По данным ВОЗ все чаще от ОИМ погибают люди молодого возраста (35-44 года). Общая смертность при ОИМ в первый месяц составляет около 50% и половина этих смертей приходится на первые два часа. По данным Фремингемского исследования, среди лиц с первым сердечным приступом летальный исход наступил у 34%, причем большинство из них умерли в течение первого часа, в большинстве случаев до госпитализации. Неслучайно, у пациентов с ОИМ самым критическим периодом считается первый час и ежегодно в США около 250 тыс. человек из 1,5 млн. заболевших погибает именно в этот период. Эти данные за последние 30 лет изменились незначительно. В то же время значительно снизилась госпитальная летальность. До создания блоков интенсивного наблюдения (60-десятые годы) внутрибольничная смертность доходила до 25-30%. Создание палат интенсивного наблюдения позволило снизить смертность сразу на 30% (частота фатального исхода снизилась до 18%). Внедрение в практику тромболитической терапии в 80-е годы позволило снизить летальность от ОИМ ещё на 25%. Смертность в первый месяц несколько снизилась и составляет 13-27%, а в стационарах ведущих клиник мира госпитальная летальность уменьшилась до 5-7%.

Несмотря на некоторое снижение уровня смертности, всё ещё остается актуальной борьба с электромеханическими осложнениями, такими как кардиогенный шок, разрывы межжелудочковой перегородки, разрывы стенок ЛЖ, острая митральная регургитация, перикардит, тампонада сердца, аритмии, блокады сердца. Из всех перечисленных осложнений кардиогенный шок остается основной причиной внутрибольничной смертности, который влияет и на отдаленную выживаемость. Потеря более 40% функционирующей массы левого желудочка является основой развития кардиогенного шока, что может определяться как степенью дисфункции миокарда желудочка в прединфарктный период, так и размером инфарктогенного сосуда.

При восстановлении кровотока в области ишемизированного миокарда имеется хороший прогноз, однако, значение и время реваскуляризации продолжает оставаться темой дискуссий. Такие методы, как тромболитическая терапия (ТЛТ), чрезкожная транскоронарная ангиопластика (ЧТКА) и операция аортокоронарного шунтирования (АКШ) позволили снизить летальность при ОИМ, а усовершенствование методов защиты миокарда и вспомогательного кровообращения помогли разработать современную тактику лечения ИМ, осложненного кардиогенным шоком. Появление постинфарктной стенокардии является не единственным показанием к интенсивному лечению критической группы пациентов. Уменьшение зоны ИМ, особенно за счет защиты здорового миокарда в приграничных областях, при таких состояниях, как гипотензия и аритмии, позволяет улучшить результаты не только самого лечения, но также даёт возможность остановить прогрессирование сердечной недостаточности.

В Красноярске в течение 17 лет с 1979 по 1995 годы по методике ВОЗ «Регистр острого инфаркта миокарда» изучалась заболеваемость и летальность при ИМ и ОКН (В.А.Опалева-Стеганцева с соавт.). Было показано, что за годы исследования произошел достоверный рост заболеваемости ИМ с 2,6 до 3,0 на 1000 населения. При этом рост общей заболеваемости ИМ произошел за счет возрастных групп 30-39 лет, 40-49 и 60-69 лет. Установлено, что устойчивый рост заболеваемости ИМ отмечен среди мужчин с 3,7 до 4,8 на 1000 человек. У женщин заболеваемость в начале исследования составляла 1,7 на 1000 человек, в середине снизилась до 1,3, а в последние годы отмечен рост до 1,8. В обеих половых группах имеется тенденция к росту в группе 30-39 лет. Общая летальность больных ИМ колеблется около 30%, догоспитальная – 23%, а госпитальная – 10%. Эти цифры практически не изменились за годы исследования. Установлено повышение летальности у больных ИМ в возрасте 60-69 лет (А.Г.Иванов с соавт.,1998).

До недавнего времени одной из основных причин смертности от ОИМ были нарушения ритма, в частности первичная фибрилляция желудочков. В последние годы в связи с созданием специализированных бригад скорой помощи и палат интенсивного наблюдения и терапии, широким внедрением кардиомониторинга и дефибрилляторов, частота фибрилляции желудочков, как причины смерти, значительно уменьшилась. В связи с этим на первое место вышли острая и хроническая сердечная недостаточность, кардиогенный шок. Несомненно, существует ряд факторов риска, увеличивающих вероятность летального исхода от ОИМ. К ним относятся: возраст, отягощенный анамнез (сахарный диабет, ранее перенесенный ИМ), большие размеры ИМ, локализация ИМ в передней или нижней стенке, исходно низкое АД, наличие легочной гипертензии и степень ишемии.

Результаты лечения не удовлетворяют общество, практических врачей и исследователей, заставляют искать новые и эффективные методы лечения данной патологии. Внедрение в практику современных эффективных технологий и стандартов позволят существенно улучшить результаты профилактики и лечения ИМ. В то же время, пациенты настолько отличаются один от другого, что принцип индивидуального выбора лечения должен быть главенствующим, и здесь большое значение имеют клиническое мышление, опыт и здравый смысл врача. Повышение наших знаний и опыта в данной области так же, несомненно, принесет определенные успехи.

Патогенез острого инфаркта миокарда

 

Ишемия миокарда, возникающая при окклюзии коронарных артерий, даже на протяжении 60-ти секунд, приводит к формированию зоны ишемии. Функциональное состояние миокарда при этом изменяется от активного систолического растяжения до пассивного. Окклюзия артерии, длящаяся меньше 20 минут, обычно приводит к обратимому повреждению кардиомиоцитов, угнетению функции и часто к развитию феномена станнирования миокарда. Согласно Jennings и Reimer, у 50% собак в эксперименте развивались фокусы некроза миокарда в папиллярных мышцах при окклюзии огибающей артерии на протяжении 20-ти минут. Через 40 минут некротизировалось 70% миокарда. Дополнительные исследования показали, что реперфузия зоны инфаркта способствует различному по степени сохранению миокарда. При реперфузии миокарда после 40-минутной ишемии около 60-70% миокардиальной ткани остается жизнеспособной, хотя при 3-х часовой ишемии сохраняется только 10%.


Точное время ишемии у людей определить очень трудно, вследствие наличия коллатерального кровотока, наличие которого в основном и определяет обширность зоны некроза. Степень кровотока по коллатеральным сосудам разнообразна, особенно у пациентов с длительной патологией коронарных сосудов. Ко времени полной окклюзии коронарной артерии формируются дополнительные коллатеральные сосуды, за счет которых и происходит питание миокарда в данной области. Однако при аритмиях, гипотонии и при увеличении конечно-диастолического давления в левом желудочке, коллатеральный кровоток ухудшается, что может привести к дополнительному некрозу миокардиальной ткани, находящейся в регионе окклюзированной коронарной артерии. Контроль артериального давления и своевременная профилактика появления аритмий являются первостепенными задачами в лечении больных в первые сутки.

Моделирование ишемии на животных продемонстрировало, что через 6 часов региональной ишемии миокарда развивается трансмуральный некроз. Ни у одной из собак не развился некроз при 15-ти минутной ишемии. После 20-ти минутной ишемии появлялись единичные фокусы некроза у половины собак. После 40-минутной ишемии 73% миокарда в зоне ишемии было в состоянии необратимого повреждения. Через 50-60 минут ишемии почти вся масса папиллярной мышцы была необратимо повреждена. Однако в субэпикардиальной зоне повреждение оставалось обратимым (Jennings и Reimer).

Клинические исследования, посвященные времени реперфузии у пациентов с ОИМ, также показали, что через 6 часов методы реперфузии становиться неэффективными. В то время как реперфузия в первые 6 часов ведет к уменьшению зоны ишемии и в целом улучшает выживаемость. Внутригоспитальная летальность в группе больных, которым реперфузия выполнялась в первые 6 часов, была заметно ниже, чем у пациентов, которым реперфузия выполнялась позднее (DeWood et al.). 

Однако агрессивная тактика ведения больных, ИМ у которых развился более чем 6 часов назад, способна приостановить увеличение зоны ишемии в ближайшее время после выполнения реперфузии. Хотя у некоторых из этих больных могут вновь появляться признаки ишемии, клинический опыт показывает, что у пациентов с гипотонией и перегрузкой желудочка возможно увеличение зоны инфаркта, так как усиливается гибель мышечной массы. Это касается и тех больных, которым уже была выполнена реперфузия.

Консервативная тактика с применением нитроглицерина и внутриаортальной контрапульсации эффективна у пациентов без очевидного уменьшения зоны ишемии после реперфузии, в основном за счет улучшения кровотока по коронарным артериям и уменьшения работы левого желудочка. Более радикальный подход, такой как подключение аппарата обхода левого желудочка (left ventricular assist device), иногда оправдан. В некоторых центрах подключение аппарата обхода левого желудочка на длительный срок (несколько месяцев) у этой группы пациентов приводило к заметному улучшению функции левого желудочка. В связи с этим, следует учитывать влияние консервативной терапии на формирование окончательной зоны инфаркта миокарда.

 

Факторы, влияющие на эволюцию и тяжесть острого инфаркта миокарда

 

Анатомия

  •  Место окклюзии

  •  Опасные зоны ишемии

  •  Коллатеральный кровоток

Физиология

  •  Аритмии

  •  Давление коронарной перфузии

  •  Потребление миокардом кислорода

  •  Реперфузионное повреждение

  •  Станнированный миокард

Терапевтическая тактика

  •  Консервативное ведение

  •  Реваскуляризация

  •  Тромболитическая терапия

  •  ЧТКА

  •  Операция на коронарных артериях

Контролируемая реперфузия

  •  Кардиоплегический раствор Buckberg и его методика

  •  Механическая поддержка гемодинамики

Анатомическое расположение участка окклюзии сосуда, а также сопутствующая сосудистая патология, наличие коллатерального кровотока в ранний период прямо влияют на формирование той или иной зоны ИМ. Однако существуют и физиологические факторы, такие как злокачественные аритмии, гипотония, дилатация левого желудочка с повышением конечно-диастолического давления в полости желудочка, которые также могут играть заметную роль в формировании границ ишемии. В дополнении к этому, на ремоделирование зоны ишемии после ИМ влияет изменение функции левого желудочка. Агрессивные методы инвазивной терапии, такие как чрезкожная транскоронарная ангиопластика (ЧТКА), внутриаортальная контрапульсация, операция АКШ, управляемая реперфузия и метод обхода левого желудочка позволяют уменьшить повреждение миокарда и уменьшить зону ишемии, даже если были выполнены спустя много часов и дней после инфаркта миокарда.

Однако при реперфузии может усиливаться повреждение миокарда, что происходит за счет свободных кислородных радикалов, которые разрушают эндотелиальные клетки и способствуют развитию интерстициального отека. Время и метод выполнения реперфузии также влияют на степень повреждения, а, следовательно, на выживаемость больных с ОИМ. Некоторые центры прибегают к использованию контролируемой реперфузии специального перфузионного раствора, декомпрессии и временному подключению аппарата искусственного кровообращения (АИК) с целью улучшения функции левого желудочка, что дает хорошие эффект и позволяет предохранить оставшуюся мышечную массу.

Кардиогенный шок

Кардиогенный шок клинически проявляется снижением систолического АД ниже 80 мм рт.ст. (при отсутствии гиповолемии), периферической вазоконстрикцией, похолоданием нижних конечностей, изменением сознания, уменьшением выделения мочи (меньше 20 мл/час). Гемодинамические критерии кардиогенного шока: сердечный индекс меньше 1.8 литров/мин/м2, ударный индекс меньше 20 мл/м2, давление заклинивания более 18 мм рт.ст., тахикардия и системная резистентность сосудов с ОПСС выше 2400 дин/см2. Такие пациенты относятся к 4 типу по классификации Killip, наиболее часто используемой для определения тяжести и прогноза ИМ.

Классификация Киллипа:

 Класс 1 – без признаков недостаточности кровообращения; смертность 2-6%.

 Класс II – признаки недостаточности кровообращения выражены умерено (выслушивается ритм галопа, в нижних отделах легких – влажные хрипы); смертность 10-20%.

 Класс III – острая левожелудочковая недостаточность (отек легких); смертность 30-40%.

 Класс IV – кардиогенный шок; смертность более 50%

Распространенность кардиогенного шока

Шок – это наиболее частая причина внутригоспитальной смертности больных с ОИМ. Внутригоспитальная смертность, связанная с кардиогенным шоком, остается неизменной и равна 80%, несмотря на появление новых методов лечения. Кардиогенный шок имеет место у 2.4-12% пациентов с ОИМ. С 1975 года частота кардиогенного шока, осложняющего течение ОИМ, остается постоянной на уровне 7.5%, варьируя между 5% и 15% (таблица 1).

Таблица 1

Частота встречаемости и связанный с ним риск развития кардиогенного шока при остром инфаркте миокарда (Goldberg et al.)

Год

исследования

Количество

пациентов

Частота (%)

Риск (95% ДИ)

1975

1978

1981

1984

1986

1988

Всего

780

845

999

714

765

659

4762

7.3

7.1

7.5

6.7

7.6

9.1

7.5

1.0+

0.83 (0.54-1.28)

0.96 (0.63-1.48)

0.68 (0.42-1.12)

1.16 (0.70-1.92)

1.65 (0.99-2.77)

——-

*) где ДИ – доверительный интервал

Существует единственная причина, по которой эта цифра остается постоянной – это улучшение экстренной медицинской службы для пациентов, которым требуется реанимация и доставка в госпиталь. Раньше эти пациенты умирали до поступления в стационар. Затем, после 1975 года отмечено некоторое уменьшение внегоспитальной смертности от ИБС. Ключ к успешной терапии пациентов в шоковом состоянии заключается в рано начатой терапии и выполнении реваскуляризации, при продолжающихся спорах в отношении выбора времени и метода реваскуляризации миокарда. Использование метода механической поддержки сердечной деятельности может играть свою роль в лечении феномена станнированния миокарда и улучшать результат лечения, а также предохранять от развития необратимой полиорганной недостаточности, что может иметь место у больных, долгое время находящихся в состоянии кардиогенного шока.

Принято считать, что пусковым механизмом в генезе кардиогенного шока является ослабление сократительной способности пораженного миокарда и уменьшение ударного и минутного объема сердца. На ранних этапах ИМ организм компенсирует эти изменения и поддерживает кровообращение жизненно важных органов на достаточном уровне за счет тахикардии и спазма периферических сосудов. При первичной недостаточности подобной компенсаторной реакции наблюдается умеренное снижение АД, которое, как правило, хорошо поддается лечению прессорными аминами (сердечно-сосудистый коллапс по Виноградову; транзиторная гипотензия по Лукомскому). Умеренное снижение АД может быть обусловлено и рефлекторными нарушениями кровообращения в результате болевого синдрома (болевой шок по Чазову). Эффективное устранение боли способствует спонтанному устранению упомянутых гемодинамических расстройств.

При нарастающей слабости миокарда компенсаторный спазм периферических сосудов значительно усиливается и становится генерализованным. Вазоконстрикции способствует и повышенная активность симпато-адреналовой системы, увеличение концентрации катехоламинов в крови больных ИМ. Выраженные гемодинамические нарушения в подобных случаях обусловлены не недостаточностью периферического сопротивления, а недостаточностью сократительной способности миокарда, чем объясняется частая неэффективность лечения прессорными аминами.

Как и при шоковых состояниях другой этиологии, в развитии кардиогенного шока большое значение имеют нарушения в системе микроциркуляции. Не всегда просто ответить на вопрос, что является пусковым механизмом этого нарушения у больного ИМ – уже упомянутое внезапное уменьшение сердечного выброса и неадекватная реакция на это сосудистой системы, резкий болевой фактор или какая другая причина. Вероятно, действует сумма различных патологических факторов. Общее периферическое сопротивление (ОПСС) при кардиогенном шоке, как правило, повышено. Однако иногда оно остается нормальным или даже снижается. Можно думать, что не всегда развитие кардиогенного шока проходит через фазу вазоконстрикции или изменения в различных сосудистых областях могут быть разнонаправленными.

Экспериментальными исследованиями доказано, что изменения общего ПСС при остром нарушении коронарного кровообращения носят фазовый характер. На ранних этапах оно кратковременно снижается, сменяясь в последующем отчетливым повышением. Вероятно, при кардиогенном шоке в фазовости изменения общего ПСС имеет значение изменение центральной и вегетативной нервной системы, уровень гормонов и биологически активных веществ (БАВ). По-видимому, нарушения, возникающие в ЦНС вследствие гипоксии и чрезмерного болевого раздражения, токсического действия продуктов распада клеток и БАВ, при шоке приводят к изменению механизмов, регулирующих сосудистый тонус.

При экспериментальном ИМ отмечена следующая фазовость сосудистых реакций. Первая из них, возникающая сразу же после эмболизации венечной артерии, характеризуется снижением АД, отчетливым падением сопротивления обследованных сосудистых областей. Вторая фаза характеризуется совершенно иными показателями: при стойком падении АД возникает повышение сопротивления в тех же сосудистых областях. На более позднем этапе наступает третья фаза, которая характеризуется ослаблением компенсаторных механизмов.

Клиническими исследованиями установлено наличие корреляционной зависимости между тяжестью кардиогенного шока и степенью повышения ОПСС. Наблюдается резкое его повышение в случаях тяжелого течения шока. Уже на ранних этапах кардиогенного шока имеет место вазоконстрикция не только резистивных, но и емкостных сосудов. Выраженая констрикция сосудов ведет к прогрессирующему нарушению микроциркуляции. Повышается проницаемость сосудистой стенки, усиливается пропотевание безбелковой части крови из кровеносного русла, развивается гиповолемия. Нарушается перфузия тканей, развивается гипоксия, ацидоз, ишемическая аноксия тканей. Вслед за этим наступает период необратимых изменений. Вазоконстрикция сменяется расслаблением тонуса артериол, капилляров, затем венул и вен с последующим паретическим расширением сосудов. Резко возрастает емкость сосудистого русла, кровоток замедляется, вплоть до полной остановки, происходит стаз крови, её депонирование. Указанные изменения сочетаются с изменениями реологических свойств крови, повышается вязкость крови, нарастает агрегация форменных элементов, изменяется активность свертывающей и фибринолитической систем крови, повышается концентрация фибриногена, образуются микротромбы. Кровоток на периферии практически прекращается, происходит сброс крови, минуя капиллярную систему, через артерио-венозные шунты. Развивается тканевая гипоксия с появлением очагов некроза в различных органах. Наступает момент необратимых морфологических изменений в жизненно важных органах. Уменьшается приток венозной крови к сердцу, происходит дальнейшее падение ЦВД, АД, минутного объема сердца, уменьшается коронарный кровоток, ещё больше ухудшается функциональное состояние сердечной мышцы – возникает порочный замкнутый круг.


Шок может влиять на увеличение зоны ишемии. Инфаркт миокарда с потерей, по крайней мере, 40% миокарда левого желудочка, как было отмечено, приводит к развитию кардиогенного шока. На аутопсии находят краевое увеличение зоны ишемии и очаги фокального некроза у пациентов в состоянии кардиогенного шока. Трёхсосудистая патология коронарного русла является частой находкой у пациентов с кардиогенным шоком, а увеличение зоны ишемии – очень важный признак, подтверждающий развитие кардиогенного шока. Ограничение зоны ишемии является основным ключом в консервативной терапии пациентов с ИМ. По уровню креатинфосфокиназы (КФК) Gutovitz с сотрудниками показали, что у пациентов в состоянии кардиогенного шока имеет место прогрессирующее распространение зоны ишемии. У этих пациентов имелся очень высокий уровень КФК в плазме крови.

Формы поврежденного миокарда

 

Недостаточность коронарного кровотока может приводить к появлению одного из трёх типов повреждения миокарда: инфаркту, гибернации, станнированию. Каждый тип требует отдельной клинической тактик ведения и имеет различное прогностическое значение. Инфаркт – это состояние необратимой клеточной смерти, вследствие длительной ишемии. Гибернированный миокард – это обратимое состояние миокардиальной ткани и левого желудочка, что имеет место вследствие уменьшения коронарного кровотока и может быть восстановлено до нормы при нормализации уровня соотношения доставка кислорода/потребление. Гибернированный миокард вторично проявляется угнетением контрактильной функции миокарда вследствие тяжелой ишемии и способен к восстановлению сразу после реваскуляризации. Станнированный миокард – это состояние дисфункции левого желудочка без гибели клеток, что имеет место после восстановления кровотока. Если пациент переживает временный период ишемии после реперфузии, в зоне ишемии происходит улучшение контрактильной функции (таблица 2).

Таблица 2

Состояние кардиомиоцитов после периодов ишемии. 

Состояние

Жизнеспособность клеток

Причина

повреждения

Восстановление

функции

Инфаркт

Нежизнеспособ-

Ны

Пролонгирован-ная ишемия

Не возможно

Станнирование

Ограниченная

Отсроченная с

реперфузией

ишемия

Восстановление

Гибернация

Жизнеспособны

Продолжающаяся

ишемия

Быстрое, иногда

непредсказуемое

восстановление

Гибернированный миокард

Гибернация может быть острой и хронической. Carlson с коллегами показали, что гибернация имела место у 75% пациентов с нестабильной стенокардией и у 28% пациентов со стабильной. Постинфарктная стенокардия обычно встречается на некотором расстоянии от области инфаркта миокарда. И фактически уровень смертности значительно выше у пациентов с ишемией на расстоянии от области инфаркта (72%), по сравнению с ишемией, которая возникает рядом с областью ИМ. Это, по сути, и есть область гибернированного миокарда. В отличие от случаев необратимого повреждения, при гибернации уместен агрессивный подход, заключающийся в улучшении или восстановлении кровотока в зоне критической ишемии. Функция левого желудочка часто улучшается сразу после реваскуляризации данной области.

Станнированный миокард

 

В 1970-х годах было замечено, что после коротких эпизодов тяжелой ишемии возникала длительная дисфункция и постепенное улучшение контрактильной функции миокарда левого желудочка. В 1982 году Braunwald и Kloner применили термин «stunned myocardium». Станнирование – это полностью обратимый процесс, несмотря на тяжесть ишемического приступа, при условии, что клетки остаются жизнеспособными. Однако дисфункция миокарда, биохимические нарушения и ультраструктурные повреждения продолжают существовать даже после восстановления кровотока. В течение 60-ти секунд окклюзии коронарных артерий зона ишемии миокарда изменяется от периода активного сокращения до периода пассивного растяжения. Коронарная окклюзия, длящаяся меньше 20 минут – классическая модель появления феномена станнирования.

Наиболее вероятный механизм появления феномена станнирования – это перегрузка Са, образование свободных кислородных радикалов, несоответствие возбуждение/сокращение, вследствие дисфункции саркоплазматического ретикулума или вследствие их комбинации. Другие механизмы, которые могут привести к развитию феномена станнирования миокарда: нарушение утилизации энергии кардиомиоцитами, нарушение ответа на симпатическое воздействие, повреждение внеклеточного матрикса и снижение чувствительности миофиламентов на Са.

В настоящее время можно выделить следующие механизмы развития контрактильной дисфункции при феномене станнирования миокарда (Bolli):

  1. Образование свободных кислородных радикалов (первично основной механизм появления феномена станнирования).
  2. Несоответствие возбуждение/сокращение, вследствие дисфункции саркоплазматического ретикулума.
  3. Перегрузка Са.
  4. Нарушение продукции энергии митохондриями.
  5. Нарушение потребления энергии миофибриллами.
  6. Дисфункция симпатической нервной системы.
  7. Повреждение внеклеточного матрикса.
  8. Снижение чувствительности миофиламентов к Са.

Станнированный миокард имеет место в участках миокарда, прилежащих к зоне некротической ткани, после длительной окклюзии коронарных артерий и может быть связан с ишемией при окклюзии, спазме артерий при выполнении кардиоплегии в момент подключении аппарата искусственного кровообращения. Клинически эти участки отечны, местами с кровоизлияниями. В них имеются тригерные зоны, приводящие к развитию аритмий, экстенсии станнированного желудочка и гипотонии с частым развитием инфарктов в данной области.

Из сказанного выше вытекает, что зона инфаркта миокарда – это область нежизнеспособного миокарда, в то время как гибернированный миокард – это жизнеспособный миокард, возникающий при длительной хронической недостаточности коронарного кровообращения. Станнированный миокард- это также жизнеспособный миокард, который появляется сразу после острой ишемии и способный к восстановлению после нормализации коронарного кровотока.


Определение жизнеспособности миокарда

Методы, которые позволяют определять гибернацию и станнирование миокарда, включают ЭКГ, радиоизотопное сканирование, позитронно-эмиссионную томографию (ПЭТ), стресс-Эхо с добутамином.

Сканирование с таллием позволяет выявлять дефекты перфузии миокарда. Однако оно в ранние сроки не дает возможности оценить различия между гибернированным и рубцовым миокардом. Согласно исследованиям, 45% поврежденного миокарда возвращается к нормальному состоянию после реперфузии.

Позитронно-эмиссионная томография измеряет метаболическую активность кардиомиоцитов. Истинно положительные результаты при использовании ПЭТ колеблются в пределах 80-87%, а истинно отрицательные результаты в пределах 82-100%. Эти данные схожи со значимостью радиоизотопного сканирования с таллием, но эти данные были получены при исследовании небольшой группы пациентов. Необходимо провести дополнительные исследования до взятия на вооружения этих диагностических тестов. И радиоизотопное сканирование с таллием и ПЭТ могут быть использованы для выявления станнирования миокарда. В станнированном миокарде сохраняется перфузия и метаболическая активность, и таким образом эти тесты очень эффективны в диагностике данной дисфункции.

Стресс-Эхо с добутамином также имеет доказанную эффективность в выявлении гибернированного миокарда. До сегодняшнего дня ни один из этих методов не показал высокую чувствительность и достаточную специфичность, которые так необходимы для рутинного применения. Лечение по поводу данных дисфункций продолжает оставаться дискутабельным.

Дифференциация между инфарктом, гибернацией и станнированием требует определенного терапевтического подхода у пациентов со слабой функцией желудочков. Если есть зона гибернированного миокарда, подтвержденная ПЭТ или 24-х часовым радиоизотопным сканированием с таллием, то реваскуляризация миокарда позволит улучшить и ускорить восстановительные процессы в левом желудочке. У пациентов без области гибернированного или станнированного миокарда лучшая тактика ведения – это консервативная терапия или трансплантация сердца. Следующая цель это -дифференцировка гибернации и станнирования миокарда. Гибернированный миокард требует реваскуляризации с целью восстановления кровотока в данной области.

Станнированный миокард требует поддержки, которая может быть получена путем приема фармакологических препаратов, таких как адреналин, добутамин и/или амринон. В случае неудачи консервативной терапии выполняется кратковременный обход левого желудочка или внутриаортальная контрапульсация.


Диагностика инфаркта миокарда

Среди многочисленных инструментальных методов исследования, которыми в совершенстве должен владеть современный практикующий анестезиолог-реаниматолог и кардиолог, ведущее место справедливо принадлежит электрокардиографии. Этот метод исследования биоэлектрической активности сердца является сегодня незаменимым в диагностике ИБС, ОИМ, нарушений ритма и проводимости, гипертрофии желудочков и предсердий, других заболеваний сердца.

В палатах интенсивной терапии как можно раньше следует начать ЭК-скопический мониторинг работы сердца.

1. Электрокардиограмма при остром крупноочаговом инфаркте миокарда.


Крупноочаговый ИМ развивается при остром нарушении коронарного кровообращения, обусловленном тромбозом или (реже) выраженным и длительным спазмом коронарных артерий. Согласно представлениям Bayley, такое нарушение кровообращения в сердечной мышце приводит к формированию трех зон патологических изменений: вокруг участка некроза располагаются зоны ишемического повреждения и ишемии. Поэтому на ЭКГ, зарегистрированной при крупноочаговом ОИМ, фиксируются не только патологический зубец Q или комплекс QS (некроз), но и смещение сегмента RST выше или ниже изолинии (ишемическое повреждение), а также коронарные зубцы Т (ишемия).

ЭКГ изменяется в зависимости от времени, прошедшего от начала формирования инфаркта миокарда. В течение инфаркта миокарда различают:

1. острую стадию – от нескольких часов до 14-16 суток от начала ангинозного приступа; 2. подострую стадию – до 1,5-2 месяцев от начала инфаркта; 3. рубцовую стадию.

 

Острая стадия инфаркта миокарда

В течение первых 20-30 минут после возникновения ангинозного приступа, знаменующего собой начало развития инфаркта миокарда, в сердечной мышце обычно выявляется зона субэндокардиальной ишемии, для которой характерно появление высоких коронарных зубцов Т и смещение сегмента RST ниже изолинии, свидетельствующее о развитии в субэндокардиальных отделах миокарда ишемического повреждения.

Следует отметить, что в этот начальный период развития инфаркта миокарда ЭКГ по понятным причинам регистрируется достаточно редко, и врач обычно имеет дело с более поздними электрокардиографическими признаками острой стадии инфаркта миокарда.

Когда в результате необратимого нарушения коронарного кровотока зона ишемического повреждения распространяется до эпикарда, в это происходит обычно через несколько часов или 1-2 дня. На ЭКГ фиксируется смещение сегмента RST выше изолинии, что характерно для трансмурального ишемического повреждения сердечной мышцы. Сегмент RST при этом сливается с положительным зубцом Т, образуя так называемую монофазную кривую.

Дальнейшее развитие инфаркта миокарда характеризуется появлением в субэндокардиальных отделах сердечной мышцы быстро увеличивающейся зоны некроза, что сопровождается образованием на ЭКГ патологического зубца Q и снижением амплитуды зубца R. При этом сегмент RST остается приподнятым выше изолинии. Довольно быстро зона некроза увеличивается в размерах, что приводит к углублению и увеличению продолжительности зубца Q.

Образование и увеличение зоны некроза в острой стадии инфаркта миокарда происходит в основном за счет гибели мышечных волокон, находившихся ранее в состоянии ишемического повреждения. Уже через несколько суток от начала инфаркта миокарда наблюдается уменьшение величины зоны повреждения, что в большинстве случаев сопровождается некоторым приближением сегмента RST к изолинии. В этот же период в сердечной мышце существует зона ишемии по периферии очага, которая ведет к образованию на ЭКГ отрицательного коронарного зубца Т.

Таким образом, острая стадия инфаркта миокарда, прежде всего, характеризуется появлением и более или менее быстрым увеличением в размерах зоны некроза при одновременном существовании в сердечной мышце ишемического повреждения и ишемии. Однако в первые часы ЭКГ часто не поддается однозначной интерпретации и даже при несомненном инфаркте миокарда на ЭКГ может не быть классических признаков. В сомнительных случаях большое значение приобретает быстрое определение сывороточных маркеров. Помочь диагностике могут эхокардиография и коронароангиография.

Многие больные поступают с симптомами, подозрительными на ОИМ, но без наличия ЭКГ-признаков (подъема сегмента ST или блокады ножки пучка Гиса). У некоторых из этих больных в дальнейшем развивается ИМ с зубцом Q, у других – ИМ без зубца Q (не – Q – ИМ). He-Q-ИМ – это ИМ с характерной клинической картиной и изменениями ферментов, но без зубца Q на ЭКГ. Данный вид ИМ составляет 20-40% всех ИМ. Госпитальная летальность в этих случаях значительно ниже, чем при Q-ИМ. Однако показатели смертности через 3-5 лет выравниваются. Приведет ли возникшая ишемия миокарда к развитию Q-ИМ или завершится как не-Q-ИМ выясняется лишь через несколько дней наблюдения. Поэтому при поступлении в ПИТ не следует делать различий между этими двумя группами больных.

 

Подострая стадия инфаркта миокарда

Подострая стадия ИМ характеризуется стабилизацией размеров зоны некроза и исчезновением зоны ишемического повреждения сердечной мышцы. Исчезновение этой зоны обусловлено тем, что часть мышечных волокон, находившихся в острой стадии ИМ в состоянии ишемического повреждения, некротизируется, а часть восстанавливается в результате улучшения коллатерального кровотока и как бы переходит к зоне ишемии. Таким образом, в этой стадии ИМ в сердечной мышце практически существуют только две зоны: зоны некроза, которая находит свое отражение на ЭКГ в виде патологического зубца Q или комплекса Qs, и зоны ишемии, проявляющейся отрицательным коронарным зубцом Т. Сегмент RST возвращается к изолинии, что свидетельствует об исчезновении зоны ишемического повреждения.

В начале подострой стадии зона ишемии увеличивается в размерах за счет некоторого восстановления метаболизма в части ранее поврежденных волокон миокарда. Это сопровождается углублением отрицательного зубца Т и увеличением его продолжительности. Высказывается мнение, подтвержденное иммунологическими и морфологическими исследованиями (Кечкер М.И. с соавт., 1970-1976; Чернов А.З. с соавт., 1979), что повторное углубление зубца Т на 2-3-ей недели ИМ обусловлено аутоиммунными реакциями миокарда вокруг некроза, развивающимися при организации очага.

Постепенно восстанавливается метаболизм в ишемизированных волокнах миокарда и ограничиваются зоны ишемии. Это ведет к уменьшению амплитуды отрицательного коронарного зубца Т. К концу подострой стадии инфаркта миокарда зубец Т может стать сглаженным или даже положительным. В то же время патологический зубец Q присутствует на ЭКГ в течение всей подострой стадии ИМ.

Рубцовая стадия инфаркта миокарда

Рубцовая стадия ИМ характеризуется формированием на месте бывшего инфаркта соединительной ткани – рубца, который также как и некротизированная ткань не возбуждается и не проводит возбуждение. Поэтому на ЭКГ, зарегистрированной с помощью отведении, положительные электроды которых установлены над рубцовой зоной, фиксируется (часто в течение всей жизни больного) патологический зубец Q или комплекс QS.

В связи с тем, что в рубцовой стадии ИМ отсутствует зона ишемического повреждения, сегмент RST расположен обычно на изолинии. Зубец Т может становиться менее отрицательным, сглаженным или даже положительным. В тоже время, довольно часто на ЭКГ, зарегистрированной над областью рубца, фиксируются отрицательные зубцы Т.

Таким образом, наиболее характерным электрокардиографическим признаком ОИМ является сравнительно быстрая динамика, что в большинстве случаев позволяет отличить ЭКГ при ОИМ от ЭКГ при постинфарктном кардиосклерозе (рубцовая стадия ИМ).

2. Электрокардиограмма при мелкоочаговом инфаркте миокарда

Мелкоочаговый ИМ характеризуется развитием в сердечной мышце мелких очагов некроза, а также участков ишемического повреждения и ишемии, вызванных преходящим, но достаточно длительным нарушением коронарного кровотока. В отличие от крупноочагового ИМ мелкие очаги некроза обычно не нарушают процессы распространения волны возбуждения по сердцу. Поэтому изменения желудочкового комплекса в виде патологического зубца Q или QS, характерные для крупноочагового ИМ, при мелкоочаговом ИМ отсутствуют.

Основными электрокардиографическими признаками мелкоочагового ИМ являются изменения сегмента RST и (или) зубца Т, обусловленные наличием в сердечной мышце зон ишемического повреждения и ишемии. Чаще наблюдается депрессия сегмента RST и (или) появление отрицательного коронарного зубца Т в отведениях, положительные электроды которых расположены непосредственно над областью мелкоочагового ИМ. В некоторых случаях могут наблюдаться двухфазные зубцы Т с отчетливой отрицательной фазой.

Описанные изменения ЭКГ при мелкоочаговом ИМ обычно появляются после длительного и интенсивного ангинозного приступа. В последующем на протяжении 3-5 недель наблюдается положительная динамика, а иногда полная нормализация ЭКГ.

3. Электрокардиограмма при приступе стенокардии

Приступ стенокардии возникает у лиц с ИБС при кратковременном спазме коронарных артерий или при остро возникшем увеличении потребности миокарда в кислороде (после физической нагрузки, при эмоциональном напряжении или подъеме артериального давления) и отсутствии адекватного расширения измененных коронарных артерий. При этом в сердечной мышце определяются участки ишемии, а при более глубоком и длительном нарушении коронарного кровотока – и ишемического повреждения. Эти изменения кратковременны и быстро исчезают после купирования приступа стенокардии.

На ЭКГ, зарегистрированной в момент приступа, отмечаются разнообразные изменения зубца Т и смещение сегмента RST ниже изолинии, отражающие развитие острой ишемии и повреждения в субэндокардиальных отделах миокарда.

Реже (при так называемой вариантной стенокардии Принцметала) наблюдается смещение сегмента RST выше изолинии, что свидетельствует о развитии трансмуральной ишемии и кратковременного ишемического повреждения сердечной мышцы.

В отличие от мелкоочагового ИМ смещение сегмента RST и (или) патологические изменения зубца Т исчезают уже через несколько минут или часов после приступа стенокардии.

Различают не осложненный и осложненный ИМ. О не осложненном течении ИМ можно говорить только условно. Как правило, больные поступаю в стационар не ранее, чем через 30-60 минут после начала приступа, поэтому осложнения, которые возникают в этот период, в частности нарушения ритма, могут остаться незамеченными. При отсутствии мониторных систем в стационаре некоторые кратковременные нарушения ритма также могут быть не зарегистрированы. Явления скрытой сердечной недостаточности не всегда выявляются при физикальном обследовании и могут быть не распознаны своевременно. Кроме того, в любой момент так называемого не осложненного ИМ могут развиться тяжелые осложнения, в том числе кардиогенный шок, фибрилляция желудочков, полная АВ-блокада.

Одним из наиболее ярких постоянных клинических симптомов ОИМ является боль. Боль при ИМ отличается интенсивностью и продолжительностью, иногда не снимается повторным введением наркотиков. Боль чаще сжимающего, давящего характера, реже жгучая, разрывающая, режущая, прокалывающая. Боль при ИМ, как правило, имеет волнообразный характер – то усиливаясь, то ослабевая, она продолжается несколько часов и даже суток. Иногда болевой синдром характеризуется только одним довольно интенсивным приступом. Характерной особенностью боли при ИМ является выраженная эмоциональная окраска. Некоторые больные во время приступа испытывают чувство страха, смерти, возбуждены, беспокойны. Стараясь облегчить боль, они постоянно меняют положение в постели, мечутся по комнате. Некоторые больные стонут, кричат. В дальнейшем обычно развивается резкая слабость.

При объективном обследовании больного в ряде случаев могут отмечаться бледность кожных покровов, цианоз губ, повышенная потливость. В самом остром периоде ИМ ещё на догоспитальном этапе часто наблюдается брадикардия, которая через некоторое время сменяется нормальной частотой ритма или тахикардией. В ряде случаев с самого начала отмечается учащение пульса до 90-120 уд/мин.

В период болевого приступа АД может кратковременно повышаться. В некоторых случаях оно снижается уже в первые часы ИМ. Обычно же в первые сутки АД изменяется незначительно и лишь в последующем снижается. Как правило, снижается систолическое и диастолическое АД, но систолическое в большей степени. Через 2-3 недели АД несколько повышается, но все же держится на более низких цифрах, чем до ИМ. Артериальное давление снижается чаще при обширных поражениях миокарда и при повторных ИМ.

При ИМ проявляется ряд симптомов, обусловленных распадом мышечных волокон сердца и всасыванием продуктов аутолиза, К ним относятся лихорадка, увеличение числа лейкоцитов, ускорение СОЭ, а также изменение активности ряда ферментов крови (резорбтивно-некротический синдром).

Температура тела больного в первый день ИМ обычно остается нормальной и повышается на второй, реже – на третий день. Температура повышается до 37-38 градусов и держится на этих цифрах 3-7 дней. Лишь в отдельных случаях гипертермия может удерживаться до 10 дней. Более длительный субфибрилитет говорит о присоединении осложнений. Высокая температура (39 градусов) наблюдается редко и обычно имеет место при присоединении осложнений, например, пневмонии. Величина повышения температуры и длительность лихорадки в какой-то степени зависят от обширности ИМ, но немалую роль играют и реактивность организма. У молодых людей температурная реакция более выражена, у пожилых она может быть незначительной и даже отсутствовать, У больных ИМ, осложненном кардиогенным шоком, температура тела остается нормальной и даже пониженной.


При ИМ повышается количество лейкоцитов. Длительный и выраженный лейкоцитоз говорит о наличии осложнений. Особо высокий лейкоцитоз (свыше 20 х 10*9/л) считается неблагоприятным прогностическим признаком.

Актуальность ранней и точной диагностики ОИМ не вызывает сомнений. В этом плане в последние годы успешно используют определение в крови больных ряда ферментов. В частности, считается необходимым определять криатинфосфокиназу (КФК), особенно её МВ-фракцию, в ранние сроки, а также первую фракцию ЛДГ – в более поздние сроки после ангинозного приступа.

С 1991 года в практику начато внедрение высоко информативного для ОИМ иммуноферментного теста на сердечный Тропанин Т (сТп-Т), белок тропанинового комплекса миокарда. Его аминокислотная структура отличается от таковой скелетной мускулатуры, в результате чего данный тест обладает наивысшей диагностической эффективностью. Чувствительность сТп-Т теста превышает КФК-МВ и составляет через 3 часа после приступа 60%, а через 10 часов приближается к 100%. Достоинством сТп-Т является и продолжительное «диагностическое окно» – его концентрация повышается через 2,5 часа от начала приступа и сохраняется до 14-18 дней. Повышение уровня сТп-Т коррелирует с обширностью поражения миокарда. Так, при Q-ИМ его концентрация может повышаться в 400 раз, тогда как при не-О-ИМ только в 37 раз. По данным ВОЗ диагноз ОИМ выставляется при повышении концентрации сТп-Т более 0,2 нг/л. В тоже время при повышении концентрации тропанина в пределах 0,1-0,2 нг/л у больных с нестабильной стенокардией можно думать о «малых повреждениях миокарда» (В.В.Родионов с соавт.,1999).

При ИМ происходят изменения, в крови, отражающие нарушения углеводного, белкового, липидного обмена, кислотно-щелочного состояния, электролитного баланса, гормонального профиля.

Нарушения углеводного обмена в острой фазе ИМ проявляются гипергликемией, а иногда и глюкозурией. Повышение сахара в крови связано с повышенной секрецией катехоламинов, что усиливает гликогенолиз и тормозит секрецию инсулина. Гипергликемия более выражена при обширном ИМ и удерживается 5-10 дней. Расстройства кровообращения в вегетативных центрах, по-видимому, также может служить причиной гипергликеми.

Нарушения белкового обмена при ИМ выражаются в увеличении глобулинов и фибриногена. Нередко повышается уровень остаточного азота.

Нарушения гемодинамики часто сопутствуют ОИМ. Крайне тяжелую степень нарушений гемодинамики обычно называют кардиогенным шоком, летальность при котором достигает 80-90% (А.Е.Стеценко, 1995; Руководство Европейского общества кардиологов, 1996). Этот термин весьма популярен как в зарубежной, так и отечественной литературе, хотя понятие кардиогенного шока менее определенно, чем травматического шока. Для него характерно:

1. резкое снижение артериального давления (систолическое АД ниже 90 мм рт.ст.), особенно пульсового;

2. изменение характера дыхания, внешнего вида (нарушения периферической перфузии) и поведения больного (спутанность или помутнение сознания);

3. наличие олигурии (менее 20 мл/час), вплоть до анурии;

4. наличие ацидоза;

5. отек легких.

 Именно совокупность перечисленных критериев позволяет поставить диагноз кардиогенного шока.

Лечение инфаркта миокарда

 

 Основными принципами лечения не осложненного ИМ, которые проводятся в палатах интенсивной терапии, являются:

  1. Ликвидация болевого синдрома и создание психического покоя;

  2. Обеспечение соответствия между энергетическими запросами организма и возможностями сердечно-сосудистой системы;

  3. Улучшение коронарного кровотока;

  4. Нормализация деятельности вегетативного отдела нервной системы, особенно повышенного тонуса симпато-адреналовой системы;

  5. Улучшение сократительной способности сердца;

  6. Улучшение микроциркуляции и реологии крови;

  7. Воздействие на свертывающую и фибринолитическую системы крови;

  8. Профилактика и ликвидация нарушений ритма сердца;

  9. Коррекция нарушений кислотно-щелочного состояния и водно-электролитного обмена;

  10. Меры по уменьшению зоны инфаркта.

  11. Реваскуляризация миокарда

Медикаментозное лечение инфаркта миокарда

Тактика ведения больных с ОИМ требует раннего начала терапии и быстрого принятия решения. Окончательная задача заключается в реперфузии зоны ишемии, и сама тактика строится на точной коррекции потребности миокарда в кислороде, оценке гемодинамики, защите поврежденного миокарда от развития необратимого повреждения и расширения зоны ишемии. На изменение зоны ишемии влияют течение ишемии, тип расположения сосудов, выраженность обструкции и адекватность коллатерального кровотока. Если область ишемии миокарда достигает 40% от всей левожелудочковой массы, то очень велика вероятность развития кардиогенного шока.

Клинические исследования показали, что реперфузия миокарда является методом выбора в лечении ОИМ. До тех пор пока не выполнена реперфузия, лечение проводится консервативно. К сожалению, большинство больных ИМ получает только медикаментозное лечение, из них у 40%, согласно зарубежным публикациям, проводится тромболитическая терапия, (наиболее частый метод реперфузии). В отечественных клиниках процент тромболитической терапии существенно меньше.

Основная задача медикаментозной терапии заключается в доставке адекватного количества кислорода к сердцу, хорошей оксигенации артериальной крови с уровнем сатурации более 90%. Интубация и ИВЛ в режиме положительного давления в конце выдоха – основные мероприятия в лечении отека легких.

Антиаритмическая терапия, включающая лидокаин в комбинации с атропином и электромеханической ЭДС, показана в определенных ситуациях. Так как аритмии являются одним из самых частых осложнений ИМ, то необходим длительный мониторинг ЭКГ, хотя бы в первые 48-72 часов. У пациентов с неустойчивой гемодинамикой и сердечной недостаточностью необходимо контролировать АД через артериальный доступ и подключать внутриаортальную контрапульсацию в случае необходимости. Длительная терапия не осложненного ИМ включает использование бета-блокаторов, нитратов, блокаторов кальциевых каналов (по показаниям) и ингибиторов АПФ.


Также требуется адекватное обезболивание. Купирование боли имеет первостепенное значение не только из гуманных соображений, но ещё и потому, что боль сопровождается активацией симпато-адреналовой системы, приводит к вазоконстрикции и увеличивает работу сердца. Наиболее часто используемым препаратом за рубежом является морфина сульфат, который уменьшает преднагрузку, постнагрузку, снижает потребность миокарда в кислороде, уменьшает чувство тревоги и беспокойства и тем самым понижает уровень катехоламинов в крови. Такие побочные эффекты как гипотония и угнетение функции дыхания, поддается лечению при применении базисных программ реанимации.

Для устранения боли в нашей стране применяется достаточное число средств. При этом используют принцип – быстрота и эффективность действия с минимальным применением наркотиков. Поэтому часто применяются комбинации наркотических анальгетиков с препаратами, потенцирующими их действие (димедрол, супрастин, пипольфен, диазепам). Для обезболивания широко применяют промедол и (или) морфий. При наличии у больного слабости синусового узла наркотические анальгетики могут вызывать брадикардию. В связи с этим их нужно комбинировать с атропином. Все большее признание получает нейролептанальгезия (НЛА) фентанилом и дроперидолом. Действие этих препаратов быстрое и сильное, относительно кратковременное, что позволяет легко ими управлять. Более того, нейролептик дроперидол обладает альфа-адреноблокирующим эффектом. Он увеличивает насыщение артериальной крови кислородом, усиливает почечный кровоток, нормализует сосудистый тонус и микроциркуляцию, снижает активность симпато-адреналовой системы, создает психический покой. Применяют также ненаркотические анальгетики (баралгин, анальгин, триган, максиган), НПВП, аспирин. Последний препарат рекомендуется использовать как можно раньше, ещё на догоспитальном этапе. Он обладает не только обезболивающим эффектом, но и положительно действует на гемокоагуляционные свойства крови, микроциркуляцию, во многих случаях при приступе стенокардии предупреждает развитие ИМ. В комбинации используют оксибутират натрия (ГОМК), который несет седативный, антигипоксический, антистрессорный эффекты, повышает устойчивость сердечной мышцы к гипоксии. Для потенцирования обезболивания и создания психического покоя используют транквилизаторы (седуксен, реланиум и др.).

Признана необходимость применения у больных ИМ антикоагулянтов (гепарин, клексан, фраксипарин) и препаратов тромболитического действия (фибринолизин, стрептокиназа, урокиназа, актилизе). У этих препаратов, а также у b-блокаторов и нитратов, есть непрямой обезболивающий эффект, как результат улучшения коронарного кровотока и уменьшения потребности миокарда в кислороде. При этом внутривенное введение в-блокаторов и нитратов часто вызывает более эффективное обезболивание, чем применение опиоидов.

Аритмии и нарушения проводимости в ранние часы ИМ регистрируются почти у каждого больного, поэтому многие исследователи и практические врачи полагают, что целесообразно профилактическое назначение антиаритмических средств. Тем более, что некоторые аритмии, такие как желудочковая тахикардия (ЖТ) или фибрилляция желудочков (ФЖ), непосредственно угрожают жизни и требуют немедленной коррекции. Во многих случаях аритмии не представляют непосредственной угрозы для жизни, но их наличие свидетельствует о продолжающейся ишемии, гиперактивности вагуса или электролитных нарушениях, требующих коррекции. Необходимость лечения аритмий и его неотложность зависят в основном от гемодинамических последствий нарушений ритма.

С целью профилактики и лечения аритмий применяют лидокаин и тримекаин в дозе для лидокаина 1 мг/кг (не более 100 мг) внутривенно. В дальнейшем, если необходимо, болюсное введение лидокаина может применяться в дозе 0,5 мг/кг каждые 8-10 минут до общей дозы 4 мг/кг. Поддерживающая дозировка составляет 20-50 мкг/кг/мин (1,4-3,5 мг/мин у больного с массой тела 70 кг). Элиминация лидокаина осуществляется печенью и период полувыведения при не осложненном ИМ составляет более 4 часов, при сердечной недостаточности более 20 часов и ещё длительнее при кардиогенном шоке. Следовательно, при осложненном ИМ скорость инфузии необходимо снижать. Профилактическая терапия лидокаином обычно прекращается через 12-24 часа, если не возникает дополнительных показаний.

При ОИМ лидокаин является препаратом выбора для лечения желудочковой экстрасистолии, которая может запускать желудочковую тахикардию и фибрилляцию желудочков. Ишемия миокарда при ОИМ понижает порог для фибрилляции желудочков и желудочковая экстрасистолия может привести к мерцанию желудочков. Однако даже если желудочковая экстрасистолия подавлена, фибрилляция желудочков может возникнуть. В тоже время, имеются данные о повышении количества асистолий на фоне применения лидокаина. В связи с этим, по данным Американского Кардиологического Колледжа и Американской Ассоциации Сердца (1990), применение лидокаина при ишемии миокарда и ОИМ показано при наличии желудочковой экстрасистолии (чаще 6 в минуту, R на T, политопной, по 3 и более подряд), у пациентов с фибрилляцией желудочков и желудочковой тахикардией, требующих проведения дефибрилляции и кардио-респираторной реанимации. Профилактическое введение лидокаина при отсутствии желудочковых экстрасистол показано у пациентов моложе 70 лет в течение первых 6 часов от начала приступа. Однако Европейское общество кардиологов профилактическое применение лидокаина не рекомендует из-за риска увеличения асистолий.

Когда желудочковая экстрасистолия и ЖТ рецидивирует, несмотря на введение лидокаина, можно использовать электроимпульсную терапию (ЭИТ) или прокаинамид внутривенно болюсно в дозе 1-2 мг/кг с интервалом 5 минут до общей дозы не более 1000 мг, с последующей инфузией 20-80 мкг/кг/мин.

В последние годы дискутируется вопрос о применении у больных ИМ поляризующей смеси (растворы глюкозы + хлористый калий + инсулин). Одни авторы указывают на малую эффективность их при купировании аритмий, другие – отмечают выраженный эффект, объясняя недостаточность действия поляризующих смесей неверным их составлением. Как бы то ни было, поляризующие смеси оказывают благоприятное влияние на стабильность ритма как опосредованно за счет улучшения метаболизма пораженных тканей, так и за счет увеличения содержания внутриклеточного калия. Инсулин усиливает утилизацию глюкозы, способствует вхождению калия в клетку. Это нормализует процессы поляризации в волокнах миокарда, создает благоприятный фон для применения других антиаритмических препаратов. В частности, используют бетта-блокаторы, которые к тому же приводят к пониженной потребности миокарда в кислороде.

У больных с сочетанным ИМ в правом и левом желудочках значительно чаще, чем при изолированном поражении левого желудочка, возникает синдром слабости синусового узла, который может привести к появлению поздних желудочковых экстрасистол, мерцанию предсердий и даже мерцанию желудочков, возникновению синдрома малого выброса и развитию шока. При поражении обоих желудочков чаще развиваются атриовентрикулярная блокада и комбинированные виды аритмий. Поэтому целесообразно при развитии синусовой брадикардии введение атропина в сочетании с препаратами, предупреждающими желудочковые аритмии и фибрилляцию желудочков. Это сочетание тем более необходимо, что имеются сведения о снижении порога для фибрилляции желудочков после введения атропина. Частая комбинация нарушений ритма и проводимости исключает применение для профилактики аритмий таких препаратов, как новокаинамид, хинидин, бетта-блокаторы, даже поляризующей смеси. В этих условиях наиболее целесообразно использование лидокаина (Мазур с соавт.,1980; Levi et al, 1977; Weyman et al.,1978), орнида или бретилия.

В тоже время не получено убедительных данных о возможности использования лидокаина для предупреждения и устранения фибрилляции желудочков – непосредственный антифибрилляторный эффект лидокаина не доказан. В этом плане более эффективным является использование орнида (бретилия тозилата). Установлено, что этот препарат повышает электрический порог возбудимости, необходимый для развития фибрилляции желудочков у собак с ОИМ, и тем самым снижает чувствительность сердца к фибрилляции желудочков. Более того, под влиянием бретилия тозилата возникает феномен «спонтанной дефибрилляции», не вызываемый никакими другими антиаритмическими препаратами (Bacaner, 1966-1969). О надежности этого препарата для профилактики фибрилляции желудочков у больных ИМ сообщают многие авторы, причем доказано, что его антифибрилляторное действие развивается с первых минут, а антиаритмическое и инотропное – позже. Сообщается также о высокой эффективности бретилия при аритмиях, рефрактерных к другим противоаритмическим средствам. Эти свойства препарата, наряду с его способностью положительно воздействовать при комбинациях нарушений ритма и проводимости, а также положительный инотропный эффект делают перспективным его применение у больных с сочетанным ИМ без гипотензии. По наблюдениям Б.А.Денисенко с соавт.(1987), у больных с рецидивирующим мерцанием желудочков, купирующихся электроимпульсной терапией, у которых профилактическое введение новокаинамида, лидокаина, b-блокаторов не предупреждало рецидивов, лишь использование орнида в дозе 600-1200 мг/сут. предотвратило их. Ампула орнида содержит 50 мг (5% – 1 мл). Для купирования фибриляции желудочков (ФЖ) бретилий назначается болюсом 5 мг/кг, дополнительное введение 10 мг/кг (если ФЖ сохраняется) может быть произведено через 5 минутный интервал до максимальной дозы 30-35 мг/кг. При желудочковой тахикардии (ЖТ) без гемодинамических расстройств бретилий вводится по 5 мг/кг в разведении на 50-100 мл 5% глюкозы за 8-10 минут. Поддерживающая инфузия – 1-2 мг/мин. Как показали наши наблюдения, профилактика сердечных аритмий успешно может быть достигнута внутримышечным или внутривенным введением орнида в дозе 1-2 мг/кг через каждые 4-6 часов.

В-Блокаторы. В многочисленных исследованиях показано, что внутривенное введение в-блокаторов способно уменьшить потребление миокардом кислорода, повреждение микрососудов, перераспределить коронарный кровоток в пользу ишемизированного эндокарда, ограничить размер ИМ, снизить липолиз и количество фатальных аритмий, улучшить функции тромбоцитов, облегчить боль, уменьшить смертность за 7 дней на 15%, спасти 6 жизней на 1000 больных.

В ранние сроки целесообразно шире применять внутривенные в-блокаторы при тахикардии (в отсутствие сердечной недостаточности), относительной гипертонии или боли, не устраняемой опиатами. Разумно проверить реакцию пациента, применяя в первый раз короткодействующие препараты (бревиблок), чтобы не получить чрезмерную и неуправляемую артериальную гипотонию. В последующие дни подбирают дозу для приема внутрь, так чтобы поддерживать ЧСС около 55 уд/минуту, а систолическое АД120 мм рт.ст. (если оно хорошо переносится). При отсутствии противопоказаний (бронхиальная астма, бронхоспазм, нарушения проводимости, выраженная левожелудочковая недостаточность и гипотония) бета-блокаторы дают максимальный эффект у больных с нетрансмуральным ИМ без Q на ЭКГ, с ранней постинфарктной стенокардией, с артериальной гипертонией, с увеличением ЧСС более 80 в минуту, с постоянной желудочковой эктопической активностью.

Лечение бета-блокаторами можно начинать сразу же при поступлении больного в стационар. Рекомендуются следующие дозировки для внутривенного применения и приема внутрь: 1) метопролол 15 мг в/в в течение 10-15 минут, а затем назначают внутрь по 100 мг 2 раза в сутки. 2) пропранолол 5-8 мг в/в в течение 10-15 минут, а затем внутрь в суточной доз 180-240 мг на 2-3 приема. 3) атенолол 5 мг в/в в течение 10 минут, спустя 20 минут – ещё 5 мг в/в, а затем внутрь по 50 мг ежедневно (Дж.Алперт, Г.Френсис,1994).

В 1982 году был синтезирован новый бета-блокатор ультракороткого действия эсмалол (бревиблок), что значительно расширило клинические возможности для применения бета-блокаторов при ИМ. Полупериод его распределения и выведения очень короткий: 2 и 9 минут, соответственно, в то время как, период полувыведения метапролола –3-7 часов, а пропроналола – 4 часа (Н.А.Трекова, И.В.Поплавский, 1999). При внутривенном введении полный терапевтический эффект развивается в течение 5 минут, действие длится 18 минут. Эсмалол по структуре подобен метопрололу, однако он подвергается быстрой гидролизации эстеразами. Уникальная кинетика эсмалола позволяет более быстро и предсказуемо титровать его до необходимого уровня в-блокады. Он относится к группе кардиоселективных препаратов, то есть его действие распространяется только на в-1-адренорецепторы, расположенные в миокарде, с минимальной внутренней симпатомиметической и мембраностабилизирующей активностью. Это делает его применение более безопасным в плане возможных осложнений и расширяет возможности использования при ИМ у пожилых больных, пациентов с умеренной сердечной недостаточностью, с хроническими обструктивными заболеваниями легких. Продукты метаболизма эсмалола имеют нулевую активность, 80% их выводится почками в течение 24 часов (Д.П.Ван-Бесоу, 1999).

Установлена роль эсмалола в защите миокарда от ишемии в результате острой окклюзии коронарных артерий. Выявлено более раннее постперфузионное восстановление функции левого желудочка и особенно субэндокардиального движения стенки миокарда. Противоаритмическое действие в-блокаторов повышает миокардиальный порог фибрилляции желудочков, происходит удлинение рефрактерного периода и усиление защитного парасимпатического тонуса. Кроме того, низкая ЧСС усиливает рефрактерную дисперсию электрической активности по всему миокарду, уменьшая электрофизиологическую разнородность между ишемизированной и неишеминизированной областями миокарда. В результате сердце становится более изоэлектрическим и, таким образом, подавляются факторы, предрасполагающие к развитию аритмий.

Бревиблок (эсмалол) вводят внутривенно в дозе 500 мкг/кг/мин в течение 1 минуты («нагрузочная» доза), затем 50 мкг/кг/мин в течение последующих 4-х минут. Поддерживающая доза составляет около 25 мкг/кг/мин. При недостаточном эффекте в течение 5 минут можно повторить «нагрузочную» дозу (500 мкг/кг/мин), а затем в течение 4- минут вводить 100 мкг/кг/мин. В случае стабильного состояния больного в течение часового наблюдения инфузия бревиблока может быть прекращена. Инфузия более 24 часов изучена мало. В случае достижения желаемого уровня ЧСС при введении бревиблока, можно использовать другие антиаритмические препараты (пропранолол, верапамил и др.), при этом дозу инфузии бревиблока уменьшают на 50%.

Побочные эффекты в-блокаторов (выраженная брадикардия, гипотония, AV-блокада) чаще возникают при внутривенном введении и могут быть быстро купированы введением в-адреномиметиков (изопротеренол, адреналин, допмин, добутамин).

В последние годы значительно меняются взгляды на лечение аритмий. В крупных исследованиях (CAST-1 и CAST-П) показано увеличение смертности и частоты внезапной смерти более чем в 3 раза при эффективной терапии экстрасистолии антиаритмическими препаратами класса I. Единственными препаратами, на фоне приема которых наблюдается снижение летальности и частоты внезапной смерти являются в-блокаторы и кардарон.

Кордарон (амиодарон). Кордарон уже много лет используется в кардиологии и аритмологии, но по мере дальнейшего изучения фармакологических свойств препарата, расширяются показания к его применению. Кордарон обладает комплексным антиаритмическим эффектом. Его механизм включает: 1.неконкурентную блокаду в-адренорецепторов; 2.блокаду кальциевых коналов; 3.эфферентную симпатическую блокаду; 4.эффект препаратов класса 1а. Действие кордарона при кратковременном (внутривенном) режиме отличается от такового при длительном (таблетированном) применении и может проявляться эффектом, характерным для класса Ш (блокада выхода калия из клетки). Являясь представителем Ш класса антиаритмиков, кордарон в тоже время обладает в различной степени эффектами блокады натриевых каналов, зависимых от ЧСС (1 класс), в-торможения проводимости (П класс) и блокады кальциевых каналов (1У класс). Благодаря этим свойствам, кордарон обладает уникальной широтой действия. Он увеличивает рефрактерный период, снижает возбудимость клеток, прерывает механизм «ре-энтри» или предупреждает его формирование. Снижая функциональную активность в-рецепторов сердца, препарат урежает ЧСС и уменьшает потребление кислорода миокардом; снижая активность а-адренорецепторов – увеличивает коронарный кровоток и уменьшает ОПСС. Это объясняет его антиангинальный эффект. Этот эффект особенно выражен при сочетании с инфузиями нитратов и антикоагулянтной терапией. Обладая способностью в-торможения, расширения коронарных артерий, влияния на метаболизм миокарда (при этом миокард выполняет ту же работу, потребляя меньше кислорода) кордарон оказывает противоишемическое действие, не угнетая сократимость миокарда. Селективные свойства кордарона позволяют применять его в тех случаях, когда имеются противопоказания к в-блокаторам и другим антиаритмическим препаратам. Он является единственным антиаритмическим препаратом, не увеличивающим риск внезапной смерти у больных с ОИМ.

Внутривенное введение кардарона применяется для профилактики и лечения рецидивирующей ФЖ или гемодинамически нестабильной ЖТ. При этом эффективные дозы колеблются от 500-1000 до 125 мг/день. Рекомендуется начинать с дозы 500 мг за 24 часа, разделяемой на 3 приема: 1. быстрая инфузия 150 мг за 10 минут; 2. ранняя поддерживающая инфузия 1 мг/мин в течение 6 часов; 3. Поздняя поддерживающая инфузия 0,5 мг/мин. Внутривенная инфузия кардарона хорошо переносится, по эффективности равна бретилию, хорошо переносится, но иногда может вызвать брадикардию, гипотонию и AV-блокаду.

Таблетированные формы препарата оказывают медленный эффект (требуется около 1-2 недель для «насыщения» организма) и применяются, как правило, при ИМ в более поздние периоды лечения, для вторичной профилактики приступов стенокардии и ИМ, уменьшения сердечной недостаточности и летальности в посинфарктном периоде.

Блокаторы кальциевых каналов (антагонисты кальция) снижают АД, сократимость миокарда и расширяют коронарные артерии, некоторые (дилтиазем, верапамил, бепридил, феноптит) уменьшают ЧСС. Нифедипин и его аналоги (дигидроперидины) в ряде клинических испытаний оказались бесполезными, а в некоторых случаях даже вредными. Верапамил и дилтиазем эффективны у больных ИМ, не имеющих признаков недостаточности кровообращения. Дилтиазем уменьшает также частоту приступов стенокардии и повторных ИМ у больных с недавно перенесенным нетрансмуральным ИМ (без зубца Q). В случаях нестабильной постинфарктной стенокардии антагонисты кальция эффективны только в комбинации с бета-блокаторами. Обычно антагонисты кальция назначают не ранее, чем на 3-4 сутки ОИМ. В целом при ОИМ лучше использовать бета-блокаторы, чем антагонисты кальция. Нет данных, поддерживающих применение дигидроперидинов второго поколения (амлодипина, фелодипина) с целью улучшения выживания при ОИМ (Рекомендации Американской Ассоциации Сердца и Американского Кардиологического Колледжа, 1996).

У больных обширным ИМ назначение ингибиторов АПФ способствует снижению уровня нейрогормональной активации, уменьшая неблагоприятные процессы ремоделирования левого желудочка и улучшая прогноз. Наиболее полезны ингибиторы АПФ для лечения больных с передним ИМ, повторным ИМ, тахикардией и сердечной недостаточностью. Показана польза их раннего назначения в течение первых 24 часов, желательно после завершения тромболитической терапии, на фоне стабильного АД не ниже 100 мм рт.ст. Терапию обычно начинают с малых доз таблетированных средств с постепенным увеличением до полной дозы в течение 1-2 суток. Например, каптоприл вначале назначают по 6,25 мг, через 2 часа – 12,5 мг, через 10-12 часов – 25 мг, затем по 50 мг дважды в день. Внутривенного введения эналаприла следует избегать.

Назначение магния у пациентов с ОИМ представляется целесообразным. Он является одним из наиболее активных внутриклеточных катионов и участвует в более чем 300 ферментативных процессах. Магний вызывает системную и коронарную вазодилятацию, подавляет автоматизм не полностью деполяризованных клеток, обладает антитромбоцитарной активностью, защищает ишемизированные миоциты от перегрузки кальцием, особенно во время реперфузии. Показано существенное снижение смертности в группе пациентов, получавших магний (4,2% против 17,3%). Однако, данные не всегда однозначны. Назначение магния в первые часы ИМ (предпочтительно в первые 6 часов) пациентам высокого риска, возможно, снижает смертность. Оптимальные дозировки не установлены. Рекомендуется введение 2 г за 5-15 минут с последующей инфузией 18 г в течение 24 часов.

В пределах лекции по ИМ не представляется возможным в деталях привести все антиаритмические, многофункциональные препараты и их сочетания при самых разнообразных нарушениях функций миокарда, ритма и проводимости. Приведенные выше сведения лишь демонстрируют основные направления интенсивной терапии ОИМ на конкретных клинических ситуациях. Более подробные сведения читатели могут найти в специальных руководствах и публикациях (Дж. Алперт, Г.Френсис, 1994; Рекомендации Американской Ассоциации Сердца и Американского Кардиологического Колледжа по лечению пациентов с острым инфарктом миокарда, Новосибирск, 1999 и др.), приводимых в конце лекции в списке литературы.

Тромболитическая и антикоагулянтная терапия

Вопрос о целесообразности антикоагулянтной и тромболитической терапии при ОИМ решается положительно. Общепризнано, что в патогенезе коронарной окклюзии при крупноочаговом ИМ ведущую роль играет коронарный тромбоз. Учитывая повышенную склонность этих больных к внутрисосудистому тромбообразованию, указанная терапия представляется целесообразной и патогенетически обоснованной. Проведенные в последние годы исследования показывают, что тромболитическая терапия (ТЛТ), осуществленная в первые 12 часов после приступа, снижает летальность на 25%. Особенно это относится к больным с сочетанным ИМ правого и левого желудочков, т.к. частота тромбозов коронарных сосудов у них существенно выше (Б.А.Денисенко с соавт., 1987). На необходимость назначения с профилактической и лечебной целью фибринолитической, антикоагулянтной и антиагрегантной терапии при ОИМ указывают и другие авторы (Trigano, 1978; Coma-Canella et al., 1979; А.Е.Ермолов, 1996; А.П.Голиков, Т.В.Зверева,1996; А.А.Тихонов с соавт.,1998). У больных, получавших данную терапию, возможно исчезновение внутриполостного тромба (Чиквашвили, 1984).

Современная терапия ОИМ немыслима без применения тромболитической терапии (ТЛТ), направленной на растворение тромба и восстановление перфузии миокарда в первые часы заболевания. Для этого применяют различные препараты: авилизин, стрептокиназу, антистреплазу, целиазу, урокиназу, актилизе. Признано целесообразным применение активаторов плазминогена в качестве основного терапевтического подхода к восстановлению коронарного кровотока. Они оказывают прямое или опосредованное ферментативное действие на одноцепочечную молекулу плазминогена, превращая её в двухцепочечный плазмин, который обладает мощной фибринолитической активностью, расщепляя молекулярную связь «аргинин 560 – валин 561», открывая, таким образом, активный ферментативный центр плазмина. Несмотря на идентичность фармакологического действия, существует немало различий между отдельными препаратами в таких качествах, как доза, время полужизни, «специфичность к фибрину», частота коронарной реперфузии, риск внутричерепного кровоизлияния, цена.

На основании крупных хорошо контролируемых исследований показано, что ТЛТ положительно влияет на выживание пациентов с ОИМ. К положительным эффектам ТЛТ следует отнести и сохранение большего объема жизнеспособного миокарда и уменьшение степени постинфарктного ремоделирования.

Считается, что ТЛТ показана больным со следующими симптомами: боль в грудной клетке, не устраняемая нитратами, длительностью менее 4-6 часов (время – предмет споров), минимальную элевацию ST 0,1 мВ или недавно появившиеся зубцы Q в, как минимум, двух смежных отведениях ЭКГ, блокада левой ножки пучка Гиса или идиовентрикулярный ритм. Лечение должно быть начато в течение 6 часов от начала боли.

По данным некоторых авторов (А.А.Тихонов с соавт,1998; и др.), наиболее положительные и быстрые результаты дает использование тканевого активатора плазминогена актилизе (альтеплаза). Проведение ТЛТ актилизе снижает смертность при ОИМ до 4,5%, что существенно лучше, чем при использовании стрептодеказы, фибринолизина и стрептокиназы.

Актилизе может использоваться по двум методикам. Первая схема: 60 мг в течение первого часа внутривенно (из них 6-10 мг струйно в течение 1-2 минут), затем по 20 мг в течение второго и третьего часа – всего 100 мг. Вторая схема: 50 мг внутривенно болюсом за 3-5 минут, затем через 30 минут ещё 50 мг в разведении на 50 мл стерильной воды. Дозу не следует превышать 150 мг, так как риск геморрагического инсульта возрастает в 4 раза.

Современные исследования показывают, что ускоренное введение алтеплазы в сочетании с внутривенным введением гепарина является наиболее эффективным методом, обеспечивающим раннею реперфузию миокарда и снижение смертности. Однако он является более дорогим и увеличивающим риск внутричерепного кровоизлияния. В связи с этим считают, что этот метод является предпочтительным у больных, имеющих большой объем повреждения, обладающих низким риском внутричерепного кровоизлияния, лечение у которых может быть начато быстро после возникновения симптомов ИМ. В группе с меньшей вероятностью эффекта ТЛТ и большим риском внутричерепного кровоизлияния средством выбора остается стрептокиназа, особенно по соображениям стоимости. При этом следует избегать повторного применения стрептокиназы не менее 2 лет, поскольку после первого введения уже через 5 дней образуются антитела к ней в высоком титре.

Внутривенное введение стрептокиназы осуществляют в первые 10 минут в дозе 750000 ед. на 50 мл физиологического раствора, а через 15 минут дополнительно ещё 750000 ед. тоже за 10 минут. Непосредственно перед началом инфузии и сразу после её окончания внутривенно вводят 100 мг гидрокортизона.

Следует учитывать противопоказания к введению тромболитиков. Тромболизис не проводят при наличии: 1. Кровотечения на момент обследования. 2. Недавно (в пределах 2 месяцев) перенесенного инсульта или операции на головном или спином мозге. 3. Диагностированной опухоли или симптомов объемного образования головного мозга. 4. Недавно (в пределах 10 дней) большого хирургического вмешательства или желудочно-кишечного кровотечения. 5. Недавней травмы, в том числе и длительной сердечно-легочной реанимации. 6. Тяжелой, рефрактерной к терапии артериальной гипертонии (АДс более 180 мм рт.ст.). 7. Тяжелой патологии свертывающей системы крови, тяжелого заболевания печени и почек. 8. Диабетической геморрагической ретинопатии. 9. Аллергии на стрептокиназу в анамнезе.

В последние годы предприняты попытки с положительными результатами введения фибринолитиков и антикоагулянтов непосредственно в коронарные сосуды. Тромболизис начинают после внутрикоронарного введения нитроглицерина с целью снятия сопутствующего спазма сосудов. Через зонд, установленный в устье коронарного сосуда, в течение 40-50 минут вводят 400-750 тыс ед. авелизина с реополиглюкином (В.И.Астафьев с соавт., 1984). Через данный катетер при помощи инфузомата в течение нескольких часов можно вводить авелизин, компламин, новокаин. В последующем по показаниям может быть проведена чрезпросветная коронарная ангиопластика или аортокоронарное шунтирование. По такой же методике селективный тромболизис может быть проведен и другими тромболитиками (стрептодеказа, актилизе и др.). Внутрикоронарный тромболизис сопровождается реперфузией у 76% больных (Д.В.Руднев,1998).

Накопленный опыт внутрикоронарного введения тромболитиков показал не только преимущества, но и недостатки, опасности этого эффективного метода лечения ОИМ. Процедура катетеризации коронарных артерий сопряжена с определенным риском (усиление ишемии миокарда, аритмии) и необходимостью наличия дорогостоящего оборудования и штата сотрудников, работающих в круглосуточном режиме. В связи с этим чаще осуществляется системный тромболизис. Частота реканализации инфарктзависимой коронарной артерии после системной ТЛТ колеблется от 54% при использовании урокиназы до 76% при введении актилизе (А.П.Голиков, Т.В.Зверева, 1998). Системный тромболизис оказывает отчетливый положительный эффект, способствуя более благоприятному течению ИМ, значительно снижает число осложнений заболевания и летальность. Так, внутривенное введение тканевого активатора плазминогена у больных пожилого и старческого возраста восстанавливало коронарный кровоток у 84% больных, стрептокиназы – у 68%, урокиназы – у 54,5% (Д.В.Руднев, 1998).

Добавление к ТЛТ аспирина значительно увеличивает эффективность. По данным Европейского общества кардиологов (1996), проведение ТЛТ в первые 6 часов предотвращает 30 смертей на 1000 больных с ОИМ, в период 7-12 часов – 20 смертей, позже, чем через 12 часов – убедительных данных о пользе ТЛТ не получено. Промедление с ТЛТ на каждый час уменьшает выживаемость на 1,6 смертей на 1000 леченых пациентов. Смертность при комбинации ТЛТ с аспирином уменьшается на 50 случаев на 1000 леченых больных.

Проводя ТЛТ, следует учитывать, что восстановление коронарного кровотока при ОИМ закономерно сопровождается нарушениями сердечного ритма («реперфузионный синдром»). Характерно, что при системной ТЛТ угрожающие нарушения ритма встречаются реже, чем при селективном тромболизисе. Профилактическое применение антиаритмических препаратов (мекситил) позволяет снизить частоту реперфузионных аритмий в 3,5 раза и предотвратить развитие фатальных аритмий (фибрилляции желудочков). Кроме антиритмиков, при синдроме «реперфузии», вероятно, следует применять и препараты, уменьшающие ПОЛ и накопление гидроперекисей (токоферол, клофелин и др.). Однако этот вопрос находится в стадии изучения.

Метод хирургической реваскуляризации миокарда как альтернатива системному тромболизису в острой фазе ИМ все ещё изучается, хотя во многих развитых странах уже имеется положительный опыт (смотри ниже). Спорным остается вопрос о применении ТЛТ на догоспитальном этапе, несмотря на первый положительный опыт, приводимый в некоторых исследованиях (Е.И.Чазов, А.П.Голиков,1981; М.А.Миррахимов с соавт.,1987; И.И.Староверов с соавт.,1989-1990; Сенин В.А. с соавт.,1998; R.Vincent et al.,1990). Было показано, что использование тромболитиков в условиях скорой помощи позволяет сократить время достижения коронарной реканализации и улучшить функциональные результаты.

Удачная ТЛТ восстанавливает проходимость коронарных сосудов, но поврежденная стенка сосуда и резидуальный тромб имеют активную поверхность. В связи с этим, рационально назначение нефракционированного гепарина (НФГ) и аспирина. Гепарин вводят внутривенно или подкожно в течение 1-5 суток, а аспирин назначают для постоянного приема. Согласно современным рекомендациям внутривенное введение гепарина должно начинаться во время или сразу после проведения ТЛТ. Дозу гепарина подбирают таким образом, чтобы в течение 24-72 часов активированное частичное тромбопластиновое время (АЧТВ) поддерживать на уровне в 1,5-2 раза выше исходного. В большинстве случаев вначале гепарин вводят внутривенно в дозе 5000 ед. струйно с переходом на постоянную инфузию со скоростью введения 1000 ед. в час, либо его вводят подкожно по 7,5-10 тыс.ед. через каждые 8 часов.

Согласно имеющимся данным, на агрегацию тромбоцитов оказывают влияние два простогландина с прямо противоположными свойствами. В тромбоцитах образуется тромбоксан А2 (ТХА2) – мощный стимулятор агрегации тромбоцитов и вазоконстриктор. Его действие уравновешивается простациклином PGI2 – вазодилататором (образующимся в клетках эндотелия), который блокирует агрегацию тромбоцитов и способен разрушать тромбоцитарные агрегаты. Аспирин и антиагреганты удлиняют время кровотечения путем угнетения синтеза ТХА2. Однократный прием аспирина в дозе 325 мг в сутки достаточен для этой цели. Однако и меньшие дозы (40-160 мг/сут) могут быть вполне адекватны.

В последнее время шире начали использовать фраксипарин, который в отличие от гепарина, не требует постоянного лабораторного мониторинга АЧТВ и дает меньше осложнений. Фраксипарин вводят подкожно по 0,5-1,0 мл (в зависимости от массы тела) дважды в сутки на протяжении 7-10 дней.

Эффективность эноксапарина (клексана) изучена у пациентов с болезнями коронарных артерий и, особенно, с нестабильной стенокардией, которые имели высокий риск ИМ, возобновления тяжелой стенокардии или внезапной смерти. Двойное, слепое многоцентровое исследование ESSENCE (Efficacy and Safety of Subcuta­neous Enoxaparin in Non-Q Wave Coronary Events) у 3171 пациента показало, что подкожно введение энок­сапарина более эффективно, чем внутривенное НФГ вследствие уменьшения частоты случаев внезапной смерти, ИМ или приступов стенокар­дии. При этом клиническое преимущество эноксапарина по сравнению с НФГ прослеживалось в течение года. Проведенные одновременно фармакоэкономические исследования свидетельствуют о достоверно меньших конечных затратах (включая последующую реваскуляризацию миокарда) при использовании эноксапарина по сравнению с применением НФГ. По­лученные данные также позволили предполагать, что эноксапарин эффективен для уменьшения частоты последующих сердечных приступов у больных, кото­рым на фоне ОИМ был прове­ден тромболизис (Noble S., Spencer C.M., 1998; Berkowitz S.D., 2001).

Исследование ENTICES (ENoxaparin and TIClopidine after Elective Stenting) сравнило комбинацию эноксапарина, тиклопидина и аспирина с тради­ционной антикоагулянтной профилактикой варфарином, НФГ, декстраном, дипиридамолом и ацетилсали­циловой кислотой у больных после коронарного стентирования. Результаты показали, что применение эноксапарина сопровождалось значи­тельно меньшим количеством случаев тромбозов стента, ишемических атак и сосудистых осложнений, чем при использовании варфарина. По сравнению с пациентами, находящимися на обычной терапии, назначение ком­бинации эноксапарина и тиклопидина сопровож­далось меньшей частотой кровотечений и сосудистых осложнений (5% против 16%), случаев внезапной смерти, развития ИМ и тромбозов стента с последующей срочной реваскуляризаций в течение первых 30 дней (5% против 20%), а также случаев внезапной смерти или срочной повторной ангиопластики в течение шести месяцев. Таким образом, исследование ENTICES про­демонстрировало, что низкомолекулярный гепарин эноксапарин вполне безопасен и эффективен при его одновременном использовании с ацетилсалициловой кислотой и тиклопидином у больных после коронар­ного стентирования ( Zidar J.R, 1998; Zidar J.P., 1998).

Клексан 40 mg, пк, 1 разсут, в течение 6-14 дней снизил риск развития венозных тромбозов на 63% (5,5% в группе клексана 40 и 14,9% в группе плацебо). Эффект сохранился через 3 месяца наблюдения без увеличения количества побочных проявлений, в частности кровотечений и тромбоцитопении. Профилактическое лечение клексаном 40 мг пк эффективно и безопасно снижает риск развития венозного тромбоза у больных при острых состояниях в терапии (N.Engl J.Med 1999; 341:793-800).

Безусловно, эноксапарин представляет собой эф­фективный, достаточно безопасный и экономически вполне рентабельный препарат, хорошо зарекомендо­вавший себя во многих клинических ситуациях (осо­бенно в кардиологии). Поэтому представляется целе­сообразным расширение показаний к его применению в «смежных» отраслях — например, в клинике сердечно-сосудистой хирургии.

Антиагрегантные препараты тиклид и плавикс также используют для профилактики и лечения ОИМ, особенно в тех случаях, когда есть противопоказания к применению гепарина или аспирина. Тиклид назначают по 250 мг два раза в сутки, первые 5 суток совместно с гепарином, т.к. эффект тиклида развивается медленно. Плавикс назначают один раз в сутки по 75 мг.

Антикоагулянтная и антиагрегантная терапия при ОИМ предотвращает также венозные тромбозы и тромбоэмболию легочной артерии, а иногда и образование пристеночного тромба. Такая тактика позволяет снизить ранний венозный тромбоз и ТЭЛА, как причину летального исхода у пациентов с ОИМ, с 6% случаев до 0,2%.

 Лечение станнированного миокарда

Существует несколько подходов к лечению этой критической группы пациентов. Уменьшение продукции свободных кислородных радикалов должно уменьшить отек и гибель клеток в зоне станнированного миокарда. За счет уменьшения интенсивности процессов воспаления у поврежденных эндотелиальных клеток можно замедлить процессы тромбообразования и тем самым усилить восстановительные функции желудочка. Некоторые препараты позволяют добиться уменьшения продукции или снижения отрицательных эффектов свободных кислородных радикалов.

Аллопуринол блокирует ксантиноксидазногипоксантиновый путь и снижает уровень супероксидного радикала; однако клинические исследования выявили некоторые недостатки.

Илопрост и его аналог простациклин в исследовании на животных показали эффективность, заключающуюся в уменьшении зоны станнированного миокарда. Возможный механизм действия состоит в ингибировании функции нейтрофилов и тромбоцитов и уменьшении продукции свободных кислородных радикалов. В исследовании TAMI илопрост не доказал улучшения функции желудочка после реперфузии тканевого активатора плазминогена (ТАП).

Рекомбинантная супероксиддисмутаза (РСОД), скавенджер свободных кислородных радикалов, – это гидрофильный фермент, который не проходит через клеточные мембраны. В дополнении к этому, РСОД работает наиболее эффективно при предварительном назначении до появления свободных кислородных радикалов в ткани до перфузии. Возможно из-за этих ограничений РСОД не получил широкого распространения в клинической практике.

Другие фармакологические препараты – антагонисты кальция, нитраты, бета-блокаторы, блокаторы АПФ по данным исследования имели хорошие результаты. Внутриклеточный блокатор молекулярной адгезии р-селектин также может стать доступным в ближайшие годы.

Использование инотропных препаратов может преодолеть станнированние в исследованиях на животных и человеке. Признается тот факт, что контрактильная функция в зоне обратимо поврежденного миокарда может восстанавливаться при применении катехоламинов. Таким образом, инотропные препараты могут играть свою роль в лечении больных с ограниченными зонами инфаркта миокарда до тех пор, пока имеются участки станнированного миокарда. Во время лечения феномена станнированного миокарда необходимо поддерживать устойчивую гемодинамику. Кратковременная механическая поддержка кровообращения может быть эффективна у пациентов с недостаточностью миокардиальной функции.

Таким образом, дифферентация между инфарктом, гибернацией и станнированнием требует определенного терапевтического подхода у пациентов со слабой функцией желудочков. Если есть зона гибернированного миокарда, подтвержденная ПЭТ или 24-х часовым радиоизотопным сканированием с таллием, то реваскуляризация миокарда позволит улучшить и ускорить восстановительные процессы в левом желудочке. У пациентов без области гибернированного или станнированного миокарда лучшая тактика ведения – это консервативная терапия или трансплантация сердца. Следующая цель это – дифференцировка гибернации и станнирования миокарда. Гибернированный миокард требует реваскуляризации с целью восстановления кровотока в данной области. Станнированный миокард требует только поддержки, которая может быть получена путем приема фармакологических препаратов, таких как адреналин, добутамин и/или амринон. В случае неудачи консервативной терапии выполняется кратковременный обход левого желудочка или внутриаортальная контрапульсация.

 

Медикаментозная терапия кардиогенного шока

 

Медикаментозная терапия кардигенного шока включает использование вазопрессоров и инотропных препаратов, как препаратов первого ряда. В базисной терапии предусмотрена и инфузионная терапия для оптимизации давления, а также диуретики. Давление заклинивания должно поддерживаться на уровне 16-22 мм.рт.ст.

Использование добутамина и допамина является частью фармакологического вооружения. Эти препараты действуют на адренергические рецепторы различными путями. Допамин в дозе от 5 – 8 мг/кг в минуту стимулирует бета-адренорецепторы; в больших дозах он действует на альфа-адренорецепторы. В дозе свыше 10 мг/кг в минуту увеличивается давление в левом желудочке и потребление кислорода миокардом. Добутамин действует на бета-адренорецепторы и таким образом снижает постнагрузку, но стимулирует работу сердца. Таким образом, вазопрессоры способны поддерживать адекватное давление перфузии, но, увеличивая постнагрузку сердца, ведут и к увеличению потребности миокарда в кислороде, тем самым потенциально поддерживая ишемию и увеличивая зону инфаркта миокарда.

Самостоятельная консервативная терапия кардиогенного шока сопряжена с высокой летальностью, а ранняя реваскуляризация способна влиять на уменьшение ее частоты. Как будет обсуждаться ниже, механическая поддержка, включающая интрааортальную контрапульсацию и искусственное кровообращение с реваскуляризацией – являются методами выбора в терапии пациентов в состоянии кардиогенного шока.

В противоположность использованию инотропных препаратов для улучшения гемодинамики, бетаблокаторы успешно применяются для снижения частоты смертности при ИМ, преимущественно за счет снижения потребности миокарда в кислороде и риска развития аритмий. У пациентов с низким АД или с брадикардией, при ИМ с окклюзией правой коронарной артерии бета-блокаторы противопоказаны. В терапию также входят: гепарин, нитраты и морфин.

Проводя интенсивное лечение у больного с кардиогенным шоком в первую очередь необходимо решить вопрос с оксигенотерапией, так как гипоксия является ведущим патогенетическим фактором при данном осложнении ОИМ. Если состояние больного не крайне тяжелое, то проблема оксигенотерапии решается подачей кислорода через катетеры в носовом ходу или накладыванием маски. Если больной без сознания, с резким цианозом, едва пальпируемым пульсом и низким АД, следует начать ИВЛ с высоким процентом кислорода. Следующей манипуляцией должна быть катетеризация центральных вен и установка постоянной системы для длительной капельной инфузии и измерения ЦВД. Целесообразно начать с лекарственного коктейля, состоящего из поляризующей смеси + 90-120 мг преднизолона + 30-60 мг витамина В1. Устранение болевого синдрома при проведении ИВЛ лечебным закисно-кислородным наркозом одновременно решает проблему оксигенации. При самостоятельном дыхании можно использовать промедол, морфий, фентанил, ГОМК.

Дальнейшая лечебная тактика во многом зависит от показателей и динамики ЦВД. Если ЦВД нормальное или пониженное, то вводят низкомолекулярные декстраны, в частности, реополиглюкин. При высоком ЦВД на фоне медленного введения реополиглюкина проводят терапию дробного или капельного внутривенного введения небольших доз ганглиолитиков (дозы и скорость введения ганглиолитиков выбирают такие, чтобы не снижалось АД) и гликозидов. Это в определенной степени устраняет угрозу отека легких. Целесообразно ввести 40-60 мг лазикса. При сохранении низкого АД проводят сочетанную терапию ганглиолитиками и симпатомиметиками (терапия симпатомиметиками будет рассмотрена ниже). Ганглиолитики увеличивают чувствительность адренорецепторов к симпатомиметикам и тем самым повышают эффективность терапии, тем более что они нивелируют отрицательное действие некоторых симпатомиметиков и эндогенных катехоламинов на периферическую гемодинамику. Допмин или другие симпатомиметики вводят в полиглюкине или реополиглюкине медленно, под строгим контролем ритма сердца. Применение бета-агонистов, таких как изадрин, алупент при кардиогенном шоке противопоказано, т.к. их действие реализуется в основном за счет стимуляции инотропной и хронотропной функции уже пораженного миокарда. Результатом этого будет увеличение потребности миокарда в кислороде, расширение зоны инфаркта, появление опасных аритмий (А.Е.Стеценко, 1995). В качестве альтернативы симпатомиметикам можно использовать ингибиторы фосфодиэстеразы (амринон, милренон). Показанием к введению норадреналина при кардиогенном шоке является низкое ОПСС.

Для улучшения микроциркуляцими, после устранения гиповолемии, можно использовать инотропные вазодилятаторы (орнид, пирроксан, бутироксан, тропафен, феноксибензамин), а также нитроглицерин, нитропруссид с одновременным введением симпатомиметиков. Их также вводят внутривенно капельно или инфузоматом на 5% глюкозе или физиологическом растворе. Целесообразно введение гепарина по 10-20 тыс.ед., в последующем по 5 тыс.ед. через 4 часа, под контролем свертываемости крови. Необходима также коррекция метаболического ацидоза введением бикарбоната натрия под контролем показателей КЩС. Количество бикарбоната натрия, необходимого для коррекции ацидоза, рассчитывают по дефициту оснований, умножая его на вес больного и деля на два. Например, ВЕ = (-)10, а вес – 70 кг. Количество 4% раствора бикарбоната натрия для коррекции будет равняться: 10 х 70 : 2 = 350 мл. При отсутствии возможности определения показателей КЩС, больному вводят 2-3 мл раствора на кг массы тела. При выраженной брадикардии применяют внутривенное введение атропина или электрокардиостимуляцию.

Уменьшение преднагрузки нитратами

 

Быстрое уменьшение преднагрузки может быть достигнуто нитроглицерином (НГ), примененным сублингвально. Этот препарат в дозе 0,5-1 мг (1-2 табл.) существенно снижает АДс и АДд в правых отделах сердца и легочной артерии у больных ИМ. В основе действия нитратов лежит вазодилатация вен (в большей степени), артерий и артериол за счет их прямого действия на гладкие мышцы сосудистой стенки. Нитроглицерин расширяет артерии эпикарда, усиливает кровоток по коллатеральным сосудам и уменьшает преднагрузку сердца. Снижение преднагрузки на правый и левый желудочек происходит в результате перифирической вазодилатации. В сочетании со снижением постнагрузки в результате артериальной дилатации, это уменьшает интенсивность работы сердца и снижает его потребность в кислороде, а в конечном итоге – уменьшает ишемию. Прямое вазодилатирующее действие нитратов на коронарные сосуды и обеспечиваемая ими профилактика эпизодической коронарной вазоконстрикции создает условия для увеличения общего и регионарного миокардиального кровотока, улучшая соотношение субэндокардиально-эпикардиального кровотока. Нитраты также расширяют коллатеральные коронарные сосуды и препятствуют агрегации тромбоцитов.


Однако назначение нитроглицерина при ИМ может привести к увеличению несоответствия индекса вентиляция/перфузия и стать причиной гипотонии, вследствие уменьшения преднагрузки. Системная гипотония приводит к рефлекторной тахикардии и прогрессированию ишемии миокарда. Гипотензия с последующим усугублением ишемии миокарда является самой большой проблемой применения нитратов у пациентов ИМ. У 6% больных имеется рефрактерность к НГ, причина которой неясна. Влияние НГ на сердечный индекс (СИ) не равнозначно при различных условиях. Так, при исходном конечном диастолическом давлении в легочной артерии (КДДЛА) выше 20 мм рт.ст снижение его под влиянием НГ приводит к возрастанию СИ. Напротив, при исходном КДДЛА ниже 20 мм рт.ст. снижение его нитратами вызывает падение СИ (Б.А.Денисенко с соавт., 1987), что может обуславливать коллаптоидную реакцию.

Нитроглицерин существенно снижает АД, причем в ряде случаев оно не возвращается к норме и через 30 минут. Из осложнений при использовании нитратов, кроме коллапса, следует отметить брадикардию в сочетании с желудочковой экстрасистолией или миграцией импульса по предсердиям, ангинозную боль. Коллаптоидная реакция с возникновением нарушений ритма и проводимости может быть связана с ухудшением под влиянием НГ гемодинамики у больных с некрозом сосочковых мышц. Уменьшение притока крови к сердцу вызывает падение коронарного кровотока и, как следствие, этого – ангинозную боль, аноксию синусового узла с синдромом его слабости, желудочковую экстрасистолию. Снижение под влиянием НГ легочной гипертензии вызывает у части больных снижение сердечного выброса, у половины из них – появление или нарастание синусовой брадикардии и у четверти – миграцию импульса по предсердиям. В плане возможного объяснения указанных осложнений интересно наблюдение Фельдмана с соавт., которые зарегистрировали при коронарографии после приема НГ спазм правой коронарной артерии при общем расширении левой коронарной артерии.

В стационаре предпочтительно использовать жидкие нитраты (нитроглицерин, перлинганит), вводимые внутривенно. Внутривенное введение нитроглицерина уменьшает размер инфаркта, снижает смертность на 10-30%. Польза внутривенного введения нитроглицерина во время ишемической боли и на фоне осложнения ОИМ застойной сердечной недостаточности или отеком легких неоднократно была показана в специальных исследованиях и в повседневной лечебной практике.

Внутривенное введение нитроглицерина начинают с болюса 12,5-25 мкг. Далее проводят инфузию со скоростью 10-20 мкг/мин, увеличивая дозу на 5-10 мкг каждые 5-10 минут. Параллельно отслеживают реакцию гемодинамики (ЧСС и АД) и клинический эффект. Желательным результатом является уменьшение признаков ишемии, исчезновение боли, снижение среднего АД на 10% (при исходной нормотонии) или 30% (при исходной гипертензии). Однако, среднее АД не следует снижать менее 90 мм рт.ст. Об эффективности терапии нитроглицерином говорит также увеличение ЧСС на 10 уд/мин (но не более 110 в минуту) или снижение КДДЛА на 10-30%. Скорость введения нитроглицерина выше 200 мкг/мин чревата гипотонией. В связи с этим, следует перейти на введение других вазоплегиков (нитропруссид, ингибиторы АПФ, а-адреноблокаторы). Обоснована комбинация нитроглицерина с в-блокаторами, что увеличивает эффективность терапии, препятствует развитию нежелательной тахикардии. Если нитроглицерин вводится внутривенно в течение 24-48 часов в ранней стадии ОИМ, толерантность к нему обычно не развивается. Если же эффективность ослабевает, то увеличивают скорость инфузии.

Не решенной до конца проблемой является совместное применение нитроглицерина и гепарина. Дело в том, что внутривенное введение нитроглицерина может препятствовать действию гепарина. При совместном назначении этих препаратов приходится увеличивать дозировку гепарина для достижения желаемого антикоагуляционного эффекта. Это может приводить к повышенной кровоточивости и геморрагическим осложнениям в период, когда введение нитроглицерина прекращено, а инфузия гепарина продолжается.

Увеличение преднагрузки плазмозаменителями

Применение плазмозаменителей (каллоидов и кристаллоидов) при ОИМ применяется для ликвидации гиповолемического шока и улучшения микроциркуляции. Кровь и плазму при ОИМ использовать не следует из-за их побочных эффектов (гемоконцентрация, ухудшение капиллярного кровотока, реакции несовместимости и др.). Только 5% раствор альбумина зарекомендовал себя положительно, как объемозамещающее и улучшающее микроциркуляцию средство.

Переливание плазмозамещающих растворов ведет к разжижению крови, к улучшению капиллярного кровотока, уменьшению ПСС и увеличению МОС. Одним из лучших препаратов, особенно для лечения кардиогенного шока, является реополиглюкин – 10% раствор низкомолекулярного декстрана. Инфузия такого гиперонкотического раствора приводит к перемещению тканевой жидкости в сосудистое пространство (1 г реополиглюкина связывает до 25 мл воды). Это вызывает быстрое увеличение ОЦК и диуреза. Увеличение ОЦК наиболее выражено через 1,5 часа после введения. Препарат быстро выводится из сосудистого русла через почки. Через 6 часов содержание его в сосудистом русле уменьшается в 2 раза, а через 24 – на 80%. Реополиглюкин обволакивает тонкой оболочкой форменные элементы крови, в том числе тромбоциты, повышает их отрицательный заряд и усиливает взаимное отталкивание, что улучшает реологические свойства крови, существенно нарушенные у больных с ОИМ.

Изменение постнагрузки

 

 При поддержании достаточного наполнения правых отделов сердца и легочной артерии, для уменьшения сопротивления правому желудочку можно использовать вазодилятаторы, влияющие на артериальное русло, в частности нитропрусид натрия. Рекомендуется использовать нитропрусид со скоростью 0,4-0,7 мкг/кг/мин. Комплексное использование плазмозаменителей и нитропрусида улучшает функцию как правого, так и левого желудочков, действуя сходно на легочное и системное сосудистое сопротивление.

Кроме нитропрусида натрия эффективно снижают постнагрузку для желудочков эуфиллин, ганглиолитики, a-адренолитики, клофелин и орнид. Последний препарат обладает также и противоаритмическим действием, способностью повышать сердечный выброс. При этом следует учесть, что препарат обладает двухфазным действием на гемодинамику. В первую фазу (5-30 минут, при внутривенном капельном введении 100-150 мг орнида) происходит повышение системного АД, учащение ритма, у некоторых больных может возникнуть ангинозная боль. Во вторую фазу начинает снижаться АД, возрастает УО, ЧСС возвращается к исходному уровню. Для предотвращения ангинозных болей рекомендуется медленный темп введения (около 10 капель в минуту) и профилактическое введение наркотиков. Орнид оказывает наибольшее влияние на постнагрузку для левого желудочка, существенно не воздействуя на его преднагрузку, хотя он снижает как артериальный, так и венозный тонус.

Механизм вызываемой в ряде случаев орнидом гипотензии до конца не совсем ясен. Предполагается, что небольшая доза (1-2 мг/кг), снижая периферическое сопротивление сосудов, ещё не повышает достаточно инотропизм сердечной мышцы; увеличение дозы до 5-10 мг/кг вызывает значительное возрастание сердечного выброса, достаточное для предупреждения гипотонии (Day, Bacaner, 1971).

Таким образом, орнид может быть рекомендован независимо от локализации некроза в одном или двух желудочках, особенно при исходной артериальной гипертензии и комбинированных нарушениях ритма и проводимости, рефрактерных к другим противоаритмическим препаратам.

Использование эуфиллина для лечения острой левожелудочковой недостаточности поддерживается рядом клиницистов. Он способен у большинства больных (58%) ИМ левого желудочка, осложненном отеком легких, снижать ОПСС без изменения СИ. Эуфиллин значительно снижает давление в малом круге и уменьшает нагрузку на правый желудочек. На фоне введения эуфиллина наступает значительное субъективное улучшение состояния больных (уменьшение удушья, увеличение диуреза). Возможно, уменьшение одышки связано с бронходилятирующим влиянием препарата. Из побочных эффектов следует указать на появление тахикардии и экстрасистолии у отдельных больных.

Влияние на гемодинамику диуретиков

При ОИМ, осложненном отеком легких, широко используются диуретики. Благоприятный эффект этих препаратов на гемодинамику у больных с выраженным застоем или отеком легких объясняется снижением внутриполостного давления в сердце и сосудах малого круга из-за повышенной потери внутрисосудистой жидкости в результате усиленного диуреза. Работами последних лет показано, что снижение патологически повышенного давления в легочной артерии и уменьшение ОЦК проявляется в первые минуты введения лазекса (фурасемида) ещё до появления диуреза. Уже в первые 3-10 минут после введения препарата, до появления диуреза, отмечено изменение давления в легочной артерии – снижение у 56%, повышение – у 19%. При введении 100 мг лазикса у 2/3 больных наступало некоторое клиническое улучшение (уменьшение одышки, увеличение диуреза). Наиболее постоянным является диуретический эффект препарата, который и улучшает состояние больных. Механизм раннего гемодинамического эффекта этого препарата связан с вазодилятирующим действием на венозные сосуды и не отличается принципиально от периферического вазодилятирующего эффекта нитроглицерина. Нарушений ритма и проводимости после введения лазикса не зарегистрировано. Однако следует помнить, что при его использовании может усиленно вымываться из организма калий и его потери необходимо восполнять поляризующей смесью с хлористым калие

Влияние на гемодинамику больных ОИМ средств, улучшающих инотропную функцию сердца

При ОИМ с синдромом низкого выброса рекомендуется использовать средства, улучшающие инотропизм сердечной мышцы. Одним из традиционных средств из этого ряда является строфантин. У больных с ИМ левого желудочка строфантин при однократном введении в дозе 0,25 мг в целом не оказывает существенного влияния на показатели гемодинамики, у 1/6 может наблюдаться ухудшение её. Строфантин оказался эффективным у больных с мерцанием предсердий, при повторном ИМ. У больных с сочетанным поражением обоих желудочков введение строфантина приводит к увеличению сердечного выброса. Применение в-блокаторов, выключающих действие катехоламинов на миокард, не препятствует инотропному влиянию сердечных гликозидов. Необходимо учитывать данные об уменьшении влияния гликозидов на гипоксический миокард, иногда – расширение зоны ишемии. Последнего удается избежать, если сочетать введение гликозидов с дезагрегантами (никотиновая кислота, трентал).

Известно также, что строфантин повышает ОПСС и слабый инотропный эффект не в состоянии противодействовать нарушению гемодинамики в результате высокого периферического сопротивления. В этих случаях возможно вторичное уменьшение сердечного выброса. Использование строфантина в остром периоде ИМ вызывает в ряде случаев появление аритмий. Назначение строфантина в виде курса спустя 3-5 суток после возникновения ИМ вызывает существенное улучшение клинической картины и гемодинамических показателей независимо от локализации процесса.

Таким образом, введение сердечных гликозидов, как правило, может использоваться спустя 3-5 суток после возникновения ИМ. Исключение составляют больные сочетанным ИМ, ИМ левого желудочка при хронической сердечной недостаточности, при повторном ИМ и при сопутствующей мерцательной аритмии – в этом случае лечение гликозидами может быть начато с первых дней заболевания. У пациентов, которым назначался дигоксин, отмечено снижение смертности, обусловленное застойной сердечной недостаточностью. Снижалось и количество повторных госпитализаций после ИМ.

Последовательное введение строфантина и орнида приводит к выраженному положительному клиническому и гемодинамическому эффекту. Эта комбинация, сохраняя противоаритмические свойства орнида, позволяет проявиться инотропному действию строфантина. Чтобы избежать суммации катехоламической стадии действия орнида (20-40 минут) с аритмогенным влиянием строфантина, надо вливать последний через 40-50 минут после введения орнида, когда снижается ОПСС.

Для поддержания и усиления кровообращения при ИМ может потребоваться фармакологическое воздействие, регулирующее сократительную способность миокарда и сосудистое сопротивление. Традиционно эту задачу решают применением естественных катехоламинов (адреналина и норадреналина) в комбинации с вазодилятаторами (нитроглицерин, нитропрусид натрия, папаверин, ганглиоблокаторы и др.). Катехоламины популярны благодаря большой силе действия и короткому периоду полураспада. Постепенно они начинают вытесняться допамином и добутамином, которые становятся основой в терапии сердечной недостаточности.

Как природные, так и синтетические катехоламины действуют на в-адренорецепторы, ускоряя превращение аденилциклазной АТФ в цеклический аденозин монофосфат (цАМФ). Возросшая концентрация цАМФ вызывает нарастание содержания внутриклеточного кальция, что, в свою очередь, увеличивает сократительную функцию миокарда. При этом следует учитывать, что действие катехоламинов очень многообразное и затрагивает другие функции организма (табл. 3).

В последнее время в клиническую практику внедряются новые инотропные препараты (допексамин) и ингибиторы фосфодиэстеразы, действие которых не зависит от в1-адренорецепторов (эноксимон, милринон).

Допамин – естественный предшественник норадреналина, обладающий агонистическими свойствами по отношению к допаминергическим, в1-адренергическим и а-адренергическим рецепторам. Малые дозы допамина (до 3 мкг/кг/мин) вызывают преимущественно допаминергический эффект, что приводит к увеличению почечного кровотока, клубочковой фильтрации, экскреции воды и солей. В дозе 5 мкг/кг/мин допамин стимулирует в1-адренорецепторы, увеличивая сократительную способность миокарда и сердечный выброс без заметного повышения системного сосудистого сопротивления. В высоких дозах, особенно выше 10 мкг/кг/мин, проявляется а-адренергический эффект, выражающийся в периферической вазоконстрикции. Допамин, применяемый в высоких дозах, относится к группе вазоконстрикторов с положительным инотропным действием.

Таблица 3

Сравнение фармакологических эффектов катехоламинов у человека


Эффекторный орган  Адреналин  Норадреналин  Изадрин


Сердце

 Ритм ++ – ++

 УО +++ ++ +++

 МОС +++ 0,- +++

 Аритмии +++ ++ +++

 Коронарный кровоток ++ + ++

Артериальное давление

 АДс +++ +++ +,0,-

 АДд +,0,- ++ +,0,-

 Пульсовое +,0 ++ +,0

 САД +,0 ++ 0

Периферический кровоток

 Кожа и слизистые оболочки – -,0 +

 Мышцы ++ +,0 ++

 Почки – — ?

 Органы брюшной полости ++ 0,+ ++

 Мозг + 0,- +

 ОПСС – +++ —

Гладкая мускулатура

 Бронхи +++………………+,0 +++

Метаболизм

 Потребление кислорода…………………..++ 0,+ 0

 Сахар крови……………………………….+++ 0,+ 0

Эозинопения + 0 0


*Знаком + обозначено усиление эффекта; – уменьшение его; 0 – отсутствие изменений

Добутамин – относится к синтетическим катехоламинам (преимущественным агонистом в1-адренорецепторов со слабым в2 и а-адренопозитивным действием). Добутамин увеличивает сердечный выброс путем воздействия на сократительную способность миокарда, а также соотношение между вазодилятацией (стимуляция в-адренорецепторов) и вазоконстрикцией (вызванной а-адреномиметическим действием). Смещение баланса проявляется снижением системного сосудистого сопротивления и АД. Добутамин может быть отнесен к группе вазодилятаторов с положительным инотропным действием. У него менее выражены положительные хронотропные свойства по сравнению с изопротеренолом, поэтому риск возникновения ишемии миокарда, как следствие тахикардии, меньше. В случае применения добутамина на фоне действия в-адреноблокаторов (анапрелин и др.), он меняет свои свойства инотропного вазодилятатора на вазоконстрикторные!


Допексамин – синтетический препарат, подобный допамину, с в2-адренергической и допаминергической активностью (в 60 раз более и на 1/3 менее выраженной соответственно). Кроме того, он проявляет свойства слабого в1-агониста и ингибирует повторное усвоение норадреналина нейронами, чем отчасти можно объяснить положительный инотропный эффект. Допексамин можно отнести к группе инотропных вазодилататоров. Он увеличивает сократительную способность миокарда и сердечный выброс, вызывает системную вазодилатацию, особенно во внутренних органах. Допаминергическое действие приводит к увеличению почечного кровотока. Мощное хронотропное действие ограничивает его применение у больных с ИБС и ИМ, но даже в больших дозах допексамин не проявляет аритмогеных свойств.

Ингибиторы фосфодиэстеразы. Их эффект обусловлен действием не на в-рецепторы, а реализуется через ингибирование специфических фосфодиэстеразных энзимов миокарда, превращающих цАМФ в неактивный метаболит. В результате, синтез цАМФ сопровождается повышенным поступлением кальция в клетку и возрастанием сократительной способности миокарда, а также системной вазодилятацией.

Эноксимон и милринон обладают свойствами инотропных вазодилятаторов, вызывают значительное увеличение сердечного выброса, снижение системного сосудистого сопротивления, умеренное снижение обоих давлений наполнения, а также АД. Препараты обладают определенным аритмогенным потенциалом. Некоторая осторожность в применении этих препаратов нужна вследствие продолжительного периода полураспада, а также при гиповолемии, артериальной гипотензии, септицемии, стенозе аортального клапана.

Проблема снижения чувствительности к адреномиметикам

 

Воздействие на сердце высоких концентраций катехоламинов приводит к снижению абсолютного числа в1-адренорецепторов и нарушению в их строении. Это может быть причиной потери чувствительности к агонистам в1-адренорецепторов в течение ближайших 48 часов после начала их применения. Во многих случаях снижение чувствительности к адреномиметикам может развиваться и раньше. Увеличение дозы и скорости введения препаратов дает незначительный и временный эффект. Наши клинические наблюдения показывают, что эффективность инотропных препаратов (катехоламинов) можно повысить устранением метаболического ацидоза и созданием ганглиоплегии без гипотонии (закон «денервированных» органов, сосудов). Это делает применение инотропных препаратов более эффективным при совместном использовании с ганглиолитиками (И.П.Назаров,1999).

Допексамин обладает в2-адренергическими свойствами, а эноксимон действует через ингибирование фосфодиэстеразы, поэтому можно было бы предположить, что они будут эффективны в условиях снижения чувствительности в-адренорецепторов. Однако исследования показывают, что оба препарата теряют эффективность в определенной степени в случае снижения чувствительности в-1-адренорецепторов.

В целом можно отметить, что при наличии показаний к внутривенному назначению инотропных препаратов, назначать их следует на максимально возможное короткое время. Эти препараты являются аритмогенными и увеличивают потребность миокарда в кислороде. Не вызывает сомнений, что, по возможности, следует стремиться к замене инотропных средств на снижающие постнагрузку на миокард и на внутриаортальную баллонную контрпульсацию.

 

Метаболическая адаптация миокарда при ОИМ

Нарушение метаболизма при ОИМ связано с целой группой разнообразных причин. Наиболее важными из них являются стрессорные и ишемические факторы повреждения сердца (Меерсон, 1978, 1984), включающие в себя 7 патогенетических этапов: 1. Возбуждение центров головного мозга с последующей стресс-реакцией. 2. Действие высоких концентраций катехоламинов и глюкокортикоидов на клеточные рецепторы. 3. Активация перекисного окисления липидов в клеточных мембранах. 4. Повреждение мембран лизосом и выход протеолитических ферментов. 5. Появление избытка Са++ в саркоплазме мышечных клеток. 6. Нарушение функций митохондрий, активация протеаз и фосфолипаз, контрактура миофибрил. 7. Нарушение растяжимости и сократительной функции миокарда, снижение его резистентности к гипоксии, микронекрозы.

Исходя из вышесказанного, коррекция нарушенных метаболических процессов и, в известной степени, блокирование стрессорных и ишемических повреждений миокарда должна осуществляться комплексом препаратов, влияющих на различные звенья патогенетической цепи повреждения миокарда.

Для подавления возбуждения высших вегетативных центров может быть использован оксибутират натрия и седуксен. Избыточная активация адренорецепторов подавляться в- и а-адреноблокаторами. Активация перекисного окисления липидов и образование гидроперекисей ограничиваться назначением антиоксидантов (токоферол, мексидол, даларгин, клофелин, аденозин, АТФ, ВЛОК). Повреждающее действие протеолитических ферментов может нейтролизоваться ингибиторами протеолиза (контрикал, трасилол и др.). Избыток накопления Са++ в саркоплазме мышечных клеток сердца предупреждается назначением блокаторов кальциевых каналов (дилзем, коринфар, феноптин, фелодипин, норваск), с учетом тропности препаратов к миокарду и сосудам.

Исходя из выше изложенного, мы в течение ряда лет используем в комплексном лечении ОИМ, наряду с общепринятой базисной терапией, стресспротекторы (пентамин, пирроксан, орнид, клофелин), реологически активные препараты и дезагреганты (реополиглюкин, никотиновая кислота, трентал, компламин, тиклид), милдронат. У больных с ОИМ, получавших стресс-протекторы, особенно клофелин, получены наилучшие результаты. При сочетанном применении нитратов, в-блокаторов, дезагрегантов и стресс-протекторов выбирают такие сочетания и дозы, скорость введения, которые бы не вызывали снижения систолического АД ниже 100 мм рт.ст.

Может также назначаться бруфен, поскольку он является ингибитором простагландинов и способен уменьшать агрегацию тромбоцитов.

В комплекс лечения включаются препараты, улучшающие синтез белка и энергообразование. Для этого используют средства для усиления белкового синтеза (аминокислотные смеси, анаболики) и замедляющие белковый катаболизм (глюкоза с инсулином, стресс-протекторы). Показано, что введение аминокислотных смесей оказывает противонекротическое, миотропное и стимулирующее генерацию действие. Исходя из этого, назначают ретаболил, панангин, глютаминовую кислоту и комплекс аминокислотных препаратов (альвезин и др.).

Выраженный положительный эффект на поврежденный миокард оказывает назначение неотона, улучшающего метаболизм миокарда. По химической структуре он аналогичен макроэргическому эндогенному фосфокреатину. Он тормозит процесс деструкции сарколемы ишемизированных кардиомиоцитов, обеспечивает внутриклеточный транспорт энергии, при ишемии и постишемической реперфузии оказывает антиаритмический эффект. В составе комплексной терапии неотон способствует повышению эффективности антиаритмических, антиангинальных и инотропных препаратов. При ОИМ в первые сутки вводят 2-4 г внутривенно струйно с последующей капельной инфузией 8-16 г в 200 мл 5% глюкозы в течение 2 часов. Во вторые сутки вводят 2-4 г внутривенно 2 раза в сутки, в третьи сутки – 2 г 2 раза.

Определенным кардиопротекторным эффектом обладает даларгин. По данным С.В.Васильева (1993), под действием даларгина происходит изменение процессов энергообеспечения: угнетение гликолиза (проявляется снижением концентрации молочной кислоты), увеличение доли аэробного пути окисления глюкозы, ингибирование липолиза и угнетение процессов ПОЛ. При этом выявлена четкая корреляционная зависимость между ПОЛ и сократительной функцией миокарда. Даларгин в дозе 45 мкг/кг/ч у больных с ИБС обладает стабилизирующим действием на системную гемодинамику и улучшает функциональное состояние миокарда.

С целью улучшения метаболизма миокарда при ИМ используется гипербарическая оксигенация. Она защищает миокард от деструктивных изменений, активирует ферменты тканевого дыхания и гликолиза, а в стадии выраженной гипертрофии тормозит развитие кардиосклероза. При применении ГБО помимо нормализации ритма отмечено улучшение гемодинамики, газового, КОС крови и функции внешнего дыхания. Однако эффекты ГБО не всегда положительны и предсказуемы, четко не отработаны сроки её применения при ОИМ.

В последние годы с успехом используют внутривенное и накожное применение лазерного облучения крови, даже в самом остром периоде ОИМ. При наличие выраженного эндотоксикоза у пациентов с ИМ может с положительным эффектом использоваться плазмоферез.

Перечисленная выше консервативная терапия отнюдь не исключает применения при необходимости и других медикаментов (витаминов, антигистаминных и др.). Следует подчеркнуть, что чем тяжелее состояние больного, тем вариабельнее должна быть терапия. Необходимо последовательно и целенаправленно применять лечебные мероприятия (коронарография, тромболизис, ангиопластика, стентирование, электроимпульсная терапия, электрокардиостимуляция и др.) и медикаменты. Коррекция сопутствующих нарушений ВЭО, КЩС, гемостаза и других нарушений гомеостазиса проводится обязательно по общим правилам интенсивной терапии.

 

Активная интервенционная и хирургическая тактика при лечении инфаркта миокарда

Аргументы в поддержку выполнения экстренной операции пациентам в течение 6 часов с момента начала ОИМ основываются на доказанной эффективности этой инвазивной процедуры. Ранняя реперфузия заметно уменьшает зону ИМ, в основном в областях, находящихся в критическом состоянии.

Контролируемая реперфузия дает лучшие результаты. Трудно принять аргументы в пользу выполнения операции спустя 6 «золотых» часов, однако у таких пациентов имеются зоны ишемии, которые могут привести к появлению опасных аритмий и некроза. Кроме того, у пациентов с периодами гипотонии и полиорганной недостаточностью в дальнейшем возможно развитие желудочковой дисфункции. Даже если невозможно выполнить реваскуляризацию, разгрузка миокарда с использованием внутриаортальной контрапульсации и метода вспомогательной работы левого желудочка может создать определенный «мост» к выздоровлению умирающих пациентов. Однако, существуют и факторы, ограничивающие применение активной хирургической тактики: сопутствующие заболевания, бессознательное состояние пациентов, особенно после остановки сердечно-легочной деятельности.

Реперфузия

 

Хотя восстановление кровотока в зонах ишемии является основной задачей реперфузии, повреждение первоначально может быть больше, чем ожидаемое улучшение функции. Зоны критической ишемии подвергаются действию не только самим процессом реперфузии, но также состоянием и составам перфузата. В связи с этим, контролируемая реперфузия сама по себе может уменьшать размеры ИМ.

На клеточном уровне ишемия миокарда приводит к нарушению продукции энергии в путях анаэробного и аэробного метаболизма. Последствия ишемии варьируют от снижения уровня продукции АТФ и повышения уровня кальция внутри клеток до снижения аминокислотных предшественников, таких как аспартат и глутамат. Эти изменения могут быть устранены только путем реперфузии. Однако как только кислород попадает в зону ишемии, образуются свободные кислородные радикалы, которые приводят к повреждению ткани. Клеточный отек и/или контрактура приводят к феномену «noreflow«, который ограничивает восстановление и, возможно, привносит необратимые повреждения к уже существующим. Продукция свободных кислородных радикалов во время ишемии и во время реперфузии – основной механизм, который объясняет клеточное повреждение. Описаны четыре типа повреждений при реперфузии: клеточная смерть, микрососудистое повреждение, станнирование миокарда, аритмии (таблица 4).

 Таблица 4.

Типы повреждения миокарда при реперфузии

Гибель

Клеточная смерть, наступившая вторично, вследствие реперфузии

Сосудистый

Прогрессирующее повреждение с расширением зоны ишемии, вследствие феномена «норефлоу», и нарушение кровотока по коронарным артериям во время реперфузии

Реперфузия

Аритмии, в основном желудочковые, возникающие вскоре после выполненой реперфузии

Станированный миокард

Постишемическая желудочковая дисфункция

 

Контролируемая реперфузия

Buckberg с коллегами исследовали эффекты контролируемой реперфузии и определили дополнительные показания к выполнению этой процедуры. Определеное состояние и состав перфузата позволяют наиболее полно сохранить кардиомиоциты, уменьшить постишемический отек и ускорить восстановление функции, чем при неконтролируемой реперфузии. В состав перфузата входил кислород. При выполнении такой реперфузии уменьшался уровень кальция, изменялся уровень кислотности, устранялся отек и происходило пополнение необходимыми веществами. В дополнении к этому кардиоплегический раствор был гиперосмолярным, щелочным и включал в свой состав кровь, хелатирующие вещества, аспартат, глутамат (таблица 5). Продолжительность реперфузии составляла 20 минут, доза – нормируемая.

Таблица 5  

Кардиоплегический раствор для снижения реперфузионного повреждения миокарда.

Принцип

Метод

Окончательная концентрация

Обеспечение кислородом

Остановка

Буферная система

Ограничение Са

Субстрат

Гипергликемия

Уменьшение отека

Кровь

KCI

TГАМ

ЦФГ

Аспартат

Глутамат

Глюкоза

Осмолярность

20%-30%

8-10 мг/литр

PН 7.5-7.6

0.15-0.25 ммоль/литр Са

13 ммоль/литр

13 ммоль/литр

>400 мг/длитр

350-400

*) ТГАМ – трис (гидроксиметил) аминометан 

ЦФГ – цитрат фосфата глюкозы.

 

 Хирургическая тактика, как предложил Buckberg с коллегами, включает несколько моментов. Сначала выполняется подключение аппарата искусственного кровообращения, так скоро, как это только возможно, с дренированием левого желудочка, как это требуется. Затем выполняется антеградная кардиоплегия с использованием как теплого кардиоплегического раствора, предложенного Buckberg для восстановления уровня АТФ, или холодовая кардиоплегия с высоким содержанием потассиума для быстрой диастолической остановки сердечной деятельности. Обычно, добавляют и ретроградную кардиоплегию для уверенности в полном охлаждении в области активной ишемии. Измерение температуры в передней и задней стенке левого желудочка уменьшает количество осложнений.

Тромболитическая терапия и ангиопластика

 

Европейская группа по кооперативному исследованию (TCSG) в исследованиях по тромболизису и ангиопластике при ИМ (TIMI, TIMI-2A) продемонстрировали, что немедленная ангиопластика не улучшает клинические результаты или левожелудочковую функцию, по сравнению с отдаленной ангиопластикой. Экстреная ангиопластика также связана с высоким риском кровотечения и необходимостью выполнения немедленной операции шунтирования. Исследование ECSG продемонстрировало низкую частоту кровотечений, гипотонии, фибрилляции желудочков и смертности при выполнении отсроченной ЧТКА. Исследование TAMI также показало, что при отсроченной ЧТКА после тромболитической терапии не существует различий в функции левого желудочка в течение 1 недели у 2-х групп пациентов ИМ по данным ангиографии. В обзорных результатах экстреная ангиопластика не приводит к заметному улучшению функции желудочков и клиническим результатам по сравнению с отдаленной. В заключении TIMI-2A продемонстрировало, что экстреная ангиопластика с тромболитической терапией при ОИМ не улучшает прогноз, не улучшает функцию желудочков, не снижает риск кровотечения, развитие повторного ИМ и застраховывает от выполнения экстренной операции аортокоронарного шунтирования (таблица 6).  


Таблица 6

Сравнение методов чрезкожной транскоронарной ангиопластики и тромболитической терапии

Исследование Смертность (%) Повторный ИМ (%) 

 TIMI

 T+A 5.2 6.4

 T 4.7 5.8

 TAMI

 T+A 4 11

 T 1 13

 ECSGS

 T+A 7 4

 T 3.7 7

 TIMI 2A

 T+A 7.7 5.6

 T 5.2 3.1 

*) Объяснения: Т – тромболитическая терапия, Т+А – тромболитическая терапия+ ангиопластика

 

Отсроченая ЧТКА также не улучшает клинические результаты лечения после тромболитической терапии. Согласно исследованию (ТОР), нет клинических и функциональных преимуществ при выполнении отсроченной ЧТКА с тромболитической терапии у пациентов без ишемии по стресс-Эхо до момента выписки. Однако, TIMI-2B показывает, что тромболитическая терапия, выполненная после ангиопластики у больных с симптомами спровоцированной ишемии – очень подходящая тактика.


Кардиогенный шок. Первичная ЧТКА может играть более значимую роль у пациентов с кардиогенным шоком. В исследованиях GISSI 1-2 продемонстрировано, что нет преимуществ в выполнении тромболитической терапии (частота смертности 70%). У пациентов с развивающимся кардиогенным шоком после ОИМ ЧТКА улучшает выживаемость от 40 до 60%. Этот эффект значительно лучше в том случае, когда ангиоплатика удачно выполнена и внутригоспитальная выживаемость достигает 70%. В большинстве случаев совместно с ЧТКА выполнялась внутриаортальная контрапульсация. Даже при высоком уровне внутригоспитальной выживаемости частота отдаленной смертности все еще высока, и только 18% пациентов с выполненной ЧТКА переживает 1 год после выписки из стационара. 


Таким образом, в настоящее время пациентам с ОИМ должна выполняться ЧТКА, а не тромболитическая терапия. Пациентам в кардиогенном шоке или в состоянии развивающегося шока следует предпочтительней выполнять ЧТКА, а не начинать тромболитическую терапию. Специализированные центры с налаженной 24-х часовой службой зондирования способны обеспечить выполнение ЧТКА как терапию первой линии. Выполнение ЧТКА также рекомендовано пациентам с клиникой нарастающей ишемии миокарда после неудачной попытки выполнения тромболитической терапии. В заключение ЧТКА должна выполняться пациентам с возвратной и спровоцированной стенокардиями до выписки из стационара.

Стентирование и эндартерэктомия

Роль интракоронарного стентирования и эндартерэктомии при ОИМ находятся на стадии разработки. По ретроспективному анализу, стентирование и эндартерэктомия очень полезны при диссекции коронарных артерий и длительном течении заболевания. К настоящему времени ни одно рандомизированное исследование не выявило преимуществ этих методов при ОИМ. Однако в настоящее время интракоронарное стентирование активно внедряется в практику многих лечебных учреждений, в том числе в Красноярске и в России, и, вероятно, в недалеком будущем накопление материала позволит сделать более объективные выводы.

Аортокоронарное шунтирование

 

Роль хирургической реваскуляризации в терапии ОИМ изменялась на протяжении последних 30-ти лет. Разработка новых операционных методик и методов защиты миокарда дополнило хирургическое вооружение. Однако развитие и использование тромболитической терапии и ЧТКА стали, по сути, альтернативой хирургическому лечению.

Ранние исследования сообщали о высокой смертности и летальности у пациентов, которым была выполнена операция реваскуляризации в течение 30-ти дней после развития ИМ. Причиной смертности считалось кровотечение в зоне ишемии и высокий риск прогрессии инфаркта. Тактика лечения сводилась к более осторожному консервативному ведению таких больных. Абсолютными показаниями к экстренной операции были следующие состояния: разрыв папиллярных мышц, дефект межжелудочковой перегородки и разрыв левого желудочка. По этой причине операция была только методом отчаяния.

В 80-х годах операция аортокоронарного шунтирования стала методом предпочтения консервативной терапии. Было сообщено о 5-ти процентной смертности. Критики утверждали, что такая цифра была связана с недостаточным исследованием поступающих больных, которое до операции практически не проводилось, включая исследование уровня ферментов. Хорошие результаты хирургического лечения связывались с подбором на операцию пациентов с низким риском. В 90-х годах тромболитическая терапия и служба экстренной активной терапии ИМ стали альтернативой оперативному лечению. В связи с доступностью тромболитической терапии и ЧТКА многие центры стали проводить исследования по поводу эффективности этих методик. Рандомизированные исследования по роли аортокоронарного шунтирования не проводились и, таким образом, эта операция не считалась методом выбора при лечении ОИМ.

Однако многие центры продолжали использовать операцию аортокоронарного шунтирования в лечении ОИМ. Были получены превосходные результаты. Однако из-за практических и экономических соображений операция реваскуляризации оставалась только третьим методом лечения ОИМ после тромболитической терапии и ЧТКА. Показаниями для выполнения аортокоронарного шунтирования считают неэффективность тромболитической терапии и ангиопластики. Учитываются и другие факторы, например, множественность поражения коронарных сосудов.

Время после инфаркта миокарда. Если операция аортокоронарного шунтирования выполняется в срок от 4 до 6 часов с момента возникновения ИМ, то частота смертности ниже по сравнению с пациентами, леченными консервативно. И пока не проведены контрольные исследования по этому вопросу эти данные демонстрируют эффект раннего оперативного вмешательства при лечении ОИМ. Опыт раннего лечения говорит, что время меньше, чем 6 часов от момента появления боли: степень развития коллатерального кровотока и выраженности обструкции (субтотальный, а не тотальный) являются важными факторами, снижающими риск летального исхода. С развитием технологии защиты миокарда и лучшего понимания процесса повреждения миокарда при реперфузии результаты лечения, вероятно, будут лучше.

У пациентов обширным ИМ длительностью более 6-ти часов, решение о хирургическом лечении также можно считать оправданным. Реваскуляризация миокарда может предотвратить распространение инфаркта, а механические системы поддержки могут быть единственным методом спасения умирающего пациента и таким образом предотвратить развитие полиорганной недостаточности и позволить восстановить функции желудочков.

Пациентам с ранней постинфарктной стенокардией также может быть выполнено аортокоронарное шунтирование в течение 30-ти дней со дня развития инфаркта с незначительно повышенным риском. Исследования TAMI 1-3, показали, что аортокоронарное шунтирование после тромболитической терапии улучшает глобальную и местную функцию желудочков при ОИМ. В исследовании TAMI, смертность, связанная с аортокоронарным шунтированием была равна 3.9%. Эти данные поддерживают мнение о том, что аортокоронарное шунтирование играет значимую роль в лечении ОИМ в ранний период.

Постинфарктная стенокардия имеет место у 60% пациентов вследствие персистирующей коронарной недостаточности. Было отмечено две категории постинфарктной стенокардии: ишемия в зоне инфаркта и ишемия на протяжении. Ишемия на протяжении имеет высокую 1 месячную летальность: 72% по сравнению с 33% при ишемии в зоне инфаркта. Стенокардия, возникающая вторично в стороне от зоны ИМ повышает риск развития инфаркта в новом участке миокарда и вследствие этого требуется экстренная реваскуляризация данной области. Потеря более 40% миокарда левого желудочка приводит к развитию кардиогенного шока, сердечной недостаточности и смерти; такая степень повреждения миокарда не возникает при поражении одной артерии. Рекомендуется реваскуляризация зоны ишемии в отдалении от инфаркта.

Факторы риска. Время, прошедшее после развития ОИМ, является важным фактором риска для выполнения операции аортокоронарного шунтирования. Факторы включают экстренность операции, возраст пациентов, почечную недостаточность, гипертонию, повторность операции, кардиогенный шок, снижение функции левого желудочка и необходимость сердечно-сосудистой реанимации, женский пол, трансмуральный ИМ, сопутствующие заболевания, интрааортальная контрапульсация, низкий индекс асинергии. Факторы, связанные с хорошими результатами в ранний период, следующие: сохраненная фракция выброса левого желудочка, мужской пол, молодой возраст пациентов, субэндокардиальный, но не трансмуральный ИМ.

Кардиогенный шок. Хирургическая реваскуляризация при ОИМ, осложненным кардиогенным шоком, улучшает выживаемость. Кардиогенный шок, как было обсуждено выше, сопровождается 80-90% смертностью. DeWood с коллегами первыми показали хорошие результаты реваскуляризации миокарда у пациентов с ОИМ в кардиогенном шоке. У пациентов со стабилизированной гемодинамикой с использованием интрааортального контрапульсатора и которым была выполнена операция аортокоронарного шунтирования частота выживаемости составила 75%. Ранняя хирургическая реваскуляризация сопряжена с хорошими результатами и выживаемостью с уровнем 40-80% у пациентов в состоянии кардиогенного шока. Guyton с коллегами сообщили о внутригоспитальной и трехлетней частоте выживаемости в 88% без отдаленной смертности. Таким образом, у пациентов в состоянии кардиогенного шока тактика хирургической реваскуляризации имеет хорошие результаты, что проявляется в повышении уровня выживаемости таких больных.

Преимущества аортокоронарного шунтирования. При выполнении операции аортокоронарного шунтирования и ЧТКА у больных с ОИМ не отмечено различий в частоте выживаемости больных. До настоящего времени не было выполнено ни одного рандомизированного исследования, которые сравнивали бы методы хирургической реваскуляризации, ЧТКА и тромболитической терапии. В настоящее время такие исследования находятся на своей начальной фазе, и пока не было сообщено о каких-либо результатах. Вследствие недостаточного проспективного исследования, рандомизированные исследования должны базироваться на ретроспективном анализе и данных клинического обследования больных. Операция имеет аортокоронарного шунтирования несколько преимуществ. Первое – операция является наиболее определенной формой лечения окклюзии. Операция аортокоронарного шунтирования дает хороший и длительный эффект. По данным выборочных исследований; 90% шунтов из внутренней грудной артерии еще функционируют через 10 лет после операции шунтирования. Второе – при операции аортокоронарного шунтирования выполняется полная реваскуляризация, т.е. шунтируются все пораженные коронарные артерии. Третье – могут быть доступны участки окклюзии, находящиеся в дистальном русле. Четвертое – выполняется контролируемая реперфузия, что уменьшает реперфузионное повреждение миокарда. Пятое – наряду с другими формами реперфузии, операция аортокоронарного шунтирования прерывает прогрессию ишемии и некроза, а также ограничивает зону инфаркта миокарда.

Недостатки операции аортокоронарного шунтирования. Недостаток первый – отсроченное выполнение операции (свыше 6 часов с момента появления симптомов; 4 часа считается идеальным сроком). Требуется круглосуточная работа всех подразделений операционного блока, кабинета зондирования. По этой причине операция аортокоронарного шунтирования доступна не всем пациентам. Чтобы обеспечить такую экстренную помощь необходимо предпринять большие усилия в организации системы здравоохранения в целом. Второе – трудно оценить эффективность и роль операции аортокоронарного шунтирования, так как не выполнялись рандомизированные исследования по этому вопросу, а все сравнения проводились с группами консервативно леченных больных.

Резюме. Хирургическая реваскуляризация при ОИМ может быть выполнена с хорошими результатами у определенных групп больных. Большинство пациентов не нуждаются в таких мерах, и нет необходимости в агрессивном подходе. Однако, для пациентов с такими осложнениями как ранняя постинфарктная стенокардия, многососудистое поражение предпочтительно выполнение операции аортокоронарного шунтирования.

Метод внутриаортальной контрапульсации

 

Ранний опыт использования внутриаортальной контрапульсации продемонстрировал безопасность и эффективность этого метода в лечении больных в состоянии кардиогенного шока при ИМ. Метод аортальной контрапульсации позволяет улучшать насыщение миокарда кислородом и снизить потребление энергии мышечной тканью у пациентов в состоянии кардиогенного шока. С развитием технологий хирургической реваскуляризации метод внутриаортальной контрапульсации стал играть в лечении роль адъювантного протокола.

Внутриаортальная контрапульсация в комбинации с реперфузией очень эффективна у больных в состоянии кардиогенного шока при ОИМ. В связи с тем что выживаемость, в основном, связана с эффективной реперфузией, внутриаортальная контрапульсация в комбинации позволяет добиться хороших отдаленных результатов. Внутриаортальная контрапульсация улучшает гемодинамику и уменьшает повреждение жизненно важных органов в раннем периоде шока до момента выполнения реперфузии и позволяет улучшать функцию желудочков.

Внутриаортальная контрапульсация позволяет снизить частоту реокклюзий, повторных приступов стенокардии и необходимости выполнения ЧТКА у пациентов с недостаточностью коронарного кровообращения, что устанавливается при зондировании сердца. Использование контрапульсации с профилактической целью на протяжении 48 часов способно восстановить коронарный кровоток. В исследованиях не было отмечено ни одного сосудистого или геморрагического осложнения по сравнению с контрольной группой. Прекращение работы контрапульсатора может иметь место только после улучшения функции миокарда и жизненоважных органов. В целом необходимо снижать инотропную поддержку для уменьшения миокардиального стресса.

Вспомогательное кровообращение

Аппарат вспомогательного кровообращения резервируется для больных с неустойчивой гемодинамикой. Однако подключение его не следует откладывать до развития необратимых нарушений жизненоважных органов. У пациентов в состоянии кардиогенного шока уровень смертности достигает 80%, что связано с критическим состоянием этих больных. За последние 20- лет смертность снизилась незначительно, несмотря на достижения медицины (хирургическая и консервативная тактика).

Пациенты в состоянии шока, а также кандидаты на подключение аппарата искусственного кровоснабжения могут быть поделены на две группы: пациенты со станнированием миокарда и нуждающиеся в «мосте» к спасению и пациенты с необратимым повреждением миокарда и нуждающиеся в трансплантации. Например, если у пациентов с нормальной функцией желудочков развивается обширный ИМ, предпочитают кратковременную поддержку гемодинамики с использованием вспомогательного кровообращения. Однако если у пациентов с уже существующей сердечной недостаточностью развивается новый ИМ, то требуется длительная поддержка гемодинамики вплоть до момента трансплантации. Трудности возникают при оценке результатов механической поддержке гемодинамики пациентов с ОИМ и кардиогенным шоком, вследствие различных причин.

Вспомогательное кровообращение и усиленная системная перфузия предохраняют от развития повреждения жизненоважных органов, в то время как происходит рестинг станнированного желудочка. Ранние исследования о подключении аппарата обхода левого желудочка показали, что развитие полиорганной недостаточности является предвестником смерти. Лечение больных до развития полиорганной недостаточности является основой для улучшения отдаленной выживаемости. В дополнении к действию, направленному на защиту организма от развития полиорганной недостаточности, вспомогательное кровообращение улучшает контрактильную функцию миокарда после периода ишемии.

Решение о применении вспомогательного кровообращения зависит от степени гемодинамической поддержки и других факторов. Факторы, которые имеют значения при решении о подключении аппарата вспомогательного кровообращения:

  1. Потенциальная обратимость сердечной функции.
  2. Случаи нарушения механической функции.
  3. Степень лево-правожелудочковой дисфункции.
  4. Общая степень потребности во вспомогательном кровообращении.
  5. Важность аппарата вспомогательного кровообращения в поддержке гемодинамики.
  6. Масса, рост пациентов.
  7. Является ли пациент кандидатом на трансплантацию сердца.
  8. Ожидаемая продолжительность поддержки.
  9. Возраст.
  10. Тяжесть сопутствующих заболеваний.

Некоторые методы доступны для лечения обеих групп больных. Аппараты для кратковременной поддержки могут быть имплантированы в подкожную клетчатку совместно с внутриаортальной контрапульсацией и экстракорпоральной мембранозной оксигенацией. Аппараты, для установки которых требуется торакотомия – эффективны для кратковременного использования, это Abiomed Pump и Biomedicus Pump. Оба этих прибора способны лечить станнированный миокард, но они также доступны для больных, которым требуется трансплантация. Эти аппараты легко имплантируются и не требуют рассечения миокардиальной ткани, а также не компрометируют функцию желудочков вплоть до удаления. Они также легко удаляются без подключения аппарата искусственного кровообращения. Эффективны они и у пациентов, которым требуется экстренная поддержка гемодинамики, что часто бывает у больных в состоянии кардиогенного шока.

Метод обхода левого желудочка по Dennis не требует торакотомии, специального оборудования и достаточно надежен, широко доступен, но опыт его использования ещё небольшой. Аппарат вспомогательного кровообращения TCI Heartmate (Thermo Cardiosystems Inc. Woburn, Mass.) – это имплантируемый аппарат для длительной поддержки гемодинамики, в основном используемый для пациентов при трансплантации.

Другой аппарат, который требует торакотомии – это прямой механический желудочек. Его элептическая форма сжимает желудочки с одновременным расслаблением и имитирует нормальную работу сердца. По данным разных исследований применение аппаратов вспомогательного кровообращения улучшает результаты лечения больных, особенно находящихся на длительной поддержке. В настоящее время заканчивается клиническое исследование о роли прямого механического желудочка для пациентов в состоянии кардиогенного шока.

Отход от вспомогательного кровообращения. Сначала необходимо убедиться в восстановлении функции сердца. Ключами к ответу на этот вопрос является уровень ферментов, данные ЭКГ и данные о функции левого желудочка до ИМ. Если функция желудочка невосстановима, то рационально использовать метод длительной поддержки гемодинамики. С другой стороны, если есть вероятность восстановления функции, то длительность поддержки гемодинамики равна 3-5 дням с одновременной инотропной поддержкой и использованием ингибиторов фосфодиестеразы, что позволяет нормализовать частоту сердечных сокращений и фракцию выброса. Если по данным транспищеводной эхокардиоскопии отмечен положительный эффект, то больного необходимо перевести в операционный блок и попробовать отключить аппарат вспомогательного кровообращения на 1 час при этом тщательно следить за состоянием гемодинамики. Если вспомогательное кровообращение не отключается на протяжении 1 недели, то вероятность восстановление функции сердца крайне низка. В этом случае подключается аппарат для длительной поддержки гемодинамики, или отключается вовсе.

Тактика хирургического лечения

Один из крупнейших центров кардиохирургии Columbia-Presbyterian Hospital придерживается следующей тактики хирургического лечения ОИМ (Robert C.Ashton, Jr./Mehmet C.Oz/ Eric A.Rose). Пациенты, которые являются потенциальными кандидатами на трансплантацию, а также пациенты, умирающие от кардиогенного шока, являются кандидатами на подключение аппарата длительной поддержки гемодинамики (метод обхода левого желудочка). Если возможно, то выполняется коронарография для решения вопроса о выполнении операции реваскуляризации совместно или без использования метода вспомогательного кровообращения. Операция откладывается в том случае, если возможно выполнить ангиопластику, при условии, что гемодинамика пациента стабилизировалась сразу в кабинете зондирования. Если гемодинамика продолжает ухудшаться, то пациента начинают готовить к операции, даже если давность ИМ меньше 6 часов. Существуют гемодинамические параметры, которые не исключают выполнение операции аортокоронарного шунтирования: давление в легочной артерии 6030 мм.рт.ст., сердечный выброс больше 3 литров/мин. Если гемодинамика находится в критическом состоянии, то, вероятно, потребуется установка аппарата для длительной поддержки гемодинамики, особенно тогда, когда сатурация венозной крови меньше 50%. Решение о подключении аппарата длительной поддержки гемодинамики зависит и от других параметров, которые были специально разработаны для этой цели (таблица 7).

Таблица 7.

Шкала для установки аппарата обхода левого желудочка.

Критерии Балл
Выделение мочи < 30 мл/час 3
Интубация 2
Протромбиновое время > 16сек 2
Центральное венозное давление > 16 мм.рт.ст. 2
Повторная операция 1

Суммарный балл выше 5 сопряжен с 70% риском смерти

 

Эти параметры были выбраны для оценки дисфункции жизненоважных органов (легкие, печень, почки), а также для оценки показаний к операции (правожелудочковая недостаточность, кровотечение). Было найдено, что выживаемость в 90%, если суммарный балл был ниже 5 по сравнению с 30% выживаемостью, если таковой был выше 5. По этой причине в случае превышения 5 баллов тактика направлена на стабилизацию гемодинамики до момента подключения аппарата вспомогательного кровообращения. Пациентам с низким суммарным баллом выполняется кратковременая поддержка гемодинамики.

Если пациенты не являются потенциальными кандидатами на трансплантацию, то тактика заключается в более консервативном подходе. Необходимо выполнить зондирование сердца. Если гемодинамика неустойчива и нет острой ишемии, то операцию откладывают до тех пор, пока не уменьшиться давление в легочной артерии. Если же у пациента имеются признаки острой ишемии, то в этом случае выполняют операцию аортокоронарного шунтирования, как описано ниже. Если во время операции больного не удается отключить от аппарата искусственного кровообращения без высоких доз инотропных препаратов, включая агонисты альфа-адренорецепторов; если сердечный индекс меньше 2 литров/мин на м2 и если конечно-диастолическое давление остается высоким с сатурацией меньше 50%, то подключается аппарат кратковременной поддержки гемодинамики Abiomed.

 Самостоятельная внутриаортальная контрапульсация часто не предотвращает гибели пациентов и почти всегда приводит к почечной, печеночной и дыхательной недостаточности, что значительно осложняет ведение этих больных, даже если восстанавливается адекватная деятельность сердца. Необходимо поддерживать работу сердца высокими дозами инотропных препаратов во время сердечной недостаточности в ранний реперфузионный период у больных с ОИМ. Такая тактика уместна для больных со старым ИМ (>6 часов).

Методы хирургического лечения острого инфаркта миокарда

 

Предоперационная подготовка. В кабинете зондирования больным устанавливается катетер Swan-Ganz и выполняется зондирование и если необходимо и возможно, то выполняется ангиопластика. Предпочитают не использовать «слепую» реваскуляризацию и всегда настаивают на выполнении коронарографии для проведения ангиопластики.

Анестезия. Обезболивание выполняется применением быстрых наркотических препаратов в присутствии приготовленной бригады хирургов и перфузиологов на случай катастрофического падения давления и остановки сердца. Когда пациент подготовлен, назначается пробная доза атропина, а затем и насыщающая.

Кровотечение. Кровотечение – это значимое осложнение экстренной операции аортокоронарного шунтирования и часто приводит к угнетению функции сердца и легочной гипертензии. Выделение цитокинов, тромбоксана А2, вызванное инфузией крови и работой аппарата искусственного кровообращения, стимулирует легочную гипертензию, что является самым критическим моментом в борьбе с правожелудочковой ишемией. Применение апротинина позволяет уменьшить активность кровотечения и уменьшить правожелудочковую дисфункцию, а также снизить риск смертности после подключения аппарата вспомогательного кровообращения. Было сообщено о случаях применения апротинина при тромболитической терапии по поводу ОИМ. Апротинин обычно успешно используется для выполнения повторных операций аортокоронарного шунтирования у пациентов высокого риска в большинстве центров.

Эпсилон-аминокапроновая кислота также применяется для уменьшения кровотечения, которое связано с операцией аортокоронарного шунтирования. Исследования показывают эффективность этого препарата в рутинном применении. Однако к настоящему времени не было выполнено больших исследований по проблеме использования апротинина и эпсилон-аминокапроновой кислоты для экстренной операции аортокоронарного шунтирования и тромболитической терапии.

Выбор шунтов. В экстренных случаях тактика выбора типа шунтов не отличается от обычной. Выбор внутригрудной артерии не связан с большим количеством осложнений по сравнению с венозными шунтами и может быть использован в большинстве ситуаций. Сообщено об одном удачном использовании политетрафторетиленнового шунта при выполнении операции аортокоронарного шунтирования у пациентов в состоянии кардиогенного шока.

Соображения по поводу интраоперационного ведения. Дренирование левого желудочка во время операции реваскуляризации при острой окклюзии коронарных артерий уменьшает повреждение мышечной массы и улучшает функцию желудочка за счет уменьшения растяжения стенки и уменьшения потребности миокарда в кислороде. И в самом деле, при дренировании левого желудочка снижается уровень метаболизма до 60%. Остановка сердца в диастолической фазе является вторым по значимости моментом, позволяющим снизить потребление миокардом кислорода и общий уровень метаболизма до 30%. Охлаждение пациента и сердца влияет на остальные 10% метаболизма.

Снижение потребления миокардом энергии хорошо достижимо при раннем подключении аппарата искусственного кровообращения для поддержания высокого перфузионного давления. Если в коронарную артерию был введен реперфузионный катетер, то его подтягивают до места пережатия аорты. Катетеры для выполнения анте-ретроградной кардиоплегии устанавливаются до момента пережатия аорты, что позволяет быстро начать инфузию ретроградной кардиоплегии и тем самым защитить зону миокарда, снабжаемой окклюзированной артерией. Затем выполняется протокол Buckberg, включая тепловую индукцию с целью восстановления резервов АТФ. Если зона инфаркта шунтируется с применением венозных шунтов, то первым выполняется анастомоз именно в данной области. Проксимальный конец анастомоза выполняется до снятия зажима с аорты (полное пережатие) с целью обеспечения полной перфузии сердца и лишь затем удаляют зажим.

Хотя нет разногласий о резекции и пластики больших постинфарктных аневризм, но в случаях небольших по размеру аневризмах существуют разногласия. В данном центре не резецируют небольшие аневризмы, хотя другие центры поступают иначе. Если аневризма резецирована, то к краям аневризмы подшивается заплата из бычьего перикарда, фиксируя её к фиброзным краям с внутренней поверхности аневризмы. Собственные ткани подшиваются поверх заплаты.

Тактика в постоперационном периоде. Обычная тактика ведения больных в постоперационном периоде подходит для больных после экстренной и элективной операции аортокоронарного шунтирования. Аспирин назначается для адекватной защиты венозных шунтов. Пациентам с обширным передним ИМ и пристеночным тромбом назначается гепарин и Coumadin. Седативные препараты и антибиотики назначаются по обычному протоколу до операции.

Было сообщено о большом числе осложнений у больных в состоянии шока по сравнению с пациентами без него. Guyton et al. сообщили о 47% осложнений у пациентов в шоке, по сравнению с 13% у больных без шока. Увеличение количества осложнений большей частью связано с тяжестью состояния до операции, чем с самим лечением. Длительное наблюдение пациентов, которым по экстренным показаниям была выполнена операция реваскуляризации показало, что уровень выживаемости тесно коррелирует с ФИ до операции.

Заключение

 

Тактика лечения больных с ОИМ имеет два направления или подхода (рис.1).  


Выбор терапии решается на основании повреждения и сопутствующих факторов. Выбор механической поддержки гемодинамики основан на многих других факторах (смотри выше).

Неосложненное течение ОИМ дает возможность лечения больных в клиниках общего значения. В большинстве регионов такие пациенты хорошо ведутся тромболитической терапией и консервативной тактикой. В большинстве центров, имеющих кабинет зондирования, может быть выполнена ангиопластика с хорошими результатами. К настоящему времени экстренная операция является не самым дорогим подходом в лечении; контрольное рандомизированное исследование о роли операции аортокоронарного шунтирования еще не выполнено.

Выбор терапии решается на основании повреждения и сопутствующих факторов. Выбор механической поддержки гемодинамики основан на многих других факторах (смотри выше).

Неосложненное течение ОИМ дает возможность лечения больных в клиниках общего значения. В большинстве регионов такие пациенты хорошо ведутся тромболитической терапией и консервативной тактикой. В большинстве центров, имеющих кабинет зондирования, может быть выполнена ангиопластика с хорошими результатами. К настоящему времени экстренная операция является не самым дорогим подходом в лечении; контрольное рандомизированное исследование о роли операции аортокоронарного шунтирования еще не выполнено.

 

Рис. 1. лгоритм лечения острого инфаркта миокарда

 *) Где ЧТКА – чрезкожная транскоронарная ангиопластика; АКШ – аортокоронарное шунтирование.

Тактика ведения больных с ОИМ, осложненного кардиогенным шоком, имеет некоторые трудности. Уровень смертности при консервативном ведении очень высокий. Методы реперфузии являются единственной надеждой этих пациентов в улучшении выживаемости. Тромболитическая терапия имеет скудные результаты и таким образом альтернатива это выполнение ЧТКА и экстренной операции аортокоронарного шунтирования. В продолжающихся рандомизированных исследованиях будет отдано предпочтение в выполнении одного из этих методов. Метод механической поддержки гемодинамики играет очень важную роль в лечении таких пациентов. Метод вспомогательного кровообращения и создание искусственного сердца также являются областями научного поиска.

Лечение ОИМ основано на реперфузии области ишемии и требует определенного подхода для уменьшения реперфузионного повреждения миокарда. Отдаленные результаты зависят от успеха реперфузии. Реперфузия – это ключ к успеху лечения острого инфаркта миокарда. Важно сравнить результаты различных методик терапии после ОИМ, а не только случаи, в которых была успешно выполнена реперфузия. Таким образом, если все пациенты, которым выполнялась тромболитическая терапия, ЧТКА и операция аортокоронарного шунтирования будут изучены, то будут разработаны дополнительные показания для более успешной терапии.

В данной лекции мы коснулись, в основном, вопросов оказания экстренной интенсивной терапии при ОИМ в первые дни после госпитализации. Рекомендации по дальнейшей тактике госпитального и постгоспитального периодов лечения больных читатель найдет в специальной литературе, часть из которой мы приводим ниже.

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

Основная литература

Метаболические основы иммунокоррекции у больных перитонитом

3 глава              4-я глава 4-й части                5 глава

Содержание монографии

Глава 4. Метаболические основы иммунокоррекции у больных перитонитом

Содержание 4-й главы:

Глава 4. Метаболические основы иммунокоррекции у больных перитонитом

4.1. Влияние лекарственных препаратов на показатели внутриклеточного метаболизма лимфоцитов в тестах in vitro 

4.2. Метод индивидуального подбора иммунокорректоров для лечения больных перитонитом


В основу оценки индивидуальной реакции лимфоцитов пациента на препарат были положены показатели активности внутриклеточных дегидрогеназ. Кроме того, для повышения информативности метода оценки нагрузочных тестов исходные характеристики изменения внутриклеточного метаболизма лимфоцитов сопоставляли с клиническими параметрами пациентов после курса иммунокоррекции. Это, по нашему мнению, позволяет избежать многих недостатков существующих на сегодня методов индивидуального подбора иммунокорректоров и оценки эффективности проведения иммунокоррекции.

В нашем исследовании нагрузочные пробы были проведены с веществами, являющимися субстратами для биохимических реакций: реамберином, пирацетамом, глутоксимом. Данные препараты способны непосредственно влиять на метаболические характеристики иммунокомпетентных клеток, встраиваясь в биохимические пути. Имунофан и полиоксидоний входят в перечень иммунотропных препаратов [119] и, наряду с метаболическим, имеют иммунорегуляторный компонент действия, что требует оценки иммунного статуса пациента перед их назначением.

Вверх                 Содержание монографии 

4.1. Влияние лекарственных препаратов на показатели внутриклеточного метаболизма лимфоцитов в тестах in vitro 

Ферментативные системы клетки могут быть конститутивными или индуцибельными. Последние катализируют большинство протекающих в клетке биохимических реакций. Активация лимфоцитов сопровождается увеличением активности дегидрогеназ за счет экспрессии генов и синтеза молекул фермента de novo [262, 264], изменениями состава и свойств мембран [318]. Активность дегидрогеназ изменяется под действием веществ-эффекторов, которые могут выполнять функции модуляторов или ингибиторов, а также при изменении проницаемости мембран для субстратов. Поступление последних в клетку осуществляют специализированные мембранные системы переноса, состояние которых является индивидуальным [150] и связано с иммунологической активностью клеток [263].

Изменение активности ферментов в нагрузочных тестах in vitro с препаратами (т.е. индуцибельность фермента) зависит, как минимум, от следующих факторов [8]: максимальной способности клеток к индукции молекул-переносчиков, рецепторов мембран и самих молекул фермента, а также насыщенности метаболических путей промежуточными и конечными продуктами реакций. Другими словами, индуцибельность фермента является интегральным показателем изменения структурно-функционального состояния исследуемых клеток при воздействии лекарственного вещества.

Для оценки влияния метаболических иммунокорректоров и иммунорегуляторных препаратов на показатели активности дегидрогеназ лимфоцитов in vitro обследовано 25 клинически здоровых доноров и 49 больных перитонитом.

Инкубация лимфоцитов с терапевтическими концентрациями метаболических иммунокорректоров сопровождается изменением их метаболических характеристик.

При анализе результатов метаболического ответа лимфоцитов здоровых лиц на их инкубацию с указанными препаратами установлено следующее. Подавляющее число ферментов: Г6ФДГ, Г3ФДГ, ЛДГ, НАДМДГ, НАДФМДГ, НАДИЦДГ, НАДФИЦДГ – достоверно снижали свою активность после инкубации. Для показателя НАДФГДГ отмечена тенденция к снижению после инкубации лимфоцитов с реамберином и пирацетамом (табл. 14).

Лимфоцитам здорового человека свойственна низкая интенсивность большинства метаболических циклов [86, 147, 148]. Состояние функционального покоя характеризуется сравнительно низким количеством в клетках молекул ферментов, рецепторов и транспортных структур мембран [79] в сочетании с насыщенностью метаболических путей субстратами реакций [8]. Вероятно, снижение активности большинства из исследованных ферментов лимфоцитов здоровых лиц после инкубации с препаратами является следствием исходного состояния клеток и свидетельствует об их неготовности к дополнительной утилизации субстратов in vitro.

Таблица 14

Активность дегидрогеназ лимфоцитов здоровых после инкубации с препаратами (M±m), мкЕ/10000 клеток


Показатель

Исходная активность

Реамберин

Глутоксим

Пирацетам

1

2

3

4

Г6ФДГ

2,73±0,27

0,43±0,03; P1<0,001

0,54±0,03; P1<0,001; P2<0,001

0,40±0,03; P1<0,001; P3<0,001

Г3ФДГ

0,84±0,13

0,48±0,03; P1<0,001

0,58±0,03; P1<0,01; P2<0,01

0,47±0,03; P1<0,001; P3<0,01

ЛДГ

0,84±0,12

0,63±0,03; P1<0,01

0,62±0,03; P1<0,001

0,60±0,03; P1<0,001

НАДМДГ

21,26±0,64

3,30±0,32; P1<0,001

3,49±0,16; P1<0,001; P2<0,1

5,72±0,43; P1<0,001; P2<0,001; P3<0,001

НАДФМДГ

0,47±0,13

0,03±0,00; P1<0,001

0,04±0,01; P1<0,001; P2<0,05

0,04±0,01; P1<0,001; P2<0,001; P3<0,05

НАДФГДГ

0,23±0,07

0,21±0,04; P1<0,1

0,34±0,05; P1<0,05; P2<0,001

0,16±0,01; P1<0,1; P2<0,01; P3<0,001

НАДГДГ

0,38±0,04

0,24±0,03; P1<0,001

0,20±0,03; P1<0,001; P2<0,01

0,32±0,02; P2<0,001; P3<0,01

НАДИЦДГ

1,82±0,10

1,29±0,16; P1<0,001

1,24±0,12; P1<0,001

0,84±0,04; P1<0,001; P2<0,001; P3<0,001

НАДФИЦДГ

30,76±1,17

19,59±1,09; P1<0,001

14,61±0,71; P1<0,001; P2<0,001

13,86±0,69; P1<0,001; P2<0,001

У больных перитонитом легкой степени тяжести прослежены противоположные особенности метаболической реакции лимфоцитов на препараты in vitro – активность ферментов в них после инкубации увеличивалась. Так, например, в клетках, инкубированных с реамберином, определялась более высокая активность НАДФГДГ. Другие изменения энзиматических показателей лимфоцитов прослеживались в виде тенденции к повышению: Г6ФДГ и НАДГДГ – после инкубации с пирацетамом, ЛДГ – с реамберином и глутоксимом. То, что изменения перечисленных показателей выражались только в виде тенденции к повышению, было обусловлено, по-видимому, выраженной индивидуальной реакцией лимфоцитов больных на какой-либо препарат, способный в большей или меньшей степени воздействовать на внутриклеточные процессы (табл. 15).

Таблица 15

Активность дегидрогеназ лимфоцитов больных перитонитом легкой степени тяжести после инкубации с препаратами (M±m), мкЕ/10000 клеток


Показатель

Исходная активность

Реамберин

Глутоксим

Пирацетам

1

2

3

4

Г6ФДГ

8,87±1,22

15,14±3,56

11,94±2,22

18,04±5,60; P1<0,1

Г3ФДГ

4,08±0,85

3,56±0,85

3,09±0,47

3,68±0,75

ЛДГ

0,24±0,07

0,58±0,15; P1<0,1

0,40±0,13; P2<0,1

0,34±0,09; P2<0,05

НАДМДГ

8,29±7,47

3,38±0,80

2,78±0,98; P2<0,1

2,47±1,00; P2<0,05

НАДФМДГ

0,09±0,03

0,10±0,03

0,11±0,04

0,11±0,03

НАДФГДГ

0,19±0,06

0,37±0,13; P1<0,05

0,24±0,07; P2<0,1

0,21±0,07; P2<0,001; P3<0,05

НАДГДГ

0,77±0,14

2,00±0,73

2,95±1,16

1,99±0,55; P1<0,1

НАДИЦДГ

3,39±1,09

4,26±1,35

3,96±1,11

4,12±1,22

НАДФИЦДГ

55,93±9,74

58,93±11,24

56,21±8,98

51,42±9,48

Кроме того, отмечены и некоторые особенности преимущественного воздействия препаратов на конкретные метаболические пути. Реамберин в большей степени, чем глутоксим и пирацетам, повышал активность НАДМДГ. При инкубации лимфоцитов с реамберином также более существенно, чем при инкубации с пирацетамом, повышалась активность НАДФГДГ (табл. 15).

Анализ результатов метаболического ответа лимфоцитов больных перитонитом средней степени тяжести показал наличие значительно более выраженной реакции клеток на препараты. Активность НАДМДГ повысилась после инкубации со всеми исследованными препаратами. Поступление лактата на гликолиз (ЛДГ) повысилось после инкубации лимфоцитов с реамберином, глутоксимом и пирацетамом (табл. 16).

При этом отмечено снижение гликолитической утилизации липидных субстратов (Г3ФДГ) после воздействия на лимфоциты реамберина и пирацетама. Увеличение поступления аминокислотных субстратов в цикл Кребса под влиянием препаратов происходило за счет повышения активности НАДФГДГ. Действие препаратов проявлялось изменением активности изоцитратдегидрогеназ: для реамберина и пирацетама – повышением активности НАДИЦДГ, для глутоксима – НАДИЦДГ и НАДФИЦДГ (табл. 16).

Таблица 16

Активность дегидрогеназ лимфоцитов больных перитонитом средней степени тяжести после инкубации с препаратами (M±m), мкЕ/10000 клеток


Показатель

Исходная активность

Реамберин

Глутоксим

Пирацетам

1

2

3

4

Г6ФДГ

6,19±1,17

10,78±3,02

11,22±3,02

10,90±2,59

Г3ФДГ

2,57±0,56

2,28±0,53; P1<0,05

2,19±0,53

1,96±0,51; P1<0,01

ЛДГ

0,31±0,06

1,52±0,66; P1<0,05

1,51±0,67; P1<0,05

0,78±0,38; P2<0,01; P3<0,01

НАДМДГ

1,15±0,31

24,59±8,68; P1<0,001

18,27±6,55; P1<0,001; P2<0,01

17,19±7,30; P1<0,01

НАДФМДГ

0,02±0,00

0,04±0,01

0,03±0,01

0,03±0,01

НАДФГДГ

0,10±0,03

0,35±0,10; P1<0,001

0,25±0,07; P1<0,01; P2<0,01

0,15±0,05; P2<0,001

НАДГДГ

0,44±0,11

2,58±0,78

4,01±1,27

6,14±2,82

НАДИЦДГ

1,26±0,27

5,87±2,41; P1<0,05

2,63±0,75; P2<0,05

2,82±0,78; P2<0,05

НАДФИЦДГ

33,01±9,43

30,35±7,86

41,67±16,75; P1<0,05; P2<0,05

30,56±9,00

Результаты исследования, представленные на рисунке 9, подтверждают, что реакция метаболизма лимфоцитов больных перитонитом разной степени тяжести однотипна. Преимущественно она проявляется в значительной стимуляции исследованными препаратами интенсивности реакций ПФП (Г6ФДГ) и увеличении потока субстратов с аминокислотного обмена лимфоцитов на ЦТК (НАДГДГ). Менее выражена, но проявляется при действии всех препаратов, активация реакции, контролирующей подачу субстратов липидного обмена на гликолиз (Г3ФДГ).

Зависимость метаболического ответа от тяжести перитонита заключается в том, что указанные однотипные изменения активности ферментов значительно более выражены в лимфоцитах больных перитонитом легкой степени тяжести. При этом наиболее выраженная зависимость от тяжести заболевания отмечена для двух ферментов «заключительного» этапа ЦТК – НАДМДГ и НАДФМДГ, а при инкубации с реамберином – еще и для НАДФИЦДГ.

Особенности перестройки внутриклеточного обмена, происходящие под влиянием реамберина, глутоксима и пирацетама в лимфоцитах больных, вероятно, обусловлены повышенной потребностью в субстратах клеток, находящихся в состоянии функционального напряжения на фоне выраженной симпатикотонии при ГХИ. В пользу этого утверждения свидетельствуют различия характера реагирования лимфоцитов здоровых и больных перитонитом на метаболические препараты.

Несмотря на то, что изменения среднегрупповых значений активности дегидрогеназ в тестах in vitro зависели от степени тяжести состояния больных, индивидуальные изменения ферментных показателей были очень существенными. Причиной этого, несомненно, являются не только физиологическое состояние клеток на момент обследования, но и генетически обусловленные особенности организма обследованных [79, 150].

Рис. 9. Уровни активности дегидрогеназ лимфоцитов после воздействия реамберина, глутоксима, пирацетама по отношению к показателям здоровых без инкубации


Примечание. P1-2: достоверность различий показателей в группах здоровые – больные перитонитом легкой степени тяжести; P1-3: здоровые – больные перитонитом средней степени тяжести; P2-3: между группами больных перитонитом.

Для разработки метода индивидуального подбора метаболических иммунокорректоров необходимо было решить, как оценивать индивидуальную реакцию на конкретный препарат. Для этого проводились сравнения показателей активности ферментов, получаемых при инкубации лимфоцитов с препаратами и без них, что позволяло исключить метаболический компонент адаптационной реакции клеток на нахождение в непривычной среде (физраствор) при проведении методик определения активности ферментов. С этой целью использовался показатель DЕ, отражающий процентное соотношение этих величин (глава 2).

Согласно полученным данным, механизмы воздействия препаратов на лимфоциты здоровых, оцененные с помощью DE, достоверно различались между собой (рис. 10). Воздействие глутоксима приводило к большим значениям DЕГ6ФДГ по сравнению с реамберином (P<0,01) и пирацетамом (P<0,001). Подобные образом изменялись показатели DЕГ3ФДГ (P<0,05 для реамберина и P<0,01 для пирацетама) и DЕНАДФГДГ (P<0,05 и P<0,001 для глутоксима и пирацетама, соответственно). То есть, влияние глутоксима в тестах in vitro отличалось от действия реамберина и пирацетама более высокой активацией подачи субстратов в пентозо-фосфатный путь (ПФП), увеличением потока субстратов липидного обмена на гликолиз (DЕГ3ФДГ), а аминокислотных субстратов – в ЦТК (DЕНАДФГДГ). Это позволяет характеризовать его как вещество, оказывающее анаболическое действие в ряду исследованных препаратов и подтверждается его структурой (олигопептид).

Реамберин отличался более высоким значением DЕНАДФИЦДГ по сравнению с глутоксимом (P<0,001) и пирацетамом (P<0,001), что подтверждает энергетическую направленность его действия.

Влияние пирацетама на метаболические показатели лимфоцитов отличалось более высокой, по сравнению с реамберином и глутоксимом, относительной активностью НАДФМДГ, НАДМДГ и НАДГДГ. В то же время DЕНАДИЦДГ при воздействии пирацетама определялся ниже, чем под влиянием реамберина и глутоксима. То есть, пирацетам характеризуется более выраженным влиянием на интенсивность преимущественно энергетических процессов в ЦТК, а также он вызывает повышение поступления субстратов в ЦТК с аминокислотного обмена. 

Рис. 10. Изменения средних показателей активности дегидрогеназ (DE) лимфоцитов здоровых лиц в тестах in vitro с препаратами, %


Примечание: P1-2 – достоверность различий показателей для реамберина и глутоксима; P1-3 – реамберина и пирацетама; P2-3 – глутоксима и пирацетама.

При проведении исследования была предпринята попытка оценки индивидуального реагирования на препараты у больных перитонитом различной степени тяжести с вычислением показателя DE. Оказалось, что достоверных различий между действием препаратов на метаболические параметры лимфоцитов больных нет. Кроме того, для оценки зависимости активности ферментов от воздействия перечисленных выше препаратов был использован метод дисперсионного анализа, результаты которого также не подтвердили наличие зависимости относительных показателей активности ферментов в лимфоцитах больных перитонитом от препаратов, использованных при инкубации.

Результаты, полученные при анализе показателя DE, доказали его информативность для оценки влияния препаратов на внутриклеточный метаболизм лимфоцитов здоровых лиц. Подтверждено установленное по абсолютным показателям активности ферментов (табл. 14) избирательное действие глутоксима на стимуляцию пластических процессов, реамберина – как стимулятора энергетического обмена, для пирацетама отмечено повышение интенсивности энергетических процессов за счет утилизации аминокислотных субстратов в ЦТК. Это позволило использовать в дальнейшем показатель DE в дальнейшем при разработке метода индивидуального подбора препаратов для иммунокоррекции больных перитонитом.

 

Вверх                 Содержание монографии 


4.2. Метод индивидуального подбора иммунокорректоров для лечения больных перитонитом


Для оценки взаимосвязи изменения активности дегидрогеназ лимфоцитов в нагрузочных тестах in vitro с результатами клинического применения препаратов проведено следующее исследование. Контрольной группе больных перитонитом (69 человек) были назначены метаболические иммунокорректоры: реамберин, глутоксим, пирацетам на основании клинических показаний. У 21 больного контрольной группы расчитывали значение показателя DE дегидрогеназ лимфоцитов в нагрузочных тестах in vitro с перечисленными препаратами по изложенной в главе 2 методике. 


Для оценки влияния курса иммунокоррекции на пролиферативные возможности иммунной системы использовано отношение ИСтр после иммунотерапии к исходному значению – интегральный показатель (ИП):

ИП=ИСтр2/ИСтр1,

где ИСтр1— значение ИСтр до иммунокоррекции, ИСтр2 – значение ИСтр после иммунокоррекции. При возрастании значения показателя ИСтр ИП превышал 1, при снижении – принимал значения меньше 1.

В нашем исследовании необходимо было установить индивидуальную связь между наиболее значимыми показателями относительной активности дегидрогеназ в тестах с примененным препаратом и изменением индекса стресса после иммунокоррекции. Для решения этой задачи был использован регрессионный анализ, позволяющий рассчитать зависимость искомого показателя от значений других переменных.

Регрессионные модели широко используются в медицине для установления сложных взаимосвязей исследуемых параметров, например, в изучении патогенеза вирусных заболеваний [217, 308], для расчета взаимозависимости клинических факторов и вероятности рецидива рака молочной железы [283], для описания связей иммунологических, биохимических показателей с интенсивностью лактации [282], для расчета функциональных параметров после артропластических операций [206], для построения прогноза выживаемости [276].

Преимуществом регрессионных моделей является высокая информативность даже в случае анализа факторов со слабыми корреляционными связями [169, 303] или при анализе множества факторов, прямая связь между которыми не установлена [248]. В числе прочих приложений метода он был использован для прогноза вероятности простудных заболеваний по показателям активности внутриклеточных ферментов иммунокомпетентных клеток [13].

С целью выделения наиболее значимых метаболических показателей и упрощения расчетов использован метод пошаговой множественной регрессии [293]. В качестве зависимой переменной, т.е. результирующего значения уравнения множественной регрессии использован показатель ИП, а независимыми (определяющими) переменными уравнения являлись относительные показатели активности дегидрогеназ (DЕ) в тестах in vitro с примененным препаратом.

Расчеты производились с помощью модуля “Multiple Linear Regression” пакета статистических программ “Statistica for Windows`6.0”. Обучающую выборку составляли больные перитонитом, получавшие иммунокорректоры только по клиническим показаниям (21 человек).

Таблица 17

Статистические параметры членов уравнения множественной регрессии


Члены уравнения регрессии

Значение коэффициента

Стандартная ошибка m

Т-критерий

Достоверность влияния P

Независимый член

1,566*

0,461

3,393

P<0,01

DEГ6ФДГ

-0,008

0,003

-2,904

P<0,05

DEГ3ФДГ

0,015

0,003

4,905

P<0,001

DEНАДФМДГ

-0,009

0,003

-2,868

P<0,05

DEНАДГДГ

0,002

0,001

1,565

P<0,1

Примечание: *- приведено абсолютное значение независимого члена уравнения множественной регрессии.

На основании произведенных расчетов получена математическая модель расчета ИП, в которой среди факторов, достоверно влияющих на этот показатель, выделены DEГ6ФДГ (P<0,05), DEГ3ФДГ (P<0,001), DEНАДФМДГ (P<0,01), а также фактор, имеющий тенденцию к достоверному влиянию на результирующий показатель – DEНАДГДГ (P<0,1). В таблице 17 приведены значения коэффициентов членов уравнения множественной регрессии.

Таким образом, полученная формула расчета значения предложенного интегрального показателя (ИП) для каждого исследованного препарата принимает вид:

ИП = 1,566 – 0,008*DEГ6ФДГ + 0,015*DEГ3ФДГ – 0,009*DEНАДФМДГ + + 0,002*DEНАДГДГ 

При сравнении действия нескольких препаратов максимальному значению интегрального показателя (ИП) соответствует препарат, оказывающий наибольший пластический эффект, минимальному значению ИП соответствует препарат, оказывающий наибольший энергетический эффект. Для метаболической иммунокоррекции необходимо назначать препарат с максимальным значением ИП. Препараты, для которых ИП<1, назначать не рекомендуется, поскольку такие его значения соответствуют снижению после коррекции ИСтр, что ассоциируется с низкими пролиферативными возможностями ИКК за счет превалирования тонуса симпатического отдела ВНС. Значение независимого члена уравнения 1,566>1 свидетельствует о положительном влиянии на состояние больных перитонитом комплекса независимых от иммунокоррекции методов оперативного лечения и интенсивной терапии.

Полученное уравнение множественной регрессии характеризуется значением коэффициента множественной корреляции между совокупным действием приведенных параметров и результирующей переменной, равного 0,83 (достоверность модели P<0,001) (табл. 18).

Практическое применение метода подбора метаболических иммунокорректоров проводилось на «основной группе» больных перитонитом. Больным этой группы (30 человек) иммунокорректоры назначались в соответствии с данными иммунного статуса и клиническими показаниями, а выбор препарата осуществлялся с использованием описанного выше метода.

Таблица 18

Статистические параметры регрессионной модели


Параметр модели

Значение

Коэффициент множественной корреляции (R)

0,83

F-критерий

8,07

Число степеней свободы F-критерия df

4,15

Скорректированный коэффициент детерминации (adjusted R)

0,60

Стандартная ошибка оценки (standard error of estimate)

0,51

Достоверность модели, P

P<0,001

Примечание: в скобках приведены стандартные обозначения параметров, используемые модулем “Multiple Linear Regression” пакета статистических программ “Statistica for Windows 6.0”.

Для подтверждения достоверности полученного уравнения множественной регрессии и возможности его использования при выборе оптимального препарата у больных перитонитом проведено следующее исследование. Сравнивались средние значения ошибок уравнения множественной регрессии в основной группе больных и у больных обучающей выборки. Для этого вычисляли абсолютные значения разности между рассчитанным ИП и ИП после иммунокоррекции у каждого больного. Согласно полученным данным, величина ошибки ИП в среднем равна 1,01±0,25 у больных обучающей выборки и 1,31±0,25 у больных основной группы, что свидетельствует об отсутствии достоверных различий в точности метода (P>0,1). На рисунке 11 представлены распределения значений ИП, рассчитанных с помощью полученного уравнения, и значений ИП в результате иммунокоррекции.

Рис. 11. Распределение ожидаемых и практических значений ИП у больных обучающей выборки и контрольной группы

Таким образом, информативность уравнения множественной регрессии, полученного расчетным путем на основании данных обучающей выборки больных, подтверждается для основной группы больных перитонитом, поскольку величины ошибок в группах сопоставимы. Значит, метод подбора метаболических иммунокорректоров, основанный на предложенной математической модели, является достоверным с точки зрения определения возможности усиления внутриклеточных пластических процессов (оцениваемых по ИСтр) под влиянием того или иного лекарственного препарата.

Клинические результаты применения метода индивидуального подбора иммунокорректоров у больных перитонитом приведены в главе 5.

Вверх

3 глава              4-я глава 4-й части                5 глава

Содержание монографии

Интенсивная терапия ожогов у детей

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

4.2. Интенсивная терапия ожогов у детей

(И.П. Назаров, В.А. Мацкевич)

Нейрогуморальные сдвиги в организме тяжелообожженных детей

 

Ожоги закономеpно вызывают возникновение комплекса патологических изменений внутpенних оpганов, охватывающих пpактически все жизненно важные системы детей. Ожоговые повеpхности являются массивным источником ноцицептивных pаздpажений. Пpи повеpхностных ожогах боль обусловленна тpавмой, сдавлением болевых pецептоpов отечной жидкостью, а так же pаздpажением пеpивазальных неpвных сплетений вследствии pасшиpения сосудов в поpаженной области. Боль является также следствием гипоксии в тканях, сохpанивших чувствительность, ацидоза и действия биологически активных веществ (БАВ), обpазующихся в повpежденных тканях (гистамин, ацетилхолин, сеpотонин, бpадикинин и дp.).

Ожоговое воспаление вызывает изменения в неpвной системе тpемя путями: болевой импульсацией, патологической неболевой аффеpентацией и благодаpя поступлению в кpовоток БАВ нейpотpопного действия. Резкое и интенсивное pаздpажение неpвных стpуктуp в эpектильную фазу ожогового шока (ОШ) пpиводит к возникновению неpвных импульсов, пеpедающихся по восходящим путям в высшие неpвные центpы, как по путям соматической чувствительности, так и по всем волокнам вегетативной неpвной системы. Следуя по этим путям, неpвные импульсы достигают таламуса, котоpый пpедставляет собой важный центp, интегpиpующий всю пеpифеpическую аффеpентную инфоpмацию. Часть неpвных импульсов по таламокоpтикальным путям пеpедается в коpу головного мозга, подкоpковые стpуктуpы, вызывая сознательные ощущения (боль, стpах), психомотоpное возбуждение, имеющие большое значение для последующего pазвеpтывания постагpессивной pеакции.

В дальнейшем, в pезультате чpезмеpной активности и пеpевозбуждения неpвной системы в эpектильной фазе, пpоисходит функциональное истощение неpвных клеток, pазвивается пассивное запpедельное тоpможение (тоpпидная фаза ОШ). Возбуждение сменяется затоpможенностью, адинамией, безучастностью. Снижается болевая чувствительность интактной и обожженной кожи. В тоpпидной фазе глубина тоpможения постепенно возpостает и охватывает pазличные коpковые и подкоpковые отделы ЦHС.

Hисходящий поток неpвных импульсов спускается по двум эффеpентным путям – чеpез задний отдел гипоталамуса в гpудной и поясничный отделы спинного мозга, и, пpойдя цепочку симпатических ганглиев, попадает в соответствующие оpганы (симпатический путь); чеpез пеpедний отдел гипоталамуса – в чеpепной и кpестцовый отделы спинного мозга, так же вызывая иннеpвацию оpганов (паpасимпатический путь). Hачальная pеакция на ожог пpоявляется возбуждением симпатической неpвной системы и соответствующими оpганными и тканевыми изменениями.

Хаpактеpной чеpтой ОШ является длительное повышение тонуса симпато-адреналовой системы (САС), сопpовождающееся центpализацией кpовообpащения. Интенсивность активации симпато-адpеналовой pеакции зависит от многих фактоpов (площади и глубины поpажения, вpемени, пpошедшего с момента тpавмы до оказания медицинской помощи, адекватности обезболивания). В механизме активации САС, выделения катехоламинов (КА) из надпочечников участвуют не только неpвные механизмы, но и гумоpальные. Ацидоз, гипоксия, а так же вещества, выделяемые из поpаженных тканей (гистамин, сеpотонин) действуют непосpедственнно на надпочечниковые железы и стимулиpуют катехоламинные стpессоpные гипоталамические центpы, в pезультате чего, концентpация КА в кpови больных pезко повышается. Выбpос КА пpиводит к тотальной вазоконстpикции, наpушению микpоциpкуляции и, как следствие, к гипоксии печени, почек, сеpдца.

Катехоламины вызывают чpезмеpную активацию пеpекисного окисления липидов (ПОЛ) в мембpанах клеток pазличных оpганов и тканей, гипеpгликемию, в pезультате активации гликолиза. Положительные эффекты КА, выpажающиеся в мобилизации pаботоспособности систем, ответственных за адаптацию, в конечном итоге пеpеходят в повpеждающее, отpицательное действие. Усиление паpасимпатического влияния может быть одним из механизмов декомпенсации пpи ОШ.

Часть импульсов, идущих с pаневой повеpхности, пеpедается в сpединный бугоp гипоталамуса, где выделяется коpтикотpопин-pилизинг-фактоp, котоpый, попадая в гипоталамо-гипофизаpную систему, пpоходит чеpез область воpонки и клеток пеpеднего гипофиза, в pезультате чего выделяется АКТГ, котоpый активизиpует адpено-коpтикотpопную систему с усилением функции коpы надпочечников. Активация гипоталамо-гипофизаpно-адpеналовой системы (ГГАС) пpи ожогах pазвивается двухфазно: пусковым ее механизмом являются неpвные импульсы, а в дальнейшем повышенная функция ГГАС поддеpживается БАВ, адpеналином и дpугими веществами, циpкулиpующими в кpови. Под влиянием АКТГ в надпочечниках стимулиpуется синтез и инкpеция глюклклртикостероидов (ГКС) и минералокортикостероидов (МКС). Выpаженность глюкокоpтикоидной активности, как пpавило, наpостает по меpе увеличения площади глубоких ожогов, начинается с пеpвых минут тpавмы и сохpаняется в течении длительного пеpиода.

Любая агpессия повышает потpебность тканей в глюкокортикостероидах (ГКС), однако механизм действия этих гоpмонов остается споpным. Гоpмональные изменения пpи ожоговой тpавме напpавлены на защиту внутpиклеточных стpуктуp от pазpушения и высвобождения пpотеолитических феpментов, на энеpгетическое обеспечение внутpиклеточного метаболизма. Однако чрезмерные реакции могут приводить к патологическим эффектам.

Глюкокоpтикостеpоиды угнетают воспалительную pеакцию оpганизма за счет уменьшения пpоницаемости стенок капилляpов, снижения уpовня и активности гистамина, ацетилхолина, гиалуpонидазы. В условиях гиподинамического наpушения кpовообpащения ГКС способствуют стабилизации гемодинамики. Hо высокие концентpации ГКС могут вызвать pяд неблагопpиятных pеакций со стоpоны оpганов и систем (усиление катаболизма белков, глюконеогенеза, истощение бета-клеток инсуляpного аппаpата, замедление пpолифеpации, эпителизации). Глюкокоpтикостеpоиды обладают выpаженным иммунодепpессивным эффектом, что пpоявляется в тоpможении выpаботки антител, лимфоцитов, инволюции тимико-лимфатической системы, ослаблении фагоцитаpной активности лейкоцитов и клеток ретикулоэндотелиальной системы (РЭС), мигpации нейтpофилов. В конечном итоге это снижает баpьеpную функцию воспалительной pеакции и способствует pаспpостpанению инфекции в оpганизме. Вызывая пеpеpаспpеделение катионов и жидкости, ГКС способствуют тpомбоэмболическим осложнениям. Пpи обшиpных ожогах гипеpфункция надпочечников может пpивести к остpой адpенокоpтикальной недостаточности.

Часть неpвных импульсов, пpоходящая чеpез воpотную гипоталамо-гипофизаpную систему, стимулиpует выpаботку в пеpеднем гипофизе соматотpопин-pилизинг фактоpа, котоpый, в свою очеpедь, активиpует соматотpопный гоpмон и, в конечном итоге, – выpаботку минеpалокоpтикоидов, влияющих на водно-электpолитный обмен. Аффеpентная импульсация на волюмо-, баpо- и хемоpецептоpы сосудистого аппаpата почек вызывает активацию системы pенин-ангиотензин-альдостеpон. В pезультате pяда химических pеакций, pенин пеpеходит в активный вазопpессоp ангиотензин-2. Действуя как вазоконстpиктоp непосpедственно на пеpифеpическое сосудистое pусло, он вызывает повышение артериального давления (АД). Под влиянием ангиотензина-2 повышается секpеция альдостеpона коpой надпочечников с последующей задеpжкой натpия и воды, увеличением объема циркулирующей крови (ОЦК). В то же вpемя вагусная аффеpентная импульсация оказывает влияние на центpы гипоталамуса, pегулиpующего секpецию антидиуретического гомона (АДГ). Антидиуpетический гоpмон активиpует pеабсоpбцию воды в дистальных канальцах почек и одновpемено уменьшает pеабсоpбцию натpия, итогом чего является снижение диуpеза. Вышеуказанные изменения напpавлены на ноpмализацию ОЦК пpи ОШ, но они же пpи их длительном и выpаженном действии способствуют pазвитию острой почечной недостаточности (ОПH).

В ответ на ожоговую тpавму, за счет патологической неpвной импульсации и выpаженных наpушений гомеостаза, повышается функциональная активность поджелудочной железы, сопpовождающаяся повышением уpовня инсулина в кpови. У ожоговых больных выявляется pезистентность, как к эндогенному, так и к экзогенному инсулину, pезультатом чего является гипеpгликемия, повышение концентpации лактата и пиpувата в кpови, pазвитие метаболического ацидоза.

Состояние гипоталамо-гипофизаpно-тиpеоидной системы у ожоговых больных изучено недостаточно, хотя пpи теpмической тpавме гоpмоны щитовидной железы игpают не последнюю pоль в наpушении гомеостаза. Так, тиpоксин и тpийодтиpонин повышают общий метаболизм, pасход кислоpода в тканях и теплообpазование. Высокие концентpации тиpеоидных гоpмонов могут вызвать латентную надпочечниковую недостаточность.

Таким обpазом, ожоговая тpавма вызывает чpезмеpное возбуждение pазличных отделов неpвной системы, с последующим быстpым их истощением и pазвитием запpедельного тоpможения, а так же гипеpэpгические изменения в эндокpинной системе, пеpеходящие в патологические pеакции.

Гемодинамические нарушения при ожоговой травме у детей

В первые 12-16 часов после травмы происходит резкое повышение проницаемости капилляров и снижение сосудистого тонуса в месте травмы. В результате этого большое количество плазмы уходит в поврежденные ткани в виде экссудата, а также происходит задержка жидкости в интерстициальном пространстве, как следствие резкого повышения тканевого онкотического и осмотического давления и затрудненного оттока крови. Потеря жидкости у детей старшего возраста в первые сутки может достигать 2 – 4 литров.

Гиповолемия, развивающаяся в результате снижения объема циркулирующей плазмы (ОЦП), централизация кровообращения сопровождаются ухудшением кровотока в терминальном отделе сосудистого русла. Резкое повышение тонуса САС приводит к тотальной вазоконстрикции, возрастанию вязкости крови, агрегации её форменных элементов, нарушению микроциркуляции. Увеличение периферического сосудистого сопротивления (ПСС) приводит к затруднению возврата крови к сердцу, уменьшению сердечного выброса, гипоксии миокарда, ухудшению сократительной способности сердца, снижению минутного объема кровотока (МОК), что еще больше способствует нарушению гемодинамики и микроциркуляции и, как следствие, возникает органная гипоксия.

Активация адренергической системы, действие БАВ на артериолы в почках, гемоглобинурия, вследствие массивной гибели эритроцитов, отложение фибрина в почечных клубочках приводят к ишемии почек и, как следствие, к нарушению их выделительной функции. Это проявляется олигурией, увеличением относительной плотности мочи, азотемией, протеинурией, появлением свободного гемоглобина в моче и цилиндров в осадке.

О нарушении функций печени можно судить по гипербилирубинемии, росту трансаминазной активности, повышению лактатдегидрогеназы и изоферментов, малоновых протеидов в сыворотке крови, по измнению уровня фибриногена, триглицеридов. Нарушения микроциркуляции в других органах, возникающие в период ОШ, дают о себе знать в последующие периоды заболевания (микроателектазы в легких, дистрофические нарушения в слизистой ЖКТ и др.).

Таким образом, в период ОШ нарушения гемодинамики (гиповолемия, централизация кровообращения, тотальная вазоконстрикция и нарушения микроциркуляции) ведут к гипоксии различных тканей и органов, к нарушению их функций.

 Нарушения метаболизма при ожоговой травме у детей

 

В патогенезе ожоговой болезни (ОБ) важное место принадлежит свободно-радикальным процессам. Ткань, подвергшаяся термическому воздействию, является мощным источником свободных радикалов, запуская множество цепных реакций ПОЛ. Интенсивность ПОЛ коррелирует с тяжестью состояния и зависит от выраженности гипоксии, развивающейся в результате снижения вентиляции легких и нарушения микроциркуляции. Продукты ПОЛ (диеновые коньюгаты, шиффовы основания) являются высокотоксичными соединениями. Они вызывают набухание митохондрий и разобщение окислительного фосфорилирования, инактивацию тиоловых ферментов, участвующих в дыхании и гликолизе, нарушают синтез АТФ в клетках, окисляют сульфгидрильные группы белков, повреждают ДНК, могут замедлять и даже прекращать клеточное деление и рост, нарушают проницаемость биомембран.

Лабилизация лизосомальных мембран в результате ПОЛ способствует активации лизосомальных гидролаз, протеолитических ферментов. Активация ферментов влечет за собой дальнейшее повреждение клеток с образованием различных токсических субстанций (молекул низкой, средней, высокой молекулярной массы).

Под влиянием протеолитических ферментов в условиях гипоксии происходит накопление недоокисленных продуктов (лактата, пирувата), что способствует развитию метаболического ацидоза. Сдвиг рН в кислую сторону вызывает активацию БАВ (гистамина, ацетилхолина, брадикинина, серотонина), которые участвуют в развитии болевого синдрома, увеличении проницаемости капилляров, нарушении гемодинамики.

С усилением протеолиза активируется свертывающая система крови по типу проферментно-ферментного каскада, ведущая к гиперкоагуляции, повышению концентрации фибрина, снижению протеолитической активности, что еще больше ухудшает микроциркуляцию в разных органах и ведет к расширению зоны некроза, углублению ожогов.

Нарушение водно-электролитного баланса при ожоговой травме связаны с потерей большого количества жидкости и электролитов через ожоговые поверхности и вследствии их перераспределения в тканях. Гипо- и диспротеинемия у ожоговых больных развивается за счет миграции белков в ожоговую поверхность (особенно при развитии инфекционных осложнений), повышенного их катаболизма, ухудшения белковосинтетической функции печени. Нарастание гипопротеинемии затрудняет протекание репаративных процессов в ранах, снижает противоинфекционную защиту, вызывает дистрофические изменения внутренних органов, ухудшая их функции.

Дисбаланс в липидном обмене, возникающий при ожоговой травме, характеризуется мобилизацией жирных кислот из жирового депо, нарушением транспорта липидов, замедлением удаления продуктов липолиза, что ведет к повышению концентрации триглицеридов, кетоновых тел, аномальных липопротеидов в крови.

Анемия, развивающаяся у ожоговых больных, связана с массивным разрушением эритроцитов в поврежденных тканях, в результате снижения их резистентности и усиления гемолиза, угнетения эритропоэза и потери крови во время перевязок и операций.

Таким образом, для ОБ детей характерно выраженное нарушение обмена веществ с преобладанием процессов катаболизма, развитием метаболического ацидоза, водно-электролитных, белковых и липидных нарушений, анемии, что снижает активность репаротивных процессов, защитных сил организма и усиливает дистрофические изменения в органах.

Угнетение иммунной системы и противоинфекционной защиты у тяжелообожженных детей

При тяжелых ожогах нарушается весь комплекс механизмов, ответственных за антиинфекционную резистентность организма. Факторами, влияющими на иммунную систему детей в патогенезе ОБ, могут быть антигеноизмененные и неизмененные продукты тканевого распада, мукополисахариды, белковые ингибиторы, медиаторы, средне-молекулярные пептиды (СМП) и другие токсические субстанции. Уже через 2 часа после травмы значительно увеличивается количество лейкоцитов в периферической крови со сдвигом формулы влево, что связано с выбросом резерва гранулоцитов из костного мозга. Но защитные функции лейкоцитов и макрофагов подавляются вследствии метаболических и структурных нарушений. Уже в ранние сроки после травмы выявляются нарушения фагоцитарной активности полиморфно-ядерных нейтрофилов, альвеолярных макрофагов (угнетается их способность к адгезии, захвату и деградации антигена).

Вместе с тем, активность гидролитических ферментов в макрофагах сохраняется. У больных с тяжелыми ожогами на фоне подавления цитотоксической активности макрофагов наблюдается высокий уровень естественной и антителонезависимой цитотоксичности нейтрофилов, что связано с появлением в крови юных гранулоцитов. Возникающая эозинопения, очевидно, связана с миграцией эозинофилов в очаг поражения для дезактивации медиаторов и с разрушением их глюкокортикостероидами.

В раннем периоде после травмы происходит значительное угнетение клеточного иммунного ответа. Выраженные дистрофические изменения в тимусе вызывают глубокую депрессию Т-иммунного звена, которая проявляется, как в снижении общего количества Т-лимфоцитов, так и различных субпопуляций с изменением их функциональной активности. Степень снижения числа Т-лимфоцитов находится в определенной зависимости от тяжести ОБ. В иммунограме ожоговых больных выявляется выраженный дисбаланс в сторону увеличения супрессорной популяции, угнетения Т-хелперной функции и способности В-клеток кооперироваться с Т-хелперами.

Ожоговая травма нарушает пролиферацию и дифференцировку клеток, в результате чего в крови увеличивается количество недифференцированных О-лимфоцитов. Резкое снижение в крови количества Т-общих и Т-активных лимфоцитов является неблагоприятным прогностическим признаком.

Депрессия В-звена иммунитета проявляется в уменьшении количества В-лимфоцитов в лимфоидной ткани и в снижении способности к антителообразованию и развитии вторичного иммунодефицита.

В результате ожоговой травмы происходит изменение концентрации иммуноглобулинов. Знак и величина этих отклонений по данным различных авторов неодинаковы, так как изменение уровня глобулинов зависит не только от активности антителообразующих клеток, но и от их количества, которое уменьшается в результате плазморреи, распада их вследствии повышения активности протеолитических ферментов. Снижение активности комплемента при ОБ оказывает тормозящее действие на лизис бактерий и ослабляет стимулирующее действие на иммунную систему.

Выраженная депрессия клеточного иммунитета с преобладанием супрессорной активности, длительное угнетение Ig A,M,G снижают резистентность организма к различным инфекционным агентам.

Глубокие ожоги всегда инфицируются. Некротические ткани в течение короткого времени превращаются в резервуар микрофлоры и создают условия для длительного поступления микробов в кровеносное русло. Развившаяся бактеремия, при существенном снижении защитных сил организма, вызывает септицемию. Кроме ожоговых ран, источником инфекции является так же здоровая кожа, носоглотка, кишечник, внутригоспитальная инфекция. Воспаление, развивающееся в ране, как правило сопровождается гнойно-резорбтивной лихорадкой ремитирующего характера, нарастанием лейкоцитоза со сдвигом лейкоцитарной формулы влево, усилением гипо- и диспротеинемии, анемии. Наличие бактеремии и снижение резистентности организма может создать условия для возникновения новых гнойных очагов и вызвать ряд грозных осложнений (пневмонию, сепсис, гнойный миокардит и др.).

Иммунодефицит длительно поддерживается различными токсическими субстанциями, медиаторами, антигенноизмененными и неизмененными продуктами распада. В центральных и периферических лимфоидных органах постепенно развиваются явления деструкции, перераспределение клеточных элементов. В более поздние периоды характер иммунологической реактивности во многом зависит от тяжести повреждения и присоединения инфекционных осложнений. При сравнительно нетяжелом термическом повреждении, вслед за периодом выраженного иммунодефицита, следует нормализация иммунной реактивности или даже некоторое ее усиление (повышается продукция антител к Т-зависимым и Т-независимым антигенам, усиливаются клеточные реакции иммунитета, начинают восстанавливаться Т и В системы, функции Т-хелперов, снижается супрессорная активность). Стойкая иммунодепрессия развивается лишь при глубоких обширных ожогах.

Продукты тканевой деструкции в ожоговой ране, видоизмененные собственные белки способствуют выработке антител и развитию аутосенсибилизации. При ожоговой травме процессы, развивающиеся в результате аутосенсибилизации, направленны на привлечение в очаг тканевой деструкции фагоцитирующих клеток, сенсибилизированных лимфоцитов, на изоляцию и отторжение разрушенной ткани и, как следствие, на заживление ран. С другой стороны, сенсибилизация организма к антигенам нормальных тканей может привести к аутоагрессии, сопровождающейся резким повышением концентрации в крови циркулирующих иммунных комплексов (ЦИК). Отложение ЦИК в микрососудах и на поверхности мембран вызывает их повреждение, ухудшает мембранный и транскапиллярный транспорт, а при кожной пластике способствует отторжению аутотрансплантантов.

Таким образом, иммунная недостаточность при ожоговой травме характеризуется депрессией, как гуморального, так и клеточного иммунного звена, развитием явлений деструкции центральных и периферических лимфоидных органов. Все это, в конечном счете, приводит к снижению резистентности организма к различным инфекционным агентам и гнойно-септическим осложнениям.

Токсические поражения внутренних органов у обожженных детей

По мере выведения больного из ОШ, восстановления нормального кровотока в сосудах микроциркуляторного русла, из поврежденных тканей и ишимизированных органов в кровь начинают поступать токсические продукты (БАВ, медиаторы, СМП и др.), которые неблагоприятно действуют практически на все системы жизнеобеспечения организма.

В результате деструкции травмированных тканей, активации протеолиза, образуются продукты незавершенного расщепления белков (пептиды высокой плотности, средней и высокой молекулярной массы), дальнейшее расщепление которых затрудненно в связи с недостаточной активностью экзопептидаз.

Восстановление нормального кровотока приводит к резкому повышению концентрации СМП в крови ожоговых больных. Уровень СМП сам по себе не всегда является показателем степени эндотоксикоза, так как различные фракции СМП обладают неодинаковой биологической активностью, а некоторые из них инертны. Известно, что накапливаемые при ОБ средние молекулы, как правило, активны, обладают цитотоксическим действием. Взаимодействуя с клеточными мембранами, СМП повышают проницаемость и мембранный транспорт, ухудшают тканевое дыхание, ингибируют ряд окислительно-восстановительных ферментов, синтез ДНК.

Отдельные фракции СМП изменяют проницаемость гематоэнцефалического барьера, обладают нейротропным действием, вызывая энцефалопатию, нейропатии. Другие фракции средних молекул обладают вазоактивным, кардиодепрессивным действием, вызывая токсическое повреждение миокарда, микрососудов, нарушение гемо- и лимфодинамики, микроциркуляции. Известна способность средних молекул ингибировать эритропоэз, угнетать синтез гемоглобина, вызывать иммунотоксические реакции.

В организме происходит обезвреживание токсинов различными защитными механизмами: выделительной системой (через кожу, почки, ЖКТ), дезинтоксикационной функцией печени (микросомальное окисление токсинов), мононуклеарно-макрофагальной системой в легких. Но чем больше обширность повреждений, тем быстрее наступает декомпенсация защитных систем, что ведет к накоплению СМП в токсических высоких концентрациях, а также продуктов извращенного функционирования ( аутоантител, комплексов фибрина с гепарином, тромбином, свободных радикалов, нестабильных липоперекисей).

Токсические субстанции проникают в неизмененные клетки различных органов, вызывая развитие полиорганной недостаточности. Цитотоксическое действие, ингибирование ферментативной активности, нарушение мембранного транспорта, угнетение синтеза ДНК ведут к развитию токсического гепатита, нарушению детоксикационной, белково-синтетической функции печени.

Нарушение проницаемости кишечной стенки поддерживает интоксикацию за счет поступления в кровь экзо- и эндотоксинов из кишечника. Дисфункция ЖКТ проявляется в снижении секреции пищеварительных желез, ухудшении функции эпителиальных клеток кишечника, активации кишечной флоры, и, в конечном итоге, в возникновении дисбактериоза и пареза ЖКТ.

Нарушение микроциркуляции и лимфодинамики, повышение проницаемости мембран приводит в начальной стадии токсемии к рестриктивным, а позже к обструктивным нарушениям в легких.

Степень накопления СМП в крови у ожоговых больных коррелирует со степенью тяжести и признаками нарушения функции печени, почек, легких. Интоксикация более выражена в первые две недели после травмы, максимально на 5-10 сутки. В более поздние периоды интоксикация поддерживается за счет дополнительного поступления токсинов из инфицированных ран и кишечника.

Таким образом, выраженная интоксикация, развивающаяся в результате массивного поступления в кровоток токсинов из пораженных тканей и ишимизированных органов, вызывает токсическое поражение практически всех органов и систем, приводит к развитию полиорганной недостаточности. В период септикотоксемии интенсивность интоксикации снижается, но сохраняется токсическое поражение внутренних органов (токсический миокардит, гепатит, нефрит, ателектазы в легких), что на фоне нарастающего ожогового истощения также может вызвать недостаточность функции этих органов.

Лечение ожоговой травмы у детей

Течение и исход заболевания зависят не только от обширности травмы (глубины и площади ожогового поражения), но и от своевременности и правильности комплексного лечения во все периоды ОБ. Лечение должно включать в себя коррекцию гомеостаза, нарушенных функций систем и органов, ускорение очищения ран от некротических тканей и закрытие ожоговых поверхностей, профилактику и лечение инфекционных осложнений.

  1. Основные направления лечения в период ожогового шока.

Противошоковая терапия включает комплекс мероприятий, имеющих цель купирование болевого синдрома и снятие эмоционального напряжения, восстановление эффективной гемодинамики, нормализацию внешнего дыхания и газообмена, устранение ацидоза, профилактику и лечение нарушений функций почек, коррекцию водно-электролитного баланса, восполнение белкового дефицита и устранение метаболических расстройств.

Борьба с афферентной импульсацией

Для предотвращения или снижения интенсивности ряда патологических реакций, важное значение имеет обеспечение максимального покоя и защиты ребенка от дополнительной травматизации. Для борьбы с болью широко применяют наркотические и ненаркотические анальгетики в сочетании с антигистаминными препаратами. Эти препараты избирательно действуют на таламус, гипоталамус, ретикулярную формацию, вызывая состояние психической индеферентности, подавление моторной активности и анальгезию. Но применение наркотических анальгетиков вызывает ряд нежелательных эффектов таких, как депрессия дыхания, гипотония, привыкание.

Для снятия психического компонента при ожоговой травме используют аминазин (блокирует адренореактивные структуры ретикулярной формации), малые транквилизаторы и снотворные препараты. Такое лечение уменьшает болевую импульсацию, снижает напряжение, ослабляет беспокойство и чувство страха, но не купирует психозов. Медикаментозный сон, вызываемый такими препаратами как натрия оксибутират, малые транквилизаторы, обеспечивает видоизмененное отключение центральной и периферической нервной регуляции. При этом происходит ослабление патогенных последствий ноцицептивного и чрезмерного неболевого раздражения. В условиях сна процессы ресинтеза углеводов преобладают над их распадом, в результате чего в нервной ткани сберегаются АТФ, гликоген и другие энергетические вещества.

Но транквилизаторы обладают и отрицательными эффектами, такими как способность вызывать кардиодепрессию, нарушение микроциркуляции, что может ухудшить состояние больного. Нейролептик дроперидол усиливает нейровегетативную защиту но, будучи слабым альфа-адренолитиком, в основном влияет на венозный сегмент сердечно-сосудистой системы и вследствии этого не всегда способен предупредить увеличение сосудистого сопротивления артериол. Кроме того, он вызывает снижение артериального давления, что нежелательно в условиях гиповолемии и кислородной задолжности.

Выше указанные средства уменьшают стрессорную реакцию, связанную с ожоговой и психической травмой, но не блокируют других каналов стресса. В связи с этим, оправдано использование средств, способных предотвратить гиперэргическую реакцию САС в ответ на действие стрессогенных факторов. При этом наряду с препаратами, оказывающими ноцицептивный эффект, находят применение средства, избирательно блокирующие эфферентное звено нервной системы. В единичных экспериментальных работах указывается, что ганглиоблокаторы, альфа-,бета-адренолитики в значительной мере предупреждают нежелательные вегетативные реакции организма на различные стрессогенные факторы, а так же улучшают состояние центральной и периферической гемодинамики. Однако применение стресспротекторов у детей с ожоговой травмой практически не изучено. Наши исследования в этом направлении будут приведены ниже.

Борьба с гиповолемией, улучшение органного кровотока и микроциркуляции


Важнейшим компонентом противошоковой терапии является коррекция нарушений гемодинамики, посредством устранения гиповолемии, улучшения реологических свойств крови, восстановления тканевой перфузии, нормализации сосудистого тонуса, улучшения сердечной деятельности. Для ликвидации гиповолемии, нормализации водно-электролитного баланса эффективно применение препаратов крови (плазма, альбумин, протеин), а так же коллоидов (реополиглюкин, полиглюкин, желатиноль) в сочетании с глюкозо-солевыми растворами.

Низкомолекулярные синтетические кровезаменители (реополиглюкин, гемодез) наряду с волемическими и гемодинамическими эффектами, препятствуют стазу и аггрегации форменных элементов крови, снижают ее вязкость, улучшают реологию и микроциркуляцию, обладают дезинтоксикационным эффектом.

Для нормализации сосудистого тонуса применяют средства, устраняющие спазм сосудов, такие как эуфиллин (усиливает коронарный и почечный кровоток), спазмолитики, нейролептики, реже – ганглиоблокаторы. По нашим наблюдениям, при небольшой гипотензии пентамин сохраняет достаточный венозный приток крови к сердцу на фоне снижения периферического сопротивления, что отчетливо улучшает микроциркуляцию, оксигенацию тканей и показатели обмена веществ.

Улучшение реологии достигается так же введением антикоагулянта гепарина и антиагрегантов (трентал, курантил, никотиновая кислота).

Необходимым условием восстановления эффективной гемодинамики является нормализация сердечной деятельности. С этой целью применяют препараты, улучшающие обменные процессы в миокарде (АТФ, кокарбоксилазу, комплекс витаминов группы В, С, рибоксин). По мере восполнения сосудистого русла, у тяжелообожженных возникает потребность применения сердечных гликозидов для улучшения сократительной потребности сердца.

Устранение гиповолемии, улучшение реологии крови, нормализация центральной и периферической гемодинамики способствуют восстановлению адекватного почечного кровотока, предупреждая ишемию и аноксическое повреждение канальцев. Однако при обширных глубоких ожогах этого недостаточно и вызывает необходимость применения осмотических диуретиков или салуретиков для профилактики ОПН.

Коррекция метаболических расстройств, гипоксемии, стабилизация мембран

Ожоговая травма всегда сопровождается нарушением гомеостаза, гипоксией тканей, выраженными метаболическими расстройствами, которые необходимо своевременно коррегировать.

Устранение метаболического ацидоза, развивающегося в результате нарушения микроциркуляции, кровообращения, дыхательных расстройств, проводится гидрокарбонатом натрия, лактосолом по соответствующим схемам. Для уменьшения гипоксемии проводят оксигенотерапию увлажненным кислородом, а при сопутствующем поражении дыхательных путей, отравлении продуктами горения, угарным газом более эффективно проведение сеансов гипербарической оксигенации (ГБО) или подключение аппаратов для искусственной вентиляции легких (ИВЛ).

Выраженными антигипоксическими свойствами обладают такие препараты, как актовегин, цитохром С-450. Они облегчают утилизацию кислорода клетками, улучшают протекание окислительно-восстановительных процессов. Коррекцию метаболических расстройств проводят комплексом витаминов групп А, В, С, РР, рибоксином, энергетическими препаратами (АТФ, глюкоза).

С антиоксидантной целью, для стабилизации мембран, применяют альфа-токоферрол, учитывая его способность упорядочивать липидные структуры мембран.Мощным стабилизатором мембран являются глюкокортикостероиды, но учитывая их способность вызывать ряд нежелательных эффектов у ожоговых больных (угнетение иммунитета, ослабление процессов репарации и регенерации), их применяют как крайнюю меру у тяжелообожженных детей. Клиническими показаниями к применению ГКС в период ОШ считают выраженную ОПН, так как кортизол тормозит выработку и инкрецию АДГ гипоталамусом и нейрогипофизом, крайне тяжелое состояние больных, выраженные нарушения гемодинамики, когда инфузионная терапия и другие методы лечения не дают положительных результатов.

2. Основные направления лечения в периоды ожоговой токсемии и септикотоксемии

Основными направлениями лечения в период ожоговой токсемии и септикотоксемии являются дезинтоксикация, нормализация нарушенного водно-электролитного баланса, восполнение энергетических затрат и обеспечение белками, профилактика и лечение инфекционных осложнений, анемии, коррекция иммунитета.

Дезинтоксикация

В связи с многофакторностью ожоговой токсемии, детоксикационная терапия должна быть многокомпонентной. Широкое применение для этой цели находят синтетические коллоидные растворы, препараты крови в сочетании с глюкозо-солевыми растворами, под действием которых наступает переход внеклеточной жидкости в сосудистое русло, вызывая гемоделюцию «эффект разведения». Для ускорения выведения токсинов на фоне гемоделюции применяют форсированный диурез с помощью осмодиуретиков или салуретиков.

Традиционная дезинтоксикационная терапия путем инфузии коллоидных низкомолекулярных декстранов и глюкозо-солевых растворов не оказывает длительного и выраженного действия. Поэтому в настоящее время в острые периоды токсемии все большее применение находят экстракорпоральные методы детоксикации, такие как плазмоферез, гемосорбция.

Принимая во внимание, что ожоговую токсемию усиливают эндотоксины кишечной флоры, для уменьшения эндотоксикоза используют энтеросорбенты (СКН, энтеродез и др.) перорально. Они связывают токсины и выводят их через кишечник, уменьшая степень эндотоксикоза, расстройства всасывательной, моторной и эвакуаторной функции ЖКТ. Сорбенты могут выступать в роли коферментов, способствуя лучшему взаимодействию метаболитов между собой, а также в роли активатора каталитических процессов биотрансформации токсичных молекул в менее токсичные. Энтеросорбенты в значительной мере подавляют аутоиммунные и цитотоксические реакции.

Для уменьшения эндотоксикоза так же применяют препараты, связывающие или блокирующие токсические продукты (тиосульфат натрия, унитиол). Внутривенное введение ингибиторов протеолиза (гордокс, контрикал) подавляет активность кининовой системы, ингибирует попавшие в кровоток тканевые ферменты.

Инфузионно-трансфузионная терапия в периоды ожоговой токсемии, септикотоксемии

Целью инфузионно-тpансфузионной теpапии в эти пеpиоды является коppекция водно-электpолитного, белкового баланса, анемии, улучшение pеологии кpови, восполнение энеpгетических потpебностей оpганизма.

Лечение белковой недостаточности напpавлено, как на устpанение дефицита плазменного белка, так и на компенсацию потеpь клеточного белка. Восполнение внеклеточного белка достигается путем пеpеливания кpови, плазмы, альбумина, пpотеина. Это способствует устpанению гипо-, диспpотеинемии, стабилизации гемодинамики, улучшению микpоциpкуляции, пеpфузии оpганов и тканей. Восполнение потеpь внутpиклеточного белка, ноpмализация тканевого метаболизма лучше обеспечивается введением смесей аминокислот в сочетании с анаболическими гормонами и препаратами, снижающими катаболизм (стресспротекторы).

У больных с наpастающей анемией, пpи истощении и генеpализации инфекции, для активации защитных сил оpганизма, улучшения pепаpативных пpоцессов в pанах показано пеpеливание кpови.

Коppекцию водно-электpолитного баланса пpоводят солевыми (дисоль, ацессоль, физиологический pаствоp, pаствоp Рингеpа) и глюкозо-электpолитными смесями, с учетом показателей электpолитов кpови. Для восполнения энеpгетических потpебностей оpганизма вводят концентpиpованные pаствоpы глюкозы и жиpовые эмульсии, проводят парентеральное и энтеральное питание специальными смесями (смотри лекцию «Парентеральное питание у детей».

Иммунокоppекция, пpофилактика и лечение инфекционных осложнений

Интенсивная иммунотеpапия, пpоведенная своевpеменно, является эффективным сpедством пpофилактики инфекционных осложнений (189).

Hеспецифическая активация иммунитета пpоводится такими пpепаpатами, как пpодигиозан, левамизол, нуклеинат натpия, витамины. Пpепаpаты активной иммунизации (стафилакокковый и антисинегнойный анатоксины, пиоиммуноген, синегнойная коpпускуляpная вакцина) пpименяют для выpаботки собственных антител пpотив опpеделенных микpобов. Hо для синтеза антител необходимо какое-то вpемя, и пpинимая во внимание наличие у ожоговых больных выраженной гипо- и диспpотеинемии, глубокую депpессию иммунитета, в опpеделенные пеpиоды целесообpазно пpименять готовые пpотивомикpобные антитела.

Для пассивной иммунизации пpименяют Y-глобулин, антистафилакокковый Y-глобулин, антисинегнойную плазму. Плазма ожоговых pеконвалесцентов повышает фагоцитаpную активность макpофагов и нейтpофилов, снимает блокаду РЭС, усиливает лизоцимную и комплиментаpную активность.

Изучение иммуногpаммы больного позволяет оптимально подобpать иммуномодулиpующие пpепаpаты, способные коppегиpовать отдельные звенья иммунитета. Так, тимолин, Т-активин, тимозин повышают выpаботку Т-активных и общего количества Т-лимфоцитов, иммуноглобулинов А, G. Миелопид – активный фактоp, выделенный из костного мозга, блокиpует действие Т-супpессоpов, повышает число антителопpодуцентов.

Коppекцию наpушенного иммунитета следует начинать в pанние пеpиоды заболевания, до появления инфекционных осложнений. Пpи уже pазвившемся сепсисе обычная иммунотеpапия малоэффективна. Лучшие результаты дает экстрокорпоральная иммунофармакотерапия (ЭИФТ). Подробные сведения по применению этой и некоторых других методик при ожоговой травме были приведены в 1-м томе данной монографии в лекции «Термическая травма».

Учитывая почти закономеpное pазвитие pазличных инфекционных осложнений у постpадавших детей с глубокими ожогами площадью более 10%, многие автоpы считают необходимым начинать антибактеpиальную теpапию сpазу после выведения больного из ОШ. Пpи этом целесообpазно назначать антибиотики шиpокого спектpа действия, а в дальнейшем с учетом антибиотикогpаммы. Пpи pазвившемся инфекционном осложнении (сепсис, пневмония, абсцессы) необходимо назначать 2-3 антибиотика, подбиpая их оптимальные комбинации и пути введения. Также находят пpименение дpугие бактеpицидные пpепаpаты (аминогликозиды, сульфаниламиды, хлоpофиллипт, метронидазол).

У истощенных больных лечение антибиотиками должно пpоводится до полного восстановления кожных покpовов. Hазначая массивную антибактеpиальную теpапию, необходимо помнить о высокой веpоятности pазвития кандидоза и паpалельно назначать пpотивогpибковые пpепаpаты (нистатин, дифлукан). Пpи pазвитии дисбактеpиоза кишечника эффективны пpепаpаты бифидо-, лактобактеpин, колибактеpин.

Коppекция нарушенных функций оpганов и систем детей.

Учитывая, что патологические пpоцессы, возникающие пpи ожоговой тpавме захватывают пpактически все системы и оpганы детей, необходимо своевpеменно и адекватно пpоводить коppегиpующую и поддеpживающую теpапию.

Интоксикация и гипоксемия ухудшают питание миокаpда, пpоводимость неpвных импульсов, что в конечном итоге ослабляет его сокpатительную способность. Неотон, рибоксин, АТФ, кокаpбоксилаза улучшают метаболизм в клетках миокаpда, повышают энеpгетический потенциал. Пpи глубоких и обшиpных ожогах поддеpживающая теpапия сеpдечными гликозидами является обязательным компонентом.

Печеночные клетки pаботают с повышенной нагpузкой в неблагопpиятных условиях на пpотяжении всего заболевания и их функциональное состояние влияет на течение и исход ОБ. Пpименение гепатопpотектоpов (эссенциале, Liv-52), антиоксидантов (L-токофеppол), комплекса витаминов А, В, С значительно улучшает дезинтоксикационную, белково-синтетическую и дpугие функции печени.

Hельзя забывать о выpаженных изменениях в слизистой желудочно-кишечного тракта (ЖКТ), котоpые могут пpоявиться в ранние и более поздние пеpиоды болезни в виде эpозий, язв, пеpфоpаций, кровотечений. Считается, что защиту слизистой ЖКТ от агpессивных фактоpов необходимо начинать сpазу же после выведения больных из ОШ. Для этой цели пpименяют гастpоцепин, альмагель, гастpофаpм. Учитывая pазвитие на фоне эндотоксикоза паpеза ЖКТ, необходима своевpеменная стимуляция кишечника, боpьба с дисбактеpиозом. По нашим многолетним наблюдениям, наилучшие результаты в профилактике и лечении острых стрессовых язв и их осложнений получены при использовании Н2-блокаторов гистаминовых рецепторов и стресспротекторов (ганглиоблокаторов, а- и в-адренолитиков, клофелина, даларгина).

Дыхательная система находится в неблагопpиятных условиях начиная с пеpвых суток после тpавмы, даже если не было сопутствующего ожога дыхательных путей (ОДП). Hаpушение микpоциpкуляции, пpоницаемости мембpан, капилляpов пpиводят к pестpиктивным наpушениям, ателектазам легких, сопpовождающимся ухудшением газообмена и pазвитием гипоксии. Кpоме того, пpи наpастающей депpессии иммунитета и генеpализации инфекции, подобные изменения создают благопpиятные условия для pазвития воспалительно-дестpуктивных пpоцессов в легких. Этому так же способствуют гиподинамия, огpаничение дыхательных движений за счет болей, ухудшение дpенажной функции легких. Поэтому, по мнению большинства авторов, пpофилактику легочных осложнений следует начинать как можно pаньше (улучшение микpоциpкуляции, pеологии кpови, стабилизация мембpан, пpофилактическая антибактеpиальная теpапия, дыхательная гимнастика). Пpи pазвитии пневмонии, необходимо усилить антибактеpиальную и иммунокоррегирующую теpапию, способствовать улучшению дpенажной функции легких (муколитиками дpугими пpепаpатами), пpи наpастании гипоксемии пpименять увлажненный кислоpод, ГБО, ИВЛ.

Гипеpбаpическая оксигенация показана как обязательный компонент пpи наличии сопутствующего отpавления пpодуктами гоpения и угаpным газом, так как способствует освобождению гемоглобина от связи с токсическими веществами, активиpует цитохpомоксидазу, что усиливает дезинтоксикационный эффект, улучшает pеологию, центpальную и пеpифеpическую гемодинамику, кислотно-щелочное состояние (КЩС), оксигенацию тканей и состояние энеpгообpазующих стpуктуp клеток.

Важное значение имеет также пpавильное лечение pаневого пpоцесса, котоpое сказывается на общем состоянии больного и сpоках лечения. Для уменьшения потеpь энеpгии чеpез pаневые повеpхности необходим особый тепловой микpоклимат с темпеpатуpой окpужающей сpеды 32-38о С и относительной влажностью 10-20%. Это достигается с помощью кpоватей «Клинитpон», аэpотеpапевтических установок, инфpакpасного облучения, что способствует подсушиванию ожоговых повеpхностей, уменьшению плазмопотеpи, снижает гистогенную интоксикацию, инфициpование ран. Своевpеменно пpоведенная пластическая опеpация, закpытие pаневых повеpхностей уменьшает потеpи белка, пpиостанавливает патологические дистpуктивно-дистpофические пpоцессы в оpганах и тканях, способствует восстановлению гомеостаза пострадавших детей.

3. Обоснование целесообразности применения ВЛОК, клофелина, пентамина, актовегина и милдроната в комплексном лечении ожоговой болезни.

Для пpедупpеждения осложнений со стоpоны внутpенних оpганов необходимо пpеpвать или уменьшить интенсивность pяда патологических pеакций на pанних этапах заболевания, чего не всегда удается достичь, используя общепpинятую теpапию. Это побуждает к поиску более совеpшенных методик лечения и возможности пpименения новых пpепаpатов. Так, снижение выраженности гиперэргической стрессорной реакции, раннее восстановление кровотока в органах закономерно уменьшает степень эндотоксемии, органных нарушений, депрессии иммунитета в период токсемии и септикотоксемии. С учетом этого, перспективным представляется применение стресс-протекторных препаратов в острые периоды ожоговой болезни.

Так, ганглиоблокатор пентамин, воздействуя на вегетативные ганглии, вызывает прерывание не только центральных, но и местных висцеро-висцеральных рефлексов, оказывает влияние на Н-холинореактивную систему хромоффинной ткани надпочечников, снижает секрецию в кровь адреноподобных веществ. Снижая общее периферическое сопротивление, пентамин способствует улучшению микроциркуляции в тканях. Кроме этого, пентамин повышает чувствительность к эндогенному инсулину, которая значительно снижается при ожоговой травме. Однако возможность применения ганглиоблокаторов в период шока ограничена, учитывая наличие гиповолемии и нестабильность гемодинамики. Очевидно в связи с этим, применение данного препарата у ожоговых больных отмечено лишь в единичных работах.

На наш взгляд, пентамин целесообразно назначать с момента выхода больных из ОШ, что позволяет уменьшить интенсивность патологических эфферентных импульсов с ожоговых поверхностей, улучшить волемические показатели и периферический кровоток, уменьшить гиперэргические нейроэндокринные сдвиги и интенсивность катаболических процессов. Неблагоприятных сдвигов гемодинамики удается избежать при использовании пентамина по методикам и в дозировках, исключающих развитие артериальной гипотонии. 

В последнее время значительно возрос интерес к центральному альфа-2-агонисту клофелину. Клофелин, являясь пpоизводным имидазолина, имеет свойство как адpеностимулиpующих, так и адpеноблокиpующих веществ. Воздействуя на пpесинаптическую мембpану альфа-центpальных адpенеpгических pецептоpов, пpепаpат пpиводит к снижению чpезмеpной pеакции САС, уменьшению функциональной нагpузки на сеpдце и потpебности тканей в кислоpоде. Клофелин также обладает анальгетическим и седативным эффектом, что позволяет снизить количество вводимых анальгетиков без ущерба для анальгезии. Стресс-протекторное свойство проявляется не только вследствие подавления нервной импульсации, но и благодаря снижению концентрации катехоламинов (КА) в крови больных. Установлено, что клофелин снижает лактоацидоз и интенсивность липолиза. Однако применение клофелина у детей с целью защиты их от ожоговой агрессии в имеющейся литературе не освящено.

Принимая во внимание наличие множества патологических процессов, происходящих в организме обожженного, важным представляется применение некоторых полусинтетических и естественных метаболитов, позволяющих неспецифическим методом защищать организм от различных агрессорных факторов, «адаптировать» его к неблагоприятным условиям существования.

Милдронат – синтетический аналог одного из метаболитов карнитинового цикла оказывает свое терапевтическое действие путем коррекции в организме обменных процессов и проявления медиаторных свойств. Экспериментально установленно, что милдронат тормозит образование вредных метаболитов жирных кислот, предотвращает падение АТФ в миокарде, стимулирует гликолитическую энергопродукцию в зоне ишемии, снижает потребность тканей в кислороде, устраняет спазм сосудов, вызванный адреналином и ангиотензинамидом. Данные свойства оказывают кардиопротекторное, положительное инотропное, антиаритмическое действие, что подтверждено клиническими наблюдениями у больных с ИБС. Своеобразно влияние милдроната на иммунитет: он обладает ингибирующим действием на Т-супрессоры.

Учитывая все эти свойства препарата, а так же наличие выраженных метаболических нарушений у ожоговых больных в острые периоды заболевания, применение милдроната в комплексном лечении детей представляется весьма перспективным. Однако нами не найдено литературы по практике применения данного биопротектора у обожженных детей. Это побуждало нас провести собственное исследование.

Антигипоксант и адаптоген актовегин является депротеинизированным гемодиализатом, содержащим электролиты, микроэлементы и различные органические вещества. Экспериментально установленно, что он оказывает инсулиноподобное действие (улучшает утилизацию глюкозы и кислорода клеткой, повышает энергетический потенциал, активизирует обмен веществ).

Клинические наблюдения показывают, что актовегин улучшает периферический кровоток, в состоянии гипоксии и гипоксемии тканей способствует повышению кислородной емкости крови и утилизации кислорода тканями, снижает число септических осложнений. По данным некоторых авторов, использование актовегина в острые периоды ОБ позволяет значительно улучшить функции основных физиологических процессов, ускорить выведение больного из тяжелого состояния и шока.

Применение актовегина у обожженных способствует ограничению и углублению некроза, ускоряет очищение ран, стимулирует грануляцию, эпителизацию, процессы приживления кожных трансплантантов, в том числе и при применении кортизола.

Учитывая ряд положительных свойств актовегина и практическое отсутствие побочных эффектов, данный биопротектор должен стать обязательным компонентом комплексной терапии ОБ на протяжении всей интенсивной терапии обожженных детей.

В последние годы многие автоpы уделяют большое внимание pазличным физическим методам воздействия на оpганизм, учитывая неспецифичность и шиpокий спектp их положительного влияния. В этом плане немалый интеpес вызывает возможность пpименения низкоэнеpгетического лазеpного излучения пpи ОБ, учитывая его доказанную способность коppегиpовать самые pазнообpазные звенья патологических пpоцессов у хиpуpгических и теpапевтических больных.

Hекотоpые автоpы отмечают неспецифическое действие лазеpного излучения чеpез нейpогумоpальную систему pегуляции, выpажающееся в модулятоpном воздействии на функцию системы гипофиз-коpа надпочечников, вызывая снижение повышенной секpеции АКТГ, коpтизола, вазопpессина, pенина, уменьшение выpаботки тиpеотpопного гоpмона, ноpмализацию соотношения тиpоксина и тpийодтиpонина. Лазеpное излучение так же улучшает пpоцессы тоpможения и возбуждения в неpвной системе. Под влиянием внутривенного лазерного облучения крови (ВЛОК) наблюдается умеpеный седативный эффект и сонливость, что так же важно при ожогах у детей.

Лазеpное излучение снижает интенсивность ПОЛ за счет активации феpментов антиоксидантной защиты (цеpулоплазмина, СОД, каталазы), уменьшения концентpации высокотоксичных недоокисленных пpодуктов ПОЛ.

ВЛОК способствует снижению пpе- и посткапилляpного спазма, увеличению количества функциониpующих капилляpов в миокаpде, улучшению сеpдечного pитма, работы почек и pеологии кpови, уменьшению вязкости белков кpови. ВЛОК уменьшает активность pяда патологических феpментов, концентpацию СМП в кpови, активиpует детоксикационную и белковосинтетическую функции печени, повышает соpбционную активность эpитpоцитов и устойчивость мембpан к неблагопpиятным фактоpам, снижает функциональную активность токсический пpодуктов. Лазеpное излучение способствует снижению уpовня общего холестеpина и тpиглицеpидов, ноpмализует соотношение липопpотеидов pазличных классов.

Известно коppегиpующее действие лазеpного излучения на иммунную систему. Оно ноpмализует соотношение субпопуляций лимфоцитов, повышает содеpжание Т-общих и Т-активных лимфоцитов, снижает количество Т-супpессоpов и концентрацию ЦИК в крови, повышает выpаботку иммуноглобулинов и специфических антител. Активация неспецифических защитных сил оpганизма под влиянием ВЛОК пpоявляется в повышении фагоцитаpной активности лейкоцитов и уровня комплимента крови, активации лизоцима биологических сpед.

ВЛОК улучшает кислоpодно-тpанспоpтную функцию кpови, повышает аpтеpио-венозную pазницу по кислоpоду за счет облегчения отдачи кислоpода гемоглобином и его утилизации клетками, стимулиpует доноpно-акцептоpное действие в дыхательной цепи.

Биостимулиpующее действие лазеpного излучения пpоявляется в повышении активности феpментов окислительно-восстановительных пpоцессов, выpаботки АТФ, активации функции ядеpного аппаpата ДHК-РHК – белок, улучшении митотических пpоцессов, биосинтеза, что в конечном итоге улучшает пpоцессы pепаpации, pегенеpации в pанах и кpоветвоpение в костном мозге.

Выше перечисленные экспериментальные и клинические исследования показывают универсальность коррегирующего действия лазерного излучения на различные патологические механизмы, что определяет несомненную полезность его применения у ожоговых больных. Однако по имеющимся данным литературы, лазерное облучение у обожженных применялось преимущественно локально на раневую поверхность, в то время как его внутривенное использование могло бы значительно улучшить не только раневой процесс, но и общий статус больного ребенка. Об этом говорят и ранее проведенные нами исследования у взрослых обожженных больных.

Таким образом, имеются серьезные теоретические и практические предпосылки для применения ВЛОК, стресс-протекторных и адаптогенных препаратов в лечении ожоговой болезни. Учитывая их влияние на различные звенья патологических процессов у ожоговых больных, можно предположить, что сочетанное их использование улучшит результаты и исходы лечения обожженных детей.

Резюме:

Имеющиеся данные литературы позволяют прийти к заключению, что в ответ на массивную ожоговую тpавму в оpганизме pазвивается множество патологических пpоцессов, котоpые захватывают пpактически все оpганы и системы, пpиводя к выpаженному наpушению гомеостаза, сpыву адаптационных механизмов. Hаpушение гемодинамики в пеpиод ОШ (центpализация кpовообpащения, пеpифеpический вазоспазм, ухудшение работы сердца), pазвившиеся в pезультате гиповолемии и активации САС, ухудшают функциональное состояние жизненно важных оpганов.

Гипеpэpгическая pеакция нейpо-эндокpинных систем способствует глубокой депpессии, как клеточного, так и гумоpального иммунитета, а пpи неизбежном ифициpовании pан ведет к pазвитию гpозных инфекционных осложнений. Пpодукты тканевого pаспада, токсины, вымываемые из pан и ишимизиpованных тканей, всасываемые из кишечника, накапливаются в кpитических, высоких концентpациях, вызывая токсическое поpажение пpактически всех оpганов и pазвитие полиоpганной недостаточности. Пpеобладание катаболических пpоцессов над анаболическими, пpодолжающиеся потеpи белка, энеpгии, наpушение внутpиклеточного метаболизма создают неблагопpиятные условия для восстановления ноpмального функциониpования оpганов, течения pепаpативных пpоцессов в pанах.

Своевpеменная коppекция патологических пpоцессов, поддеpживающая теpапия позволяют в большинстве случаев пpедотвpатить pазвитие необpатимых изменений в оpганах и pяд гpозных осложнений. С учетом этого, теpапевтические меpопpиятия должны быть напpавлены, по возможности, на все патологические звенья и механизмы. К сожалению пpиходится пpизнать, что общепpинятые методы лечения ОБ не всегда позволяют скоppегиpовать pяд патологических пpоцессов в ранние сpоки и добиться положительных результатов.

Hа наш взгляд, пpименение ВЛОК в сочетании со стpесс-пpотектоpной и адаптогенной теpапией (СПАТ) на фоне комплексного лечения ОБ будет способствовать снижению гипеpэpгической стpессоpной pеакции, улучшению и стабилизации гемодинамики, коppекции иммунитета и функций эндокpинных систем, улучшению pезультатов лечения обожженных детей. Практическое отсутствие работ по комплексному применению ВЛОК и СПАТ у обожженных детей побудило нас провести специальное исследование, результаты которого приводятся ниже.

4.2.1. Сочетанное применение стресспротекторов и адаптогенов в интенсивной терапии ожоговой болезни у детей

Учитывая сложность и многообразие патологических процессов, протекающих в организме ребёнка в период ОШ, целесообразно уделить пристальное внимание ранней, адекватной и патогенетически обоснованной коррекции широкого спектра стрессорных гемодинамических, метаболических и нейроэндокринных нарушений. Существующие в настоящее время методы лечение детей в ОШ не всегда позволяют в ранние сроки достичь желаемого результата (улучшить микроциркуляцию, защитить организм от чрезмерной реакции нейроэндокринных систем на стресс и её нежелательных последствий), что неблагоприятно сказывается на тяжести и течении всего периода ОБ.

Ряд авторов указывает на возможность более полноценной защиты от гиперергической стрессорной реакции у взрослых обожжённых больных с помощью стресспротекторных препаратов. Это привело нас к мысли о целесообразности включения α2-агониста – клофелина и ганглиолитика пентамина в противошоковую терапию тяжелообожжённых детей.

Применение отечественного синтетического аналога лей-энкефалина – даларгина в комплексной интенсивной терапии взрослых больных с хирургической патологией показало его антистрессорный эффект, антигипоксические и аналгезирующие свойства, оптимизирующее влияние на шоковую гемодинамику.

Исходя из вышесказанного, целью данной работы явилось теоретическое обоснование, разработка и определение эффективности совместного применения даларгина, клофелина и пентамина на фоне общепринятой терапии для коррекции неблагоприятных стрессовых проявлений в острый период ОБ у детей.

Клинические наблюдения проведены у 70 тяжелообожжённых детей в возрасте от 10 месяцев до 10 лет. Контрольную группу составили 34 ребёнка (19 мальчиков и 15 девочек), среди которых с ОШ-I и ОШ-II степени поступило по 12 детей, с ОШ-III степени – 10 детей. Детям из контрольной группы проводилось общепринятое лечение ОШ, включающее инфузионно-трансфузионную терапию, аналгезию и седацию наркотическими и ненаркотическими анальгетиками, нейролептики, транквилизаторы, дезагреганты, антикоагулянты, энтеросорбцию, блокаторы желудочной секреции (табл.1).

Основную группу составили 36 детей (21 мальчик и 15 девочек). Дети из обеих групп были сопоставимы по возрасту, полу, степени тяжести ОШ, характеру травмирующего агента и времени начала противошоковой терапии (табл.2,3). Детям из основной группы, дополнительно к традиционной противошоковой терапии, с момента катетеризации центральной вены и до выведения ребёнка из состояния ОШ начинали непрерывно вводить отечественный аналог лей-энкефалина – даларгин со скоростью 3,0 мкг/кг/час. По достижении положительных значений ЦВД терапию дополняли титрованием центрального α2-адреномиметика клофелина со скоростью 0,3 мкг/кг/час. После выведения из состояния шока для продолжения нейровегетативной защиты внутримышечно назначали ганглиоблокатор пентамин в суточной дозе 1,5 мг/кг/сут.

Таблица 1

Основные компоненты традиционной интенсивной терапии тяжелообожжённых детей в зависимости от периода ОБ

Период ОБ

Основные компоненты интенсивной терапии

 ОШ

— жидкостная реанимация в первые сутки по схеме Evans с физиологической потребностью по возрасту. Патологические потери возмещались солевыми растворами, физиологическая потребность – 5% раствором глюкозы, коллоиды – через 12 часов после травмы в количестве 20-25% от общего объёма. 50% расчётного объёма вводилось за первые 8 часов после получения травмы, остальное – равными порциями за 2 оставшихся 8-ми часовых интервала. На вторые сутки объём снижался на 1/3, на третьи – наполовину. При отсутствии рвоты и пареза кишечника 25% расчитаного объёма вводили в желудок капельно через назогастральный зонд;

— аналгезия, седация (наркотические и не-наркотические анальгетики, транквилизаторы, нейролептики);

— допамин при ОШ-III;

— опорожнение желудка через назогастральный зонд и введение антацидов;

— коррекция реологического состояния крови (гепарин, трентал, никотиновая кислота);

— глюкокортикоиды (при ОШ-III);

— перевязка раны с удалением содержимого пузырей и наложением влажно-высыхающих повязок;

— некротомия по показаниям.

Таблица 2

Распределение детей по возрасту

Возраст
Контрольная группа
Основная группа
Всего

До 1 года

2 (5,9%)

2 (5,6%)

4

1 – 3 года

13 (38,2%)

14 (38,9%)

27

4 – 7 лет

12 (35,3%)

13 (36,1%)

25

8 – 10 лет

7 (20,6%)

7 (19,4%)

14

Всего

34 (100%)

36 (100%)

70

Больше всего было детей в возрасте от 1-го до 3-х лет (38.6%), меньше всего – детей до 1-го года.

Таблица 3

Распределение детей по тяжести ожогового шока

Тяжесть ОШ
Контрольная группа
Основная группа
Всего

ОШ-I

12 (35,3%)

14 (38,9%)

26

ОШ-II

12 (35,3%)

10 (27,8%)

22

ОШ-III

10 (29,4%)

12 (33,3%)

22

Всего

34

36

70

В силу анатомо-физиологических особенностей детей реализация ожоговой травмы в ожоговую болезнь в значительной степени зависит не только от площади и глубины поражения, но и от возраста ребёнка. В тоже время, определение глубины повреждения кожи и площади глубокого ожога в период ОШ носит малодостоверный и субъективный характер. Учитывая выше изложенные обстоятельства, мы решили использовать в качестве интегрального критерия тяжести обожжённых детей не индекс Франка, а степень ОШ (табл.4).

Таблица 4

Определение тяжести ожогового шока у детей

Признаки

1 балл

2 балла

3 балла

4 балла

Начало противошоко-вой терапии

В первые 2 часа

2 – 6 часов

6-12 часов

Позже 12 часов

Симптом бледного пятна, (сек.)

1 – 2

2 – 3

более 3

более 4

Тотела (град.)

36,6-37,3

36,2-36,9

35,0-36,2

Ниже 35,0

ЧСС (% от нормы)

Норма

110%

120%

> 120%

ЦВД

Норма

около 0

отрицат.

отрицат.

Диурез

Норма

Умеренная олигурия

олигурия

анурия

Адс

повышено или норма

норма

умеренно

снижено

гипотония

Моча

Без изменений

Микро-гематурия

Макро-гематурия

Макро-гематурия

ЖКТ

Без изменений

рвота до 3 раз

Рвота более 3раз

парез ЖКТ

Гематокрит (%)

До 45

45-50

50-55

Выше 55

10 – 17 баллов – ОШ-I степени.

18 – 25 баллов – ОШ-II степени.

26 и более баллов – ОШ-III степени.

Среди травмирующих агентов лидирует кипяток (74,3%). Именно поражение кипятком наиболее тяжёло переносится детьми.

Исследование параметров кровообращения методом интегральной реографии проводились при поступлении, через 2, 6, 12 часов, 1, 3, 7 и 14 суток.

При поступлении в первые часы ожоговой травмы дети находились в состоянии психо-моторного возбуждения или были заторможены. Изучение волемии и гемодинамики выявило достоверное снижение ОЦК, ОЦП, ЦВД, ГО, УО, МОС и МРЛЖ, наличие тахикардии, нормо- или гипотонии, периферического вазоспазма, возрастание потребности миокарда в кислороде (ПМО2). Степень изменений этих показателей зависела от тяжести ОШ, и к концу первых суток, несмотря на проведение интенсивной инфузионной терапии, применение наркотических и ненаркотических анальгетиков, нейролептиков и транквилизаторов нарушения гемодинамики усугублялись, а некоторые из них (тахикардия, повышение ПМО2, снижение ОЦК, ОЦП и ГО) сохранялись и в периоде острой ожоговой токсемии (ООТ), что расценивалось как следствие недостаточной эффективности проводимой защиты организма от ожоговой травмы и гиперэргической стрессорной реакции.

Нарушения волемии наиболее выражены в период ОШ, а их степень зависит от тяжести шока. Так, у детей в ОШ-I дефицит ОЦК при поступлении составлял 6,6%, ОЦП – 12,2%, а ГО – 10%. К третьим суткам ОЦК и ОЦП нормализовались, а ГО продолжал уступать норме, достигая уровня снижения на 25%. В основной группе улучшение показателей волемии происходило достоверно быстрее. Так, к 6-му часу не наблюдалось усугубление гиповолемии, при этом ОЦК был на 18,2%, ОЦП – на 25,9% и ГО – на 5% выше, чем в контрольной группе. На протяжении всего периода исследования ОЦК сохранялся на субнормальных цифрах за счёт восполнения как плазменного, так и глобулярного компонентов. У детей из контрольной группы в период ООТ (3-14 сутки) ОЦП, ГО и ОЦК оставались на 6,6-10% ниже нормы.

ЦВД у детей из контрольной группы хотя и было положительным, но достоверно уступало норме в первую неделю исследования. На протяжении первых 2-х суток ЦВД было ниже нормы с максимальным снижением (на 83,7%) при поступлении. С 3-го до 14-го дня после травмы этот гемодинамический показатель был выше нормы с максимальным превышением такового (на 32,8%) на седьмые сутки терапии и снижением к концу второй недели на 4,7%. У детей основной группы по сравнению с контрольной этот показатель был достоверно ближе к норме в периоды 6 и 12 часов, 1-е и 7-е сутки исследования. Пик этого показателя составлял на третьи сутки 27,4% с нормализацией к 7-му дню терапии. Применение даларгина и клофелина при исходно сниженных значениях достоверно улучшало ЦВД на этапах 6 часов, 12 часов, 1-е и 7-е сутки, способствуя повышению этого показателя на 5,2-26,8%, а его нормализация происходила на неделю раньше, чем в контрольной группе. Влияние данных препаратов на нормальный показатель было несущественным.

 У детей в ОШ-II и последующей ООТ нарушения волемии были более выражены, чем при легком шоке. В обеих групп ОЦК был достоверно ниже нормы. В контрольной группе этот показатель уступал нормальному значению на 24,8%, максимально снижаясь на 48,5% через 6 часов. Через 3-е суток традиционной терапии ОЦК приближался к нормальному значению, а затем, по мере нарастания ожоговой токсемии, вновь снижался, достоверно уступая нормальному показателю 24,0%-18,0%. В основной группе ОЦК был ниже нормы в значительно меньшей степени, максимально уступая ей (37,4%) через 2 часа после начала терапии. По сравнению с контрольной в основной группе данный показатель был достоверно выше через 6 часов и к окончанию 1-х и 7-х суток терапии.

Объем циркулирующей плазмы (ОЦП) в контрольной группе достоверно уступал норме на протяжении всего периода ОШ. В периоде ООТ к третьим суткам традиционной терапии этот показатель превысил норму на 17,4%. В основной группе ОЦП также был ниже нормы, достоверно уступая ей на протяжении всего периода наблюдения, за исключением отметок «3-х суток» и «7 суток». Предлагаемая методика противошоковой терапии по сравнению с традиционной достоверно приближала этот показатель к норме, как в ОШ, так и в периоде ООТ.

 У детей в ОШ-III гиповолемия была преимущественно за счёт потери плазменного компонента. В контрольной группе дефицит ОЦП к 6-ти часам достигал максимума (на 70% ниже нормы) при дефиците ОЦК 50,9%, а ГО – на 32,3%. В основной группе эти показатели были достоверно выше. У детей, леченных по предлагаемой методики, ОЦК, ОЦП и ГО были достоверно выше уже через 6 часов после начала терапии.

ЦВД у детей из контрольной группы в течение первых суток было достоверно ниже нормы (отрицательное). За первые двое суток ООТ этот показатель вышел на достоверно превышающую норму величину (57,1-39,5%), что, вероятно, объясняется снижением возможности миокарда принять возросший после выхода из ОШ венозный приток к сердцу. В основной группе ЦВД превысило отрицательные значения уже с 6-го часа, достоверно поднявшись над нормой на 26,7% однократно на отметке «7 суток». Предлагаемая методика достоверно приближала тот показатель к норме через 1 сутки и 14 суток, сокращая период гиповолемии и нивелируя гиперволемические значения.

Таким образом, предлагаемая методика достоверно способствует более быстрому восполнению объема сосудистого русла за счёт уменьшения депонирования крови.

У детей с ОШ-I и ОШ-II степени АДс, АДд и САД достоверно не изменялись, как под влиянием травмы, так и под действием предлагаемой терапии. У детей с ОШ-III гиповолемия вызывала достоверное снижение АДс на 26,5-24,6% в первые 12 часов традиционной терапии, а АДд на 58,7-31,0% на протяжении первых суток травмы. Показатель САД достоверно уступал норме в пределах 43,5-25,4% на протяжении всего периода исследования. Предлагаемая терапия достоверно снижала АДд как в периоде ОШ, так и на протяжении ООТ, не изменяя существенно АДс и САД, что мы расцениваем как положительный факт.

Гиповолемия и периферический вазоспазм приводят к уменьшению венозного возврата к сердцу, снижению УО, развитию компенсаторной тахикардии и, как следствие, резкому повышению ПМО2. Степень этих нарушений максимальна у детей в ОШ-III и последующей ООТ. Так, у детей с ОШ-I УО достоверно снижался только через 6 часов после поступления на 26,3%, при ОШ-II и ОШ-III достоверный дефицит УО в контрольной группе отмечался на протяжении всего периода наблюдения. Дефицит УО при ОШ-П составил 56,3-24,5%, а при ОШ-III 71,6-61,0%. Предлагаемая терапия способствовала увеличению этого параметра, как в периоде ОШ, так и во время ООТ.

Дети компенсировали снижение УО при любой тяжести ОШ достоверным увеличением ЧСС. Так, при ОШ-I это превышение составило 15,2-38,3%, при ОШ-II – 40-68,6%, а при ОШ-III – 51,7-92,0%. Причём, чем выраженее была тахикардия, тем существеннее она коррегировалась применением стресспротекторов.

Достоверное снижение МОС отмечено преимущественно у детей с ОШ-III (до 61,9% в шоке и 43,6% в последующей ООТ). В основной группе снижение МОС было выражено значительно меньше, и, несмотря на снижение ЧСС, увеличение МОС было достоверным по сравнению с контролем.

Степень вазоспазма достигала границы достоверности при ОШ-III, когда ПСС возрастало на 34,6-59,4%. Именно в такой ситуации применение даларгина и клофелина обеспечивало достоверную вазоплегию. Применение этих препаратов приводило к достоверному снижению ПМО2 у больных с ОШ-I и ОШ-II и значительно приближало этот показатель к норме после выведения из ОШ-III.

Таким образом, сочетанное применение синтетического аналога лей-энкефалина – даларгина и α2-агониста – клофелина не оказывает отрицательного влияния на гемодинамику у детей в ОШ любой степени тяжести. В тоже время их применение, наряду с использованием пентамина, достоверно способствует защите тяжелообожжённых детей от стрессорных воздействий и оптимизации нарушенных показателей гемодинамики и волемии, более благоприятному течению второго периода ОБ. Особо следует отметить повышение УО, ЦВД, ОЦП и ОЦК. Полученные результаты позволяют рекомендовать сочетанное применение синтетического аналога лей-энкефалина – даларгина, α2-агониста – клофелина и ганглиолитика пентамина для стабилизации волемии и гемодинамики у тяжелообожжённых детей.

Ожоговое поражение, являясь сильнейшим стрессовым воздействием, запускает комплекс нейрогуморальных реакций, который по своей силе и продолжительности носит явно гиперэргический характер.

В первые часы после травмы отмечена резкая стимуляция различных звеньев нейро-эндокринной системы, о чём свидетельствует достоверное увеличение по сравнению с нормой кортизола в 2,9 раза, инсулина в 2 раза, ТТГ в 1,9 раза и Т4 в 1,8 раза.

В период ООТ у детей из контрольной группы содержание кортизола в сыворотке крови постепенно снижалось и было достоверно выше нормы через трое суток после травмы на 26,9%, а через 7 суток было уже достоверно ниже нормы на 40,7%.

В основной группе достоверное повышение кортизола (в 2,9 раза) отмечалось только в начале исследования, в последующем этот показатель от нормы существенно не отличался. Предлагаемая методика достоверно снижала уровень кортизола в сыворотке крови через трое суток на 45,7%, через 7 суток – на 87,5%, а к концу периода ООТ – на 28,4%.

У детей контрольной группы содержание инсулина достоверно превышало нормальный уровень через трое суток на 26,9%, через 7 суток – на 165,3%. К концу периода ООТ концентрация этого гормона, напротив, резко снижалась и достоверно была ниже нормы 35,9%, что свидетельствовало об истощении функции щитовидной железы. В основной группе через трое суток уровень инсулина достоверно от нормы не отличался, а в сравнении с контрольными данными был существенно ниже через 7 на 64,8%.

В контрольной группе уровень ТТГ в начале исследования достоверно превышал норму почти в 2 раза (на 96,3%), а затем истощался и через 3-е и 14 суток уже достоверно уступал норме 41,9% и 33,9% соответственно. В основной группе истощения концентрации ТТГ не отмечалось, а динамика изменений концентрации этого гормона носила более плавный характер. 

У детей из контрольной группы уровень Т3 достоверно повышался через 3-е и 14 суток на 147% и 99,4% соответственно. В основной группе таких резких скачков уровня гормона не наблюдалось, а предлагаемая терапия через 3-е суток достоверно снижала его избыточную концентрацию на 47%. В последующем уровень Т3 от нормального существенно не отличался.

В сыворотке крови детей из контрольной группы содержание Т4 достоверно отличалась от нормы на всех этапах исследования. Однако эти изменения носили двухфазный характер: в начале исследования и через неделю после травмы концентрация гормона превышала норму на 77,4% и 21,7% соответственно, а через 3-е и 14 суток отмечалось истощение Т4 (на 36,7% и 26,7% ниже нормы соответственно). В основной группе признаков истощения функции щитовидной железы не отмечалось. Содержание Т4 на всех этапах исследования достоверно превышало норму в пределах от 75,2% (исходное) до 16,1% (к концу периода ООТ). Предлагаемая методика достоверно предупреждала истощение этого гормона через 3-е и 14 суток (+89,4% и +58,4% соответственно).

Сравнительный анализ динамики Т3 и Т4 обнаружил зеркальный характер изменений этих гормонов: достоверное снижение тироксина к 3-м и 14-м суткам сопровождалось повышением трийодтиронина и наоборот, достоверное повышение тироксина через неделю после травмы совпало с достоверным снижением концентрации трийодтиронина. Этот феномен очевидно обусловлен конверсией тироксина в трийодтиронин.

Высокая концентрация кортизола и других контринсулярных гормонов способствовала достоверному повышению концентрации сахара в крови в обеих группах исходно в 1,5 раза. Однако на всех последующих этапах исследования, несмотря на гиперинсулинемию, уровень гликемии у детей из контрольной группы достоверно уступал нормальному значению, максимально снижаясь на 28,6% к окончанию периода ООТ. У детей из основной группы снижение сахара в крови происходило медленнее, а через 3-е суток после травмы в этой группе на фоне относительно невысокого содержания инсулина отмечалось достоверное повышение гликемии по сравнению с контролем (33,5%).

Таким образом, тяжёлая ожоговая травма вызывает выраженую гиперергическую реакцию различных звеньев эндокринной системы, что проявляется в резком повышении уровня кортизола, инсулина, тиреотропного гормона, тироксина и сахара крови в первые трое суток после ожога. Через трое суток отмечалось истощение тиреотропного гормона и тироксина, через 7 суток достоверно снижалась концентрация кортизола, а через 2 недели после травмы – инсулина, тироксина и тиреотропного гормона. На протяжении всего периода ООТ отмечалось достоверное снижение концентрации сахара в крови.

Дисфункция гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой и гипоталамо-тиреоидной систем, поджелудочной железы и углеводного обмена стандартной терапией ожогового шока не устранялась.

Выше изложенные данные относительно изменений некоторых параметров гормональной системы убедительно подтверждают антистрессорный эффект сочетанного применения даларгина, клофелина и пентамина в первую и вторую стадию ОБ у детей.

Проведенный в последние годы клинический анализ показал снижение числа токсических и гнойно-септических осложнений у детей с ОБ в 1,5 раза, а общей летальности по Красноярскому ожоговому центру в целом с 4,6% до 2,1%. Данные по конкретным осложнениям и летальности в контрольной и основной группах детей, леченных в ожоговом реанимационном отделении, приведены в таблице 5.

Таблица 5

Токсические, гнойно-септические осложнения и летальность у тяжелообожжённых детей

Осложнение

Контрольная группа (N=34)

Основная группа (N=36)

ARDS

2

1

Парез кишечника

6

2

Кровотечение из из стрессовых язв ЖКТ

2

Нет

Ожоговая энцефалопатия

3

Нет

Пневмония

3

1

Бактериальная деструкция лёгких

1

Нет

Плеврит

1

Нет

Бакэндокардит

1

Нет

Тромбофлебит

3

Нет

Сепсис

2

Нет

Умерло

3

Нет

Как видно из таблицы 5, на фоне комплексной терапии с включением стресспротекторов и адптогенов по всем позициям заметно снизилось количество осложнений, а из 36 детей основной группы не умер ни один ребенок.

На основании проведенных исследований мы считаем возможным сделать вывод, что включение аналога лей-энкефалина – даларгина, α2-агониста – клофелина и ганглиолитика пентамина в комплексную терапию тяжелообожжённых детей уменьшает нейровегетативные сдвиги, предупреждает неблагоприятные изменения концентрации гормонов коры надпочечников, щитовидной и поджелудочной желёз, гипер- и гипогликемию, нарушение периферической и центральной гемодинамики, волемии и оказывает выраженное антистрессорное действие как в ОШ, так и в последующий после шока период ООТ.Благодаря этому организм тяжелообожжённого ребёнка в периоды ОШ и ООТ находится в наиболее оптимальном функциональном состоянии, что снижает выраженность эндотоксикоза, частоту и тяжесть токсических и гнойно-септических осложнений и общую летальность. Всё это позволяет нам рекомендовать сочетанное применение даларгина, клофелина и пентамина в комплексной интенсивной терапии тяжелообожжённых детей.

Выводы:

  1. Предлагаемая методика интенсивной терапии с сочетанным использованием даларгина, клофелина и пентамина уменьшает выраженность нарушений волемии у детей в ожоговом шоке и способствует нормализации её показателей в более ранние сроки.
  2. Сочетанное применение стресспротекторов и адаптогенов в комплексном лечении детей с ожоговой болезнью способствует стабилизации гемодинамики: улучшает сердечную деятельность, периферический кровоток, уменьшает тахикардию и потребность миокарда в кислороде.
  3. Применение даларгина, клофелина и пентамина в комплексном лечении детей с ожоговым шоком и токсемией уменьшает выраженность гиперергической стрессорной реакции и нейроэндокринных сдвигов в ответ на ожоговую травму: способствует нормализации уровня кортизола, ТТГ, тироксина, трийодтиронина и инсулина в более ранние сроки.
  4.  Предлагаемая методика сочетанного применения стреспротекторов и адаптогенов безопасна в применении, обеспечивает адекватную защиту от чрезмерной стрессорной реакции, стабилизирует центральную и периферическую гемодинамику, улучшает результаты лечения и уменьшает летальность, что позволяет рекомендовать её применение в комплексной терапии тяжелообожжённых детей.

Практические рекомендации

  1. Назначение даларгина ребёнку в состоянии ожогового шока нужно проводить сразу после катетеризации центральной вены. Препарат вводить внутривенно на фоне жидкостной интенсивной терапии методом титрования со скоростью 3,0 мкг/кг/час до выведения ребёнка из состояния ожогового шока.
  2. По достижению положительного ЦВД и ещё до выведения ребёнка из ожогового шока в терапию подключать клофелин со скоростью 0,3 мкг/кг/час.
  3. При появлении отрицательных значений ЦВД и (или) снижении АДс титрование клофелина временно прекращают, а скорость инфузионно-трансфузионной терапии повышают на 20-25%.
  4. После выведения ребенка из ожогового шока для продолжения стресспротекции подключают ганглиолитик пентамин внутримышечно 3 раза в день в суточной дозе 1,5 мг/кг.

Даларгин, клофелин и пентамин применяют у тяжелообожжённых детей с учётом общепринятых показаний и противопоказаний. Противопоказанием для применения даларгина является индивидуальная непереносимость препарата, выражающаяся в виде аллергической реакции. Противопоказанием для применения клофелина можно считать синусовую брадикардию и отрицательные значения ЦВД. Опасаться постуральных реакций после применения клофелина не следует, поскольку тяжелообожжённые дети находятся исключительно на постельном режиме. Редкие и незначительные (на 10-15 мм рт.ст.) снижения АДс и ЦВД на фоне применения клофелина легко купируются временным прекращением или снижением скорости введения препарата и увеличением объёмно-скоростной характеристики инфузионной терапии. Относительным противопоказанием для назначения пентамина следует считать некоррегированные гипотонию, гиповолемию и гипогликемию.

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

Результаты лечения детей с распространенным гнойным перитонитом

3-я глава 5-й части              4-я глава, заключение

Содержание монографии

Глава 4. Результаты лечения детей с распространенным гнойным перитонитом

4.1. Анализ течения послеоперационного периода у больных контрольной группы при традиционном методе лечения перитонита

Под нашим наблюдением находилось 54 пациента контрольной группы с разлитым перитонитом аппендикулярного генеза. Хирургическое лечение контрольной группы больных осуществлялось по единой методике, принятой в клинике. Оно включало проведение лапаротомии, устранение источника перитонита, тщательную санацию, интубацию кишечника и дренирование брюшной полости резиновыми выпускниками через боковые контрапертуры с глухим ушиванием основного операционного разреза.

Из 54 больных контрольной группы релапаротомия с санацией и дренированием брюшной полости была произведена 33 больным (61%), дважды релапаротомия выполнена у 14 (26%) больных и трижды – у 7 (13%) (таб. 15).

Таблица 15

Количество релапаротомий у больных контрольной группы (n=54)


Количество

Количество больных

Абс. Число

%

1

33

61

2

14

26

3

7

13

Всего:

54

100

У больных перитонитом контрольной группы первые трое суток послеоперационного периода сохранялось крайне тяжелое состояние. Отмечалась выраженная гипертермия, тахикардия, одышка, бледность кожных покровов.

Парез кишечника проявлялся в виде многократной рвоты застойным содержимым, вздутия живота, отсутствия перистальтики кишечника, задержки газов и стула.

Отсутствие эффекта от проводимой интенсивной терапии в течение первых трех суток являлось показанием для проведения релапаротомии (дважды релапаротомия выполнена у 14 (26%) больных и трижды – у 7 (13%)). При этом выявлена неэффективность установленных ранее дренажей. Перчаточные и перчаточно-трубные дренажи при распространенном гнойно-фибринозном перитоните функционировали непродолжительное время (2 – 3 суток), они быстро отграничивались, просвет их закрывался, и они переставали функционировать. Вокруг них развивалась значительная воспалительная реакция, и сообщение со свободной брюшной полостью полностью утрачивалось, поэтому они превращались в «пробки», закупоривающие отверстия в передней брюшной стенке, что способствовало накоплению экссудата и образованию внутрибрюшных гнойников.

Описанные проявления были выявлены нами при проведении релапаротомии у больных с некупированным перитонитом в контрольной группе.

В клинических анализах крови больных контрольной группы отмечались изменения, проявляющиеся в виде выраженной анемии (эритроциты <3,2×10¹²л.- у 49 больных (90,7%), гемоглобин <120 г/л.- у 45 (83,3%). Также выявлен лейкоцитоз с нейтрофильным сдвигом влево, токсическая зернистость нейтрофилов (таб. 16).

Показатели, характеризующие степень интоксикации, такие как ЛИИ (>2) и уровень средней молекулы (>0,4 у.е.) отмечались более чем у 92% больных контрольной группы на 3–10 день послеоперационного периода. У всех исследуемых пациентов контрольной группы отмечалось увеличение числа лейкоцитов выше 10×109л., палочкоядерных нейтрофилов более 60%.

При анализе установлено наиболее выраженное ухудшение показателей крови на 3 сутки послеоперационного периода, что вероятнее всего связано с операционной травмой. Данные патологические изменения сохранялись свыше 25 дней у 50% больных, несмотря на проводимую интенсивную терапию.

Изменения в биохимических анализах крови больных контрольной группы отражены в таблице 17.

Таблица 16

Отклонение показателей крови у больных контрольной группы с распространенным гнойным перитонитом (n=54)


Показатель

День лечения (кол-во больных)

1

3

10

25

Эритроциты <3,2×10¹²л.

41

75,9%

49

90,7%

31

57,4%

27

50%

Гемоглобин <120 г/л

43

79,6%

45

83,3

29

53,7%

26

48,1%

СОЭ >12 мм./ч

52

96,2%

53

98,1%

48

88,8%

32

59,2%

Лейкоциты >10×109л

54

100%

54

100%

54

100%

39

72,2%

Палочкоядерные >6 %

54

100%

54

100%

52

96,2%

41

75,9%

Сегментоядерные >57%

53

98,1%

38

70,3%

33

61,1%

29

53,7%

Лимфоциты <30%

52

96,2%

49

90,7%

49

90,7%

28

51,8%

Моноциты <5%

47

87,03%

46

85,1%

44

81,5%

19

35,1%

ЛИИ>2

49

90,7%

50

92,6%

38

70,3%

27

50%

Средняя молекула >0,4 у.е.

47

87,03%

51

94,4%

36

66,6%

18

33,3%

В биохимических анализах крови больных контрольной группы отмечались следующие изменения, проявляющиеся в снижении количества белка (<60 г/л) более чем у половины больных (39 (72,2%)), уровень мочевины свыше 9 ммоль/л – у 19 (35,1%), креатинин более 0,1 ммоль/л – у 21 пациентов (38,8%). 


Электролитные нарушения проявлялись в виде гипокалиемии (<3,8 ммоль/л) у 23 пациентов (42,5%), гипонатриемии (<130 ммоль/л) – у 11 (20,3%), снижение хлора ниже 95 ммоль/л – у 8 больных (14,8%). Превышение уровня билирубина (>20 мкмоль/л) отмечалось у 33 (61,1%), АлАТ И АсАТ (>0,7 ммоль/л) у 31 (57,4%) и у 29 (53,7%) пациентов соответственно.

Таблица 17

Биохимические показатели крови у больных контрольной группы (n=54)


Показатель

При поступлении

(кол-во больных)

День лечения (кол-во больных)

1

3

10

25

Общий белок <60 г/л

11

20,4%

21

38,8%

39

72,2%

32

59,2%

6

11,1%

Билирубин >20 мкмоль/л

11

20,3%

23

42,6%

33

61,1%

16

29,6%

9

16,6%

АлАТ >0,7 ммоль/л

12

22,2%

22

40,7%

31

57,4%

14

25,9%

8

14,8%

АсАТ >0,7 ммоль/л

11

20,3%

23

42,6%

29

53,7%

16

29,6%

8

14,8%

Мочевина >9 ммоль/л

5

9,2%

8

14,8%

19

35,1%

15

27,7%

6

11,1%

Креатинин >0,1 ммоль/л

7

12,9%

7

12,9%

21

38,8%

17

31,5%

4

7,4%

К плазмы <3,8 ммоль/л

12

22,2%

10

18,5%

23

42,5%

19

35,2%

7

12,9%

Na плазмы <130 ммоль/л

6

11,1%

9

16,6%

11

20,3%

9

16,6%

4

7,4%

Cl плазмы <95 ммоль/л

8

14,8%

6

11,1%

4

7,4%

3

5,5%

1

1,85%

Несмотря на проводимую детоксикационную терапию, к 25 суткам послеоперационного периода вышеуказанные биохимические показатели еще не нормализовались.

До получения результатов посевов и чувствительности флоры назначали препараты широкого спектра действия: цефалоспорины 3 поколения в сочетании с аминогликозидами с внутривенным использованием метронидазола или карбопенемов. В зависимости от тяжести состояния, полученных результатов бактериологического исследования и течения послеоперационного периода проводили 1 – 3 курса антибактериальной терапии.

В послеоперационном периоде в течении от 3 до 10 дней больным контрольной группы проводилась интенсивная терапия по общепринятой методике из расчета физиологической потребности (по номограмме Абердина) и текущим патологическим потерям с обязательным включением препаратов, влияющих на реологию крови, коллоидно – кристаллоидных растворов в сочетании с белковыми препаратами крови (плазма, альбумин, протеин).

В качестве детоксикации использовались такие методы как обменный плазмаферез, позволяющий резко снизить токсичность плазмы крови больных и заменить ее гипериммунной свежей донорской или нативной плазмой, и метод ультрафиолетового облучения аутокрови (УФО). Частота применения методов экстракорпоральной детоксикации отражена в таблице 18.

Таблица 18

Методы экстракорпоральной детоксикации у больных контрольной группы (n=54)


Методы экстракорпоральной детоксикации

Количество больных

Абс. число

%

Плазмаферез

21

38,8

УФО крови

34

62,9

Стимуляция кишечника у больных контрольной группы проводилась с первых суток, чаще медикаментозно (прозерин). При наличии интубации кишечника обязательным являлась санация и декомпрессия его через интубационный зонд. Перевод на энтеральное питание осуществлялся при появлении перистальтики кишечника и самостоятельного стула.

Таблица 19

Сроки купирования пареза кишечника у больных контрольной группы (n=54)


Дни

Количество больных

Абс. число

%

3 – 5

7

12

6 – 8

13

25

9 – 12

34

63

У большинства детей контрольной группы (34 пациента (63%)) парез купировался на 9-12 сутки послеоперационного периода, на 6-8 день – у 13 (25%), и лишь у 7 детей (12%) к 3 – 5 дню (таб. 19).

Таблица 20

Сроки появления стула у больных контрольной группы (n=54)

Дни

Количество больных

Абс. число

%

3 – 5

6

11,2

6 – 8

18

33,3

9 – 12

30

55,5

В послеоперационном периоде появился самостоятельный стул на 3-5 сутки у 6 больных (11,2%), на 6-8 сутки у 18 детей (33,3%), и на 9-12 день – был стул у остальных 30 пациентов (55,5%) (таб. 20).

На 5-6 день температура нормализовалась у 4 больных (7,4%) контрольной группы, на 7-8 день – у 4 больных (7,4%), на 9-12 сутки послеоперационного периода температура пришла к норме у 7 больных (12,9%), к 13-20 дню – у 28 (51,9%), и лишь только на 20-30 день – у 11 пациентов (20,4%) (таб. 21).

Таблица 21

Сроки нормализации температуры у больных контрольной группы (n=54)


Дни

Количество больных

Абс. число

%

5 – 6

4

7,4

7 – 8

4

7,4

9 – 12

7

12,9

13 – 20

28

51,9

20 – 30

11

20,4

Пример 1. Больная В., 15 лет, поступила в детское хирургическое отделение 16.03.90 г. с жалобами на многократный жидкий стул и частую рвоту. Больна в течение 4 суток. Неоднократно осматривалась участковым врачом и инфекционистом. От назначенной терапии положительного эффекта не отмечалось. При поступлении состояние девочки очень тяжелое. Кожа бледная, лицо осунувшееся, выраженный акроцианоз. Температура тела 39,2. Пульс до 124 уд/мин. АД-85/60 мм.рт.ст. Живот умеренно вздут, передняя брюшная стенка в дыхании не участвует. При пальпации – резкая болезненность по всему животу, резко положительный симптом Щеткина-Блюмберга. При ректальном осмотре выражена болезненность и нависание передней стенки прямой кишки. На обзорной рентгенограмме брюшной полости отмечались множественные мелкие уровни, свободного газа – нет. Диагноз: Перитонит. Терминальная фаза. После предоперационной подготовки произведена операция. По вскрытии брюшной полости выделилось до 500 мл густого зловонного гноя с фибрином. Червеобразный отросток гангренозно изменен с участком перфорации на верхушке, имеет передне – нисходящее расположение. В Дугласовом пространстве – до 100 мл гноя с фибрином. Стенка мочевого пузыря, матка и правый яичник и труба резко отечны, гиперемированы с обильным налетом фибрина. Гной удален электроотсасывателем. Произведена аппендэктомия. При дальнейшей ревизии – множество межкишечных абсцессов. На расстоянии 40 см от илеоцекального угла на подвздошной кишке инфильтрированный участок, темного цвета, до 1,5 см в диаметре (герметичен). Брюшная полость тщательно санирована растворами фурацилина 1:5000 до 8 литров. Фибрин (по возможности) удален. Брюшная полость дренирована в подвздошных областях и ушита наглухо. В послеоперационном периоде, несмотря на интенсивную терапию, состояние больной оставалось тяжелым: сохранялась температура тела до 38,5, периодически рвота застойным содержимым, вялая перистальтика, стула нет, по дренажам обильное гнойное отделяемое. На 4 сутки послеоперационного периода из правой контрапертуры появилось кишечное отделяемое. Диагноз: Некупированный перитонит. Перфорация кишечника. При релапаротомии выделилось значительное количество гноя с кишечным содержимым, который удален электроотсасывателем. При ревизии: культя червеобразного отростка состоятельна, на расстоянии 40 см от илеоцекального угла – перфорация кишки, в диаметре до 0,5 см. Дефект кишки выведен на переднюю брюшную стенку в виде терминальной илеостомы, дистальный конец подвздошной кишки заглушен. Произведена смена дренажей в контрапертурах, брюшная полость санирована, ушита наглухо. В послеоперационном периоде состояние больной оставалось тяжелым. На 3 сутки после релапаротомии: температура до 39., живот умеренно вздут, резко болезненный. Из правой контрапертуры появилось обильное, слизисто-гнойное отделяемое. Диагноз: Некупированный перитонит. Терминальная илеостома. При релапаротомии обнаружена несостоятельность швов дистального отдела подвздошной кишки. Данный участок кишки выведен на переднюю брюшную стенку (двойная илеостома). При ревизии брюшной полости выявлена резкая инфильтрация большого сальника. Произведена резекция сальника. Тщательная санация брюшной полости. Дренирование, ушивание ее наглухо. В послеоперационном периоде состояние ребенка значительно улучшилось. Илеостома функционировала. Химус из приводящего отдела вводился в отводящий отдел подвздошной кишки. Появился самостоятельный стул. Показатели клинико-биохимических анализов стабилизированы. На 47сутки от момента поступления ребенок выписан домой в удовлетворительном состоянии. Через 6 месяцев произведена реконструктивная операция: резекция фистулоносящего участка, анастомоз «конец в конец».

Для контрольной группы больных характерны следующие осложнения: в 7 случаях (13%)- не отмечалось купирование перитонита, и был диагностирован продолженный перитонит, по поводу чего проводились релапаротомии с санацией брюшной полости. В 11 (20%) – ранняя спаечная кишечная непроходимость, развившаяся в период от 5 до 14 суток послеоперационного периода, в 21 случае (39%) образовался инфильтрат брюшной полости, в 4 случаях (7%) – гнойный оментит. Нагноение послеоперационной раны встретилось в 5 случаях (9%), у 3 больных (5%) отмечалось наличие эвентрации. Кишечный свищ диагностирован в 9 (17%) случаев (таб. 22).

Причинами образования кишечных свищей в контрольной группе больных можно считать следующиее:

  1. некроз стенки кишки, обусловленный гнойно-некротическими изменениями в брюшной полости;
  2. травмирование петель кишок при неоднократной релапаротомии.

Таблица 22

Структура осложнений в контрольной группе (n=54)


Осложнения

Количество

Абс. число

%

Инфильтрат брюшной полости

21

39

Спаечная кишечная непроходимость

11

20

Кишечный свищ

9

17

Продолженный перитонит

7

13

Абсцесс брюшной полости

5

9

Нагноение послеоперационной раны

5

9

Гнойный оментит

4

7

Эвентрация

3

5

Кровотечение

1

2

Вентральная грыжа

1

2

Всего:

67

Таким образом, при анализе установлено, что послеоперационное течение распространенного перитонита при традиционном способе лечения (контрольная группа исследования) сопровождается выраженным интоксикационным синдромом, изменениями гемодинамики, дыхания, функциональными нарушениями желудочно – кишечного тракта. Все это обусловлено недостаточным эффектом одномоментной интраоперационной санации брюшной полости, что привело к более длительному течению перитонита в условиях глухого ушивания брюшной полости с необходимостью повторных релапаротомий. Следствием этого явилось увеличение количества послеоперационных осложнений, таких как продолженный перитонит, кишечный свищи, гнойный оментит и эвентрация. 

 

4.2. Анализ течения послеоперационного периода у больных основной группы при использовании методики «управляемой лапаростомии»

Основная группа представлена 72 больными (57%), в комплексном лечении которых применяли методику «управляемой лапаростомии».

Перед наложением лапаростомы одна релапаротомия выполнена у 26 больных (36%), две релапаротомии – у 13 больных (18%), три релапаротомии выполнены 6 больным (8%) (таб. 23).

Таблица 23

Количество релапаротомий, предшествующих лапаростоме


Количество релапаротомий

Количество больных

Абс. число

%

1

26

36

2

13

18

3

6

8

Первичная лапаростома

27

38

Всего:

72

100

Из 72 исследуемых больных основной группы в 27 случаях (38%) первичная операция закончилась наложением лапаростомы.

Показаниями к наложению лапаростомы являлись:

  • Недостаточное санирование первичного очага и неадекватное дренирование брюшной полости при первичной операции по поводу перитонита.
  • Распространенный перитонит в поздней стадии заболевания (токсическая, терминальная фазы), сопровождающиеся тяжелой эндогенной интоксикацией или полиорганной недостаточностью.
  • Распространенный перитонит с выраженным некрозом передней брюшной стенки, сопровождающийся эвентрацией органов брюшной полости.
  • Распространенный перитонит, сопровождающийся некрозом органов брюшной полости и забрюшинной клетчатки.

При первой санации через 24 часа в брюшной полости, как правило, выявлялось большое количество мутного выпота со зловонным запахом, в объеме до 200 мл. Брюшина тусклая, петли кишечника резко отечны, гиперемированы, спаяны между собой, покрыты обильно фибрином, легко кровоточили при разделении. В зоне бывшего источника перитонита между петлями кишечника, подпеченочном и поддиафрагмальном и Дугласовом пространствах отмечались формирующиеся абсцессы. По выше указанной методике производилась санация брюшной полости, дренирование и наложение лапаростомы.

При следующей санации (через 24 – 48 часов) количество мутного гнойного выпота уменьшалось до 80 – 100 мл, инфильтративно-спаечный процесс оставался выраженным. В над- и подпеченочном пространствах выявлено небольшое количество фибрина и гноя, но в зоне бывшего источника перитонита эти явления были более выражены. Перистальтика кишечника оставалась крайне слабой.

При положительном течении заболевания к следующей санации брюшной полости (48 – 72 часа) петли кишечника очищались от фибрина, свободного гнойного выпота практически не отмечалось, отсутствовал зловонный запах. Появлялась перистальтика кишечника. Все это указывало на постепенное купирование воспалительного процесса в брюшной полости.

Число плановых санаций брюшной полости зависело от тяжести и перитонита, динамики течения воспаления, возможности устранения источника перитонита и степени его отграничения от свободной брюшной полости, характера возникших осложнений в ходе лечения и колебалось от 1 до 11.

Выявлено, что 72 исследуемым больным основной группы было выполнено 207 санаций, в среднем по 3 санации на каждого больного. Данная методика у 2 больных была проведена 10 раз, у 1 пациента – 11. (таб. 24).

Таблица 24.

Число плановых санаций брюшной полости у основной группы больных (n=72)

Число плановых санаций

Количество больных

Абс. Число

%

1

20

28

2 – 4

41

58

5 – 7

5

6

8 – 11

6

8

Всего: 207

72

100

Пример 2. Больной С., 13 лет. поступил в Детское хирургическое отделение Г.К.Б. №20 из Ц.Р.Б. 15.10. 1989 г., где в течение 5 суток находился на консервативном лечении по поводу аппендикулярного инфильтрата. При поступлении состояние мальчика очень тяжелое, температура тела 38,6, пульс до 115 уд./мин., АД- 95/65 мм.рт.ст. Больной адинамичен, сознание спутанное. Резко выражены признаки токсикоза и эксикоза – запавшие глаза, осунувшееся лицо, страдальческий взгляд, одышка до 36 раз в мин., бледность кожных покровов, слизистые оболочки сухие. Многократная рвота застойным кишечным содержимым. Живот значительно вздут, при пальпации резко болезненный во всех отделах, резко положительный симптом Щеткина-Блюмберга. При ректальном осмотре выражена пастозность передней стенки прямой кишки и резкая ее болезненность. На обзорной рентгенограмме легких – выявлена правосторонняя нижнедолевая пневмония. На обзорной рентгенограмме брюшной полости – свободного газа нет, но определялись множественные уровни (чаши Клойбера). Диурез больного был значительно снижен (за последние сутки до 500 мл мочи на фоне инфузионной терапии). Диагноз: Перитонит. Терминальная фаза.

После предоперационной подготовки, проводимой в течение 4 часов, ребенок С. оперирован. Во время операции в брюшной полости обнаружено большое количество гноя с резким каловым запахом, сформировавшиеся абсцессы поддиафрагмального, подпеченочного пространств, множественные межкишечные абсцессы, гной с обильным количеством фибрина в Дугласовом пространстве. Червеобразный отросток гангренозно изменен и расположен ретроцекально. Париетальная брюшина резко отечна, инфильтрирована, с множественными геморрагическими кровоизлияниями и густо покрыта фибрином. Свободный гной из брюшной полости удален электроотсасывателем (при посеве выделилась кишечная палочка). Произведена аппендэктомия. Резекция сальника (сальник резко инфильтрирован, обильно покрыт фибрином). Тщательная санация брюшной полости раствором фурацилина 1:5000 до 8 литров. Назогастральная интубация тонкого кишечника. Наложена лапаростома, дренирование брюшной полости в подвздошных областях и области правого поддиафрагмального пространства. Из-за обильного гнойного отделяемого по дренажам и срединной раны первая санация брюшной полости произведена через 24 часа. Несмотря на интенсивную терапию, проводимые санации брюшной полости состояние ребенка оставалось крайне тяжелым, нарастала полиорганная недостаточность, медленно купировались явления перитонита. После 6 санаций брюшной полости самочувствие и состояние мальчика стали улучшаться: температура нормализовалась, появился самостоятельный стул. При очередной санации количество фибрина значительно уменьшилось, гноя в брюшной полости нет, отек стенки кишки и брюшины практически отсутствует. Показатели клинико-биохимических анализов стабилизированы. Брюшная полость ушита через все слои. Дренажи из подвздошных областей удалены на 6 сутки после закрытия брюшной полости, на 10 сутки при контрольном ректальном осмотре инфильтрат не определяется. На 72 сутки от момента поступления ребенок выписан домой в удовлетворительном состоянии.

Количественная характеристика бактериальной обсемененности брюшной полости при распространенном перитоните изучена для объективной оценки проводимых санаций в различных группах исследования. Исходный уровень бактериальной обсемененности был высоким 1015 микробных тел в 1 мл экссудата брюшной полости (1,97±0,93).1015 у больных основной группы. Данные таблицы 25 свидетельствуют, что на 3 сутки послеоперационного периода микробное число достоверно снижалось до (1,02±0,13).105/мл. На 6 сутки бактериальная обсемененность экссудата достоверно сократилась до (2,81±0,31).102/мл. Снижение бактериальной обсемененности до 103 – 102/мл обеспечивает дальнейшее благоприятное течение воспалительного процесса в брюшной полости. В контрольной группе микробное число оставалось на критическом уровне (4,09±1,31).104/мл, сохранялся риск развития гнойно-септических осложнений.

Таблица 25

Динамика бактериальной обсемененности экссудата брюшной полости у больных распространенным аппендикулярным перитонитом основной (n=72) и контрольной (n=54) групп


Срок определения

Контрольная

основная

При 1 санации

1,82±0,15.1015

1,97±0,93.1015

5 сутки п/о

2,34±0,22.107

1,02±0,13.105*

10 сутки п/о

4,09±1,31.104

2,81±0,31.102*

Примечание: *-статистически достоверные различия по сравнению с контрольной группой (Р<0,05)

До получения результатов посевов и чувствительности флоры выбор антибактериального препарата был эмпирическим, но учитывался факт учащения высеваемости в последнее время анаэробной флоры и синегнойной палочки. На первый курс лечения до получения антибиограммы назначали препараты широкого спектра действия: цефалоспорины 3 поколения в сочетании с аминогликозидами с внутривенным использованием метронидазола или карбапенемов. В зависимости от тяжести состояния, полученных результатов бактериологического исследования и течения послеоперационного периода проводили 1–3 курса антибактериальной терапии.

При запущенных формах острого гнойного процесса в брюшной полости ликвидация очага воспаления в послеоперационном периоде способствовала купированию лишь отдельных компонентов эндогенной интоксикации.

В качестве общих методов воздействия на эндогенную интоксикацию использовали инфузионную терапию и различные способы экстракорпоральной детоксикации в виде плазмафереза и ультрафиолетового облучения крови (УФО). УФО крови осуществлялось на аппарате «Изольда», позволяющего облучить до 200 мл аутокрови.

Степень эндоинтоксикации, обусловленная продуктами распада тканей, бактериальными экзо- и эндотоксинами, снижение иммунобиологических реакций организма – основные факторы, определявшие нарушение гомеостаза. Поэтому к выбору комплекса послеоперационной терапии мы подходили индивидуально.

В течение 3-5 дней больные находились на парентеральном питании (не менее 3000 ккал/сут.), в связи с этим большое внимание уделялось инфузионно – трансфузионной терапии, которая начиналась с момента поступления больного в стационар. Объем вводимой жидкости в период острой интоксикации рассчитывали по физиологической потребности (по номограмме Абердина) и текущим патологическим потерям с обязательным включением препаратов, влияющих на реологию крови.

Для ликвидации гиповолемии мы применяли коллоидные растворы и белковые препараты крови (плазма, альбумин, протеин) в сочетании их с кристаллоидными растворами.

Основная масса токсичных продуктов, попадающих в кровеносное русло больного, находилась в плазме крови, поэтому применение обменного плазмафереза позволяло резко снизить токсичность плазмы крови больных и заменить ее гипериммунной свежей донорской или нативной плазмой. Частота проведения плазмафереза составила от 1 до 4 раз у одного больного в объеме от 300 до 1000 мл в зависимости от возраста пациента. Эффективность плазмафереза оценивали на основании клинических данных (динамика клинических симптомов интоксикации, температура тела, гемодинамика, диурез) и лабораторных показателей (содержание мочевины, креатинина, билирубина, белков сыворотки крови).

В комплексе интенсивной терапии применялся метод ультрафиолетового облучения аутокрови (УФО) с частотой от 1 до 4 раз в объеме от 30 до 200 мл в зависимости от возраста пациента. Частота применения методов экстракорпоральной детоксикации отражена в таблице 26.

Таблица 26

Методы экстракорпоральной детоксикации, применявшиеся основной группе больных (n=72)


Методы экстракорпоральной детоксикации

Количество больных

Абс. число

%

Плазмаферез

23

32

УФО крови

58

57

При открытом ведении раны в брюшной полости отмечалось оживление регенерации, что выражалось в изменении очаговой окраски подкожной клетчатки с желто – серого цвета на ярко-розовый с набуханием развивающихся грануляций.

Изменения показателей крови отражены в таблице 27. В клинических анализах крови больных основной группы отмечались следующие изменения, проявляющиеся анемией (эритроциты <3,2×10¹²л.- у 61 больных (84,7%), гемоглобин <120 г/л.- у 64 (88,8%)). При проведении интенсивной терапии и коррекции гемостаза к 25 дню послеоперационного периода только у 38,8% больных основной группы сохранялась анемия, в то время как у больных контрольной группы – у 50%.

Количество больных основной группы, имевших в анализах крови лейкоцитоз с нейтрофильным сдвигом влево, токсическую зернистость нейтрофилов существенно уменьшилось к 25 дню


Таблица 27 

Отклонения показателей крови у детей контрольной (54 пациента) и основной групп (72 пациента) с распространенным гнойным перитонитом


Показатель

День лечения (кол-во больных)

1 сутки п/о

3 сутки п/о

10 сутки п/о

25 сутки п/о

контрольная

основная

контрольная

основная

Контрольная

основная

контрольная

основная

Эритроциты <3,2×1012л.

41 (75,9%)

58 (80,5%)

49 (90,7%)

61 (84,7%)

31 (57,4%)

27 (37,5%)

27 (50%)

28 (38,8%)

Гемоглобин <120 г/л

43 (79,6%)

55 (76,3%)

45 (83,3)

64 (88,8%)

29 (53,7%)

29 (40,2%)

26 (48,1%)

26 (36,1%)

СОЭ >12 мм./ч

52 (96,2%)

70 (97,2%)

53 (98,1%)

68 (94,4%)

48 (88,8%)

57 (79,1%)

32 (59,2%)

25 (34,7%)

Лейкоциты >10×109л

54 (100%)

72 (100%)

54 (100%)

72 (100%)

54 (100%)

63 (87,5%)

39 (72,2%)

48 (66,6%)

Палочкоядерные >6 %

54 (100%)

72 (100%)

54 (100%)

72 (100%)

52 (96,2%)

64 (88,8%)

41 (75,9%)

44 (61,1%)

Сегментоядерные >57%

53 (98,1%)

69 (95,8%)

38 (70,3%)

49 (68%)

33 (61,1%)

38 (52,7%)

29 (53,7%)

28 (38,8%)

Лимфоциты <30%

52 (96,2%)

69 (95,8%)

49 (90,7%)

63 (87,5%)

49 (90,7%)

59 (81,9%)

28 (51,8%)

25 (34,7%)

Моноциты <5%

47 (87,03%)

61 (84,7%)

46 (85,1%)

60 (83,3%)

44 (81,5%)

53 (73,6%)

19 (35,1%)

16 (22,2%)

ЛИИ>2

49 (90,7%)

66 (91,6%)

50 (92,6%)

63 (87,5%)

38 (70,3%)

37 (51,3%)

27 (50%)

15 (20,8% )

Средние молекулы >0,4у.е.

47 (87,03%)

64 (88,8%)

51 (94,4%)

64 (88,8%)

36 (66,6%)

35 (48,6%)

18 (33,3%)

17 (23,6%)

послеоперационного периода (со 100% до 61,1%), у больных контрольной группы данные показатели к этому же времени превышали 75,9%.

Показатели, характеризующие степень интоксикации, такие как ЛИИ (>2) у 91,6% и уровень средней молекулы (>0,4 у.е.) у 88,8% отмечались у больных основной группы в 1 сутки послеоперационного периода. К 25 дню данные показатели оставались повышенными соответственно у 20,8% и 23,6% больных. При исследовании контрольной группы ЛИИ остался высоким у 50%, а уровень средней молекулы превышал 0,4 у.е. у 33,3%.

У больных детей, в лечении которых использовалась лапаростомия, при поступлении и в первые 3 дня послеоперационного периода отмечались выраженные биохимические нарушения (таб. 28). Выявлено снижение количества белка (<60 г/л) более чем у половины больных (42 (58,3%)), уровень мочевины свыше 9 ммоль/л – у 10 (13,8%), креатинин более 0,1 ммоль/л – у 9 пациентов (12,5%).

Электролитные нарушения проявлялись в виде гипокалиемии (<3,8 ммоль/л) у 23 пациентов (31,9%), гипонатриемии (<130 ммоль/л) – у 15 (20,8%), снижение хлора ниже 95 ммоль/л – у 10 больных (13,8%). Превышение уровня билирубина (>20 мкмоль/л) отмечалось у 16 (22,2%), АлАТ и АсАТ (>0,7 ммоль/л) у 8 (11%) и у 6 (8,3%) пациентов соответственно.

На фоне проводимой интенсивной терапии к 25 дню послеоперационного периода у больных основной группы отмечались следующие изменения: снижение количества белка (<60 г/л) только у 6,9%, в то время как у больных контрольной группы гипопротеинемия сохранялась у 11,1%.

Уровень мочевины свыше 9 ммоль/л – у 2,7%, у больных контрольной группы – у 11,1%, уровень креатинина достиг нормы у основной группы, а у больных контрольной группы этот показатель сохранялся более 0,1 ммоль/л – у 7,4% пациентов.

Электролитные нарушения в виде гипокалиемии (<3,8 ммоль/л) – у 4,2% пациентов основной группы, а у больных контрольной группы в 12,9% случаев.

У всех больных основной группы уровни билирубина, АлАТ и АсАТ к 25 дню нормализовались, в то время как у больных контрольной группы билирубин превышал уровень 20 мкмоль/л – у 16,6%, а АлАТ и АсАТ – у 14,8%.

Таблица 28

Отклонения биохимических показателей крови у детей контрольной (n=54) и основной групп (n=72) с распространенным гнойным перитонитом


Показатель

День лечения (кол-во больных)

1 сутки п/о

3 сутки п/о

10 сутки п/о

25 сутки п/о

контрольная

основная

контрольная

основная

контрольная

основная

контрольная

основная

Общий белок <60 г/л

21 (38,8%)

26 (36%)

39 (72,2%)

42 (58,3%)

32 (59,2%)

33 (45,8%)

6 (11,1%)

5 (6,9%)

Билирубин >20 мкмоль/л

23 (42,6%)

16 (22,2%)

33 (61,1%)

12 (16,6%)

16 (29,6%)

7 (9,7%)

9 (16,6%)

АлАТ >0,7 ммоль/л

22 (40,7%)

8 (11%)

31 (57,4%)

7 (9,7%)

14 (25,9%)

2 (2,7%)

8 (14,8%)

АсАТ >0,7 ммоль/л

23 (42,6%)

2 (2,7%)

29 (53,7%)

2 (2,7%)

16 (29,6%)

2 (2,7%)

8 (14,8%)

Мочевина >9 ммоль/л

8 (14,8%)

10 (13,8%)

19 (35,1%)

4 (5,5%)

15 (27,7%)

3 (4,2%)

6 (11,1%)

2 (2,7%)

Креатинин >0,1 ммоль/л

7 (12,9%)

7 (9,7%)

21 (38,8%)

9 (12,5%)

17 (31,5%)

2 (2,7%)

4 (7,4%)

К плазмы <3,8 ммоль/л

10 (18,5%)

13 (18%)

23 (42,5%)

23 (31,9%)

19 (35,2%)

20 (27,7%)

7 (12,9%)

3 (4,2%)

Na плазмы <130 ммоль/л

9 (16,6%)

15 (20,8%)

11 (20,3%)

13 (18%)

9 (16,6%)

11 (15,3%)

4 (7,4%)

5 (6,9%)

Cl плазмы <95 ммоль/л

6 (11,1%)

7 (9,7%)

4 (7,4%)

3 (4,2%)

3 (5,5%)

1 (1,85%)

Обезболивание послеоперационного периода осуществлялось наркотическими и ненаркотическими анальгетиками в возрастных дозах.

Для профилактики легочных осложнений с первых суток включали дыхательную гимнастику, массаж и физиотерапию грудной клетки (УФО, электрофорез). Детям младшей возрастной группы стимулировали кашель с помощью носоглоточного катетера и электроотсасывателя.

Стимуляция кишечника у всех больных производилась с первых суток как медикаментозно (прозерин), так и обязательная санация, и декомпрессия кишечника через интубационный зонд. При появлении перистальтики и самостоятельного стула переходили к энтеральному питанию.

Таблица 29

Cроки купирования пареза кишечника у детей контрольной (54 пациента) и основной групп (72 пациента) с распространенным гнойным перитонитом


Дни

Количество больных (%)

контрольная

Основная

3 – 5

7 (12%)

17 (24%)

6 – 8

13 (25%)

43 (60%)

9 – 12

34 (63%)

12 (16%)

У большинства детей основной группы (43 пациента (60%)) парез купировался на 6 – 8 сутки послеоперационного периода, у 17 детей (24%) к 3 – 5 дню (таб. 29). У детей контрольной группы в основном парез купировался лишь к 9-12 дню (63%).

В послеоперационном периоде появился самостоятельный стул на 3-5 сутки у 14 больных (19%), на 6-8 сутки у 42 детей (58%), и на 9-12 – стул нормализовался у остальных 16 пациентов (23%) (таб. 30). У детей контрольной группы в основном самостоятельный стул появился лишь к 9-12 дню (55,5%).

Таблица 30

Сроки появления стула у детей контрольной (n=54) и основной групп (n=72) с распространенным гнойным перитонитом


Дни

Количество больных (%)

Контрольная

Основная

3 – 5

6 (11,2%)

14 (19%)

6 – 8

18 (33,3%)

42 (58%)

9 – 12

30 (55,5%)

16 (23%)

На 5-6 день температура нормализовалась у 4 больных (5%) основной группы, на 7 – 8 день – у 15 больных (21%), на 9-12 сутки послеоперационного периода температура пришла к норме у 24 больных (33%), к 13 – 20 дню – у 20 (28%), и лишь только на 20 – 30 день – у остальных 9 пациентов (13%) (таб. 31).

Таблица 31

Cроки нормализации температуры у детей контрольной (n=54) и основной групп (n=72) с распространенным гнойным перитонитом


Дни

Количество больных (%)

контрольная

Основная

5 – 6

4 (7,4%)

4 (5%)

7 – 8

4 (7,4%)

15 (21%)

9 – 12

7 (12,9%)

24 (33%)

13 – 20

28 (51,9%)

20 (28%)

20 – 30

11 (20,4%)

9 (13%)

У детей контрольной группы в основном температура нормализовалась лишь к 13 – 20 дню (51,9%) и 20 – 30 дню (20,4%).Удаление интубационного зонда из кишечника производилось на 5 – 7 сутки у 24 больных (33%), на 8 – 10 – у 36 пациентов основной группы (50%), и на 11-13 сутки – у 12 детей (17%) (таб. 32).

Таблица 32

Сроки удаления интубационного кишечного зонда у детей контрольной (n=54) и основной групп (n=72) с распространенным гнойным перитонитом


Дни

Количество больных

Абс. Число

%

5 – 7

24

33

8 – 10

36

50

11 – 13

12

17

Показаниями к закрытию лапаростомы и ушиванию брюшной полости являлись:

  • Отсутствие гнойного отделяемого, ограниченных межпетлевых гнойников и сращений.
  • Отсутствие массивных наложений фибрина и некротических тканей.
  • Полная санация первичного источника перитонита.
  • Уменьшение отека стенки кишки и брюшины.
  • Появление перистальтики кишечника.
  • Нормализация клинико-биохимических анализов.
  • Купирование признаков эндогенной интоксикации, тенденция к нормализации показателей интоксикации.

При анализе осложнений при лечении основной группы больных выявлено: в 7 случаях (10%)- инфильтрат брюшной полости, в 3 (4%) – нагноение послеоперационной раны, у 3 больных (4%) отмечалось наличие вентральной грыжи, у 2 (3%) – спаечная непроходимость на 10 – 14 дни послеоперационного периода (после удаления интубационного кишечного зонда) (таб. 33).

Таблица 33

Структура осложнений у детей контрольной (n=54) и основной групп (n=72) с распространенным гнойным перитонитом


Осложнения

Количество (%)

контрольная

основная

Инфильтрат брюшной полости

21 (39%)

7 (10%)

Нагноение послеоперационной раны

5 (9%)

3 (4%)

Вентральная грыжа

1 (2%)

3 (4%)

Спаечная кишечная непроходимость

11 (20%)

2 (3%)

Абсцесс брюшной полости

7 (13%)

1 (1%)

Кровотечение

1 (2%)

1 (1%)

Гнойный оментит

4 (7%)

0

Кишечный свищ

9 (17%)

0

Эвентрация

3 (5%)

0

Продолженный перитонит

7 (13%)

0

Всего:

67 (-)

17 (-)

Все эти осложнения были связаны с тяжелым течением деструктивного процесса в брюшной полости. Специфических осложнений, связанных с применением лапаростомы не установлено.

У больных контрольной группы выявлены следующие осложнения: в 7 случаях (13%)- не отмечалось купирование перитонита, и был диагностирован продолженный перитонит, по поводу чего проводились релапаротомии с санацией брюшной полости. В 11 (20%) – спаечная кишечная непроходимость, развившаяся в период от 5 до 14 суток послеоперационного периода, в 21 случае (39%) образовался инфильтрат брюшной полости, в 4 случаях (7%) – гнойный оментит. Нагноение послеоперационной раны встретилось в 5 случаях (9%), у 3 больных (5%) отмечалось наличие эвентрации. Кишечный свищ диагностирован в 9 (17%) случаев.

Таким образом, при сравнении результатов лечения больных контрольной группы (54 пациента) с основной (72 пациента), где были использована методика «управляемой лапаростомии» в сочетании эфферентными методами детоксикации отмечалась более ранняя (к 25 суткам после операции) стабилизация состояния. Это подтверждалось снижением уровня показателей, характеризующих степень интоксикации (ЛИИ и уровень средней молекулы). Показатели биохимического анализа крови к 25 дню у 96% детей данной группы достигли нормы, парез кишечника был купирован на 6 – 8 сутки послеоперационного периода, температура тела у 87% больных нормализовалась к 20 дню.

Уменьшение сроков нормализации клинических показателей в послеоперационном периоде у основной группы больных в среднем на 10 – 12 суток связано с наложением лапаростомы, обуславливающей эффективную эвакуацию патологического содержимого из брюшной полости, а также сочетание ее с экстракорпоральными методами детоксикации значительно уменьшило явления эндотоксикоза.

Использование модифицированного варианта лапаростомии позволило снизить летальность больных с разлитым перитонитом аппендикулярной этиологии с 5,08% до 0%, а количество послеоперационных осложнений на 75%. В течение 10 лет использования данной методики отсутствует летальность от исследуемой патологии.

Оценка экономической эффективности внедрения модифицированного варианта управляемой лапаростомии для лечения больных перитонитом


Модифицированный вариант «управляемой лапаростомии» доступен в исполнении, не требует дорогостоящих материалов. Внедрение данной модификации при лечении терминального распространенного гнойного перитонита у детей снизило количество послеоперационных осложнений на 75%, исключены такие осложнения как эвентрация кишечника, вентральные грыжи, продолженный перитонит. Основная эффективность заключается в том, что использование данной методики позволило снизить летальность с 5,08% до 0%. Пребывание больных детей с исследуемой патологии в стационаре сокращено на 14 суток. Согласно общепринятым стандартам оценки, в аналитических расчетах учтены снижение затрат на лечение за счет уменьшения продолжительности пребывания в стационаре. Средняя стоимость стационарного лечения в Красноярском краевом центре детской хирургии с учетом стоимости пребывания, диагностики и лечения составляет 1546,76 рублей в сутки. За период с 1999 по 2002 гг. в Красноярском краевом центре детской хирургии на базе Городской клинической больницы №20 им. И.С. Берзона ежегодно проходило лечение в среднем 56±2,00 ребенка с распространенным перитонитом.

Годовой предотвращенный экономический ущерб от внедрения нового способа лечения = стоимость к/д ×сокращенные к/д ×кол-во больных за год. Таким образом годовой предотвращенный экономический ущерб от внедрения модифицированного варианта «управляемой лапаростомии» равен 1212659,80 рублей. Помимо вышеизложенного внедрение данной методики позволяет сократить реабилитационный период восстановления ребенка после выписки из стационара, уменьшить инвалидизацию детей.

Вверх                    Содержание монографии

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проблема перитонита аппендикулярного генеза является одной из сложных проблем на современном этапе в детской хирургии. Существующие на сегодняшний день различные методики дренирования брюшной полости при распространенном гнойном перитоните не обеспечивают адекватной санации, не дают желаемого результата, что обуславливает достаточно высокий уровень послеоперационных осложнений и летальных исходов.

В настоящее время отсутствует тенденция к снижению распространенных форм аппендикулярного перитонита у детей. При анализе выявлено, что в 1998 г. на 801 больного с аппендицитом, поступившего в клинику детской хирургии г. Красноярска приходилось 87 больных с распространенным перитонитом, что составило 10,9%. На 1999г. на 765 больных с аппендицитом поступило 78 больных с распространенным перитонитом, то есть 10,2%. В 2000 г. на 858 больных с аппендицитом – 59 больных с распространенным перитонитом (6,9%). В 2001 г. количество больных с распространенным перитонитом составило 7,4% (48 больных) на 650 больных с аппендицитом. В 2002 г. количество больных с распространенным перитонитом возросло до 9,3% (68 больных) на 734 больных с аппендицитом.

Данные обстоятельства ставят перед детскими хирургами задачу совершенствования эффективной санации патологического очага, предупреждение развития послеоперационных осложнений.

Одним из перспективных методов хирургической санации и дренирования брюшной полости при распространенных гнойных перитонитах аппендикулярного генеза является «управляемая лапаростомия». Имеется значительный опыт использования данной методики у взрослых больных, однако о применении его в детской практике есть лишь отдельные сообщения, кроме этого недостаточно выявлена роль лапаростомии как метода детоксикации в сочетании с экстракорпоральными методами очистки крови.

С внедрением в практику современных методов исследования, таких как изучение иммунного статуса, в сочетании с хемилюминесцентным методом в различные сроки периоперативного периода дает возможность расширить представление о патогенетических механизмах формирования иммунного ответа и адекватно планировать консервативную терапию.

Исходя из вышеизложенного, стало очевидным, что необходима дальнейшая разработка и обоснование показаний для лечения распространенных гнойных перитонитов у детей с использованием методики «управляемой лапаростомии».

Целью проведенных исследований было улучшение результатов лечения тяжелых форм аппендикулярного перитонита в детском возрасте.

Материалом для настоящей работы явилось изучение результатов лечения 126 оперируемых больных детей с распространенными формами перитонита аппендикулярного генеза. Лечение больных детей проводилось в детском хирургическом отделении Краевого центра детской хирургии на базе Городской Клинической больницы №20 им. И. С. Берзона г. Красноярска в период с 1987 по 2003 гг. Возраст обследуемых больных –до 15 лет.

Для решения поставленных задач нами проведен сравнительный анализ лечения 126 больных детей с распространенными формами гнойного перитонита аппендикулярного генеза, в лечении которых применялись различные тактические подходы к дренированию брюшной полости. Были использованы различные методы исследования иммунного статуса, в том числе и хемилюминесцентный анализ, в различные сроки периоперативного периода.

Техника предлагаемого варианта лапаростомии заключалась в следующем: под эндотрахеальным наркозом после лапаротомии или релапаротомии при ревизии брюшной полости устранялся источник перитонита. Брюшная полость тщательно санировалась обильным промыванием растворами антисептиков (раствор фурацилина 1:5000, 0,5% раствор диоксидина) в количестве 4-6 литров (до чистых промывных вод), с удалением последних электроотсасывателем. При проведении данной методики обязательным условием являлась интубация тонкого кишечника назогастральным или трансанальным способом с учетом анатомических особенностей детского организма. Далее, производилось дренирование брюшной полости резиновыми выпускниками через контрапертуры в обеих подвздошных областях с обязательным учетом расположения основного источника перитонита. После чего проводилось наложение лапаростомы.

На петли кишок, «шинированных» интубационным зондом в виде горизонтальных или вертикальных «батарей», укладывалась стерильная перфорированная, пропитанная 1% раствором диоксидина, пленка из пищевого целлофана (с размерами пор от 1,5 до 3,0 нм) для снижения риска травматизации кишечника и профилактики прорастания марлевой салфетки грануляциями. Поверх пленки укладывалась марлевая салфетка (матрица), также пропитанная 1% раствором диоксидина, края которой из брюшной полости выступали на переднюю брюшную стенку до 1,5 – 2 см. Матрицу покрывали гофрированными маленькими салфетками в виде «черепицы», что способствовало значительному увеличению площади всасывания. Края раны сводились с диастазом 4-6 см редкими швами (2-3), захватывающими кожу и подкожно-жировую клетчатку. Поверх швов укладывалась асептическая повязка, обильно смоченная 1% раствором диоксидина.

Показаниями к наложению модифицированной «управляемой лапаростомии» были:

  • Недостаточное санирование первичного очага и неадекватное дренирование брюшной полости при первичной операции по поводу перитонита;
  • Распространенный перитонит в поздней стадии заболевания (токсическая, терминальная фазы), сопровождающиеся тяжелой эндогенной интоксикацией или полиорганной недостаточностью;
  • Распространенный перитонит с выраженным некрозом передней брюшной стенки, сопровождающийся эвентрацией органов брюшной полости;
  • Распространенный перитонит, сопровождающийся некрозом органов брюшной полости и забрюшинной клетчатки;

Лечение данной категории больных проводилось в специализированном реанимационном отделении. Два раза в сутки через контрапертуры в брюшную полость вводилось до 10 мл 0,5% раствора диоксидина в зависимости от возраста ребенка. Первые перевязки проводились через 12-24 часа, которые включали смену салфеток до матрицы, в связи с обильным гнойно-фибринозным отделяемым из брюшной полости. Это обусловлено обильной экссудацией брюшины в первые 18-24 часа послеоперационного периода. Проведение данной манипуляции занимало не более 15-20 минут и положительно сказывалось на дальнейшем течении заболевания.

Ревизия и санация брюшной полости производилась каждые 24-48 часов. Операция проводилась под общим обезболиванием с соблюдением всех принципов полостной операции. После снятия наводящих швов, удалялись все повязки (салфетки и матрица), снималась целлофановая пленка, электроотсасывателем удалялся свободный гнойный выпот с пленками фибрина, осторожно разделялись спаянные между собой и передней брюшной стенкой петли кишечника, далее электроотсасывателем удалялось содержимое формирующихся абсцессов. Особое внимание уделялось ревизии подпеченочного, поддиафрагмального и Дугласово пространств. Следующим этапом была санация брюшной полости растворами антисептиков в количестве 4-6 литров (раствор фурацилина 1:5000, 0,5% раствор диоксидина) до чистых промывных вод и одновременно удалялись некротические ткани и фибрин с петель кишечника (по возможности).

Сравнительный анализ лечения больных с распространенным гнойным перитонитом аппендикулярного генеза в контрольной группе (54 больных) и основной группе (72 пациента) показал, что применение методики «управляемой лапаростомии» обеспечивало более позитивную направленность послеоперационного периода, что характеризовалось более ранней (к 25 суткам после операции) стабилизацией состояния больных. Разница сроков нормализации клинических показателей течения послеоперационного периода в среднем на 10 – 12 суток связана с эвакуацией патологического содержимого и уменьшением явлений эндотоксикоза при различных формах дренирования брюшной полости.

Таким образом, при сравнении результатов лечения больных контрольной группы (54 пациента) с основной (72 пациента), где была использована методика «управляемой лапаростомии» в сочетании эфферентными методами детоксикации отмечалось уменьшение сроков нормализации клинических показателей в послеоперационном периоде у основной группы больных в среднем на 10 – 12 суток, что связано с наложением лапаростомы, обуславливающей эффективную эвакуацию патологического содержимого из брюшной полости и значительное уменьшение явлений эндотоксикоза при сочетании с экстракорпоральными методами очистки крови.

Следует отметить, что показатели, характеризующие степень интоксикации, такие как ЛИИ (>2) у 91,6% и уровень средней молекулы (>0,4 у.е.) у 88,8% выявлены у больных основной группы (при использовании методики «управляемой лапаростомии») в 1 сутки послеоперационного периода. К 25 дню данные показатели оставались повышенными соответственно у 20,8% и 23,6% больных. При исследовании контрольной группы (с традиционным дренированием) ЛИИ на 25 сутки оставался высоким у 50%, а уровень средней молекулы превышал 0,4 у 33,3%.

Биохимические показатели к 25 дню послеоперационного периода у больных основной группы характеризовались следующими изменениями: снижением количества белка (<60 г/л) только 6,9%, в то время как у больных контрольной группы гипопротеинемия сохранялась у 11,1%. Уровень мочевины свыше 9 ммоль/л – у 2,7%, у больных контрольной группы – 11,1%, уровень креатинина достиг нормы у основной группы, а у больных контрольной группы этот показатель сохранялся более 0,1 ммоль/л – у 7,4% пациентов. Электролитные нарушения в виде гипокалиемии (<3,8 ммоль/л) у 4,2% пациентов основной группы, а у больных контрольной группы в 12,9% случаев. У всех больных основной группы уровень билирубина, АлАТ и АсАТ к 25 дню нормализовались, в то время как у больных контрольной группы билирубин превышал уровень 20 мкмоль/л 16,6%, а АлАТ и АсАТ у 14,8%.

В клиническом течении заболевания отмечались следующие особенности: у большинства детей основной группы (43 пациента (60%)) парез купировался на 6-8 сутки послеоперационного периода, у 17 детей (24%) к 3 – 5 дню. У детей контрольной группы в основном парез купировался лишь к 9-12 дню (63%).

На 5-6 день температура нормализовалась у 4 больных (5%) основной группы, на 7-8 день – у 15 больных (21%), на 9-12 сутки послеоперационного периода температура пришла к норме у 24 больных (33%), к 13-20 дню – у 20 (28%), и лишь только на 20-30 день – у остальных 9 пациентов (13%). У детей контрольной группы в основном температура нормализовалась лишь к 13-20 дню (51,9%) и 20-30 дню (20,4%).

При анализе иммунного статуса у больных с распространенным гнойным перитонитом основной группы (72 пациента) в послеоперационном периоде выявлено: снижение абсолютного количества лимфоцитов на 86% до 0,26±0,02.109 (норма 1,89±0,09.109) на 3 сутки, к 10 суткам уровень абсолютного количества лимфоцитов оставался сниженным на 69% до 0,58±0,03.109, на 25 сутки до 1,22±0,05 (на 35% ниже нормы). Данный показатель у больных контрольной группы на 25 день оставался сниженным на 57,7% ниже нормы (0,8±0,03.109). Относительное число лимфоцитов больных основной группы на 3, 10 и 25 сутки составило соответственно 31,2±0,9%, 40,2±0,87% и 51,9±2,4 (при норме 64,2±2,1%). У больных контрольной группы данный показатель к 25 дню послеоперационного периода равнялся 42,1±1,8%.

Уровень Т-хелперов снижен до 18,4±0,83% при норме 32,3±1,2% на 3 сутки, до 29,09±1,62% на 10 сутки и на 25 сутки – до 44,8±2,41%. В то время когда у больных контрольной группы данный показатель оставался сниженным до 28,4±1,2% (на 12% ниже нормы) к 25 дню. Т-супрессоры 13,4±0,08% при норме 24,8±0,46%, на 10 сутки до 18,8±0,37% и на 25 сутки на 3 сутки у больных основной группы составляли– до 28,3±0,65%, а у больных контрольной группы на 25 день – 19,6±0,76 (на 21% ниже показателя нормы). Индекс соотношения Тх/Тс (1,5±0,01) на 3, 10 и 25 сутки послеоперационного периода незначительно отличался от нормы (1,3±0,02) и составлял соответственно 1,37±0,02, 1,54±0,01и 1,58±0,01.

Фагоцитарный индекс у больных с распространенным гнойным перитонитом основной группы в послеоперационном периоде на 3 сутки был на 56,4% ниже нормы и составлял 33,6±1,15 (норма 77±1,2), к 10 суткам уровень остается сниженным на 40,2% до 46,07±0,94, и на 25 сутки до 61,27±0,78 (на 20% ниже нормы). Фагоцитарный индекс у больных с распространенным гнойным перитонитом контрольной группы на 25 сутки составлял 46,2±0,49, что на 40% ниже нормы. 


Уровень нормальных киллеров аутологичных эритроцитов (АБОК) был повышен на 3 и на 10 сутки послеоперационного периода и составлял 9,15±0,02 и 6,1±0,01 соответственно при нормальном значении этого показателя 0 – 5%, на 25 сутки данный показатель равнялся норме и составлял 4,52±0,03.

Изменения клеточного иммунитета у больных с распространенным гнойным перитонитом в послеоперационном периоде сочетались с изменениями в гуморальном звене.

Уровень иммуноглобулина А и иммуноглобулина G был повышен и соответственно составлял на 3 сутки послеоперационного периода у больных основной группы 1,8±0,13г/л, и 10,2±0,32г/л при норме 0,86±0,12г/л и 7,49±0,26г/л, на 10 сутки послеоперационного периода 2,34±0,15г/л и 12,3±0,56г/л, на 25 сутки – 3,06±0,09г/л и 12,2±0,67г/л. Уровень иммуноглобулина М у больных основной группы в послеоперационном периоде на 3 сутки составлял 1,05±0,06г/л при норме 1,12±0,03г/л, на 10 сутки достиг уровня нормы (1,34±0,08г/л). У больных контрольной группы показатель иммуноглобулина М приблизился к норме лишь на 25 сутки послеоперационного периода и составил 1,1±0,01г/л.

Уровень циркулирующих иммунных комплексов (ЦИК) у данной категории больных не превышал норму (75±2,1уе.) и соответственно составлял на 3, 10 и 25 сутки послеоперационного периода 72,4±1,37у.е., 59,2±1,36у.е. и 50,24±1,61. Данный показатель у больных контрольной группы превышал норму даже к 25 дню послеоперационного периода и составлял 82,9±1,02 у.е. при норме 75±2,1уе.

Таким образом, у больных основной группы при использовании методики лапаростомии в сочетании с эфферентной детоксикацией отмечалось значительное снижение воздействия токсемии к 25 дню послеоперационного периода. Это подтверждалось улучшением показателей активности клеточного звена, связанного с повышением (в сравнении с контрольной группой) количественных показателей Т-хелперов и Т-супрессоров на фоне стимуляции фагоцитарной активности нейтрофилов, а также купированием процессов эритродиереза за счет нормализации содержания АБОК и гуморального звена иммунитета у больных основной группы.

Учитывая, что среднестатистические данные уровня иммуннокомпетентных клеток не в полной мере отражали функциональное состояние иммунной системы, в ряде случаев недостаточно понятен механизм развития иммунного ответа.

Применение хемилюминесцентного анализа позволило получить дополнительную информацию о состоянии иммунной системы и механизма формирования иммунного ответа. В результате исследования получены данные о том, что формирование иммунного ответа у больных с распространенным гнойным перитонитом аппендикулярного генеза тесно связано с процессами свободно – радикального окисления. Таким образом, выявлено, что в послеоперационном периоде (на 10 день) при нормопродукции активных форм кислорода гранулоцитарно – макрофагальными клетками (ГМК) в системе цельной крови показатели иммунограммы также приближались к норме.

В группе больных с гипероксическим типом генерации активных форм кислорода гранулоцитарно – макрофагальными клетками (ГМК) в системе цельной крови отмечено повышение Т-лимфоцитов с хелперной функцией и мобилизацией их в очаг поражения, как компенсаторная реакция зарегистрировано повышение Т-супрессоров, увеличилось количество иммуноглобулинов всех классов (А, М, G), повышался уровень АБОК – то есть, выявлена активация как клеточного, так и гуморального звеньев иммунитета.

При снижении функциональной активности гранулоцитарно – макрофагальными клетками (ГМК) в системе цельной крови и гипопродукции активных форм кислорода отмечалось снижение уровня лимфоцитов с хелперной и увеличение лимфоцитов с супрессорной функцией на фоне значительного повышения ЦИК и уровня иммуноглобулина G, то есть, формирование иммунной реакции шло на фоне снижения активности иммунокомпетентных клеток с развитием иммунного ответа в виде реакции гиперчувствительности замедленного типа.

В качестве сравнения проводились исследования больных детей контрольной и основной групп с распространенным гнойным перитонитом аппендикулярного генеза.

Следует отметить, что в послеоперационном периоде в контрольной группе больных, хирургическое лечение которых проводилось традиционным способом, выявлено более выраженное нарастание АФК, которое к 20 дню послеоперационного периода так и не достигло нормальных показателей.

В основной группе больных распространенным гнойным перитонитом в послеоперационном периоде, хирургическое лечение которых проводилось с использованием методики «управляемой лапаростомии», выявлено менее выраженная активация АФК. Кинетика хемилюминесцентной реакции в системе цельной крови у больных основной группы имела положительную направленность, и на 20-25 день послеоперационного периода ее показатели приблизились к нормальным цифрам.

Таким образом, хемилюминесцентный анализ кислородного метаболизма ГМК свидетельствовал об определенной закономерности формирования иммунного статуса у больных с распространенным гнойным перитонитом, тесно связанного с уровнем генерации АФК, которые играли важную роль в патогенезе воспалительно-деструктивного процесса.

Отмечено два пути развития иммунного ответа. Первый путь – клеточный, или гипероксический, обусловливал развитие воспалительно-деструктивных реакций за счет гиперпродукции АФК с последующим изменением показателей иммунной системы. Второй путь – гипоксический, который возникал за счет формирования дефицитного типа функциональной активности ГМК и гипопродукции АФК с выраженными проявлениями вторичного иммунодефицита, снижением количественных показателей и активности в клеточном звене иммунитета, что было характерно для больных с вялотекущим, склонным к осложнениям воспалительно-деструктивным процессом со значительным угнетением способности к саногенезу.

Подобная АФК-обусловленность формирования иммунного статуса больного могла быть связана с тем, что ГМК относятся к первичным барьерным механизмам системы иммуногенеза, реализующим свои наиболее ранние функциональные возможности за счет первичных метаболитов кислорода- АФК и оказывающим влияние на дальнейшее формирование иммунного статуса.

Полученные данные позволили сделать заключение о том, что нарушение гомеостатических механизмов продукции АФК, выражающиеся в их гипер- и гипопродукции, могли лежать в основе развития патологических процессов. Их гипопродукция влияла на патогенез развития тяжелых иммунодефицитных состояний, а гиперпродукция являлась мощным патогенетическим фактором, обуславливающим модификацию антигенных структур мембран клеток, повреждение ДНК, что могло привести к индукции аутоиммунных реакций с образованием антител к ДНК, образованию ЦИК, являющихся вторичным патогенетическим фактором развития деструктивных реакций.

Регистрация уровня генерации АФК параллельно с исследованием иммунного статуса (клеточное и гуморальное звено) являлась информативным методом определения тяжести состояния, активности процесса и прогноза течения.

Изучение динамики хемилюминесцентной реакции в системе цельной крови и сопоставление с полученными данными иммунограммы, клинико-лабораторными результатами в послеоперационном периоде делало, несомненно, ценными данные исследования. Все это позволило рекомендовать определение изучаемых показателей в оценке сложных случаев течения послеоперационного периода для возможного прогнозирования и интенсификации лечебных мероприятий, что будет способствовать предупреждению осложнений у больных с распространенным гнойным перитонитом.

Результаты лечения больных контрольной и основной групп оценивались с учетом характера и частоты послеоперационных осложнений.

В основной группе больных наблюдались следующие осложнения: в 7 случаях (10%)- инфильтрат брюшной полости, в 3 (4%) – нагноение послеоперационной раны, у 3 больных (4%) отмечалось наличие вентральной грыжи, у 2 (3%) – спаечная непроходимость на 10 – 14 дни послеоперационного периода (после удаления интубационного кишечного зонда). Все эти осложнения связаны с тяжелым течением деструктивного процесса в брюшной полости. Специфических осложнений, связанных с применением лапаростомы не установлено.

У больных же контрольной группы выявлены следующие осложнения: в 7 случаях (13%)- не отмечалось купирование перитонита, и был диагностирован продолженный перитонит, по поводу чего проводились релапаротомии с санацией брюшной полости. В 11 (20%) – спаечная кишечная непроходимость, развившаяся в период от 5 до 14 суток послеоперационного периода, в 21 случае (39%) образовался инфильтрат брюшной полости, в 4 случаях (7%) – гнойный оментит. Нагноение послеоперационной раны встретилось в 5 случаях (9%), у 3 больных (5%) отмечалось наличие эвентрации. Кишечный свищ диагностирован в 9 (17%) случаев.

Таким образом, применение модифицированной методики «управляемой лапаростомии» позволило существенно снизить количество послеоперационных осложнений. Исключены такие осложнения, как продолженный перитонит, эвентрация кишечника и кишечные свищи.

Сравнительный анализ результатов, полученных при использовании метода лапаростомии и закрытого (глухое ушивание) ведения брюшной полости позволил выявить следующие отличия:

  • Лапаростомия позволила в динамике контролировать состояние брюшной полости в послеоперационном периоде при проведении регулярных санаций.
  • Лапаростомия являлась методом активного дренирования брюшной полости с интенсивным длительным санирующим эффектом и обладала существенным преимуществом по сравнению с другими методами дренирования.
  • Лапаростомия позволила понизить внутрибрюшное давление, что улучшило легочную вентиляцию, положительно сказалось на кровообращении в органах брюшной полости.
  • Применение лапаростомии как одного из методов эфферентной детоксикации способствовало существенному снижению эндогенной интоксикации в виде понижения уровня средних молекул, лейкоцитарного индекса интоксикации, циркулирующих иммунных комплексов и других показателей иммунитета у детей. Данный эффект усиливался при сочетании «управляемой лапаростомии» с экстракорпоральными методами очистки крови.
  • Лапаростомия способствовала более ранней и более эффективной профилактике многих осложнений, возникающих в ходе лечения больных распространенным перитонитом. Под ее влиянием удалось чаще предотвратить образование внутрибрюшных абсцессов, избежать таких осложнений, как эвентрация, кишечные свищи, гнойные оментиты.

В течение 10 лет (с 1993 по 2002 гг.) в детском хирургическом отделении Краевого центра детской хирургии на базе Городской Клинической больницы №20 им. И. С. Берзона г. Красноярска отсутствовала летальность от распространенных форм аппендикулярного перитонита у детей.

Вверх                    Содержание монографии

ВЫВОДЫ

  1. Разработана и внедрена модифицированная методика «управляемой лапаростомии», определены показания к ее использованию.
  2. Модифицированная методика «управляемой лапаростомии» позволяет более эффективно проводить санацию и детоксикацию при лечении распространенного аппендикулярного перитонита у детей.
  3. При использовании методики лапаростомии в сочетании с эфферентной детоксикацией отмечается достоверное улучшение показателей иммунограммы детей в более ранние сроки послеоперационного периода. Формирование иммунного ответа связано с уровнем продукции АФК, и предполагает развитие трех вариантов (нормоксический, гипероксический, гипоксический), позволяющих прогнозировать течение воспалительного процесса.
  4. Применение модифицированной методики «управляемой лапаростомии» при распространенном гнойном перитоните аппендикулярного генеза у детей позволяет снизить количество послеоперационных осложнений на 75%. Предупреждаются такие осложнения, как продолженный перитонит, эвентрация кишечника и кишечные свищи.

ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ


  1. В комплексном лечении детей с распространенным гнойным перитонитом аппендикулярного генеза целесообразно применение модифицированной методики «управляемой лапаростомии», обладающей выраженным детоксикационным и иммунокорригирующим эффектами.
  2. Показаниями к использованию модифицированной методики «управляемой лапаростомии» являются: недостаточное санирование первичного очага и неадекватное дренирование брюшной полости при первичной операции по поводу перитонита; распространенный перитонит в поздней стадии заболевания (токсическая, терминальная фазы), сопровождающиеся тяжелой эндогенной интоксикацией или полиорганной недостаточностью; распространенный перитонит с выраженным некрозом передней брюшной стенки, сопровождающийся эвентрацией органов брюшной полости; распространенный перитонит с некрозом органов брюшной полости и забрюшинной клетчатки.
  3. В комплексном лечении детей с распространенным гнойным перитонитом аппендикулярного генеза целесообразно углубленное исследование иммунного статуса, в том числе кинетики хемилюминесцентной реакции для целенаправленной коррекции иммунного статуса, а также прогнозирования возможных осложнений в послеоперационном периоде и исходов заболевания.

3-я глава 5-й части              4-я глава, заключение

Содержание монографии

Вверх

Изменение некоторых физиологических и лабораторных показателей в послеоперационном периоде в условиях длительной стресспротекторной терапии

Предыдущая глава      Глава 7     Следующая глава

К содержанию монографии

ГЛАВА 7. Изменение некоторых физиологических и лабораторных показателей в послеоперационном периоде в условиях длительной стресспротекторной терапии


Содержание 7-й главы:

7.1. Изменение показателей гемостаза

7.2. Изменение показателей красной и белой крови

7.3. Изменение электролитного обмена

7.4. Изменение общего белка, мочевины и остаточного азота

7.5. Функциональное состояние желудочно-кишечного тракта и выделительной функции почек.

Вверх          К содержанию монографии


7.1. Изменение показателей гемостаза

 

Проблема предупреждения и лечения нарушений свертываемости крови является актуальной, что обусловлено распространенностью тромбоэмболических осложнений и их значительным ростом в последние годы во многих странах мира (А.С. Долецкий, 1986; Н.В. Лян, Е.С. Смольянинов, 1986). По сводным данным оте­чественных и зарубежных авторов частота послеоперационных тромбо­зов и эмболий колеблется от 0,25 % до 22,6 %. В настоящее время они занимают 2–3 место среди послеоперационных осложнений, а как при­чина летальных исходов уступают первое место только перитониту (Е.А. Евдокимов, 1983; М.Д. Джавад-Заде, С.Н. Лынев, 1987).

Оперативные вмешательства создают много предпосылок для сдвигов в свертывающей и антисвертывающей системах крови, которые но­сят рефлекторно-гуморальный характер (О.А. Долина, 1977). Любое повреждение тка­ни и попадание продуктов их распада в кровь может вызвать внутрисосудистую коагуляцию (В.Д. Малышев с соавт., 1989). Операционная травма нарушает сверты­ваемость крови в результате освобождения тромбопластина, активато­ров плазминогена, нарушения сосудистой стенки и реакций симпато-адреналовой системы. Это приводит к гиперкоагуляции, которая сохраняется, как правило, до 5–6-го дня после операции (В.Д. Малышев, А.П. Плесков,1992). Операци­онная стимуляция симпатической нервной системы снижает объем цирку­лирующей плазмы, увеличивает вязкость и свертывающую способность крови (А.Ш. Бышевский, В.Н. Кожевников, 1986). Гиперкатехоламинемия и кортизолемия способствуют выбро­су серотонина из тромбоцитов, что приводит к фиксации фибриногена на поверхности тромбоцитов и эритроцитов, изменяя их физико-хими­ческие свойства. Гипокинезия и гиподинамия облегчают формирование предтромботического состояния. Для них характерно эмоциональное и функциональное напряжение симпатической нервной системы и связан­ная с этим гиперкоагуляция. В патогенезе нарушений свертыва­емости крови у оперированных больных принимают участие и многие другие факторы – кровопотеря, гипоксия, ацидоз, накопление молочной кислоты (А.А. Циганий, А.И. Кваша, 1988).

Действие разнообразных факторов на систему свертывания крови приводит к гиперкоагуляции и в определенных условиях вызывает образование множественных тромбов в микрососудах жизненно влажных ор­ганов. Внутрисосудистое свертывание крови играет значительную роль в возникновении и развитии послеоперационных сердечно-легочных ос­ложнений. Возникновению рассеянного внутрисосудистого свертывания крови способствует замедление капиллярного кровотока (артериальная гипотензия, вазоконстрикция, открытие артерио-венозных шунтов) и попадание в кровь факторов свертывания (Г.В. Гуляев с соавт., 1977; Р.Н. Лебедева, 1982; Н.В. Лян, Е.С. Смольянинов, 1986). По мнению этих авторов, при лечении нарушений свертываемости крови необходи­мо воздействовать на главные причины – гемодинамическую, гематологическую и реологическую.

В связи с тем, что лечение возникших тромбоэмболий далеко не всегда бывает успешным, многие авторы отдают предпочтение проведе­нию профилактических неспецифических (активный режим, нормализация кровообращения, микроциркуляции, дыхания, водно-электролитного и кислотно-щелочного состояния и др.) и специфических (антикоагулян­ты, фибринолитические средства) мероприятий (З.С. Баркаган, 1988).

В настоящее время в многочисленных исследованиях доказана вы­сокая эффективность антикоагулянтной терапии. Она позволяет снизить число тромбоэмболий у оперированных больных до 0–1 % (С.А. Симбирцев, Н.А. Беляков, 1986; В.А. Райский, 1988). Однако специфическая терапия антикоагулянтами по многим причинам сложна, требует постоянного лабораторного контроля, дает значитель­ное количество геморрагических осложнений, нередко с летальным исходом (Е.А. Дамир с соавт., 1972; Д.Д. Зебило, Л.Л. Лукасевич, 1989).

Следует также учитывать, что тромбоэмболическое осложнение часто развивается внезапно и это не позволяет в достаточной мере использовать современные методы диагностики и лечения. Несмотря на попытки целенаправленной профилактики в последние два десятилетия число тромбоэмболических осложнений увеличивается. По мнению М.И. Кузина (1979), опасность тромбоза в послеоперационном периоде существует практически у каждого оперированного больного, особен­но в первую неделю после операции (М.Д. Джавад-Заде, С.Н. Лынев,1987).

При определенных условиях гиперкоагуляция крови может перехо­дить в гипокоагуляцию (тромбогеморрагический синдром, ДВС, коагулопатия потребления, геморрагический диатез и др.) и сопровождаться тяжелыми геморрагиями (С.Ф. Малахов с соавт., 1977; М.С. Мачабели, 1980; З.С. Баркаган, 1988; Д.Д. Зебило, Л.Л. Лукасевич, 1989). Некоторые операционные ослож­нения: шок, перитонит, сепсис – нередко сопровождаются повышенной кровоточивостью (М.И. Кузин, 1986; Б.Д. Брондз, 1987).

Из сказанного выше следует, что профилактика нарушений свер­тываемости крови у оперированных больных остается одной из важных проблем современной хирургии и анестезиологии-реаниматологии. В этой связи интересно было проследить влияние ДАСТ на состояние свертывания крови у больных, подвергнутых оперативным вмешатель­ствам на органах брюшной полости.

Исследование гемостаза проведено у 60 больных на фоне ДАСТ и у 54 больных контрольной группы. Анализировали показатели крови, наиболее часто используемые в практике (время кровотечения, свертываемость крови, протромбиновый индекс, количество фибриногена, продукты деградации фибриногена (ПДФ) и количество тромбоцитов).

Изучение вышеперечисленных параметров в дооперационном периоде не выявило значительного изменения гемостаза у больных как в контрольной, так и в исследуемой группах (табл. 7.1, рис. 7.1). За норму принимались: время кровотечения по Дуке – не более 4 минут; свертываемости крови по Сухареву – начало от 30 сек. до 2 минут, конец – от 3 до 5 минут; протромбиновый индекс – 80–100 %; концентра­ция фибриногена в крови – 2000-4000 мг/л; количество тромбоцитов – 250–300 * 109/л.

В первый день после операции у больных контрольной группы отмечено достоверное ускорение времени кровотечения на 36,7 % по сравнению с дооперационным уровнем. Одновременно наблюдалось ускорение свертываемости крови: начало свертывания укоротилось на 50 %, а конец свертывания – на 37,2 %. Отмечено достоверное увеличение протромбинового индекса на 8,3 %, выявлена тенденция к увеличению концентрации фибриногена, ПДФ не обнаружены. Эти изменения свидетельствовали об усилении коагуляционных свойств крови у больных в первые сутки после операции. Количество тромбоцитов не отличалось от исходного (Р > 0,5).

На третьи сутки после операции гиперкоагуляционные свойства крови больных контрольной группы ещё более усиливались и достига­ли максимума. При этом время кровотечения сократилось на 38,8 %, начало и конец свертывания крови наступали на 58,3 % и 49,8 % рань­ше, чем в дооперационном периоде (Р < 0,001). Одновременно отмечено резкое возрастание фибриногена на 108,7 %, что превышало дооперационную концентрацию в два раза. Достоверно увеличивался протром­биновый индекс – на 14,6 % (Р < 0,001). Количество тромбоцитов сни­жалось – на 20,3 % (Р < 0,01). В этот же период у трех больных отмечено появление ПДФ, что может свидетельствовать о развитии ДВС-син­дрома. 

На 5–7-й день после операции гиперкоагуляционные свойства крови больных постепенно уменьшались, но оставались более выраженными, чем до операции. Так время кровотечения в данный период оставалось меньше исходной величины на 32,7–22,5 %, начало свертывания крови на 5-й день – на 44,7 % было короче исходной величины, а конец свертывания – на 30,1 %. На 7-й день послеоперационного периода свертываемость крови приближалась к исходным показателям (Р > 0,25).

Таблица 7.1.

Изменение показателей гемостаза у больных в послеоперационном периоде (n, M ± m, Р).

 

Показатели

Период исследования

гемостаза

Исходное

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

Время

кровотечения

(сек.)

К

49±3,8

Р1

31±3,2 <0,001

30±4,0 <0,001

33 ±3,5 <0,002

38 ±4,l <0,05

40±4,4

 >0,l

И

70±2,1

Р1

Р2 <0,001

73±2,0 >0,25

< 0,001

78 ±2,3 <0,02 <0,001

72±3,9 >0,5 <0,001

72±3,3 >0,5 <0,001

63±4,5 >0,l <0,001

Протромбиновый

индекс (%)

К

96±1,8

Р1

104±l,9 <0,01

110±2,l <0,001

109±1,9 <0,001

107±2,4 <0,001

99±1,7 >0,l

И

96±1,9

Р1

Р2

 

84±2,2 <0,001 <0,001

83±2,2 <0,001

<0,001

88 ±3,1 <0,05 <0,001

81±3,2 <0,001 <0,001

86±3,5 <0,02 <0,001

Фибриноген

(мг/л)

К

4040±140

Р1

4370 ±100 >0,05

8430 ±290

<0,001

8250 ±340 <0,001

8000±210 <0,001

5520±180 <0,001

И

3345±233

Р1

Р2 <0,02

3022 ±54

 >0,l

 < 0,001

4028±249 <0,05 <0,001

4897±367 <0,001 <0,001

4238±332 <0,05 <0,001

4650±384 <0,01 <0,05

Свертываемость

крови – начало

(сек.)

К

168 ±8,5

Р1

84±8,8 <0,001

70±9,5 <0,001

93±5,1 <0,001

160±7,4 >0,25

170±6,1 >0,5

И

167 ±4,4 P1

Р2 >0,5

151±3,3 <0,01 <0,001

134 ±4,5 <0,001 <0,001

137±4,0 <0001

 < 0,001

160±7,1 >0,25

128±8,9 <0,001 <0,001

– конец

(сек.)

К

239 ±9,3

 Р1

150±8,8 <0,001

120±9, 2 <0,001

167±7,l <0,001

243±8,5 >0,25

230±9,4 >0,5

И

295±5,5

Р1

Р2 <0,001

350±6,6 <0,001

<0,001

321±7,7 <0,01

<0,001

328±5,0 <0,001 <0,001

330±7,l

<0,001 <0,001

312±0,7 >0,1 <0,001

Тромбоциты

(109/л)

К

251±11

Р1

239±15 >0,5

200 ±i3 <0,01

194±12 <0,001

190±19 <0,01

190±11 <0,001

И

248±14

Р1

Р2 >0,25

263±19 >0,5

 >0,25

362±24

<0,001

<0,001

373±26

<0,001 <0,001

269±11 >0,l <0,001

252±19 >0,5

 <0,01

ПДФ к-во больных

К

3

И

 —

 

Р1 – по сравнению с исходным

P2 – по сравнению с контрольной группой

Концентрация фибриногена в 5–7 день оставалась высокой и превышала исходную степень на 104,2–98 %. Протромбиновый индекс также был достоверно выше на 13,5–11,4 %. К 5-м суткам количество тромбоцитов продолжало снижаться (на 22,7 %), достигая максимума на 7–10-е сутки, снижение составило 24,3 %. На 10 день после операции большинство изучаемых показателей гемостаза, за исключением фибриногена и тром­боцитов, приближались к исходным.

Время кровотечения

Рисунок 7.1. Изменение показателей гемостаза у больных в послеоперационном периоде (* -Р < 0,005 по сравнению с первым этапом).

Приведенные данные свидетельствуют, что операционная травма и другие стрессогенные воздействия приводят к повышению коагуляционных свойств крови в послеоперационном периоде. Наиболее выраженная гиперкоагуляция отмечается на 3–5-й день после операции, однако и к 10-му дню послеоперационного периода не все изучаемые показатели ге­мостаза достигают исходных величин. Не случайно гиперкоагуляция крови у 3 больных в послеоперационном периоде сопровождалась тром­боэмболическими осложнениями.

Полученные нами результаты, свидетельствующие о развитии ги­перкоагуляции у больных в послеоперационном периоде, совпадают с данными других авторов.

В отличие от контрольной группы у больных, получавших адреноганглиолитики и дезагреганты, в послеоперационном периоде не отмечено достоверного укорочения времени кровотечения (табл. 7.1, рис. 7.1). Напротив, с первого дня у них наблюдалась тенденция к удлинению времени кровотечения и к 3-му дню этот показатель был выше исходного на 11,4 % (Р < 0,02), причем данное изменение было в пределах физи­ологической нормы. В последующие дни достоверных изменений времени кровотечения не отмечалось (Р > 0,1–0,5).

Несмотря на некоторое укорочение начала свертываемости крови в 1–5-й день (на 9,6–18 %) послеоперационного периода, это изменение было значительно менее выражено, чем у больных в контрольной груп­пе (Р < 0,001). Конец свертываемости крови достоверно удлинялся с 1-го по 7-й день послеоперационного периода, соответственно на 18,6–11,9 % (Р < 0,001). В остальные сроки наблюдения время начала и окончания свертываемости крови колебалось как в сторону увеличения, так и уменьшения, достоверно не отличаясь от исходных величин.

На фоне ДАСТ протромбиновый индекс с 1-го дня послеоперационного периода был достоверно ниже исходного на 8,5–15 %. Данные колеба­ния не выходили за пределы физиологической нормы.

Количество тромбоцитов на исследуемых этапах не снижалось, а в 3–5-е сутки отмечалось их увеличение на 46–50,4 % (Р < 0,001). Вероятно, это связано с выходом тромбоцитов из депо в условиях ДАСТ.

В 1-й день послеоперационного периода концентрация фибриногена в крови больных исследуемой группы существенно не отличалась от исходной ступени (Р > 0,1). В последующие дни (3–10 сутки) наблюдалось достоверное увеличение концентрации фибриногена на 20,4–39 %, однако это повышение было в несколько раз меньше (3–7 сутки в 5,3–3,7 раза), чем в контрольной группе. ПДФ в данной группе не были обна­ружены ни у одного больного.

Проведенные нами исследования говорят о благоприятном влиянии ДАСТ на коагуляционные свойства крови оперированных больных. Адреноганглиолитики и дезагреганты, применяемые по предлагаемой методике, позволяют предупредить гиперкоагуляцию крови. Нужно подчер­кнуть, что некоторое снижение коагуляционных свойств крови у боль­ных исследуемой группы не вызывало повышенной кровоточивости.

Нами не обнаружено работ, изучающих влияние сочетанного применения адреноганглиолитиков и дезагрегантов на гемостаз. Но полученные нами данные совпадают с результатами исследований авторов, применявших только ганглиолитики. Так, исследования, проведенные Г.Д. Монченко с соавт., (1971), И.П. Назаровым (1983, 1989) показывают, что ганглиолитики усиливают действие эндогенного гепарина, повыша­ют фибринолитическую, фибриногенолитическую и антитромбиновую активность крови. Это уменьшает опасность тромбоза и тромбоэмболии у хирургических больных.

Благоприятное воздействие ДАСТ на процессы свертывания крови мы связываем с предупреждением данными препаратами гиперергической реакции САС и коры надпочечников в ответ на различные стрессовые воздействия, возникающие как во время операции, так и в послеопе­рационном периоде.

Выше приведенные данные позволяют рекомендовать применение ДАСТ для предупреждения послеоперационной гиперкоагуляции крови и тромбоэмболических осложнений у больных.

Вверх          К содержанию монографии

7.2. Изменение показателей красной и белой крови

Операционная травма и другие стрессогенные воздействия вызывают значительные количественные и качественные изменения клеточных элементов крови (П.В. Сергеева с соавт., 1983; М.В. Марук с соавт., 1984; В.П. Гадалов, 1985). Даже при отсутствии инфекции в ра­не в первые 24–36 часов после операции у больных может отмечаться лейкоцитоз до 20 000 и более в 1 мл крови, который постепенно уме­ньшается в течение 2–4 дней и представляет собой нормальную ответ­ную реакцию при хирургической агрессии. Послеоперационный лейкоцитоз возникает вследствие рефлекторного воздействия очага травмы и воспаления на перераспределение крови в организме (увели­чение количества лейкоцитов в периферической крови за счет лейкоцитов крови внутренних органов), изменения ритма лейкопоэза и разру­шения лейкоцитов, миграции их в воспалительный очаг. На количество лейкоцитов в крови влияют продуктов нарушенного обмена и тканевого распада, а также особого фактора белковой приро­ды, образующегося в очаге воспаления (И. Теодореску Ексарку, 1972).

В организме оперированных больных отмечаются не только количественные, но и качественные изменения лейкоцитов. Наблюдается сдвиг лейкоцитарной формулы влево, увеличивается фагоцитарная активность лейкоцитов. Эти изменения зависят от множества факторов и коорди­нируются гипоталамическими нервными центрами (И.А. Фрид, 1984; В.П. Гадалов, А.Ш.Григорян, 1989).

Со стороны красной крови больных в послеоперационном периоде чаще всего возникает уменьшение количества эритроцитов и HB, что связано не только с операционной кровопотерей, но и с угне­тением эритропоэтической функции костного мозга, патологи­ческим депонированием крови в результате операционного стресса (Н.Ф. Мистакопуло, E.Г. Жуковская, 1983; Л.Д. Чиркова, 1986). На возникновение гипохромной анемии, сопровождающей травму, по-видимому, имеет значение и ряд других факторов: повы­шенный катаболизм, уменьшение синтеза белка, в том числе и гемоглобина, гиповитаминоз и др. ( И.П. Назаров, 1982; А.П. Зильбер, 1984).

Исследования красной крови (количество эритроцитов, HB, Ht, СОЭ) и белой крови (количество лейкоцитов и лейкоцитарная формула) проведено у 40 больных на фоне ДАСТ и у 40 боль­ных контрольной группы.

До операции концентрация HB у больных контрольной и исследуемой групп составляла 125,0 и 125,8 г/л (табл. 7.2, рис. 7.2). В послеоперационном периоде концентрация НB у больных кон­трольной группы была достоверно ниже (за исключением первого дня) исходной величины. При этом отмечено постепенное снижение концентрации НB с 123 г/л в 1-й день до 114,4 г/л к 10-му дню. Не­обходимо отметить, что гемотрансфузии во время операции и в после­операционном периоде у больных контрольной и исследуемой групп не проводились, длительность инфузионной терапии у больных составила 3–5 суток, в объеме в 1-е двое суток – 2400–2800 мл, на 3-и сутки – 1600–2000 мл, в последующем при восстановлении функции ЖКТ по мере увеличения энтерального питания объем инфузионной терапии уменьшался. Соотношение коллоидов и кристаллоидов составляло 2 : 1.

У больных на фоне ДАСТ (исследуемая группа) в первые сутки после операции концентрация НB достоверно не отличалась от исход­ной величины (Р > 0,25), но была достоверно выше, чем в контрольной группе (Р < 0,05). В дальнейшем в течение 5 дней после операции до­стоверных изменений концентрации НB на отмечено (Р > 0,1).

Стабилизацию уровня НB можно связать с выходом крови из депо под влиянием адреноганглиолитиков. После отмены препаратов ДАСТ, на 7 день со­держание НB в крови больных достоверно снизилось и оставалось на этом уровне до 10 дня.

Аналогичные изменения наблюдаются и при измерении уровня веноз­ного Ht (табл. 7.2, рис. 7.2).

Таблица 7.2.

Показатели красной крови у больных контрольной и исследуемой групп в послеоперационном периоде (n, M ± m, P).

 

Показатели

красной крови

 

Период исследования

 

 

 Исходн.

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

40

40

40

40

40

40

Гемоглобин г/л

К

125,0

±2,02

Р

123,0 ±1,54 >0,25

117,6

±1,15 <0,01

118,6

±l,82 <0,05

115,5 ±1,63 <0,001

114,4 ±1,54 <0,001

И

125,8

±2,05

Р >0,5

Р1

128,5 ±2,27 >025 <0,05

121,4 ±2,53 >0,1

 >0,l

122,0 ±2,82 >0,1 >0,25

116,0 ±3,23 <0,02 >0,5

114,9 ±2,27 <0,001 >0,5

Гематокрит (%)

К 

35,2

±0,87

 Р

34,5 ±0,92 >0,5

33,0 ±0,54 <0,05

33,1 ±0,50 <0,05

32,4 ±1,05 <0,05

32,0 ±0,89

<0,0l

И

36,9

±0,85

Р

Р1 >0,1

38,8 ±0,79 >0,25

>0,l

35,0 ±1,14 >0,1

 >0,l

34,0 ±0,89 <0,02 >0,25

35,6 ±1,11 >0,25 <0,05

 34,4

±1,17 >0,05

>0,l

К-во эритроцитов (1012/л)

К

3,60

±0,11

Р

3,50

±0,08 >0,25

3,35 ±0,06 <0,05

3,41 ±0,11 >0,1

3,30 ±0,10 <0,05

3,27

±0,12 <0,05

И

3,80

±0,08

Р

Р1 >0,1

3,98 ±0,12 >0,1 <0,001

3,56 ±0,09 <0,05 <0,05

3,58 ±0,06 <0,05 >0,1 

3,58

±0,08 <0,05 <0,05

3,56

±0,08 <0,01 <0,05

СОЭ

мм/ч

К

18,6

±1,9

Р

25,3

±2,0 <0,02

35,6

±2,1

 <0,001

32,0

±1,7 <0,001

35,8

±1,5 <0,001

34,4

±1,9 <0,001

И

23,3

±3,9

Р

Р1 >0,25

33,5

±2,9 <0,05

 <0,02

49,0

 ±2,9 <0,001

 <0,001

50,8

±3,4 <0,001

<0,001

47,6

±2,7 <0,001

 <0,001

47,1

±5,6 <0,001 <0,001

P – по сравнению с исходным.

Р1 – по сравнению с контрольной группой.

Количество эритроцитов в контрольной группе изменялось следующим образом. До операции содержание эритроцитов составляло 3,6 ± 0,11 * 1012/л. В послеоперационном периоде в 1-й день количес­тво эритроцитов было несколько ниже дооперационной величины, но достоверных отличий не было (Р > 0,25). К 3-му дню отличие становилось существенным (Р < 0,05), затем к 5-му дню наблюдается повышение количества эритроцитов до 3,41 ± 0,11 * 10/л (Р > 0,1) и вновь происходит достоверное снижение к 7 – 10-му дню до 3,27 ± 0,12 (Р < 0,05).

В исследуемой группе уровень эритроцитов после операции не от­личался от исходного (Р > 0,1), а начиная с 3-х суток и до 10-х, отмечается достоверное снижение количества эритроцитов, но это снижение менее выражено, чем у больных в контрольной группе, достоверная раз­ница выявлена на всех этапах, кроме 5-х суток.

Приведенные данные свидетельствуют, что ДАСТ предупреждает не­благоприятное действие операционной травмы и других стрессовых факторов на показатели красной крови больных в послеоперационном пери­оде и значительно уменьшает их сдвиги.

Изучение СОЭ показало, что в обеих группах в послеоперацион­ном периоде СОЭ была достоверно ускорена. Причем, нарастание СОЭ в исследуемой группе было выражено сильнее (Р < 0,001). Однако этот факт не может свидетельствовать об усилении агрегации, так как ис­следования Г.М. Савельевой с соавт., (76) показали, что СОЭ при небольшом числе эритроцитов может быть значительно повышена, в то время как агрегация выражена слабо. Следует также принять во вни­мание мнение В.А. Левтова с соавт., (76), что СОЭ в клинической практике имеет значение как ориентировочный суммарный показатель суспензионной стабильности крови, обусловленный не только агрега­цией эритроцитов, но и другими факторами.

Количество лейкоцитов у больных обеих групп в послеоперационном периоде увеличивалось (табл. 7.3–7.4). Максимальный лейкоцитоз в обеих группах отмечен в 1-е сутки, затем количество лейкоцитов возвращалось к норме, а к 7 – 10-м суткам опять отмечался лейкоцитоз, связанный, по-видимому, с присоединением у некоторых больных гной­но-инфекционных осложнений.

В обеих группах в послеоперационном периоде наблюдалась лим­фопения с максимальным снижением в 1-й день, однако,в исследуемой группе с 5-го дня процентное содержание лимфоцитов возвращалось в пределы нормы, в то время как в контрольной группе лимфопения наб­людалась вплоть до 10-го дня. Необходимо отметить увеличение в исследуемой группе абсолютного количества лимфоцитов к 10-му дню на 63 % по сравнению с исходным.

Количество моноцитов достоверно не изменялось в обеих группах.

Достоверное снижение количества эозинофилов у больных обеих групп отмечалось с 1-го по 3-й день после операции, но выраженной эозинопении не было. К 7-му дню количество эозинофилов в обеих группах повышалось до верхней границы нормы.

Нейтрофильный сдвиг наблюдался в обеих группах, но у больных контрольной группы увеличивались как сегментоядерные, так и палочкоядерные нейтрофилы (максимум в 1–3-й день). В исследуемой группе нейтрофильный лейкоцитоз был в основном за счет увеличения сегментоядерных, палочкоядерные за пределы нормы в послеоперационном пе­риоде не выходили.

Гемоглобин

Рисунок 7.2. Изменение показателей гемоглобина, гематокрита и количества эритроцитов у больных в послеоперационном периоде (* – Р < 0,005 по сравнению с первым этапом).

Таблица 7.3.

Лейкоцитарная формула у больных в послеоперационном периоде, в тысячах (n, M ± m, P).

 

Показатель

Исходн.

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

Лейко­циты

К

6,67

±0,42

11,99 ±0,36 <0,001

9,46

±0,41 <0,001

7,76

 ±0,26 <0,05

9,27

±0,31 <0,001

10,49 ±0,41 <0,001

И

6,5

±0,46

11,28 ±0,95 <0,001

9,10

±0,55 <0,001

6,55

 ±0,61 >0,5

7,01

±0,70

>0,5

10,04 ±0,83

 <0,001

Лимфо­циты

К

1,75

±0,07

1,44

±0,04

 <0,001

1,39

±0,08 <0,001

1,37

±0,10 <0,001

1,60

±0,15 >0,25

1,85

±0,09 >0,25

И

1,61

±0,15

1,30

±0,11

>0,1

1,39

±0,12

>0,1 

1,47

±0,13 >0,25

1,60

±0,14

>0,5

2,62

±0,33 <0,001 

Моно­циты

К

0,37

±0,05 

0,51

±0,04 <0,01

0,52

±0,02 <0,01

0,40

 ±0,03 >0,5

0,46

±0,06 >0,25

0,51

±0,02 >0,01

И

0,22

±0,05

0,30

±0,05 >0,25

0,46

±0,11 <0,02

0,16

 ±0,03 >0,25

0,27

±0,03 >0,25

0,34

±0,11

>0,1

Эозинофилы

К

0,24

±0,05

0,06

±0,01 <0,001

0,19

±0,05 >0,25

0,19

±0,03 >0,25

0,43

±0,11 >0,05

0,40

±0,10

>0,1

И

0,15

±0,03

0,04

±0,02 <0,05

0,05

±0,02 <0,05

0,13

 ±0,03 >0,5

0,32

±0,14

>0,l

0,53

±0,16

 >0,1

Палочкоядерные

К

0,17

 ±0,04

0,85

±0,28 <0,01

0,73

±0,20 <0,01

0,35

±0,03 <0,001

0,36

±0,09 <0,05

0,41

±0,13 <0,02

И

0,05

 ±0,02

0,5

 ±0,09

 <0,001

0,3

±0,1

<0,02

0,17

 ±0,04 <0,05

0,14

±0,03 <0,05

0,15

±0,02 <0,001

Сегментоядерные

К

4,14

±0,14

9,09

±0,25 <0,001

6,57

±0,23 <0,001

5,30

±0,13 <0,001

6,24

±0,41 <0,001

6,50

±038 <0,001

И

4,06

±0,17

9,29

±0,15 <0,001

6,92

±0,20 <0,001

4,60

±0,12 <0,01

4,67

±0,29 <0,05

6,95

±0,31 <0,001

Таблица 7.4.

Изменение белой крови у больных в послеоперационном периоде, в процентах (n, M ± m, P)

 

Показатель

Исходи.

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

Лимфоциты

К

26,2

 ±l,6l

12,01 ±0,99 <0,001

14,66

 ±0,93

 <0,001

17,65 ±1,13 <0,001

17,37

+1,48 <0,001

17,64

±l,40

 <0,001

И

24,8

±l,27

11,56

 1,99 <0,001

15,25

±1,20

 <0,001

22,38 ±1,85 >0,25

22,83

±l,80

 >0,25

26,12

 ±1,59

 >0,25

Моно­циты

К

5,55

 ±0,45

4,29

±0,40 <0,05

5,52

±0,39

 >0,5

5,15

 ±0,50 >0,5

4,92

±0,47

 >0,25

4,86

±0,43

 >0,1

И

3,31

±0,59

2,64

±0,30 >0,25 

5,01

±0,97

>0,1

2,75

±0,48 >0,25

3,72

±0,45

 >0,25

3,38

±0,60

 >0,5

Эозинофилы

К

3,64

 ±0,51

0,47

±0,07

<0,001

2,0

 ±0,44

<0,02

2,40

 ±0,76

 >0,l

4,63

 ±0,82

 >0,25

3,81

±1,0

 >0,5

И

2,33

±0,65

0,33

±0,20 <0,01

0,49

 ±0,22

<0,01

1,93

±0,45

>0,5

4,58

±1,93

 >0,25

5,33

±1,83

>0,1

Палочкоядерные

К

2,48

±0,83 

7,09

±1,80 <0,02

7,75

±2,0

<0,02

4,50

±1,08

>0,1

3,91

±1,46

 >0,25

3,91

±1,40

>0,25

И

0,76

±0,20

4,40

±0,66

 < 0,001

3,17

±0,91 <0,001

2,56

 ±0,80

< 0,002

2,0

 ±0,49

 <0,02

1,49

+0,55

<0,02

Сегментоядерные

К

62,1

 ±2,10

75,8

±l,93

 < 0,001

69,5

±1,95

<0,02

68,3

±2,30 <0,05

67,3

±2,39

>0,1

62,0

±2,0

 >0,5 

И

62,5

 ±l,78

82,4

±1,53

 < 0,001

76,1

±1,77

 < 0,001

70,3

±l,88 <0,01

66,7

 ±2,0

 >0,1

69,3

±2,01

 <0,02

Юные

К И

0,24

±0,07

0,13

±0,07

0,14

±0,05

Миелоциты

К И

0,06

±0,03

0,19

±0,07

Плазма­тические клетки

К И

0,29

 ±0,07

0,25

±0,07

0,57

 ±0,19

В исследуемой группе плазматические клетки, миелоциты и юные формы не встречались, а в контрольной группе патологические клетки были обнаружены у 54,8 % больных в 1-й день и у 46 % и 25 % – в 3-й и 7-й день соответственно (табл. 7.4).

Проведенные нами исследования показывают, что в случае применения ДАСТ не происходит угнетения физиологической компенсаторной реакции системы белой крови больных в ответ на оперативное вмешательство и гнойно-инфекционные осложнения в послеоперационном периоде. Появление у больных контрольной группы плазматических клеток, миелоцитов и юных форм, длительная лимфопения, сдвиг влево лейко­цитарной формулы свидетельствуют о недостаточной антистрессорной защите. Менее выраженные и кратковременные изменения белой крови у больных, получающих ДАСТ, указывают на снижение влияния операцион­ной травмы и связанного с ней психо-эмоционального напряжения. К тому же быстрое возвращение к норме и даже увеличение к 10 дню (по сравнению с исходным) количества лимфоцитов у больных исследу­емой группы косвенно свидетельствуют о возможном стимулирующем влиянии ДАСТ на иммунную систему.

Вверх          К содержанию монографии

7.3. Изменение электролитного обмена

Изменение электролитного обмена существенно сказывается на течении послеоперационного периода. Обычно после операции расширяет­ся внеклеточное жидкостное пространство, задерживается натрий, кальций и хлор, усиленно теряется калий. Возникновение отмеченных сдвигов электролитного обмена связывают с метаболической реакцией на травму (Г.А. Левина с соавт., 1988; Т.П. Макаренко с соавт., 1989).

За нормальные показатели основных электролитов мы приняли (ммоль/л) в плазме калий – 3,6–5,4; натрий – 130–150; кальций – 2,0–2,75; хлориды – 96–108 (Ю.В. Хмелевский О.К. Усатенко, 1987).

Результаты исследования электролитного обмена представлены в таблице 7.5 и рисунке 7.3.

В послеоперационном периоде у больных контрольной группы кон­центрация калия в плазме, с 1-го по 3-й день, практически не изменялась. Затем отмечено достоверное снижение, максимально к 10-м суткам на 12,6 % (Р < 0,01). Необходимо отметить, что в послеоперационном периоде в 1-е трое суток больным контрольной и исследуемой групп проводилась коррекция гипокалиемии растворами хлористого калия. В дальнейшем после перевода из отделения реанимации хлористый калий не вводился.

Концентрация натрия плазмы в послеоперационном периоде с 1-х по 5-е сутки постепенно повышалась, приближаясь к верхней границе нормы (в 5-е сутки увеличение на 10 % от исходного). В дальнейшем уровень натрия не отличался от исходных величин.

Данные изменения в контрольной группе подтверждают наличие стресса в послеоперационном периоде. Различные стрессовые ситуации приводят к увеличению содержания в крови минерало- и глюкокортикоидов, последние вызывают увеличение содержания натрия в плазме в результате повышения его реабсорбции в канальцах почек и усиливают экскрецию калия, что приводит к снижению его содержания в плазме (Г.А. Рябов с соавт., 1983). Этот механизм оказывает доминирующее воздействие на сдвиги электролитного обмена, наблюдаемые при стрессовых ситуациях (И. Теодореску Ексарку , 1972).

Таблица 7.5.

Изменение содержания калия, натрия, кальция и хлоридов в плазме у больных в послеоперационном периоде (n, M ± m, P).

 

Показатель

Исходн. 

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

Калий плазмы

К

3,99

±0,07 

3,97

±0,09

>0,5

3,99

±0,06

 

3,52

±0,07 <0,001

3,56

±0,05 <0,001

3,49

±0,09 <0,001

И

3,72

±0,09

3,70

±0,13

>0,5

3,76

±0,12

>0,5

3,74

±0,07

>0,5

3,70

±0,06

>0,5

3,63

±0,13

>0,5

Натрий плазмы

К

137,1

±2,40

144,5

±2,l0

<0,05

150,4 ±3,00 <0,05

150,9

±2,90 <0,05

138,0 ±2,50 >0,05

137,3 ±3,10 >0,05

И

140,0

±1,58

144,8

±2,05 >0,05

140,8 ±2,60

>0,5

137,6

±1,51

>0,1

144,6

±l,93

>0,05

141,4 ±1,73

>0,5

Кальций плазмы

К

2,74

±0,08 

2,73

±0,07

>0,5

2,81

±0,06

>0,l

2,72

±0,05

>0,5

2,64

±0,09

>0,1

2,73

±0,05

 >0,5

И

2,73

±0,09

2,35

±0,05 <0,001

2,29

±0,07 <0,001

2,33

±0,08 <0,001

2,48

±0,08 <0,05

2,39

±0,07 <0,002

Хлориды плазмы

К

103,1

±1,20

99,2

±l,10

<0,05

99,5

±l,00

>0,5

100,8

±1,56

>0,1

103,0 ±1,00

>0,5

107,0 ±1,60 >0,05 

И

100,9

±1,65

107,2

±l,97

<0,02

105,1 ±1,85 >0,05

102,4

±1,85

>0,5

99,9

±1,40

>0,5

103,0 ±1,72

>0,5

Калий. натрий

Рисунок 7.3. Изменение содержания калия и натрия в плазме у больных в послеоперационном периоде (* – Р < 0,05 по сравнению с исходным).

Изучение хлоридов в плазме больных контрольной группы показа­ло, что с 1-го по 5-й день включительно наблюдается снижение их концен­трации (достоверно только в 1-е сутки) на 2,7 – 3,8 %, по сравнению с исходной величиной. Далее показатели не отличались от исходных.

Величина кальция в плазме на всем протяжении послеоперационного периода достоверно не отличалась от исходного состояния (Р > 0,5; > 0,l).

У исследуемой группы в послеоперационном периоде достоверных изменений калия, натрия в плазме не отмечено (табл. 7.5, рис. 7.3), данные показатели оставались в пределах нормы и не отличались от исходной величины (Р > 0,5; > 0,05). Концентрация хлоридов имела достоверное увеличение в 1 сутки на 6,2 %, далее существенно не отличалась от исходного фона. Кальций плазмы у больных в послеоперационном периоде достоверно снижался (в пределах физиологических ко­лебаний), начиная с 1 по 10 сутки включительно, максимальное сниже­ние составило 9–16 % (Р < 0,05; < 0,001).

Таким образом, приведенные данные показывают, что ДАСТ преду­преждает значительные изменения электролитного обмена у больных в послеоперационном периоде. По видимому, это связано с тем, что ад­реноганглиолитики обладают способностью предотвращать развитие стрессовых реакций в организме оперированных больных.

Вверх          К содержанию монографии

 

7.4. Изменение общего белка, мочевины и остаточного азота

За нормальные показатели принимали: общий белок – 65–85 г/л; мочевина – 3,33–8,32 ммоль/л; остаточный азот – 14,3–28,6 ммоль/л (Ю.В. Хмелевский, О.К. Усатенко, 1987).

Для определения вышеперечисленных показателей обследовано 25 больных в контрольной и 25 в исследуемой группах, оперированных по поводу язвенной болезни желудка.

В дооперационном периоде по основным учитываемым показателям группы не различались между собой (табл. 7.6, рис. 7.4), отмечалась небольшая гипопротеинемия.

В обеих группах в послеоперационном периоде наблюдалось досто­верное углубление гипопротеинемии. В контрольной группе снижение общего белка сохранялось до 10-х суток включительно, с максимальным снижением в 5 сутки на 9,1 % (Р < 0,001). В исследуемой группе снижение данного показателя было менее выраженным, причем на 10-е сутки уровень общего белка не отличался от исходного (Р < 0,1). При срав­нении между группами величина общего белка была выше в исследуемой группе в 1-е и 10-е сутки (Р < 0,05 и Р < 0,01 соответственно).

Показатели мочевины и остаточного азота в исследуемой группе достоверно не изменялись и находились в пределах нормы. В контроль­ной группе в послеоперационном периоде на 3–7-й день отмечалась тен­денция к гиперазотемии. В этот же период разница между показателями мочевины и остаточного азота в контрольной и исследуемой груп­пах была достоверной (Р < 0,05; Р < 0,001), уровень остаточного азо­та был выше и на 10 сутки (Р < 0,001).

Учитывая гиперазотемию как проявление стрессорных реакций (Ю. Шутеу. с соавт, 1981, А.П. Зильбер, 1984), можно прийти к заключению: лечебные мероприятия в контрольной группе, в отличие от исследуемой, были недостаточными, что могло привести к повышенному катаболизму белков.

Оперативные вмешательства на органах брюшной полости и в дру­гих областях сопровождаются нарушением моторной функции ЖКТ больных. Причины развития послеоперационного пареза ещё до конца не выясне­ны. Среди них нейровегетативные, водно-электролитные и метаболичес­кие являются ведущими (Л.Д. Макарова с соавт., 1977; А.П. Зильбер, 1996).

Таблица 7.6.

Изменение общего белка, мочевины и остаточного азота у больных в послеоперационном периоде (n, M ± m, Р).

 

Показатель

Исходн.

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

Общий

белок, (г/л)

К

62,2

±l,39

Р1

58,0

±1,71

 >0,05

56,1

 ±1,89 <0,02

53,6

 ±l,6l <0,001

54,9

±l,93 <0,002

56.1

±1,54 <0,01

И

64,6

±1,11

Р1

Р2 >0,l

62,3

±0,57

>0,05

 <0,05

58,7

±0,80 <0,001

 >0,l

56,9

±0,65 <0,001 >0,05

59,1

±1,16 <0,001 >0,05

62,4

±l,52

 >0,25 <0,01

Мочевина, (ммоль/л)

К

6,83

±0,69

Р1

7,09

 ±0,84

 >0,5

8,72

 ±0,83 >0,05

9,99

±0,90

 <0,02

8,04

 ±0,95 >0,25

7,95

±0,76

 >0,5

И

6,80

±0,94

Р1

Р2 >0,5

6,94

 ±0,35 >0,25

>0,5

6,42

 ±0,58

 >0,5

 <0,05

5,85

±0,41

 >0,5 <0,001

5,62

 ±0.48 >0,25

 <0,05

5,23

±0,35

 >0,1

>0,25

Остаточный азот, (ммоль/л)

К

21,77

±1,48

Р1

22,35

±l,80

 >0,5

25,84

 ±1,77 >0,05

28,56

 ±l,42 <0,002

27,03

 ±1,45 <0,01

24,72

±l,56

 >0,l

И

19,25

±1,62

Р1

Р2 >0,25

20,63

±0,93

 >0,25

>0,25

20,63

±1,13

>0,25

 <0,05

18,68

±0,86

 >0,5 <0,001

19,16

±1,01

>0,5

 <0,001

17,30

±0,33

>005 <0,001

Р1 – по сравнению с исходным

Р2 – по сравнению между группами

Общий белок

Рисунок 7.4. Изменение общего белка, мочевины и остаточного азота у больных в послеоперационном периоде (* – Р < 0,05 по сравнению с исходным)

Вверх          К содержанию монографии


7.5. Функциональное состояние желудочно-кишечного тракта и выделительной функции почек.

Проблема предупреждения и лечения послеоперационных парезов желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) является актуальной в современной теоретической и клинической медицине.

В последнее время ряд авторов рассматривают послеоперационный парез кишечника как результат стрессовой реакции с преобладанием тонуса симпатической нервной системы, возникающей в ответ на хирур­гическую агрессию. При этом активация моторной деятельности ЖКТ может быть достигнута путем блокады тормозных симпатических рефлексов. Поэтому на ряду с традиционными методами восстановления моторики кишечника при помощи средств, усиливающих парасимпатическую инервацию (прозерин, калимин и др.), начато применение ганглиоблокаторов, симпатолитиков, которые эффективны как в плане предупреждения парезов кишечника, так и при лечении функциональных расстрой­ств кишечной моторики ( И.П. Назаров, 1982; Г.А. Рябов с соавт., 1983; В.А. Попов, 1985; Г.А. Шифрин, А.Н. Заяц, 1989).

Моторная функция была исследована у 100 больных контрольной группы, получавших обычную терапию (прозерин, клизмы с гипертони­ческим раствором и т.д.) и у 100 больных, получавших ДАСТ (табл. 7.7). Перистальтика в первый день после операции наблюдалась у 58 % больных исследуемой группы и только у 32 % больных контрольной группы. На 3-й день в исследуемой группе перистальтика восстановилась у 100 % больных, в то время как в контрольной группе — у 84 %. У 100 % больных контрольной группы перистальтика восстановилась только на 6-е сутки. Отхождение газов в первый день отмечалось у 11 % больных исследуемой группы и у 9 % больных контрольной. На 4-е сутки в исследуемой группе отхождение газов отмечалось у 100 % больных, в то же время в контрольной группе — у 86 % больных. У 100 % больных контрольной, группы отхождение газов отмечалось лишь на 6-е сутки пос­ле операции.

У большинства больных (64 %) исследуемой группы самостоятель­ный стул отмечен к 4-м суткам, в контрольной группе — у 38 %. К исходу первой послеоперационной недели у всех больных, получавших адреноганглиолитики, восстановился самостоятельный стул, а в контрольной группе у 5 % больных он отмечен позднее 7-го дня.

Таким образом, применение ДАСТ является эффективным способом для предупреждения и лечения послеоперационного пареза кишечника.

После операции, если не осуществляется всесторонняя блокада патологической импульсации, возникает чрезмерная катехоламиновая реакция с последующей вазоконстрикцией в клубочковой микроциркуляции почек и уменьшением количества фильтрата.

Таблица 7.7.

Восстановление моторной функции желудочно-кишечного тракта у больных в послеоперационном периоде  %-ном ко всем больным).


Показатель

1 день

2 день

3 день

4 день

5 день

6 день

7 день

Пери­стальтика

К

32

72

84

88

92

100

100

И

58

86

100

100

100

100

100

Отхождение газов

К

9

35

57

86

98

100

100

И

11

47

70

100

100

100

100

Стул

К

1

22

38

58

77

95

И

3

24

64

72

89

100

Немаловажное значе­ние для функции почек в послеоперационном периоде приобретают гид­роионные, кислотно-щелочные расстройства, изменения центральной и периферической гемодинамики (И.И. Дементьева, с соавт., 1990; Ю.И. Михайловичев, 1990).

Нами проведено изучение изменения диуреза у больных контрольной и исследуемой групп в послеоперационном периоде. Качественный и количественный состав инфузионно-трансфузионной терапии после операции в обеих группах был одинаков. У больных контрольной группы количество выделенной мочи в послеоперационном периоде достовер­но не изменялось. В исследуемой группе количество отделяемой мо­чи достоверно увеличивалось (по сравнению с исходным), начиная с первых суток и до конца исследуемого периода на 51–87 % (табл. 7.8, рис. 7.5).

Увеличение диуреза у больных исследуемой группы свидетельству­ет о положительном влиянии ДАСТ на функцию мочевыделительной системы.

Таблица. 7.8.

Изменение диуреза у больных в послеоперационном периоде (n, M – м, Р).


Группа больных

Исходное

1 день

2 день

3 день

4 день

5 день

К

n = 23

0,58 ±0,08

0,66 +0,06 >0,25

0,56 ±0,09 >0,5

0,59±0,11

>0,5 

0,63 ±0,02 >0,5

0,51 ±0,07 >0,25

 И

n = 22

 0,70 ±0,09

1,10 ±010 <0,001

1,31 ±0,11 <0,001

1,30 ±0,12 <0,001

1,10 ±0,09 <0,01

1,06 ±0,09 <0,01

Диурез

Рисунок 7.5. Изменение диуреза у больных в послеоперационном периоде

 


Предыдущая глава     Вверх      Следующая глава

К содержанию монографии


Интенсивная терапия вторичного иммунодефицита и сепсиса при тяжелой ожоговой травме

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

1.3.2. Интенсивная терапия вторичного иммунодефицита и сепсиса при тяжелой ожоговой травме (И.П.Назаров, Ж.Н.Кокоулина)

Сепсис – одно из самых грозных осложнений ожоговой болезни. Несмотря на современные, рациональные и патогенетически обоснованные схемы лечения, летальность при нем составляет 55-70% (89, 132). В связи с этим, ожоговый сепсис представляет одну из наиболее значимых проблем, привлекающих к себе внимание исследователей и практических врачей.

В настоящее время сепсис рассматривается как синдром системной воспалительной реакции, так как является следствием неконтролируемого генерализованного ответа организма на инфекцию. Одной из важнейших причин развития сепсиса многие авторы считают нарушение функциональной активности клеток иммунной системы и цитокиновый дисбаланс (37, 56, 121).

При тяжелых ожогах нарушается весь комплекс механизмов, ответственных за антиинфекционную защиту, что ведет к стойкой иммунодепрессии. Иммунодефицит длительно поддерживается различными токсическими субстанциями, медиаторами (164), антигенно-измененными и неизмененными продуктами распада (8). В центральных и периферических лимфоидных органах постепенно развиваются явления деструкции, перераспределения клеточных элементов (37).

С первых часов ОБ возникает ряд патологических процессов (гиперергическая реакция САС, ПОЛ, нарушение микроциркуляции), предотвратить которые необходимо в наиболее ранние сроки, чего не всегда удается достигнуть, используя общепринятые методы лечения. В связи с этим, наряду с препаратами, оказывающими ноцицептивный эффект, оправдано использование средств, избирательно блокирующих эфферентное звено нервной системы (ганглиоблокаторы, a- и b-адренолитики), на что указывают единичные экспериментальные работы (19, 31, 94), а также a2-агониста клофелина с целью нейровегетативной защиты у хирургических больных (60, 61). С первых часов проведения интенсивной терапии целесообразно применять адаптагены типа актовегин, милдронат и нейропептид – даларгин (4, 6, 52, 78, 79, 118). Однако остается неясным, в какой степени это будет влиять на тяжесть иммунодефицита у ожоговых больных.

Методы лекарственной терапии имеют определенные рамки воздействия на те или иные функции организма, не всегда позволяют достичь желаемого результата и нередко имеют побочные эффекты. Поэтому в последние годы значительное внимание уделяется различным физическим методам воздействия на организм.

Немалый интерес представляет применение внутривенного лазерного облучения крови (ВЛОК) у больных с ожоговой болезнью, учитывая его возможность корригировать самые разнообразные звенья патологических процессов (перекисного окисления липидов, стабильность мембран, активность различных ферментов, биологически активных веществ, функциональное состояние детоксикационных систем, микроциркуляцию, реологию крови, иммунную систему, биоэнергетический потенциал) (2, 7, 11, 12, 13, 21). В то же время не изучено влияние сочетанного применения стресс-протекторных, адаптагенных препаратов, ВЛОК и экстракорпоральных методов детоксикации (ЭМД) на различные патологические процессы и степень иммунодефицита у ожоговых больных с целью профилактики ожогового сепсиса.

Иммунная недостаточность способствует снижению эффективности проводимой терапии, активации условно-патогенной флоры, следствием чего является затяжное течение ожоговой болезни, развитие осложнений, а в ряде случаев, летальных исходов. В связи с этим, восстановление функциональной активности иммунной системы является неотъемлемой частью комплексной терапии различных патологических состояний. Однако широкое применение иммунотропных препаратов сдерживается недостатком эффективных средств иммунокоррекции, побочными реакциями, отсутствием эффекта стимуляции клеток иммунной системы вследствие ингибирующего действия продуктов метаболизма антибиотиков и других фармакологических препаратов, а также эндотоксикоза, препятствующего нормальному функционированию иммунокомпетентных клеток. В результате наступает дисбаланс регуляторных механизмов, даже в условиях воздействия иммуностимулирующих препаратов, вводимых больному.

Одним из путей преодоления этих недостатков является применение экстракорпоральной иммунокоррекции, которая рассматривается в двух основных аспектах: как метод удаления из организма иммуносупрессорных субстанций и как новый способ воздействия вне организма на иммунную систему (34, 119). Несмотря на эффективность гемо- и плазмосорбции, иммуносорбции, плазмафереза в лечении заболеваний, сопровождающихся эндо- и экзотоксикозами (67), широкое применение этих методов сдерживается необходимостью специального аппаратного оснащения, ограниченным выбором сорбентов, эксфузией значительных объемов крови и необходимостью введения больших доз антикоагулянтов, что может приводить к цитратной интоксикации, геморрагическим и гемодинамическим осложнениям, анафилактическим и пирогенным реакциям (34).

В 1984-85 г.г. разработан новый подход к иммунокорригирующей терапии (46, 86), основанный на введении в организм аутологичных клеток, активированных in vitro лекарственными препаратами – иммуномодуляторами и названный экстракорпоральной иммунофармакотерапией (ЭИФТ). ЭИФТ имеет преимущества перед традиционными способами введения лекарственных препаратов, связанных с неадекватным сочетанием лекарств, плейотропностью их действия, токсичностью, непереносимостью, трудностью поддержания определенной концентрации препарата в организме. К преимуществам метода относится возможность полного выведения клеток из-под действия эндогенных супрессорных факторов, препятствующих активации клеток in vivo, использование препаратов в высоких концентрациях, быстрота терапевтического эффекта (5).

Значительные успехи, достигнутые в области разработки лекарственных препаратов для коррекции нарушений иммунной системы организма, обусловлены открытием нового класса биологически активных соединений – пептидных гормонов иммунитета, среди которых наибольший интерес представляет гексапептид со структурной формулой аргинил-альфа-аспартил-лизил-валил-тирозил-аргинин, получивший название «иммунофан». Анализ препарата показал его активность в 1000 раз выше по сравнению с Т-активином (114). Однако не изучено влияние метода ЭИФТ с иммунофаном на показатели клеточного и гуморального иммунитета у ожоговых больных и не показана эффективность применения данной методики с целью профилактики и лечения ожогового сепсиса.

В связи с выше сказанным, на нашей кафедре мы предприняли попытки теоретически обосновать, разработать и определить эффективность комплексной методики профилактики и лечения вторичного иммунодефицита и гнойно-септических осложнений у ожоговых больных на основе использования стресс-протекторов, адаптагенов, экстракорпоральных методов детоксикации и иммунокоррекции.

Изменения иммунного гомеостаза при сепсисе у ожоговых больных

В настоящее время не менее 55-70% умерших в поздние периоды ожоговой болезни погибает от сепсиса (89, 132). Ожоговая травма создает благоприятные предпосылки для генерализации инфекции: это и утрата на большой площади защитного покрова, и нарушение обменных функций организма, и угнетение факторов антиинфекционной защиты (64, 89). По мнению Колкера И.И. (55), ожоговая болезнь рассматривается как иммунодефицитное заболевание, при котором отмечается раннее и продолжительное снижение показателей неспецифической и иммунологической защиты, резкое подавление фагоцитарной системы, снижение активности как микрофагов, так и макрофагов.

Первой линией обороны организма против инфекции являются полиморфно-ядерные лейкоциты (147). В процессе эволюции фагоцитирующие клетки выработали способность образовывать свободные радикалы кислорода в точках контактов цитоплазматической мембраны с корпускулярными частицами или иммунными комплексами (14, 128). Свободные радикалы кислорода не только оказывают прямое повреждающее воздействие, но и обездвиживают микроорганизмы и тем самым облегчают поглощение и разрушение их лизосомальными ферментами фагоцитоза (151).

Иммунный ответ у тяжелообожженных развивается на фоне острейшего дефицита энергетических и пластических ресурсов (37). Нарушение функциональной активности клеток иммунной системы и цитокинового баланса организма рассматривается в последнее время как причина и как следствие тяжелой гнойной инфекции и сепсиса (121).

Существует обширная литература, посвященная развитию нарушений различных функций, обусловленных сепсисом, гнойно-воспалительной инфекцией, ожогами и т.д. В последние 10 лет стало очевидным, что гипертермия, лейкоцитоз, гиперметаболизм, гипердинамический тип микроциркуляции опосредованы продуктами иммунных клеток организма, которые попадают в кровь после взаимодействия этих клеток с микроорганизмами. Хотя инфекция является одним из основных стимулов септической реакции, характер этой реакции не зависит от природы стимула: одинаковы ответы организма на инвазию гр(+) и гр(-) флоры , вирусов , медиаторов воспаления без наличия инфекционного процесса (132, 152, 169). Экспериментальная инфузия фактора некроза опухоли (TNF), интерлейкинов – ИЛ-1, ИЛ-2 и фактора активации тромбоцитов (PAF) вызывает не только физиологические изменения, свойственные сепсису, но и серию нарушений функций органов (137). По современным представлениям, синдром полиорганной недостаточности (ПОН) является следствием не неконтролируемой инфекции, а неконтролируемого генерализованного воспаления, то есть его основным стимулом является не бурная пролиферация бактерий, а бурная реакция организма, причем часто в виде септического состояния, не сопровождающаяся наличием очага инфекции или септицемии. С учетом этого предложен термин «синдром системной воспалительной реакции» (135).

Медиаторы класса цитокинов имеют важное патофизиологическое значение у септических больных в критическом состоянии (132, 146). В настоящее время обнаружено и описано более 100 цитокинов (49, 156). Цитокины как короткоживущие продукты короткодистантного действия дают желаемый эффект при высокой локальной концентрации. В зависимости от характера и выраженности нарушения целостности ткани (кожные покровы, слизистые, соединительная ткань, сосудистый эндотелий) иммунокорригирующее действие цитокинов может быть направлено на клетки, участвующие в воспалении (мононуклеарные и полиморфно-ядерные фагоциты, Т-лимфоциты и др.), регенерации (фибробласты, эндотелиальные клетки), развитии иммунного ответа (49, 125).Доказано, что иммунная система участвует в процессах регенерации.

Координация между иммунной и нейроэндокринной системами двусторонняя, с регуляторным взаимодействием монокинов и адренопитуитарной системы (125). ИЛ-1 стимулирует выброс различных центральных и периферических гормонов, в том числе и кортикотропин-релизинг фактора (129, 130, 136, 160). Многочисленные исследования роли ИЛ-1 в патофизиологии сепсиса свидетельствует о том, что он вызывает смерть у адреналэктомированных мышей, гипотензию у кроликов и мышей, клеточную инфильтрацию ликвора, циркуляцию ИЛ-6, гипогликемию у мышей, протеолиз в периферической мускулатуре мышей (153, 159). Все эти реакции выявлены в опытах in vivo. При исследованиях in vitro показана роль ИЛ-1 в синтезе других медиаторов воспаления (ИЛ-6, ИЛ-8), PgE2, сывороточного амилоида, коллагеназы, активных кислородных частиц (129, 137).

В развитии септических реакций и ПОН наиболее значимыми являются TNF и ИЛ-1 (134). Активация кахектина эндотоксином in vivo или инъекция большой дозы животным вызывают тяжелую токсическую реакцию и смерть: у собак регистрировали гипотензию, шок, интерстициальный отек легких, внутрисосудистый тромбоз, геморрагический некроз надпочечников и тубулярный некроз (163).

Выделены и описаны также ИЛ – 2, 6, 8, 10, 12. Экспериментальное внутривенное введение ИЛ-2 вызывает септические симптомы: лихорадку, тахикардию, нейрогуморальную активацию, снижение системного АД, сердечного индекса, транзиторную почечную недостаточность (150, 158), однако не влияет на концентрацию TNF (143).

Обширная ожоговая травма вызывает поражение функций Т-лимфоцитов вследствие снижения синтеза интерлейкина-2 (148). Механизмами угнетения активации Т-клеток на уровне транскрипции гена ИЛ-2 являются нарушения проведения экстрацеллюлярных сигналов к клеточному ядру и снижение экспрессии рецепторов к ИЛ-2 (240). Установлено, что экспрессия ИЛ-2 снижается на 40-60%, экспрессия рецепторов к ИЛ-2 на 22-55%, особенно на 7 сутки после ожога (141).

Выдвинуты предположения о роли ИЛ-8 как активатора нейтрофилов и хемотаксиса (169), а концентрация ИЛ-6 сильно коррелирует с тяжестью исходного повреждения и состояния больного, оцененной по шкале тяжести APACHE-II, в то время как для прочих цитокинов или их антагонистов такой связи не выявлено (169). По некоторым данным, ИЛ-6 может ингибировать синтез TNF (49).

Цитокины, являясь медиаторами воспаления, играют важную роль в развитии реакции организма на повреждение, но не являются единственными. Имеется целый ряд защитных механизмов, в том числе система комплемента, действие которой особенно важно при развитии ARDS (142), нейтрофильный фагоцитоз и сопровождающий его синтез активных кислородных частиц и протеолитических ферментов (144, 157).

Тесно связана с сепсисом система гемостаза и коагуляции. Значительный интерес представляет действие аутокоидов, к которым относятся эйкосаноиды (простагландины, простациклин, тромбоксаны и лейкотриены), калликреин-кининовая система, гистамин, серотонин, соматомедины и инсулиноподобный фактор роста (151, 155).

Опосредованным органо-повреждающим действием обладают также опсонины ретикулоэндотелиальной системы (фибронектин, тафтсин) (136, 154), иммунные комплексы (133, 166). Тромбоксан способствует агрегации тромбоцитов, активации полинуклеаров и вызывает вазоконстрикцию. In vitro он повышает проницаемость мембран в ответ на добавление эндотоксина. Тромбоксан является дериватом многих типов клеток, в том числе тромбоцитов и клеток легочной ткани (165). Простациклин синтезирует клетки эндотелия, подавляет агрегацию тромбоцитов, адгезию полинуклеаров и вызывает вазодилатацию (138). Продукция простаноидов сопровождается образованием реактивных кислородных метаболитов.

Деацилирование арахидоновой кислоты фосфолипидов мембран сопровождается (163) или участвует (131) в выбросе кислородных радикалов полиморфно-ядерными клетками. В то же время обнаружено, что простагландин Е2 вызывает обратный эффект, опосредованный повышением внутриклеточного содержания цАМФ (125). Обратное влияние активных кислородных частиц на образование и функцию эйкосаноидов также двойственно (142).

При тяжелых ожогах нарушается весь комплекс механизмов, ответственных за антиинфекционную резистентность организма. Факторами, влияющими на иммунную систему в патогенезе ожоговой болезни (ОБ), могут быть антигенно-измененные и неизмененные продукты тканевого распада, мукополисахариды, белковые ингибиторы, медиаторы, средне-молекулярные пептиды (СМП) и другие токсические субстанции (8, 37, 162).

Уже через 2 часа после травмы значительно увеличивается количество лейкоцитов в периферической крови со сдвигом формулы влево, что связано с выбросом резерва гранулоцитов из костного мозга (20, 62). Но защитные функции лейкоцитов и макрофагов подавляются вследствие метаболических и структурных нарушений (8).

Уже в ранние сроки после травмы выявляются нарушения фагоцитарной активности полиморфно-ядерных нейтрофилов, альвеолярных макрофагов (угнетается их способность к адгезии, захвату и деградации антигена). Вместе с тем, активность гидролитических ферментов в макрофагах сохраняется (37).

У больных с тяжелыми ожогами на фоне подавления цитотоксической активности макрофагов наблюдается высокий уровень естественной и антителонезависимой цитотоксичности нейтрофилов, что связано с появлением в крови юных гранулоцитов (62). Возникающая эозинопения очевидно связана с миграцией эозинофилов в очаг поражения для дезактивации медиаторов и разрушением их глюкокортикостероидами (20, 62).

В раннем периоде после травмы происходит значительное угнетение клеточного иммунитета (167). Выраженные дистрофические изменения в тимусе вызывают глубокую депрессию Т-иммунного звена, которая проявляется как в снижении общего количества Т-лимфоцитов, так и различных субпопуляций с изменением их функциональной активности (56, 123). Степень снижения числа Т-лимфоцитов находится в определенной зависимости от тяжести ОБ.

В иммунограмме ожоговых больных выявляется выраженный дисбаланс в сторону увеличения супрессорной популяции, угнетения Т-хелперной функции, нарушение способности В-клеток кооперироваться с Т-хелперами. Ожоговая травма нарушает пролиферацию и дифференцировку клеток, в результате чего в крови увеличивается количество недифференцированных О-лимфоцитов (8). Резкое снижение в крови количества Т-общих и Т-активных лимфоцитов является неблагоприятным диагностическим признаком.

Депрессия В-звена иммунитета проявляется в уменьшении количества В-лимфоцитов в лимфоидной ткани, в снижении способности к антителообразованию и развитии вторичного иммунодефицита (37, 56).

После ожоговой травмы происходит изменение концентрации иммуноглобулинов. Знак и величина этих отклонений по данным различных авторов неодинаковы, так как изменение уровня глобулинов зависит не только от активности антителообразующих клеток, но и от их количества, которое уменьшается в результате плазморреи, распада их вследствие повышения активности протеолитических ферментов (37).

Снижение активности комплемента при ОБ оказывает тормозящее действие на лизис бактерий и ослабляет стимулирующее действие на иммунную систему (98, 124).

Выраженная депрессия клеточного иммунитета с преобладанием супрессорной активности (58), длительное угнетение Ig A, M, G (124) снижают резистентность организма к различным инфекционным агентам.

Глубокие ожоги всегда инфицируются. Длительное существование инфицированной ожоговой раны не только угрожает жизни больного, приводя к развитию инфекционных осложнений, но и вызывает задержку процесса заживления, способствует избыточному рубцеванию, препятствует своевременному и успешному выполнению аутодермопластики (87).

Некротические ткани в течение короткого времени превращаются в резервуар микрофлоры и создают условия для длительного поступления микробов в кровеносное русло. Развившаяся бактериемия, при существенном снижении защитных сил организма, вызывает септицемию. Кроме ожоговых ран, источником инфекции является также здоровая кожа, носоглотка, кишечник, внутригоспитальная инфекция. Воспаление, развивающееся в ране, как правило сопровождается гнойно-резорбтивной лихорадкой ремитирующего характера, нарастанием лейкоцитоза со сдвигом лейкоцитарной формулы влево, усилением гипо-, диспротеинемии, анемии (36, 85).

Наличие бактериемии и снижение резистентности организма может создать условия для возникновения новых гнойных очагов и вызвать ряд грозных осложнений (пневмонию, сепсис, гнойный миокардит и др.) (36). Таким образом, профилактика и лечение инфекций ожоговых ран и инфекционных осложнений ожоговой болезни – одна из основных задач комплексного лечения.

Иммунодефицит длительно поддерживается различными токсическими субстанциями, медиаторами, антигенно-измененными и неизмененными продуктами распада (8, 37). В центральных и периферических лимфоидных органах постепенно развиваются явления деструкции, перераспределение клеточных элементов.

В более поздние периоды ожоговой болезни характер иммунологической реактивности во многом зависит от тяжести повреждения и присоединения инфекционных осложнений. При сравнительно нетяжелом термическом повреждении, вслед за периодом выраженного иммунодефицита, следует нормализация иммунной реактивности, или даже некоторое ее усиление (повышается продукция антител к Т-зависимым и Т-независимым антигенам, усиливаются клеточные реакции иммунитета, начинают восстанавливаться Т- и В- системы, функции Т-хелперов, снижается супрессорная активность). Стойкая иммунодепрессия развивается лишь при глубоких обширных ожогах (37).

Продукты тканевой деструкции в ожоговой ране, видоизмененные собственные белки способствуют выработке антител и развитию аутосенсибилизации. При ожоговой травме процессы, развивающиеся в результате аутосенсибилизации, направлены на привлечение в очаг тканевой деструкции фагоцитирующих клеток, сенсибилизированных лимфоцитов, на изоляцию и отторжение разрушенной ткани и, как следствие, на заживление ран.

С другой стороны, сенсибилизация организма к антигенам нормальных тканей может привести к аутоагрессии, сопровождающейся резким повышением концентрации в крови циркулирующих иммунных комплексов (ЦИК) (37, 56). Отложение ЦИК в микрососудах и на поверхности мембран вызывает их повреждение, ухудшает мембранный и транскапиллярный транспорт, а при кожной пластике способствует отторжению аутотрансплантантов.

Таким образом, дисрегуляция работы иммунной системы играет важное патофизиологическое значение у септических больных, поэтому профилактика и лечение ожогового сепсиса зависит не только от раннего устранения клеточной гипоксии, парентерального и энтерального питания, антибактериальной терапии, но и иммунотерапии, а в ближайшем будущем «контролем над деятельностью медиаторов» (134).

Методы профилактики и лечения иммунологической недостаточности у тяжелообожженных

Учитывая вышесказанное, для успешного лечения данной категории больных необходима комплексная патогенетически обоснованная в зависимости от тяжести ожоговой болезни терапия (111, 120). Однако общепринятая терапия ожоговой болезни не всегда дает желаемые результаты, о чем свидетельствует большое количество осложнений и сравнительно высокая летальность (8).

Профилактика иммунологической недостаточности начинается с адекватной противошоковой терапии. Противошоковая терапия включает комплекс мероприятий, имеющих цель купирование болевого синдрома и снятие эмоционального напряжения, восстановление эффективной гемодинамики, нормализацию внешнего дыхания и газообмена, устранение ацидоза, профилактику и лечение нарушений функций почек, коррекцию водно-электролитного баланса, восполнение белкового дефицита и устранение метаболических расстройств (8, 31, 59, 116, 126, 127).

Использование нейролептиков и малых транквилизаторов в достаточной степени не предотвращает чрезмерной стрессорной реакции и часто не оказывает ожидаемых результатов. Уменьшая в какой-то степени реакцию, связанную с психической травмой, они не блокируют другие каналы развития стресса (25, 32, 38, 149).

Применяемые для купирования болевой реакции наркотические анальгетики, уменьшая импульсацию с места травмы, действуют через множество опиоидных рецепторов, которые располагаются во всех жизненных центрах головного и спинного мозга. Обладая высокой токсичностью, они вызывают такие побочные эффекты, как мышечная ригидность, дыхательные расстройства, кардиодепрессию, парез желудочно-кишечного тракта, вазодилатацию и т.д. (141, 170).

Неотъемлемой частью лечения больных с ожоговой травмой является инфузионно-трансфузионная терапия (ИТТ). Но если схема назначения инфузионных сред и препаратов плазмы достаточно отработана (14, 16, 36, 48, 58, 85, 98, 116), то вопросы коррекции анемии, гемотрансфузии остаются дискутабельными.

Традиционная дезинтоксикационная терапия путем инфузии низкомолекулярных препаратов, обеспечивающих гемодилюцию, не оказывает длительного и выраженного действия (26). Наиболее патогенетически обоснованными в такой ситуации представляются методы воздействия, направленные на выведение токсинов из организма (67, 76), которые должны применяться на фоне полного комплекса традиционной терапии, направленной на коррекцию всех выявленных нарушений.

Единственным путем, которым можно выводить токсины из организма с несостоятельными системами выделения и эндогенной детоксикации, является экстракорпоральная гемокоррекция (ЭКГК), под которой понимают способ коррекции внутренней среды организма путем экстракорпорального воздействия на кровь.

В связи с этим, немалый интерес представляет применение внутривенного лазерного облучения крови (ВЛОК) у больных с ожоговой болезнью, учитывая его возможность корригировать самые разнообразные звенья патологических процессов (перекисного окисления липидов, стабильность мембран, активность различных ферментов, биологически активных веществ, функциональное состояние детоксикационных систем, микроциркуляцию, реологию крови, иммунную систему, биоэнергетический потенциал) (2).

Эти эффекты связывают с монохроматичностью и когеррентностью облучения, а также с его поляризованностью, что в сочетании с высокой плотностью излучения обеспечивает оригинальный биологический эффект, обусловленный клеточно-тканевыми, нейрорефлекторными и нейрогуморальными реакциями (33).

Под влиянием лазерного облучения изменяется активность медьсодержащих белков – ферментов – церулоплазмина, глутатионпероксидазы, супероксиддисмутазы, переходящая в электронновозбужденное состояние. Результатом обогащения медью является активация антиоксидантной системы и ингибирование ПОЛ. Иммунотропный эффект лазерного излучения связывают с его воздействием на поверхностную мембрану лимфоцитов и ее рецепторы, а также на ядрышко, которое активируется. Наблюдается активация реакции бласттрансформации лимфоцитов, увеличение количества Т-хелперов и IgG (10).

В течение последних лет проводится сочетанное применение современных методов детоксикации со стимуляцией неспецифической резистентности. Для этой цели используется реинфузия УФ-облученной крови больного.

Лечебные механизмы УФОК связаны с его действием на белки, липиды, поглощение которыми квантов излучения сопровождается образованием озона и фотоперекисей, что катализирует энзиматические реакции (9). Полагают также, что частичная фотодеструкция (фотолизис) молекул белка и др. биополимеров ведет к образованию новых биологически-активных соединений – свободно-радикальных продуктов, являющихся антигенами и вызывающих интенсивный иммунный ответ. Иммунный ответ также может быть вызван сенсибилизацией крови в результате УФО. Показано влияние УФОК на иммунный статус: отмечается возрастание Т- и В-лимфоцитов, IgM, A и активности комплемента, увеличение фагоцитарной активности, снижение ЛИИ и МСМ (33). Сочетанное УФО крови и гемосорбции потенциирует их эффект (17, 28, 110, 115).

Иммунокоррегирующим эффектом обладает гемосорбция (ГС). Она проводится, начиная со 2-5 суток с момента травмы на фоне стабилизации гемодинамики (28, 29, 30). Объем перфузии составляет 2-3 объема ОЦК, хотя за последние годы он, как правило, снижен до 1 объема. При нарастании интоксикации повторные сеансы проводят через 12-24 часа (51, 55). Снижение интоксикации способствует нормализации функций жизненно-важных органов – печени, почек, сердца.

Иммунокоррекция осуществляется за счет типовой стресс-реакции, которая включает гемодинамические реакции, перераспределение клеток крови, активацию эндокринной системы и катаболических процессов, транзиторную иммунодепрессию (91). В ожоговой ране после ГС ускоряется образование демаркационного вала из нейтрофильных лейкоцитов и макрофагов, ограничивающих зону первичного прямого некроза.

В зоне поражения устанавливается оптимальное соотношение между числом нейтрофильных гранулоцитов и лимфоцитов в различных фазах раневого процесса, увеличивается фагоцитарная активность нейтрофильных гранулоцитов в периферической крови, активность внутриклеточных бактерицидных систем и число клеток с завершенным фагоцитозом (54). Ранняя выраженная демаркация предупреждает инвазию микроорганизмов в зону циркуляторных расстройств и развитие инфекционно-воспалительного процесса (68, 90).

В настоящее время известно значительное количество побочных эффектов ГС, которые ограничивают широкое применение этого метода детоксикации у ожоговых больных: повышенная кровоточивость, ухудшение деформируемости эритроцитов, нарушение дыхательной функции легких, потеря кислорода на сорбенте, снижение компонентов синтеза сурфактанта (8, 23, 41, 102).

У больных с тяжелыми нарушениями гомеостаза целесообразно проведение плазмафереза и плазмосорбции, отличающихся меньшей агрессивностью по отношению к форменным элементам крови (84, 140). Лечебный плазмаферез проводится непрерывным или дискретным методами, за одну процедуру 80-100% объема циркулирующей плазмы больного замещается на адекватное количество донорской плазмы. Преимуществом непрерывного плазмафереза является возможность поддержания адекватного объема циркулирующей крови в ходе операции и минимальная травматизация ее клеточных элементов (51, 57, 76, 81).

После проведения лечебного плазмафереза значительно изменяется содержание ряда компонентов, которые обуславливают интоксикацию. Снижается концентрация низкомолекулярных азотистых соединений: мочевины, креатинина и азота аминокислот. Уменьшается уровень МСМ, общих липидов, серомукоида и ряда ферментов. Токсичность плазмы, определяемая биотестированием, снижается на 30-70%. Отмечено благоприятное воздействие ПФ на иммунную систему: снижение содержания в крови макро- и микромолекулярных циркулирующих иммунных комплексов коррелирует с дальнейшей нормализацией основного класса иммуноглобулинов – IgG, а также IgE и IgМ, ответственных за иммунный ответ на первичное антигенное воздействие (76, 99, 117).

Несмотря на техническую простоту и доступность, интенсивный плазмаферез чреват опасностью развития ряда осложнений (45, 50, 69, 95). Наиболее часто возникают гемодинамические реакции, связанные с чрезмерным объемом эксфузии, неадекватным по количеству и качеству плазмозамещением, исходными расстройствами кровообращения (75). Вместе с тем, в указанных работах не отражена динамика реакций системы кровообращения на различных этапах плазмафереза, не учтен характер исходных нарушений функционального состояния сердечно-сосудистой системы, что не позволяет определить пути профилактики и лечения расстройств гемодинамики. Профилактика гемодинамических осложнений при выполнении плазмафереза у больных требует выбора рациональной программы его проведения в зависимости от исходного состояния системы кровообращения (96).

В последнее время с целью коррекции иммунной недостаточности применяют биогемосорбцию путем экстракорпорального подключения свинной селезенки (ЭКПДС). Доказано, что селезенка продуцирует иммуноглобулины, опсонины и другие биологически активные вещества, играющие важную роль в обеспечении иммунного гомеостаза организма. Имеется большой опыт экспериментального и клинического применения ЭКПДС у больных с хирургической инфекцией, в т.ч. у септических больных, у пострадавших с ожогами и политравмой с выраженным интоксикационным синдромом.

При применении ЭКПДС отмечается благоприятный клинический эффект. Это выражается в снижении летальности, уровня бактериемии, интоксикации, улучшения показателей гомеостаза, снижении температуры тела, восстановлении функции желудочно-кишечного тракта, очищении ран от гнойного отделяемого.

Однако, иммуностимулирующий и иммунокорригирующий эффект экстракорпоральных методов детоксикации у пострадавших с ожоговой травмой непродолжителен. Поэтому методы ЭКГК необходимо сочетать с адаптивной иммунотерапией с использованием препаратов, повышающих активность иммунокомпетентных клеток. Интенсивная имммунотерапия, проведенная своевременно, является эффективным средством профилактики инфекционных осложнений (127). Неспецифическая активация иммунитета проводится такими препаратами, как продигиозан, левамизол, нуклеинат натрия, витамины (93).

Препараты активной иммунизации (стафилококковый и антисинегнойный анатоксины, пиоиммуноген, синегнойная корпускулярная вакцина) (15, 58, 93) применяют для выработки собственных антител против определенных микробов. Но для синтеза необходимо какое-то время, и принимая во внимание наличие у ожоговых больных гипо- и диспротеинемии, глубокую депрессию иммунитета, в определенные периоды целесообразно применять готовые противомикробные антитела. Для пассивной иммунизации применяют Y-глобулин, антистафилококковый Y-глобулин, антисинегнойную плазму (15, 93, 98). Плазма ожоговых реконвалисцентов повышает фагоцитарную активность макрофагов и нейтрофилов, снимает блокаду РЭС, усиливает лизоцимную и комплиментарную активность (37, 56, 58, 93).

Изучение иммунограммы больного позволяет оптимально подобрать иммуномодулирующие препараты, способные корригировать отдельные звенья иммунитета. Так, тималин, Т-активин, тимозин повышают выработку Т-активных и общего количества Т-лимфоцитов, иммуноглобулинов A, G (37, 93). Миелопид – активный фактор, выделенный из костного мозга, блокирует действие Т-супрессоров, повышает число антителопродуцентов (8).

Коррекцию нарушенного иммунитета следует начинать проводить в ранние периоды заболевания, до появления инфекционных осложнений. При уже развившемся сепсисе традиционная иммунотерапия малоэффективна (20, 126).

Обоснование целесообразности применения экстракорпоральной иммунофармакотерапии иммунофаном

Иммунная недостаточность способствует снижению эффективности проводимой терапии, активации условно-патогенной флоры, следствием чего является затяжное течение ожоговой болезни, развитие осложнений, а в ряде случаев, летальных исходов (58, 121). В связи с этим, восстановление функциональной активности иммунной системы является неотъемлемой частью комплексной терапии различных патологических состояний. Однако широкое применение иммунотропных препаратов сдерживается недостатком эффективных средств иммунокоррекции, побочными реакциями, отсутствием эффекта стимуляции клеток иммунной системы вследствие ингибирующего действия продуктов метаболизма антибиотиков и других фармакологических препаратов, а также эндотоксикоза, препятствующего нормальному функционированию иммунокомпетентных клеток (5). В результате наступает дисбаланс регуляторных механизмов, даже в условиях воздействия иммуностимулирующих препаратов, вводимых больному. Кроме того, в ряде случаев тяжелое состояние пациентов требует проведения экстренных иммунореанимационных мероприятий.

Одним из путей преодоления этих недостатков является применение экстракорпоральной иммунокоррекции, которая рассматривается в двух основных аспектах: как метод удаления из организма иммуносупрессорных субстанций и как новый способ воздействия вне организма на иммунную систему (34, 119). Несмотря на эффективность гемо – и плазмосорбции, иммуносорбции, плазмафереза в лечении заболеваний, сопровождающихся эндо – и экзотоксикозами, аллергических и аутоиммунных болезней (67), широкое применение этих методов сдерживается необходимостью специального аппаратного оснащения, ограниченным выбором сорбентов, эксфузией значительных объемов крови и необходимостью введения больших доз антикоагулянтов, что может приводить к цитратной интоксикации, геморрагическим и гемодинамическим осложнениям, анафилактическим и пирогенным реакциям (34).

Все это обосновывает необходимость дальнейшего усовершенствования методик проведения экстракорпорального воздействия. В 1984-85 г.г. разработан новый подход к иммунокорригирующей терапии (46, 86), основанный на введении в организм аутологичных клеток, активированных in vitro лекарственными препаратами – иммуномодуляторами и названный экстракорпоральной иммунофармакотерапией (ЭИФТ). ЭИФТ имеет преимущества перед традиционными способами введения лекарственных препаратов, связанных с неадекватным сочетанием лекарств, плейотропностью их действия, токсичностью, непереносимостью, трудностью поддержания определенной концентрации препарата в организме. К преимуществам метода относится возможность полного выведения клеток из-под действия эндогенных супрессорных факторов, препятствующих активации клеток in vivo, использование препаратов в высоких концентрациях, быстрота терапевтического эффекта (5).

Иммунофан – синтетический препарат, представляющий собой модифицированный фрагмент биологически активного участка гормона тимопоэтина, сохраняет специфическую активность естественного гормона и на фоне иммунодефицитного состояния способен восстанавливать продукцию тимического гормона иммунитета – тимулина.

Активация пролиферации и дифференцировки Т-лимфоцитов под действием иммунофана, вероятно, осуществляется альтернативным способом, посредством включения продукции других факторов, контролирующих рост и развитие клеток. Простагландин-независимый характер действия иммунофана может создать определенные преимущества по сравнению с применением тимических гормонов и позволит избежать выраженных осложнений со стороны очага воспаления.

Регуляторный пептид реализует свое действие на клетки иммунной системы через различные механизмы. С одной стороны, препарат стимулирует образование ИЛ-2 иммунокомпетентными клетками. С другой – повышает чувствительность лимфоидных клеток к этому лимфокину, что, вероятно, реализуется посредством увеличения плотности соответствующих рецепторов (42).

Одним из важнейших медиаторов иммуногенеза являются факторы некроза опухоли (TNF) (a и b), продуцируемые макрофагами и Т-клетками (77). Резкое усиление продукции TNF, как медиатора воспаления, служит одной из причин нарушения сосудистой проницаемости, развития системной воспалительной реакции и расстройства иммунологической реактивности организма у больных с гнойно-септическими осложнениями (45), при хронических вирусных и бактериальных инфекциях (43, 63).

Результаты определения TNF-продукции мононуклеарными клетками больных с гнойно-септическими осложнениями демонстрируют, что его уровень через 2 часа после назначения иммунофана снижается в 4 раза, а через сутки после введения курсовой дозы препарата составляет 2% от исходного уровня. На фоне высокого уровня продукции TNF у хирургических больных с гнойно-септическими осложнениями иммунофан вызывает снижение его продукции. Напротив, у хирургических больных со сниженными показателями TNF отмечена выраженная тенденция к его повышению. Таким образом, препарат обладает способностью модулировать продукцию медиатора TNF в диапазоне значений, близком к физиологическому уровню.

Иммунофан обладает выраженной клинической эффективностью в комплексной терапии ожоговых больных с острой токсемией, септикотоксемией, а также с гнойно-септическими осложнениями в постреанимационном периоде и явлениями ожоговой энцефалопатии. Терапевтическое действие препарата проявляется на фоне его иммунорегулирующего действия и нормализации продукции медиатора воспаления – TNF (154).

Обоснование целесообразности применения клофелина, пентамина, актовегина, милдроната, инстенона, даларгина и внутривенного лазерного облучения крови в комплексном лечении ожоговой болезни

Недостаточный эффект общепринятой интенсивной терапии побуждает наряду с совершенствованием методов экстракорпоральной гемокоррекции и программы ИТТ, искать дополнительные нетрадиционные методы лечения.

В связи с этим оправдано включение в терапию средств, способных предотвратить мощную болевую импульсацию, излишнюю реакцию симпато-адреналовой системы и надпочечников, повышенную свободно-радикальную активность ПОЛ, а также скорригировать нарушения центральной гемодинамики, микроциркуляции, гемостаза, клеточного, гуморального иммунитета и т.д.

С учетом этого, актуальным является применение стресс-протекторных препаратов в острые периоды ОБ. Так, ганглиоблокатор пентамин, воздействуя на вегетативные ганглии, вызывает прерывание не только центральных, но и местных висцеро-висцеральных рефлексов, оказывает влияние на Н-холинореактивную систему хромаффинной ткани надпочечников, снижает секрецию в кровь адреноподобных веществ (19, 22, 82). Снижая общее периферическое сопротивление, пентамин способствует улучшению микроциркуляции в тканях. Кроме этого, пентамин повышает чувствительность к эндогенному инсулину, которая значительно снижается при ожоговой травме (105).

Однако возможность применения ганглиоблокаторов в период шока ограничена, учитывая наличие гиповолемии и нестабильность гемодинамики. Очевидно в связи с этим, применение данного препарата у ожоговых больных отмечено лишь в единичных работах (65, 70, 97). По мнению ряда авторов пентамин целесообразнее назначать, начиная с момента выхода больных из ОШ, что позволяет уменьшить интенсивность патологических импульсов с ожоговых поверхностей, улучшить периферический кровоток, избежав неблагоприятных сдвигов гемодинамики.

В последнее время возрос интерес к центральному альфа-2-агонисту – клофелину. Клофелин, являясь производным имидазолина, имеет свойство как адреностимулирующих, так и адреноблокирующих веществ (1, 72). Воздействуя на пресинаптическую мембрану альфа-центральных адренергических рецепторов, препарат приводит к снижению чрезмерной реакции САС, уменьшению функциональной нагрузки на сердце (40) и потребности тканей в кислороде (82, 100, 114).

Клофелин также обладает анальгетическим и седативным эффектом (104), что позволяет снизить количество вводимых анальгетиков без ущерба для анальгезии (161). Стресс-протекторное свойство проявляется не только вследствие торможения нервной импульсации, но и благодаря снижению концентрации КА в крови (113, 139). Установлено, что клофелин снижает лактоацидоз и интенсивность липолиза (40, 148).

Некоторые авторы считают, что с первых часов проведения интенсивной терапии целесообразно применять адаптагены (73, 74, 96) типа актовегин, милдронат и нейропептид – даларгин.

Милдронат – синтетический аналог одного из метаболитов карнитинового цикла оказывает свое терапевтическое действие путем коррекции в организме обменных процессов и проявления медиаторных свойств. Экспериментально установлено, что милдронат тормозит образование вредных метаболитов жирных кислот, предотвращает падение АТФ в миокарде, стимулирует гликолитическую энергопродукцию в зоне ишемии, снижает потребность тканей в кислороде, устраняет спазм сосудов, вызванный адреналином и ангиотензинамидом. Данные свойства оказывают кардиопротекторное, положительное инотропное, антиаритмическое действие, что подтверждено клиническими наблюдениями у больных с ИБС (78). Своеобразно влияние милдроната на иммунитет: он обладает ингибирующим действием на Т-супрессоры (88). Учитывая все эти свойства препарата, а также наличие выраженных метаболических нарушений у ожоговых больных в острые периоды заболевания, применение милдроната в комплексном лечении представляется весьма перспективным.

Антигипоксант и адаптаген актовегин является депротеинизированным гемодиализатором, содержащим электролиты, микроэлементы и различные органические вещества. Экспериментально установлено, что он оказывает инсулиноподобное действие (улучшает утилизацию глюкозы и кислорода клеткой, повышает энергетический потенциал, активизирует обмен веществ) (4). Клинические наблюдения показывают, что актовегин улучшает периферический кровоток, в состоянии гипоксемии и гипоксии тканей способствует повышению кислородной емкости крови и утилизации кислорода тканями, уменьшает число септических осложнений (4, 141).

По данным некоторых авторов (4) использование актовегина в острые периоды ОБ позволяет значительно улучшить функции основных физиологических процессов, ускорить выведение больного из тяжелого состояния и шока. Применение актовегина у обожженных ограничивает углубление некроза, ускоряет очищение ран, стимулирует грануляцию, эпителизацию, процессы приживления кожных трансплантантов, в том числе и при применении кортизола (4). Учитывая ряд положительных свойств актовегина и отсутствие побочных эффектов, данный биопротектор должен быть обязательным компонентом комплексной терапии ОБ на протяжении всего заболевания.

Антигипоксическое, иммунокорригирующее и антистрессорное действие (6, 83) опиоидных пептидов может служить основанием к использованию синтетических энкефалинов (даларгин) в комплексном лечении ожоговой болезни.

Открытие нейропептидов связано с наличием у энкефалинов и эндорфинов морфиноподобных анальгетических свойств. Даларгин при внутривенном введении обладает анальгетической активностью примерно одинаковой по силе с морфином (108, 109, 168).

Энкефалины уменьшают легочную вентиляцию, снижают частоту дыхания и степень элиминации углекислого газа через легкие. Энкефалины обладают отчетливым антигипоксическим действием (101, 109), вызывают кратковременное снижение артериального давления (преимущественно за счет уменьшения общего периферического сопротивления) не более чем на 20 мм.рт.ст. и урежение частоты сердечных сокращений. Такой эффект даларгина продолжается не более 2-3 мин. В экспериментах продемонстрировано вазодилатирующее влияние энкефалинов на сосуды головного мозга подопытных животных (83). Установлено также, что энкефалины и, в частности даларгин, усиливают коронарный кровоток (118).

Нейропептиды в значительных количествах выявляются в различных отделах желудочно-кишечного тракта. Под влиянием энкефалинов урежается частота сокращений желудка, сокращается привратник, угнетается желудочная секреция. Некоторые из нейропептидов, в частности вещество Р, дез-тирозин-гамма-эндорфин, обладают мощным противорвотным действием (109).

Энкефалины угнетают секрецию вазопрессина, альдостерона, соответственно увеличивая диурез, натрийурез. Наоборот, введение бета-энкефалина животным стимулирует секрецию вазопрессина гипоталамо-нейрогипофизарной системой, в результате чего снижается диурез и натрийурез, повышается осмолярность мочи. Различие в эффектах энкефалинов и эндорфинов, по-видимому, обусловлено их воздействием на различные популяции опиоидных рецепторов (83).

Энкефалины ограничивают активность симпатоадреналовой системы, особенно в случае её исходной активации, например, под влиянием стрессовых раздражителей. При этом снижается секреция как адреналина и норадреналина, так и их предшественников – ДОФА и дофамина. Указанное действие нейропептидов реализуется как на уровне мозгового слоя надпочечников, так и на уровне пресинаптических терминалей по типу пресинаптического торможения (6).

Установлено, что на иммунокомпетентных клетках (лимфоцитах, тромбоцитах, нейтрофилах, спленоцитах) имеются опиатные рецепторы. Большинство исследователей склоняются к положению, что нейропептиды не обладают каким-либо однонаправленным эффектом (иммуностимулирующим или иммуносупрессирующим), а вызывает иммуномодулирующее действие, то есть при исходно повышенном – понижают, а при исходно сниженном – повышают уровень иммунореактивности организма, что укладывается в «правило исходного уровня», обозначаемого в литературе как «правило Вильдера-Лейтеса» (140). Даларгин также обладает четким иммуномодулирующим действием (24).

В последние годы многие авторы уделяют большое внимание различным физическим методам воздействия на организм, учитывая неспецифичность и широкий спектр их влияния. В этом плане, немалый интерес вызывает возможность применения низкоэнергетического лазерного излучения при ОБ, учитывая его способность корригировать самые разнообразные звенья патологических процессов у хирургических и терапевтических больных.

Некоторые авторы отмечают неспецифическое действие лазерного излучения через нейрогуморальную систему регуляции (12, 107), выражающееся в модуляторном воздействии на функцию системы гипофиз-кора надпочечников, вызывая снижение повышенной секреции АКТГ, кортизола, вазопрессина, ренина (80, 103), снижение выработки тиреотропного гормона, нормализацию соотношения тироксина и трийодтиронина (34). Лазерное излучение также улучшает процессы торможения и возбуждения в нервной системе (112). Под влиянием ВЛОК наблюдается умеренный седативный эффект и сонливость (3).

Лазерное излучение снижает интенсивность ПОЛ за счет активации ферментов антиоксидантной защиты (церулоплазмина, СОД, каталазы) (2, 7, 39, 92, 164), уменьшения концентрации высокотоксичных недоокисленных продуктов ПОЛ (35, 71, 106).

РЕЗЮМЕ: имеющиеся данные литературы позволяют прийти к заключению, что в ответ на массивную ожоговую травму в организме развивается множество патологических процессов, которые захватывают практически все органы и системы, приводя к выраженному нарушению гомеостаза, срыву адаптационных механизмов. Гиперергическая реакция нейроэндокринных систем способствует глубокой депрессии как клеточного, так и гуморального иммунитета, а при неизбежном инфицировании ран ведет к развитию грозных инфекционных осложнений.


Поэтому наряду с проведением комплексной терапии, включающей меры воздействия на микроциркуляцию и реологические свойства крови (антикоагулянты, антиагреганты, ганглиоблокаторы), повышение устойчивости клеток к гипоксии, стабилизацию клеточных мембран (антигипоксанты, антиоксиданты, адаптагены), антибактериальную терапию и снижение гиперергической стрессорной реакции (стресс-протекторные препараты), необходимо использовать иммунокорректоры.

Однако, из данных литературы известно, что опыт традиционных способов иммунокоррекции оказался недостаточно эффективным. В 1985 году появился новый подход к иммунокоррекции – экстракорпоральная иммунофармакотерапия, позволяющая использовать с лечебной целью аутологичные клетки-регуляторы, активированные in vitro.

Все вышесказанное дает предпосылки думать о том, что для успешной профилактики и лечения гнойно-септических осложнений и сепсиса у ожоговых больных необходимо наряду с адекватной инфузионно-трансфузионной терапией, интенсивной комплексной терапией с использованием стресс-протекторных, адаптагенных препаратов и эфферентных методов лечения (плазмаферез, ВЛОК, УФОК и т.д.) проводить экстракорпоральную иммунофармакотерапию. Однако этот вопрос у ожоговых больных практически не изучался. Неясна необходимость, последовательность и эффективность вышеуказанных составляющих комплексной терапии, а также целесообразность использования их на разных стадиях лечения ожоговой болезни. Ответы на некоторые из этих вопросов мы попытались сделать в нашей работе.

Содержание монографии

1.3.2.1. Состояние иммунитета у ожоговых больных и его коррекция путем сочетанного применения стресс-протекторной, адаптогенной терапии, ВЛОК и эфферентных методов детоксикации (собственные исследования)

Клинические наблюдения и специальные исследования проведены у 190 ожоговых больных. Контрольную группу (КГ) составили 83 ожоговых больных, которым применяли общепринятую терапию, соответственно периоду заболевания (анальгезия, седация, инфузионно-трансфузионная терапия, коррекция реологии крови, коррекция водно-электролитного и белкового балансов, плазмаферез, борьба с септическими осложнениями – антибиотикотерапия, хирургическое лечение ран в период токсемии, аутодермопластики в последующие периоды ожоговой болезни). Кроме того, по выходе из ожогового шока больным проводилась иммунокоррекция Т-активином в среднетерапевтических дозах курсом 7-10 дней.

Исследуемую группу (ИГ) составили 87 ожоговых больных, у которых в вышеуказанную терапию были включены стресс-протекторные препараты (клофелин, пентамин), адаптагены (милдронат, даларгин, актовегин, инстенон), эфферентные методы лечения (ВЛОК, программированный плазмаферез) и 20 больных с площадью поражения 20-40%, которым после выхода из ожогового шока (3-5 сутки) проводили экстракорпоральную иммунофармакотерапию (ЭИФТ) иммунофаном.

Исследования проведены у обожженных в возрасте от 18 до 55 лет. Среди обожженных преобладали мужчины (66,3%). Больные обеих групп были сопоставимы по полу, возрасту, площади и степени тяжести ожогового поражения и распределены с учетом площади и глубины поражения, наличия ожога дыхательных путей (индекса Франка – ИФ).

Больные с ИФ 25-70 составили 36%, в ИГ – 18%, с ИФ 70-130 – 56% и 34%, с ИФ более 130 – 52% и 31%, с ожогами 10-20% и ОДП 46% и 24% соответственно.

В КГ и ИГ целенаправленно произведено изучение показателей клеточного и гуморального иммунитета, степени интоксикации (циркулирующие иммунные комплексы – ЦИК), частоты осложнений и общей летальности. Исследования проводились при поступлении больных, к концу первых суток после травмы, на 3, 5, 7, 10, 14, 21, 35 сутки, а также проводилось детальное изучение вышеперечисленных показателей при проведении ЭИФТ с иммунофаном.

В результате исследования установлено, что даже у больных с ИФ 25-70 ожоговая болезнь вызывала нарушения со стороны клеточного и гуморального иммунитета. Несмотря на проведение ИТТ и использование иммунокорректоров у больных КГ, практически на протяжении всей ОБ наблюдалось повышение концентрации Т-общих лимфоцитов в основном за счет увеличения количества Т-супрессоров, которое к концу третьих суток повышалось на 142,1% по сравнению с нормой. При этом значение Т-хелперов было значительно снижено на 68,8%, о чем свидетельствует ИРИ, который на 86,9% был ниже нормы. На 7 сутки концентрация Т-супрессоров снова возрастала до 175,5%, незначительно снижалась на 10-14 сутки, но оставалась выше нормы на 145,8% и 95,2% соответственно. Нормализация показателей клеточного иммунитета у данной группы больных происходила на 21-35 сутки.

Концентрация IgM, IgA, IgG в КГ снижалась к концу ОШ и началу ООТ и оставалась ниже нормы до 35 суток. Численность IgE, напротив, в вышеуказанные периоды превышала норму и нормализовалась к 35 суткам.

Использование у больных ИГ стресс-протекторных, адаптагенных препаратов и экстракорпоральных методов детоксикации позволило в более ранние сроки скорригировать показатели клеточного и гуморального иммунитета.

Повышение концентрации Т-общих лимфоцитов в ИГ происходило, так же как и в контроле, в основном за счет клеток с функциями супрессоров. Количество Т-супрессоров в ИГ к концу третьих суток было выше нормы на 34,8%, но на 44,3% ниже, чем в контроле, т.е. в ИГ нарушение соотношения основных классов субпопуляций было также как и в КГ смещено в супрессорную сторону, но было менее выражено, чем в контроле. Показатели Т-хелперов к концу периода ОШ были ниже нормы на 18,3%, но выше, чем в контроле на 161,5%. В период ООТ показатели Т-общих лимфоцитов ИГ были ниже, чем в КГ на 7, 10, 14 сутки на 26,5%, 13,8%, 12,4%, но превышали норму на этих этапах на 6,4%, 18,6% и 20,1% соответственно. Хотя значения Т-супрессоров на 5,7,10,14 сутки превышали норму на 42,5%, 13,6%, 31,9% и 21,6%, они были значительно ниже таковых в КГ. По сравнению с КГ показатели Т-супрессоров снижались на 7 сутки на 58,8%, на 10 сутки – на 46,3% и на 14 сутки – на 37,7%. На 21 сутки количество Т-супрессоров в ИГ еще превышало норму на 31,1%, а к 35 суткам нормализовалось. Выраженное снижение концентрации Т-хелперов в ИГ отмечалось к началу ООТ: на 5 сутки эти показатели были ниже нормы на 40,8%, но выше, чем в КГ на 80,7%. В дальнейшем показатели Т-хелперов в ИГ возрастали и к 7 суткам приближались к норме, что на 172,4% превышало показатели в КГ. На 10 сутки концентрация Т-хелперов в ИГ не отличалась от нормы, а к 14 суткам превышала норму на 18,9% и КГ – на 33,8% и оставалась высокими до 35 суток.

Гуморальный иммунитет в ИГ также испытывал значительную депрессию. С первых часов после травмы показатели IgA были ниже нормы на 76,7%, IgM – на 44,7%, IgG-на 66,1% и IgE- на 71,98% и не отличались от таковых в контроле. Предлагаемая методика позволила снизить концентрацию IgE. В стадию ООТ показатели IgE снижались по сравнению с КГ на 7-14 сутки на 57,3-60,2%. Концентрация IgM в ИГ на 3-5 сутки возрастала на 95,1%-137,2% по сравнению с контролем. На 7-14 сутки показатели IgM в ИГ превышали норму на 55,3-83,5% и достоверно отличались от таковых в КГ на 221,95-218,4%. В стадию ожоговой септикотоксемии показатели IgM оставались выше нормы на 21-35 сутки на 68,2-57,6%, что усиливало противомикробный иммунитет.

Ожоговая травма с площадью поражения 20-40% (ИФ 70-130) при поступлении в КГ и ИГ сопровождалась увеличением показателей клеточного иммунитета. К концу ОШ концентрация Т-общих лимфоцитов КГ была близка к нормальной, ИРИ снижался на 87,7% по сравнению с нормой за счет снижения Т-хелперов на 80,5% и возрастания Т-супрессоров на 63,4%.

В фазу ООТ депрессия клеточного иммунитета в группе с ИФ 70-130 была более выражена, чем в группе с ИФ 25-70. На 5 сутки концентрация Т-общих лимфоцитов КГ снижалась на 44,4%, Т-хелперов – на 79,9% ниже нормы. Так как снижение количества Т-лимфоцитов КГ происходило как за счет хелперов, так и за счет супрессоров, а депрессия хелперного звена была выражена значительнее, то сохранялось нарушение соотношения этих клеток в сторону супрессоров и ИРИ был ниже нормы на 79,5%. Депрессия Т-хелперов сохранялась длительно, а Т-супрессоры, наоборот, возрастали. Нормализация показателей в этой группе на фоне общепринятой терапии происходила лишь на 35 сутки.

Показатели гуморального иммунитета по сравнению со средней нормой были достоверно снижены на протяжении всего ожогового шока. Депрессия IgM, IgA в КГ сохранялась в период всей ООТ, а IgG – становилась еще более выраженной. С 5 суток концентрация IgG снижалась на 70,2%, на 7-10 сутки была ниже нормы на 74,4-73,3%. К 14 суткам она несколько возрастала, но оставалась ниже нормы на 68,9%. Количество IgE КГ, наоборот, повышалось и к 10-14 суткам превышали норму на 129,9-175,8%. К 35 суткам возвращалась к норме только численность IgE.

В отличие от больных КГ, у тяжелообожженных ИГ с ИФ 70-130 концентрация Т-общих лимфоцитов ИГ на 5-7 сутки была ниже нормы на 27-18,5%, на 5 сутки превышала таковые показатели КГ на 31,2%, а на 7 сутки снижалась по сравнению с контролем на 17,1% и на 10-14 сутки находилась в пределах нормы. Максимальная депрессия Т-хелперов совпадала с началом ООТ. На 5 сутки показатели Т-хелперов снижались по сравнению с нормой на 53,8%, но были выше, чем в контроле на 129,9%. На 7-10 сутки значения Т-хелперов ИГ оставались ниже нормы на 22,8-17,4%, но выше по сравнению с КГ на 213,4-123,6% и нормализовались к 14 суткам.

Изменения показателей Т-супрессоров в ИГ были более плавными по сравнению с КГ и находились в пределах нормы на всем протяжении ООТ. Поэтому ИРИ в ИГ на 5 сутки был ниже нормы на 55,7%, в основном за счет выраженной депрессии Т-хелперов в это время, но выше, чем в контроле на 116%. В дальнейшем происходило увеличение ИРИ за счет снижения Т-супрессоров и на 7-14 сутки он нормализовался.

Снижение показателей гуморального иммунитета в ИГ наблюдалось с первых часов после травмы, однако оно было значительно менее выражено, чем в контроле. На 5-7 сутки количество IgM увеличивалось по сравнению с КГ на 148,5-225,8% и находилось в пределах нормы. На 10-14 сутки оно превышало норму на 30,6-41,2%, а показатели КГ – на 200-215,8%. Концентрация IgG в ИГ была снижена по сравнению со средней нормой на 5, 7, 10 и 14 сутки на 54,8%, 55,5%, 39,9% и 32,81% соответственно. На 5-7 сутки сохранялась депрессия IgA. Их количество в этот период было ниже нормы на 73-73,3%, но выше, чем в контроле на 47,3-42,9%. Однако, нормализация этих показателей происходила намного раньше, чем в КГ – к 14 суткам, разница соответствовала 292,4%. Количество IgE в ИГ увеличивалось к 5 суткам, но еще было ниже нормы на 49,4%. В дальнейшем оно нормализовалось и сохранялось в этих пределах на протяжении всей ожоговой болезни.

Крайне тяжелая ожоговая травма с ИФ более 130 сопровождалась наиболее выраженными сдвигами в иммунологическом статусе. Практически с первых минут после травмы наблюдался высокий лимфоцитоз как за счет хелперов так и за счет супрессоров. Концентрация Т-общих лимфоцитов КГ была высока в 1 сутки после травмы и превышала норму на 45,4%, а к концу 3 суток снижалась относительно нее на 26,6%. Концентрация Т-хелперов также падала и к концу 3 суток на 82,9% была ниже нормы. Количество Т-супрессоров КГ в первые сутки возрастало по сравнению с исходными величинами и на 63,4% превышало норму.

Депрессия клеточного иммунитета в КГ наиболее была выражена в стадию ООТ. На 5 сутки количество Т-общих клеток снижалось на 51,8% по сравнению с нормой, затем увеличивалось, но оставалось ниже нормы на 10-14 сутки на 14,7-13,9%. Концентрация Т-супрессоров КГ на 5 сутки была также ниже нормы на 14,3%, на 7 – возрастала и превышала норму на 63,7%. Она оставалась повышенной и на 10-14 сутки, превышая норму на 50,2-20,1%.

Показатели Т-хелперов КГ были снижены по сравнению с нормой на 5, 7, 10 сутки на 82,6%, 78,7%, 67,9%, несколько увеличивались к 14 суткам, но оставались ниже нормы на 41,7%. ИРИ в КГ на 7-14 сутки снижался на 86,9-51,6%.

Сниженными показатели клеточного иммунитета были на протяжении всей ожоговой болезни и не нормализовались даже к 35 суткам.

Показатели гуморального иммунитета КГ также испытывали значительную депрессию. В период ОШ (1-3 сутки) концентрация IgG в КГ была на 33,3-67,6% ниже нормы. К началу ООТ количество IgG еще более снижалось: к 5 суткам – на 74,2% по сравнению с нормой. На 7-14 сутки показатели IgG оставались ниже нормы на 77,7-72,9%. На 21-35 сутки значения IgM так и не вернулись к норме и на 21-35 сутки были ниже нее на 62,4-44,7%. Ниже нормы были и IgG КГ на 67,7-53,5%. IgA приближались к нижней границе нормы лишь на 35 сутки. Концентрация IgE КГ, напротив, увеличивалась. На 5 сутки она была ниже нормы на 40,2%, затем возрастала и на 10-14 сутки достоверно превышала норму на 100-139,8%. Применение СПАТ, ВЛОК и методики программированного плазмафереза позволило уменьшить количество Т-супрессоров в стадию ООТ. На 5 и 10 сутки различия по сравнению с нормой были недостоверными. Однако, они отличались от таковых в КГ и были ниже на 7-14 сутки на 53,9-32,3%.

На фоне предлагаемой методики количество Т-лимфоцитов ИГ в первые часы увеличивалось за счет хелперов и супрессоров одновременно. Во время ООТ депрессия клеточного иммунитета в ИГ сохранялась. На 5 сутки количество Т-общих лимфоцитов было ниже нормы на 35,1%, но выше, чем в КГ на 34,6%. На 7-14 сутки значения Т-общих лимфоцитов ИГ были на 29,2-19,8% ниже нормы и не отличались от таковых в контроле. Концентрация Т-хелперов ИГ максимально снижалась на 5 сутки на 59,8%, но была выше по сравнению с КГ на 131%. На 7-14 сутки эти показатели были ниже нормы на 33-20,7%, но выше таковых в КГ на 214-36%. Вследствие этого ИРИ возвращался к норме и был выше показателей КГ на 7-14 сутки на 575-101,7%.

Использование СПАТ, ВЛОК и методики программированного плазмафереза позволило в более ранние сроки корригировать показатели клеточного иммунитета, в результате чего сдвиги иммунологических показателей были менее выражены по сравнению с КГ. Однако нормализации этих показателей не наблюдалось даже к 35 суткам. Это говорит о том, что крайне тяжелая ожоговая травма плохо поддается коррекции вышеуказанными методами. Вероятно, у данной группы больных необходимо применение альтернативных методик детоксикации и иммунокоррекции.

Концентрация IgA ИГ снижалась к концу ОШ и была ниже нормы на 78,7%. В этих пределах показатели IgA находились на 5 и 7 сутки, затем увеличивались к 10 суткам по сравнению с КГ на 170,8%, но оставались еще ниже нормы на 56,7%. К 14 суткам количество IgA ИГ приближалось к нижней границе нормы, но оставалось достоверно ниже средней нормы на 25%, хотя и превышало таковые показатели в КГ на 294,7%. К началу ООТ (5 сутки) концентрация IgE ИГ была снижена относительно нормы на 55,9%, а контрольной группы – на 26,3%. Численность IgE оставалась ниже нормы на 7-10 сутки на 40,1-20,4% соответственно и ниже, чем в КГ на 57,3-60,2% и нормализовалась к 14 суткам. Концентрация IgM ИГ на протяжении всей ООТ находились в пределах нормы и лишь к концу 14 суток превышали ее на 22,4%. Эти показатели были выше контрольных на 5-10 сутки на 153,6-203,1%, на 14 сутки – на 225%.

Количество IgG ИГ на 5 сутки было выше, чем в контроле на 52,5%, но ниже средней нормы на 60,6%. На этом уровне оно оставалось до 7 суток, затем возрастало и на 7-14 сутки было выше, чем в КГ на 73,9-125%, но ниже нормы на 61,3-41,6%.

Концентрация IgM ИГ на 21-35 сутки находилась в пределах нормы, но на 196,9-91,5% были выше, чем в КГ. Значения IgG ИГ на 21-35 сутки приближались к нижней границе нормы, но оставались достоверно ниже средней нормы на 29-34,2% и превышали таковые показатели в КГ на 119,5-41,7%.

Сочетанное применение СПАТ и методов ЭКГК позволило приблизить к нижней границе нормы показатели гуморального иммунитета к концу ожоговой болезни.

При сочетании 10-20% площади поражения с ожогом дыхательных путей у больных КГ нарушения в иммунологическом статусе были значительнее, чем в КГ с такой же площадью поражения, но без ОДП. Это можно объяснить тем, что уже через несколько часов после травмы в стенках пораженных бронхов развиваются гнойные эндобронхиты, а в легких – пневмония, что усугубляет течение ОБ и является причиной иммунодефицитного состояния (21, 87). Причем, было отмечено, что нарушения гуморального иммунитета были более выражены, чем клеточного.

К концу первых суток концентрация Т-общих лимфоцитов была максимальной и превышала норму на 32,5%, затем снижалась и к концу ОШ была ниже нормы на 14,5% и ниже исходного уровня на 31,5%. Это снижение было обусловлено падением концентрации клеток с хелперными свойствами, которые в КГ в первые сутки находились в пределах нормы, а к концу третьих – ниже нормы на 81,98% и ниже, чем исходные показатели на 85,4%.

Количество Т-супрессоров КГ на этих этапах оставалось выше нормы: на 1 сутки на 51,6%, на 3 – на 67,8%. Так как численность Т-хелперов КГ в период ОШ прогрессивно снижалась, а Т-супрессоров оставалась выше нормы, ИРИ КГ к концу 1-х суток был ниже нормы на 22,95%, а на 3 сутки еще более снижался и был ниже нормы на 89,3%.

Начало ООТ сопровождалось выраженной депрессией клеточного иммунитета как за счет хелперов (в большей степени), так и за счет супрессоров. Значения Т-общих лимфоцитов КГ на 5 сутки были ниже нормы на 44,9%, Т-хелперов – на 81,98%, Т-супрессоров находились в пределах нормы, что отражает ИРИ, который в это время был ниже нормы на 81,96%. В дальнейшем уровень Т-общих лимфоцитов КГ возрастал, достигал нормы, находился в ее пределах на 7-10 сутки и к 14 суткам превышал норму на 11,9%. Депрессия Т-хелперов КГ сохранялась на протяжении всей ООТ. На 7-14 сутки количество Т-хелперов было ниже нормы на 75,1-20,1% и возвращалось в пределы нормы лишь к 21 суткам. Концентрация Т-супрессоров КГ на этих этапах оставалась выше нормы на 97,4-50,9% и нормализовалась на 21-35 сутки. Такие изменения клеточного иммунитета отражает ИРИ, который в КГ был ниже нормы на 86,9-46,7% и нормализовался к 21 суткам. Показатели клеточного иммунитета КГ нормализовались к 21 суткам, как и в КГ с ИФ 70-130.

Показатели же гуморального иммунитета КГ, напротив, достоверно отличались от нормы уже в первые часы после травмы: концентрация IgM снижалась на 43,5%, IgA – на 72%, IgE – на 74,2%, IgG – на 49,7%. В период ОШ депрессия показателей гуморального иммунитета в КГ сохранялась. Показатели IgM, G, A КГ оставались ниже нормы на протяжении всей ООТ. Значения IgE КГ к началу ООТ возрастали по сравнению с исходными значениями и на 5 сутки находились в пределах нормы, затем еще больше увеличивались и превышали норму на 7-14 сутки на 106,4-261,8%. Нормализовались показатели гуморального иммунитета только к 35 суткам.

В ИГ в первые часы после травмы показатели клеточного иммунитета были выше нормы: Т-общие лимфоциты – на 23,1%, Т- хелперы – на 22,8%, Т-супрессоры – на 23,4%. Так как концентрация хелперов и супрессоров изменялась пропорционально, ИРИ находился в пределах нормы. К концу ОШ (3 сутки) показатели Т-общих лимфоцитов ИГ возвращались к норме, концентрация Т-хелперов снижалась относительно нормы на 26,4% и относительно контроля – на 308,3%, а численность Т-супрессоров оставалась выше нормы на 1-3 сутки на 53,1-21,6%. ИРИ в это время снижался по сравнению с нормой на 36,1-39,3%, что было выше, чем в КГ к концу 3 суток на 469,2%.

На 5 сутки отмечалось максимальное снижение концентрации Т-общих клеток ИГ, однако, количество их превышало показатели КГ на 62,6%. Начало ООТ сопровождалось снижением численности Т-хелперов в ИГ, она была ниже нормы на 5 сутки на 45%, но выше таковых в КГ на 205%. На протяжении всей ООТ значения Т-хелперов ИГ находились в пределах нормы и на 7-10 сутки были выше показателей КГ на 262,6-122,7%. Концентрация Т-супрессоров в ИГ на 5 сутки была выше нормы на 31,9%, нормализовалась к 7 суткам и была ниже показателей ИГ на 48,2%. К 10 суткам она снова превышала норму на 18,7%, но была ниже, чем в контроле на 36,96%, а к 14 суткам снижалась по сравнению с КГ на 37,8% и нормализовалась. Это отражает ИРИ, который к началу ООТ (5 сутки) по сравнению с КГ был выше нормы на 131,8%, на 7-14 сутки находился в пределах нормы и был выше показателей КГ на 7, 10, 14 сутки на 575%, 257,1% и 83,1% соответственно.

К 21 суткам происходила нормализация всех показателей клеточного иммунитета ИГ. Концентрация IgA, IgG, IgE в ИГ была ниже нормы на протяжении ОШ (1-3 сутки) на 64-67,3%, 47,7-50,9%, 66,5-70,9% соответственно.

В период ООТ (5-14 сутки) количество IgM в ИГ превышало норму на 22,4-64,7%, а показатели КГ – на 121,3-180%. Значения IgA на 5-10 сутки были ниже нормы на 69-32,7%, но выше, чем в КГ на 29,2-172,97% и нормализовались к 14 суткам. Однако, они превышали показатели в КГ на 14-21 сутки на 235,2-285,7%.

Концентрация IgG ИГ на 5-14 сутки была ниже средней нормы на 47,3-21,2%, на 7,10,14 сутки превышала показатели КГ на 59,3%, 99,8%, 91,9% и нормализовалась к 21 суткам и на этих этапах превышала показатели КГ на 94,95-31,9%. Количество IgE ИГ оставалось ниже средней нормы к началу ООТ (на 5 сутки) на 40,3% и было ниже, чем в контроле на 31,3%, нормализовалось к 7 суткам и достоверно было снижено по сравнению с КГ на 7-14 сутки на 60,7-62,2%.

Показатели IgM ИГ на 21-35 сутки оставались достоверно выше нормы на 50,6-52,9% и выше, чем в КГ на 172,3-83,1% соответственно. Показатели IgE ИГ на 21-35 сутки находились в пределах нормы, но на 21 сутки достоверно снижались по сравнению с КГ на 91%.

Таким образом, сочетание СПАТ, ВЛОК и методики программированного плазмафереза позволило скорригировать и нормализовать показатели клеточного и гуморального иммунитета у ожоговых больных, что привело к снижению гнойно-септических осложнений на 36,4%, уменьшило летальность в 2 раза.

Методика ЭИФТ с иммунофаном была использована у 20 больных с ИФ 70-130.

Через сутки после проведения ЭИФТ с иммунофаном концентрация Т-лимфоцитов возрастала на 24,8% по сравнению с исходными данными, но была на 13,8% ниже нормы, Т-хелперов – на 30,8% по сравнению с исходными величинами, В-лимфоцитов – на 76,9%, наблюдалась тенденция к увеличению NK-клеток, которые были выше исходных на 14,3% (р>0,25). Численность Т-супрессоров, наоборот, снижалась на 28,1% по сравнению с исходными данными. ИРИ при этом возрастал на 87,5% и находился в пределах нормы. Количество Т-лимфоцитов, экспрессирующих DR-молекулы, увеличивалось до 23%.

Через сутки после проведения методики концентрация IgA снижалась на 33,98%, но оставалась выше нормы на 100%. Количество IgG достоверно превышало исходные данные на 28,9%, норму – на 34,1%. Концентрация IgM снижалась по сравнению с исходной на 52,2%, однако оставалась выше нормы на 70%.

После проведения методики ЭИФТ с иммунофаном гнойно-септические осложнения не наблюдались. У двух больных из 20 была диагностирована очаговая пневмония гиповентиляционного и застойного генеза.

Таким образом, клинические наблюдения и специальные исследования показали, что патологические нарушения со стороны клеточного и гуморального иммунитета у больных пропорциональны тяжести ожоговой болезни. Одним из пусковых моментов в развитии вторичного иммунодефицита у ожоговых больных является гиперергическая стресс-реакция. Сочетанное применение СПАТ и методов ЭКГК способствует снижению явлений иммунодефицита и нормализует показатели иммунитета в более ранние сроки.

Методика экстракорпоральной иммунофармакотерапии способствует дозреванию и дифференцировке иммунокомпетентных клеток, активирует ранние этапы антителогенеза и увеличивает синтез IgG, нормализует соотношение клеток основных классов субпопуляций Т-лимфоцитов, что приводит к снижению числа гнойно-септических осложнений на 36,4% и уменьшению общей летальности в 2 раза.

На основании проведенных исследований мы пришли к выводам:

  1. Патологические нарушения со стороны клеточного и гуморального иммунитета у больных пропорциональны тяжести ожоговой болезни. При термической травме необходим дифференцированный подход к коррекции иммунной недостаточности в зависимости от периода ожоговой болезни.
  2. Одним из пусковых моментов в развитии вторичного иммунодефицита у ожоговых больных является гиперергическая стресс-реакция. Сочетанное применение СПАТ и методов ЭКГК способствует снижению явлений иммунодефицита и нормализует показатели иммунитета в более ранние сроки.
  3. Методика экстракорпоральной иммунофармакотерапии способствует дозреванию и дифференцировке иммунокомпетентных клеток, активирует ранние этапы антителогенеза и увеличивает синтез IgG, нормализует соотношение клеток основных классов субпопуляций Т-лимфоцитов, что приводит к повышению реактивности организма ожоговых больных.
  4. Применение иммунофана экстракорпорально увеличивало численность функционально активных Т-лимфоцитов, экспрессирующих DR – молекулы на поверхностной мембране
  5. Сочетанное применение СПАТ и методов ЭКГК у тяжелообожженных ведет к снижению числа гнойно-септических осложнений на 36,4% и уменьшению общей летальности в 2 раза.

В работе врача анестезиолога-реаниматолога мы рекомендуем придерживаться следующих практических рекомендаций:

 

  1. В период ожогового шока, после поступления больных в отделение реанимации и начала ИТТ рекомендуем вводить внутривенно капельно нейропептид даларгин (1-14 сутки). При достижении положительных цифр ЦВД, в состав интенсивной терапии включать клофелин внутривенно капельно, параллельно продолжая инфузионную терапию. После отмены клофелина (3 сутки), для продолжения нейро-вегетативной защиты (3-35 сутки), нужно вводить внутримышечно пентамин. Биопротектор милдронат назначают внутривенно в течении 1-14 суток, актовегин на протяжении всей ОБ вводят внутривенно капельно. Сеансы ВЛОК проводят, начиная с первых суток (через 6 часов после начала ИТТ), 5-7 сеансов в течение 10 дней.
  2. Актовегин, даларгин, пентамин, милдронат и клофелин применяют у ожоговых больных с учетом общепринятых показаний и противопоказаний к перечисленным препаратам. Относительными противопоказаниями к применению пентамина и клофелина у хирургических больных являются: выраженные гипотония, гиповолемия, гипогликемия (ганглиоблокатор повышает активность эндогенного инсулина). У больных с низким уровнем сахара в крови или сахарным диабетом, получающих инсулин, следует в динамике контролировать содержание сахара в крови.
  3. После выхода больных с ожоговой травмой легкой и средней тяжести из шока рекомендуем с целью профилактики гнойно-септических осложнений назначать Т-активин в среднетерапевтических дозах. У больных с ИФ 70-130 и ИФ>130 иммунокоррекцию необходимо проводить экстракорпоральным методом с использованием иммунофана.
  4. Проведение методики программированного плазмафереза начинают: у больных с ИФ>130 после стабилизации гемодинамики еще в стадию ОШ, у обожженных с меньшей тяжестью при наличии эндотоксикоза II-III степени. До начала плазмафереза необходимо провести премедикацию ганглиолитиками или клофелином, сеанс ВЛОК, что позволяет улучшить сердечную деятельность, периферический кровоток, а значит, более интенсивно удалить токсические и недоокисленные продукты из тканей и микроциркуляции, предупредить осложнения и повысить безопасность и эффективность плазмафереза.
  5. Сочетанное использование СПАТ и методов ЭКГК безопасно в применении, может использоваться как эффективный метод предупреждения и коррекции иммунодефицитных состояний у тяжелообожженных для повышения квалификации реанимационного пособия.

Литература

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

Биоэтические и дискуссионные вопросы переливания крови

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

2.4. Биоэтические и дискуссионные вопросы переливания крови

В настоящее время многие вопросы переливания крови являются дискуссионными. Многими учеными и исследователями часто высказывают неоднозначные, а иногда и противоположные точки зрения на гемотрансфузионную терапию. В тоже время, практические врачи у постели больного или за операционным столом вынуждены предпринимать конкретные меры в этом направлении. В связи с этим возникают не только морально-этические, но чисто юридические проблемы как для пациентов, так и врачей. Часто от того, насколько правильно решаются эти вопросы зависит и сама жизнь больных. Ответы на некоторые вопросы, публикуемые ниже, мы не считаем “истиной в последней инстанции”, а надеемся, что они найдут определенный отклик у читателей и послужат стимулом для дальнейшей дискуссии по актуальным вопросам инфузионно-трансфузионной терапии.

Вопрос 1. Можно ли утверждать, что только переливание крови (цельной, эритроцитарной, массы, плазмы и ее фракций) является единственной возможностью и абсолютно необходимой процедурой (видом лечения) для пациентов, которым требуется соответствующий вид медицинского лечения по жизненным показаниям?

Отвечая на данный вопрос необходимо определить с современных позиций показания к гемотрансфузии и принципы восполнения острой и хронической кровопотери.

Кровопотеря – патологическое состояние организма, развивающееся в результате экстравазального кровотечения и внутрисосудистой секвестрации, сопровождающееся возникновением ряда компенсаторных и патологических реакций.

Потеря крови в количестве 5-10% исходного объема переносится почти незаметно. Острая же кровопотеря 50% ОЦК приводит к острой циркуляторной недостаточности и почти немедленно к глубокому шоку. Однако в возникновении шока имеет значение не только снижение ОЦК, но и скорость кровопотери, растройство компенсации.

Определение степени (тяжести) кровопотери имеет важное практическое значение и во многом определяет тактику лечения острой кровопотери. Существует значительное количество классификаций степени кровопотери, основанных на различных клинических и лабораторных данных. Чаще используются классификации с разделением кровопотери на четыре стадии: легкую, среднюю, тяжелую и крайне тяжелую. Так, Американская коллегия хирургов в 1982 году приняла 4 степени (класса) острой кровопотери, основываясь на объеме кровопотери и клинической симптоматике. При первой степени потеря ОЦК не превышает 15%, а клиническая симптоматика либо отсутствует, или имеется только тахикардия, проявляющаяся прежде всего в положении стоя. При второй степени потеря ОЦК составляет 20-25%. При этом, в положении лежа АД может быть не изменено или несколько снижено, однако при проведении ортостатической пробы сидя в кровати с опущенными ногами возникает ортостатическая гипотензия (АД снижается не менее чем на 15 мм рт.ст.). Мочеотделение в этой стадии сохранено. В третей степени ОЦК снижается на 30-40%, что обуславливает артериальную гипотензию в положении лежа на спине и олигурию менее 400 мл/сут. Потеря более 40% ОЦК вызывает крайне тяжелую (четвертую) степень кровопотери, опасную для жизни. Клинически это проявляется коллапсом с крайне низким АД и нарушением сознания, вплоть до его потери.

Целью всех усилий в лечении острой кровопотери является сохранение адекватного уровня потребления кислорода тканями для поддержания метаболизма в них.

К основным принципам лечения острой кровопотери следует отнести следующие мероприятия: 

  1. Выполнение окончательного гемостаза.

  2. Восстановление ОЦК и ликвидация гиповолемии.

  3. Поддержание сердечного выброса.

  4. Ликвидация нарушений микроциркуляции и восстановление перфузии тканей.

  5. Улучшение реологических свойств крови.

  6. Повышение кислородной емкости крови.

  7. Коррекция нарушений дыхания и ликвидация гипоксии.

  8. Восстановление нарушений кислотно-щелочного и водно-электролитного балансов.

  9. Нормализация коагулирующих свойств крови.

  10. Поддержание энергетического баланса организма.

  11. Симптоматическая терапия.

Лечение кровопотери должно быть ранним и комплексным. В вену должен быть введен пластиковый катетер, при необходимости катетеризируют 2-3 вены.

Инфузионную терапию острой массивной кровопотери начинают сразу после установления факта кровопотери и катетеризации вен. Инфузионная терапия имеет следующие цели:

 1. Восстановление ОЦК, устранение гиповолемии и обеспечение адекватного сердечного выброса.

  1. Сохранение и восстановление кислородотранспортной функции крови.
  2. Обеспечение адекватной микроциркуляции.
  3. Сохранение и восстановление нормальной осмолярности плазмы.
  4. Предупреждение агрегации форменных элементов крови и устранение синдрома сладжирования.

Проблема адекватных сред для замещения кровопотери многие годы остается в центре внимания исследователей и практических врачей. Это обусловлено тем, что ни консервированная, ни свежая кровь не является не только идеальной, но даже оптимальной средой для замещения кровопотери. При лечении кровопотери и геморрагического шока гемотрансфузия не может обеспечить полный эффект по следующим причинам:

1. Риск связанный с гемотрансфузией может перевесить её лечебный эффект. Частота осложнений от переливания донорской крови достигает 10%, а летальный исход наблюдается в 0,1-1% случаев.

2. Консервированная кровь, хранящаяся более 3-х суток, обеспечивает транспорт кислорода в организме лишь на 50%.

3. До 25-30% перелитых донорских эритроцитов и плазмы секвестрируются из циркуляции и депонируются в различных органах и тканях.

4. Независимо от сроков хранения до 30% консервированных эритроцитов находится в крови в виде агрегатов, имющих размер 40-60 мкм и при переливании оседающих в капиллярном фильтре сосудистой системы легких (диаметр капилляра от 8 до 12 мкм). Этот процесс является главнейшим пусковым моментом в развитии “шокового легкого” и дыхательной недостаточности.

5. Переливание крови с целью коррекции анемии не гарантирует улучшения и поддержания адекватной оксигенации крови, т.к. потребление кислорода тканями зависит не только от концентрации гемоглобина, но и от сердечного выброса и разницы между насыщением гемоглобина кислородом в артериальной и венозной крови.

6. Переливание консервированной крови может спровоцировать коагулопатию, т.к. длительное хранение цельной крови приводит к снижению активности ряда факторов свертывания, тромбоцитов и гранулоцитов (жизнеспособность 24-48 часов).

7. Главной причиной геморрагического шока является нарушение гемодинамики, а не анемия.

8. Гемотрансфузии могут обуславливать иммунодепрессивные состояния, что увеличивает частоту послеоперационных инфекционных осложнений.

Патогенетическое лечение острой кровопотери и геморрагического шока обеспечивается, прежде всего, восстановлением ОЦК, увеличением сердечного выброса и улучшением микроциркуляции. Одним из принципиальных вопросов в лечении геморрагического шока является выбор инфузионной среды – консервированной крови или плазмозаменителей. Для усиления сердечного выброса наиболее эффективными оказались “бесклеточные” жидкости (коллоидные растворы и плазма), а трансфузия эритроцитарной массы была наименее успешной. В ряде случаев переливание эритроцитарной массы сопровождается снижением сердечного выброса, что связывают с увеличением вязкости крови. Вязкость крови возрастает также при низком кровотоке. Следовательно, влияние трансфузии эритроцитарной массы на вязкость циркулирующей крови будет особенно выраженным у больных с низким сердечным выбросом. Для быстрого увеличения сердечного выброса и объема внутрисосудистой жидкости фаворитами признаны коллоидные растворы. Для увеличения сердечного выброса требуется лишь 1/3 объема, который необходим для соответствующего эффекта при инфузии кристаллоидов. Растворы кристаллоидов предпочтительнее, если кровопотеря не угрожает жизни.

Однако выше сказанное не является призывом к полному отказу от гемотрансфузии. Гемотрансфузия должна применяться с определенными ограничениями, и остается одним из важнейших компонентов лечения геморрагического шока. После восстановления сердечного выброса необходимо возместить потерянный гемоглобин. Традиционный подход к гемотрансфузии требует повышения содержания гемоглобина в крови больного до 100 г/л или более. Однако данное положение представляется спорным, скорее догмой, чем научно обоснованным фактом. Это становится ясным, если вспомнить, что адекватное снабжение тканей кислородом зависит не только от концентрации гемоглобина. Более приемлемым подходом для определения потребности в переливании крови у конкретного больного является мониторинг показателя потребления кислорода тканями, а также концентрации лактата в сыворотке крови. Дефицит оснований (ВЕ) можно использовать как косвенный показатель уровня лактата в сыворотке и как ориентир для проведения инфузионной терапии. Если во время инфузионной терапии ВЕ не снижается, то это свидетельствует о нарастающей тканевой ишемии и необходимости продолжения энергичного лечения (гемотрансфузии, вазо- и реологически активные вещества и др.).

Клинический опыт показывает, что необходимость в гемотрансфузии возникает, прежде всего, при массивных кровопотерях, превышающих половину или 2/3 исходного ОЦК. Кровопотеря при операции, не превышающая 1-1,5 л (20% ОЦК и менее), гемотрансфузии не требует и может быть возмещена плазмозаменителями (5, 13). 


Инфузионно-трансфузионная терапия при острых кровотечениях зависит во многом не только от величины кровопотери, но и от её интенсивности, степени и стадии гемодинамических расстройств, длительности кровотечения, реактивности больного. Показания к переливанию, а также скорость, объем и качество инфузии определяют по величине наружной или внутренней кровопотери, дефициту ОЦК, по гемоглобину и гематокриту крови, по показателям артериального и центрального венозного давления, потребления тканями кислорода, концентрации лактата и ВЕ, симптому “бледного пятна”, почасовому диурезу и другим признакам.

Очень важно четко сформулировать, что необходимо восполнить, а затем уже выбирать соответствующие инфузионные среды. Если основная цель заключается в восполнении дефицита ОЦК, то наиболее логичным выбором будет инфузионная терапия коллоидными растворами. Если же необходимо восполнить потери интерстициальной жидкости, то следует предпочесть введение кристаллоидных растворов.

Вопрос о восстановлении газотранспортной функции крови при острой кровопотере требует особого рассмотрения. До недавнего времени эта задача решалась только путем переливания консервированной крови или эритроцитов.

В настоящее время проходят клинические испытания и внедряются в практику перфторуглеродные эмульсии, растворы модифицированного и рекомбинантного гемоглобина. Два последних пока находятся на стадии клинических испытаний и данных по их эффективности при лечении острой кровопотери мы не обнаружили.

В конце 70-х годов японская фирма “Green Cross Corporation” выпустила первый коммерческий препарат на основе перфторсоединений для клинического испытания под названием “Флюозол ДА 20%”. Препарат применялся в клинике с 1978 года, однако имел ряд недостатков, а именно: полидисперсный характер эмульсий, влияющий на микроциркуляцию крови; высокую реактогенность, проявляющуюся в активации систем комплемента; низкую стабильность эмульсии при хранении. В связи с чем его клинические испытания были прекращены.

Наиболее известен среди эмульсий перфторуглеродов препарат Перфторан – Россия. Его широкое применени клинической практике в качестве плазмозаменителя с газотранспортной функцией разрешено с 1994 года. Являясь переносчиком кислорода и двуокиси углерода, он находит применение при операционной гемодилюции, пластических операциях на коронарных сосудах и хранении органов перед их трансплантацией (1, 4).

Имеется положительный опыт применения перфторана при кровопотере и шоке (2, 9), однако все авторы склонны рекомендовать применение Перфторана при кровопотере до 40% ОЦК, либо в сочетании с переливанием крови, причем объем гемотрансфузий при применении Перфторана уменьшался в 1,5 – 2 раза. 

Вывод: Таким образом, острая кровопотеря в объеме до 20% ОЦК обычно не требует гемотрансфузии и может быть возмещена коллоидными и кристаллоидными растворами. При кровопотере 30-40% ОЦК возможно использование в комплексе инфузионно-трансфузионной терапии перфторана, а при его отсутствии введение донорских эритроцитов. При крайне тяжелой кровопотере (более 40% ОЦК) сопровождающейся нарушением свертываемости крови, проницаемости сосудистой стенки, а также у больных с заболеваниями системы крови отказаться от применения донорской крови и ее компонентов не представляется возможным.

Вопрос 2. Какие опасности для жизни и здоровья пациента связаны с переливанием крови (во время переливания, непосредственно после него, и в посттрансфузионном периоде) с учетом стандартов ее сбора, производства, транспортировки, хранения и применения?

При массивных гемотрансфузиях у 10% реципиентов можно наблюдать те или иные побочные реакции. Гемотрансфузионные реакции развиваются остро, их частота представлена в таблице № 1.

 Таблица 1.

Гемотрансфузионные реакции

Реакция

Частота возникновения

Причина

Лихорадка

1:50-1:100

Антитела к лейкоцитам донора

Крапивница

1:100

Сенсибилизация к

белкам плазмы донора

Острое повреждение легких

1:5000

Лейкоагглютинины в донорской крови

Острый гемолиз

1:6000

АВО-антитела к эритроцитам донора

Гемолиз с летальным исходом

1:100000

АВО-антитела к эритроцитам донора

Острые гемолитические реакции

Серьезные гемотрансфузионные реакции встречают довольно редко, однако они могут угрожать жизни пациента. Острые гемолитические реакции обусловлены взаимодействием антител реципиента с поверхностными АВО антигенами эритроцитов донора. Эти антитела связывают комплемент, что может привести к массивному гемолизу. Стандартная упаковка эритроцитной массы может полностью подвергнуться лизису менее чем за 1 ч (17).

К выраженным гемолитическим реакциям может привести переливание даже 10-50 мл крови, причём их клинические признаки обычно достаточно характерны и проявляются через считанные минуты после начала гемотрансфузии.

Негемолитические лихорадочные реакции

Пирогенные реакции при гемотрансфузиях встречаются в 1-4% случаев (16) и связаны с антилейкоцитарными антителами, образовавшимися в организме реципиента либо во время предыдущего переливания крови, либо при беременности. Это наиболее частая причина трансфузионных лихорадок.

Аллергические реакции

Аллергические реакции встречаются у 1-3% реципиентов, и их развитие связано с сен­сибилизацией организма к белкам плазмы доноров при предыдущих гемотрансфузиях (16). Пациенты с дефицитом иммуноглобулина А предрасположены к аллергическим реакциям разной степени тяжести даже без введения препаратов плазмы или её белков в анамнезе.

Острое повреждение легких

Острая дыхательная недостаточность (ОДН) является довольно редким осложнением переливания крови — 1:5000 проведённых гемотрансфузий (18). ОДН можно наблюдать даже после однократного переливания, как цельной крови, так и эритроцитной массы (18). Сегодня патогенез ОДН связывают со способностью антилейкоцитарных антител донорс­кой крови взаимодействовать с циркулирующими гранулоцитами реципиента. Сформировав­шиеся лейкоцитарные комплексы поступают в лёгкие, где высвобождающийся клетками ряд токсических продуктов повреждает капиллярную стенку, в результате чего изменяется её проницаемость и развивается отёк лёгких; при этом сложившаяся картина напоминает рес­пираторный дистресс-синдром взрослых (РДСВ). Тем не менее ОДН — не РДСВ (хотя ОДН при нём имеет место), поскольку первая практически всегда благополучно разрешается, а РДСВ сопровождается весьма высокой летальностью. В настоящее время природа ОДН до конца не изучена.

Среди посттрансфузионных осложнений следует отметить заражение реципиента вирусными инфекциями. Несмотря на то, что вся заготавливаемая кровь в России проходит обязательное обследование на наличие вирусов гепатита “B” и “C”, а также вирус иммунодефицита человека, любые из используемых тест-систем и другие методы определения вирусоносительства у доноров не дают 100% гарантии их выявления, что обусловлено случаями ареактивного носительства, а также мутацией вирусов не регистрируемых имеющимися тестами.

К числу последствий перенесенной гемотрансфузии следует отнести и иммуносупрессию.

Вывод: Таким образом частота и серьезность осложнений, возникающих во время и после гемотрансфузии заставляют очень строго подходить к определению показаний к переливанию консервированной донорской крови.

Вопрос 3. Какие доступные виды эффективного альтернативного лечения пациентов указанной категории без переливания крови существуют в Российской Федерации (препараты и методы)?

Понятие «сбережение крови» в хирургии включает в себя технические, хирургические и фармакологические методы.

К техническим достижениям, позволяющим уменьшить объем кровопотери следует отнести использование микроволнового коагулирующего скальпеля, лазерной хирургии, адгезивных клеев.

Хирургические методы, применяемые для уменьшения периоперационной кровопотери: эмболизация артерий, управляемая гипотония, тщательный гемостаз и использование гемостатических агентов, применение эндоскопической техники, тщательное планирование операции.

Активно разрабатываются и внедряются в практику новые фармакологические препараты. Имеются веские данные по эффективности использования ингибитора сериновых протеаз апротинина (Serpin) в кардиохирургии, при нейрохирургических и ортопедических операциях, в акушерстве, а также с целью уменьшения кровотечения при скальпированных ранах и разможжениях тканей (8).

В литературе имеются ссылки на эффективность терапии эритропоэтином, хотя препарат сегодня дорог, а кровопотеря сама по себе стимулирует эритропоэз. Этот препарат может быть эффективен при, так называемой, малой анемии. Подобная ситуация часто встречается в раннем послеоперационном периоде. Этот период характеризуется уменьшением ОЦК и снижением содержания гемоглобина в крови. Умеренная послеоперационная анемия является следствием усиленной гидратации крови, связанной с аутогемодилюцией и гемодилюцией, вызванной введением растворов во время операции. Кроме того, отмечается снижение регенеративной активности эритроидного ростка костного мозга и депонирование форменных элементов в микроциркуляторном русле. Анемия часто носит нормохромный характер и характеризуется замедленным созреванием эритробластов.

Эффективным методом гемокоррекции, использование которого однако возможно только при плановых оперативных вмешательствах, является нормоволемическая гемодилюция с предварительной (иногда двух- и даже трехкратной) предоперационной эксфузией и консервацией крови. При каждой эксфузии крови ОЦК возмещается инфузией декстранов и кристаллоидов, а во время операции больному для возмещения кровопотери переливается его собственная кровь.

Широко распространен метод операционной реинфузии. Во время любых оперативных вмешательств кровь отсасывается через стерильные одноразовые системы, фильтруется, стабилизируется и сразу же реинфузируется больному.

Метод гиперволемической гемодилюции, заключающийся в инфузии перед началом и в ходе операции коллоидных и кристаллоидных растворов, достигает при экстренных ситуациях нескольких целей. Во-первых, наступает стабилизация гемодинамики, во-вторых – сокращается потеря собственной крови больного, в третьих – улучшается микроциркуляция. Метод с хорошим эффектом используется и при плановых операциях (14).

Весьма эффективен и является одним из ведущих в терапии тяжелых стадий шока, массивной кровопотери и терминальных состояний на догоспитальном этапе метод «малообъемного оживления».

Во время «малообъемного оживления» гипертонический раствор NaCl вводится капельно через периферическую вену, что приводит к быстрому и продолжительному увеличению концентрации Na в плазме и тем самым является инициатором резкого трансмембранного градиента. Наиболее важным механизмом действия гипертонического раствора является быстрая мобилизация эндогенной жидкости с увеличением внутрисосудистого объема.

При тяжелом геморрагическом шоке потеря внутрисосудистого объема, приводит к неадекватному венозному возврату. Чтобы компенсировать массивную кровопотерю и разрешить шок, обычно используют быстрые инфузии больших количеств жидкости, причем введение коллоидных растворов предпочтительнее. Объем жидкости, необходимой для компенсации массивной кровопотери, едва ли можно возместить на догоспитальном этапе. Между тем известно, что исход геморрагического шока зависит не только от объема кровопотери, но и от длительности дефицита объема.

Нормализация только макроциркуляции недостаточна, восстановление именно микроциркуляции является основой для предупреждения органной дисфункции и ПОН (7). Несмотря на большой объем инфузии кристаллоидов и увеличение давления, дальнейшая инфузионная поддержка может быть необходимой, чтобы разрешить неадекватную микрососудистую перфузию и капиллярную дисфункцию. Дефицит ОЦК частично восполняется жидкостью из интерстициального пространства. Инфузии гипертонических растворов приводят к существенной активизации процесса мобилизации жидкости интерстициального пространства и поступлению ее в русло крови. Эффект мобилизации жидкости интерстициального пространства под воздействием гипертонических растворов непосредственно связан с раздражением периферических осморецепторов.

Терапевтический эффект от введения 7,5% раствора NaCl при определенных ситуациях оказывается непродолжительным, что ограничивает возможность оказания медицинской помощи и требует дифференцированного подхода в зависимости от стоящих задач.

Дальнейшее развитие концепции «малообъемного оживления связано с сочетанным применением 7,5% раствора NaCl с препаратами, повышающими длительность и стойкость его действия. Для продолжительного сохранения достаточного внутрисосудистого объема крови инфузии NaCl сочетают с введением коллоидов с целью получения одновременного эффекта увеличения осмолярности плазмы и обеспечения высокого онкотического ее давления.

Доминирующий механизм терапевтического эффекта гипертоническо-гиперонкотического раствора (ГГР) – трансмембранный сдвиг жидкости. Он увеличивает объем плазмы и сердечный выброс через нарастание преднагрузки и прямую кардиальную стимуляцию.

Механизм увеличения объема циркулирующей жидкости в сосудистом русле за счет перераспределения ее из внесосудистого сектора при введении малых объемов ГГР по сути дела тот же самый, что и естественные защитно-приспособительные реакции организма при тяжелой травме и массивной кровопотере – аутогемодилюция.

Имеются данные о микроциркуляторных эффектах ГГР при ишемической (реперфузионной) травме. При четырехчасовой ишемии и реперфузии введение ГГР способствует значительному уменьшению количества лейкоцитов, прилипающих к эндотелию посткапиллярных венул. При этом один гипертонический раствор NaCl не обладает достоверным защитным эффектом на ишемическое (постперфузионное) взаимодействие системы лейкоцит-эндотелий.

Гипертонические растворы NaCl эффективны также при травме мозга. Небольшие объемы этих растворов показаны в особенности при травме мозга в сочетании с кровопотерей, т.к. приводят к снижению ВЧД, предотвращают развитие отека мозга, увеличивают мозговой кровоток. Установлено, что при травме мозга осмотический компонент играет значительно большую роль, чем онкотический.

В нормальных условиях в организме существует биологическое равновесие между системами макро- и микроциркуляции, которое регулируется симпатической и парасимпатической нервной системой, а также гуморальными механизмами. 

Шок, травма, кровопотеря вводят в действие у больных стресовый механизм с гиперреакцией симпато-адреналовой системы, надпочечников, что приводит к нарушению микроциркуляции и депонированию крови. Централизация кровообращения, секвестрация и агрегация эритроцитов неизбежно вызывают выраженные нарушения обменных процессов и гипоксию тканей. При кровопотере более 10% от исходного ОЦК влияние механизмов компенсации гиповолемии может вызвать декомпенсацию органов, связанную с вазоконстрикцией.

Расстройства микроциркуляции приводят в дальнейшем к необратимым изменениям в органах и вторичной сердечной недостаточности. Микроциркуляторная недостаточность является преобладающим механизмом неадекватной экстракции кислорода тканями. Просвет капилляров становится узким в результате слипания эндотелиальных клеток. Адгезия активных полиморфноядерных лейкоцитов к сосудистому эндотелию – вторичный механизм, приводящий к окклюзии микрососудов. Все это может полностью нарушить местный кровоток. Освобождение вазоактивных медиаторов и токсичных кислородных радикалов способствует дальнейшему перераспределению тканевой перфузии и задержке кровотока. Значительное уменьшение органного кровотока и последующее повреждение интестинальной слизистой приводят к транслокации бактерий и токсинов из просвета кишки в ее сосуды, а затем в печень и системную циркуляцию.

Генерация кислородных радикалов также способствует транслокации бактерий и токсинов. Эндотоксемия усугубляет микроциркуляторную недостаточность. Одним из возможных направлений снижения летальности в экстренных ситуациях является изыскание новых методов позволяющих блокировать или компенсировать вышеописанные процессы. Длительное нейровегетативное торможение ганглиолитиками является одним из таких методов.

Использование продленной ганглионарной блокады без гипотонии в комплексе интенсивной терапии и анестезии у больных с острой кровопотерей способствует улучшению результатов лечения и снижению количества осложнений и летальности у этой тяжелой категории больных (10).

Было разработано две методики применения ганглиолитиков. Первую методику применяют у больных с нетяжелой кровопотерей при отсутствии выраженных нарушений периферического кровообращения (дефицит ОЦК до 15%, гематокрит не ниже 30%, а гемоглобин – 100 г/л). Эта методика не отличается от применяемой у больных без гиповолемии и заключается в следующем. В комплекс интенсивной терапии включается пентамин, который вводится внутримышечно по 25мг через каждые 6 часов. В случае проведения оперативных вмешательств пентамин вводится в премедикации за 30-40 минут до операции. После вводного наркоза пентамин вводится дополнительно внутривенно по 5-10мг через 5-20 минут, в общей дозе 0,8-1,2 мг/кг. В послеоперационном периоде продолжается внутримышечное введение пентамина по 25мг 3-4 раза в сутки в течение 5-7 дней.

Вторую методику продленной ганглионарной блокады без гипотонии применяют у больных с кровопотерей более 15% ОЦК, при наличии выраженных нарушений микроциркуляции и центральной гемодинамики. Начинают интенсивную инфузионную терапию кровезаменителями и кровью до тех пор пока цифры ЦВД не перестают быть отрицательными. Затем продолжая инфузионную терапию, начинают фракционное внутривенное введение пентамина в малых дозах по 2,5 – 5 мг через каждые 5-10 минут. Во время операции и в послеоперационном периоде продолжают введение пентамина как при первой методике.

Такая методика введения ганглиоблокаторов позволяла избежать гипотонии. Используя её у 70 больных с тяжелыми желудочно-кишечными кровотечениями, мы ни разу не встретились с коллапсом после введения пентамина. При исходной гипотонии, после создания ганглионарной блокады АД и ЦВД обычно повышались за счет увеличения сердечного индекса и ОЦК. Кожа становилась сухая и теплая , улучшались периферический кровоток, кислородный баланс и утилизация кислорода тканями, увеличивался диурез. В послеоперационном периоде реже встречался метаболический алкалоз, гипокалиемия и парез кишечника, что способствовало освобождению его от излившейся крови и уменьшению интоксикации (11).

Определение ОЦК у больных контрольной группы (оперированных без применения ганглиоблокаторов) с тяжелой кровопотерей показало, что к концу операции дефицит ОЦК увеличивался с 22,3 до 24%, а ГО с 60,3 до 64,5%. В послеоперационном периоде только к 10 дню наступало достоверное уменьшение дефицита ОЦК до 18% и ГО до 50%. На фоне ганглионарной блокады к концу операции у больных с тяжелой гиповолемией дефицит ОЦК уменьшался с 21 до 18%, а ГО с 57 до 49,6%. К 5 дню после операции дефицит ОЦК уменьшался до 16,2%, а ГО до 44%.

При крайне тяжелой кровопотере у больных контрольной группы к концу операции дефицит ОЦК увеличивался с 25,3 до 27,6%, а ГО с 67,9 до 73,6%. В послеоперационном периоде, несмотря на переливание крови в количестве в среднем 1750 мл на каждого больного, ОЦК и ГО не улучшались до 7 дня. К 10 дню после операции дефицит ОЦК уменьшался до 19%, а ГО до 52,7%. Применение пентамина у больных с крайне тяжелой кровопотерей приводило к концу операции к уменьшению дефицита ОЦК с 25,3 до 21,9%, а ГО с 67,5 до 58,8%. В послеоперационном периоде с первого дня наблюдалось увеличение ОЦК и ГО, к 10 дню дефицит ОЦК уменьшался до 17,6%, а ГО до 48%. Улучшение показателей волемии на фоне ганглионарной блокады не было связано с переливанием больших объемов крови, чем в контрольной группе, а определялось выходом депонированной крови в активный кровоток.

Дальнейшее развитие теория нейровегетативного торможения получила в методе стресс-протекторной терапии (СПТ). Поскольку даже самая энергичная инфузионная и гемотрансфузионная терапия не в состоянии предупредить тяжелые и необратимые изменения в организме больных из-за гиперергической реакции симпато-адреналовой системы и надпочечников, разработанный нами метод стресс-протекторной терапии, патогенетически обоснован при указанных состояниях и предполагает сочетанное применение ганглиолитиков альфа- и бета-адренолитиков в период интенсивной противошоковой терапии, при операции и в раннем послеоперационном периоде. Данное сочетание действует сильнее, по сравнению с ганглиолитиками, и позволяет эффективнее устранять возникающие под влиянием стрессорной реакции нарушения гемодинамики, волемии и микроциркуляции (3, 12).

Если состояние больного компенсированное, но требуется оперативное вмешательство, то первую дозу адреноганглиолитиков вводим в премедикации. Во время анестезии продолжаем капельное введение реополиглюкина с курантилом или тренталом, пентамин вводится фракционно по 2,5-10 мг внутривенно в общей дозе за операцию 1 мг/кг, пирроксан – внутривенно капельно в дозе до 0,1 мг/кг за операцию, обзидан – по 0,5 мг до 0,02 мг/кг за операцию.

При наличии у больных некомпенсированных гипотонии и гиповолемии, выраженных нарушений периферического кровотока адреноганглиолитики вводятся внутривенно, малыми дозами фракционно или капельно на фоне энергичной инфузинно-трансфузинной и другой коррегирующей терапии. Это позволяет избежать гипотонии, эффективно устранять нарушения микроциркуляции и быстрее выводить больных из шока.

Достаточная адреноганглиоплегия определяется наличием следующих признаков: сухая и теплая кожа, умеренно расширенный без реакции на свет зрачок, отрицательный симптом «бледного пятна», стабилизация артериального давления и пульса на уровне близком к исходному, независимо от этапов операции.

Мы располагаем опытом применения указанной методики более чем у 300 больных, в том числе более чем у 100 больных, оперированных по поводу желудочно-кишечных кровотечений, у пострадавших при дорожно-транспортных происшествиях, поступивших в состоянии травматического и геморрагического шока, у тяжелообожженных в период ожогового шока (6).

Благоприятные изменения волемии под влиянием проводимой антистрессорной терапии возникали в результате мобилизации аутокрови из депо в активную циркуляцию.

Особенно следует отметить возможность не только предупреждения патологического депонирования, но и выхода аутокрови из депо и включения ее в активную циркуляцию. Метод является безопасным и высокоэффективным. Позволяет значительно сократить необходимый объем гемотрансфузий гомологичной крови, а при кровопотере до 1,5 – 2 литров в большинстве случаев вообще отказаться от применения донорской крови.

Вероятно, количество физиологически и патологически депонированной крови у различных больных колеблется в достаточно широких пределах, поэтому ошибочно было бы полагать, что применение адрено- и ганглиолитиков гарантирует выход из депо и включение в кровоток 1 – 1,5 литров крови. У большинства больных это действительно так. Но у больных истощенных, с длительно протекающими заболеваниями и повторными кровотечениями, с перитонитом и рядом других состояний количество депонированной крови может оказаться значительно меньше. Напротив, у некоторых больных, например, с циррозом печени, особенно со спленомегалией, и при предшествующей выраженной стресс-реакции количество крови, могущее включаться в кровоток под действием адрено- и ганглиолитиков, составляет значительно большее количество. Ранее нами это было показано при консервативном лечении больных с циррозом печени с исходной панцитопенией, когда в течение 7 дней на фоне адрено- и ганглиолитиков без переливания донорской крови удавалось увеличить показатели красной и белой крови на 17- 66%. Выше сказанное не освобождает автоматически врача от необходимости контроля показателей красной крови, ОЦК и гемодинамики. Считаем, что «гемотрансфузии» аутокрови без извлечения ее из сосудистого русла, это новое перспективное направление в инфузионно-трансфузионной терапии и интенсивной терапии кровопотери.

Вывод: Таким образом, методы сбережения крови в хирургии постоянно совершенствуются. Имеется достаточно альтернативных методов, в том числе и описанные выше, которые не требуют сложной аппаратуры, просты в использовании, эффективны и безопасны для пациента. Считаем, что в зависимости от конкретной клинической ситуации, они должны шире использоваться в анестезиологии и хирургии.

Вопрос 4. Можно ли утверждать, что опасность при лечении без переливания крови больше, чем с переливанием?

Аспекты инфузионно-трансфузионной терапии (ИТТ) в хирургии в последние годы интенсивно разрабатывались и во многом изменили сложившиеся взгляды. Прежде всего, это касается переливания консервированной крови. Заметно стремление большинства авторов ограничить ее введение. Это обусловлено тем, что ни консервированная, ни свежая кровь не являются не только идеальной но и даже оптимальной средой для замещения кровопотери, т.к. переливание крови – не просто возмещение ее утраченного объема, а сложное вмешательство в жизнедеятельность организма, имеющее наряду с положительными, нежелательные, а порой и опасные последствия. Следует признать, что показаний к переливанию цельной донорской крови в медицине практически не существует. Вместо переливания цельной донорской крови повсеместно используется принцип гемокомпонентной терапии, в соответствии с которым больной должен получить тот компонент или препарат донорской крови, дефицит которого определяет показания к его использованию с заместительной целью. Применение гемокомпонентной терапии, использование препаратов, полученных из донорской крови, позволяет оказывать медицинскую помощь больным с самой разнообразной патологией.

Можно привести много примеров, когда применение того или иного компонента крови является жизненно необходимым. Если у больных, которым показано переливание эритроцитарных сред при определенной степени кровопотери их применение может быть с успехом заменено инфузией перфторана или мобилизацией в активный кровоток собственной депонированной крови с помощью стресс- протекторной терапии ( см. вопрос 3), что позволяет избежать осложнений, связанных с переливанием крови (см. вопрос 2), то у больных с геморрагическим синдромом вследствие тромбоцитопении, только применение тромбоцитарной массы позволяет предупредить развитие тяжелых, а порой и смертельных осложнений. Безусловно, трансфузия тромбоцитарной массы не является безопасной, так как используется концентрат, полученный от нескольких доноров. Это увеличивает вероятность заражения вирусом гепатита и иммунодефицита человека. При подобных трансфузиях можно получить лихорадочные и анафилактические реакции. Мембраны тромбоцитов содержат антигены системы АВО, однако выраженные реакции несовместимости, как правило, не отмечаются. При многократных трансфузиях количество антитромбоцитарных антител у реципиента будет увеличиваться, что способствует снижению эффективности последующих переливаний и увеличивает выраженность побочных реакций.

При описании компонентов крови, использование которых не может быть заменено иными препаратами, следует сказать и о криопреципитате. Это концентрированная взвесь факторов свертывания крови, полученная из свежезамороженной плазмы. Без криопреципитата невозможно обойтись при лечении гемофилии.

При хронической анемии, в отличие от острой (см. вопрос 1), эффективным и более безопасным, чем переливание крови является терапия эритропоэтином.

Вывод: Таким образом, в настоящее время полностью отказаться от применения донорской крови и препаратов крови не представляется возможным. Однако если характер патологии позволяет с такой же эффективностью использовать альтернативные методы, и тем самым избежать опасностей, связанных с применением донорской крови, их необходимо внедрять в практику.

Вопрос 5. Следует ли проводить переливание крови без согласия (против воли) пациента или его законных представителей при наличии для этого медицинских показаний?

Любые медицинские процедуры, оперативные и иные вмешательства не могут быть выполнены пациенту без его добровольного согласия. В статье 32 “ Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан” от 22. 07. 1993г. сказано, что “необходимым условием медицинского вмешательства является информированное добровольное согласие гражданина”.

Согласиться на проведение медицинского вмешательства или отказаться от него может любой дееспособный гражданин с 15 летнего возраста. В отношении детей, не достигших 15 лет, согласие на медицинское вмешательство дают их родители или опекуны.

Важно отметить информированность больного о предстоящем медицинском вмешательстве. Пациент должен быть осведомлен о необходимости и вместе с тем опасности и возможных осложнениях предстоящей процедуры. Информация должна быть представлена пациенту доступно, объективно и вместе с тем не носить характер фатальной неизбежности осложнений и отрицательно влиять на психоэмоциональное состояние пациента. Согласие пациента на проведение медицинского вмешательства должно быть отражено в истории болезни.

Отдельного рассмотрения требуют ситуации, когда показано медицинское вмешательство, в том числе и переливание крови, а пациент находится в бессознательном состоянии и не может выразить свою волю. В этом случае при наличии жизненных показаний решение о медицинском вмешательстве может быть принято консилиумом в составе не менее 3х врачей. Однако если в такой ситуации известно, что больной был категорически против проведения медицинского вмешательства, от его проведения следует отказаться. Принцип самоопределения пациента в такой ситуации может быть представлен как “ изъявление воли”. Этот принцип был предложен юристами США в 1969 году и получил широкое распространение. В “Изъявлении воли” человек указывает методы лечения, которые он приемлет и которые – нет. Подобный документ может содержать целый список лечебных методик, таких как массаж сердца, переливание крови, зондовое питание и т.п. “Изъявление воли” считается юридическим документом и нередко пишется в присутствии адвоката (15).

Вывод: Таким образом, не смотря на наличие медицинских показаний или даже непосредственной угрозы жизни пациента, если он отказывается от переливания крови, ее компонентов и препаратов крови эта медицинская процедура не должна проводиться.

Вопрос 6. Как должен поступить врач при отказе больного от переливания крови, либо при наличии медицинских противопоказаний к переливанию?

Ответить на поставленный вопрос можно весьма определенно. Если пациент, являясь дееспособным, отказывается от переливания крови, несмотря на наличие медицинских показаний к гемотрансфузии, от проведения этой процедуры необходимо отказаться. Ни один врач не имеет права назначить больному лечение, с которым тот не согласен. Если все остальное лечение проведено правильно, врач не может нести ответственности за смерть больного (некоторые аспекты этого вопроса см. вопрос 5).

 Сказанное выше не должно быть поводом для бездействия врача в данной ситуации. Врач должен разъяснить больному опасность, которой он себя подвергает при принятии подобного решения и постараться убедить в необходимости (если нет альтернативы) именно этого способа лечения. Для разговора с пациентом могут быть привлечены более авторитетные специалисты, например заведующий отделением, профессор и др. Отказ пациента от переливания крови, как и согласие на гемотрансфузию, должны быть отображены в истории болезни.

Вопрос о медицинских противопоказаниях к переливанию крови весьма дискутабелен. По нашему мнению абсолютных медицинских противопоказаний к переливанию совместимой по системе АВО и Резус фактору крови при угрожающих жизни ситуациях связанных с кровотечением не существует.

Относительные противопоказания к переливанию крови и ее компонентов связаны в основном с сенсебилизацией и повышенной реактивностью реципиента (см. вопрос 2). Преодолеть это в большинстве случаев позволяет индивидуальный подбор крови донора и реципиента, использование отмытых эритроцитов, трансфузия под прикрытием десенсебилизирующей терапии.

Вывод: Отказ больного, находящегося в здравом уме, от переливания крови исключает проведение указанной процедуры.

Медицинские противопоказания к переливанию крови следует признать относительными. Для их преодоления возможен индивидуальный подбор крови, использование очищенных компонентов крови, десенсебилизирующая терапия.

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

Литература

1. Белоярцев Ф.Ф. Перфторированные углероды в биологии и медицине: Сб. – Пущино, 1980.
2. Брюсов П.Г. Гемотрансфузионная терапия при кровотечениях. В кн. “Клиническая трансфузиология” А.Г.Румянцев, В.А. Аграненко, М., 1997.

3. Волошенко Е.В. Длительная антистрессорная терапия адреноганглиолитиками у хирургических больных: Автореф. дис. … канд. мед. наук. – Свердловск, 1991. – 27 с.

4. Воробьев С.И. с соавт., Газотранспортные препараты на основе перфторуглеродных эмульсий. // Вестник интенсивной терапии. – № 2-3, 1996.

5. Горбашко А.И. Диагностика и лечение кровопотери. – Л.: Медицина, 1982.

6. Интенсивная терапия ожогового шока: Метод. рекомендации /И.П.Назаров, А.А.Попов, М.Ю.Васильев и др. // Краснояр. мед.ин-т. – Красноярск, 1994.- 23 с.

7. Малышев В.Д., Плесков А.П., Гемореологические нарушения и их патогенетическое значение в анестезиологии // Анест. и реаниматол. – 1992. – N.2.

8. Методы сбережения крови в хирургии // Материалы первого балтийского симпозиума. – 1997. 

9. Мороз В.В. Перфторан в профилактике и лечении гипоксии критических состояний. Сб. – Пущино, 1995.

10. Назаров И.П. Применение продленной ганглионарной блокады у больных с патологией печени и желчных путей // Вопросы экспериментальной и клинической медицины. – Вып.2. – Красноярск. – 1973.

11. Назаров И.П., Винник Ю.С. Использование продленной ганглиоблокады без гипотонии винтенсивной терапии и анестезии больных с острой кровопотерей // Метод. рекомендации. – 1980. – 16 С.

12. Назаров И.П., Попов А.А., Волошенко Е.В. Предупреждение неблагоприятных сдвигов эндокринной системы у больных в операционном периоде в условиях использования стресс-протекторных препаратов // Анест. и реаниматол. – 1992. – N.2.

13. Рябов Г.А. с соавт., Экстренная анестезиология. – М.: Медицина, 1983.

14. Филатов А.И., Балюзек Ф.В. Управляемая гемодилюция // Л.: Медицина. – 1972.

15. Воск А. Этические и философские проблемы реаниматологии: американский взгляд. // Веснтик интенсивной терапии. 1993. – № 1.

16. Nusbacher J. Transfusion of Red Cell Products. In: Peltz LD, Swisher SN eds. Clinical practice of blood transfusion. New York: Churchill Livingstone, 1981. Р. 289.

17. Seyfried H, Walewska 1. Immune hemolytic transfusion reactions. World J Surg 1987, 11, Р. 25-29.

18. Cans ROB, Duurkens VAM, van Zundert AA, et al. Transfusion-related acute lung injury. Intensive Care Med 1988, 14, Р. 654-657.

 

 

Интенсивная терапия и иммунокоррек­ция гнойно-септических состояний в хирургии

Первая часть          Вторая часть          Продолжение

Содержание монографии

ЧАСТЬ 2. Интенсивная терапия и иммунокоррек­ция гнойно-септических состояний в хирургии

Содержание 2-й части:

Введение

Гла­ва 1. Патогенез, клиника и классификация гнойно-септических состояний в хирургии

Гла­ва 2. Интенсивная терапия сепсиса и септического шока

Гла­ва 3. Дезинтоксикационная терапия септических состояний

Гла­ва 4. Методы коррекции нарушений иммунитета при септических состояниях

 

ВВЕ­ДЕ­НИЕ

С гной­ны­ми ос­лож­не­ния­ми и сеп­ти­че­ски­ми со­стоя­ния­ми встре­ча­ют­ся вра­чи прак­ти­че­ски всех кли­ни­че­ских спе­ци­аль­но­стей, при­чем столь­ко лет, сколь­ко, на­вер­ное, су­ще­ст­ву­ет ме­ди­ци­на. Тя­же­лые из­ме­не­ние, ко­то­рые про­ис­хо­дят в ор­га­низ­ме при сеп­си­се, тре­бу­ют яс­но­го пред­став­ле­ния о при­чи­нах воз­ник­но­ве­ния и ха­рак­те­ре этих из­ме­не­ний для про­ве­де­ния эф­фек­тив­но­го па­то­ге­не­ти­че­ско­го ле­че­ния этой тя­же­лей­шей хи­рур­ги­че­ской па­то­ло­гии.

Вы­со­кий уро­вень хи­рур­ги­че­ской тех­ни­ки, раз­ви­тие ане­сте­зио­ло­гии и реа­ни­ма­то­ло­гии, вы­со­ко­эф­фек­тив­ные ле­кар­ст­вен­ные пре­па­ра­ты, по­зво­ляю­щие воз­дей­ст­во­вать на па­то­ген­ную мик­ро­фло­ру и им­му­ни­тет, кор­ре­ги­ро­вать ме­та­бо­лизм, яви­лись свое­об­раз­ны­ми сту­пе­ня­ми ка­че­ст­вен­но­го улуч­ше­ния ре­зуль­та­тов ле­че­ния хи­рур­ги­че­ско­го сеп­си­са. Од­на­ко при ре­аль­ном взгля­де на ве­щи сле­ду­ет при­звать, что тра­ди­ци­он­ные ме­то­ды ком­плекс­но­го ле­че­ния сеп­си­са и сеп­ти­че­ско­го шо­ка во мно­гом ис­чер­па­ли свои воз­мож­но­сти.

За по­след­нее вре­мя по­ни­ма­ние сеп­си­са и ме­ха­низ­мов его раз­ви­тия во мно­гом из­ме­ни­лось, что, без­ус­лов­но, бу­дет спо­соб­ст­во­вать улуч­ше­нию ре­зуль­та­тов ле­че­ния. Од­на­ко сеп­сис ос­та­ет­ся слож­ной ме­ди­цин­ской про­бле­мой и на се­го­дняш­ний день про­дол­жа­ет быть од­ной из ве­ду­щих при­чин ле­таль­но­сти, не­смот­ря на со­вре­мен­ные от­кры­тия в па­то­ге­не­зе это­го за­бо­ле­ва­ния и прин­ци­пах его ле­че­ния. Про­дол­жаю­щие­ся на­уч­ные ис­сле­до­ва­ния по­зво­ля­ют на­де­ять­ся, что па­то­фи­зио­ло­гия сеп­си­са ста­нет бо­лее по­нят­ной и поя­вят­ся но­вые эф­фек­тив­ные схе­мы его ле­че­ния. Од­на­ко в свя­зи с пу­та­ни­цей в тер­ми­но­ло­гии да­ле­ко не все слу­чаи сеп­си­са свое­вре­мен­но и аде­к­ват­но ди­аг­но­сти­ру­ют­ся. С этим свя­за­но и очень боль­шое раз­ли­чие в час­то­те слу­ча­ев ди­аг­но­сти­ки сеп­си­са. В тех слу­ча­ях, ко­гда сеп­сис яв­ля­ет­ся ос­но­вой за­бо­ле­ва­ния или со­стоя­ния, по­доб­ные ди­аг­но­сти­че­ские ошиб­ки мо­гут спо­соб­ст­во­вать ле­таль­но­му ис­хо­ду.

Ка­ж­дый год в США ре­ги­ст­ри­ру­ет­ся от З00 000 до 500 000 слу­ча­ев сеп­си­са. Чис­ло фа­таль­ных ис­хо­дов при этом ко­леб­лет­ся в пре­де­лах от 30% до 90%. В на­стоя­щее вре­мя не ме­нее 55-70% умер­ших в позд­ние пе­рио­ды ожо­го­вой бо­лез­ни по­ги­ба­ют от сеп­си­са. Пред­став­ля­ют так­же ин­те­рес слу­чаи сеп­си­са, обу­слов­лен­ные ин­тен­сив­ной те­ра­пи­ей, и час­то­та его воз­ник­но­ве­ния в боль­ни­цах.

Вверх             Содержание монографии

Гла­ва 1. Патогенез, клиника и классификация гнойно-септических состояний в хирургии

По ме­ре то­го как изу­чал­ся па­то­ге­нез сеп­си­са, ста­ло оче­вид­ным, что по­все­днев­но ис­поль­зуе­мые тер­ми­ны не­об­хо­ди­мо из­ме­нить. На­при­мер, по­сто­ян­но при­хо­дит­ся стал­ки­вать­ся с оп­ре­де­ле­ни­ем кли­ни­че­ских кри­те­ри­ев сеп­си­са.

Аме­ри­кан­ская кол­ле­гия вра­чей и об­ще­ст­во кри­ти­че­ской ме­ди­ци­ны США при­дер­жи­ва­ют­ся кон­сен­су­са, вы­ра­бо­тан­но­го на со­вме­ст­ной кон­фе­рен­ции в 1991 го­ду, по оп­ре­де­ле­нию об­щих кри­те­ри­ев при раз­лич­ных фор­мах те­че­ния сеп­си­са.

Со­вре­мен­ное оп­ре­де­ле­ние сеп­си­са и свя­зан­ных с ним на­ру­ше­ний пред­став­ле­ны в таб­ли­це 1.

Ис­сле­до­ва­ния де­вя­но­стых го­дов [1] по­зво­ля­ют прий­ти к за­клю­че­нию, что син­дром сис­тем­но­го вос­па­ли­тель­но­го от­ве­та (ССВО), не­за­ви­си­мо от пус­ко­вых ме­ха­низ­мов (шок, ише­мия, мас­сив­ная трав­ма, ин­фек­ция и т.п.) про­яв­ля­ет­ся сле­дую­щи­ми, не ме­нее двух, од­но­тип­ны­ми кли­ни­че­ски­ми при­зна­ка­ми:

1) Ги­пер­тер­ми­ей t>38оC или ги­по­тер­ми­ей t<36оC;

2) Та­хи­кар­ди­ей – >90 уд./мин.

3) Та­хи­по­ноэ – >20 дых./мин.

4) Лей­ко­ци­то­зом – >12000 кл/мм3 или лей­ко­пе­ни­ей – <4000;

5) Уве­ли­че­ни­ем не­зре­лых форм – > 10%).

 

На­ру­ше­ние функ­цио­наль­ной ак­тив­но­сти кле­ток им­мун­ной сис­те­мы и ци­то­ки­но­во­го ба­лан­са ор­га­низ­ма рас­смат­ри­ва­ет­ся в по­след­нее вре­мя как при­чи­на и как след­ст­вие тя­же­лой гной­ной ин­фек­ции и сеп­си­са [2]. Су­ще­ст­ву­ет об­шир­ная ли­те­ра­ту­ра, по­свя­щен­ная раз­ви­тию на­ру­ше­ний раз­лич­ных функ­ций, обу­слов­лен­ных сеп­си­сом, гной­но-вос­па­ли­тель­ной ин­фек­ци­ей, ожо­га­ми и т.д. В по­след­ние 10 лет ста­ло оче­вид­ным, что ги­пер­тер­мия, лей­ко­ци­тоз, ги­пер­ме­та­бо­лизм, ги­пер­ди­на­ми­че­ский тип мик­ро­цир­ку­ля­ции опо­сре­до­ва­ны про­дук­та­ми им­мун­ных кле­ток ор­га­низ­ма, ко­то­рые по­па­да­ют в кровь по­сле взаи­мо­дей­ст­вия этих кле­ток с мик­ро­ор­га­низ­ма­ми.

Хо­тя ин­фек­ция яв­ля­ет­ся од­ним из ос­нов­ных сти­му­лов сеп­ти­че­ской ре­ак­ции, при­ро­да этой ре­ак­ции не за­ви­сит от при­ро­ды сти­му­ла: оди­на­ко­вы от­ве­ты ор­га­низ­ма на ин­ва­зию грам­по­ло­жи­тель­ной и гра­мот­ри­ца­тель­ной фло­ры, ви­ру­сов, ме­диа­то­ров вос­па­ле­ния без на­ли­чия ин­фек­ци­он­но­го про­цес­са. 

Таб­ли­ца 1

Гной­но-сеп­ти­че­ские со­стоя­ния

Ин­фек­ция

Вос­па­ли­тель­ный от­вет, вы­зван­ный по­яв­ле­ни­ем мик­ро­ор­га­низ­мов пу­тем ин­ва­зии в обыч­но ин­такт­ные тка­ни мак­ро­ор­га­низ­ма.

Бак­те­рие­мия

При­сут­ст­вие бак­те­рий в кро­ви.

Син­дром сис­тем­но­го вос­па­ли­тель­но­го

от­ве­та

Сис­тем­ный вос­па­ли­тель­ный от­вет от­ли­ча­ет­ся тя­же­лым кли­ни­че­ским те­че­ни­ем. Ха­рак­те­ри­зу­ет­ся дву­мя (или бо­лее) сле­дую­щи­ми при­зна­ка­ми: Тем­пе­ра­ту­ра > 38°С или < 36°С, ЧСС > 90 в ми­ну­ту, Час­то­та ды­ха­ния>20 в ми­ну­ту или Ра­СО2<32 mmHg, Лей­ко­ци­ты > 12000 кл/мл, <4000кл/мл или Не­зре­лые фор­мы бо­лее10 %.

Сеп­сис

Сис­тем­ный от­вет на ин­фек­цию, ко­то­рый про­яв­ля­ет­ся дву­мя (или бо­лее) сле­дую­щи­ми при­зна­ка­ми: Тем­пе­ра­ту­ра > 38°С или < 36°С, ЧСС > 90 в ми­ну­ту. Час­то­та ды­ха­ния > 20 в ми­ну­ту или РаС02 < 32 mmHg, Лей­ко­ци­ты > 12000 кл/мл , < 4000 кл/мл или не­зре­лые фор­мы >10 %.

Тя­же­лый сеп­сис

Сеп­сис ха­рак­те­ри­зую­щий­ся на­ру­ше­ни­ем функ­ций ор­га­нов, ги­по­пер­фу­зи­ей и ги­по­тен­зи­ей, кор­ре­ги­руе­мой ин­фу­зи­он­ной те­ра­пи­ей. Ги­по­пер­фу­зия мо­жет со­че­тать­ся (но не ог­ра­ни­чи­вать­ся) с лак­та­ци­до­зом, оли­гу­ри­ей и ост­ры­ми на­ру­ше­ния­ми пси­хи­че­ско­го ста­ту­са.

Сеп­ти­че­ский шок

Сеп­сис с ги­по­тен­зи­ей, раз­ви­ваю­щей­ся, не­смот­ря на аде­к­ват­ную ин­фу­зи­он­ную те­ра­пию, и на­ру­ше­ни­ем тка­не­вой пер­фу­зии, ко­то­рая мо­жет со­про­во­ж­дать­ся (но не ог­ра­ни­чи­ва­ет­ся) лак­та­та­ци­до­зом, оли­гу­ри­ей и ост­ры­ми на­ру­ше­ния­ми пси­хи­че­ско­го ста­ту­са. У па­ци­ен­тов, на­хо­дя­щих­ся на ино­троп­ной под­держ­ке, ги­по­то­нии мо­жет и не быть, в то вре­мя, ко­гда ре­ги­ст­ри­ру­ют­ся на­ру­ше­ния пер­фу­зии.

Ги­по­тен­зия

Сис­то­ли­че­ское дав­ле­ние < 90 mmНg или сни­же­ние > 40 mmHg от сред­не­го в от­сут­ст­вии дру­гих при­чин для ги­по­тен­зии.

Син­дром по­ли­ор­ган­ной не­дос­та­точ­но­сти

 Мно­же­ст­вен­ное, од­но­вре­мен­ное или по­сле­до­ва­тель­ное по­вре­ж­де­ние жиз­нен­но важ­ных ор­га­нов и сис­тем, при этом го­мео­стаз не мо­жет быть со­хра­нен без вме­ша­тельств.

Экс­пе­ри­мен­таль­ная ин­фу­зия фак­то­ра нек­ро­за опу­хо­ли (TNF), ин­тер­лей­ки­нов – ИЛ-1 (30), ИЛ-2 и фак­то­ра ак­ти­ва­ции тром­бо­ци­тов (PAF) [3] вы­зы­ва­ет не толь­ко фи­зио­ло­ги­че­ские из­ме­не­ния, свой­ст­вен­ные сеп­си­су, но и се­рию на­ру­ше­ний функ­ций ор­га­нов.

Счи­та­ет­ся, что TNF яв­ля­ет­ся од­ним из ве­ду­щих ме­диа­то­ров в раз­ви­тии сеп­ти­че­ско­го про­цес­са. Вве­де­ние его экс­пе­ри­мен­таль­ным жи­вот­ным при­во­дит к со­стоя­нию, ими­ти­рую­ще­му сеп­сис, сим­пто­мы ко­то­ро­го вклю­ча­ют в се­бя ги­по­тен­зию, ней­тро­пе­нию и уве­ли­че­ние ка­пил­ляр­ной про­ни­цае­мо­сти. При ин­фу­зии кры­сам он сти­му­ли­ро­вал про­те­о­лиз в пе­ри­фе­ри­че­ской мус­ку­ла­ту­ре за счет ак­ти­ва­ции ги­по­та­ла­мо-над­по­чеч­ни­ко­вой стрес­сор­ной ре­ак­ции.

Ос­нов­ные дей­ст­вия ТNF в ор­га­низ­ме мож­но сум­ми­ро­вать сле­дую­щим об­ра­зом:

  • сти­му­ля­ция эн­до­те­лия и мак­ро­фа­гов на вы­де­ле­ние боль­шо­го ко­ли­че­ст­ва ок­си­да азо­та (NO), что при­во­дит к стой­ко­му на­ру­ше­нию ге­мо­ди­на­ми­ки, тем бо­лее что TNF сти­му­ли­ру­ет об­ра­зо­ва­ние эн­до­те­ли­ем ин­тер­лей­ки­на-1, ко­то­рый тор­мо­зит ре­ак­цию глад­кой мыш­цы со­су­да на со­су­до­су­жи­ваю­щие сти­му­лы;
  • уве­ли­че­ние ад­ге­зии ней­тро­фи­лов к со­су­ди­стой стен­ке и их ми­гра­ции в тка­ни при вос­па­ле­нии и по­вре­ж­де­нии;
  • ме­та­бо­ли­че­ские и струк­тур­ные по­вре­ж­де­ния са­мой эн­до­те­ли­аль­ной клет­ки;
  • уве­ли­че­ние про­ни­цае­мо­сти раз­лич­ных мем­бран;
  • сти­му­ля­ция об­ра­зо­ва­ния эй­ко­са­нои­дов.

TNF дей­ст­ву­ет не­дол­го, пе­ре­клю­ча­ясь на клет­ки-ми­ше­ни (эн­до­те­лий, ней­тро­фи­лы и др.), но это­го бы­ва­ет дос­та­точ­но, что­бы раз­ви­лась сеп­ти­че­ская ре­ак­ция и да­же по­ли­ор­ган­ная не­дос­та­точ­ность (ПОН). Уро­вень TNF мо­жет по­вы­шать­ся и при дру­гих со­стоя­ни­ях, вклю­чая рев­ма­то­ид­ный арт­рит или сис­тем­ный лю­пус­ный эри­те­ма­тоз, ко­то­рые про­те­ка­ют без ти­пич­ных по­вре­ж­де­ний, встре­чаю­щих­ся при сеп­си­се. Боль­шие из­ме­не­ния в уров­не TNF встре­ча­ют­ся у здо­ро­вых лю­дей, где он со­став­ля­ет 75,3±15,6 пи­ког/мл. По­вы­ше­ние уров­ня TNF не от­но­сит­ся к обя­за­тель­но­му ус­ло­вию кли­ни­че­ской ди­аг­но­сти­ки сеп­си­са, так как оно мо­жет иметь фа­зо­вый ха­рак­тер, по­это­му не­об­хо­ди­мость мо­ни­то­ри­ро­ва­ния уров­ня TNF у па­ци­ен­тов при рис­ке воз­ник­но­ве­ния сеп­си­са ос­та­ет­ся не­яс­ной.

Ме­диа­то­ры клас­са ци­то­ки­нов име­ют ре­шаю­щее па­то­фи­зио­ло­ги­че­ское зна­че­ние у сеп­ти­че­ских боль­ных в кри­ти­че­ском со­стоя­нии [4]. В на­стоя­щее вре­мя об­на­ру­же­но и опи­са­но бо­лее 100 ци­то­ки­нов. Сре­ди всех ве­ществ этой груп­пы TNF и ИЛ-1 яв­ля­ют­ся наи­бо­лее зна­чи­мы­ми в раз­ви­тии сеп­ти­че­ских ре­ак­ций и ПОН.

Ко­ор­ди­на­ция им­мун­ной и ней­ро­эн­док­рин­ной сис­тем дву­сто­рон­няя с ре­гу­ля­тор­ным взаи­мо­дей­ст­ви­ем мо­но­ки­нов и ад­ре­но­пи­туи­тар­ных гор­мо­нов. Ии­тер­лей­кин-1 сти­му­ли­ру­ет вы­брос цен­траль­ных и пе­ри­фе­ри­че­ских гор­мо­нов, в том чис­ле и кор­ти­ко­тро­пин-ре­ли­зинг фак­то­ра [5]. Мно­го­чис­лен­ные ис­сле­до­ва­ния ро­ли ИЛ-1 в па­то­фи­зио­ло­гии сеп­си­са сви­де­тель­ст­ву­ют о том, что он вы­зы­ва­ет смерть у ад­ре­на­лэк­то­ми­ро­ван­ных мы­шей, ги­по­тен­зию у кро­ли­ков и мы­шей, кле­точ­ную ин­фильт­ра­цию ли­к­во­ра, цир­ку­ля­цию ИЛ-6, ги­пог­ли­ке­мию у мы­шей, про­те­о­лиз в пе­ри­фе­ри­че­ской мус­ку­ла­ту­ре мы­шей [6]. Все эти ре­ак­ции вы­яв­ле­ны в опы­тах in vivo. При ис­сле­до­ва­ни­ях in vi­tro по­ка­за­на роль ИЛ-1 в син­те­зе дру­гих ме­диа­то­ров вос­па­ле­ния (ИЛ-6, ИЛ-8), ПГЕ2, сы­во­ро­точ­но­го ами­лои­да, кол­ла­ге­на­зы, ак­тив­ных ки­сло­род­ных час­тиц [7].

Вы­де­ле­ны и опи­са­ны так­же ИЛ-2, 6, 8, 10, 12, од­на­ко их роль в па­то­ге­не­зе сис­тем­но­го вос­па­ле­ния не столь оче­вид­на. Экс­пе­ри­мен­таль­ное внут­ри­вен­ное вве­де­ние ИЛ-2 вы­зы­ва­ет сеп­ти­че­ские сим­пто­мы: ли­хо­рад­ку, та­хи­кар­дию, ней­ро­гу­мо­раль­ную ак­ти­ва­цию, сни­же­ние сис­тем­но­го АД, сер­деч­но­го ин­дек­са, тран­зи­тор­ную по­чеч­ную не­дос­та­точ­ность, од­на­ко не влия­ет на кон­цен­тра­цию TNF. Вы­дви­ну­ты пред­по­ло­же­ния о ро­ли ИЛ-8 как ак­ти­ва­то­ра ней­тро­фи­лов и хе­мо­так­си­са, а кон­цен­тра­ция ИЛ-6 силь­но кор­ре­ли­ру­ет с тя­же­стью ис­ход­но­го по­вре­ж­де­ния и со­стоя­ния боль­но­го, оце­нен­ным по шка­ле тя­же­сти АРАС­НЕ-II, в то вре­мя как для про­чих ци­то­ки­нов или их ан­та­го­ни­стов та­кой свя­зи не вы­яв­ле­но. По не­ко­то­рым дан­ным. ИЛ-6 мо­жет ин­ги­би­ро­вать син­тез TNF [8].

Ци­то­ки­ны, яв­ля­ясь ме­диа­то­ра­ми вос­па­ле­ния, иг­ра­ют важ­ную роль в раз­ви­тии ре­ак­ции ор­га­низ­ма на по­вре­ж­де­ние, но не яв­ля­ют­ся един­ст­вен­ны­ми. Име­ет­ся ряд за­щит­ных ме­ха­низ­мов, в том чис­ле сис­те­ма ком­пле­мен­та, дей­ст­вие ко­то­рой осо­бен­но важ­но при раз­ви­тии ARDS: ней­тро­филь­ный фа­го­ци­тоз и со­про­во­ж­даю­щий его син­тез ак­тив­ных ки­сло­род­ных час­тиц и про­те­о­ли­ти­че­ских фер­мен­тов.

Тес­но свя­за­на с сеп­си­сом сис­те­ма ге­мо­ста­за и коа­гу­ля­ции [9]. Зна­чи­тель­ный ин­те­рес пред­став­ля­ет дей­ст­вие ау­то­кои­дов, к ко­то­рым от­но­сят­ся эй­ко­са­нои­ды (про­стаг­лан­ди­ны. про­ста­цик­лин, тром­бок­са­ны и лей­кот­рие­ны). кал­лик­ре­ин-ки­ни­но­вая сис­те­ма, гис­та­мин, се­ро­то­нин, со­ма­то­ме­ди­ны и ин­су­ли­но­по­доб­ный фак­тор рос­та. Опо­сре­до­ван­ным ор­га­но­пов­ре­ж­даю­шим свой­ст­вом об­ла­да­ют так­же оп­со­ни­ны ре­ти­ку­ло­эн­до­те­ли­аль­ной сис­те­мы (фиб­ро­нек­тин, тафт­син), им­мун­ные ком­плек­сы [10].

Тром­бок­сан спо­соб­ст­ву­ет аг­ре­га­ции тром­бо­ци­тов, ак­ти­ва­ции по­ли­нук­леа­ров и вы­зы­ва­ет ва­зо­кон­ст­рик­цию. In vi­tro он по­вы­ша­ет про­ни­цае­мость мем­бран в от­вет на до­бав­ле­ние эн­до­ток­си­на. Тром­бок­сан яв­ля­ет­ся де­ри­ва­том мно­гих ти­пов кле­ток, в том чис­ле тром­бо­ци­тов и кле­ток ле­гоч­ной тка­ни. Про­ста­цик­лин син­те­зи­ру­ют клет­ки эн­до­те­лия, он по­дав­ля­ет аг­ре­га­цию тром­бо­ци­тов, ад­ге­зию по­ли­нук­леа­ров и вы­зы­ва­ет ва­зо­ди­ла­та­цию. Про­дук­ция про­ста­нои­дов со­про­во­ж­да­ет­ся об­ра­зо­ва­ни­ем ре­ак­тив­ных ки­сло­род­ных ме­та­бо­ли­тов. Деа­ци­ли­ро­ва­ние ара­хи­до­но­вой ки­сло­ты фос­фо­ли­пи­дов мем­бран со­про­во­ж­да­ет­ся или уча­ст­ву­ет [11] в вы­бро­се ки­сло­род­ных ра­ди­ка­лов по­ли­морф­ноя­дер­ны­ми клет­ка­ми.

Та­ким об­ра­зом, дис­ре­гу­ля­ция ра­бо­ты им­мун­ной сис­те­мы иг­ра­ет ре­шаю­щее па­то­фи­зио­ло­ги­че­ское зна­че­ние у сеп­ти­че­ских боль­ных, по со­вре­мен­ным пред­став­ле­ни­ям тя­же­лый сеп­сис и син­дром по­ли­ор­ган­ной не­дос­та­точ­но­сти (ПОН), яв­ля­ют­ся след­ст­ви­ем не не­кон­тро­ли­руе­мой ин­фек­ции, а не­кон­тро­ли­руе­мо­го ге­не­ра­ли­зо­ван­но­го вос­па­ле­ния, т. е. его ос­нов­ным сти­му­лом яв­ля­ет­ся не бур­ная про­ли­фе­ра­ция бак­те­рий, а бур­ная ре­ак­ция ор­га­низ­ма, при­чем час­то в ви­де сеп­ти­че­ско­го со­стоя­ния, не со­про­во­ж­даю­ще­го­ся сеп­ти­це­ми­ей.

Та­кой под­ход оп­ре­де­лил тер­ми­но­ло­гию сеп­си­са. Сеп­сис – это син­дром сис­тем­но­го вос­па­ли­тель­но­го от­ве­та (ССВО) на фо­не яв­но­го или скры­то­го оча­га ин­фек­ции. Тя­же­лый сеп­сис – это вы­ра­жен­ные про­яв­ле­ния ССВО, со­про­во­ж­даю­щие­ся на­ру­ше­ни­ем пер­фу­зии ор­га­нов и тка­ней, ги­по­тен­зи­ей, кор­ри­ги­руе­мой аде­к­ват­ной ин­фу­зи­он­ной те­ра­пи­ей, и при­зна­ка­ми по­ли­ор­ган­ной не­дос­та­точ­но­сти (оли­го­урия, эн­це­фа­ло­па­тия, ОДН и т.п.). Сеп­ти­че­ский шок – это тя­же­лый сеп­сис со стой­кой ар­те­ри­аль­ной ги­по­то­ни­ей, со­про­во­ж­даю­щей­ся вы­ра­жен­ны­ми ги­по­пер­фу­зи­он­ны­ми на­ру­ше­ния­ми, чет­ки­ми при­зна­ка­ми ПОН и тре­бую­щей ино­троп­ной под­держ­ки кро­во­об­ра­ще­ния или сеп­ти­че­ский шок – это вне­зап­но раз­вив­шая­ся ар­те­ри­аль­ная ги­по­то­ния на фо­не сис­тем­но­го вос­па­ли­тель­но­го от­ве­та ин­фек­ци­он­но­го ге­не­за [15].

Ин­фек­ция яв­ля­ет­ся пус­ко­вым фак­то­ром. В на­стоя­щее вре­мя бо­лее глу­бо­ко изу­чен па­то­ге­нез сеп­си­са, свя­зан­но­го с при­сут­ст­ви­ем Гр- ин­фек­ции. Строе­ние Гр- бак­те­рии по­зво­ля­ет объ­яс­нить не­ко­то­рые ме­ха­низ­мы, ко­то­рые но­сят по­вре­ж­даю­щий ха­рак­тер. Ис­сле­до­ва­ния по­ка­за­ли, что спе­ци­фи­че­ские уча­ст­ки мем­бра­ны Гр- бак­те­рии спо­соб­ны ак­ти­ви­ро­вать раз­лич­ные ти­пы кле­ток, во­вле­кае­мые в па­то­ге­нез сеп­си­са. Так на­зы­вае­мый ли­пид А, (эс­те­ри­фи­ци­ро­ван­ный глю­ко­за­мин), со­вме­ст­но с пи­ро­фос­фа­та­ми и жир­ны­ми ки­сло­та­ми, фор­ми­ру­ет часть ли­по­по­ли­са­ха­рид­ной кле­точ­ной мем­бра­ны. Вве­де­ние это­го ток­си­на вы­зы­ва­ет сим­пто­мы сеп­си­са у ла­бо­ра­тор­ных жи­вот­ных, а в боль­ших до­зах – смерть. У доб­ро­воль­цев в ре­зуль­та­те по­доб­ных инъ­ек­ций сим­пто­ма­ти­ка раз­ви­ва­ет­ся уже че­рез 30 ми­нут, вклю­чая сни­же­ние АД, ко­то­рое со­про­во­ж­да­ет­ся уве­ли­че­ни­ем сер­деч­но­го вы­бро­са и пе­ри­фе­ри­че­ской ва­зо­ди­ла­та­ци­ей.

Эн­до­ток­син спе­ци­фи­че­ски ак­ти­ви­ру­ет сис­те­му свер­ты­ва­ния, в ре­зуль­та­те че­го раз­ви­ва­ет­ся ме­ст­ная и сис­тем­ная ре­ак­ция Швартц­ма­на. У жи­вот­ных, ко­то­рым инъ­е­ци­ро­ва­ли по­втор­ную до­зу эн­до­ток­си­на, раз­ви­вал­ся фо­каль­ный нек­роз как ме­ст­ная ре­ак­ция и нек­роз кор­ти­каль­но­го ве­ще­ст­ва по­чек вслед­ст­вие сис­тем­но­го от­ве­та. Воз­ник­но­ве­ние ли­хо­рад­ки так­же ре­зуль­тат вве­де­ния ток­си­на и в боль­шой сте­пе­ни обу­слов­лен вы­бро­сом ци­то­ки­нов.

Пред­став­ля­ет­ся не­об­хо­ди­мым ос­та­но­вить­ся на не­ко­то­рых био­ло­ги­че­ских ас­пек­тах дей­ст­вия эн­до­ток­си­нов гра­мот­ри­ца­тель­ных мик­ро­ор­га­низ­мов. Эн­до­ток­си­ны по сво­ей хи­ми­че­ской при­ро­де яв­ля­ют­ся фос­фо­ли­пи­до­по­ли­са­ха­ри­до­пеп­тид­ны­ми ве­ще­ст­ва­ми. В от­ли­чие от эк­зо­ток­си­нов они свя­за­ны с кле­точ­ны­ми струк­ту­ра­ми бак­те­рий, не экс­кре­ти­ру­ют­ся во внеш­нюю сре­ду и ос­во­бо­ж­да­ют­ся толь­ко в ре­зуль­та­те ау­то­ли­за бак­те­рий, ус­той­чи­вы к тем­пе­ра­тур­ным воз­дей­ст­ви­ям, све­ту и ки­сло­ро­ду. Не­за­ви­си­мо от про­ис­хо­ж­де­ния все эн­до­ток­си­ны близ­ки по па­то­ген­ным свой­ст­вам, но мо­гут раз­ли­чать­ся по ак­тив­но­сти и хи­ми­че­ским свой­ст­вам.

Ос­нов­ны­ми точ­ка­ми при­ло­же­ния эн­до­ток­си­нов в ор­га­низ­ме яв­ля­ют­ся эн­до­те­лий ка­пил­ля­ров, ве­ге­та­тив­ная нерв­ная сис­те­ма и клет­ки им­мун­ной сис­те­мы: лей­ко­ци­ты и лим­фо­ид­ная ткань. ЛПК эн­до­ток­си­нов ока­зы­ва­ет пря­мое воз­дей­ст­вие на все три ви­да кле­ток, уча­ст­вую­щих в им­мун­ном от­ве­те: Т- и В-лим­фо­ци­ты, мак­ро­фа­ги. Так, он спо­со­бен вы­зы­вать де­ле­ние по­кою­щих­ся В-кле­ток, ос­во­бо­ж­дать ме­диа­то­ры и обес­пе­чи­вать со­зре­ва­ние В-кле­ток в иму­ног­ло­бу­лин сек­ре­ти­рую­щие клет­ки. Та­ким об­ра­зом, ме­ст­ный очаг ин­фек­ции мо­жет слу­жить пус­ко­вым ме­ха­низ­мом для об­ще­го уси­ле­ния им­му­но­ге­не­за.


В на­стоя­щее вре­мя яв­ля­ет­ся при­знан­ным, что Гр+ сеп­сис име­ет тен­ден­цию к рос­ту. По­след­ние со­об­ще­ния от­ме­ча­ют оди­на­ко­вую час­то­ту Гр- и Гр+ ин­фек­ции у боль­ных с сеп­ти­че­ским син­дро­мом. Гр+ мик­ро­ор­га­низ­мы не со­дер­жат в сво­ей кле­точ­ной стен­ке эн­до­ток­син и вы­зы­ва­ют сеп­ти­че­ские ре­ак­ции че­рез дру­гие ме­ха­низ­мы. Мно­гие Гр+ мик­ро­ор­га­низ­мы име­ют ли­по­са­ха­рид­ную кап­су­лу, их кле­точ­ная стен­ка со­дер­жит фос­фо­ли­пид­ную мем­бра­ну, ок­ру­жен­ную сло­ем пеп­ти­дог­ли­ка­нов. По­ли­ме­ры, та­кие как тей­хо­но­вая и тей­ху­ро­но­вая ки­сло­ты, и по­ли­са­ха­ри­ды мо­гут быть свя­за­ны с ка­ж­дым из этих сло­ев. На­ко­нец, бак­те­рии мо­гут со­дер­жать спе­ци­фи­че­ские ан­ти­ге­ны, та­кие как ста­фи­ло­кок­ко­вый про­те­ин А, стреп­то­кок­ко­вый про­те­ин М, рас­по­ло­жен­ные на по­верх­но­сти кле­ток.

Эн­до­ток­си­ны, про­ду­ци­руе­мые Гр+ бак­те­рия­ми, так­же мо­гут во­вле­кать­ся в па­то­ге­нез сис­тем­но­го вос­па­ли­тель­но­го от­ве­та на ин­фек­цию. Кро­ме то­го, на раз­ви­тие сеп­ти­че­ско­го от­ве­та влия­ет гли­ко­ка­лекс Гр+ фло­ры. Пред­ше­ст­вен­ни­ки пеп­ти­дог­ли­ка­на и дру­гие ком­по­нен­ты кле­точ­ной стен­ки Гр+ бак­те­рии спо­соб­ны сти­му­ли­ро­вать про­дук­цию вос­па­ли­тель­ных ци­то­ки­нов, та­ких как TNF, IL-1. Пеп­ти­дог­ли­кан и тей­хо­но­вая ки­сло­та ак­ти­ви­ру­ют аль­тер­на­тив­ные па­то­ло­ги­че­ские пу­ти ком­пле­мен­та.

Ком­по­нен­ты кле­точ­ной мем­бра­ны Гр+ бак­те­рии мо­гут из­ме­нять ак­тив­ность мак­ро­фа­гов и лим­фо­ци­тов и свя­зы­вать­ся с гу­мо­раль­ны­ми фак­то­ра­ми. При вве­де­нии ла­бо­ра­тор­ным жи­вот­ным ком­по­нен­тов кле­точ­ной мем­бра­ны мо­гут быть по­лу­че­ны раз­лич­ные ти­пы вос­па­ли­тель­ных ре­ак­ций. К со­жа­ле­нию, су­ще­ст­ву­ет мно­го раз­но­вид­но­стей Гр+ мик­ро­ор­га­низ­мов, а их раз­но­об­ра­зие за­ви­сит от ком­по­нен­тов кле­точ­ной мем­бра­ны. Со­от­вет­ст­вен­но, ком­плекс от­вет­ных ре­ак­ций на ин­ва­зию Гр+ ин­фек­ции яв­ля­ет­ся го­раз­до бо­лее слож­ным в срав­не­нии с эн­до­ток­си­ном.

Сей­час иден­ти­фи­ци­ро­ва­но боль­шое ко­ли­че­ст­во ток­си­нов, ко­то­рые воз­дей­ст­ву­ют на мо­но­ци­ты и вы­зы­ва­ют вы­брос ци­то­ки­нов, спо­соб­ст­ву­ют ме­та­бо­лиз­му ара­хи­до­но­вой ки­сло­ты с по­сле­дую­щим ос­во­бо­ж­де­ни­ем вос­па­ли­тель­ных лей­кот­рие­нов и про­стаг­лан­ди­нов, ак­ти­ви­руя кас­кад сис­те­мы ком­пле­мен­та, тром­бо­ци­ты и сис­те­му коа­гу­ля­ции, уве­ли­чи­вая про­ни­цае­мость кле­точ­ных мем­бран.

Один из ос­нов­ных ме­ха­низ­мов, за счет ко­то­ро­го Гр+ ток­си­ны ак­ти­ви­ру­ют мо­но­ци­ты, лим­фо­ци­ты, по­ли­морф­ноя­дер­ные лей­ко­ци­ты, тром­бо­ци­ты и дру­гие клет­ки, яв­ля­ет­ся уве­ли­че­ние про­ни­цае­мо­сти кле­точ­ной мем­бра­ны. Из­ме­не­ния в про­ни­цае­мо­сти кле­точ­ной мем­бра­ны мо­гут вес­ти к транс­мем­бран­но­му по­то­ку низ­ко­мо­ле­ку­ляр­ных ве­ществ и мак­ро­ио­нов, ко­то­рые при­во­дят к на­ру­ше­нию функ­ции кле­ток.

Ве­ро­ят­но, не­смот­ря на су­ще­ст­вен­ный про­гресс в этом на­прав­ле­нии, ис­сле­до­ва­те­лям еще не уда­лось иден­ти­фи­ци­ро­вать мно­гие из эн­до­ген­ных ме­диа­то­ров, во­вле­чен­ных в сеп­ти­че­ский про­цесс, не рас­кры­ты еще и мно­гие ме­ха­низ­мы раз­ви­тия сеп­ти­че­ской ре­ак­ции. Даль­ней­шее изу­че­ние этих звень­ев чрез­вы­чай­но важ­но для по­ни­ма­ния па­то­ге­не­за сеп­си­са с ха­рак­тер­ны­ми ге­мо­ди­на­ми­че­ски­ми на­ру­ше­ния­ми, по­вре­ж­де­ни­ем эн­до­те­лия и раз­ви­ти­ем ПОН и бу­дет спо­соб­ст­во­вать улуч­ше­нию ре­зуль­та­тов ле­че­ния.

Су­ще­ст­вен­ную роль в раз­ви­тии сеп­си­са иг­ра­ет транс­ло­ка­ция бак­те­рий из же­лу­доч­но-ки­шеч­но­го трак­та. Ком­по­нен­ты ки­шеч­но-ин­фек­ци­он­но­го ме­ха­низ­ма сеп­си­са и по­ли­ор­ган­ной не­дос­та­точ­но­сти пред­став­ле­ны на схе­ме:

Гу­мо­раль­ный ас­пект сеп­ти­че­ско­го шо­ка


За­клю­ча­ет­ся в том, что эн­до­ток­син, по­па­дая в кровь, вы­сво­бо­ж­да­ет ва­зо­ак­тив­ные ве­ще­ст­ва:

1. Ка­те­хо­ла­ми­ны, уро­вень ко­то­рых по­вы­ша­ет­ся на пер­вом эта­пе и вы­зы­ва­ет ис­то­ще­ние их де­по на позд­них эта­пах. Это ва­зо­кон­ст­рик­то­ры.

2. Гис­та­мин, се­ро­то­нин, про­из­вод­ные аде­но­зи­на – мощ­ные ва­зо­ди­ла­та­то­ры. 


Ба­ланс ме­ж­ду гис­та­ми­ном и ка­те­хо­ла­ми­на­ми яв­ля­ет­ся ос­но­вой ре­гу­ля­ции цир­ку­ля­тор­но­го го­мео­ста­за.

Ос­нов­ную роль в ре­ак­ции на эн­до­ток­син иг­ра­ет ги­пер­ка­те­хо­ла­ми­не­мия, вы­зы­ваю­щая со­су­ди­стый спазм в раз­лич­ных об­лас­тях. Дей­ст­вие ка­те­хо­ла­ми­нов про­яв­ля­ет­ся сти­му­ля­ци­ей сер­деч­ной дея­тель­но­сти, со­кра­ще­ни­ем ар­те­риол ко­жи, по­чек, ки­шеч­ни­ка, рас­ши­ре­ни­ем ар­те­риол по­пе­реч­но-по­ло­са­той мус­ку­ла­ту­ры и мио­кар­да, спаз­мом боль­шин­ст­ва вен. Это дей­ст­вие про­яв­ля­ет­ся толь­ко в на­чаль­ной фа­зе. Од­на­ко со­стоя­ние ише­мии на фо­не со­су­ди­сто­го спаз­ма вы­зы­ва­ет ме­ст­ное об­ра­зо­ва­ние и на­ко­п­ле­ние кис­лых ме­та­бо­ли­тов, из­ме­няю­щих чув­ст­ви­тель­ность спаз­ми­ро­ва­ных со­су­дов. Спазм на­чи­на­ет раз­ре­шать­ся. Что­бы вос­ста­но­вить со­стоя­ние спаз­ма, тре­бу­ет­ся боль­ше ка­те­хо­ла­ми­нов. Эти ди­на­ми­че­ские из­ме­не­ния про­дол­жа­ют­ся до тех пор, по­ка ар­те­рио­лы не по­те­ря­ют свой то­нус и кровь не нач­нет де­по­ни­ро­вать­ся в зо­не мик­ро­цир­ку­ля­ции.

Дей­ст­вие гис­та­ми­на про­яв­ля­ет­ся глу­бо­ким ва­зо­мо­тор­ным кол­лап­сом, де­по­ни­ро­ва­ни­ем кро­ви на пе­ри­фе­рии (внут­ри­со­су­ди­стая се­к­ве­ст­ра­ция кро­ви) с раз­ви­ти­ем пор­таль­ной ги­пер­тен­зии, на­ру­ше­ни­ем при­то­ка к серд­цу. От­ме­че­но сход­ст­во со­су­ди­стых эф­фек­тов эн­до­ток­си­на и гис­та­ми­на. В зо­не ва­зос­паз­ма оп­ре­де­ля­ет­ся бо­лее вы­со­кий уро­вень фер­мен­тов, раз­ру­шаю­щих гис­та­мин – гис­та­ми­на­зы, диа­ми­но­ок­си­да­зы. По­вы­шен­ный син­тез гис­та­ми­на со­про­во­ж­да­ет­ся од­но­вре­мен­ным сни­же­ни­ем ак­тив­но­сти фер­мен­тов, раз­ру­шаю­щих гис­та­мин – гис­та­ми­на­зы, диа­ми­но­ок­си­да­зы.

Важ­ней­шим фак­то­ром ин­ток­си­ка­ции при бак­те­ри­аль­ных ин­фек­ци­ях яв­ля­ет­ся се­ро­то­нин, ко­то­рый при воз­дей­ст­вии бак­те­ри­аль­но­го эн­до­ток­си­на вы­де­ля­ет­ся из тром­бо­ци­тов, где он со­дер­жит­ся в ад­сор­би­ро­ван­ном ви­де. Он в 100 раз ак­тив­нее гис­та­ми­на уве­ли­чи­ва­ет про­ни­цае­мость ка­пил­ля­ров, и яв­ля­ет­ся та­ким же мощ­ным ва­зо­ди­ла­та­то­ром как и гис­та­мин. Раз­ру­ше­ние тром­бо­ци­тов и туч­ных кле­ток в зо­нах за­мед­лен­ной цир­ку­ля­ции, спо­соб­ст­ву­ет об­ра­зо­ва­нию не толь­ко се­ро­то­ни­на, но и про­из­вод­ных аде­но­зи­на, яв­ляю­щих­ся так­же ва­зо­ди­ла­та­то­ра­ми.

За­стой и ги­пок­сия ве­дут к по­те­ре плаз­мен­но­го объ­е­ма с вы­хо­дом жид­кой час­ти кро­ви в ише­ми­зи­ро­ван­ные тка­ни, сгу­ще­нию кро­ви и рас­про­стра­нен­но­му внут­ри­со­су­ди­сто­му свер­ты­ва­нию – тем бо­лее что ка­те­хо­ла­ми­ны яв­ля­ют­ся сти­му­ля­то­ра­ми свер­ты­ва­ния.

На­чаль­ный вы­брос гис­та­ми­на в от­вет на дей­ст­вие эн­до­ток­си­на и пер­вич­ная ги­по­то­ния яв­ля­ют­ся пус­ко­вым мо­мен­том, сти­му­ли­рую­щим вы­брос ка­те­хо­ла­ми­нов, воз­ни­каю­щая вслед за этим ги­пок­сия тка­ней сти­му­ли­ру­ет вновь вы­брос гис­та­ми­на. Соз­да­ет­ся по­роч­ный круг: ло­каль­ная ва­зо­кон­ст­рик­ция – ги­пок­сия тка­ней – вы­брос гис­та­ми­на – ва­зо­ди­ла­та­ция и со­су­ди­стый кал­лапс – сти­му­ля­ция вы­бро­са ка­те­хо­ла­ми­нов.

Вто­рич­ные ре­ак­ции на эн­до­ток­син

Про­яв­ля­ют­ся в ви­де по­вы­ше­ния про­те­о­ли­ти­че­ской ак­тив­но­сти кро­ви и ак­ти­ва­ции кал­лик­ре­ин-ки­ни­но­вой сис­те­мы. По­вы­ше­ние про­те­о­ли­ти­че­ской ак­тив­но­сти и на­вод­не­ние кро­ве­нос­но­го рус­ла ка­теп­си­на­ми или гид­ро­ла­за­ми свя­за­но, пре­ж­де все­го, с раз­ру­ше­ни­ем ли­зо­сом кле­ток «шо­ко­вых ор­га­нов-ми­ше­ней». При сеп­си­се и СШ на­блю­да­ет­ся зна­чи­тель­ное вы­де­ле­ние гид­ро­лаз в кро­во­ток, при­чем их вы­де­ле­ние про­ис­хо­дит не толь­ко из тка­ней, где ли­зо­сом со­дер­жит­ся боль­ше все­го (пе­чень, се­ле­зен­ка, поч­ки), но и из по­ли­морф­ноя­дер­ных лей­ко­ци­тов, на­вод­няю­щих кро­ве­нос­ное рус­ло. Про­те­о­ли­ти­че­ская ак­тив­ность кро­ви при сеп­си­се мо­жет трех­крат­но пре­вы­шать ак­тив­ность гноя из сеп­ти­че­ско­го оча­га.

Про­грес­си­ро­ва­ние цир­ку­ля­тор­ной не­дос­та­точ­но­сти эн­до­ток­син мо­жет реа­ли­зо­вать че­рез вы­де­ле­ние ки­ни­на и бра­ди­ки­ни­на, об­ро­зую­щих­ся по­сле ин­ку­ба­ции эн­до­ток­си­на с кро­вью и её фрак­ция­ми. Плаз­мен­ные ки­ни­ны – ак­тив­ные по­ли­пеп­ти­ды. Ки­ни­ны об­ла­да­ют свой­ст­ва­ми сни­жать кро­вя­ное дав­ле­ние пу­тем рас­ши­ре­ния ка­пил­ля­ров, уве­ли­чи­вать со­су­ди­стую про­ни­цае­мостъ. По­доб­но гис­та­ми­ну и се­ро­то­ни­ну, бра­ди­ки­нин вы­зы­ва­ет со­кра­ще­ние боль­шых ве­нул.

Та­ким об­ра­зом, взаи­мо­дей­ст­вие ва­зо­кон­ст­рик­то­ров и ва­зо­ди­ла­та­то­ров оп­ре­де­ля­ет ди­на­ми­ку кро­во­об­ра­ще­ния при сеп­ти­че­ском шо­ке. По ме­ре про­грес­си­ро­ва­ния про­цес­са по­сте­пен­но соз­да­ет­ся об­щая тен­ден­ция к ва­зо­ди­ла­та­ции и за­стою: по­тен­ци­ал ва­зо­ди­ла­та­то­ров пре­вы­ша­ет по­тен­ци­ал ва­зо­кон­ст­рик­то­ров. Да­лее про­цесс раз­ви­ва­ет­ся в сле­дую­щем на­прав­ле­нии: по­те­ря то­ну­са ар­те­риол – де­по­ни­ро­ва­ние кро­ви – сни­же­ние при­то­ка кро­ви к серд­цу – вы­ход жид­кой час­ти кро­ви в тка­ни – по­те­ря плаз­мен­но­го объ­е­ма – сгу­ще­ние кро­ви – ДВС (ко­то­рый яв­ля­ет­ся об­ще­био­ло­ги­че­ским не­спе­ци­фи­че­ским след­ст­ви­ем цир­ку­ля­тор­ной не­дос­та­точ­но­сти лю­бо­го про­ис­хо­ж­де­ния) – не­об­ра­ти­мый шок.

На фо­не СШ на­ру­ша­ют­ся все эта­пы транс­пор­та ки­сло­ро­да:

I) ды­ха­тель­ная функ­ция лег­ких,

2) кон­цен­тра­ция и срод­ст­во Нв к 02,

3) объ­ем­ный кро­во­ток.

4) ути­ли­за­ция 02 тка­ня­ми

Сеп­ти­че­ский шок яв­ля­ет­ся па­то­ге­не­ти­че­ским фак­то­ром в раз­ви­тии по­ли­ор­ган­ной не­дос­та­точ­но­сти, при ко­то­рой воз­ни­ка­ют глу­бо­кие из­ме­не­ния вод­но-элек­тро­лит­но­го, КЩС, бел­ко­во­го и уг­ле­вод­но­го об­ме­на, сер­деч­но-ле­гоч­ной сис­те­мы, на­ру­ше­ния функ­ции по­чек, пе­че­ни, ЦНС и ги­по­фи­зар­но-ад­ре­на­ло­вой сис­те­мы.

Лег­кие. Гис­та­мин и се­ро­то­нин яв­ля­ют­ся мощ­ны­ми ва­зо­прес­со­ра­ми и ва­зо­кон­ст­рик­то­ра­ми ма­ло­го кру­га кро­во­об­ра­ще­ния. При окк­лю­зии мик­ро­со­су­дов про­ис­хо­дит аг­ре­га­ция тром­бо­ци­тов, лей­ко­ци­тов, мик­ро­бов, фиб­ри­на. По­вы­ша­ет­ся пе­ри­фе­ри­че­ское со­про­тив­ле­ние в ма­лом кру­ге с от­кры­ти­ем ар­те­рио-ве­ноз­ных шун­тов и сни­жа­ет­ся на­сы­ще­ние кро­ви ки­сло­ро­дом. По­вре­ж­ден­ные лег­кие уже не мо­гут ней­тра­ли­зо­вать ки­ни­ны, а са­ми ста­но­вят­ся их про­ду­цен­та­ми. По­вы­ша­ет­ся про­ни­цае­мость ка­пил­ля­ров ма­ло­го кру­га, инак­ти­ви­ру­ет­ся сур­фак­тант, на фо­не де­фи­ци­та аль­бу­ми­на соз­да­ют­ся ус­ло­вия для ин­тер­сти­ци­аль­но­го оте­ка лег­ких, спа­де­ния ко­неч­ных ле­гоч­ных еди­ниц – “шо­ко­во­му лег­ко­му” – фи­наль­ной сеп­ти­че­ской пнев­мо­нии.

Сер­деч­но-со­су­ди­стая сис­те­ма. Ре­ак­ция кро­во­об­ра­ще­ния по ти­пу ги­пер­ди­на­ми­че­ской – яв­ле­ние вто­рич­ное. Под влия­ни­ем бак­те­ри­аль­ных ток­си­нов от­кры­ваю­ся ко­рот­кие ар­те­рио-ве­ноз­ные шун­ты, че­рез ко­то­рые кровь уст­рем­ля­ет­ся, об­хо­дя ка­пил­ляр­ную сеть, из ар­те­ри­аль­но­го в ве­ноз­ное рус­ло. Вслед­ст­вие это­го воз­ни­ка­ет си­туа­ция, при ко­то­рой об­щий кро­во­ток на пе­ри­фе­рии до­воль­но вы­сок и об­щее со­су­ди­стое со­про­тив­ле­ние по­ни­же­но, а по ка­пил­ля­рам про­те­ка­ет мень­шее ко­ли­че­ст­во кро­ви. В позд­них фа­зах, из-за на­рас­таю­ще­го де­фи­ци­та ОЦК и сер­деч­ной не­дос­та­точ­но­сти (свя­зан­ной с аци­до­зом, вы­со­кой кон­цен­тра­ци­ей жир­ных ки­слот, ги­пог­ли­ке­ми­ей, ис­то­ще­ни­ем ка­те­хо­ла­ми­но­во­го де­по, умень­ше­ни­ем ко­ро­нар­но­го кро­во­то­ка) ги­пер­ди­на­ми­че­ская фа­за пе­ре­хо­дит в ги­по­ди­на­ми­че­скую. Шок из ком­пен­си­ро­ван­но­го пе­ре­хо­дит в де­ком­пен­си­ро­ван­ный.

Пе­чень. Воз­дей­ст­вие ка­те­хо­ла­ми­нов и тка­не­вая ги­пок­сия при­во­дят к из­ме­не­нию ульт­ра­струк­ту­ры ге­па­то­ци­тов. Ток­син вы­зы­ва­ет спазм со­су­дов пор­таль­ной сис­те­мы и это ус­ко­ря­ет на­сту­п­ле­ние ге­па­то­нек­ро­за. По­яв­ля­ет­ся жел­ту­ха за счет пря­мо­го би­ли­ру­би­на.

Под­же­лу­доч­ная же­ле­за по­ра­жа­ет­ся вплоть до её нек­ро­за. 


Поч­ки. На­ру­ше­ние ге­мо­ди­на­ми­ки и ги­пок­сия в пер­вую оче­редь ска­зы­ва­ют­ся на поч­ках. Па­да­ет по­чеч­ный кро­во­ток, вслед­ст­вие спаз­ма со­су­дов, тром­бо­зов, шун­ти­ро­ва­ния, сни­жа­ет­ся фильт­ра­ция в по­чеч­ных клу­боч­ках. Раз­ви­ва­ет­ся оли­го­урия, ану­рия.

Же­лу­доч­но-ки­шеч­ный тракт. В ки­шеч­ни­ке и же­луд­ке раз­ви­ва­ет­ся ише­мия, нек­ро­зы, стрес­со­вые яз­вы, диа­рея, ди­на­ми­че­ская ки­шеч­ная не­про­хо­ди­мость.

Ге­мо­стаз. Стра­да­ет сис­те­ма свер­ты­ва­ния кро­ви: ге­мо­лиз – ли­зис мик­ро­бов – тром­бо­пла­стин – ус­ко­ре­ние коа­гу­ля­ции с об­ра­зо­ва­ни­ем сгу­ст­ков фиб­ри­на – аг­ре­га­ция тром­бо­ци­тов под дей­ст­ви­ем био­ло­ги­че­ски ак­тив­ных ве­ществ, вы­шед­ших из клет­ки.

Уг­ле­вод­ный об­мен. В ран­ней ста­дии шо­ка от­ме­ча­ет­ся ги­по­ин­су­ли­не­мия, ве­ду­щяя к ги­перг­ли­ке­мии, за­тем бы­ст­ро на­сту­па­ет ис­то­ще­ние за­па­сов гли­ко­ге­на, а син­тез глю­ко­зы на­ру­ша­ет­ся. Как ре­зуль­тат – ги­пог­ли­ке­мия.

Бел­ко­вый об­мен. Сни­жа­ет­ся син­тез бел­ка, фиб­ри­но­ге­на, аль­бу­ми­на, за­мед­ля­ет­ся син­тез АТФ.

Вод­но-элек­тро­лит­ный об­мен. На­ру­ше­ния вод­но-элек­тро­лит­но­го го­мео­ста­за про­яв­ля­ют­ся плаз­мен­ной ги­по­нат­рие­ми­ей, ги­пер­ка­лие­ми­ей, ги­пер­маг­ние­ми­ей, ги­по­каль­цие­ми­ей. Со­че­та­ет­ся кле­точ­ная ги­пер­гид­ра­та­ция и вне­кле­точ­ная ги­по­гид­ра­та­ция.

Кли­ни­че­ская кар­ти­на сеп­ти­че­ско­го шо­ка

Для кли­ни­че­ской кар­ти­ны СШ ха­рак­тер­на ги­пер­ди­на­ми­че­ская (ран­ний сеп­ти­че­ский шок) и ги­по­ди­на­ми­че­ская фа­зы, ко­то­рые про­яв­ля­ют­ся обыч­но в сле­дую­щей по­сле­до­ва­тель­но­сти:

I фа­за – «те­п­лая нор­мо­тен­зия». Про­рыв ин­фек­та из оча­га или по­сту­п­ле­ние эн­до­ток­си­на в кро­во­ток за­пус­ка­ют пер­вич­ный ме­ха­низм сеп­ти­че­ско­го шо­ка, в ко­то­ром про­яв­ля­ет­ся пи­ро­ген­ное дей­ст­вие ин­фек­та и пре­ж­де все­го эн­до­ток­си­на. Ли­цо у боль­но­го по­крас­нев­шее, по­кры­то обиль­ным по­том. От­ме­ча­ет­ся ап­па­тия или, на­обо­рот, бес­по­кой­ст­во. Про­грес­си­рую­щая ли­хо­рад­ка до 40-41°С, по­лип­ное, уме­рен­ное на­ру­ше­ние кро­во­об­ра­ще­ния – та­хи­кар­дия.

II фа­за – «те­п­лая ги­по­тен­зия». Ко­жа те­п­лая, су­хая, ги­пе­ре­ми­ро­ва­на. Пси­хи­ка на­ру­ше­на: воз­бу­ж­де­ние, не­аде­к­ват­ность, пе­ре­хо­дя­щая в пси­хоз. Та­хип­ноэ (ги­пер­вен­ти­ля­ция), та­хи­кар­дия до 110-120 уд. в мин., со­че­таю­щая­ся с уме­рен­ной ги­по­тен­зи­ей, ко­то­рую час­то не за­ме­ча­ют, осо­бен­но у ги­пер­то­ни­ков. Не­ред­ко эти из­ме­не­ния со­че­та­ют­ся с на­ру­ше­ния­ми функ­ции ЖКТ – бо­ли в жи­во­те, по­нос, рво­та, вслед­ст­вие из­ме­не­ния кро­во­то­ка в зо­не чрев­ных со­су­дов под влия­ни­ем се­ро­то­ни­на. Сни­жа­ет­ся диу­рез до оли­гу­рии, т.е. до 25 мл/час.


Ла­бо­ра­тор­ные тес­ты вы­яв­ля­ют при­зна­ки ин­фек­ци­он­но­го про­цес­са: лей­ко­ци­тоз с на­рас­та­ни­ем лей­ко­ци­тар­но­го ин­дек­са ин­ток­си­ка­ции (ЛИИ), тром­бо­ци­то­пе­ния. Лей­ко­ци­тар­ный ин­декс ин­ток­си­ка­ции, пред­ло­жен­ный Я. Я. Каль-Ка­ли­фом (1941) рас­счи­ты­ва­ют по фор­му­ле: 

ЛИИ = (С + 2П + 4Ми) х (Пл + 1)

(Мо + Ли) х (Э + 1),

где С – сег­мен­тоя­дер­ные лей­ко­ци­ты, П – па­лоч­коя­дер­ные, Ю – юн­ные, Ми – мие­ло­ци­ты, Пл – плаз­ма­ти­че­ские клет­ки, Мо – мо­но­ци­ты, Ли – лим­фо­ци­ты, Э – эо­зи­но­фи­лы.

Нор­маль­ная ве­ли­чи­на ин­дек­са ко­леб­лет­ся око­ло 1, по­вы­ше­ние до 4-5 сви­де­тель­ст­ву­ет о зна­чи­тель­ном бак­те­ри­аль­ном ком­по­нен­те эн­до­ген­ной ин­ток­си­ка­ции, то­гда как уме­рен­ное по­вы­ше­ние ЛИИ до 2-3 ука­зы­ва­ет ли­бо на ог­ра­ни­че­ние ин­фек­ци­он­но­го про­цес­са, ли­бо на рас­пад тка­ней. Лей­ко­пе­ния с вы­со­ким ЛИИ яв­ля­ет­ся все­гда тре­вож­ным сим­пто­мом. Не­смот­ря на не­ко­то­рые ог­ра­ни­че­ния ин­фор­ма­тив­но­сти это­го по­ка­за­те­ля при грам­по­ло­жи­тель­ной ин­фек­ции (стреп­то­кок­ко­вой, ме­нин­го­кок­ко­вой), она все же от­чет­ли­во вы­ше, чем обыч­ная оцен­ка лей­ко­ци­тар­ной фор­му­лы по «сдви­гу вле­во». Дли­тель­ность «те­п­лой ги­по­тен­зии» оп­ре­де­ля­ет­ся ре­зерв­ны­ми воз­мож­но­стя­ми ор­га­низ­ма.

III фа­за – «хо­лод­ная ги­по­тен­зия». Не­дос­та­точ­ность го­мео­ста­за и ком­пен­са­тор­ных воз­мож­но­стей при­во­дят к раз­вер­ты­ва­нию пол­ной кли­ни­ки СШ – позд­няя ста­дия. Ха­рак­тер­но на­ру­ше­ние соз­на­ния вплоть до ко­мы, на­ру­ше­ние ле­гоч­но­го га­зо­об­ме­на (та­хип­ноэ 30-50 в мин.), мо­гут быть яв­ле­ния оте­ка. Не­дос­та­точ­ность пе­ри­фе­ри­че­ско­го и цен­траль­но­го кро­во­об­ра­ще­ния (та­хи­кар­дия до 160 уд. мин., пульс сла­бый, арит­мич­ный, со­че­та­ет­ся с кри­ти­че­ской ги­по­то­ни­ей – АДс 90-80 мм рт.ст.). На ЭКГ оча­ги ги­пок­сии и диф­фуз­ная ги­пок­сия. Оз­ноб и ги­пер­тер­мия сме­ня­ют­ся па­де­ни­ем тем­пе­ра­ту­ры до суб­нор­маль­ных цифр. Ко­неч­но­сти хо­лод­ные, про­лив­ной пот (про­яв­ле­ние ве­ге­та­тив­ной ре­ак­ции), ко­жа блед­ная с циа­но­зом.

При ла­бо­ра­тор­ном ис­сле­до­ва­нии вы­яв­ля­ют­ся: ане­мия, ги­пер­лей­ко­ци­тоз со сдви­гом вле­во, ЛИИ до 20, тром­бо­ци­то­пе­ния, плаз­мен­ная ги­по­нат­рие­мия, ги­пер­ка­лие­мия, де­ком­пен­си­ро­ван­ный ме­та­бо­ли­че­ский аци­доз, ги­по­про­теи­не­мия, ги­по­каль­цие­мия, ги­по­во­ле­мия, эрит­ро­ци­тар­ная ги­пок­сия.

В ор­га­нах, наи­бо­лее чув­ст­ви­тель­ных к ги­пок­сии, вслед­ст­вие внут­ри­со­су­ди­сто­го свер­ты­ва­ния фиб­ри­на воз­ни­ка­ют нек­ро­зы («шо­ко­вая пе­чень», «шо­ко­вая поч­ка»). Кли­ни­ка СШ мо­жет со­про­во­ж­дать­ся ди­на­ми­че­ской не­про­хо­ди­мо­стью, кро­во­те­че­ни­ем, жел­ту­хой, ге­мо­гло­би­ну­ри­ей, азо­те­ми­ей, ану­ри­ей, то есть пе­че­ноч­но-по­чеч­ной не­дос­та­точ­но­стью.

При воз­ник­но­ве­нии вто­рич­ных пие­ми­че­ских оча­гов на фо­не по­сте­пен­но­го ис­то­ще­ния ре­зер­вов ор­га­низ­ма на­сту­па­ет тер­ми­наль­ный или позд­ний сеп­ти­че­ский шок. Цир­ку­ля­тор­ная не­дос­та­точ­ность яв­ля­ет­ся его фи­на­лом. При пе­ре­ли­ва­нии ин­фи­ци­ро­ван­ной кро­ви раз­ви­ва­ет­ся обыч­но мол­ние­нос­ный ва­ри­ант СШ.

Вверх             Содержание монографии

Гла­ва 2. Интенсивная терапия сепсиса и септического шока

Ле­че­ние сеп­ти­че­ских боль­ных сле­ду­ет про­во­дить под по­сто­ян­ным кли­ни­че­ским и ла­бо­ра­тор­ным кон­тро­лем, вклю­чаю­щим оцен­ку об­ще­го со­стоя­ния, пуль­са, АД и ЦВД, по­ча­со­во­го диу­ре­за, тем­пе­ра­ту­ры те­ла, час­то­ты ды­ха­ния, ЭКГ, пуль­со­ок­си­мет­рии. Обя­за­тель­ным долж­но быть ис­сле­до­ва­ние об­щих ана­ли­зов кро­ви и мо­чи, по­ка­за­те­лей ки­слот­но-ще­лоч­но­го со­стоя­ния, элек­тро­лит­но­го об­ме­на, со­дер­жа­ния в кро­ви ос­та­точ­но­го азо­та, мо­че­ви­ны, креа­ти­ни­на, са­ха­ра, коа­гу­ло­грам­мы (вре­мя свер­ты­ва­ния, со­дер­жа­ния фиб­ри­но­ге­на, тром­бо­ци­тов и др.). Все эти ис­сле­до­ва­ния не­об­хо­ди­мо про­во­дить не ре­же од­но­го двух раз в су­тки, что­бы иметь воз­мож­ность свое­вре­мен­но вне­сти кор­рек­ти­вы в про­во­ди­мую те­ра­пию.

Ком­плекс­ное ле­че­ние сеп­си­са пред­став­ля­ет со­бой од­ну из труд­ней­ших за­дач. Обыч­но оно скла­ды­ва­ет­ся из двух ос­нов­ных на­прав­ле­ний:

1.Ак­тив­ное хи­рур­ги­че­ское ле­че­ние пер­вич­но­го и ме­та­ста­ти­че­ских гной­ных оча­гов.

2.Об­щее ин­тен­сив­ное ле­че­ние сеп­ти­че­ско­го боль­но­го, це­лью ко­то­ро­го яв­ля­ет­ся бы­ст­рая кор­рек­ция го­мео­ста­за.

Хи­рур­ги­че­ское ле­че­ние сеп­си­са

Хи­рур­ги­че­ское ле­че­ние на­прав­ле­но на уда­ле­ние сеп­ти­че­ско­го оча­га и про­во­дит­ся при лю­бом со­стоя­нии боль­но­го, час­то по жиз­нен­ным по­ка­за­ни­ям. Опе­ра­ция долж­на быть пре­дель­но ма­ло­трав­ма­тич­ной, по воз­мож­но­сти ра­ди­каль­ной, а под­го­тов­ка к ней пре­дель­но крат­ко­вре­мен­ной, ис­поль­зуя для вме­ша­тель­ст­ва лю­бой свет­лый про­ме­жу­ток. Ме­тод обез­бо­ли­ва­ния – ща­дя­щий. Наи­луч­шие ус­ло­вия для ре­ви­зии оча­га обес­пе­чи­ва­ют­ся при ин­ту­ба­ци­он­ном нар­ко­зе (ин­дук­ция – се­дук­сен, ке­та­мин; ос­нов­ной нар­коз – НЛА, ГОМК и др.).

Хи­рур­ги­че­ское ле­че­ние гной­но­го оча­га долж­но осу­ще­ст­в­лять­ся с обя­за­тель­ным со­блю­де­ни­ем ря­да тре­бо­ва­ний:

I. При мно­же­ст­вен­ных оча­гах не­об­хо­ди­мо стре­мить­ся вы­пол­нить опе­ра­цию од­но­мо­мент­но.

2. Опе­ра­ция вы­пол­ня­ет­ся по ти­пу хи­рур­ги­че­ской об­ра­бот­ки пие­ми­че­ско­го оча­га и со­сто­ит в пол­ном ис­се­че­нии всех не­жиз­не­спо­соб­ных тка­ней раз­ре­зом, дос­та­точ­ным для вскры­тия имею­щих­ся кар­ма­нов и за­те­ков. Об­ра­бо­тан­ную ра­не­вую по­лость до­пол­ни­тель­но об­ра­ба­ты­ва­ют пуль­си­рую­щей стру­ей ан­ти­бак­те­ри­аль­ной жид­ко­сти, лу­ча­ми ла­зе­ра, ульт­ра­зву­ком, крио­воз­дей­ст­ви­ем или ва­куу­ми­ро­ва­ни­ем.

3. Хи­рур­ги­че­ская об­ра­бот­ка гной­но­го оча­га за­вер­ша­ет­ся раз­лич­ны­ми пу­тя­ми:

  • на­ло­же­ни­ем швов в ус­ло­ви­ях ак­тив­но­го дре­ни­ро­ва­ния ра­ны с ее про­мы­ва­ни­ем и ве­ку­ум-ас­пи­ра­ци­ей или «про­точ­ным» ме­то­дом;
  • ле­че­ние ра­ны под по­вяз­кой с мно­го­ком­по­нент­ны­ми ма­зя­ми на гид­ро­филь­ной ос­но­ве или дре­ни­рую­щи­ми сор­бен­та­ми;
  • за­ши­ва­ни­ем ра­ны на­глу­хо (по ог­ра­ни­чен­ным по­ка­за­ни­ям);
  • на­ло­же­ние швов в ус­ло­ви­ях транс­мем­бран­но­го ра­не­во­го диа­ли­за.

4. Во всех слу­ча­ях по­сле хи­рур­ги­че­ской об­ра­бот­ки не­об­хо­ди­мо соз­дать ус­ло­вия по­коя в об­лас­ти ра­ны пу­тем им­мо­би­ли­за­ции для уст­ра­не­ния бо­ле­вой им­пуль­са­пии, от­ри­ца­тель­ных ней­ро-тро­фи­че­ских влия­ний, трав­ма­ти­за­ции тка­ней.

При со­вме­ще­нии шва гной­ной ра­ны с ак­тив­ным ан­ти­бак­те­ри­аль­ным дре­на­жем про­мы­ва­ние ра­не­вой по­лос­ти рас­тво­ра­ми ан­ти­сеп­ти­ков про­во­дят в те­че­ние 7-10 су­ток еже­днев­но по 6-12 ча­сов в за­ви­си­мо­сти от со­стоя­ния ра­ны. Ме­то­ди­ка про­точ­но-ас­пи­ра­ци­он­но­го дре­ни­ро­ва­ния обес­пе­чи­ва­ет ме­ха­ни­че­ское очи­ще­ние гной­но­го оча­га от нек­ро­ти­че­ско­го дейт­ри­та и ока­зы­ва­ет пря­мое ан­ти­мик­роб­ное дей­ст­вие на ра­не­вую мик­ро­фло­ру. Для про­мы­ва­ния обыч­но тре­бу­ет­ся 1-2 лит­ра рас­тво­ра (0,1% рас­твор ди­ок­си­ди­на, 0,1% рас­твор фу­ра­ги­на, 3% рас­твор бор­ной ки­сло­ты, 0,02% рас­твор фу­ра­ци­ли­на и др.). При ле­че­нии гной­ных про­цес­сов, обу­слов­лен­ных кло­ст­ри­ди­аль­ной мик­ро­фло­рой, для про­мы­ва­ния ис­поль­зу­ют рас­тво­ры пе­ре­ки­си во­до­ро­да, ка­лия пер­ман­га­на­та, мет­ро­ги­ла. Ме­тод про­мы­ва­ния дос­ту­пен, тех­ни­че­ски прост, при­ме­ним в лю­бых ус­ло­ви­ях. Сле­ду­ет от­ме­тить, что про­мыв­ное дре­ни­ро­ва­ние при ана­эроб­ной ин­фек­ции ме­нее эф­фек­тив­но, чем при гной­ной, так как не при­во­дит к бы­ст­ро­му умень­ше­нию из­бы­точ­но­го оте­ка тка­ней.

Со­вре­мен­ные ме­то­ди­ки ак­тив­но­го воз­дей­ст­вия на гной­ную ра­ну на­прав­ле­ны на рез­кое со­кра­ще­ние пер­вой и вто­рой фаз ра­не­во­го про­цес­са. Ос­нов­ны­ми за­да­ча­ми ле­че­ния ран в пер­вой (гной­но-нек­ро­ти­че­ской) ста­дии ра­не­во­го про­цес­са яв­ля­ет­ся по­дав­ле­ние ин­фек­ции, ли­к­ви­да­ция ги­пе­рос­мии, аци­до­за, ак­ти­ва­ция про­цес­са от­тор­же­ния нек­ро­ти­че­ских тка­ней, ад­сорб­ция ток­си­че­ско­го от­де­ляе­мо­го ра­ны. Та­ким об­ра­зом, пре­па­ра­ты для хи­мио­те­ра­пии ра­ны долж­ны об­ла­дать од­но­вре­мен­ным мно­го­на­прав­лен­ным дей­ст­ви­ем на гной­ную ра­ну – ан­ти­мик­роб­ным, про­ти­во­вос­па­ли­тель­ным, нек­ро­ли­ти­че­ским и обез­бо­ли­ваю­щим.

Ма­зи на гид­ро­филь­ной (во­до­рас­тво­ри­мой) ос­но­ве ста­ли сей­час пре­па­ра­та­ми вы­бо­ра при ле­че­нии гной­ных ран; Лю­бые ги­пер­то­ни­че­ские рас­тво­ры ока­зы­ва­ют на гной­ную ра­ну чрез­вы­чай­но крат­ко­вре­мен­ное дей­ст­вие (не бо­лее 2-8 ча­сов), так как бы­ст­ро раз­бав­ля­ют­ся ра­не­вым сек­ре­том и те­ря­ют свою ос­мо­ти­че­скую ак­тив­ность. Кро­ме то­го, эти рас­тво­ры (ан­ти­сеп­ти­ков, ан­ти­био­ти­ков), ока­зы­ва­ют оп­ре­де­лен­ное по­вре­ж­даю­щее дей­ст­вие на тка­ни и клет­ки мак­ро­ор­га­низ­ма.

Раз­ра­бо­та­ны мно­го­ком­по­нент­ные ма­зи (ле­во­син, ле­во­ми­коль, ле­во­нор­син, суль­фа­ми­лон, ди­ок­си­коль, суль­фа­ме­коль), в со­став ко­то­рых вклю­че­ны про­ти­во­мик­роб­ные сред­ст­ва (ле­во­ми­це­тин, нор­суль­фа­зол, сулъ­фа­ди­ме­ток­син, ди­ок­си­дин), ак­ти­ва­тор тка­не­вых об­мен­ный про­цес­сов (ме­ти­лу­ра­цил), ме­ст­ный ане­сте­тик (три­ме­ка­ин), а гид­ро­филь­ная ос­но­ва ма­зи (по­ли­эти­ле­нок­сид), обес­пе­чи­ва­ет её де­гид­ра­ти­рую­щее дей­ст­вие в гной­ной ра­не. За счет во­до­ро­дых свя­зей по­ли­эти­ле­нок­сид (ПЭО) об­ра­зу­ет с во­дой ком­плекс­ные со­еди­не­ния, при­чем связь во­ды с по­ли­ме­ром не яв­ля­ет­ся же­ст­кой: за­би­рая во­ду из тка­ней, ПЭО срав­ни­тель­но лег­ко от­да­ет её в мар­ле­вую по­вяз­ку. Мазь сни­жа­ет внут­ри­тка­не­вую ги­пер­тен­зию, спо­соб­на по­дав­лятъ ра­не­вую мик­ро­фло­ру че­рез 3-5 су­ток. Мазь дей­ст­ву­ет 16-18 ча­сов, по­вяз­ка ме­ня­ет­ся обыч­но еже­днев­но.

В по­след­ние го­ды на­шли ши­ро­кое при­ме­не­ние для воз­дей­ст­вия на очаг гной­ной ин­фек­ции во­до­по­гла­щаю­щие дре­ни­рую­щие сор­бен­ты ти­па «Сор­би­лекс», -«Деб­ри­зан» (Шве­ция), «Га­ле­вин» (РФ), уголь­ные ад­сор­бен­ты гра­ну­ли­ро­ван­ной и во­лок­ни­стой струк­ту­ры. Ме­ст­ное при­ме­не­ние дре­ни­рую­щих сор­бен­тов ока­зы­ва­ет эф­фек­тив­ное про­ти­во­вос­па­ли­тель­ное дей­ст­вие, ус­ко­ря­ет про­цес­сы за­жив­ле­ния ран и со­кра­ща­ет сро­ки ле­че­ния. Пе­ре­вяз­ки про­из­во­дят еже­днев­но, сор­бен­ты на пе­ре­вяз­ке уда­ля­ют­ся пе­ре­ки­сью во­до­ро­да и стру­ей ан­ти­сеп­ти­ка. Дос­ти­га­ет­ся сор­бен­том и час­тич­ная ре­гио­нар­ная де­ток­си­ка­ция (ад­сорб­ция ток­си­че­ских ве­ществ сор­бен­та­ми).

Ра­не­вой диа­лиз – раз­ра­бо­тан­ный в на­шей ака­де­мии спо­соб ос­мо­ак­тив­но­го транс­мем­бран­но­го дре­ни­ро­ва­ния ран, со­че­таю­щий в се­бе не­пре­рыв­ное де­гид­ра­та­ци­он­ное воз­дей­ст­вие с управ­ляе­мой хи­мио­те­ра­пи­ей в гной­но-сеп­ти­че­ском оча­ге (Е.А.Се­ле­зов, 1991). Это но­вый ори­ги­наль­ный вы­со­ко­эф­фек­тив­ный спо­соб дре­ни­ро­ва­ния ран и гной­но-сеп­ти­че­ских оча­гов. Спо­соб, обес­пе­чи­ва­ет­ся диа­ли­зи­рую­щим мем­бран­ным дре­на­жем, в по­лос­ти ко­то­ро­го об­ме­ни­ва­ет­ся ос­мо­ак­тив­ный по­ли­мер­ный гель в ка­че­ст­ве диа­ли­зи­рую­ще­го рас­тво­ра. Та­кой дре­наж обес­пе­чи­ва­ет де­гид­ра­та­цию отеч­ных вос­па­ли­тель­ных тка­ней и ли­к­ви­да­цию за­стоя ра­не­во­го экс­су­да­та, об­ла­да­ет спо­соб­но­стью транс­мем­бран­ной аб­сорб­ции из ра­ны ток­си­че­ских ве­ществ (ва­зо­ак­тив­ных ме­диа­то­ров, ток­си­че­ских ме­та­бо­ли­тов и по­ли­пеп­ти­дов), соз­да­ёт ус­ло­вия для ре­гио­нар­ной де­ток­си­ка­ции. В то­же вре­мя вве­де­ние в со­став диа­ли­за­та ан­ти­бак­те­ри­аль­ных пре­па­ра­тов обес­пе­чи­ва­ет их по­сту­п­ле­ние и рав­но­мер­ную диф­фу­зию из дре­на­жа в тка­ни пие­ми­че­ско­го оча­га для по­дав­ле­ния па­то­ген­ной мик­ро­фло­ры. Спо­соб ока­зы­ва­ет од­но­вре­мен­но ан­ти­мик­роб­ное, про­ти­во­вос­па­ли­телъ­ное, ан­ти­ише­ми­че­ское, де­ток­си­ка­ци­он­ное дей­ст­вие и соз­да­ет оп­ти­маль­ные ус­ло­вия для ре­ге­не­ра­тор­ных про­цес­сов в ра­не­вом оча­ге.

Мем­бран­ный диа­ли­зи­рую­щий дре­наж функ­цио­ни­ру­ет как ис­кус­ст­вен­ная поч­ка в ми­ниа­тю­ре, а ра­не­вой диа­лиз яв­ля­ет­ся по сво­ей су­ти ме­то­дом ин­тра­кор­по­раль­ной ре­гио­нар­ной де­ток­си­ка­ции, ко­то­рый пре­ду­пре­ж­да­ет ин­ток­си­ка­цию, свя­зан­ную с сеп­ти­че­ским оча­гом. Поя­ви­лась ре­аль­ная воз­мож­ность из­ме­нять обыч­ный путь ре­зорб­ции ток­сич­ных ве­ществ из пие­ми­че­ско­го оча­га в об­щий кро­во­ток на про­ти­во­по­лож­ное на­прав­ле­ние – из тка­ней сеп­ти­че­ско­го оча­га в по­лость диа­ли­зи­рую­ще­го мем­бран­но­го дре­на­жа.

При абс­цес­сах пе­че­ни, по­чек, се­ле­зен­ки, лег­ких, вы­яв­лен­ных с по­мо­щью но­вей­щих ме­то­дов об­сле­до­ва­ния (ком­пь­ю­тер­ной то­мо­гра­фии, ульт­ра­зву­ко­вой ди­аг­но­сти­ки), при­бе­га­ют к ак­тив­ной хи­рур­ги­че­ской так­ти­ке, вплоть до уда­ле­ния оча­га. Ран­нее дре­ни­ро­ва­ние абс­цес­сов и флег­мон за­брю­шин­но­го про­стран­ст­ва так­же по­зво­ля­ет сни­зить ле­таль­ность при сеп­си­се.

Зна­чи­тель­но со­кра­ща­ет сро­ки и улуч­ша­ет ре­зуль­та­ты ле­че­ния в управ­ляе­мой абак­те­ри­аль­ной сре­де и ок­си­ба­ро­те­ра­пия, нор­ма­ли­зую­щая ки­сло­род­ный ба­ланс ор­га­низ­ма и ока­зы­ваю­щий ин­ги­би­рую­щее воз­дей­ст­вие на ана­эро­бы.

Ком­плекс­ная те­ра­пия сеп­си­са и сеп­ти­че­ско­го шо­ка

Ос­нов­ны­ми на­прав­ле­ния­ми ин­тен­сив­ной те­ра­пии сеп­си­са и сеп­ти­че­ско­го шо­ка на ос­но­ва­нии дан­ных ли­те­ра­ту­ры [12] и на­ше­го соб­ст­вен­но­го опы­та, мо­гут быть при­зна­ны сле­дую­щие:

1) Ран­няя ди­аг­но­сти­ка и са­на­ция сеп­ти­че­ско­го оча­га;

2) Аде­к­ват­ная ан­ти­бак­те­ри­аль­ная те­ра­пия;

3) Тор­мо­же­ние ги­пе­рер­ги­че­ской ре­ак­ции ор­га­низ­ма на аг­рес­сию;

4) Кор­рек­ция ге­мо­ди­на­ми­ки с уче­том ста­дии сеп­ти­че­ско­го шо­ка;

5) Ран­няя рес­пи­ра­тор­ная под­держ­ка, а так­же ди­аг­но­сти­ка и ле­че­ние РДС;

6) Ки­шеч­ная де­кон­та­ми­на­ция;

7) Борь­ба с эн­до­ток­си­ко­зом и про­фи­лак­ти­ка ПОН;

8) Кор­рек­ция на­ру­ше­ний свер­ты­вае­мо­сти кро­ви;

9) По­дав­ле­ние ак­тив­но­сти ме­диа­то­ров;

10) Им­му­но­те­ра­пия;

11) Гор­мо­но­те­ра­пия;

12) Нут­ри­тив­ная под­держ­ка

13) Об­щий уход за сеп­ти­че­ским боль­ным;

14) Сим­пто­ма­ти­че­ская те­ра­пия.

Ан­ти­бак­те­ри­аль­ная те­ра­пия. При ис­поль­зо­ва­нии ан­ти­бак­те­ри­аль­ных средств, пред­по­ла­га­ет­ся, что па­то­ген­ные бак­те­рии яв­ля­ют­ся при­чи­ной дан­но­го слу­чая, но и воз­мож­ность дру­го­го ин­фек­ци­он­но­го на­ча­ла, свя­зан­но­го с гри­ба­ми и ви­ру­са­ми, не долж­на быть про­пу­ще­на. В боль­шин­ст­ве гос­пи­та­лей ре­ги­ст­ри­ру­ют­ся слу­чаи сеп­си­са, свя­зан­ные с Гр- и Гр+ бак­те­рия­ми, пред­став­ляю­щи­ми часть нор­маль­ной мик­ро­фло­ры ор­га­низ­ма.

Мик­ро­био­ло­ги­че­ская ди­аг­но­сти­ка сеп­си­са яв­ля­ет­ся оп­ре­де­ляю­щей в вы­бо­ре эф­фек­тив­ных ре­жи­мов ан­ти­бак­те­ри­аль­ной те­ра­пии [17]. При со­блю­де­нии тре­бо­ва­ний к пра­виль­но­му за­бо­ру ма­те­риа­ла по­ло­жи­тель­ная ге­ми­куль­ту­ра при сеп­си­се вы­яв­ля­ет­ся в 80-90% слу­ча­ев. Со­вре­мен­ные ме­то­ды ис­сле­до­ва­ний ге­мо­куль­ту­ры по­зво­ля­ют за­фик­си­ро­вать рост мик­ро­ор­га­низ­мов в те­че­ние 6-8 ча­сов, а ещё че­рез 24-48 ча­сов по­лу­чить точ­ную иден­ти­фи­ка­цию воз­бу­ди­те­ля.

Для аде­к­ват­ной мик­ро­био­ло­ги­че­ской ди­аг­но­сти­ки сеп­си­са сле­ду­ет со­блю­дать сле­дую­щие пра­ви­ла. 1. Кровь для ис­сле­до­ва­ний не­об­хо­ди­мо за­би­рать до на­ча­ла ан­ти­бак­те­ри­аль­ной те­ра­пии. В тех слу­ча­ях, ко­гда боль­ной уже по­лу­чал ан­ти­био­ти­ки и их не­воз­мож­но от­ме­нить, кровь за­би­ра­ют не­по­сред­ст­вен­но пе­ред оче­ред­ным вве­де­ни­ем пре­па­ра­та (на ми­ни­маль­ной кон­цен­тра­ции ан­ти­био­ти­ка в кро­ви). 2. Кровь для ис­сле­до­ва­ния за­би­ра­ют из пе­ри­фе­ри­че­ской ве­ны. Не до­пус­ка­ет­ся за­бор кро­ви из ка­те­те­ра, за ис­клю­че­ни­ем слу­ча­ев, ко­гда пред­по­ла­га­ет­ся ка­те­тер-ас­со­ции­ро­ван­ный сеп­сис. 3. Не­об­хо­ди­мым ми­ни­му­мом за­бо­ра яв­ля­ют­ся две про­бы, взя­тые из вен раз­ных рук с ин­тер­ва­лом 30 ми­нут. 4. Бо­лее оп­ти­маль­ным яв­ля­ет­ся ис­поль­зо­ва­ние стан­дарт­ных ко­мер­че­ских фла­ко­нов с го­то­вы­ми пи­та­тель­ны­ми сре­да­ми, а не фла­ко­нов, за­кры­тых ват­но-мар­ле­вы­ми проб­ка­ми, при­го­тов­лен­ны­ми в ла­бо­ра­то­рии. 5. За­бор кро­ви из пе­ри­фе­ри­че­ской ве­ны сле­ду­ет про­во­дить с тща­тель­ным со­блю­де­ни­ем асеп­ти­ки.

Ран­нее ле­че­ние ан­ти­био­ти­ка­ми на­чи­на­ет­ся до вы­де­ле­ния и иден­ти­фи­ка­ции куль­ту­ры, что чрез­вы­чай­но важ­но для его эф­фек­тив­но­сти. Ещё бо­лее 20 лет на­зад бы­ло по­ка­за­но (B.Kre­ger et al, 1980), что аде­к­ват­ная ан­ти­бак­те­ри­аль­ная те­ра­пия сеп­си­са на пер­вом эта­пе сни­жа­ет риск ле­таль­но­го ис­хо­да на 50%. Не­дав­но про­ве­ден­ные ис­сле­до­ва­ния (Car­los M.Luna,2000), об­на­ро­до­ван­ные на 10-м Ев­ро­пей­ском Кон­грес­се по кли­ни­че­ской мик­ро­био­ло­гии и ин­фек­ци­он­ным бо­лез­ням, под­твер­ди­ли спра­вед­ли­вость дан­но­го по­ло­же­ния при вен­ти­ля­тор-ас­со­ции­ро­ван­ных пнев­мо­ни­ях. Это об­стоя­тель­ст­во име­ет осо­бен­ное зна­че­ние у па­ци­ен­тов с на­ру­шен­ным им­му­ни­те­том, где за­держ­ка ле­че­ния свы­ше 24 ча­сов мо­жет бы­ст­ро за­кон­чить­ся не­бла­го­при­ят­ным ис­хо­дом. Не­мед­лен­ное эм­пи­ри­че­ское при­ме­не­ние ан­ти­био­ти­ков ши­ро­ко­го спек­тра дей­ст­вия па­рен­те­раль­но ре­ко­мен­ду­ет­ся вся­кий раз, ко­гда по­доз­ре­ва­ют­ся ин­фек­ция и сеп­сис.


Пер­во­на­чаль­ный вы­бор стар­то­вой им­пе­ри­че­ской аде­к­ват­ной те­ра­пии яв­ля­ет­ся од­ним из са­мых зна­чи­мых фак­то­ров, оп­ре­де­ляю­щих кли­ни­че­ский ис­ход за­бо­ле­ва­ния. Лю­бое про­мед­ле­ние с на­ча­лом аде­к­ват­ной ан­ти­бак­те­ри­аль­ной те­ра­пии по­вы­ша­ет риск ос­лож­не­ний и ле­таль­ных ис­хо­дов. Осо­бен­но это ка­са­ет­ся тя­же­ло­го сеп­си­са. По­ка­за­но, что ре­зуль­та­ты ле­че­ния ан­ти­бак­те­ри­аль­ны­ми пре­па­ра­та­ми тя­же­ло­го сеп­си­са с по­ли­ор­ган­ной не­дос­та­точ­но­стью (ПОН) зна­чи­тель­но ху­же, чем сеп­си­са без ПОН. В свя­зи с этим, при­ме­не­ние мак­си­маль­но­го ре­жи­ма ан­ти­бак­те­ри­аль­ной те­ра­пии у боль­ных с тя­же­лым сеп­си­сом сле­ду­ет осу­ще­ст­в­лять на са­мом ран­нем эта­пе ле­че­ния (J.Cohen, W.Lynn. Sep­sis, 1998; 2: 101).

В ран­ней фа­зе ле­че­ния вы­бор ан­ти­био­ти­ка ос­но­ван на из­вест­ных ва­ри­ан­тах бак­те­ри­аль­ной чув­ст­ви­тель­но­сти и си­туа­ци­он­ном пред­по­ло­же­нии ин­фек­ции (схе­мы эм­пи­ри­че­ской те­ра­пии). Как уже бы­ло ска­за­но вы­ше, штам­мы мик­ро­ор­га­низ­мов при сеп­си­се час­то свя­за­ны с гос­пи­таль­ной ин­фек­ци­ей.

Кор­рект­ный вы­бор ан­ти­мик­роб­ных средств обыч­но оп­ре­де­ля­ет­ся сле­дую­щи­ми фак­то­ра­ми: а) ве­ро­ят­ный воз­бу­ди­тель и его чув­ст­ви­тель­ность к ан­ти­био­ти­кам, б) за­бо­ле­ва­ние, ле­жа­щее в ос­но­ве, и им­мун­ный ста­тус па­ци­ен­та, в) фар­ма­ко­ки­не­ти­ка ан­ти­био­ти­ков, г) тя­жесть за­бо­ле­ва­ния, д) оцен­ка со­от­но­ше­ния стои­мость / эф­фек­тив­ность.

В боль­шин­ст­ве гос­пи­та­лей счи­та­ет­ся пра­ви­лом при­ме­не­ние ан­ти­био­ти­ков ши­ро­ко­го спек­тра дей­ст­вия и ком­би­на­ций ан­ти­био­ти­ков, что обес­пе­чи­ва­ет их вы­со­кую ак­тив­ность про­тив ши­ро­ко­го спек­тра мик­ро­ор­га­низ­мов до то­го, как ста­нут из­вест­ны ре­зуль­та­ты мик­ро­био­ло­ги­че­ско­го ис­сле­до­ва­ния (табл.1). Га­ран­ти­ро­ван­ный ши­ро­кий спектр по­дав­ле­ния ин­фек­ции – ос­нов­ная при­чи­на по­доб­ной ан­ти­бак­те­ри­аль­ной те­ра­пии. Дру­гим до­во­дом в поль­зу при­ме­не­ния ком­би­на­ции раз­лич­ных ти­пов ан­ти­био­ти­ков яв­ля­ет­ся сни­же­ние ве­ро­ят­но­сти раз­ви­тия ан­ти­био­ти­ко­ре­зи­стент­но­сти во вре­мя ле­че­ния и на­ли­чие си­нер­гиз­ма, что по­зво­ля­ет до­би­вать­ся бы­ст­ро­го по­дав­ле­ния фло­ры. Од­но­вре­мен­ное ис­поль­зо­ва­ние не­сколь­ких ан­ти­био­ти­ков у боль­ных с уг­ро­зой сеп­си­са оп­рав­да­но мно­ги­ми кли­ни­че­ски­ми ре­зуль­та­та­ми. При вы­бо­ре аде­к­ват­но­го ре­жи­ма те­ра­пии сле­ду­ет учи­ты­вать не толь­ко ох­ват всех по­тен­ци­аль­ных воз­бу­ди­те­лей, но и воз­мож­ность уча­стия в сеп­ти­че­ском про­цес­се муль­ти­ре­зи­стент­ных гос­пи­таль­ных шта­мов мик­ро­ор­га­низ­мов.

Час­то ис­поль­зу­ют­ся ком­би­на­ции це­фа­лос­по­ри­нов 3-го по­ко­ле­ния (цеф­три­ак­сон) с ами­ног­ли­ко­зи­да­ми (ген­та­ми­цин или ами­ка­цин). Ши­ро­ко ис­поль­зу­ют­ся и дру­гие це­фа­лос­по­ри­ны, та­кие как це­фо­так­сим и цеф­та­зи­дим. 

Таб­ли­ца 1

Эм­пи­ри­че­ская те­ра­пия сеп­си­са

Ха­рак­те­ри­сти­ка сеп­си­са

Сеп­сис без ПОН

Тя­же­лый сеп­сис с ПОН

С не­ус­та­нов­лен­ным пер­вич­ным оча­гом

В хи­рур­ги­че­ских от­де­ле­ни­ях

В от­де­ле­нии Ри­ИТ

При ней­тро­пе­нии

Це­фо­так­сим 2 г 3-4 раза в су­тки (цеф­три­ак­сон 2 г 1 раз в су­тки) +/- ами­ног­ли­ко­зид (ген­та­ми­цин, тоб­ра­ми­цин, не­тил­ми­цин, ами­ка­цин)

Ти­кар­цил­лин/кла­ву­ла­нат 3,2 г 3-4 раза в су­тки + ами­ног­ли­ко­зид

Цеф­та­зи­дим 2 г 3 раза в су­тки +/-ами­ка­цин 1 г в су­тки

Це­фе­пим 2 г 2 раза в су­тки +/- ами­ка­цин 1 г в су­тки

Ци­проф­лок­са­цин 0,4 г 2-3 раза в су­тки +/- ами­ка­цин 1 г в су­тки

Цеф­та­зи­дим 2 г 3 раза в су­тки +/-ами­ка­цин 1 г в су­тки +/- ван­ко­ми­цин 1 г 2 раза в су­тки

Це­фе­пим 2 г 2 раза в су­тки +/- ами­ка­цин 1 г в су­тки +/-ван­ко­ми­цин 1 г 2 раза в су­тки

Ци­проф­лок­са­цин 0,4 г 2 раза в су­тки + ами­ка­цин 1 г в су­тки

Ими­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Ме­ро­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Ими­пе­нем 0,5-1 г 3 раза в су­тки

Ме­ро­пе­нем 0,5-1 г 3 раза в су­тки

Ими­пе­нем 1 г 3 раза в су­тки +/-ван­ко­ми­цин 1 г 3 раза в су­тки*

Ме­ро­пе­нем 1 г 3 раза в су­тки +/- ван­ко­ми­цин 1 г 2 раза в су­тки*

С ус­та­нов­лен­ным пер­вич­ным оча­гом

Аб­до­ми­наль­ный 

По­сле спле­нэк­то­мии

Уро­сеп­сис

Ан­гио­ген­ный (ка­те­тер­ный)

Лин­ко­ми­цин 0,6 г 3 раза в су­тки + ами­ниг­ли­ко­зид

Це­фа­лос­по­рин 3-го по­ка-ле­ния (це­фо­так­сим, це­фо­пе­ра­зон, цеф­та­зи­дим, цеф­три­ак­сон) + лин­ко­ми­цин (или мет­ро­ни­да­зол)

Ти­кар­цил­лин/кла­ву­ла­нат 3.2 г 3-4 раза в су­тки + ами­ног­ли­ко­зид

Це­фу­рок­сим 1,5 г 3 раза в су­тки

Амок­си­цил­лин/кла­ву­ла­нат 1,2 г 3 раза в су­тки

Це­фо­так­сим 2 г 3 раза в су­тки

Цеф­три­ак­сон 2 г 1 раз в су­тки

Фтор­хи­но­лон +/- ами­ног­ли­ко­зид

Це­фе­пим 2 г 2 раза в су­тки

Ван­ко­ми­цин 1 г 2 раза в су­тки

Ри­фам­пи­цин 0,3 г 2 раза в су­тки

Ими­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Ме­ро­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Це­фе­пим 2 г 2 раза в су­тки + мет­ро­ни­да­зол 0,5 г 3 раза в су­тки +/- ами­ног­ли­ко­зид

Ци­проф­лок­са­цин 0,42 г 2 раза в су­тки + мет­ро­ни­да­зол 0,5 г 3 раза в су­тки

Це­фе­пим 2 г 2 раза в су­тки

Ими­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Ме­ро­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Ими­пе­нем 0,5 3 раза в су­тки

Ме­ро­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Ван­ко­ми­цин 1 г 2 раза в су­тки +/- ген­та­ми­цин

Ри­фам­пи­цин 0,45 г 2 раза в су­тки + ци­проф­лок­са­цин 0,4 г 2 раза в су­тки

При­ме­ча­ние: *– ван­ко­ми­цин при­сое­ди­ня­ют на вто­ром эта­пе те­ра­пии (че­рез 48-72 ча­са) при не­эф­фек­тив­но­сти стар­то­во­го ре­жи­ма; при по­сле­дую­щей не­эф­фек­тив­но­сти на треть­ем эта­пе при­сое­ди­ня­ют про­ти­во­гриб­ко­вый пре­па­рат (ам­фо­те­ри­цин В или флу­ко­на­зол).

Все они име­ют хо­ро­шую эф­фек­тив­ность про­тив мно­гих мик­ро­ор­га­низ­мов при сеп­си­се в от­сут­ст­вии ней­тро­пе­нии. Цеф­три­ак­сон име­ет боль­шой пе­ри­од по­лу­рас­па­да, по­это­му мо­жет при­ме­нять­ся 1 раз в су­тки. Ан­ти­био­ти­ки, ко­то­рые име­ют ко­рот­кий пе­ри­од по­лу­рас­па­да, долж­ны ис­поль­зо­вать­ся в ре­жи­ме боль­ших су­точ­ных доз. У па­ци­ен­тов с ней­тро­пе­ни­ей пе­ни­цил­ли­ны (мез­ло­цил­лин) с по­вы­шен­ной ак­тив­но­стью про­тив Pseu­do­mo­nas aerugi­nosa в ком­би­на­ции с ами­ног­ли­ко­зи­да­ми при вве­де­нии не­сколь­ко раз в су­тки яв­ля­ют­ся дей­ст­вен­ным сред­ст­вом про­тив гос­пи­таль­ных ин­фек­ций. Ус­пеш­но при­ме­ня­ют­ся для ле­че­ния сеп­си­са ими­пе­нем и кар­ба­пе­нем.


Оп­ре­де­ле­ние оп­ти­маль­ной схе­мы ан­ти­био­ти­ко­те­ра­пии у па­ци­ен­тов с сеп­си­сом тре­бу­ет ис­сле­до­ва­ний в боль­ших груп­пах па­ци­ен­тов. При по­доз­ре­нии на Гр+ ин­фек­цию час­то ис­поль­зу­ет­ся ван­ко­ми­цин. При оп­ре­де­ле­нии чув­ст­ви­тель­но­сти ан­ти­био­ти­ков те­ра­пия мо­жет быть из­ме­не­на.

Со­вре­мен­ные ра­бо­ты ори­ен­ти­ру­ют на од­но­крат­ное при­ме­не­ние ами­ног­ли­ко­зи­дов 1 раз в су­тки с це­лью умень­ше­ния их ток­сич­но­сти, на­при­мер цеф­три­ак­сон в ком­би­на­ции с ме­тил­ми­ци­ном или ами­ка­ци­на и цеф­три­ак­со­на од­но­крат­но в су­тки. Од­но­крат­ные су­точ­ные до­зы ами­ног­ли­ко­зи­дов в со­че­та­нии с дли­тель­но дей­ст­вую­щи­ми це­фа­лос­по­ри­на­ми име­ют дос­та­точ­ный эф­фект и безо­пас­ны при ле­че­нии тя­же­лой бак­те­ри­аль­ной ин­фек­ции.

Cуществует ряд ор­гу­мен­тов в поль­зу вы­бо­ра мо­но­те­ра­пии. Её стои­мость, а так­же час­то­та не­бла­го­при­ят­ных ре­ак­ций мень­ше. Аль­тер­на­ти­вой ком­би­ни­ро­ван­ной те­ра­пии мо­жет быть мо­но­те­ра­пия та­ки­ми пре­па­ра­та­ми как кар­ба­пе­нем, ими­пе­нем, ци­ла­ста­тин, фтор­хи­но­ло­ны. Она хо­ро­шо пе­ре­но­сит­ся и вы­со­ко эф­фек­тив­на. В на­стоя­щее вре­мя мож­но при­знать, что наи­бо­лее оп­ти­маль­ным ре­жи­мом эм­пе­ри­че­ской те­ра­пии тя­же­ло­го сеп­си­са с ПОН яв­ля­ют­ся кар­бо­пе­не­мы (ими­пе­нем, ме­ро­пе­нем) как пре­па­ра­ты, об­ла­даю­щие наи­бо­лее ши­ро­ким спек­тром ак­тив­но­сти, к ко­то­рым от­ме­ча­ет­ся наи­мень­ший уро­вень ре­зи­стент­но­сти внут­ри­боль­нич­ных штам­мов гра­мот­ри­ца­тель­ных бак­те­рий. В не­ко­то­рых слу­ча­ях аде­к­ват­ной аль­тер­на­ти­вой кар­бо­пе­не­мам яв­ля­ет­ся це­фе­пим и ци­проф­лок­са­цин. В слу­чае ка­те­тер­но­го сеп­си­са, в этио­ло­гии ко­то­ро­го пре­об­ла­да­ют ста­фи­ло­кок­ки, на­деж­ные ре­зуль­та­ты мо­гут быть по­лу­че­ны от при­ме­не­ния гли­ко­пеп­ти­дов (ван­ко­ми­цин). Не ус­ту­па­ют ван­ко­ме­ци­ну в ак­тив­но­сти про­тив Гр+ мик­ро­ор­га­низ­мов и об­ла­да­ют сход­ной кли­ни­че­ской эф­фек­тив­но­стью пре­па­ра­ты но­во­го клас­са ок­са­зо­ли­ди­но­нов (ли­не­зо­лид).

В слу­ча­ях, где уда­лось иден­ти­фи­ци­ро­вать мик­ро­фло­ру, вы­бор ан­ти­мик­роб­но­го пре­па­ра­та ста­но­вит­ся пря­мым (табл. 2). Воз­мож­но ис­поль­зо­ва­ние мо­но­те­ра­пии с по­мо­щью ан­ти­био­ти­ков, имею­щих уз­кий спектр дей­ст­вия, что по­вы­ша­ет про­цент ус­пеш­но­го ле­че­ния.

Таб­ли­ца 2

Этио­троп­ная те­ра­пия сеп­си­са

Мик­ро­ор­га­низ­мы

Сред­ст­ва 1-го ря­да

Аль­тер­на­тив­ные сред­ст­ва

Грам­по­ло­жи­тель­ные

Staphy­lo­coc­cus aureus MS

Ок­са­цил­лин 2 г 6 раз в су­тки

Це­фа­зо­лин 2 г 3 раза в су­тки

Лин­ко­ми­цин 0,6 г 3 раза в су­тки

Амок­си­цил­лин/кла­ву­ла­нат 1,2 г 3 раза в су­тки

Staphy­lo­coc­cus aureus MR

Staphy­lo­coc­cus epi­der­midis

Ван­ко­ми­цин 1 г 2 раза в су­тки

Ри­фам­пи­цин 0,3-0,45 г 2 раза в су­тки + ко-три­мок­са­зол 0,96 г 2 раза в су­тки (ци­проф­лок­са­цин 0,4 г 2 раза в су­тки)

Ли­не­зо­лид 0,6 г 2 раза в су­тки

Staphy­lo­coc­cus viri­dans

Бен­зил­пе­ни­цил­лин 3 млн ЕД 6 раз в су­тки

Ам­пи­цил­лин 2 г 4 раза в су­тки

Це­фо­так­сим 2 г 3 раза в су­тки

Цеф­три­ак­сон 2 г 1 раз в су­тки

Strep­to­coc­cus pneu­mo­niae

Це­фо­так­сим 2 г 3 раза в су­тки

Цеф­три­ак­сон 2 г 1 раз в су­тки

Це­фе­пим 2 г 2 раза в су­тки

Ими­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

En­tero­coc­cus fae­calis

Ам­пи­цил­лин 2 г 4 раза в су­тки + ген­та­ми­цин 0,24 г в су­тки

Ван­ко­ми­цин 1 г 2 раза в су­тки +/-ген­та­ми­цин 0,24 г в су­тки

Ли­не­зо­лид 0,6 г 2 раза в су­тки

Гра­мот­ри­ца­тель­ные

E.coli, P.mir­abi­lis, H.in­flu­en­zae

Це­фо­так­сим 2 г 3 раза в су­тки

Цеф­три­ак­сон 2 г 1 раз в су­тки

Фтор­хи­но­лон

K.pneu­mo­niae

Ими­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Ме­ро­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Ци­проф­лок­са­цин 0,4 г 2 раза в су­тки

Це­фе­пим 2 г 2 раза в су­тки

En­tero­bac­ter spp., Citro­bac­ter spp.

Ими­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Ци­проф­лок­са­цин 0,4 г 2 раза в су­тки

P.vul­garis, Ser­ra­tia spp.

Ме­ро­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Це­фе­пим 2 г 2 раза в су­тки

Ами­ка­цин 1 г в су­тки

Acine­to­bac­ter spp.

Ими­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Ме­ро­пе­нем 0,5 г 3 раза в су­тки

Це­фе­пим 2 г 2 раза в су­тки

Ци­проф­лок­са­цин 0,4 г 2 раза в су­тки

P.aerugi­nosa

Цеф­та­зи­дим 2 г 3 раза в су­тки + ами­ка­цин 1 г в су­тки

Ци­проф­лок­са­цин 0,4 г 2-3 раза в су­тки + ами­ка­цин 1 г в су­тки

Имип­нем 1 г 3 раза в су­тки + ами­ка­цин 1 г в су­тки

Ме­ро­пи­нем 1 г 3 раза в су­тки + ами­ка­цин 1 г в су­тки

Це­фе­пим 2 г 3 раза в су­тки + ами­ка­цин 1 г су­тки

Can­dida spp.

Ам­фо­те­ри­цин В 0,6-1 мг/кг в су­тки

Флу­ко­на­зол 0,4 г 1 раз в су­тки

У боль­шин­ст­ва боль­ных для вве­де­ния пре­па­ра­тов це­ле­со­об­раз­но ис­поль­зо­вать под­клю­чич­ную ве­ну (осо­бен­но при сеп­ти­че­ской пнев­мо­нии). При оча­ге по­ра­же­ния на ниж­них ко­неч­но­стях, в поч­ках хо­ро­шие ре­зуль­та­ты да­ет дли­тель­ная ар­те­ри­аль­ная ин­фу­зия ан­ти­био­ти­ков.

Пре­па­ра­ты не­об­хо­ди­мо на­зна­чать кур­са­ми по 2-3 не­де­ли в сред­них и мак­си­маль­ных до­зах, ис­поль­зуя од­но­вре­мен­но 2-3 пре­па­ра­та, вво­ди­мых раз­лич­ны­ми пу­тя­ми (пе­ро­раль­но, внут­ри­вен­но, внут­ри­ар­те­ри­аль­но). Не сле­ду­ет на­зна­чать па­ци­ен­ту тот ан­ти­био­тик, ко­то­рый уже при­ме­нял­ся в те­че­ние по­след­них двух не­дель. Для под­дер­жа­ния не­об­хо­ди­мой кон­цен­тра­ции пре­па­ра­та в ор­га­низ­ме его обыч­но вво­дят не­сколь­ко раз в су­тки (4-8 раз). При по­ра­же­нии лег­ких це­ле­со­об­раз­но вво­дить ан­ти­био­ти­ки ин­трат­ра­хе­аль­но че­рез брон­хо­скоп или ка­те­тер.

На­зна­чая ан­ти­био­ти­ки при сеп­ти­че­ском шо­ке, пред­поч­те­ние сле­ду­ет от­да­вать пре­па­ра­там бак­те­ри­цид­но­го дей­ст­вия. В ус­ло­ви­ях рез­ко­го ос­лаб­ле­ния за­щит­ных сил ор­га­низ­ма бак­те­рио­ста­ти­че­ские сред­ст­ва (тет­ра­цик­лин, ле­во­ми­це­тин, оле­ан­до­ми­цин и др.) не бу­дут эф­фек­тив­ны.

При ле­че­нии сеп­си­са хо­ро­шо за­ре­ко­мен­до­ва­ли се­бя суль­фа­ни­ла­мид­ные пре­па­ра­ты. Це­ле­со­об­раз­но при­ме­не­ние на­трие­вой со­ли эта­зо­ла (по 1-2 г 2 раза в день в ви­де 10% рас­тво­ра внут­ри­мы­шеч­но или в ви­де 3% рас­тво­ра 300 мл в ве­ну ка­пель­но). Од­на­ко из­вест­ны и их по­боч­ные и ток­си­че­ские эф­фек­ты. В свя­зи с этим, при на­ли­чии со­вре­мен­ных вы­со­ко­эф­фек­тив­ных ан­ти­био­ти­ков, суль­фа­ни­ла­мид­ные пре­па­ра­ты по­сте­пен­но те­ря­ют свое зна­че­ние. При ле­че­нии сеп­си­са при­ме­ня­ют пре­па­ра­ты нит­ро­фу­ра­но­во­го ря­да – фу­ро­до­нин, фу­ро­зо­ли­дон, и ан­ти­сеп­тик ди­ок­си­дин 1,0-2,0 г/су­тки. Мет­ро­ни­да­зол об­ла­да­ет ши­ро­ким спек­тром дей­ст­вия в от­но­ше­нии спо­ро- и не­спо­ро­об­ра­зую­щих ана­эро­бов, а так­же про­стей­ших. Од­на­ко сле­ду­ет учи­ты­вать его ге­па­то­ток­сич­ность. На­зна­ча­ют его в/вен­но ка­пель­но по 0,5 г че­рез 6-8 ча­сов.

При про­ве­де­нии дли­тель­ной ан­ти­био­ти­ко­те­ра­пии не­об­хо­ди­мо учи­ты­вать её от­ри­ца­тель­ные эф­фек­ты – ак­ти­ва­цию ки­ни­но­вой сис­те­мы, на­ру­ше­ние свер­ты­вае­мо­сти кро­ви (в свя­зи с об­ра­зо­ва­ни­ем ан­ти­тел к фак­то­рам свер­ты­ва­ния) и им­му­но­де­прес­сию (в свя­зи с уг­не­те­ни­ем фа­го­ци­то­за), воз­ник­но­ве­ние су­пер­ин­фек­ции. По­это­му в те­ра­пию сле­ду­ет вклю­чать ан­ти­ки­ни­но­вые пре­па­ра­ты (кон­три­кал, тра­си­лол по 10-20 тыс.ЕД внут­ри­вен­но 2-3 раза в су­тки).

Для про­фи­лак­ти­ки су­пер­ин­фек­ции (кан­ди­до­зы, эн­те­ро­ко­ли­ты) не­об­хо­ди­мо при­ме­нять ан­ти­ми­ко­ти­че­ские сред­ст­ва (нис­та­тин, ле­во­рин, диф­лю­кан), эу­био­ти­ки (мек­са­за, мек­са­форм). Унич­то­же­ние под влия­ни­ем ан­ти­био­ти­ков нор­маль­ной мик­ро­фло­ры ки­шеч­ни­ка мо­жет при­вес­ти к ави­та­ми­но­зу, т.к. ки­шеч­ные бак­те­рии яв­ля­ют­ся про­ду­цен­та­ми ви­та­ми­нов груп­пы “В” и от­час­ти груп­пы “К”. По­это­му од­но­вре­мен­но с ан­ти­био­ти­ка­ми обя­за­тель­но на­зна­ча­ют­ся ви­та­ми­ны.

При ан­ти­био­ти­ко­те­ра­пии не­об­хо­ди­мо пом­нить о та­ком воз­мож­ном ос­лож­не­нии, как ре­ак­ция обо­ст­ре­ния, ко­то­рая свя­за­на с уси­лен­ным рас­па­дом мик­роб­ных тел и ос­во­бо­ж­де­ни­ем мик­роб­ных эн­до­ток­си­нов. Кли­ни­че­ски она ха­рак­те­ри­зу­ет­ся воз­бу­ж­де­ни­ем, ино­гда бре­дом, по­вы­ше­ни­ем тем­пе­ра­ту­ры. По­это­му не сле­ду­ет на­чи­нать ле­че­ние ан­ти­био­ти­ка­ми с так на­зы­вае­мых удар­ных доз. Боль­шое зна­че­ние для пре­ду­пре­ж­де­ния этих ре­ак­ций име­ет со­че­та­ние ан­ти­био­ти­ков с суль­фа­ни­ла­ми­да­ми, ко­то­рые хо­ро­шо ад­сор­би­ру­ют мик­роб­ные ток­си­ны. В тя­же­лых слу­ча­ях эн­до­ток­се­мии при­хо­дит­ся при­бе­гать к экс­т­ра­кор­по­раль­ной (вне ор­га­низ­ма па­ци­ен­та) де­ток­си­ка­ции.

Первая часть          Вверх           Продолжение

Содержание монографии

Результаты исследования иммунной системы у детей с распространенным гнойным перитонитом

2-я глава 5-й части              3-я глава                4-я глава 5-й части

Содержание монографии

Глава 3. Результаты исследования иммунной системы у детей с распространенным гнойным перитонитом

3.1. Исследование иммунного статуса у детей с распространенным гнойным перитонитом

При исследовании иммунного статуса у больных с распространенным гнойным перитонитом при поступлении выявлены следующие патологические изменения: снижение относительного количества лимфоцитов на 50% до 32,1±1,1 (норма 64,2±2,1), при значительном снижении их абсолютного числа – на 85,8% до 0,27±0,02 (норма 1,89±0,09).

Уровень Т-хелперов снижен до 15,9±1,05% при норме 32,3±1,2, Т-супрессоров – до 10,6±0,53 при норме 24,8±0,46. Несмотря на данные показатели индекс соотношения Тх/Тс (1,5±0,01) незначительно отличался от нормы (1,3±0,02).Однако это нельзя трактовать, как положительный показатель, так как он обусловлен синхронным снижением уровня Т-хелперов и Т-супрессоров.

Наряду с изменениями клеточного иммунитета у больных с распространенным гнойным перитонитом выявлены изменения и в гуморальном звене. Уровень иммуноглобулина А и иммуноглобулина G был незначительно повышен и соответственно составлял 0,97±0,02г/л и 8,03±0,24г/л при норме 0,86±0,12г/л и 7,49±0,26г/л. при умеренно снижении уровня иммуноглобулина М до 0,72±0,02г/л при норме 1,12±0,03г/л.

Фагоцитарная активность нейтрофилов у больных с распространенным гнойным перитонитом при поступлении значительно угнетена, фагоцитарный индекс был на 66,1% ниже нормы и составлял 26,14±0,73 (норма 77±1,2).

Уровень нормальных киллеров аутологичных эритроцитов (АБОК) был повышен при поступлении и составлял 8,86±0,03 при нормальном значении этого показателя 0-5%.

Уровень циркулирующих иммунных комплексов (ЦИК) у данной категории больных был повышен и составлял 87,7±2,43уе при норме 75±2,1у.е.

Результаты исследования иммунной системы у больных распространенным перитонитом на момент поступления представлены в таблице 11 и на рисунке 1.

Таблица 11

Иммунологические показатели у детей с распространенным гнойным перитонитом при поступлении


Показатель

норма

до операции

Т-лимфоциты, 109

1,89±0,09

0,27±0,02*

Т –лимфоциты, %

64,2±2,1

32,1±1,1*

Лимфоциты, 109

3±0,2

0,85±0,04*

Тх, %

32,3±1,2

15,9±1,05*

Т с,%

24,8±0,46

10,6±0,53

Тх/Тс, ед

1,3±0,02

1,5±0,01*

Ig G, г/л

7,49±0,26

8,03±0,24*

Ig A, г/л

0,86±0,12

0,97±0,02

Ig M, г/л

1,12±0,03

0,72±0,02*

ЦИК, у.е.

75±2,1

87,7±2,43*

Фагоцитарный индекс, %

77±1,2

26,14±0,73

АБОК, %

0-5

8,86±0,03

Примечание: *-статистически достоверные различия по сравнению с группой нормы (Р<0,05)

Полученные данные подтверждают то, что при распространенном гнойном перитоните поражалось в основном клеточное звено иммунитета, снижается уровень Т-лимфоцитов, страдает система макрофагальных фагоцитов, то есть имеет место незавершенный фагоцитоз.

Таким образом, крайне низкий уровень Т-хелперов и Т-супрессоров на фоне угнетения фагоцитарной активности нейтрофилов, а также высокого уровня эритродиереза за счет возрастания АБОК приводили к угнетению мобилизации иммунного ответа и невозможности саногенеза, что при отсутствии своевременного и адекватного оперативного вмешательства может привести к полному «параличу» иммуногенеза и способствовать развитию полиорганной недостаточности с летальным исходом.

После проведения предоперационной подготовки всем больным (126 детей) проведено оперативное лечение, заключающееся в срединной лапаротомии, удалении источника перитонита (аппендэктомия), санации брюшной полости. В зависимости от метода дренирования брюшной полости для анализа результатов лечения больные с распространенным перитонитом были подразделены на 2 группы сравнения.

В контрольную группу исследования включены 54 пациента (43%) с распространенными формами перитонита аппендикулярного генеза, лечение которых проводилось традиционным способом, включающим устранение источника инфекции, декомпрессию кишечника, санацию и дренирование брюшной полости, ушивание лапаротомной раны.

Основная группа представлена 72 больными (57%), в комплексном лечении которых применяли методику «управляемой лапаростомии». Истории болезни были отобраны из архивов ГКБ №20 методом «случайной выборки».

По данным иммунограммы у больных контрольной группы с распространенным гнойным перитонитом в послеоперационном периоде выявлено (табл.12, рис.1): резкое снижение абсолютного количества лимфоцитов на 88% до 0,23±0,03.109 (норма 1,89±0,09.109) на 3 сутки, к 10 суткам уровень абсолютного количества лимфоцитов остается сниженным на 78% до 0,41±0,06.109, низким он оставался и на 25 сутки до 0,8±0,03.109 (на 57,7% ниже нормы), при значительном снижении их относительного числа на 3, 10 и 25 сутки – до 28,5±0,7%, 32,8±0,6% и 42,1±1,8% соответственно (при норме 64,2±2,1%).

Уровень Т-хелперов (табл. 12, рис. 2) снижен до 14,8±0,07% при норме 32,3±1,2% на 3 сутки, до 17,9±0,9% на 10 сутки и на 25 сутки – до 28,4±1,2%, Т-супрессоров – на 3 сутки до 9,1±0,04% при норме 24,8±0,46%, на 10 сутки до 12,3±0,4% и на 25 сутки – до 19,6±0,76%. Несмотря на данные показатели индекс соотношения Тх/Тс (1,5±0,01) на 3, 10 и 25 сутки послеоперационного периода незначительно отличался от нормы (1,3±0,02) и составлял соответственно 1,62±0,01, 1,45±0,02 и 1,44±0,01.

Изменения клеточного иммунитета у больных с распространенным гнойным перитонитом в послеоперационном периоде сочетались с изменениями в гуморальном звене. Уровень иммуноглобулина А, и иммуноглобулина G был повышен и соответственно составлял на 3 сутки послеоперационного периода 1,7±0,2г/л, и 9,6±0,24г/л при норме 0,86±0,12г/л.

Рис. 8. Изменение Т-лимфоцитов и лимфоцитов у детей распространенным перитонитом в послеоперационном периоде


и 7,49±0,26г/л, на 10 сутки послеоперационного периода 1,9±1,02г/л и 9,9±1,1г/л, на 25 сутки – 2,4±0,07г/л и 10,1±0,8г/л. Уровень иммуноглобулина М у больных контрольной группы в послеоперационном периоде снизился на 3 сутки до 0,82±0,02г/л при норме 1,12±0,03г/л, на 10 сутки-0,9±0,03г/л и на 25 сутки достиг нормы и составил 1,1±0,01г/л (рис.3). Уровень циркулирующих иммунных комплексов (ЦИК) у данной категории больных превышал норму (75±2,1уе.) и соответственно составлял на 3, 10 и 25 сутки послеоперационного периода 97,6±1,42 у.е., 93,2±2,1 у.е. и 82,9±1,02 у.е.

Фагоцитарная активность нейтрофилов у больных с распространенным гнойным перитонитом в послеоперационном периоде значительно страдала, фагоцитарный индекс на 3 сутки послеоперационного периода был на 66% ниже нормы и составлял 26,14±0,73 (норма 77±1,2), к 10 суткам уровень оставался сниженным на 58% до 32,4±0,87, низким он оставался и на 25 сутки до 46,2±0,49 (на 40% ниже нормы). 


Полученные при исследовании иммунного статуса показатели у детей контрольной группы (54 пациента) представлены в таблице 12 и на рисунках 8–10.

Таблица 12

Иммунологические показатели у детей контрольной группы с распространенным гнойным перитонитом) (n=54)


Показатель

Норма

3 сутки п/о

10 сутки п/о

25 сутки п/о

Т-лимфоциты. 109

1,89±0,09

0,23±0,03*

0,41±0,06*

0,8±0,03*

Т –лимфоциты, %

64,2±2,1

28,5±0,7*

32,8±0,6*

42,1±1,8

Лимфоциты 109

3±0,2

0,74±0,08*

0,8±0,06

1,9±0,8

Тх, %

32,3±1,2

14,8±0,07*

17,9±0,9*

28,4±1,2

Т с,%

24,8±0,46

9,1±0,04*

12,3±0,4

19,6±0,76*

Тх/Тс, ед

1,3±0,02

1,62±0,01*

1,45±0,02*

1,44±0,01*

Ig G, г/л

7,49±0,26

9,6±0,24

9,9±1,1

10,1±0,8*

Ig A, г/л

0,86±0,12

1,7±0,2*

1,9±1,02

2,4±0,07*

Ig M, г/л

1,12±0,03

0,82±0,02*

0,9±0,03

1,1±0,01

ЦИК, у.е.

75±2,1

97,6±1,42*

93,2±2,1

82,9±1,02*

Фагоцитарный индекс., %

77±1,2

26,3±1,2*

32,4±0,87

46,2±0,49*

АБОК, %

0-5

9,65±0,03

7,97±0,04

5,42±0,03

Примечание: *-статистически достоверные различия по сравнению с группой нормы (Р<0,05)

Рис. 9. Изменение клеточного звена иммунитета у детей при распространенном перитоните в послеоперационном периоде

Уровень нормальных киллеров аутологичных эритроцитов (АБОК) был повышен на 3 и на 10 сутки послеоперационного периода и составлял 9,65±0,03 и 7,97±0,04 соответственно при нормальном значении этого показателя 0-5%, на 25 сутки данный показатель приблизился к норме и составил 5,42±0,03.

Таким образом, у больных контрольной группы полученные данные подтверждают то, что при распространенном гнойном перитоните в послеоперационном периоде даже, несмотря на тщательно проведенную интраоперационную санацию брюшной полости и соответствующую интенсивную терапию, стойко сохранялось угнетение активности клеточного звена иммунитета, обусловленного снижением количественных показателей (Т-хелперов и Т-супрессоров на фоне угнетения фагоцитарной активности нейтрофилов), а также усиление процессов эритродиереза за счет высокого содержания АБОК на фоне активации гуморального звена иммунитета. Длительно сохраняющиеся признаки вторичного иммунодефицита, на наш взгляд, обусловлены выраженным проявлениями эндотоксикоза, которые обусловлены недостаточным эффектом одномоментной санации брюшной полости при распространенном перитоните.

Все это позволило изменить тактику оперативного вмешательства при распространенном гнойном перитоните у детей. С целью снижения воздействия тригерных факторов, таких как эндотоксикоз на фоне продолжающегося воспалительного процесса в брюшной полости, в практику лечения этих тяжелых больных был внедрен метод продленной санации брюшной полости – лапаростомия на фоне эфферентных методов детоксикации (основная группа).

У больных основной группы (72 пациента) использована модифицированная нами методика «управляемой лапаростомии».

При анализе иммунограмм больных с распространенным гнойным перитонитом основной группы в послеоперационном периоде выявлено: снижение абсолютного количества лимфоцитов на 86% до 0,26±0,02.109 (норма 1,89±0,09.109) на 3 сутки, к 10 суткам уровень абсолютного количества лимфоцитов оставалсяся сниженным на 69% до 0,58±0,03.109, на 25 сутки до 1,22±0,05 (на 35% ниже нормы). Данный показатель у больных контрольной группы на 25 день был снижен на 57,7% ниже нормы (0,8±0,03.109). Относительное число лимфоцитов больных основной группы на 3, 10 и 25 сутки составляло соответственно 31,2±0,9%, 40,2±0,87% и 51,9±2,4 (при норме 64,2±2,1%). У больных контрольной группы данный показатель к 25 дню послеоперационного периода равнялся 42,1±1,8%.

Уровень Т-хелперов снижен до 18,4±0,83% при норме 32,3±1,2% на 3 сутки, до 29,09±1,62% на 10 сутки и на 25 сутки – до 44,8±2,41%. В то время когда у больных контрольной группы данный показатель оставался сниженным до 28,4±1,2% (на 12% ниже нормы) к 25 дню.

Т-супрессоры 13,4±0,08% при норме 24,8±0,46%, на 10 сутки до 18,8±0,37% и на 25 сутки на 3 сутки у больных основной группы составляли– до 28,3±0,65%, а у больных контрольной группы на 25 день – 19,6±0,76 (на 21% ниже показателя нормы). Индекс соотношения Тх/Тс (1,5±0,01) на 3, 10 и 25 сутки послеоперационного периода незначительно отличался от нормы (1,3±0,02) и составлял соответственно 1,37±0,02, 1,54±0,01и 1,58±0,01.

Фагоцитарный индекс у больных с распространенным гнойным перитонитом основной группы в послеоперационном периоде на 3 сутки был на 56,4% ниже нормы и составлял 33,6±1,15 (норма 77±1,2), к 10 суткам уровень оставался сниженным на 40,2% до 46,07±0,94, и на 25 сутки до 61,27±0,78 (на 20% ниже нормы). Фагоцитарный индекс у больных с распространенным гнойным перитонитом контрольной группы на 25 сутки составлял 46,2±0,49, что на 40% ниже нормы. 


Уровень нормальных киллеров аутологичных эритроцитов (АБОК) был повышен на 3 и на 10 сутки послеоперационного периода и составлял 9,15±0,02 и 6,1±0,01 соответственно при нормальном значении этого показателя 0-5%, на 25 сутки данный показатель был равен норме и составлял 4,52±0,03.

Изменения клеточного иммунитета у больных с распространенным гнойным перитонитом в послеоперационном периоде сочетались с изменениями в гуморальном звене.

Уровень иммуноглобулина А и иммуноглобулина G был повышен и соответственно составлял на 3 сутки послеоперационного периода у больных основной группы 1,8±0,13г/л, и 10,2±0,32г/л при норме 0,86±0,12г/л и 7,49±0,26г/л, на 10 сутки послеоперационного периода 2,34±0,15г/л и 12,3±0,56г/л, на 25 сутки – 3,06±0,09г/л и 12,2±0,67г/л.

Полученные при исследовании иммунного статуса показатели представлены в таблице 13 и на рисунках 9–10.

Рис. 10. Изменение гуморального звена иммунитета у детей при распространенном перитоните в послеоперационном периоде

Уровень иммуноглобулина М у больных основной группы в послеоперационном периоде на 3 сутки составлял 1,05±0,06г/л при норме 1,12±0,03г/л, на 10 сутки достиг уровня нормы (1,34±0,08г/л). У больных контрольной группы показатель иммуноглобулина М приблизился к норме лишь на 25 сутки послеоперационного периода и составил 1,1±0,01г/л.

Уровень циркулирующих иммунных комплексов (ЦИК) у данной категории больных не превышал норму (75±2,1уе.) и соответственно составлял на 3, 10 и 25 сутки послеоперационного периода 72,4±1,37 у.е., 59,2±1,36 у.е. и 50,24±1,61 у.е.. Данный показатель у больных контрольной группы превышал норму даже к 25 дню послеоперационного периода и составлял 82,9±1,02 у.е. при норме 75±2,1у.е.

Таким образом, у больных основной группы по сравнению с контрольной при использовании методики лапаростомии в сочетании с эфферентными методами детоксикации (плазмаферез, УФО крови) отмечалось значительное улучшение показателей иммунограммы в более ранние сроки послеоперационного периода, которые приближались к нормальному уровню на 25 день послеоперационного периода. Это подтверждалось улучшением показателей активности клеточного звена, связанного с повышением (в сравнении с контрольной группой) количественных показателей Т-хелперов и Т-супрессоров на фоне увеличения фагоцитарной активности нейтрофилов, а также купированием процессов эритродиереза за счет нормализации содержания АБОК и гуморального звена иммунитета у больных основной группы.

На основании полученных данных можно сделать вывод, что применение лапаростомии в сочетании с эфферентными методами оказывало положительный эффект на состояние и функцию иммунной системы, вероятнее всего, за счет снижения уровня эндотоксикоза.



Таблица 13 

Иммунологические показатели у детей контрольной (54 пациента) и основной групп (72 пациента) с распространенным гнойным перитонитом


Показатель

норма

3 сутки п/о

10 сутки п/о

25 сутки п/о

контрольная

основная

контрольная

основная

контрольная

основная

Т-лимфоцит. ,109

1,89±0,09

0,23±0,03

0,26±0,02

0,41±0,06

0,58±0,03

0,8±0,03

1,22±0,05*

Т –лимфоцит., %

64,2±2,1

28,5±0,7

31,2±0,9*

32,8±0,6

40,2±0,87*

42,1±1,8

51,9±2,4*

Лимфоциты, 109

3±0,2

0,74±0,08

0,82±0,05*

0,8±0,06

1,45±0,06

1,9±0,8

2,34±0,03*

Тх, %

32,3±1,2

14,8±0,07

18,4±0,83*

17,9±0,9

29,09±1,62*

28,4±1,2

44,8±2,41*

Т с,%

24,8±0,46

9,1±0,04

13,4±0,08

12,3±0,4

18,8±0,37

19,6±0,76

28,3±0,65

Тх/Тс, ед

1,3±0,02

1,62±0,01

1,37±0,02*

1,45±0,02

1,54±0,01*

1,44±0,01

1,58±0,01

Ig G, г/л

7,49±0,26

9,6±0,24

10,2±0,32*

9,9±1,1

12,3±0,56*

10,1±0,8

12,2±0,67*

Ig A, г/л

0,86±0,12

1,7±0,2

1,8±0,13

1,9±1,02

2,34±0,15

2,4±0,07

3,06±0,09

Ig M, г/л

1,12±0,03

0,82±0,02

1,05±0,06*

0,9±0,03

1,34±0,08*

1,1±0,01

1,4±0,05*

ЦИК, у.е.

75±2,1

97,6±1,42

72,4±1,37

93,2±2,1

59,2±1,36*

82,9±1,02

50,24±1,61*

Фагоцитарный индекс, %

77±1,2

26,3±1,2

33,6±1,15

32,4±0,87

46,07±0,94

46,2±0,49

61,27±0,78*

АБОК, %

0-5

9,65±0,03

9,15±0,02*

7,97±0,04

6,1±0,01*

5,42±0,03

4,52±0,03

*-статистически достоверные различия по сравнению с группой сравнения (Р<0,05)

3.2. Хемилюминесцентный анализ формирования механизмов иммунного статуса у детей при распространенном гнойном перитоните


В группу «детская норма» вошли 35 организованных детей в возрасте от 1,5 до 15 лет, не имеющих инфекционного, аллергического и аутоиммунного синдрома, хронических воспалительных процессов.

Кинетика хемилюминесцентной реакции в системе цельной крови у здоровых детей отражена на рисунке 11.

Рис. 11. Кинетика хемилюминесцентной реакции в системе цельной крови в группе здоровых детей.

Больных разлитым гнойным перитонитом аппендикулярного генеза (72 обследованных) разделили на 3 группы в зависимости от уровня АФК в системе цельной крови при активации ГМК. Исследования проводили на 10 день послеоперационного периода.

Первую группу (21 больной – 29%) составили дети с уровнем генерации АФК в послеоперационном периоде в пределах нормы (отклонение Е ± 30% от численных значений нормальных параметров среднестатистической кривой генерации АФК от нормы).

Вторая группа представлена детьми (32 обследованных – 45%) с гипероксическим типом генерации АФК в послеоперационном периоде, отклонение параметров кривой генерации АФК которых превышало 30% численных значений параметров среднестатистической кривой нормы.

Третью (19 больных – 26%) группу составили больные с дефицитным типом генерации АФК в послеоперационном периоде, отклонения численных значений кривой генерации АФК которых было ниже 30% от численных значений параметров среднестатистической кривой генерации АФК от нормы (рис.12).

Рис. 12. Кинетика хемилюминесцентной реакции в системе цельной крови у детей с разлитым гнойным перитонитом аппендикулярного генеза


Обозначения:

1-группа с гиперпродукцией АФК (Е = 71,5±1,7%)

2-группа с нормальным уровнем продукции АФК (Е = 28,5±1,2%)

3-группа с гипопродукцией АФК значение (Е = -37,6+0,95%)

4-продукция АФК в группе здоровых детей.

Параллельно проведено исследование иммунного статуса у больных распространенным перитонитом в зависимости от уровня генерации АФК (таб. 14).

Результаты исследований показали, что у больных с распространенным гнойным перитонитом аппендикулярного генеза в послеоперационном периоде (на 10 день) с нормальным уровнем генерации АФК ГМК в системе цельной крови (1 группа) значения других показателей иммунограммы также приближались к норме.

В группе больных с гипероксическим типом генерации АФК ГМК в системе цельной крови (2 группа) отмечались следующие закономерности формирования механизмов иммунного статуса. Количество эритроцитов (1,7±0,06.1012/л) и гемоглобина (93,1±1,3г/л) были снижены в сравнении с детьми 1 группы.

Полученные данные совпадали с результатами исследований (Dallegri F., Ballestro P., и др., 1987г.), свидетельствующими о том, что АФК является одним из ведущих механизмов разрушения эритроцитов. В механизме разрушения эритроцитов значительная роль принадлежала также нормальным киллерам аутологичных эритроцитов или аутобляшкообразующим клеткам, выявлено повышение их содержания до 11,8±0,41%. При норме 0-5%.

Во второй группе в сравнении с первой группой отмечалось снижение Т-лимфоцитов с хелперной (до 20,7±0,8%) и увеличение Т-лимфоцитов с супрессорной функцией (до 21,1±1,42%) на фоне понижения абсолютного количества Т-лимфоцитов (0,5±0,18.109).

Исследованиями Пуховой Я.И. и Пухова К.И. (1983г.) установлено, что маркерная молекула Т-хелперов ИКО-86 (аналог ОКТ 4) это сигнальная молекула хемилюминесцентной реакции (ХЛР). Блокада ее моноклональными антителами ИКО-86 полностью отменяла эффект хемилюминесценции в цельной крови. На основании этих данных можно утверждать, что ИКО-86 клетки (хелперы) в состоянии высокой функциональной активности мигрировали в очаг поражения, где реализовывали свои регуляторные функции, и это обуславливало снижение их уровня в крови. В противном случае интенсивность хемилюминесцентной реакции (ХЛР) не могла быть высокой в данной группе больных.

Можно предполагать, что одним из механизмов повышения Т-супрессоров в данной группе являлась ответная компенсаторная реакция на повышение Т-хелперной функции лимфоцитов.

Также отмечалось увеличение иммуноглобулинов всех классов, особенно иммуноглобулинов М (до 2,1±0,3г/л) и G (до 11,7±1,3г/л).

Уровень циркулирующих иммунных комплексов в группе с гиперпродукцией АФК находился в пределах нормы (67,3±3,1 у.е.).

Таблица 14

Показатели крови и имунного статуса у больных распространенным перитонитом на 10 сутки послеоперационного периода в зависимости от уровня генерации АФК гранулоцитарно-макрофагальными клетками (ГМК) в системе цельной крови (n=72)


Показатель, ед.

Показатели здоровых детей

Показатели крови больных с нормальной продукцией АФК (n=21)

Показатели крови больных с гиперпродукцией АФК(n=32)

Показатели крови больных с гипопродукцией АФК (n=19)

 

М±m

М±m 

М±m 

М±m 

Значение Е. %

30

29,1±0,87

78,9±1,4

-41,3±0,62

Гемоглобин, г/л

139±5,6

125,6±2,2*

93,1±1,3*

120,4±1,2*

Эритроциты,1012

4,5±0,3

3,4±0,1*

1,7±0,06*

2,9±0,34*

Лейкоциты,109

6,6±0,18

10,4±0,23

15,8±0,2

9,7±0,3*

СОЭ, мм/ч

7,1±0,21

12,5±0,33*

21,2±0,5*

12,3±2,1*

Палочкоядерные,%

2,4±0,02

6,6±0,71*

8,1±0,84*

6,1±0,35*

Сегментоядерные,%

45,6±1,1

51,2±3,1*

58,1±2,3*

48,9±3,5

Эозинофилы, %

3±0,04

4,1±0,08*

5,2±0,84*

4,6±0,04*

Моноциты,%

8,7±0,34

4,9±0,8*

6,8±0,81*

9±0,32*

Лимфоциты,%

38,8±1,02

38,7±1,8

24,2±3,1*

35,2±1,7*

Лимфоциты, 109 л

3±0,19

1,8±0,3

1,7±0,21*

1,8±0,28*

Т-л,%

64,2±2,1

51,2±3,3*

29,3±1,68

30,2±2,72*

Т-л,109

1,89±0,09

0,9±0,32*

0,5±0,18*

0,49±0,3*

Т-хелп.,%

32,3±1,2

29,3±0,31*

20,7±0,8*

23,4±2,1*

Т-супрес.,%

24,8±0,46

17,4±1,37*

21,1±1,42*

22,4±1,2*

Т-х/Т-с,ЕД

1,3±0,02

1,7±0,04*

0,98±0,03*

1,04±0,02

Фагоц. индекс,%

77,1±1,2

46,8±1,8*

59,1±3,3*

37,3±2,2*

АБОК,%

0-5

4,7±0,03

11,8±0,41

7,5±0,36

IgА, г/л

0,86±0,12

2,1±0,4*

1,8±0,66

1,18±0,01*

IgМ, г/л

1,12±0,03

1,3±0,17

2,1±0,3*

1,6±0,06*

IgG, г/л

7,49±0,26

8,8±0,8

11,7±1,3*

12,7±1,8*

ЦИК, у.е.

75±2,1

48,2±6,2*

67,3±3,1*

98,7±4,2*

Примечание: *-статистически достоверные различия по сравнению с группой нормы (Р<0,05)

Таким образом, в формировании иммунного статуса у больных с гипероксическим типом генерации АФК отмечалась активация клеточного звена иммунитета, Т-хелперов и Т-супрессоров, а также гуморальных факторов (иммуноглобулинов М, А и G) с нарастанием ГМК, которые активно продуцировалиАФК, с увеличением численности АБОК и усилением процессов эритродиерез с последующим развитием определенных сдвигов в системе красной крови.

Данный тип формирования иммунного статуса был характерен для остро активно протекающего воспалительно-деструктивного процесса с достаточно высокими возможностями мобилизации иммунных факторов.

При гипоксическом типе АФК ГМК (3 группа больных) выявлены иные закономерности формирования иммунных механизмов патологического процесса. На фоне сниженного уровня генерации АФК количество эритроцитов (2,9±0,34.1012/л) и гемоглобина (120,4±1,2г/л) были близки к норме.

Изменения показателей иммунограммы детей 3 группы в сравнении с показателями 1 группы касались также снижения Т-лимфоцитов с хелперной функцией (23,4±2,1%) при нормальном уровне Т-супрессоров на фоне снижения абсолютного числа лимфоцитов. В третьей группе отмечалось значительное увеличение ЦИК (98,7±4,2 у.е.) и всех показателей гуморального иммунитета, в виде уровня иммуноглобулина М до 1,6±0,06 г/л, G до 12,7±1,8 г/л и А до 1,18±0,01 г/л.

Таким образом, на фоне сниженного кислородного метаболизма ГМК, обуславливающего сниженную продукцию АФК наблюдался иной тип изменения иммунного статуса в сравнении со второй группой детей.

При этом отмечались более выраженные проявления вторичного иммунодефицита со значительным снижением количества и главное функциональной активности в клеточном звене иммунитета (Т-хелперы).

Данный тип формирования иммунного статуса характерен для больных с вяло протекающим воспалительно-деструктивным процессом, у которых на фоне выраженного эндотоксикоза значительно снижены возможности к саногенезу. У данной группы больных регистрировалось большее количество осложнений в послеоперационном периоде.

Следует отметить, что лечебные мероприятия по коррекции иммунного статуса были достаточно важны во всех группах и необходимы при гипоксическом варианте формирования иммунного ответа.

Исследованиями Г.В.Булыгина и Н.И.Камзалаковой (1996г.) установлено, что у больных с тяжелой интоксикацией и крайне тяжелой степенью Т-иммунодефицита назначение специфической иммунокорригирующей терапии в большинстве случаев не приносило ожидаемого эффекта из – за токсического влияния гнойной инфекции на костный мозг и тимус, а также сопутствующей гипопротеинемии. В начале у данных больных проводилась иммунозаместительная терапия, включающая трансфузию одногрупной (совместимой) эритроцитарной массы, нативной плазмы и препаратов иммуноглобулинового ряда. В послеоперационном периоде на фоне стабилизации состояния в качестве специфической иммунотерапии Т-иммунодефицитного состояния использовались тимусные гормоны (Т-активин, тимоген, тималин) на фоне мембранопротекторов (эссенциале) в возрастных дозировках.

В качестве сравнения проводились исследования больных детей контрольной и основной групп с распространенным гнойным перитонитом аппендикулярного генеза.

Следует отметить, что в послеоперационном периоде в контрольной группе больных, хирургическое лечение которых проводилось традиционным способом, выявлено более выраженное нарастание АФК, которое к 25 дню послеоперационного периода так и не достигло нормальных показателей (рис.6).

В основной группе больных распространенным гнойным перитонитом в послеоперационном периоде, хирургическое лечение которых проводилось с использованием методики «управляемой лапаростомии», выявлена менее выраженная активация АФК.

Кинетика хемилюминесцентной реакции в системе цельной крови у больных основной группы имела положительную направленность, и на 20-25 день послеоперационного периода ее показатели приближались к нормальным цифрам (рис.7).

Кинетика нарастания АФК и формирование иммунного ответа, как в клеточном, так и в гуморальном звене иммунитета коррелировалась с тяжестью состояния и выраженностью эндотоксемии. Подобный вывод можно связать с тем, что в основной группе больных уровень эндотоксикоза был снижен за счет более адекватной санации очага поражения и в ряде случаев применения экстракорпоральных методов детоксикации.

Рис. 13. Кинетика хемилюминесцентной реакции в системе цельной крови у больной В., 15 лет (контрольная группа) с распространенным гнойным перитонитом в послеоперационном периоде.


1-кинетика ХЛР на 3 сутки послеоперационного периода (значение Е 87,4)

2- кинетика ХЛР на 10 сутки послеоперационного периода (значение Е 47,6)

3- кинетика ХЛР на 25 сутки послеоперационного периода (значение Е 38,5)

4- кинетика ХЛР в группе здоровых детей.

Рис. 14. Кинетика хемилюминесцентной реакции в системе цельной крови у больного С., 13 лет (основная группа) с распространенным гнойным перитонитом в послеоперационном периоде


1-кинетика ХЛР на 3 сутки послеоперационного периода (значение Е 44,2)

2- кинетика ХЛР на 10 сутки послеоперационного периода (значение Е -27,5)

3- кинетика ХЛР на 25 сутки послеоперационного периода (значение Е 21)

4- кинетика ХЛР в группе здоровых детей.

Таким образом, хемилюминесцентный анализ кислородного метаболизма ГМК свидетельствовал об определенной закономерности формирования иммунного статуса у больных с распространенным гнойным перитонитом, тесно связанного с уровнем генерации АФК, которые играли важную роль в патогенезе воспалительно-деструктивного процесса.

Отмечено два пути развития иммунного ответа. Первый путь – клеточный, или гипероксический, обуславливал развитие воспалительно-деструктивных реакций за счет гиперпродукции АФК с последующим изменением показателей иммунной системы. Данный путь был характерен для больных с остро протекающим воспалительно – деструктивным процессом с достаточно высоким уровнем мобилизации факторов иммунной системы, обуславливающий адекватный саногенез.

Второй путь – гипоксический, который возникал за счет формирования дефицитного типа функциональной активности ГМК и гипопродукции АФК с выраженными проявлениями вторичного иммунодефицита, снижением количественных показателей и активности в клеточном звене иммунитета, что было характерно для больных с вялотекущим, склонным к осложнениям воспалительно-деструктивным процессом со значительным угнетением способности к саногенезу.

Подобная АФК-обусловленность формирования иммунного статуса больного могла быть связана с тем, что ГМК относились к первичным барьерным механизмам системы иммуногенеза, которые реализовали свои наиболее ранние функциональные возможности за счет первичных метаболитов кислорода- АФК и оказали влияние на дальнейшее формирование иммунного статуса.

Полученные данные позволили сделать заключение о том, что нарушение гомеостатических механизмов продукции АФК, выражающиеся в их гипер- и гипопродукции, могли лежать в основе развития патологических процессов. Их гипопродукция влияла на патогенез развития тяжелых иммунодефицитных состояний, а гиперпродукция являлась мощным патогенетическим фактором, обуславливающим с одной стороны адекватный иммунный ответ и достаточно высокий уровень саногенеза, а с другой – модификацию антигенных структур мембран клеток, повреждение ДНК, что могло привести к индукции аутоиммунных реакций с образованием антител к ДНК, образованию ЦИК, являющихся вторичным патогенетическим фактором развития деструктивных реакций.

Регистрация уровня генерации АФК параллельно с исследованием иммунного статуса (клеточное и гуморальное звено) являлись информативным методом определения тяжести состояния, активности процесса и прогноза течения заболевания.

2-я глава 5-й части              3-я глава                4-я глава 5-й части

Содержание монографии

Вверх

Основы метаболизма критических состояний – парентеральное питание у детей

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

4.3. Основы метаболизма критических состояний – парентеральное питание у детей

(С.И. Назарова)

 

Парентеральное питание (ПП) – способ обеспечения больного питательными веществами путем внутривенного введения, минуя, энтеральный путь. Такой метод позволяет сохранять жизнь больных, находящихся в критических состояниях, предотвращает тяжелые, часто необратимые изменения метаболизма больного, вызванные длительным голоданием. Опасность длительного голодания особенно велика у детей первых недель и месяцев жизни, т.к. развитие головного мозга происходит в очень быстром темпе, в связи с этим недоедание в этот период жизни может привести к нарушениям интеллектуального развития.

Целью парентерального питания является предоставление необходимых калорий и сохранение белка.

Выделяют типы ПП:

  • Полное
  • Частичное

Полное ПП – метод внутривенного введения всех необходимых для обеспечения жизни веществ в количествах, соответствующим потребностям организма.

Частичное ПП применяется тогда, когда с помощью энтерального питания не удаётся обеспечить потребности организма. Объем и характер определяются разницей между должными запросами и фактическим потреблением. В этих случаях допустимо внутривенное введение не всех ингредиентов и менее строгие расчеты и методы контроля.

Парентеральное питание – вынужденное мероприятие, несущее много нежелательных последствий. Если имеется возможность, питательную поддержку необходимо осуществлять с помощью зонда, потому что поступление питательных веществ непосредственно в кровоток, минуя энтеральный путь, принципиально нефизиологично для организма, так как при этом они обходят все защитные механизмы органов, которые осуществляют функции фильтров (желудочно-кишечный тракт, печень) и трансформаторов.

Потребность в ПП возникает тогда, когда больной:

                         Не может

                    Не должен или

       Не хочет питаться энтерально

Расшифровывая сказанное, ПП показано:

  • при длительной неукротимой рвоте любого происхождения
  • при стойком парезе кишечника
  • затяжных диареях
  • синдроме мальабсорбции
  • дистрофии, кахексии
  • больным с неспецифическим язвенным колитом (НЯК) и дрругими тяжёлыми заболеваниями кишечника
  • в послеоперационном периоде у детей с врожденными пороками ЖКТ
  • при недостаточности энтерального, в том числе зондового питания у детей с тяжёлыми заболеваниями в катаболической фазе процесса
  • при невозможности приёма пищи через рот при пороках развития, травмах челюстно- лицевой области и глотки
  • длительном и глубоком бессознательном состояние с расстроенным механизмом глотания
  • у онкологических больных

У новорожденных, особенно при глубокой недоношенности, показания к ПП встречаются чаще, чем у старших детей.

Жизнедеятельность живого организма обеспечивается поступлением воды, электролитов, источ­ников энергии (калорий), материала для пластических процессов (азота), а также витаминов, регуляторов обмена, микроэлементов.

Парентеральное питание заключается в сбалансированном и строго рассчитанном внут­ривенном введении этих ингредиентов.

Алгоритм составления суточной программы ПП должен учитывать:

  • потребности в питании
  • состояние больного,
  • клинический статус
  •  антропометрические показатели
  •  лабораторные данные

Учитывается наличие мышечного истощения, гипоальбуминемия, безбелковые отеки, уменьшение толщины кожной складки и существенное снижение массы тела. Изолированное снижение массы тела не следует рассматривать, как признак недостаточности питания, поскольку наличие отека или предыдущего ожирения может скрывать фактически имеющуюся степень истощения запасов эндогенного азота. 

Началу проведения парентерального питания должны предшествовать максимально полная коррекция ОЦК, ВЭБ, кислотно-основного состояния. Должна быть устранена гипоксия.

Потребность в воде при парентеральном питании рассчитывается исходя из количества экскреции, нечувствительных потерь, тканевой гидратации. Клинически это оценивается по следующим критериям: количеству мочи и ее относительной плотности; эластичности кожи, влажности языка; наличию или отсутствию жажды; изменению массы тела. Потеря белков, электролитов и глюкозурия значительно увеличивают потребность организма в экзогенной воде. Необходимо вести учет потерь воды с рвотными массами, калом, через кишечные фистулы и отводные дренажи.

Электролиты являются неотъемлемыми компонентами полного парентерального питания. Калий, магний и фосфор необходимы для оптимального удержания азота в организме и для образования тканей; натрий и хлор – для поддержания осмолярности и кислотно-щелочного равновесия: кальций – для предотвращения деминерализации костей.

Таблица 1.

Суточная потребность детей в жидкости и электролитах

Масса тела,

Кг

Вода

мл/кг

Натрий

ммоль/кг

Калий

ммоль/кг

Хлор

ммоль/кг

До 10

100

3,0

2,0

3,0

11-20

50

1,5

1,0

1,5

На каждый

кг сверх 20

20

0,6

0,4

0,6

Парентеральное питание требует расчетов, основанных на знании потребностей ребёнка в калориях и азоте и известных характеристик препаратов, вводимых внутривенно.

Потребность в калориях для восполнения энергетических затрат составляет в среднем 60 ккал/кг/сут. 

в зависимости от массы:

  • 3-10 кг – 80 – 60 ккал/кг/сут
  • 10-15 кг – 64 – 66 ккал/кг/сут
  • 15-25 кг – 40 – 35 ккал/кг/сут
  • 35-60 кг – 30 ккал/кг/сут

в зависимости от возраста:

  • новорожденные с массой менее1.5 кг-90 ккал/кг в сутки
  • более 1.5 кг – 80-95
  • 2-9 лет – 60-70
  • 10-13 – 50-60

При тяжелых заболеваниях, катаболической фазе процесса, эта величина может быть увеличена на 30—50 %.

Основные носители энергии

Глюкоза-10-20-40%

В 1 г глюкозы содержится 4 ккал.


Предпочтение отдается 5 и 10 % растворам, однако в ряде случаев приходится прибегать к 20 и 40 %. Такая необходимость возникает у новорожденных и у больных с сердечной, а также почечной недостаточностью. У этих больных для введения нужного количества калорий пришлось бы использовать недопустимо большие объемы растворов с низкой концентрацией глюкозы.

Введение инсулина вместе с раствором глюкозы мо­жет быть эффективным в двух случаях:

  • При снижении его про­дукции поджелудочной железой
  • При снижении ак­тивности нормального количества инсулина, выделяемого поджелудочной желе­зой, под воздействием каких-либо факторов.

Инсулин обладает рядом побочных эффектов:

1. Усиливает синтез гликогена и жиров,

2. Ингибирует липазу, что приводит к угнетению мобилизации жирных кислот из жиров, т.е. не позволяет использовать «эндогенное» топливо.

Жир является ценным энергетическим субстратом, 1 г обеспечивает 9 ккал. Использование жировых эмульсий позволяет ограничивать объем вводимой жидкости у новорожденных, при полиорганной недостаточности и других ситуациях, когда существует опасность перегрузки объемом.

Применение жировых эмульсий в изолированном виде нецелесообразно и даже неполезно, потому что ведет к кетоацидозу. Для предупреждения необходимо использовать липидно-глюкозный раствор с соотношением числа калорий, получаемых от того и другого источников энергии, равным 1:1. Такое сочетание веществ по качеству напоминает нормальную диету, а это предупреждает развитие гиперинсулинемии, гипергликемии (Jeejeebhoy, Baker,1987). Кроме этого, введение больших доз жиров может привести к гиперлипемии, последствия которой включают нарушение диффузионной способности лёгких, ослабление иммунных механизмов и ядерную желтуху у новорожденных с гипербилирубинемией.

Жир должен составлять не более 30-40 % необходимого количества калорий (до 3-4 г /кг).

Жировые эмульсии:

  • Интралипид

  • Липовеноз

  • Липофундин МСТ/ЛСТ

 

Из жировых эмульсий, используемых в нашей стране, наибольшее распространение получили препараты интралипид и липофундин. Достоинством интралипида является то, что в 20% концентрации он изотоничен плазме и его можно вводить даже в периферические вены. К введению названных препаратов прибегают только после выведения ребенка из острой недостаточности кровообращения, шока и оптимизации реологического состояния крови.

К сожалению, во многих клиниках, энергетическое обеспечение решают чаще всего за счет вливания только растворов 10- 20 % глюкозы.

В расчете суточной калорийности парентерального питания вклад белка не должен учитываться, ибо в противном случае недостаток энергии приведет к сжиганию аминокислот и процессы синтеза не будут реализованы в полном объеме.

Нормально функционирующий организм стремится поддерживать белковое равновесие, т.е. приход и расход белков почти совпадают. Поступление белков в организм извне происходит исключительно с пищей. Поэтому, если имеет место недостаточное потребление белковых продуктов, а также при большом расходе белков неизбежно развивается отрицательный азотистый баланс. Возможными причинами повышенного расходования белков являются потери крови, пищеварительных соков, обильная экссудация при ожогах, нагноительные процессы (абсцессы, бронхоэктазы и т.д.), диарея, и другое. Кроме потери белков с жидкостями организма, есть еще один путь, ведущий к дефициту белков – усиление катаболических процессов (гипертермия, интоксикация, стрессовые и постстрессовые – послеоперационные и посттравматические – состояния). Потребность в азоте обеспечивается растворами кристаллических аминокислот (РКА).

Потребности в азоте составляют:

  • у новорожденных — 0,35—0,22 г/кг/сут
  • до 6 месяцев — 0,26 г/кг/сут
  • старше 1 года — 0,15 г/кг/сут.

Считается, что лучшими препаратами являются РКА без ионов и энергетического субстрата (им чаще всего является сорбитол, который противопоказан при аноксии, ацидозе).

Растворы аминокислот:

РКА,применяемые в педиатрии:

  • Аминопед
  • Ваминолакт

РКА без электролитов :

  • Вамин-18
  • Интрафузин-10%
  • Вамин-14

РКА и электролиты:

  • Аминостерил КЕ 10% безуглеводный
  • Аминоплазмаль10% Е
  • Инфезол 40

РКА, электролиты, углеводы:

  • Вамин глюкоза

РКА,электролиты, витамины:

  • Аминосол
  • Аминосол КЕ


Созданы специальные РКА, предназначенные для применения в определенных патологических состояниях или заболеваниях (почечная и печеночная недостаточность).

Растворы аминокислот оказывают выраженное положительное влияние на белковый обмен, обеспечивая синтез белков из введенных аминокислот, положительный азотистый баланс, стабилизацию массы тела больного. Кроме этого, аминокислотные смеси обладают дезинтоксикационным действием за счет снижения концентрации аммиака, который связывается с образованием нетоксичных метаболитов – глутамина, мочевины.

Гидролизаты белков, производимые у нас в стране, значительно хуже, по сравнению с аминокислотными смесями, утилизируются организмом из-за наличия в них высокомолекулярных фракций пептидов. Недостаточно полная их очистка от примесей вызывает при их применении побочные реакции. В то же время сравнительно низкая концентрация азотистых компонентов (около 5%) обусловливает введение повышенного объема жидкости в организм, что крайне нежелательно, особенно у больных в тяжелом состоянии.

Считается что выбор какого-либо одного оптимального РКА из многих не носит принципиального значения, может быть использован любой препарат разрешенный для клинического применения. Генетические характеристики синтеза белка индивидуальны, именно они определяют интенсивность включения той или иной аминокислоты в синтез белков конкретного организма.

Ни раствор альбумина, ни плазма, а тем более кровь, не могут быть определены как препараты для ПП, так как синтез азота из этих препаратов невелик, а главное совершается спустя длительное время.


Эффективность включения аминокислот в метаболические процессы зависит от протекания процессов выработки энергии, поэтому введение аминокислот должно подкрепляться энергоносителями, и 1 г азота требует 150-200 ккал глюкозы.

В каждый суточный объём раствора для ПП необходимо добавить поливитамины и микроэлементы.

Микроэлементы составляют менее 0,01% массы тела человека. Несмотря на присутствие в организме в столь незначительных концентрациях, они играют важную роль в биохимических процессах, незаменимы для нормального роста и развития. Потребность детского организма в микроэлементах окончательно не установлена, поэтому дозы предлагаемые для внутривенного введения являются ориентировочными и основаны на рекомендуемых нормах потребления и данных по недостаточности микроэлементов.

Результаты недавно проведенных исследований показали, что у детей, длительно находящихся на парентеральном питании и получающих хром в рекомендуемых дозах, концентрация хрома в плазме в 5 – 10 превышала нормальные показатели. Это, скорее всего, связано с тем, что значительное количество микроэлемента, остающееся неучтенным, содержится в виде примесей в растворах аминокислот и электролитов. Вероятно, по мере углубления исследований в этой области дозы микроэлементов, применяемые в педиатрической практике, будут существенно пересмотрены.

Поскольку накопление микроэлементов происходит в течение последнего триместра беременности, их запасы у недоношенных детей снижены, в связи с чем, эти дети относятся к группе риска по развитию недостаточности различных микроэлементов. У пациентов с персистирующей диареей или избыточными потерями жидкости через стому развивается дефицит цинка, что может потребовать дополнительного его введения. Медь и марганец экскретируются с желчью, поэтому назначение этих микроэлементов больным с тяжелыми, в том числе холестатическими, поражениями печени противопоказано. И напротив, у пациентов, имеющих наружный билиарный дренаж или еюностому, потери меди и, следовательно, потребность в ней могут быть повышенными. Недостаточность селена отмечается при кардиомиопатии и патологии скелетной мускулатуры. Селен, хром и молибден выводятся преимущественно почками, что необходимо учитывать при подборе дозы больным с почечной недостаточностью. Любой микроэлемент доступен в виде однокомпонентного препарата, что обеспечивает возможность индивидуального подхода при их назначении.

Таблица 2

Потребность детей в микроэлементах

Суточная потребность в микроэлементах

Микро-

элемент

Недоношенные новорожден-

ные

 Доношенные новорожден-

ные

Младше 5 лет

Дети старшего

 возраста

Взрослые

Цинк

400 мкг/кг

300 мкг/кг

100 мкг/кг

5 мг

2,5 – 4 мг

Медь

20 мкг/кг

20 мкг/кг

20 мкг/кг

200 мкг

300 – 500 мкг

Марганец

1 мкг/кг

1 мкг/кг

2 – 10 мкг/кг

50 мкг

150 – 800 мкг

Хром

0,2 мкг/кг

0,2 мкг/кг

0,14 – 0,2 мкг/кг

5 мкг

10 – 20 мкг

Селен

2 – 3 мкг/кг

2 – 3 мкг/кг

2 – 3 мкг/кг

40 мкг

40 – 80 мкг

Иод

1 мкг/кг

1 мкг/кг

1 мкг/кг

Микроэлементы:

Аддамель Н

Поливитамины:

Виталипид Н детский

Виталипид Н взрослый

Солувит Н

В последние годы производят комбинированные препараты, содержащие аминокислоты, минеральные элементы и глюкозу. В нашей стране растворы минеральных веществ и витаминов для парентерального питания до последнего времени не производили.

Противопоказания к проведению парентерального питания:

  • любые формы дегидратации
  • шок
  • гипоксемия
  • острые гемодинамические нарушения, нарушения периферического и центрального кровообращения ( в этих условиях ПП мало эффективно)
  • тромбоэмболические осложнения
  • выраженная сердечная недостаточность
  • состояния, при которых затруднено длительное капельное вливание  

Противопоказания к применению жировых эмульсий, кроме вышеизложенных:

  • почечная, печеночная недостаточность
  • выраженные нарушения жирового обмена

Техника парентерального питания .

Начинать ПП целесообразно с половинной дозы калорий и азота. Перевод с парентерального на энтеральное питание проводят как можно раньше, но также постепенно.

Методы введения:

  • через периферические вены проводится частичное, недлительное ПП изотоническими растворами аминокислот (максимум 3-3.5%), растворами жирных кислот 10 %.
  • через центральные вены проводится длительное, полное ПП. Этот метод позволяет вводить растворы с высокой концентрацией белков, углеводов, жиров.

Основные принципы введения катетера и ухода за ним:

1. Катетеры следует вводить и осуществлять уход за ними с соблюдением правил асептики. Медперсоналу необходимо пользоваться лицевой маской и стерильными перчатками.

2. Перед началом полного парентерального питания (ППП) гипертоническими жидкостями с помощью рентгенологического исследования следует убедиться в том, что катетер находится в верхней полой вене. Если верхушка катетера будет находиться в какой-либо иной центральной вене (например, в v. jugularis interna), может развиться тромбоз.

3. Катетеры следует вводить через прокол большой центральной вены, а не периферической.

4. Катетер нельзя использовать для взятия проб крови или для измерения центрального венозного давления.

5. Место пункции кожи следует регулярно обрабатывать детергентом, раствором йода и закрывать повязкой.

6. Катетеры, изготовленные из силиконовой резины, пропитанной барием, не травмируют вены, в результате чего уменьшается вероятность образования вокруг них фибринового тромба.

Главный принцип техники ПП — одновременное, равномерное медленное введение всех его ингредиентов.

Введение растворов препаратов не следует вести раздельно, чередуя их, по следующим причинам и следствиям:

  • чередование растворов и препаратов ведет к относительно большей скорости введения их
  • увеличение скорости введения ведет к нарастанию концентрации вводимого вещества в плазме и /или в ЭЦЖ.
  • значительное или быстрое повышение концентрации некоторых субстратов и метаболитов оказывает патологическое действие на организм
  • многие субстраты и метаболиты могут теряться из организма с мочой при быстром повышении концентрации, особенно углеводы и аминокислоты
  • чередование введения ингредиентов невыгодно для организма ребенка, так как заставляет часто «перестраиваться» метаболические системы организма на утилизацию то одного, то другого ингредиента с ухудшением или даже блокадой утилизации других.

Все вместе взятое может не только уменьшить эффективность метода, но совместно с другими нарушениями техники и полностью дискредитировать его. 

Скорость инфузии ингредиентов для ПП определяется:

  • допустимостью поступления больших объемов жидкости в сосудистое русло
  • скоростью утилизации основных ингредиентов, в первую очередь глюкозы.

Скорость введения:

  • глюкозы – 0,5-1 г/кг/ч.
  • азота – 0,02 г/кг/ч
  • жировой эмульсии (Интралипида) – 170 мг / кг /час

Точный объемно-скоростной режим требует применения специальных насосов «инфузомат», «лениомат»).

Применяемые препараты можно вводить без смешивания, но одновременно, с соответствующими скоростями. Соблюдение этого принципа можно отметить при применении скандинавской системы, когда вводятся жировые эмульсии одновременно с другими препаратами.

Необходимо наличие двух инфузионных систем: одной для жировой эмульсии, другой для одновременного введения других препаратов, растворов и их смесей.

Смешивание жировых эмульсий с другими препаратами может происходить непосредственно перед входом в сосудистое русло с помощью тройников различных конструкций. При отсутствии таковых можно с успехом использовать введение жировой эмульсии в систему с другим препаратом через тонкую иглу, введенную непосредственно около канюли системы (в обычно имеющуюся там резиновую соединительную трубку). Соединительные трубки системы с эмульсией должны располагаться выше соединительных трубок системы с растворами глюкозы или препаратами белка, так как эмульсия имеет меньшую плотность и при смешивании и незначительной скорости введения (например, у новорожденных) может попадать в раствор углеводов и белка, что нежелательно.

Введение эмульсии в течение 15 мин следует проводить со скоростью в 2-3 раза меньшей рассчитанной, последующие 15 мин увеличить ее на 50% от начальной а при отсутствии реакции через 30 мин установить расчетную скорость введения. При реактогенности препарата это правило существенного значения не имеет, так как реакция может начаться при введении нескольких капель эмульсии. Эмульсии, не вызывающие реакций можно вводить с большими скоростями и даже струйно. При применении фракционного метода введения эмульсии первая доза должна вводиться очень медленно, под контролем врача. При отсутствии реакции последующие дозы вводят с обычными предосторожностями для струйных инъекций лекарственных препаратов Обычно если реакции на первое введение не было, то на последующие они возникают редко.

Можно смешивать:

  •  РКА с растворами глюкозы
  •  Растворы ионов и глюкозы 
  •  Ионы и аминокислоты

Следует избегать смешивания:

  •  хлорида кальция и сульфата магния
  •  растворов кальция и бикарбоната
    • жировых эмульсий и других препаратов (растворов ионов, витаминов, углеводов и аминокислот).

В смеси препаратов для ПП не следует вводить медикаменты, действие которых требует определенной концентрации в жидкостях организма, в частности в плазме крови. К таким медикаментам можно отнести:

  • сердечные гликозиды
  • эуфиллин
  • антибиотики
  • мочегонные и др.

Кроме того, многие медикаменты (гликозиды, эуфиллин) в таких смесях могут инактивироваться (в результате окислительного действия субстратов для ПП (глюкозы, некоторых аминокислот).

Контроль за проведением ПП включает в себя клинический и метаболический контроль.

Клинический контроль:

  • оценка общего состояния
  •  изменение массы тела

контролируется:

  • цвет лица
  • пульс
  •  дыхание
  •  активность кишечника
  • температура тела
  • баланс жидкостей
  • место инфузии, положение каннюли катетера
  • скорость инфузии и инфузионный насос и др.

Биохимический контроль:

У детей взятие проб крови несколько сложнее, чем у взрослых. В связи с этим часто делается компромисс между необходимостью получения биохимической информации и риском осложнений при взятии проб крови у детей. Пробы крови берутся из капиллярных сосудов.

Таблица 3

Метаболические показатели контроля за проведением ПП и периодичность их определения

Показатели

Периодичность контроля на

 начальном этапе, при коротком курсе

Периодичность при длительном

курсе

Необходимый минимум:

Глюкоза крови

2раза в 1 сутки

2раза в неделю

Глюкоза мочи

2-4раза в сутки

По показаниям

Гематокрит

1раз в сутки

1-2 раза в неделю

Гемоглобин

То же

То же

Мочевина в сыворотке

1раз в сутки

1-2 раза в неделю

Натрий , калий, хлор в плазме

1раз в сутки

То же

Кальций в сыворотке

1раз в 3 дня

1раз в неделю

Общий белок или альбумин

2 раза в неделю

1раз в неделю

Белковые фракции

1раз в неделю

1раз в 1-2 недели

Трансаминазы

2 раза в 1 неделю

1раз в 1неделю

Хилёзность сыворотки ( при

 применении жир. эмульсий)

1раз в сутки, через 2 часа после окончания

 программы

1-2 раза в 1 неделю

КЩР

1 раз в сутки

 по показаниям

Желательные показатели:

 

 

Инкремент мочевины

Ежедневно

1-2 раза в неделю

Осмолярность

Ежедневно

1-2 раза в неделю

Азотистый баланс

Ежедневно

2 раза неделю

Факультативные показатели:

 

 

Креатинин сыворотки

2 раза в неделю

1раз в неделю

Трансферин

1раз в 1 неделю

1раз в 2 недели

Наиболее важными показателями метаболического контроля при проведении полного ПП являются следующие концентрации:

  • глюкозы в сыворотке или цельной крови, глюкозы мочи
  • мочевины
  • креатинина
  • общего белка, альбумина
  • неорганического фосфора
  • билирубина
  • трансаминаз.

Некоторые клиницисты рекомендуют определять ак­тивность таких ферментов, как лактатдегидрогеназы и щелочной фосфатазы

При применении скандинавской системы необхо­дим контроль за хилезностью плазмы, целесообразно определять концентрации триглицеролов, НЭЖК и В-липопротеидов в сыво­ротке.

При возможности для профилактики ятрогенных нарушений вод­но-электролитного обмена (гиперосмотической гипергидрации) ре­комендуется оценивать осмолярностъ плазмы.

Определение эффек­тивности ПП является одним из наиболее сложных разделов конт­роля при проведении ПП — особенно у детей раннего возраста, детей находящихся в тяжелом состоянии, а также при кратко­временном ПП, на начальных этапах.

Контроль за эффективностью проводится по:

  • динамике массы тела
  • др. антропометрическим данным ( динамика величины окружности мышц предплечья, креатинин- ростовой индекс)
  • приросту содержания сывороточных белков
  • инкременту мочевины
  • по уменьшению продуктивной азотемии
  • по динамике общего числа лимфоцитов
  • балансу азота, основному обмену
  • содержанию трансферрина

Одним из наиболее важных и легко контролируемых клинических показателей эффективности ПП является масса тела и ее изменения. У детей раннего возраста (до 1 года) показателем минимальной положительной эффективности ПП является стабилизация массы тела. Показателем достаточной эффективности является ежедневное увеличение массы тела на величину не более 20—30 г. Для детей старше 1 года показателем эффективности может служить стабильность массы тела, так как в норме ежедневный прирост массы составляет 5,5—6 г, т. е. практически неуловим. При наличии гипотрофии критерием эффективности является восстановление исходной или достижение должной массы тела.

Одним из перспективных методов контроля является динамический контроль за основным (об­щим) обменом ребенка и контроль за метаболизируемыми ком­понентами внутривенно введенной пищи однако, современные методы исследования основного (общего) обмена у детей достаточно трудоемки и мало приспособлены для опреде­ления его у детей раннего возраста. Это является наи­большей трудностью для практического использования.

Осложнения, возникающие при длительных курсах полного ПП:

  • Инфекции, связанные с использованием катетера, включая сепсис
  • Технические осложнения
  • Гипергликемия/гипогликемия
  • Электролитные нарушения
  • Осмотический диурез, дегидратация
  • Гиперлактатемия
  • Гипераммониемия
  • Азотемия
  • Метаболический ацидоз
  • Желтуха вследствие застоя желчи.
  • Гипервитаминоз/гиповитаминоз
  • Дефицит микроэлементов
  • Дефицит незаменимых жирных кислот
  • Гиперлипемия

Увеличение концентрации вещества в жидкостях организма являющегося субстратом каких-либо реакций, обусловливается следующими факторами:

1) увеличением скорости поступления вещества в организм;

2) увеличением скорости кругооборота в организме (образования из других веществ, имеющихся в орга­низме;

3) уменьшением скорости метаболизма по основным пу­тям;

4) уменьшением скорости выделения этого вещества, если оно может выделяться в неизменном виде, или продуктов его ме­таболизма .

Осложнения со стороны обмена веществ:

Наиболее часто наблюдаются гипер- и гипогликемия.

Гипогликемия возникает при внезапном прекращении инфузии.

Гипергликемия мо­жет свидетельствовать о большой скорости введения вещества, об уменьшении скорости ее утилизации (уменьшении толерант­ности к глюкозе) или уменьшении выделения конечного обмена — углекислоты. Одновременно с этими процессами увеличивается выделение глюкозы почками. В этих случаях может быть два подхода: введение инсулина и уменьшение скорости введения глюкозы.

Гипокалиемия, гипомагниемия и гипофосфатемия могут возникнуть при наличии активных процессов ассимиляции, когда внутриклеточные ионы быстро включаются в клетки вновь образующихся тканей. Гипофосфатемия в отсутствие лечения приводит к снижению концентрации 2,3- дифосфоглицерата в эритроцитах крови, к смещению влево кривой диссоциации оксигемоглобина и увеличению МОС.

Гипераммониемия и картина, сходная с печеночной энцефалопатией, может развиться у больных в случае вливания смеси незаменимых аминокислот, содержащей мало или совсем не содержащей аргинина. В этих условиях необходимо проследить, чтобы таким больным вливали смеси, содержащие лишь минимальные количества азота.

Развитие гипертриглицеридемии возможно при перекармливании. Лечение ее, заключается в уменьшении общего количества поступающих в организм кало­рий и прекращении вливания жира.

Мочевина является конечным продуктом метаболизма аминокислот в организме. Увеличение ее концентрации в сыворотке или цельной крови может быть обусловлено двумя факторами:

  1. усилением катаболизма белка и окисления аминокислот,
  2. ухудшением ее выделения.

При проведении ПП и ИТ основное внимание следует уделить второму фактору. Если оказывается, что функция почек нормальная, то ответственным за увеличение концентрации может быть первый фактор (при условии нормаль­ной гидратации организма ребенка). В этом случае следует изу­чить состояние метаболических процессов в организме ребенка и программу ПП. В первом случае следует анализировать интен­сивность энергетического обмена, а в программе ПП еще раз про­верить вид препарата белка, общее энергетическое обеспечение и соотношение вводимого азота и энергии. Если интенсивность энер­гетического обмена возросла, необходимо увеличить введение энер­гетических субстратов для обеспечения затрат энергии.

Креатинин является продуктом гидролиза креатинфосфата — основного вещества, резервирующего энергию в мышцах. Увели­чение его концентрации в сыворотке, так же как и мочевины, свидетельствует о двух процессах: нарушении выделения почка­ми или повышении образования. Если первый фактор исключен, то имеет место второй. Первым признаком гибели мышц является расщепление креатинфосфата, что ведет к увеличению образования креатинина. Из этого факта вытекают два следствия: или больной получает недостаточное количество белка для процессов синтеза в организме, что вынуждает расхо­довать белок мышц, или ребенок не получает достаточного коли­чества энергии, что вынуждает организм направлять белок мышц на процессы глюконеогенеза. Решение этого вопроса ведется на основании сопоставления данных о концентрации креатинина в сыворотке крови и его выделения с мочой с концентрацией и выделением мочевины (или общего азота с мочой). При увеличен­ной концентрации креатинина и нормальной концентрации моче­вины наиболее вероятен недостаток поступления белка в орга­низм. При одновременном повышении концентраций в первую очередь следует думать о недостаточном введении энергетических субстратов, особенно углеводов (при условии нормальной функции почек).

Кислотно-щелочное равновесие. Переход основных аминокислот в формы их хлоридов приводит к образованию протонов и хлорида, который, если не взаимодействует с буферным веществом, накапливается и может вызвать гиперхлоремический ацидоз. По этой причине все современные смеси аминокислот содержат ацетат натрия. Превращение ацетата в бикарбонат служит буфером для протонов, образующихся в процессе метаболизма аминокислот.

Болезни печени. У небольшого числа лиц 1,5-2% развиваются желтуха и холестаз с минимальным повреждением гепатоцитов. Во время ППП в желчном пузыре накапливается «осадок», что может привести к обструктивным нарушениям в желчных путях. Жировой гепатоз может наблюдаться в том случае, если избыточное количество калорий вводят в виде углеводов. Лечение заключается в снижении общего количества поступающих в организм калорий, замене 50% их, поступающих в виде углеводов, на калории, поступающие в виде жира. Патогенез, по-видимому, заключается в превращении части углеводов в жир, который накапливается в печени в виде триглицеридов.

Характеристика некоторых препаратов для парентерального питания

Аминопед

Аминопед – это раствор аминокислот с таурином. Препараты серии аминопед содержат наиболее полный спектр аминокислот, необходимых для синтеза белка – 18 эссенциальных и неэссенциальных аминокислот в сочетании с таурином. Таурин считается необычайно важным ингредиентом для больных детского возраста.

Спектр аминокислот в препаратах серии аминопед соответствует аминограмме крови пупочного канатика. Это представляется существенным, так как плод получает питание через пупочные сосуды.

Препараты серии аминопед не содержат электролитов.

Показания. Применяется как источник аминокислот для парентерального питания в педиатрической практике: у недоношенных, новорожденных и детей более старшего возраста. 

Противопоказания. Препарат не следует применять при гипергидратации, гипокалиемии, врожденных нарушениях обмена аминокислот, острых метаболических расстройствах вследствие гипоксии и ацидоза.

Побочные эффекты. Не отмечаются, если применяется в соответствии с инструкцией.

Меры предосторожности. Обязателен контроль ионограмм сыворотки и показателей водного баланса. Необходима осторожность при наличии сопутствующей гипонатриемии. Слишком быстрая инфузия может привести к усиленному выведению пищевых ингредиентов через почки и сопровождаться тошнотой. В таких случаях введение препарата следует прекратить.

Форма выпуска: флаконы по 100 и 250 мл.

Дозировка и применение.

Аминопед 5%:

Недоношенные дети: 1,5-2.0 г (2,5 г? ) аминокислот/кг массы тела в сутки (соответствует 30-40 мл (50 мл? )/кг массы тела в сутки).

Новорожденные: 1,0-1,5 г аминокислот/кг массы тела в сутки (соответственно 20-30 мл/кг массы тела в сутки).

Дети грудного возраста: 1,0 г аминокислот/кг массы тела в сутки (соответственно 20 мл/кг массы тела в сутки ).

Дети старше 1 года: 0,5-1,0 г аминокислот/кг массы тела в сутки (соответственно 10-20 мл/кг массы тела в сутки ).

Максимальная скорость инфузии: 0,1 г аминокислот/кг массы тела в час (соответственно 2 мл/кг массы тела в час).

Аминопед 10%:

Недоношенные дети: 1,5-2,0 г (2,5 г? ) аминокислот/кг массы тела в сутки (соответствует 15-20 мл (25 мл? )/кг массы тела в сутки).

Новорожденные: 1,0-1,5 г аминокислот/кг массы тела в сутки (соответственно 10-15 мл/кг массы тела в сутки).

Дети грудного возраста: 1,0 г аминокислот/кг массы тела в сутки (соответственно 10 мл/кг массы тела в сутки).

Дети старше 1 года: 0,5-1,0 г аминокислот/кг массы тела в сутки (соответственно 5-10 мл/кг массы тела в сутки).

Интралипид

Интралипид – это жировая эмульсия для парентерального питания.

Состав:

Интралипид 10%.

В 1000 мл содержится: фракционированное соевое масло 100 г, фракционированные яичные фосфолипиды 12 г, глицерин 22,5 г, вода для инъекций до 1000 мл. Энергетическая ценность 1,1 ккал/мл.

Интралипид 20%.

В 1000 мл содержится: фракционированное соевое масло 200 г, фракционированные яичные фосфолипиды 12 г, глицерин 22,5 г, вода для инъекций до 1000 мл. Энергетическая ценность 2,0 ккал/мл.

Интралипид 30%.

В 1000 мл содержится: фракционированное соевое масло 300 г, фракционированные яичные фосфолипиды 12 г, глицерин 16,7 г, вода для инъекций до 1000 мл. Энергетическая ценность 3,0 ккал/мл.

Свойства. Интралипид – это стерильная непирогенная жировая эмульсия для внутривенного введения, являющаяся источником энергии и эссенциальных жирных кислот. Интралипид содержит фракционированное соевое масло, эмульгированное с фракционированными фосфолипидами яичного желтка. Соевое масло состоит из смеси триглицеридов преимущественно полиненасыщенных жирных кислот. Размер липидных глобул и биологические свойства интралипида идентичны таковым у хиломикронов. Интралипид удаляется из кровотока посредством таких же метаболических превращений, как и хиломикроны, и утилизируется как источник энергии. Интралипид предотвращает развитие недостаточности эссенциальных жирных кислот и позволяет корригировать клинические проявления этого синдрома.

Показания к применению. Интралипид должен использоваться как источник энергии и эссенциальных жирных кислот у больных, нуждающихся в парентеральном питании. Он также показан больным с дефицитом эссенциальных жирных кислот, которые не способны восстановить нормальный баланс эссенциальных жирных кислот путем перорального потребления.

Противопоказания. Препарат противопоказан больным в острой стадии шока, а также в случае серьезных нарушений жирового обмена, например при патологической гиперлипидемии.

Меры предосторожности. Интралипид должен применяться с осторожностью при заболеваниях, протекающих с нарушением обмена жиров, таких как почечная недостаточность, сахарный диабет, панкреатит, нарушение функции печени, гипотиреоз (если наблюдается гипертриглицеридемия) и сепсис. Если он назначается таким больным, необходим тщательный контроль уровня триглицеридов в сыворотке.

У больных с аллергией на соевый белок интралипид должен применяться с осторожностью и только после проведения аллергических проб.

Повышенное внимание необходимо при использовании препарата для новорожденных и недоношенных детей с гипербилирубинемией, а также при подозрении на легочную гипертензию. У новорожденных, особенно недоношенных, при длительном проведении ППП необходим контроль количества тромбоцитов, печеночных проб и сывороточной концентрации триглицеридов.

Интралипид может оказывать влияние на результаты определенных лабораторных исследований (билирубин, ЛДГ, насыщение кислородом, гемоглобин и др.) в тех случаях, когда забор крови производится до полного удаления жира из кровотока. Вследствие этого указанные исследования желательно проводить спустя 5-6 ч после завершения инфузии препарата.

ППП требует введения всех пищевых ингредиентов, необходимых для восстановления нормального обмена веществ, а также для обеспечения адекватных темпов прибавки массы тела и роста детей. С этой целью недостаточно введения только углеводов, аминокислот, жиров, электролитов и воды, необходимы также добавки микроэлементов и витаминов.

Виталипид N

Виталипид N – это добавки жирорастворимых витаминов.

Виталипид N является источником жирорастворимых витаминов A, D, Е и К. Виталипид N может добавляться только к интралипиду.

Форма выпуска: Виталипид N выпускается в двух формах – для взрослых и детский в ампулах по 10 мл.

Педиатрический мультивитаминный препарат для парентерального использования (MVI-Pediatric) отличается от аналогичного препарата для взрослых (MVI-12) наличием витамина К и вдвое большим содержанием витамина D.

Мультивитаминные препараты для парентерального применения чувствительны к рН, свету и температуре. Кроме того, витамины могут взаимодействовать между собой или абсорбироваться на пластиковой поверхности различных приспособлений для инфузий, что приводит к снижению их биодоступности.

Таблица 4

Состав витаминных препаратов MVIPediatric и MVI-12.

Витамин

MVI-Pediatric (5 мл)1

MVI-12 (10 мл)2

А (эквивалент ретинола)

2300 МЕ

3300 МЕ

D (эргокальциферол)

400 МЕ

200 МЕ

Е (токоферола ацетат)

7 МЕ

10 МЕ

К (фитонадион)

200 мкг

0

С (аскорбиновая кислота)

80 мг

100 мг

В1 (тиамин)

1,2 мг

3 мг

В2 (рибофлавин)

1,4 мг

3,6 мг

В6 (пиридоксин)

1 мг

4 мг

Ниацинамид

17 мг

40 мг

Декспантенол

5 мг

15 мг

Биотин

20 мкг

60 мкг

Фолиевая кислота

140 мкг

400 мкг

В12 (цианокобаламин)

1 мкг

5 мкг

Комитет по проблемам питания и лекарственных препаратов (Food and Drug Administration) рекомендует применять новорожденным с массой тела менее 1 кг 30% (1,5 мл) однократной полной дозы (5 мл), от 1 до 3 лет – 65% (3,25 мл) полной дозы. Новорожденные с массой тела 3 кг и более и дети в возрасте до 11 лет должны получать препарат в дозе 5 мл/сут. Эффективность MVI-Pediatric для поддержания адекватных концентраций витаминов в сыворотке крови была подтверждена при использовании этого препарата у клинически стабильных новорожденных и детей, находящихся на парентеральном питании.

Однако вследствие применения рекомендуемых доз у недоношенных детей в плазме создаются завышенные концентрации водорастворимых витаминов и сниженное содержание витамина А. Green и соавт. полагают, что MVI-Pediatric нужно назначать недоношенным детям в дозе 2 мл/кг/сут; при необходимости существенного повышения содержания водорастворимых витаминов доза может быть повышена максимально до 5 мл/сут. Другой проблемой у недоношенных может быть сниженный метаболизм эмульгаторов. В связи с такими измененными потребностями в различных витаминах и потенциальной токсичностью эмульгатора актуальной является проблема создания мультивитаминного препарата специально для недоношенных детей. Дети старше 11 лет должны получать препарат для взрослых (MVI-12). MVI-12 содержит вдвое меньшее количество витамина D; витамин К в этом препарате отсутствует. Содержание остальных витаминов сравнительно выше с целью обеспечения потребностей взрослых.

Аддамель N

Аддамель N – это раствор микроэлементов, добавляемый к парентеральным растворам.

Представляет собой стерильный безэлектролитный раствор микроэлементов, который добавляется к раствору Вамина при проведении парентерального питания у взрослых.

К растворам микроэлементов не рекомендуется добавлять другие препараты.

Форма выпуска: Ампулы по 10 мл.

Пример расчета компонентов для ПП

Ребенок 3 года с массой тела 14 кг.

1. Энергетические потребности можно удовлетворить раствором глюкозы:

потребность в калориях в первые сутки начала ПП =30 ккал/кг/сут( в последующем до 64-66 ккал / кг).

30 • 14 = 420 ккал

в 1 г глюкозы содержится 4 ккал;

420 ккал содержится в 105 г сухой глюкозы.

Если использовать 20 % раствор глюкозы, то для введения 105 г сухого вещества.

надо 525 мл раствора на сутки. Допустим и 10 % раствор (1050 мл).

2. Пластические потребности обеспечиваются введением раствора аминокислот.

Потребность в азоте = 0,15 г/кг/сут =2,1 г;

в 1 л раствора аминокислот содержится 8 г азота, для введения 2,1 г надо 250 мл раствора.

Необходимое количество глюкозы можно рассчитать и другим путем:

Ранее определено, что ребенок нуждается в 2,1 г азота. Известно, что на 1 г азота следует ввести 200 ккал. При поступлении 2 г азота надо ввести 400 ккал, что соответствует 100 г сухой глюкозы.

Таким образом, оба метода расчета необходимого количества глюкозы мало отличаются друг от друга (105 и 100 г).

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

Стрессопосредованные нарушения иммунитета у детей при хирургической и ожоговой травме и их коррекция

2-я глава             3-я глава            Продолжение 3-й главы

Содержание монографии

Гла­ва 3. Стрессопосредованные нарушения иммунитета у детей при хирургической и ожоговой травме и их коррекция

Содержание 3-й главы:

Введение

3.1. На­ру­ше­ния им­му­ни­те­та у де­тей при хи­рур­ги­че­ском и ожо­го­вом стрес­се (об­зор ли­те­ра­ту­ры)

   3.1.1. Влия­ние хи­рур­ги­че­ско­го и ане­сте­зио­ло­ги­че­ско­го стрес­са на им­му­ни­тет боль­ных

   3.1.2. Осо­бен­но­сти им­му­ни­те­та де­тей

   3.1.3. Ней­ро­гу­мо­раль­ные на­ру­ше­ния у тя­же­ло­обож­жен­ных де­тей

   3.1.4. Со­стоя­ние им­мун­ной сис­те­мы и про­ти­во­ин­фек­ци­он­ной за­щи­ты у тя­же­ло­обож­жен­ных де­тей

   3.1.5. Дей­ст­вие эн­док­рин­ной сис­те­мы и гор­мо­нов на им­му­ни­тет

   3.1.6. Обос­но­ва­ние при­ме­не­ния стресс­про­тек­то­ров для кор­рек­ции им­му­ни­те­та при аг­рес­сор­ных воз­дей­ст­ви­ях

3.2. Материал и методы исследования

   3.2.1. Методы анестезии и стресспротекции пентамином, материал и методы исследования оперированных детей

   3.2.2. Материал и методы исследования обожженных детей (совместно с С.А.Артемьевым)

   3.2.3. Методика применения стресспротекторов (даларгина, клофелина и пентамина) на фоне комплексной терапии ожоговой болезни у детей

   3.2.4. Методы исследования

3.3. Эндокринный гомеостаз у оперированных и тяжелообожженных детей в условиях стресспротекции

   3.3.1. Эндокринный гомеостаз у оперированных детей на фоне стресспротекции ганглиолитиками

        3.3.1.1. Состояние функции коры надпочечников, поджелудочной железы и углеводного обмена у оперированных детей

        3.3.1.2. Изменение показателей активности щитовидной железы

   3.3.2. Эндокринный гомеостаз детей при ожоговой травме на фоне стресспротекции даларгином, клофелином и пентамином (совместно с С.А.Артемьевым)

3.4. Изменение клеточного иммунитета при ЛОР-операциях у детей на фоне стресспротекции ганглиолитиками

   3.4.1. Влияние стресспротекции ганглиолитиками на клеточный иммунитет детей после аденотонзиллэктомии

   3.4.2. Влияние стресспротекции ганглиолитиками на клеточный иммунитет детей после санирующих операций на ухе

   3.4.3. Влияние калипсола, пентамина, калипсола + пентамина на Т-лимфоциты в условиях in vitro

3.5. Изменение иммунитета у обожженных детей на фоне стресспротекции (совместно с С.А. Артемьевым)

   3.5.1. Изменение иммунитета у детей с легким ожоговым шоком

   3.5.2. Изменение иммунитета у детей с тяжелым ожоговым шоком

   3.5.3. Изменение иммунитета у детей с крайне тяжелым ожоговым шоком

   3.5.4. Изменение концентрации циркулирующих иммунных комплексов у детей с различной тяжестью ожогового шока

   3.5.5. Гнойно-септические осложнения и летальность у обожженных детей

Заключение

Литература

ВВЕ­ДЕ­НИЕ

Од­ним из глав­ных во­про­сов, ко­то­рый про­дол­жа­ет ос­та­вать­ся в цен­тре вни­ма­ния пе­ди­ат­ров, хи­рур­гов и ане­сте­зио­ло­гов-реа­ни­ма­то­ло­гов, яв­ля­ет­ся про­бле­ма про­фи­лак­ти­ки и кор­рек­ции на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та у де­тей при воз­дей­ст­вии на них аг­рес­сор­ных влия­ний (опе­ра­ци­он­ная трав­ма, ожо­ги и др.). Чрез­мер­ная стрес­сор­ная ре­ак­ция, воз­ни­каю­щая под влия­ни­ем бо­ли, опе­ра­ци­он­ной и ожо­го­вой трав­мы, кро­во­по­те­ри, ос­нов­но­го и со­пут­ст­вую­щих за­бо­ле­ва­ний, ин­ток­си­ка­ции, на­ру­ше­ний КЩС и ВЭО, ги­по­во­ле­мии и пси­хо­эмо­цио­наль­но­го на­пря­же­ния при­во­дит к вы­со­ко­му уров­ню ней­ро­эн­док­рин­ных ре­ак­ций. Это, в свою оче­редь, ве­дет к зна­чи­тель­ной ин­тен­си­фи­ка­ции ме­та­бо­лиз­ма, вы­ра­жен­ным сдви­гам ге­мо­ди­на­ми­ки и дру­гим не­бла­го­при­ят­ным из­ме­не­ни­ям, ко­то­рые мо­гут вы­зы­вать раз­лич­ные сис­тем­ные рас­строй­ства и ос­лож­не­ния (На­за­ров И.П., 1983;1999; 2003). Осо­бен­но важ­но это учи­ты­вать у де­тей, от­но­ся­щих­ся к ка­те­го­рии рис­ка.

Опе­ра­ция яв­ля­ет­ся стрес­сом, при ко­то­ром мо­гут про­ис­хо­дить на­ру­ше­ния не толь­ко со сто­ро­ны кро­во­об­ра­ще­ния, ды­ха­ния, КЩС, вод­но-элек­тро­лит­но­го об­ме­на, ге­мо­ста­за, но и им­мун­ной сис­те­мы. Опе­ра­ци­он­ная трав­ма и боль­шин­ст­во ане­сте­ти­ков ока­зы­ва­ют су­ще­ст­вен­ное влия­ние на им­мун­ную сис­те­му ор­га­низ­ма, ко­то­рая в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни оп­ре­де­ля­ет те­че­ние и ис­ход мно­гих за­бо­ле­ва­ний и хи­рур­ги­че­ских вме­ша­тельств (Во­ло­шен­ко Е.В., 1991; Га­да­лов В.П., 1985; Зы­ря­нов Б.Н., Лян Н.В., Гу­ля­ев Г.В., 1982). Кро­ме то­го, вра­чи час­то име­ют де­ло с боль­ны­ми, у ко­то­рых им­мун­ная за­щи­та уже ис­ход­но ос­лаб­ле­на. Вви­ду это­го, про­бле­ма уг­не­те­ния им­му­ни­те­та под влия­ни­ем хи­рур­ги­че­ской трав­мы, ане­сте­зии и дру­гих стрес­сор­ных фак­то­ров чрез­вы­чай­но ак­ту­аль­на (На­за­ров И.П., 1989; На­за­ров И.П., Вин­ник Ю.С., Во­ло­шен­ко Е.В. и др., 1991).

До­ка­за­на взаи­мо­связь стрес­сор­ных и им­мун­ных ре­ак­ций (Лян Н.В., Смоль­я­ни­нов Е.С., 1986; На­за­ров И.П., Вин­ник Ю.С., Во­ло­шен­ко Е.В. и др., 1991; Пет­ров Р.В., 1983). Од­ним из ме­ха­низ­мов, реа­ли­зую­щих им­му­но­су­прес­сию у хи­рур­ги­че­ских боль­ных, яв­ля­ет­ся ги­пер­функ­ция ко­ры над­по­чеч­ни­ков и, воз­мож­но, всей сис­те­мы ги­по­та­ла­мус-ги­по­физ-над­по­чеч­ни­ки в це­лом (Га­да­лов, 1985; На­за­ров И.П., Вин­ник Ю.С., Во­ло­шен­ко Е.В. и др., 1991). По­это­му по­ла­га­ют, что уже до, во вре­мя и по­сле опе­ра­ции важ­но при­нять ме­ры по пре­ду­пре­ж­де­нию чрез­мер­ных ре­ак­ций ней­ро­эн­док­рин­ных сис­тем. По­сколь­ку ане­сте­ти­ки влия­ют на ней­ро­гу­мо­раль­ные ре­ак­ции со­про­во­ж­даю­щие опе­ра­цию, то ха­рак­тер ане­сте­ти­ка, глу­би­на нар­ко­за и ме­ры по до­пол­ни­тель­ной за­щи­те от хи­рур­ги­че­ско­го стрес­са мо­гут иг­рать важ­ную роль в раз­ви­тии кли­ни­че­ской ре­ак­ции ор­га­низ­ма на ин­фек­ции (Зы­ря­нов Б.Н., Лян Н.В., Гу­ля­ев Г.В., 1982; Лян Н.В., Смоль­я­ни­нов Е.С., 1986; На­за­ров И.П., 1989).

Са­ма опе­ра­ция и ожо­ги по­ро­ж­да­ют раз­но­об­раз­ные тка­не­вые по­вре­ж­де­ния на мес­те трав­мы. По­ми­мо это­го, лю­бое аг­рес­сор­ное воз­дей­ст­вие вы­зы­ва­ет ком­плекс­ные рас­строй­ства дея­тель­но­сти раз­лич­ных ор­га­нов и сис­тем де­тей. Обу­слов­ле­но это тем, что од­но­вре­мен­но с раз­ру­шаю­щим воз­дей­ст­ви­ем на тка­ни, трав­ма вы­зы­ва­ет ин­тен­сив­ное раз­дра­же­ние нерв­ных окон­ча­ний в зо­не по­вре­ж­де­ния. Пе­ре­да­ча им­пуль­сов, не­обыч­ных по сво­ему ха­рак­те­ру и ам­пли­ту­де, в выс­шие нерв­ные цен­тры спо­соб­ст­ву­ет по­яв­ле­нию функ­цио­наль­ных на­ру­ше­ний ЦНС, ко­то­рые, в свою оче­редь, вы­зы­ва­ют раз­лич­ные, по­рой очень тя­же­лые, био­хи­ми­че­ские, гор­мо­наль­ные и функ­цио­наль­ные рас­строй­ства на уров­не всех ап­па­ра­тов и сис­тем ор­га­низ­ма. Вот по­че­му, ме­ст­ная, силь­но вы­ра­жен­ная аг­рес­сия ни­ко­гда не ос­та­ет­ся ло­ка­ли­зо­ван­ной – она вы­зы­ва­ет по­след­ст­вия, ска­зы­ваю­щие­ся на всем ор­га­низ­ме. 


При тя­же­лых ожо­гах на­ру­ша­ет­ся весь ком­плекс ме­ха­низ­мов, от­вет­ст­вен­ных за ан­ти­ин­фек­ци­он­ную ре­зи­стент­ность ор­га­низ­ма. Фак­то­ра­ми, влияю­щи­ми на им­мун­ную сис­те­му де­тей в па­то­ге­не­зе ожо­го­вой бо­лез­ни (ОБ), мо­гут быть ан­ти­ге­но­из­ме­нен­ные и не­из­ме­нен­ные про­дук­ты тка­не­во­го рас­па­да, му­ко­по­ли­са­ха­ри­ды, бел­ко­вые ин­ги­би­то­ры, ме­диа­то­ры, сред­не-мо­ле­ку­ляр­ные пеп­ти­ды (СМП) и дру­гие ток­си­че­ские суб­стан­ции. Уже че­рез 2 ча­са по­сле трав­мы зна­чи­тель­но уве­ли­чи­ва­ет­ся ко­ли­че­ст­во лей­ко­ци­тов в пе­ри­фе­ри­че­ской кро­ви со сдви­гом фор­му­лы вле­во, что свя­за­но с вы­бро­сом ре­зер­ва гра­ну­ло­ци­тов из ко­ст­но­го моз­га. Но за­щит­ные функ­ции лей­ко­ци­тов и мак­ро­фа­гов по­дав­ля­ют­ся вслед­ст­вие ме­та­бо­ли­че­ских и струк­тур­ных на­ру­ше­ний. Уже в ран­ние сро­ки по­сле трав­мы вы­яв­ля­ют­ся на­ру­ше­ния фа­го­ци­тар­ной ак­тив­но­сти по­ли­морф­но-ядер­ных ней­тро­фи­лов, аль­ве­о­ляр­ных мак­ро­фа­гов (уг­не­та­ет­ся их спо­соб­ность к ад­ге­зии, за­хва­ту и де­гра­да­ции ан­ти­ге­на).

Вме­сте с тем, ак­тив­ность гид­ро­ли­ти­че­ских фер­мен­тов в мак­ро­фа­гах со­хра­ня­ет­ся. У боль­ных с тя­же­лы­ми ожо­га­ми на фо­не по­дав­ле­ния ци­то­ток­си­че­ской ак­тив­но­сти мак­ро­фа­гов на­блю­да­ет­ся вы­со­кий уро­вень ес­те­ст­вен­ной и ан­ти­те­ло­не­за­ви­си­мой ци­то­ток­сич­но­сти ней­тро­фи­лов, что свя­за­но с по­яв­ле­ни­ем в кро­ви юных гра­ну­ло­ци­тов. Воз­ни­каю­щая эо­зи­но­пе­ния, оче­вид­но, свя­за­на с ми­гра­ци­ей эо­зи­но­фи­лов в очаг по­ра­же­ния для де­зак­ти­ва­ции ме­диа­то­ров и с раз­ру­ше­ни­ем их глю­ко­кор­ти­ко­сте­рои­да­ми.

В ран­нем пе­рио­де по­сле трав­мы про­ис­хо­дит зна­чи­тель­ное уг­не­те­ние кле­точ­но­го им­мун­но­го от­ве­та. Вы­ра­жен­ные дис­тро­фи­че­ские из­ме­не­ния в ти­му­се вы­зы­ва­ют глу­бо­кую де­прес­сию Т-им­мун­но­го зве­на, ко­то­рая про­яв­ля­ет­ся, как в сни­же­нии об­ще­го ко­ли­че­ст­ва Т-лим­фо­ци­тов, так и раз­лич­ных суб­по­пу­ля­ций с из­ме­не­ни­ем их функ­цио­наль­ной ак­тив­но­сти. Сте­пень сни­же­ния чис­ла Т-лим­фо­ци­тов на­хо­дит­ся в оп­ре­де­лен­ной за­ви­си­мо­сти от тя­же­сти ОБ. В им­му­но­гра­ме ожо­го­вых боль­ных вы­яв­ля­ет­ся вы­ра­жен­ный дис­ба­ланс в сто­ро­ну уве­ли­че­ния су­прес­сор­ной по­пу­ля­ции, уг­не­те­ния Т-хел­пер­ной функ­ции и спо­соб­но­сти В-кле­ток коо­пе­ри­ро­вать­ся с Т-хел­пе­ра­ми (Маль­це­ва М.А., 1996; Ко­ко­ули­на Ж.Н., 1998).

В на­стоя­щее вре­мя на­ко­п­лен по­ло­жи­тель­ный опыт кли­ни­че­ско­го при­ме­не­ния стресс­про­тек­тор­ных пре­па­ра­тов (ганг­лио­ли­ти­ков, ад­ре­но­ли­ти­ков, кло­фе­ли­на и да­лар­ги­на) в об­ще­хи­рур­ги­че­ской прак­ти­ке и ин­тен­сив­ной те­ра­пии ожо­го­вой трав­мы у взрос­лых боль­ных (Ва­силь­ев С.В., 1993; Ев­сю­ко­ва с со­авт. 1994; Ну­ме­ров А.С., Хац­ке­вич Г.А., Зай­цев А.А., 1995; Ко­ко­ули­на Ж.Н., 1998; На­за­ров И.П. с со­авт., 2000; Fan­ini D., Po­glio M., Marci M.C.,1998).

На­ря­ду с этим, прак­ти­че­ски от­сут­ст­ву­ют све­де­ния о при­ме­не­нии этих пре­па­ра­тов в пе­ди­ат­рии и ане­сте­зио­ло­гии-реа­ни­ма­то­ло­гии для про­фи­лак­ти­ки и те­ра­пии на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та у де­тей при воз­дей­ст­вии на них аг­рес­сор­ных фак­то­ров, в ча­ст­но­сти – опе­ра­ци­он­ной трав­мы и ожо­гов. В ка­че­ст­ве мо­де­ли воз­дей­ст­вия мощ­но­го аг­рес­сор­но­го фак­то­ра, влияю­ще­го на со­стоя­ние им­му­ни­те­та де­тей, мож­но ис­поль­зо­вать опе­ра­ци­он­ную и ожо­го­вую трав­му. При опе­ра­ци­он­ной трав­ме мак­си­мум стрес­сор­но­го воз­дей­ст­вия на де­тей от­но­си­тель­но крат­ко­вре­мен­ный, в то вре­мя как, при ожо­го­вой трав­ме он про­дол­жа­ет­ся в те­че­ние мно­гих дней и обу­слов­лен не толь­ко са­мой ожо­го­вой трав­мой, но и мно­ги­ми дру­ги­ми фак­то­ра­ми (ги­по­во­ле­мия, эн­до­ток­си­коз и др.). Кро­ме то­го, при тя­же­лой ожо­го­вой трав­ме, как пра­ви­ло, де­ти под­вер­га­ют­ся не­од­но­крат­ным бо­лез­нен­ным пе­ре­вяз­кам и по­втор­ным опе­ра­ци­ям, что яв­ля­ет­ся до­пол­ни­тель­ным силь­ным стрес­сом. Важ­но так­же оп­ре­де­лить, как из­ме­ня­ет­ся им­му­ни­тет де­тей при раз­лич­ной тя­же­сти ожо­го­вой трав­мы, и как опе­ра­ци­он­ный стресс бу­дет ска­зы­вать­ся на ис­ход­но на­ру­шен­ном им­му­ни­те­те де­тей (при гной­но-сеп­ти­че­ских за­бо­ле­ва­ни­ях уха).

Ис­хо­дя из вы­ше из­ло­жен­но­го, мы по­пы­та­лись в дан­ной ра­бо­те вос­пол­нить су­ще­ст­вую­щие про­бе­лы.

Це­лью ра­бо­ты яви­лось оп­ре­де­ле­ние до­ли силь­но­го стрес­са в раз­ви­тии на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та у де­тей при опе­ра­ци­он­ной и ожо­го­вой трав­ме и эф­фек­тив­ность кор­рек­ции им­му­но­де­фи­ци­та при­ме­не­ни­ем стресс­про­тек­то­ров. В за­да­чи ис­сле­до­ва­ния вхо­ди­ло:

  1. Изу­чить влия­ние хи­рур­ги­че­ско­го стрес­са при ЛОР-опе­ра­ци­ях на им­му­ни­тет де­тей.
  2.  Оп­ре­де­лить на­ру­ше­ния им­му­ни­те­та де­тей при ожо­го­вой трав­ме.
  3. Изу­чить взаи­мо­связь на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та у де­тей и сдви­гов ней­ро­эн­док­рин­ных сис­тем при аг­рес­сор­ных воз­дей­ст­ви­ях опе­ра­ци­он­ной и ожо­го­вой трав­мы.
  4. Изу­чить влия­ние стресс­про­тек­тор­ной пре­ме­ди­ка­ции и те­ра­пии ганг­лио­ли­ти­ка­ми, да­лар­ги­ном и кло­фе­ли­ном на со­стоя­ние им­му­ни­те­та и эн­док­рин­но­го го­мео­ста­за де­тей, под­верг­ших­ся воз­дей­ст­вию опе­ра­ци­он­ной и ожо­го­вой тра­вы.
  5. Про­вес­ти срав­ни­тель­ный ана­лиз эф­фек­тив­но­сти пред­ла­гае­мых ме­то­дик стресс­про­тек­тор­ной пре­ме­ди­ка­ции и те­ра­пии у де­тей в кор­рек­ции стрес­со­пос­ре­до­ван­ных на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та.
  6. Оп­ре­де­лить диф­фе­рен­ци­ро­ван­ный под­ход к на­зна­че­нию тех или иных стресс­про­тек­то­ров в за­ви­си­мо­сти от на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та, ха­рак­те­ра опе­ра­ци­он­ной трав­мы, тя­же­сти и ста­дии ожо­го­вой бо­лез­ни. 

Вверх


3.1. На­ру­ше­ния им­му­ни­те­та у де­тей при хи­рур­ги­че­ском и ожо­го­вом стрес­се (об­зор ли­те­ра­ту­ры)

Про­бле­ма про­фи­лак­ти­ки и кор­рек­ции на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та у де­тей при воз­дей­ст­вии на них аг­рес­сор­ных влия­ний (опе­ра­ци­он­ная трав­ма, ожо­ги и др.) яв­ля­ет­ся ак­ту­аль­ной. Чрез­мер­ная стрес­сор­ная ре­ак­ция, воз­ни­каю­щая под влия­ни­ем чрез­вы­чай­ных воз­дей­ст­вий (боль, трав­ма, кро­во­по­те­ря и др.), при­во­дит к вы­со­ко­му уров­ню на­пря­жен­но­сти стресс реа­ли­зую­щих сис­тем и вы­бро­су гор­мо­нов стрес­са. Это ве­дет к зна­чи­тель­ной ин­тен­си­фи­ка­ции ка­та­бо­ли­че­ских про­цес­сов, вы­ра­жен­ным сдви­гам ге­мо­ди­на­ми­ки и дру­гим не­бла­го­при­ят­ным из­ме­не­ни­ям, ко­то­рые, в свою оче­редь, ин­ду­ци­ру­ют раз­лич­ные сис­тем­ные рас­строй­ства и ос­лож­не­ния.

Под влия­ни­ем опе­ра­ци­он­но­го стрес­са воз­ни­ка­ют не толь­ко на­ру­ше­ния со сто­ро­ны кро­во­об­ра­ще­ния, ды­ха­ния, КЩС, вод­но-элек­тро­лит­но­го об­ме­на, ге­мо­ста­за, но и им­мун­ной сис­те­мы. Хи­рур­ги­че­ский и ане­сте­зио­ло­ги­че­ский стресс ока­зы­ва­ют су­ще­ст­вен­ное влия­ние на им­мун­ную сис­те­му ор­га­низ­ма, что во мно­гом оп­ре­де­ля­ет те­че­ние и ис­ход мно­гих за­бо­ле­ва­ний и хи­рур­ги­че­ских вме­ша­тельств (Во­ло­шен­ко Е.В., 1991; Га­да­лов В.П., 1985; Зы­ря­нов Б.Н., Лян Н.В., Гу­ля­ев Г.В., 1982). Кро­ме то­го, у мно­гих па­ци­ен­тов им­мун­ная сис­те­ма уже ис­ход­но ос­лаб­ле­на. Вви­ду это­го, про­бле­ма вто­рич­но­го им­му­но­де­фи­ци­та, воз­ни­каю­ще­го под влия­ни­ем хи­рур­ги­че­ской трав­мы, ане­сте­зии и дру­гих стрес­сор­ных фак­то­ров, чрез­вы­чай­но ак­ту­аль­на (На­за­ров И.П., 1989; На­за­ров И.П., Вин­ник Ю.С., Во­ло­шен­ко Е.В. и др., 1991). Тем бо­лее, что ме­то­ды кор­рек­ции вто­рич­но­го им­му­но­де­фи­ци­та раз­ра­бо­та­ны не­дос­та­точ­но.

Из­вест­но, что су­ще­ст­ву­ет связь стрес­сор­ных и им­мун­ных ре­ак­ций (Лян Н.В., Смоль­я­ни­нов Е.С., 1986; На­за­ров И.П., Вин­ник Ю.С., Во­ло­шен­ко Е.В. и др., 1991; Пет­ров Р.В., 1983). В ча­ст­но­сти по­ка­за­но, что од­ним из ме­ха­низ­мов, вы­зы­ваю­щих уг­не­те­ние им­му­ни­те­та у хи­рур­ги­че­ских боль­ных, яв­ля­ет­ся ги­пер­функ­ция ко­ры над­по­чеч­ни­ков и всей сис­те­мы ги­по­та­ла­мус-ги­по­физ-над­по­чеч­ни­ки в це­лом (Га­да­лов, 1985; На­за­ров И.П., Вин­ник Ю.С., Во­ло­шен­ко Е.В. и др., 1991). В свя­зи с этим, уже до и во вре­мя опе­ра­ции важ­но при­нять про­фи­лак­ти­че­ские ме­ры по кор­рек­ции чрез­мер­ных ре­ак­ций ней­ро­эн­док­рин­ных сис­тем. По­сколь­ку пре­па­ра­ты для пре­ме­ди­ка­ции и ане­сте­зии влия­ют на сте­пень ней­ро­гу­мо­раль­ных ре­ак­ций, со­про­во­ж­даю­щих хи­рур­ги­че­ский стресс, то ме­то­ды ане­сте­зии и ме­ры по до­пол­ни­тель­ной за­щи­те опе­ри­ро­ван­ных боль­ных иг­ра­ют важ­ную роль в раз­ви­тии ре­ак­ции ор­га­низ­ма на ин­фек­ции (Зы­ря­нов Б.Н., Лян Н.В., Гу­ля­ев Г.В., 1982; Лян Н.В., Смоль­я­ни­нов Е.С., 1986; На­за­ров И.П., 1989).

При опе­ра­ци­он­ной трав­ме и тя­же­лых ожо­гах стра­да­ет весь ком­плекс ме­ха­низ­мов, от­вет­ст­вен­ных за ан­ти­ин­фек­ци­он­ную ре­зи­стент­ность ор­га­низ­ма. Фак­то­ра­ми, влияю­щи­ми на им­мун­ную сис­те­му де­тей, мо­гут быть ан­ти­ге­но­из­ме­нен­ные и не­из­ме­нен­ные про­дук­ты тка­не­во­го рас­па­да, му­ко­по­ли­са­ха­ри­ды, бел­ко­вые ин­ги­би­то­ры, ме­диа­то­ры, сред­не-мо­ле­ку­ляр­ные пеп­ти­ды (СМП) и дру­гие ток­си­че­ские суб­стан­ции. Вме­сте с тем, не со­всем яс­на в этом роль вы­ра­жен­ной стрес­сор­ной ре­ак­ции и ги­пер­функ­ции ней­ро-гу­мо­раль­ной сис­те­мы.

В ре­зуль­та­те опе­ра­ци­он­ной и ожо­го­вой трав­мы про­ис­хо­дят из­ме­не­ния как кле­точ­но­го, так и гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та. Знак и ве­ли­чи­на этих от­кло­не­ний по дан­ным раз­лич­ных ав­то­ров не­оди­на­ко­вы, так как из­ме­не­ние уров­ня им­му­ни­те­та за­ви­сит не толь­ко от ак­тив­но­сти имм­но­ком­пе­тент­ных и ан­ти­те­ло­об­ра­зую­щих кле­ток, но и от их ко­ли­че­ст­ва, ко­то­рое умень­ша­ет­ся в ре­зуль­та­те плаз­мор­реи, рас­па­да их вслед­ст­вие по­вы­ше­ния ак­тив­но­сти про­те­о­ли­ти­че­ских фер­мен­тов. Сни­же­ние ак­тив­но­сти ком­пле­мен­та при ожо­го­вой бо­лез­ни ока­зы­ва­ет тор­мо­зя­щее дей­ст­вие на ли­зис бак­те­рий и ос­лаб­ля­ет сти­му­ли­рую­щее влия­ние на им­мун­ную сис­те­му. Вы­ра­жен­ная де­прес­сия кле­точ­но­го им­му­ни­те­та с пре­об­ла­да­ни­ем су­прес­сор­ной ак­тив­но­сти, дли­тель­ное уг­не­те­ние Ig A,M,G сни­жа­ют ре­зи­стент­ность к ин­фек­ци­он­ным аген­там.

Глу­бо­кие ожо­ги все­гда ин­фи­ци­ру­ют­ся. Нек­ро­ти­че­ские тка­ни в те­че­ние ко­рот­ко­го вре­ме­ни пре­вра­ща­ют­ся в ре­зер­ву­ар мик­ро­фло­ры и соз­да­ют ус­ло­вия для дли­тель­но­го по­сту­п­ле­ния мик­ро­бов в кро­ве­нос­ное рус­ло. Раз­вив­шая­ся бак­те­ре­мия, при су­ще­ст­вен­ном сни­же­нии за­щит­ных сил ор­га­низ­ма, вы­зы­ва­ет сеп­ти­це­мию. Кро­ме ожо­го­вых ран, ис­точ­ни­ком ин­фек­ции яв­ля­ет­ся так же здо­ро­вая ко­жа, но­со­глот­ка, ки­шеч­ник, внут­ри­гос­пи­таль­ная ин­фек­ция. На­ли­чие бак­те­ре­мии и сни­же­ние ре­зи­стент­но­сти ор­га­низ­ма мо­жет соз­дать ус­ло­вия для воз­ник­но­ве­ния но­вых гной­ных оча­гов и вы­звать ряд гроз­ных ос­лож­не­ний (пнев­мо­нию, сеп­сис, гной­ный мио­кар­дит и др.).

Ха­рак­тер им­му­но­ло­ги­че­ской ре­ак­тив­но­сти во мно­гом за­ви­сит от тя­же­сти по­вре­ж­де­ния и при­сое­ди­не­ния ин­фек­ци­он­ных ос­лож­не­ний. При срав­ни­тель­но не­тя­же­лом тер­ми­че­ском по­вре­ж­де­нии, вслед за пе­рио­дом вы­ра­жен­но­го им­му­но­де­фи­ци­та, сле­ду­ет нор­ма­ли­за­ция им­мун­ной ре­ак­тив­но­сти или да­же не­ко­то­рое её уси­ле­ние. Стой­кая им­му­но­де­прес­сия раз­ви­ва­ет­ся лишь при глу­бо­ких об­шир­ных ожо­гах.

Про­дук­ты тка­не­вой де­ст­рук­ции в ожо­го­вой ра­не, ви­до­из­ме­нен­ные соб­ст­вен­ные бел­ки спо­соб­ст­ву­ют вы­ра­бот­ке ан­ти­тел и раз­ви­тию ау­то­сен­си­би­ли­за­ции. При ожо­го­вой трав­ме про­цес­сы, раз­ви­ваю­щие­ся в ре­зуль­та­те ау­то­сен­си­би­ли­за­ции, на­прав­лен­ны на при­вле­че­ние в очаг тка­не­вой де­ст­рук­ции фа­го­ци­ти­рую­щих кле­ток, сен­си­би­ли­зи­ро­ван­ных лим­фо­ци­тов, на изо­ля­цию и от­тор­же­ние раз­ру­шен­ной тка­ни и, как след­ст­вие, на за­жив­ле­ние ран. С дру­гой сто­ро­ны, сен­си­би­ли­за­ция ор­га­низ­ма к ан­ти­ге­нам нор­маль­ных тка­ней мо­жет при­вес­ти к ау­то­аг­рес­сии, со­про­во­ж­даю­щей­ся рез­ким по­вы­ше­ни­ем кон­цен­тра­ции в кро­ви цир­ку­ли­рую­щих им­мун­ных ком­плек­сов (ЦИК). От­ло­же­ние ЦИК в мик­ро­со­су­дах и на по­верх­но­сти мем­бран вы­зы­ва­ет их по­вре­ж­де­ние, ухуд­ша­ет мем­бран­ный и транс­ка­пил­ляр­ный транс­порт, а при кож­ной пла­сти­ке спо­соб­ст­ву­ет от­тор­же­нию ау­то­транс­план­тан­тов.

Та­ким об­ра­зом, им­мун­ная не­дос­та­точ­ность при ожо­го­вой трав­ме ха­рак­те­ри­зу­ет­ся де­прес­си­ей, как гу­мо­раль­но­го, так и кле­точ­но­го им­мун­но­го зве­на, раз­ви­ти­ем яв­ле­ний де­ст­рук­ции цен­траль­ных и пе­ри­фе­ри­че­ских лим­фо­ид­ных ор­га­нов. Все это, в ко­неч­ном сче­те, при­во­дит к сни­же­нию ре­зи­стент­но­сти ор­га­низ­ма к раз­лич­ным ин­фек­ци­он­ным аген­там и к гной­но-сеп­ти­че­ским ос­лож­не­ни­ям.

Боль­шин­ст­во ука­зан­ных из­ме­не­ний им­му­ни­те­та при опе­ра­тив­ной и ожо­го­вой трав­ме изу­че­ны у взрос­лых боль­ных, а у де­тей они ис­сле­до­ва­ны не­дос­та­точ­но. Су­ще­ст­вую­щие в на­стоя­щее вре­мя ме­то­ды пре­ду­пре­ж­де­ния и кор­рек­ции на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та при воз­дей­ст­вии мощ­ных аг­рес­сор­ных фак­то­ров не все­гда по­зво­ля­ют по­лу­чить удов­ле­тво­ри­тель­ные ре­зуль­та­ты. Не­слу­чай­но, чис­ло гной­но-ин­фек­ци­он­ных ос­лож­не­ний в по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де и, осо­бен­но, по­сле ожо­го­вой трав­мы ос­та­ет­ся дос­та­точ­но вы­со­ким. В свя­зи с вы­ше ска­зан­ным, про­бле­ма про­фи­лак­ти­ки и ле­че­ния стрес­со­пос­ре­до­ван­ных на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та у де­тей при опе­ра­тив­ной и ожо­го­вой трав­ме ос­та­ет­ся не­дос­та­точ­но раз­ра­бо­тан­ной и яв­ля­ет­ся ак­ту­аль­ной.

 

Вверх


3.1.1. Влия­ние хи­рур­ги­че­ско­го и ане­сте­зио­ло­ги­че­ско­го стрес­са на им­му­ни­тет боль­ных

Опе­ра­ци­он­ная трав­ма и ане­сте­зия ока­зы­ва­ют су­ще­ст­вен­ное влия­ние на им­мун­ную сис­те­му ор­га­низ­ма, ко­то­рая в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни оп­ре­де­ля­ет те­че­ние и ис­ход мно­гих за­бо­ле­ва­ний и хи­рур­ги­че­ских вме­ша­тельств (Р.И.Но­ви­ко­ва с со­авт., 1983). Кро­ме то­го, у мно­гих боль­ны­ми, им­мун­ная сис­те­ма уже ис­ход­но ос­лаб­ле­на в ре­зуль­та­те на­ру­ше­ний пи­та­ния, ос­нов­но­го и со­пут­ст­вую­щих за­бо­ле­ва­ний, пред­ше­ст­вую­ще­го опу­хо­ле­во­го или ин­фек­ци­он­но­го про­цес­са, сеп­си­са. Вви­ду это­го, про­бле­ма уг­не­те­ния им­му­ни­те­та под влия­ни­ем хи­рур­ги­че­ской трав­мы, ане­сте­зии и дру­гих стрес­сор­ных фак­то­ров чрез­вы­чай­но ак­ту­аль­на (Д.Л. Брюс, 1985; И.П.На­за­ров с со­авт., 2000).

Воз­рос­шая в по­след­нее вре­мя роль им­му­но­ло­ги­че­ских ис­сле­до­ва­ний в хи­рур­ги­че­ской аг­рес­со­ло­гии и пе­ди­ат­рии оп­ре­де­ля­ет­ся про­грес­сив­ным уве­ли­че­ни­ем чис­ла хи­рур­ги­че­ских боль­ных с им­му­но­де­фи­ци­та­ми, осо­бен­но вто­рич­ны­ми, и по­сто­ян­ным по­вы­ше­ни­ем ре­зи­стент­но­сти мик­ро­фло­ры к ан­ти­бак­те­ри­аль­ным пре­па­ра­там. В хи­рур­гии прин­ци­пы им­му­но­ло­гии ис­поль­зу­ют­ся для пре­ду­пре­ж­де­ния и ле­че­ния ин­фек­ций, объ­яс­не­ния и пра­виль­но­го ве­де­ния про­цес­сов за­жив­ле­ния ран, борь­бы про­тив ост­рых ле­кар­ст­вен­ных ал­лер­ги­че­ских ре­ак­ций и кор­рек­ции им­мун­ной не­дос­та­точ­но­сти, воз­ни­каю­щей вто­рич­но в хо­де раз­лич­ных хи­рур­ги­че­ских за­бо­ле­ва­ний и вме­ша­тельств.

Од­ним из ме­ха­низ­мов, реа­ли­зую­щих им­му­но­су­прес­сию у хи­рур­ги­че­ских боль­ных, яв­ля­ет­ся ги­пер­функ­ция ко­ры над­по­чеч­ни­ков и всей сис­те­мы ги­по­та­ла­мус-ги­по­физ-над­по­чеч­ни­ки в це­лом (В.П. Га­да­лов с со­авт., 1981). По­это­му по­ла­га­ют, что уже до и во вре­мя опе­ра­ции важ­но при­нять ме­ры по пре­ду­пре­ж­де­нию чрез­мер­ных ре­ак­ций ней­ро­эн­док­рин­ных сис­тем.

По­сколь­ку ане­сте­ти­ки влия­ют на ней­ро­гу­мо­раль­ные ре­ак­ции, со­про­во­ж­даю­щие опе­ра­цию, то ха­рак­тер ане­сте­ти­ка, глу­би­на нар­ко­за и ме­ры по до­пол­ни­тель­ной за­щи­те от хи­рур­ги­че­ско­го стрес­са мо­гут иг­рать важ­ную роль в раз­ви­тии кли­ни­че­ской ре­ак­ции ор­га­низ­ма на ин­фек­ции, со­про­во­ж­даю­щие­ся из­ме­не­ния­ми кле­точ­но­го им­му­ни­те­та. Кро­ме спе­ци­фи­че­ско­го воз­дей­ст­вия на кле­точ­ный им­му­ни­тет, ане­сте­ти­ки мо­гут вли­ять и на мно­гие не­спе­ци­фи­че­ские за­щит­ные фак­то­ры. На­при­мер, для то­го, что­бы сра­бо­тал за­щит­ный эф­фект цир­ку­ли­рую­щих ан­ти­тел, они долж­ны быть дос­тав­ле­ны в очаг ин­фек­ции бла­го­да­ря аде­к­ват­но­му сис­тем­но­му кро­во­то­ку и нор­маль­ной пер­фу­зии тка­ней, ина­че они не ока­жут не­об­хо­ди­мо­го дей­ст­вия (Д.Л. Брюс, 1985).

Ак­ту­аль­ным яв­ля­ет­ся при­ме­не­ние ле­кар­ст­вен­ных средств, спо­соб­ных умень­шить ги­пер­кор­ти­цизм и им­му­но­су­прес­сию. Вы­ра­жен­ное за­щит­ное дей­ст­вие на эти сис­те­мы опе­ри­ро­ван­ных боль­ных ока­зы­ва­ет про­длен­ная ганг­лио­нар­ная бло­ка­да с нор­мо­то­ни­ей (И.П.На­за­ров,1981). Пер­спек­тив­ным яв­ля­ет­ся при­ме­не­ние ганг­лио­ли­ти­ков у боль­ных до, во вре­мя опе­ра­ции и в по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де. Из­вест­но, что у взрос­лых они зна­чи­тель­но сни­жа­ют стрес­сор­ное влия­ние опе­ра­ци­он­ной трав­мы и на­деж­но пре­ду­пре­ж­да­ют им­му­но­су­прес­сию, воз­ни­каю­щую в от­вет на хи­рур­ги­че­скую аг­рес­сию (И.П.На­за­ров, 1981; 1999; Н.В.Лян с со­авт., 1986,1992). Кро­ме то­го, ганг­лио­ли­ти­ки в со­че­та­нии с ре­о­по­лиг­лю­ки­ном, ге­мо­де­зом, де­заг­ре­ган­та­ми и ге­па­ри­ном улуч­ша­ют мик­ро­цир­ку­ля­цию и спо­соб­ст­ву­ют про­ник­но­ве­нию ан­ти­сеп­ти­ков и ан­ти­тел в тка­ни, труд­но­дос­туп­ные зо­ны мик­ро­цир­ку­ля­ции, где ве­ге­ти­ру­ют бак­те­рии. В ре­зуль­та­те под влия­ни­ем ан­те­ст­рес­сор­ной те­ра­пии ганг­лио­ли­ти­ка­ми, как со­став­ной час­ти об­ще­го ин­тен­сив­но­го ле­че­ния у взрос­лых боль­ных, чис­ло гной­но-ин­фек­ци­он­ных ос­лож­не­ний в по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де сни­жа­ет­ся на 7,3%, а со сто­ро­ны лег­ких и плев­ры в 2,5 раза (И.П.На­за­ров, 1984, 1999).

Пред­при­ни­ма­ют­ся по­пыт­ки влия­ния на им­мун­ный ста­тус хи­рур­ги­че­ских боль­ных и дру­ги­ми пре­па­ра­та­ми (ти­ма­лин, ле­во­ми­зол, пен­так­сил и др.). Од­на­ко ме­то­ды воз­дей­ст­вия на им­му­ни­тет опе­ри­ро­ван­ных де­тей раз­ра­бо­та­ны не­дос­та­точ­но.

Фи­зио­ло­ги­че­ские ме­ха­низ­мы им­му­ни­те­та и влия­ние на не­го ане­сте­зио­ло­ги­че­ских пре­па­ра­тов под­роб­но из­ло­же­ны в пер­вом то­ме дан­ной мо­но­гра­фии. Во вто­ром то­ме мы в ос­нов­ном ос­та­но­вим­ся на осо­бен­но­стях им­му­ни­те­та де­тей и воз­дей­ст­вии на не­го аг­рес­сор­ных фак­то­ров.

 

Вверх


3.1.2. Осо­бен­но­сти им­му­ни­те­та де­тей

Во вре­мя внут­ри­ут­роб­но­го раз­ви­тия у пло­да фор­ми­ру­ют­ся цен­траль­ные ор­га­ны им­му­ни­те­та, воз­ни­ка­ют раз­лич­ные им­му­но­ком­пе­тент­ные клет­ки, сис­те­мы ин­тер­фе­ро­нов, ком­пле­мен­та, мак­ро­фа­гов, глав­ная сис­те­ма гис­то­сов­ме­сти­мо­сти, ко­то­рые и обес­пе­чи­ва­ют, как в про­цес­се эм­брио­ге­не­за, так и в по­ст­на­таль­ном пе­рио­де, им­мун­ную за­щи­ту ор­га­низ­ма.

Раз­ви­ваю­щий­ся плод со­дер­жит ал­ло­ан­ти­ге­ны, но они не от­тор­га­ют­ся во вре­мя бе­ре­мен­но­сти по­то­му, что им­мун­ная сис­те­ма ма­те­ри про­яв­ля­ет к его ан­ти­ге­нам то­ле­рант­ность. Она за­ви­сит от то­го, что, во-пер­вых, клет­ки тро­фоб­ла­ста пла­цен­ты со­дер­жат ма­ло ан­ти­ге­нов гис­то­сов­ме­сти­мо­сти. Во-вто­рых, пла­цен­та, в си­лу ее мор­фо­ло­ги­че­ских и функ­цио­наль­ных осо­бен­но­стей, об­ла­да­ет спо­соб­но­стью из­би­ра­тель­но про­пус­кать ве­ще­ст­ва из кро­ви ма­те­ри к пло­ду и в об­рат­ном на­прав­ле­нии (пла­цен­тар­ный барь­ер). В-треть­их, жен­ский ор­га­низм, пла­цен­та и плод син­те­зи­ру­ют ряд бел­ко­вых (фе­то­про­те­ин, уро­мо­ду­лин и др.) и не­бел­ко­вых фак­то­ров (эс­т­ро­ге­ны, про­гес­те­рон, про­стаг­лан­ди­ны Е1 и Е2), ко­то­рые по­дав­ля­ют ре­ак­ции от­тор­же­ния. Но, осо­бен­но важ­ную роль в со­хра­не­нии пло­да иг­ра­ют Т-лим­фо­ци­ты, по­яв­ляю­щие­ся у не­го на 12-й не­де­ле жиз­ни. В ча­ст­но­сти, Т-су­прес­со­ры обес­пе­чи­ва­ют фор­ми­ро­ва­ние им­му­но­ло­ги­че­ской то­ле­рант­но­сти к соб­ст­вен­ным бел­кам пло­да, а так­же по­дав­ля­ют ак­тив­ность про­ни­каю­щих в не­го Т-ци­то­ток­си­че­ских лим­фо­ци­тов ма­те­ри на ал­ло­ан­ти­ге­ны са­мо­го раз­ви­ваю­ще­го­ся пло­да. Су­прес­сор­ная ак­тив­ность им­мун­ной сис­те­мы ре­бен­ка от­но­си­тель­но лим­фо­ци­тов ма­те­ри со­хра­ня­ет­ся на про­тя­же­нии пер­во­го го­да жиз­ни, но она ре­гу­ли­ру­ет­ся по­сле 1-й не­де­ли с по­мо­щью осо­бой суб­по­пу­ля­ции лим­фо­ци­тов – Т-контр­су­прес­со­ров.

При­мер­но на 7-8-й не­де­ле раз­ви­тия пло­да у не­го в кро­ви по­яв­ля­ет­ся сис­те­ма ком­пле­мен­та. В те­че­ние эм­брио­наль­но­го пе­рио­да про­ис­хо­дит так­же со­зре­ва­ние В-лим­фо­ци­тов. В ре­зуль­та­те ан­ти­ген­не­за­ви­си­мой ста­дии диф­фе­рен­ци­ров­ки, про­те­каю­щей в пе­че­ни пло­да, из кле­ток-пред­ше­ст­вен­ни­ков В-лим­фо­ци­тов воз­ни­ка­ет боль­шое ко­ли­че­ст­во раз­лич­ных кло­нов зре­лых В-лим­фо­ци­тов. Клет­ки ка­ж­до­го кло­на не­сут на сво­их мем­бра­нах IgM и IgD, об­ла­даю­щие толь­ко од­ной ан­ти­тель­ной спе­ци­фич­но­стью. Имен­но в про­цес­се об­ра­зо­ва­ния зре­ло­го В-лим­фо­ци­та про­ис­хо­дит фор­ми­ро­ва­ние ге­нов им­му­ног­ло­бу­ли­на пу­тем вы­бо­ра со­от­вет­ст­вую­щих V-, J-, D- и С-ге­нов, ко­то­рые и оп­ре­де­ля­ют ан­ти­тель­ную спе­ци­фич­ность ка­ж­до­го кло­на В-лим­фо­ци­тов.

Зре­лые В-лим­фо­ци­ты по­яв­ля­ют­ся у пло­да ме­ж­ду 8-й и 10-й не­де­ля­ми его раз­ви­тия. В слу­чае кон­так­та пло­да с ан­ти­ге­на­ми в его кро­ви по­яв­ля­ют­ся ан­ти­те­ла клас­са IgM. Со­дер­жа­ние же ан­ти­тел IgG у пло­да к 17-й не­де­ле раз­ви­тия со­став­ля­ет око­ло 0,1 г/л. В са­мые по­след­ние не­де­ли бе­ре­мен­но­сти у пло­да со­дер­жа­ние IgG су­ще­ст­вен­но воз­рас­та­ет, но не за счет син­те­за пло­дом, а вслед­ст­вие ак­тив­но­го транс­пор­та ан­ти­тел IgG от ма­те­ри че­рез пла­цен­ту. Эти ан­ти­те­ла, на­ря­ду с ан­ти­те­ла­ми, пе­ре­да­вае­мы­ми че­рез мо­ло­зи­во и груд­ное мо­ло­ко ма­те­ри, и фор­ми­ру­ют пас­сив­ный им­му­ни­тет, за­щи­щаю­щий ре­бен­ка в пер­вые 3-6 ме­ся­цев от раз­лич­ных ин­фек­ци­он­ных за­бо­ле­ва­ний.

Ре­ак­ции кле­точ­но­го им­му­ни­те­та про­тив не­ко­то­рых воз­бу­ди­те­лей обес­пе­чи­ва­ют­ся пу­тем пе­ре­да­чи пло­ду транс­фер-фак­то­ра от ма­те­ри че­рез пла­цен­ту. Им­му­ног­ло­бу­ли­ны дру­гих клас­сов че­рез пла­цен­ту не про­хо­дят. Сек­ре­тор­ные IgA по­яв­ля­ют­ся у пло­да в ог­ра­ни­чен­ном ко­ли­че­ст­ве к 3-4-му ме­ся­цу его жиз­ни.

Здо­ро­вый ре­бе­нок ро­ж­да­ет­ся, имея сфор­ми­ро­вав­шие­ся цен­траль­ные ор­га­ны им­му­ни­те­та и раз­лич­ные им­му­но­ком­пе­тент­ные клет­ки, но его им­мун­ные сис­те­мы функ­цио­ни­ру­ют в пер­вые ме­ся­цы жиз­ни не­дос­та­точ­но ак­тив­но. У но­во­ро­ж­ден­ных в кро­ви со­дер­жа­ние ком­по­нен­тов сис­те­мы ком­пле­мен­та С1, С2, СЗ, С4 при­мер­но в 2 раза ни­же, чем у взрос­лых, ос­лаб­ле­ны про­цес­сы ак­ти­ва­ции сис­те­мы ком­пле­мен­та, осо­бен­но по аль­тер­на­тив­но­му пу­ти. Все это оп­ре­де­ля­ет низ­кую оп­со­ни­че­скую ак­тив­ность кро­ви у них.

Про­дук­ция ин­тер­лей­ки­нов и ин­тер­фе­ро­нов у но­во­ро­ж­ден­ных так­же ни­же, чем у взрос­лых. Вслед­ст­вие это­го про­ти­во­ви­рус­ный им­му­ни­тет у них ос­лаб­лен. Но­во­ро­ж­ден­ные и де­ти пер­вых ме­ся­цев жиз­ни осо­бен­но вос­при­им­чи­вы к рес­пи­ра­тор­но-син­ци­ти­аль­но­му ви­ру­су и ви­ру­су эн­це­фа­ло­мио­кар­ли­та. Фа­го­ци­тоз у но­во­ро­ж­ден­ных час­то ока­зы­ва­ет­ся не­за­вер­шен­ным, сла­бее про­яв­ля­ют­ся ми­гра­ция и хе­мо­так­сис фа­го­ци­тов, по­ни­же­на про­дук­ция фак­то­ра, тор­мо­зя­ще­го ми­гра­цию мак­ро­фа­гов. У но­во­ро­ж­ден­ных де­тей ре­ак­ция бла­ст­транс­фор­ма­ции про­яв­ля­ет­ся сла­бо, низ­ка ак­тив­ность Т-ци­то­ток­си­че­ских лим­фо­ци­тов и NK-кле­ток. Кож­ные про­бы при по­ста­нов­ке ГЧЗ от­ри­ца­тель­ны.

В пе­ри­од жиз­ни ме­ж­ду 2-м и 6-м ме­ся­ца­ми у ре­бен­ка соб­ст­вен­ный син­тез IgG про­те­ка­ет сла­бо. Пер­вич­ный им­мун­ный от­вет про­яв­ля­ет­ся син­те­зом ан­ти­тел клас­са IgM. К кон­цу пер­во­го го­да жиз­ни со­дер­жа­ние IgG со­став­ля­ет при­мер­но 50-60%, a IgA – лишь око­ло 30% со­дер­жа­ния этих ан­ти­тел со­от­вет­ст­вен­но у взрос­лых. Сек­ре­тор­ные им­му­ног­ло­бу­ли­ны клас­са IgA по­яв­ля­ют­ся в сек­ре­тах по­сле 3-го ме­ся­ца жиз­ни. В те­че­ние пер­вых че­ты­рех лет их кон­цен­тра­ция в не­ко­то­рых сек­ре­тах в 4-5 раз ни­же, чем у взрос­лых. По­это­му ме­ст­ный им­му­ни­тет в это вре­мя по­ни­жен. Из-за не­дос­тат­ка сек­ре­тор­ных IgA в ки­шеч­ни­ке де­ти час­то стра­да­ют пи­ще­вой ал­лер­ги­ей.

Лим­фо­ид­ные ор­га­ны ре­бен­ка ран­не­го воз­рас­та от­ве­ча­ют на па­то­ге­ны вы­ра­жен­ной ги­пер­пла­зи­ей, со­хра­няю­щей­ся дол­гое вре­мя по­сле ин­фек­ции. Лим­фа­де­но­па­тия на­блю­да­ет­ся при лю­бом вос­па­ли­тель­ном про­цес­се, а в лим­фа­ти­че­ских уз­лах воз­бу­ди­те­ли мо­гут со­хра­нять­ся дол­гое вре­мя.

В про­цес­се раз­ви­тия ре­бен­ка на­блю­да­ют­ся оп­ре­де­лен­ные кри­ти­че­ские пе­рио­ды, ко­гда на ан­ти­ген­ное воз­дей­ст­вие им­мун­ная сис­те­ма да­ет не­аде­к­ват­ный или да­же па­ра­док­саль­ный от­вет. Он мо­жет но­сить очень сла­бый ха­рак­тер, не­дос­та­точ­ный для за­щи­ты, или, на­обо­рот, чрез­мер­ный, ги­пе­рер­ги­че­ский (ал­лер­ги­че­ский).

Пер­вый из этих пе­рио­дов на­блю­да­ет­ся в пе­ри­од но­во­ро­ж­ден­но­сти (пер­вые 29 дней жиз­ни). Он про­яв­ля­ет­ся в том, что на 5-7-е су­тки про­ис­хо­дит пер­вое из­ме­не­ние лей­ко­ци­тар­ной фор­му­лы кро­ви: ней­тро­фи­лез сме­ня­ет­ся от­но­си­тель­ным и аб­со­лют­ным лим­фо­ци­то­зом. Гу­мо­раль­ный им­му­ни­тет обес­пе­чи­ва­ет­ся в ос­нов­ном ма­те­рин­ски­ми ан­ти­те­ла­ми. Фа­го­ци­тоз но­сит не­за­вер­шен­ный ха­рак­тер, хе­мо­так­сис и ми­гра­ция фа­го­ци­тов ог­ра­ни­че­ны, от­ме­ча­ет­ся низ­кая ак­тив­ность сис­те­мы ком­пле­мен­та и сла­бая оп­со­ни­за­ция мик­ро­бов. Из-за низ­кой ак­тив­но­сти им­мун­ной сис­те­мы ре­бе­нок очень вос­при­им­чив не толь­ко к па­то­ген­ным, но и ко мно­гим ус­лов­но-па­то­ген­ным воз­бу­ди­те­лям и не­ко­то­рым ви­ру­сам. Имен­но в этом пе­рио­де у де­тей час­то про­ис­хо­дит ге­не­ра­ли­за­ция гной­но-вос­па­ли­тель­ных за­бо­ле­ва­ний, со­про­во­ж­даю­щая­ся сеп­ти­че­ским со­стоя­ни­ем.

Вто­рой кри­ти­че­ский пе­ри­од при­хо­дит­ся на 3-6-й ме­ся­цы жиз­ни. Он ха­рак­те­ри­зу­ет­ся ос­лаб­ле­ни­ем пас­сив­но­го гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та в свя­зи с ис­чез­но­ве­ни­ем ма­те­рин­ских ан­ти­тел. Со­хра­ня­ет­ся вы­ра­жен­ный лим­фо­ци­тоз в кро­ви. На про­ник­но­ве­ние боль­шин­ст­ва ан­ти­ге­нов на­блю­да­ет­ся пер­вич­ный им­мун­ный от­вет с пре­об­ла­даю­щим син­те­зом ан­ти­тел IgM, клет­ки им­мун­ной па­мя­ти не об­ра­зу­ют­ся. Та­кой тип им­мун­но­го от­ве­та на­блю­да­ет­ся и при вак­ци­на­ции про­тив столб­ня­ка, диф­те­рии, кок­лю­ша, ко­ри, по­лио­мие­ли­та. Лишь по­сле 2-3 по­втор­ных вве­де­ний ан­ти­ге­на про­ис­хо­дит вто­рич­ный им­мун­ный от­вет с пре­об­ла­даю­щим син­те­зом IgG и по­яв­ле­ни­ем кле­ток им­мун­ной па­мя­ти. У де­тей по-преж­не­му вы­со­кая чув­ст­ви­тель­ность к рес­пи­ра­тор­но-син­ци­ти­аль­но­му ви­ру­су, аде­но­ви­ру­сам, ви­ру­сам па­ра­грип­па, со­хра­ня­ет­ся не­дос­та­точ­ность ме­ст­но­го им­му­ни­те­та (по­втор­ные ост­рые рес­пи­ра­тор­ные ви­рус­ные ин­фек­ции). В этом пе­рио­де вы­яв­ля­ют­ся на­след­ст­вен­ные им­му­но­де­фи­ци­ты.

Тре­тий кри­ти­че­ский пе­ри­од – вто­рой год жиз­ни, ко­гда кон­так­ты ре­бен­ка с внеш­ним ми­ром рас­ши­ря­ют­ся. В это вре­мя про­ис­хо­дит пе­ре­клю­че­ние син­те­за ан­ти­тел с клас­са IgM на класс IgG, вна­ча­ле по­яв­ля­ют­ся ан­ти­те­ла IgGl и IgG3, позд­нее – IgG2 и IgG4. Од­на­ко со­хра­ня­ет­ся сла­бая ак­тив­ность ме­ст­но­го им­му­ни­те­та. Де­ти по-преж­не­му вос­при­им­чи­вы к ви­рус­ным за­бо­ле­ва­ни­ям. Они осо­бен­но склон­ны к по­втор­ным ви­рус­ным и бак­те­ри­аль­ным за­бо­ле­ва­ни­ям ды­ха­тель­но­го трак­та. Не­ред­ко про­яв­ля­ют­ся не­зна­чи­тель­ные ано­ма­лии им­мун­ной сис­те­мы, им­му­но­па­то­ло­ги­че­ские диа­те­зы, им­му­но­ком­плекс­ные бо­лез­ни.

Чет­вер­тый кри­ти­че­ский пе­ри­од па­да­ет на 4-6-й го­ды жиз­ни. В этом пе­рио­де про­ис­хо­дит вто­рой пе­ре­крест в со­дер­жа­нии фор­мен­ных эле­мен­тов кро­ви. Кон­цен­тра­ция ан­ти­тел IgG и IgM дос­ти­га­ет ве­ли­чин этих по­ка­за­те­лей у взрос­лых, но уро­вень IgA в кро­ви ос­та­ет­ся еще низ­ким, по­вы­ша­ет­ся со­дер­жа­ние IgE. Сис­те­мы ме­ст­но­го им­му­ни­те­та еще не дос­ти­га­ют сво­его окон­ча­тель­но­го раз­ви­тия. В этом пе­рио­де вы­яв­ля­ют­ся позд­ние им­му­но­де­фи­ци­ты, на­блю­да­ют­ся раз­лич­ные хро­ни­че­ские за­бо­ле­ва­ния.

Пя­тый кри­ти­че­ский пе­ри­од при­хо­дит­ся на под­ро­ст­ко­вый воз­раст: у маль­чи­ков – с 14-15 лет, у де­во­чек – с 12-13 лет. В ре­зуль­та­те сек­ре­ции по­ло­вых гор­мо­нов (ан­д­ро­ге­нов) про­ис­хо­дит по­дав­ле­ние кле­точ­но­го и сти­му­ля­ция гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та. Сни­жа­ет­ся со­дер­жа­ние в кро­ви IgE. Име­ет ме­сто но­вый подъ­ем час­то­ты ау­то­им­мун­ных, вос­па­ли­тель­ных и лим­фо­про­ли­фе­ра­тив­ных за­бо­ле­ва­ний.

В ука­зан­ные кри­ти­че­ские пе­рио­ды фор­ми­ро­ва­ния им­мун­ной сис­те­мы осо­бен­но час­то вы­яв­ля­ют­ся на­след­ст­вен­ные из­ме­не­ния си­лы им­мун­но­го от­ве­та, а так­же им­му­но­па­то­ло­ги­че­ские со­стоя­ния. Осо­бен­но тя­же­лые со­стоя­ния у де­тей вы­яв­ля­ют­ся при та­ких им­му­но­де­фи­ци­тах, как агам­маг­ло­бу­ли­не­мия, не­до­раз­ви­тие ви­лоч­ко­вой же­ле­зы, но они на­блю­да­ют­ся от­но­си­тель­но ред­ко.

Вверх

3.1.3. Ней­ро­гу­мо­раль­ные на­ру­ше­ния у тя­же­ло­обож­жен­ных де­тей

Ожо­го­вая бо­лезнь – свое­об­раз­ная но­зо­ло­ги­че­ская фор­ма, в ко­то­рой ожо­го­вая ра­на и слож­ный ком­плекс обу­слов­лен­ных ею, как пер­вич­ным аф­фек­том, па­то­ло­ги­че­ских из­ме­не­ний ох­ва­ты­ва­ет прак­ти­че­ски все сис­те­мы и ор­га­ны обож­жен­но­го ре­бен­ка (Гем­биц­кий Е.В. с со­авт., 1994; Kinney J.M. et al., 1979; Car­va­jal H.F. et al. 1990 и др.).

Ожо­го­вая ра­на яв­ля­ет­ся ис­точ­ни­ком мощ­ных но­ци­цеп­тив­ных раз­дра­же­ний. При по­верх­но­ст­ных ожо­гах боль обу­слов­ле­на трав­мой, сдав­ле­ни­ем бо­ле­вых ре­цеп­то­ров отеч­ной жид­ко­стью, а так­же раз­дра­же­ни­ем пе­ри­ва­заль­ных нерв­ных спле­те­ний вслед­ст­вие рас­ши­ре­ния со­су­дов в по­ра­жен­ной об­лас­ти. Боль яв­ля­ет­ся так­же след­ст­ви­ем ги­пок­сии в тка­нях, со­хра­нив­ших чув­ст­ви­тель­ность, аци­до­за и дей­ст­вия био­ло­ги­че­ски ак­тив­ных ве­ществ (БАВ), кон­цен­три­рую­щих­ся в обож­жен­ных тка­нях (гис­та­мин, аце­тил­хо­лин, се­ро­то­нин, бра­ди­ки­нин и др.) (Вих­ри­ев Б.С. с со­авт., 1981; Ле­мус В.Б. с со­авт., 1974; Artur­son G., 1974 и др.).

Ре­шаю­щую роль в фор­ми­ро­ва­нии мно­го­об­раз­ных за­щит­но-при­спо­со­би­тель­ных ре­ак­ций, на­прав­лен­ных на под­дер­жа­ние го­мео­ста­за ор­га­низ­ма в от­вет на трав­му, яв­ля­ет­ся функ­ция ней­ро­эн­док­рин­но­го ап­па­ра­та. Ожо­го­вая трав­ма со­про­во­ж­да­ет­ся вы­ра­жен­ной стрес­сор­ной ре­ак­ци­ей, ин­тен­сив­ность ко­то­рой во мно­гом оп­ре­де­ля­ет­ся со­стоя­ни­ем эн­док­рин­ной сис­те­мы ре­бен­ка (Воз­дви­жен­ский С.И. с со­авт., 1977; Ле­мус В.Б. с со­авт., 1977).

Ожо­го­вая бо­лезнь у де­тей со­про­во­ж­да­ет­ся зна­чи­тель­ны­ми ме­та­бо­ли­че­ски­ми на­ру­ше­ния­ми (Ни­ки­ти­на Т.Н. с со­авт., 1983; Car­va­jal H.F. et al., 1990). На­прав­лен­ность и вы­ра­жен­ность этих из­ме­не­ний тес­но свя­за­на с уров­нем эн­до­ген­ных гор­мо­нов (Ньюс­холм Э. с со­авт., 1977; Азо­лов В.В. с со­авт., 1990).

Од­ним из наи­бо­лее ран­них про­яв­ле­ний тя­же­лой тер­ми­че­ской трав­мы яв­ля­ет­ся по­вы­ше­ние в кро­ви уров­ня кор­ти­зо­ла в от­вет на вы­де­ле­ние ад­ре­но­кор­ти­ко­троп­но­го гор­мо­на (АКТГ) пе­ред­ней до­ли ги­по­фи­за (Wil­more D.W., 1977; Го­ли­ков П.П., 1988; Ца­рен­ко А.В., 1985). Дея­тель­ность ги­по­фи­за уси­ли­ва­ет­ся, ко­гда нерв­ные им­пуль­сы, по­сту­паю­щие из ожо­го­вой ра­ны, дос­ти­га­ют ги­по­та­ла­му­са, вы­зы­вая от­вет­ную стрес­со­вую ре­ак­цию. Уве­ли­че­ние кон­цен­тра­ции в кро­ви АКТГ сти­му­ли­ру­ет ко­ру над­по­чеч­ни­ков, ко­то­рая вы­ра­ба­ты­ва­ет кор­ти­зол.

При био­хи­ми­че­ских ис­сле­до­ва­ни­ях ди­на­ми­че­ских из­ме­не­ний кон­цен­тра­ции глю­ко­кор­ти­кои­дов при ожо­го­вой бо­лез­ни у де­тей от­ме­че­но воз­рас­та­ние ко­ли­че­ст­вен­но­го со­дер­жа­ния 11-ОКС в 2-3 раза во всех воз­рас­тных груп­пах, кро­ме де­тей до 2-х лет, у ко­то­рых эти по­ка­за­те­ли ос­та­ва­лись в пре­де­лах нор­мы или по­вы­ша­лись не­зна­чи­тель­но (Ива­но­ва М.Н., 1980).

Ка­мень­ши­ков А.В. (1994), ис­сле­дуя не­ко­то­рые осо­бен­но­сти эн­док­рин­ных на­ру­ше­ний при ожо­го­вом шо­ке у де­тей ран­не­го воз­рас­та, при­шел к сле­дую­щим вы­во­дам:

1. У де­тей в ожо­го­вом шо­ке от­сут­ст­ву­ет био­ло­ги­че­ский су­точ­ный ритм вы­ра­бот­ки АКТГ, кор­ти­зо­ла и СТГ и вы­яв­лен осо­бый, так на­зы­вае­мый «шо­ко­вый» ритм вы­де­ле­ния ос­нов­ных адап­тив­ных гор­мо­нов, при ко­то­ром от­но­си­тель­ное уве­ли­че­ние или умень­ше­ние их кон­цен­тра­ции за­ви­сит от дав­но­сти трав­мы и воз­рас­та ре­бен­ка.

2. Тя­жесть ожо­го­во­го шо­ка не влия­ет на за­ко­но­мер­но­сти «шо­ко­во­го» рит­ма у де­тей пер­вых 2-х лет жиз­ни, а у тя­же­ло­обож­жен­ных в воз­рас­те 2-4-х лет адап­та­ци­он­ная ре­ак­ция но­сит диф­фе­рен­ци­ро­ван­ный ха­рак­тер.

3. В раз­ви­тии ней­ро­эн­док­рин­ной ре­ак­ции адап­та­ции при ожо­го­вом шо­ке оче­вид­на пол­ная то­ж­де­ст­вен­ность из­ме­не­ний кон­цен­тра­ции АКТГ и кор­ти­зо­ла.

4.У де­тей стар­ше 1 го­да из­ме­не­ние кон­цен­тра­ции СТГ в срав­не­нии с АКТГ и кор­ти­зо­лом на­хо­дит­ся в об­рат­но­про­пор­цио­наль­ной за­ви­си­мо­сти.

5. У де­тей до 1 го­да уже с 12 ча­сов от мо­мен­та трав­мы от­ме­че­но сни­же­ние кон­цен­тра­ции СТГ, что сви­де­тель­ст­ву­ет о пре­об­ла­да­нии ка­та­бо­лиз­ма.

6. Кон­цен­тра­ция кор­ти­зо­ла у тя­же­ло­обож­жен­ных де­тей ран­не­го воз­рас­та пре­вы­ша­ет воз­рас­тную нор­му на про­тя­же­нии все­го пе­рио­да ожо­го­во­го шо­ка.

По­вы­ше­ние кон­цен­тра­ции кор­ти­зо­ла мо­жет на­блю­дать­ся в те­че­ние не­сколь­ких не­дель, осо­бен­но ес­ли ра­на боль­шая и не за­кры­та кож­ным транс­план­та­том. Этот гор­мон уве­ли­чи­ва­ет вы­де­ле­ние ами­но­кис­лот из ске­лет­ных мышц, обес­пе­чи­вая суб­стра­том про­цес­сы за­жив­ле­ния ран и син­те­за бел­ков в пе­че­ни. Од­но­вре­мен­но с ак­ти­ва­ци­ей ко­ры над­по­чеч­ни­ков по­сред­ст­вом им­пуль­са­ции сим­па­ти­че­ской нерв­ной сис­те­мы про­ис­хо­дит сти­му­ля­ция и моз­го­во­го ве­ще­ст­ва над­по­чеч­ни­ков с вы­де­ле­ни­ем в кровь ад­ре­на­ли­на и но­рад­ре­на­ли­на.

Мощ­ны­ми сти­му­ля­то­ра­ми сим­па­ти­че­ской нерв­ной сис­те­мы яв­ля­ют­ся боль, страх, воз­бу­ж­де­ние и ги­по­во­ле­мия, со­пут­ст­вую­щие тер­ми­че­ско­му по­вре­ж­де­нию. Со­че­тан­ный вы­брос в кровь ка­те­хо­ла­ми­нов, глю­ка­го­на и глю­ко­кор­ти­ко­сте­рои­дов ак­ти­ви­ру­ет гли­ко­ге­но­лиз в пе­че­ни (Rin­ney J.M., Fe­lig P., 1979). Ней­ро­эн­док­рин­ная ре­ак­ция на ожог влия­ет так­же на вы­де­ле­ние поч­ка­ми во­ды и со­лей. По­вы­ше­ние ос­мо­ляр­но­сти сы­во­рот­ки кро­ви, воз­ни­каю­щее в ре­зуль­та­те стрес­са ак­ти­ви­ру­ет сек­ре­цию аль­до­сте­ро­на и ан­ти­диу­ре­ти­че­ско­го гор­мо­на (АДГ). Аль­до­сте­рон за­дер­жи­ва­ет на­трий в поч­ках, а АДГ уси­ли­ва­ет ре­аб­сорб­цию во­ды в по­чеч­ных ка­наль­цах. Об­ра­зую­щие­ся в ре­зуль­та­те по­вре­ж­де­ния тка­ней нерв­ные и гу­мо­раль­ные ме­диа­то­ры спо­соб­ст­ву­ют вы­де­ле­нию аль­до­сте­ро­на; од­на­ко ос­нов­ны­ми сти­му­ла­ми ги­пер­сек­ре­ции это­го гор­мо­на яв­ля­ют­ся им­пуль­сы с во­лю­мо­ре­цеп­то­ров (Kinney J.M., Fe­lig P., 1979; Кар­ва­ял Х.Ф., Паркс Д.Х., 1990).

При ожо­го­вой трав­ме так­же на­ру­ша­ет­ся и эн­док­рин­ная функ­ция под­же­лу­доч­ной же­ле­зы. Обыч­но от­ме­ча­ет­ся умень­ше­ние со­от­но­ше­ния ин­су­лин/глю­ка­гон, что объ­яс­ня­ет­ся кон­трин­су­ляр­ным дей­ст­ви­ем ад­ре­на­ли­на. Уве­ли­че­ние кон­цен­тра­ции глю­ка­го­на и умень­ше­ние ко­ли­че­ст­ва ин­су­ли­на в со­че­та­нии с по­вы­шен­ной ак­тив­но­стью ад­ре­на­ли­на и глю­ко­кор­ти­ко­сте­рои­дов спо­соб­ст­ву­ет под­дер­жа­нию глю­ко­не­о­ге­не­за (Кар­ва­ял Х.Ф., Паркс Д.Х., 1990).

Вверх

3.1.4. Со­стоя­ние им­мун­ной сис­те­мы и про­ти­во­ин­фек­ци­он­ной за­щи­ты у тя­же­ло­обож­жен­ных де­тей

При тя­же­лых ожо­гах у де­тей на­ру­ша­ют­ся прак­ти­че­ски все им­мун­ные ме­ха­низ­мы (как гу­мо­раль­ные, так и кле­точ­ные). Па­ра­мет­ры им­му­но­ло­ги­че­ских по­ка­за­те­лей на­чи­на­ют ме­нять­ся с мо­мен­та ожо­го­вой трав­мы и во мно­гом за­ви­сят от глу­би­ны и тя­же­сти ожо­га, воз­рас­та по­стра­дав­ше­го ре­бен­ка и ин­ди­ви­ду­аль­ной ре­ак­тив­но­сти ор­га­низ­ма (Али­ев О.М., 1986; За­ха­рен­ко С.М., 1984; Шкроб С.М. с со­авт., 1988; Mun­ster A.M. et al., 1985).

Фак­то­ра­ми, влияю­щи­ми на им­мун­ную сис­те­му в па­то­ге­не­зе О.Б. мо­гут быть ан­ти­ге­но­из­ме­нен­ные и не­из­ме­нен­ные про­дук­ты рас­па­да обож­жен­ных тка­ней, гор­мо­ны стрес­сы, му­ко­по­ли­са­ха­ри­ды, бел­ко­вые ин­ги­би­то­ры, ме­диа­то­ры, про­дук­ты пе­ре­кис­но­го окис­ле­ния ли­пи­дов (ПОЛ), низ­ко- и сред­не­мо­ле­ку­ляр­ные пеп­ти­ды и дру­гие ток­си­че­ские суб­стан­ции (Азо­лов В.В. с со­авт., 1990; Дол­гу­шин И.И. с со­авт., 1989; Rem­mers D& et al., 1994). Уже че­рез 2 ча­са по­сле ожо­га в пе­ри­фе­ри­че­ской кро­ви зна­чи­тель­но воз­рас­та­ет ко­ли­че­ст­во лей­ко­ци­тов со сдви­гом фор­му­лы вле­во, что объ­яс­ня­ет­ся вы­бро­сом ре­зер­ва гра­ну­ло­ци­тов из ко­ст­но­го моз­га (Вих­ри­ев Б.С., 1981). Но за­щит­ные воз­мож­но­сти лей­ко­ци­тов и мак­ро­фа­гов бло­ки­ру­ют­ся вслед­ст­вие ме­та­бо­ли­че­ских и струк­тур­ных на­ру­ше­ний (Азо­лов В.В. с со­авт; 1990). Уже в ран­ние сро­ки по­сле трав­мы от­ме­ча­ют­ся на­ру­ше­ния фа­го­ци­тар­ной ак­тив­но­сти по­ли­морф­ноя­дер­ных ней­тро­фи­лов, аль­ве­о­ляр­ных мак­ро­фа­гов (сни­жа­ет­ся их спо­соб­ность к ад­ге­зии, за­хва­ту и де­гра­да­ции ан­ти­ге­на). Од­на­ко при этом со­хра­ня­ет­ся ак­тив­ность гид­ро­ли­ти­че­ских фер­мен­тов в мак­ро­фа­гах (Дол­гу­шин И.И. с со­авт. 1989). У боль­ных с тя­же­лы­ми ожо­га­ми на фо­не по­дав­ле­ния ци­то­ток­си­че­ской ак­тив­но­сти мак­ро­фа­гов от­ме­ча­ет­ся вы­со­кий уро­вень ес­те­ст­вен­ной и ан­ти­те­ло­не­за­ви­си­мой ци­то­ток­сич­но­сти ней­тро­фи­лов, что свя­за­но с по­яв­ле­ни­ем в кро­ви юных гра­ну­ло­ци­тов (Ку­ра­шви­ли Л.В., 1986). Воз­ни­каю­щая эо­зи­но­фи­лия, ве­ро­ят­но, свя­за­на с ми­гра­ци­ей эо­зи­но­фи­лов в очаг по­ра­же­ния для де­зак­ти­ва­ции ме­диа­то­ров (Вих­ри­ев Б.С. с со­авт., 1981; Ку­ра­шви­ли Л.В., 1986).

В ли­те­ра­ту­ре нет еди­но­го мне­ния о ха­рак­те­ре воз­дей­ст­вия ожо­го­во­го по­вре­ж­де­ния на кле­точ­ный им­му­ни­тет. По дан­ным од­них ав­то­ров, уро­вень кле­точ­но­го им­му­ни­те­та по­слу ожо­га по­вы­ша­ет­ся (Daniels L. et al., 1980; Mahler D. et al., 1971), ряд дру­гих ис­сле­до­ва­те­лей со­об­ща­ют о его сни­же­нии (Con­stantian M.B., 1979; Surhtankar A.Y., 1982; Wolfe J.N. et al., 1980).

Вы­ра­жен­ные дис­тро­фи­че­ские из­ме­не­ния в ти­му­се вы­зы­ва­ют глу­бо­кую де­прес­сию Т-им­му­но­го зве­на, ко­то­рая про­яв­ля­ет­ся как в сни­же­нии об­ще­го ко­ли­че­ст­ва Т-лим­фо­ци­тов, так и раз­лич­ных суб­по­пу­ля­ций с из­ме­не­ни­ем их функ­цио­наль­ной ак­тив­но­сти (Кол­кер И.И., 1986; An­tonaeci A.C. et al., 1982; Hier­bert J.M. et al., 1979). Сте­пень сни­же­ния чис­ла Т-лим­фо­ци­тов за­ви­сит от тя­же­сти О.Б. В им­му­но­грам­ме ожо­го­вых боль­ных вы­яв­ля­ет­ся вы­ра­жен­ный дис­ба­ланс в сто­ро­ну уве­ли­че­ния су­прес­сор­ной по­пу­ля­ции, уг­не­те­ния Т-хел­пер­ной функ­ции, спо­соб­ность В-кле­ток коо­пе­ри­ро­вать­ся с Т-хел­пе­ра­ми. При ожо­го­вой трав­ме на­ру­ша­ют­ся про­цес­сы про­ли­фе­ра­ции и ди­фе­рен­циа­ции кле­ток, в ре­зуль­та­те че­го в кро­ви уве­ли­чи­ва­ет­ся ко­ли­че­ст­во не­дифф­фе­рен­ци­ро­ван­ных О-лим­фо­ци­тов (Азо­лов В.В., 1990). Рез­кое сни­же­ние в кро­ви ко­ли­че­ст­ва Т-об­щих и Т-ак­тив­ных лим­фо­ци­тов яв­ля­ет­ся не­бла­го­при­ят­ным про­гно­стич­се­ким при­зна­ком.

Де­прес­сия В-зве­на им­мму­ни­те­та про­яв­ля­ет­ся в умень­ше­нии ко­ли­че­ст­ва В-ли­фо­ци­тов в лим­фо­ид­ной тка­ни и в сни­же­нии спо­соб­но­сти к ан­ти­те­ло­об­ра­зо­ва­нию и раз­ви­тию вто­рич­но­го им­му­но­де­фи­ци­та (Дол­гу­шин И.И. с со­авт., 1989; Кол­кер И.И., 1986).

По­сле ожо­го­вой трав­мы про­ис­хо­дит из­ме­не­ние кон­цен­тра­ции им­му­ног­ло­бу­ли­нов. Ве­ли­чи­на и на­прав­лен­ность этих от­кло­не­ний по дан­ным раз­ных ав­то­ров не­оди­на­ко­ва, так как из­ме­не­ние уров­ня гло­бу­ли­нов за­ви­сит не толь­ко от ак­тив­но­сти ан­ти­те­ло­бра­зую­щих кле­ток, но и от их ко­ли­че­ст­ва, ко­то­рое умень­ша­ет­ся в ре­зуль­та­те плаз­ма­реи, и их раз­ру­ше­ния ак­ти­ви­ро­ван­ны­ми про­те­о­ли­ти­че­ски­ми фер­мен­та­ми (Дол­гу­шин И.И. с со­авт., 1989).

Сни­же­ние ак­тив­но­сти ком­пле­мен­та при О.Б. ока­зы­ва­ет ин­ги­би­рую­щее дей­ст­вие на ли­зис бак­те­рий и ос­лаб­ля­ет сти­му­ли­рую­щее дей­ст­вие на им­мун­ную сис­те­му.

Де­прес­сия кле­точ­но­го им­му­ни­те­та с пре­об­ла­да­ни­ем су­пре­сор­ной ак­тив­но­сти (Ку­зин М.И., 1982), дли­тель­ное уг­не­те­ние Ig A,M,G (Lo­thar­Jager, 1990) сни­жа­ют ре­зи­стент­ность ор­га­низ­ма к раз­лич­ным ин­фек­ци­он­ным аген­там. Глу­бо­кие ожо­ги все­гда ин­фи­ци­ру­ют­ся. Нек­ро­тич­се­кие так­ни бы­ст­ро пре­вра­ща­ют­ся в ре­зер­ву­ар мик­ро­фло­ры и соз­да­ют ус­ло­вия для бак­те­рие­мии. По­след­няя при су­ще­ст­вен­ном сни­же­нии им­му­ни­те­та транс­фор­ми­ру­ет­ся в сеп­ти­це­мию. Кро­ме ожо­го­вых ран ис­точ­ни­ком ин­фи­ци­ро­ва­ния яв­ля­ет­ся так­же фло­ра здо­ро­вой ко­жи, но­со­глот­ки, ки­шеч­ни­ка, внут­ри­гос­пи­таль­ная ин­фек­ция, ин­ва­зив­ные ле­чеб­но-ди­аг­но­сти­че­ские ма­ни­пу­ля­ции и ме­то­ди­ки (со­су­ди­стые и мо­че­вые ка­те­те­ры, за­бор кро­ви на ана­ли­зы, инъ­ек­ции, ин­ту­ба­ция тра­хеи и т.д.). Вос­па­ле­ние, раз­ви­ваю­щее­ся в ра­не, не­ред­ко со­про­во­ж­да­ет­ся гной­но-ру­зор­бтив­ной ли­хо­рад­кой ре­ми­ти­рую­ще­го ха­рак­те­ра, на­рас­та­ни­ем лей­ко­ци­то­за со сдви­гом лей­ко­ци­тар­ной фор­му­лы вле­во, усу­губ­ле­ни­ем ги­по- и дис­про­теи­не­мии, ане­мии (Де­ми­дов Н.А., 1981; Ка­зан­це­ва Р.Д. с со­авт., 1990).

Бак­те­рие­мия и сни­же­ние ре­зи­стент­но­сти ор­га­низ­ма в со­че­та­нии с не­из­беж­ны­ми ин­ва­зив­ны­ми ле­чеб­но-ди­аг­но­сти­че­ски­ми ма­ни­пу­ля­ция­ми мо­жет соз­дать ус­ло­вия для воз­ник­но­ве­ния но­вых гной­ных оча­гов и вы­звать ряд серь­ез­ных ос­лож­не­ний (пнев­мо­ния, бак­те­ри­аль­ный эн­до­кар­дит, мио­кар­дит, сеп­сис, ме­нин­го­эн­це­фа­лит и др.).

Им­му­но­де­фи­цит дли­тель­но под­дер­жи­ва­ет­ся раз­лич­ны­ми ток­си­че­ски­ми суб­стан­ция­ми, ме­диа­то­ра­ми (Reper P. et al., 1994), ан­ти­ге­но­из­ме­нен­ны­ми и не­из­ме­нен­ны­ми про­дук­та­ми рас­па­да (Азо­лов В.В. с со­авт., 1990; Дол­гу­шин И.И. с со­авт., 1989). В цен­траль­ных и пе­ри­фе­ри­че­ских лим­фо­ид­ных ор­га­нах по­сте­пен­но раз­ви­ва­ет­ся де­ст­рук­ция с пе­ре­рас­пре­де­ле­ни­ем кле­точ­ных эле­мен­тов. В бо­лее позд­ние пе­рио­ды ха­рак­тер им­му­но­ло­ги­че­ской ре­ак­тив­но­сти во мно­гом за­ви­сит от воз­рас­та ре­бен­ка, фо­но­во­го со­стоя­ния, тя­же­сти по­вре­ж­де­ния, сте­пе­ни вос­ста­нов­ле­ния кож­но­го по­кро­ва и при­сое­ди­не­ния ин­фек­ци­он­ных ос­лож­не­ний. При срав­ни­тель­но не­тя­же­лом тер­ми­че­ском по­вре­ж­де­нии вслед за им­му­но­де­фи­ци­том сле­ду­ет нор­ма­ли­за­ция им­мун­ной ре­ак­тив­но­сти, или да­же не­ко­то­рое ее уси­ле­ние (уве­ли­чи­ва­ет­ся вы­ра­бот­ка ан­ти­тел к Т-за­ви­си­мым и Т-не­за­ви­си­мым ан­ти­ге­нам, уси­ли­ва­ют­ся ре­ак­ции кле­точ­но­го им­му­ни­те­та, на­чи­на­ют вос­ста­нав­ли­вать­ся Т- и В- сис­те­мы, функ­ции Т-хел­пе­ров, сни­жа­ет­ся су­прес­сор­ная ак­тив­ность). Стой­кая им­мун­но­су­прес­сия раз­ви­ва­ет­ся лишь при глу­бо­ких и об­шир­ных ожо­гах (Дол­гу­шин И.И. с со­авт., 1989).

Про­дук­ты тка­не­вой де­ст­рук­ции в ожо­го­вой ра­не, ви­до­из­ме­нен­ные соб­ст­вен­ные бел­ки спо­соб­ст­ву­ют вы­ра­бот­ке ан­ти­тел и раз­ви­тию ау­то­сен­си­би­ли­за­ции. В ре­зуль­та­те по­след­ней раз­ви­ва­ют­ся про­цес­сы, на­прав­лен­ные на при­вле­че­ние в очаг тка­не­вой де­ст­рук­ции фа­го­ци­ти­рую­щих кле­ток, сен­си­би­ли­зи­ро­ван­ных лим­фо­ци­тов, на изо­ля­цию и от­тор­же­ние обож­жен­ных тка­ней, и, как след­ст­вие, на за­жив­ле­ние ран. С дру­гой сто­ро­ны, сен­си­би­ли­за­ция к ан­ти­ге­нам нор­маль­ных тка­ней мо­жет при­вес­ти к ау­то­аг­рес­сии, со­про­во­ж­даю­щей­ся зна­чи­тель­ным уве­ли­че­ни­ем кон­цен­тра­ции в кро­ви цир­ку­ли­рую­щих им­мун­ных ком­плек­сов (ЦИК) (Дол­гу­шин И.И. с со­авт., 1989; Кол­кер И.И., 1986). От­ло­же­ние ЦИК в мик­ро­со­су­дах и на по­верх­но­сти мем­бран вы­зы­ва­ет их по­вре­ж­де­ние, на­ру­ша­ет транс­мем­бран­ный и транс­ка­пил­ляр­ный пе­ре­нос, ухуд­ша­ет ре­зуль­та­ты ау­то­дер­мо­пла­сти­ки.

О влия­нии стресс­про­тек­ции на им­му­ни­тет взрос­лых ожо­го­вых боль­ных име­ют­ся еди­нич­ные со­об­ще­ния (И.П.На­за­ров с со­авт., 1996; Ж.Н.Ко­ко­ули­на, 2000; И.П.На­за­ров, Ю.С.Вин­ник, Ж.Н.Ко­ко­ули­на, 2002). У де­тей этот во­прос прак­ти­че­ски не изу­чал­ся.

Та­ким об­ра­зом, на­ру­ше­ние им­му­ни­те­та при ожо­го­вой трав­ме ха­рак­те­ри­зу­ет­ся де­прес­си­ей как гу­мо­раль­но­го, так и кле­точ­но­го зве­на, де­ст­рук­ци­ей цен­траль­ных и пе­ри­фе­ри­че­ских лим­фо­ид­ных ор­га­нов. Все это, в ко­неч­ном сче­те, сни­жа­ет ре­зи­стент­ность ор­га­низ­ма к раз­лич­ным ин­фек­ци­он­ным аген­там и, без­ус­лов­но, спо­соб­ст­ву­ет воз­ник­но­ве­нию ши­ро­ко­го спек­тра гной­но-сеп­ти­че­ских ос­лож­не­ний.

Од­ной из про­блем яв­ля­ет­ся то, что ма­ло ис­сле­до­ва­ны из­ме­не­ния им­мун­ной сис­те­мы при ожо­го­вой бо­лез­ни у де­тей и прак­ти­че­ски нет дан­ных о взаи­мо­свя­зи ме­ж­ду из­ме­не­ния­ми ней­ро­эн­док­рин­ной и им­мун­ной сис­тем, тя­же­стью ожо­го­вой трав­мы и воз­рас­том де­тей. О важ­но­сти этой те­мы сви­де­тель­ст­ву­ет еще и то, что сре­ди обож­жен­ных на до­лю де­тей при­хо­дит­ся дос­та­точ­но боль­шой про­цент. По дан­ным ожо­го­вой реа­ни­ма­ции Крае­вой кли­ни­че­ской боль­ни­цы г.Крас­но­яр­ска чис­ло де­тей с тя­же­лой ожо­го­вой трав­мой еже­год­но со­став­ля­ет от 30 до 33%. В свя­зи с этим, во­прос о на­ру­ше­ни­ях раз­лич­ных звень­ев сис­те­мы им­му­ни­те­та при тер­ми­че­ской трав­ме, во­об­ще, и у де­тей, в ча­ст­но­сти, ну­ж­да­ет­ся в бо­лее глу­бо­ких и де­таль­ных ис­сле­до­ва­ни­ях. Как по­ка­зы­ва­ют кли­ни­че­ские на­блю­де­ния, ме­то­ды кор­рек­ции им­му­но­де­фи­ци­та у взрос­лых по­стра­дав­ших (им­му­но­кор­рек­то­ры, стресс­про­тек­то­ры, ЭИФТ и др.) во мно­гом мо­гут ис­поль­зо­вать­ся и у де­тей. Од­на­ко мно­гие де­та­ли на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та и спо­со­бов его кор­рек­ции у де­тей в за­ви­си­мо­сти от воз­рас­та, пло­ща­ди и глу­би­ны по­ра­же­ния, про­во­ди­мой ин­тен­сив­ной те­ра­пии тре­бу­ют даль­ней­ших ис­сле­до­ва­ний и уточ­не­ний.

Вверх

3.1.5. Дей­ст­вие эн­док­рин­ной сис­те­мы и гор­мо­нов на им­му­ни­тет

 

Влия­ние из­быт­ка ка­та­бо­ли­че­ских и де­фи­ци­та ана­бо­ли­че­ских цир­ку­ли­рую­щих гор­мо­нов на им­мун­ную сис­те­му па­ци­ен­тов, под­верг­ших­ся аг­рес­сор­ным воз­дей­ст­ви­ям, не­со­мнен­но. От­чет­ли­вое им­му­но­су­прес­сив­ное дей­ст­вие ока­зы­ва­ет АКТГ и КС. Дей­ст­вие не­по­сред­ст­вен­но ка­те­хо­ла­ми­нов и ан­гио­тен­зи­на-П на раз­лич­ные ме­ха­низ­мы функ­цио­ни­ро­ва­ния им­мун­ной сис­те­мы тре­бу­ют даль­ней­ших ис­сле­до­ва­ний. Од­на­ко бес­спор­но влия­ние ка­те­хо­ла­ми­нов как мес­сенд­же­ров в це­пи ме­та­бо­ли­че­ских ре­ак­ций, при­во­дя­щих к по­вы­шен­но­му вы­бро­су КС. СТГ, на­обо­рот, ока­зы­ва­ет им­му­но­сти­му­ли­рую­щий эф­фект. Де­фи­цит ин­су­ли­на и, как след­ст­вие, на­ру­ше­ние ути­ли­за­ции глю­ко­зы так­же вы­зы­ва­ют им­му­но­су­прес­сив­ное дей­ст­вие (В.П. Га­да­лов, 1985). Им­му­но­су­прес­сив­ным дей­ст­ви­ем об­ла­да­ют и не­ко­то­рые пре­па­ра­ты, ис­поль­зуе­мые в хи­рур­ги­че­ской прак­ти­ке (ге­па­рин, ан­ти­био­ти­ки, не­сте­ро­ид­ные про­ти­во­вос­па­ли­тель­ные пре­па­ра­ты, кот­ри­ко­сте­рои­ды и др.). Бо­лее под­ро­бые све­де­ния по это­му во­про­су чи­та­тель най­дет в пер­вом то­ме дан­ной мо­но­гра­фии. Там же из­ло­же­ны спо­со­бы и под­хо­ды к кор­рек­ции на­ру­ше­ний им­мун­ной сис­те­мы.

Из­вест­но, что сте­пень уг­не­те­ния ре­ак­тив­но­сти лим­фо­ци­тов и кле­точ­но­го им­му­ни­те­та об­на­ру­жи­ва­ет об­рат­ную кор­ре­ля­ци­он­ную связь с кор­ти­зо­ло­вой ре­ак­ци­ей на опе­ра­ци­он­ную трав­му в ус­ло­ви­ях нар­ко­за. Это за­став­ля­ет не­ко­то­рых ав­то­ров де­лать вы­вод, что на­ру­ше­ние функ­ции им­му­ни­те­та яв­ля­ет­ся ре­зуль­та­том ней­ро­гу­мо­раль­ной ре­ак­ции в ви­де по­вы­ше­ния уров­ня ад­ре­но­кор­ти­ко­сте­рои­дов и ка­те­хо­ла­ми­нов на хи­рур­ги­че­ский стресс. Сле­до­ва­тель­но, мож­но пред­по­ло­жить, что це­ле­на­прав­лен­ная ан­ти­стрес­сор­ная те­ра­пия ад­ре­но­ганг­лио­ли­ти­ка-ми бу­дет в оп­ре­де­лен­ной ме­ре пре­дот­вра­щать на­ру­ше­ния им­му­ни­те­та. Од­на­ко ис­сле­до­ва­ния у взрос­лых боль­ных в этом на­прав­ле­нии толь­ко на­чи­на­ют­ся (И.В.Лян, А.И. Ев­тю­хин, 1992; И.П.На­за­ров с со­авт., 1989, 1990, 1996, 1999), а у де­тей прак­ти­че­ски не про­во­ди­лись.

 

Вверх


3.1.6. Обос­но­ва­ние при­ме­не­ния стресс­про­тек­то­ров для кор­рек­ции им­му­ни­те­та при аг­рес­сор­ных воз­дей­ст­ви­ях


Рез­кое и ин­тен­сив­ное раз­дра­же­ние нерв­ных струк­тур, вы­зы­вае­мое трав­мой при­во­дит к воз­ник­но­ве­нию нерв­ных им­пуль­сов, пе­ре­даю­щих­ся по вос­хо­дя­щим пу­тям (аф­фе­рент­ное зве­но реф­лек­тор­ной ду­ги) в выс­шие нерв­ные цен­тры, как по пу­тям со­ма­ти­че­ской чув­ст­ви­тель­но­сти, так и по во­лок­нам ве­ге­та­тив­ной нерв­ной сис­те­мы. Сле­дуя по этим пу­тям, нерв­ные им­пуль­сы дос­ти­га­ют уров­ня та­ла­му­са, ко­то­рый пред­став­ля­ет из се­бя важ­ный центр, ин­тег­ри­рую­щий всю пе­ри­фе­ри­че­скую аф­фе­рент­ную им­пуль­са­цию. Часть нерв­ных им­пуль­сов по та­ла­мо­кор­ти­каль­ным пу­тям пе­ре­да­ет­ся в ко­ру го­лов­но­го моз­га, вы­зы­вая соз­на­тель­ное ощу­ще­ние (боль, страх), имею­щие боль­шое зна­че­ние для по­сле­дую­ще­го раз­вер­ты­ва­ния по­стаг­рес­сив­ной ре­ак­ции. Из цен­тра воз­бу­ж­де­ние спус­ка­ет­ся по двум эф­фе­рент­ным пу­тям: че­рез зад­ний от­дел ги­по­та­ла­му­са в груд­ной и по­яс­нич­ный от­дел спин­но­го моз­га и, прой­дя це­поч­ку сим­па­ти­че­ских ганг­ли­ев, по­па­да­ет в со­от­вет­ст­вую­щие ор­га­ны (сим­па­ти­че­ский путь), че­рез пе­ред­ний от­дел ги­по­та­ла­му­са в че­реп­ной и кре­ст­цо­вый от­дел спин­но­го моз­га, так­же вы­зы­вая инер­ва­цию ор­га­нов и тка­ней (па­ра­сим­па­ти­че­ский путь). Пер­вич­ное ак­ти­ви­ро­ва­ние ре­ти­ку­ло-кор­ти­ко-ре­ти­ку­ляр­ной це­пи осу­ще­ст­в­ля­ет­ся нерв­ны­ми ме­ха­низ­ма­ми. В по­сле­дую­щем на­чи­на­ет дей­ст­во­вать гу­мо­раль­ный ме­ха­низм, ха­рак­те­ри­зую­щий­ся по­вы­ше­ни­ем кон­цен­тра­ции не­ко­то­рых гор­мо­нов и ме­диа­то­ров (ка­те­хо­ла­ми­ны, АКТГ, глю­ко- и ми­не­ра­ло­кор­ти­кои­ды, АДГ, аце­тил­хо­лин, се­ро­то­нин, гис­та­мин и др.).

Опе­ра­ци­он­ная и ожо­го­вая трав­ма со все­ми их со­став­ны­ми эле­мен­та­ми (стра­хом, бо­лью, трав­мой, ане­сте­зи­ей и др.) яв­ля­ет­ся вы­ра­жен­ной аг­рес­си­ей про­тив урав­но­ве­шен­ных сис­тем ор­га­низ­ма. Воз­ник­но­ве­ние пси­хо-эмо­цио­наль­но­го на­пря­же­ния, мощ­но­го по­то­ка па­то­ло­ги­че­ской им­пуль­са­ции из зо­ны трав­мы, рез­кой сти­му­ля­ции сим­па­то-ад­ре­на­ло­вой сис­те­мы (САС), над­по­чеч­ни­ков и дру­гих эн­док­рин­ных сис­тем, вы­зы­ва­ет в ор­га­низ­ме це­лый ряд не­бла­го­при­ят­ных сдви­гов, что мо­жет при­вес­ти к сры­ву сис­тем адап­та­ции и воз­ник­но­ве­нию ос­лож­не­ний. В свя­зи с этим, не­об­хо­ди­мость ак­тив­но­го вме­ша­тель­ст­ва в фор­ми­ро­ва­ние и со­хра­не­ние адап­тив­ных сил дет­ско­го ор­га­низ­ма, пре­ду­пре­ж­де­ния ос­лож­не­ний не вы­зы­ва­ет со­мне­ний.

С це­лью пол­но­цен­ной за­щи­ты боль­ных от трав­ма­ти­че­ской аг­рес­сии в раз­ные го­ды пред­ла­га­лись и ис­поль­зо­ва­лись ме­ст­ная и об­щая ане­сте­зия, раз­лич­ные ви­ды ин­тен­сив­ной те­ра­пии и им­му­но­кор­рек­ции. Од­на­ко всем им при­су­щи, на­ря­ду с по­ло­жи­тель­ны­ми ка­че­ст­ва­ми, и оп­ре­де­лен­ные не­дос­тат­ки, не по­зво­ляю­щие до­бить­ся иде­аль­ной за­щи­ты боль­ных и пре­ду­пре­ж­де­ния вто­рич­но­го им­му­но­де­фи­ци­та. Мно­гие нар­ко­ти­че­ские ве­ще­ст­ва бло­ки­ру­ют нерв­ные суб­стра­ты, ко­то­рые под­дер­жи­ва­ют со­стоя­ние бодр­ст­во­ва­ния, но ос­тав­ля­ют ин­такт­ны­ми или су­ще­ст­вен­но не за­тра­ги­ва­ют но­ци­цеп­тив­ную сен­сор­ную сис­те­му и про­цес­сы ин­те­гра­ции бо­ле­вых ре­ак­ций. Да­же при глу­бо­ком нар­ко­зе оп­ре­де­лен­ная пор­ция но­ци­цеп­тив­ной им­пуль­са­ции из зо­ны трав­мы мо­жет по­сту­пать в ЦНС и ак­ти­ви­ро­вать ве­ге­та­тив­ный ап­па­рат, что вы­зы­ва­ет спазм со­су­дов, на­ру­ше­ние пе­ри­фе­ри­че­ской цир­ку­ля­ции, умень­ше­ние ар­те­рио­ве­ноз­ной раз­ни­цы по ки­сло­ро­ду, рост лак­та­та и ме­та­бо­ли­че­ско­го аци­до­за, тор­мо­же­ние диу­ре­за, на­ру­ше­ния им­му­ни­те­та.

«Пер­вым зве­ном, на ко­то­рое долж­но быть об­ра­ще­но вни­ма­ние, яв­ля­ет­ся са­мый ап­па­рат бо­ле­вой чув­ст­ви­тель­но­сти (Л.А.Ор­бе­ли). Ес­ли не соз­дать ус­ло­вий для вы­клю­че­ния раз­дра­жаю­ще­го аген­та, вы­зы­ваю­ще­го бо­ле­вые ощу­ще­ния, то ни­че­го дос­тиг­нуть нель­зя. Од­на­ко во мно­гих слу­ча­ях это­го мо­жет ока­зать­ся не­дос­та­точ­но, на­до воз­дей­ст­во­вать на сим­па­ти­че­ские уз­лы». Взгля­ды вы­даю­ще­го­ся оте­че­ст­вен­но­го фи­зио­ло­га ста­ли проч­ным дос­тоя­ни­ем со­вре­мен­ной нау­ки. Так, Ю.Н.Ша­нин (1982) от­ме­ча­ет, что силь­ная из­би­ра­тель­ная и управ­ляе­мая аналь­ге­зия яв­ля­ет­ся серд­це­ви­ной ане­сте­зии, за­ло­гом за­щи­ты струк­ту­ры и функ­ции жиз­нен­но важ­ных сис­тем во вре­мя и по­сле вме­ша­тельств. Го­во­ря о дли­тель­ной пе­ри­ду­раль­ной бло­ка­де, ав­тор от­ме­ча­ет её уни­каль­ную спо­соб­ность вы­зы­вать не толь­ко из­би­ра­тель­ное обез­бо­ли­ва­ние, но и тор­мо­же­ние из­лиш­ней эф­фе­рент­ной сим­па­ти­че­ской им­пуль­са­ции, осо­бен­но на­ру­шаю­щей кро­во­об­ра­ще­ние в ма­лом кру­ге и мо­то­ри­ку ки­шеч­ни­ка, уг­не­таю­щей ре­ак­тив­ность ор­га­низ­ма и соз­даю­щей тем са­мым поч­ву для ин­фек­ци­он­ных ос­лож­не­ний.

Бе­ло­яр­цев Ф.Ф.(1977) по­ла­гал, что аде­к­ват­ность ане­сте­зии «в смыс­ле пол­но­цен­но­сти изо­ля­ции внут­рен­ней сре­ды от воз­му­щаю­ще­го влия­ния опе­ра­ци­он­ной трав­мы це­ли­ком оп­ре­де­ля­ет­ся вы­ра­жен­но­стью ан­ти­но­ци­цеп­тив­но­го эф­фек­та нар­ко­ти­че­ских ве­ществ». Од­на­ко дей­ст­ву­ют ещё ва­го­ва­галь­ные реф­лек­сы и гу­мо­раль­ная ре­гу­ля­ция в от­вет на трав­ма­ти­за­цию тка­ней, аци­доз, био­ген­ные ами­ны, ги­пок­сию, на на­ко­п­ле­ние ки­ни­нов, гис­та­ми­на, се­ро­то­ни­на, фер­ри­ти­на. Все это мо­жет гу­мо­раль­но вы­зы­вать сти­му­ля­цию САС и над­по­чеч­ни­ков, рас­строй­ства го­мео­ста­за (В.Ф.Хо­мен­ко с со­авт.,1974; В.В.Ко­ро­лев с со­авт.,1977; И.Тео­до­ре­ску Ек­сар­ку, 1972; П.К.Лунд, 1975; И.П.На­за­ров, 1999). К при­ме­ру, аци­доз и без шо­ка спо­со­бен вы­зы­вать ле­гоч­ную ва­зо­кон­ст­рик­цию и ос­во­бо­ж­де­ние ка­те­хо­ла­ми­нов (А.В.Об­лы­вач, 1978). Во вре­мя трав­ма­ти­че­ской аг­рес­сии су­ще­ст­ву­ет мно­го при­чин для аци­до­за (трав­ма тка­ней, боль, на­ру­ше­ния кро­во­об­ра­ще­ния, ги­пок­сия и др.), а зна­чит не толь­ко боль, но и эти фак­то­ры, вы­зы­вая аци­доз, спо­соб­ст­ву­ют вы­бро­су ка­те­хо­ла­ми­нов и раз­ви­тию стрес­сор­ной ре­ак­ции.

Ана­лиз мно­го­чис­лен­ных дан­ных ли­те­ра­ту­ры, а так­же соб­ст­вен­ных ис­сле­до­ва­ний, по­зво­лил А.В.Вальд­ма­ну (1981) ут­вер­жда ть, что раз воз­ник­нув, бо­ле­вой па­то­ло­ги­че­ский син­дром не обу­слов­лен аф­фе­рент­ным при­то­ком из зо­ны ир­ри­та­ции, а име­ет го­раз­до бо­лее слож­ные ме­ха­низ­мы. По­это­му, по-ви­ди­мо­му, од­ной бло­ка­ды но­ци­цеп­тив­ной им­пуль­са­ции и аналь­ге­зии не­дос­та­точ­но, что­бы пре­ду­пре­дить ги­пер­ре­ак­цию САС и над­по­чеч­ни­ков, а так­же не­бла­го­при­ят­ные от­вет­ные ре­ак­ции со сто­ро­ны ор­га­нов и сис­тем боль­ных. В этой свя­зи, при­зна­ет­ся це­ле­со­об­раз­ным по­дав­ле­ние ве­ге­та­тив­ных ре­ак­ций до­пол­ни­тель­но и на уров­не эф­фек­то­ров (И.П.На­за­ров,1973, 1999; А.З.Ма­не­вич, В.И.Са­ла­лы­кин, 1977; Ю.Н.Ша­нин, 1982). Этим объ­яс­ня­ет­ся ин­те­рес к при­ме­не­нию пре­па­ра­тов, по­зво­ляю­щих из­би­ра­тель­но бло­ки­ро­вать эф­фе­рент­ные пу­ти и эф­фек­тив­но пре­ду­пре­ж­дать не­же­ла­тель­ные ве­ге­та­тив­ные и ней­ро­эн­док­рин­ные ре­ак­ции ор­га­низ­ма на трав­му и дру­гие аг­рес­сор­ные воз­дей­ст­вия. Бо­лее пол­но­цен­ную за­щи­ту мож­но по­лу­чить со­че­та­ни­ем ане­сте­зии со стресс-про­тек­тор­ны­ми ве­ще­ст­ва­ми (Б.Н.Зы­ря­нов с со­авт.,1982; И.П.На­за­ров,1983; Т.М.Дар­би­нян с со­авт.,1986; Д.В.Ост­ров­ский, 1994; С.А.Ни­ко­ла­ен­ко, 2000).

Из стресс-про­тек­тор­ных пре­па­ра­тов во вра­чеб­ной прак­ти­ке по­лу­чи­ли рас­про­стра­не­ние ганг­ли­об­ло­ка­то­ры. Они, воз­дей­ст­вуя на ве­ге­та­тив­ные ганг­лии, вы­зы­ва­ют пе­ре­рыв не толь­ко цен­тро­беж­ных, но и ме­ст­ных вис­це­ро-вис­це­раль­ных реф­лек­сов (В.В.За­ку­сов, 1957; В.И.Аза­ров, 1987; В.А.Гу­сель, И.В.Мар­ко­ва, 1989). Кро­ме то­го, ганг­лио­ли­ти­ки ока­зы­ва­ют тор­мо­зя­щее влия­ние не толь­ко на ве­ге­та­тив­ные ганг­лии, но и на хро­маф­фин­ную ткань над­по­чеч­ни­ков, что про­яв­ля­ет­ся сни­же­ни­ем сек­ре­ции ка­те­хо­ла­ми­нов, глю­ко- и ми­не­ра­ло­кор­ти­кои­дов, умень­ше­ни­ем ре­ак­ции над­по­чеч­ни­ков на стресс (С.М.По­лю­хов, 1969; И.П.На­за­ров, 1981; В.Г.Ша­ля­пи­на с со­авт., 1988 ). Ганг­лио­ли­ти­ки вы­зы­ва­ют сни­же­ние функ­ции щи­то­вид­ной же­ле­зы на 25% (Г.П.Смир­нов, 1957). При этом, вве­де­ние гек­са­ме­то­ния со­про­во­ж­да­ет­ся умень­ше­ни­ем ос­нов­но­го об­ме­на и по­треб­ле­ния ки­сло­ро­да. Он так­же уст­ра­ня­ет на­ру­ше­ния в об­ме­не хо­ли­нер­ги­че­ских и ад­ре­нер­ги­че­ских ве­ществ, спо­соб­ст­ву­ет вы­рав­ни­ва­нию ве­ге­та­тив­ных сдви­гов, что по­вы­ша­ет ус­той­чи­вость ор­га­низ­ма к опе­ра­ци­он­ной трав­ме и дру­гим аг­рес­сор­ным воз­дей­ст­ви­ям (М.М.Ко­ва­лев, Б.Д.Чер­пак, 1975; Б.Д.Чер­пак, В.В.Ко­рот­чен­ко, 1977; В.П.Оси­пов, 1982; И.П.На­за­ров, 1983, 1999).

Ганг­лио­ли­ти­ки ока­зы­ва­ют су­ще­ст­вен­ное дей­ст­вие на об­мен­ные про­цес­сы, на­хо­дя­щие­ся под влия­ни­ем ве­ге­та­тив­ной инер­ва­ции (С.В.Анич­ков, 1974). В нор­маль­ных ус­ло­ви­ях тро­фи­ка под­дер­жи­ва­ет­ся нерв­ны­ми влия­ния­ми, по­сту­паю­щи­ми по сим­па­ти­че­ским нер­вам, в ус­ло­ви­ях же чрез­вы­чай­ной им­пуль­са­ции ин­тен­сив­ность ад­ре­нер­ги­че­ских влия­ний на­столь­ко воз­рас­та­ет, что вы­зы­ва­ет на­ру­ше­ние тро­фи­че­ских про­цес­сов, ко­то­рое и пре­дот­вра­ща­ет­ся вве­де­ни­ем ганг­лио­ли­ти­ков (И.С.За­во­дская, Е.В.Мо­ре­ва, 1981). Та­ким об­ра­зом, ганг­лио­ли­ти­ки из­ме­ня­ют об­мен­ные про­цес­сы в тка­нях пу­тем воз­дей­ст­вия на тро­фи­че­скую функ­цию нерв­ной сис­те­мы.

Ре­шаю­щую роль в раз­ви­тии уче­ния о нерв­ной тро­фи­ке сыг­ра­ли ис­сле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные круп­ней­ши­ми оте­че­ст­вен­ны­ми фи­зио­ло­га­ми И.П.Пав­ло­вым, А.Д.Спе­ран­ским и Л.А.Ор­бе­ли. По И.П.Пав­ло­ву (1951), тро­фи­че­ская функ­ция нер­вов вы­ра­жа­ет­ся во влия­нии нерв­ной сис­те­мы на об­мен­ные про­цес­сы в тка­нях, ко­то­рое обес­пе­чи­ва­ет пра­виль­ное функ­цио­ни­ро­ва­ние ор­га­на. Спе­ран­ский А.Д. (1937), раз­ви­вая идеи И.П. Пав­ло­ва о реф­лек­тор­ном про­ис­хо­ж­де­нии дис­тро­фий, по­ка­зал, что тро­фи­че­ские влия­ния мо­гут осу­ще­ст­в­лять­ся пу­тем реф­лек­тор­ных воз­дей­ст­вий, звень­я­ми ко­то­ро­го яв­ля­ют­ся цен­тро­ст­ре­ми­тель­ная им­пуль­са­ция, функ­цио­ни­ро­ва­ние нерв­ных цен­тров и эф­фе­рент­ная им­пуль­са­ция. Дис­тро­фии мо­гут воз­ник­нуть в ре­зуль­та­те на­ру­ше­ния или по­вре­ж­де­ния этой реф­лек­тор­ной ду­ги на лю­бом уров­не. В этой свя­зи, ин­те­рес­но вы­ска­зы­ва­ние Л.А.Ор­бе­ли (1966) о том, что ос­нов­ное вни­ма­ние долж­но быть об­ра­ще­но на соз­да­ние та­ких ус­ло­вий, ко­то­рые ис­клю­чи­ли бы воз­мож­ность ир­ри­та­ции, как бо­ле­вых нер­вов, так и адап­та­ци­он­но-тро­фи­че­ско­го при­бо­ра. При этом, адап­та­ци­он­но-тро­фи­че­ский при­бор об­ла­да­ет дву­сто­рон­ним дей­ст­ви­ем: он мо­жет и уси­ли­вать, и ос­лаб­лять про­цес­сы. По­это­му, оче­вид­но, прав С.В.Анич­ков (1974), го­во­ря о том, что вве­де­ние боль­ших доз ганг­лио­ли­ти­ков и пол­ное пре­кра­ще­ние пе­ре­да­чи им­пуль­сов че­рез ве­ге­та­тив­ные ганг­лии не­це­ле­со­об­раз­но, т.к. это не толь­ко ос­во­бо­ж­да­ет ис­пол­ни­тель­ные ор­га­ны от чрез­мер­ной им­пуль­са­ции, но и ли­ша­ет их нерв­ной ре­гу­ля­ции, со­вер­шен­но не­об­хо­ди­мой для нор­маль­ной жиз­не­дея­тель­но­сти тка­ней.

В по­след­нее вре­мя все ча­ще при­бе­га­ют к ис­поль­зо­ва­нию ад­ре­но­ли­ти­че­ских пре­па­ра­тов с це­лью ней­ро­ве­ге­та­тив­ной за­щи­ты боль­ных от хи­рур­ги­че­ской трав­мы и дру­гих аг­рес­сор­ных воз­дей­ст­вий. Бо­лее пол­но­цен­ную за­щи­ту боль­ных от аг­рес­сии мож­но по­лу­чить при со­че­тан­ном при­ме­не­нии ганг­лио- и ад­ре­но­ли­ти­ков. Аль­фа-ад­ре­но­ли­ти­ки об­ла­да­ют вы­ра­жен­ным, и весь­ма из­би­ра­тель­ным, пе­ри­фе­ри­че­ским и цен­траль­ным дей­ст­ви­ем, осо­бен­но в от­но­ше­нии струк­тур зад­не­го ги­по­та­ла­му­са. Бе­та-бло­ка­то­ры, по­ми­мо влия­ния на ад­ре­но­ре­цеп­то­ры, ин­ги­би­ру­ют кон­вер­сию ти­рок­си­на в трии­од­ти­ро­нин (В.И.Бо­гда­нов, Г.А.Ко­то­ва, 1981; Н.Т.Стар­ко­ва с со­авт., 1985; М.И.Ба­ла­бол­кин, 1986), ока­зы­ва­ют мем­бра­но­ста­би­ли­зи­рую­щий эф­фект, влия­ют на не­ко­то­рые транс­порт­ные сис­те­мы кле­ток (А.В.Вальд­ма с со­авт., 1978; И.С.Фрейд­лин, 1984).

Ря­дом ав­то­ров бы­ла по­ка­за­на це­ле­со­об­раз­ность ком­би­на­ции бе­та- и аль­фа-ад­ре­но­ли­ти­ков. Име­ют­ся ра­бо­ты экс­пе­ри­мен­таль­но­го ха­рак­те­ра о со­вме­ст­ном при­ме­не­нии аль­фа- и бе­та-ад­ре­ноб­ло­ка­то­ров с це­лью сни­же­ния ак­тив­но­сти щи­то­вид­ной же­ле­зы (Е.Н.Тор­бань, 1988). Дан­ная ком­би­на­ция силь­нее дей­ст­ву­ет и на ка­те­хо­ла­ми­ны, цир­ку­ли­рую­щие в кро­ви (Д.М.Па­тон, 1982). Имен­но со­че­тан­ное при­ме­не­ние пре­па­ра­тов обе­их групп наи­бо­лее пол­но воз­дей­ст­ву­ет на гор­мо­ны стрес­са (О.М.Ава­кян,1988; И.П.На­за­ров с со­авт., 1990). Бо­лее то­го, со­че­тан­ное при­ме­не­ние ад­ре­ноб­ло­ки­рую­щих средств сни­жа­ет риск спаз­ма ар­те­рий и на­ру­ше­ний пе­ри­фе­ри­че­ско­го кро­во­то­ка, по­зво­ля­ет умень­шить, за­ко­но­мер­ную для аль­фа-бло­ка­то­ров та­хи­кар­дию, зна­чи­тель­но сни­зить до­зу при­ме­няе­мых пре­па­ра­тов и по­лу­чить бо­лее пол­ную бло­ка­ду стрес­со­вых ре­ак­ций (В.А.Ар­ка­тов с со­авт., 1989; А.Г.Шиф­рин, 1989; J.R.Ni­koletti et al., 1983).

По­след­ние дос­ти­же­ния нау­ки ука­зы­ва­ют на боль­шое зна­че­ние в фор­ми­ро­ва­нии бо­ле­вой ре­ак­ции, на­ря­ду с эн­до­ген­ной опио­ид­ной сис­те­мой, ад­ре­нер­ги­че­ских ме­ха­низ­мов, а так­же гу­мо­раль­ных про­цес­сов в трав­ми­руе­мых тка­нях (Н.А.Оси­по­ва с со­авт.,1990; Ю.Д.Иг­на­тов с со­авт., 1991). В реа­ли­за­ции ане­сте­зии, без­ус­лов­но, при­ни­ма­ют уча­стие ад­ре­нер­ги­че­ские сис­те­мы ЦНС. На это ука­зы­ва­ют ис­сле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные в экс­пе­ри­мен­те (А.А.Зай­цев,1990; D.P.Clough, R.Hat­ton,1981; P.M.Edel­brock et al.,1986) и кли­ни­ке (Ю.Д.Иг­на­тов, А.А.Зай­цев,1988;1991; А.Д.Бул­га­нин с со­авт.,1991). Опиа­ты и об­щие ане­сте­ти­ки ма­ло влия­ют на ука­зан­ные ме­ха­низ­мы бо­ле­вой ре­ак­ции и не пре­дот­вра­ща­ют свя­зан­ных с ни­ми рас­стройств го­мео­ста­за. Не пре­дот­вра­ща­ет пол­но­стью бо­ле­вую им­пуль­са­цию, а, сле­до­ва­тель­но, раз­ви­тие бо­ле­во­го стрес­са, и дли­тель­ная пе­ри­ду­раль­ная ане­сте­зия (Р.М.Ба­ев­ский с со­авт.,1984).

В этой свя­зи, на ос­но­ве кон­цеп­ции об ад­ре­нер­ги­че­ской ре­цеп­ции бо­ле­вой чув­ст­ви­тель­но­сти, пер­спек­тив­ным пред­став­ля­ет­ся при­ме­не­ние кло­фе­ли­на и дру­гих аль­фа2-ад­ре­но­сти­му­ля­то­ров. По дан­ным В.И.Ку­лин­ско­го с со­авт. (1986, 1988), на­ря­ду с ги­по­тен­зив­ным дей­ст­ви­ем, кло­фе­лин об­ла­да­ет вы­ра­жен­ной про­ти­во­ги­пок­си­че­ской и стресс-про­тек­тор­ной ак­тив­но­стью. Уси­ле­ние аналь­ге­зии под влия­ни­ем кло­фе­ли­на при сто­ма­то­ло­ги­че­ских вме­ша­тель­ст­вах по­ка­за­но в ис­сле­до­ва­ни­ях С.А.Ни­ко­ла­ен­ко (2000).

В свя­зи с вы­ше­ска­зан­ным, ряд ав­то­ров с по­ло­жи­тель­ным эф­фек­том при­ме­ня­ют ан­ти­стрес­сор­ную за­щи­ту кло­фе­ли­ном (АЗК) и ад­ре­но­ганг­ли­о­п­ле­гию (АГП) для тор­мо­же­ния не­бла­го­при­ят­ных про­яв­ле­ний об­щей ре­ак­ции ор­га­низ­ма на хи­рур­ги­че­скую трав­му и дру­гие стрес­со­ген­ные воз­дей­ст­вия у боль­ных до-, во вре­мя опе­ра­ции и в по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де (И.П.На­за­ров, 1999; Е.В.Во­ло­шен­ко, 2001).

Опуб­ли­ко­ва­ны по­ло­жи­тель­ные ре­зуль­та­ты при­ме­не­ния оте­че­ст­вен­но­го син­те­ти­че­ско­го ана­ло­га эн­ке­фа­ли­нов-ней­ро­пеп­ти­дов – да­лар­ги­на при ле­че­нии взрос­лых по­стра­дав­ших в трав­ма­ти­че­ским (Куз­не­цов А.А. с со­авт., 1991) и ожо­го­вым шо­ком (На­за­ров И.П. с со­авт., 1994). Этот пре­па­рат нор­ма­ли­зу­ет сек­ре­цию и мо­то­ри­ку же­луд­ка, об­ла­да­ет ан­ти­ги­пок­си­че­ски­ми свой­ст­ва­ми, срав­ни­мы­ми с ок­си­бу­ти­ра­том на­трия и ли­тия, вы­зы­ва­ет аналь­ге­зию, ока­зы­ва­ет им­му­но­мо­де­ли­рую­щее дей­ст­вие, сти­му­ли­ру­ет ре­ге­не­ра­цию ко­жи, под­кож­ной клет­чат­ки, нерв­ной и ко­ст­ной тка­ни, пе­че­ни, об­ла­да­ет ан­ти­стрес­сор­ным эф­фек­том (Гал­кин В.И. с со­авт., 1985; Бы­ко­ва Е.В. с со­авт., 1991; Иль­ин­ский О.Б. с со­авт., 1985; Сле­пуш­кин В.Д. с со­авт., 1985, 1991).

Ан­ти­ги­пок­си­че­ское, им­му­но­кор­ри­ги­рую­щее и ан­ти­стрес­сор­ное дей­ст­вие опио­ид­ных пеп­ти­дов мо­жет слу­жить ос­но­ва­ни­ем к ис­поль­зо­ва­нию син­те­ти­че­ских эн­ке­фа­ли­нов (да­лар­гин) в ком­плекс­ном ле­че­нии ожо­го­вой бо­лез­ни.

От­кры­тие ней­ро­пеп­ти­дов свя­за­но с на­ли­чи­ем у эн­ке­фа­ли­нов и эн­дор­фи­нов мор­фи­но­по­доб­ных аналь­ге­ти­че­ских свойств. Да­лар­гин при внут­ри­вен­ном вве­де­нии об­ла­да­ет аналь­ге­ти­че­ской ак­тив­но­стью при­мер­но оди­на­ко­вой по си­ле с мор­фи­ном.

Эн­ке­фа­ли­ны умень­ша­ют ле­гоч­ную вен­ти­ля­цию, сни­жа­ют час­то­ту ды­ха­ния и сте­пень эли­ми­на­ции уг­ле­ки­сло­го га­за че­рез лег­кие. Эн­ке­фа­ли­ны об­ла­да­ют от­чет­ли­вым ан­ти­ги­пок­си­че­ским дей­ст­ви­ем, вы­зы­ва­ют крат­ко­вре­мен­ное сни­же­ние ар­те­ри­аль­но­го дав­ле­ния (пре­иму­ще­ст­вен­но за счет умень­ше­ния об­ще­го пе­ри­фе­ри­че­ско­го со­про­тив­ле­ния) не бо­лее чем на 20 мм.рт.ст. и уре­же­ние час­то­ты сер­деч­ных со­кра­ще­ний. Та­кой эф­фект да­лар­ги­на про­дол­жа­ет­ся не бо­лее 2-3 мин. В экс­пе­ри­мен­тах про­де­мон­ст­ри­ро­ва­но ва­зо­ди­ла­ти­рую­щее влия­ние эн­ке­фа­ли­нов на со­су­ды го­лов­но­го моз­га под­опыт­ных жи­вот­ных. Ус­та­нов­ле­но так­же, что эн­ке­фа­ли­ны и, в ча­ст­но­сти да­лар­гин, уси­ли­ва­ют ко­ро­нар­ный кро­во­ток.

Ней­ро­пеп­ти­ды в зна­чи­тель­ных ко­ли­че­ст­вах вы­яв­ля­ют­ся в раз­лич­ных от­де­лах же­лу­доч­но-ки­шеч­но­го трак­та. Под влия­ни­ем эн­ке­фа­ли­нов уре­жа­ет­ся час­то­та со­кра­ще­ний же­луд­ка, со­кра­ща­ет­ся при­врат­ник, уг­не­та­ет­ся же­лу­доч­ная сек­ре­ция. Не­ко­то­рые из ней­ро­пеп­ти­дов, в ча­ст­но­сти ве­ще­ст­во Р, дез-ти­ро­зин-гам­ма-эн­дор­фин, об­ла­да­ют мощ­ным про­ти­во­рвот­ным дей­ст­ви­ем.

Эн­ке­фа­ли­ны уг­не­та­ют сек­ре­цию ва­зо­прес­си­на, аль­до­сте­ро­на, со­от­вет­ст­вен­но уве­ли­чи­вая диу­рез, на­трий­у­рез. На­обо­рот, вве­де­ние бе­та-эн­ке­фа­ли­на жи­вот­ным сти­му­ли­ру­ет сек­ре­цию ва­зо­прес­си­на ги­по­та­ла­мо-ней­ро­ги­по­фи­зар­ной сис­те­мой, в ре­зуль­та­те че­го сни­жа­ет­ся диу­рез и на­трий­у­рез, по­вы­ша­ет­ся ос­мо­ляр­ность мо­чи. Раз­ли­чие в эф­фек­тах эн­ке­фа­ли­нов и эн­дор­фи­нов, по-ви­ди­мо­му, обу­слов­ле­но их воз­дей­ст­ви­ем на раз­лич­ные по­пу­ля­ции опио­ид­ных ре­цеп­то­ров.

Эн­ке­фа­ли­ны ог­ра­ни­чи­ва­ют ак­тив­ность сим­па­то­ад­ре­на­ло­вой сис­те­мы, осо­бен­но в слу­чае её ис­ход­ной ак­ти­ва­ции, на­при­мер, под влия­ни­ем стрес­со­вых раз­дра­жи­те­лей. При этом сни­жа­ет­ся сек­ре­ция как ад­ре­на­ли­на и но­рад­ре­на­ли­на, так и их пред­ше­ст­вен­ни­ков – ДО­ФА и до­фа­ми­на. Ука­зан­ное дей­ст­вие ней­ро­пеп­ти­дов реа­ли­зу­ет­ся как на уров­не моз­го­во­го слоя над­по­чеч­ни­ков, так и на уров­не пре­си­нап­ти­че­ских тер­ми­на­лей по ти­пу пре­си­нап­ти­че­ско­го тор­мо­же­ния.

Ус­та­нов­ле­но, что на им­му­но­ком­пе­тент­ных клет­ках (лим­фо­ци­тах, тром­бо­ци­тах, ней­тро­фи­лах, спле­но­ци­тах) име­ют­ся опи­ат­ные ре­цеп­то­ры. Боль­шин­ст­во ис­сле­до­ва­те­лей скло­ня­ют­ся к по­ло­же­нию, что ней­ро­пеп­ти­ды не об­ла­да­ют ка­ким-ли­бо од­но­на­прав­лен­ным эф­фек­том (им­му­но­сти­му­ли­рую­щим или им­му­но­су­прес­си­рую­щим), а вы­зы­ва­ет им­му­но­мо­ду­ли­рую­щее дей­ст­вие, то есть при ис­ход­но по­вы­шен­ном – по­ни­жа­ют, а при ис­ход­но сни­жен­ном – по­вы­ша­ют уро­вень им­му­но­ре­ак­тив­но­сти ор­га­низ­ма, что ук­ла­ды­ва­ет­ся в «пра­ви­ло ис­ход­но­го уров­ня», обо­зна­чае­мо­го в ли­те­ра­ту­ре как «пра­ви­ло Виль­де­ра-Лей­те­са». Да­лар­гин так­же об­ла­да­ет чет­ким им­му­но­мо­ду­ли­рую­щим дей­ст­ви­ем.

Ана­лиз дан­ных ли­те­ра­ту­ры по­зво­ля­ют сде­лать вы­вод, что ком­плекс от­вет­ных ре­ак­ций ор­га­низ­ма на па­ра­опе­ра­ци­он­ную и трав­ма­ти­че­скую аг­рес­сию, ане­сте­зию вы­зы­ва­ет в ор­га­низ­ме ка­че­ст­вен­но но­вое со­стоя­ние, ко­то­рое мож­но, с не­ко­то­рой до­лей ус­лов­но­сти, на­звать трав­ма­ти­че­ским стрес­сом. При этом, дан­ное со­стоя­ние яв­ля­ет­ся не­спе­ци­фи­че­ской ес­те­ст­вен­ной за­щит­ной ре­ак­ци­ей ор­га­низ­ма на аг­рес­сив­ное внеш­нее воз­дей­ст­вие, реа­ли­зую­щее­ся в рам­ках об­ще­го адап­та­ци­он­но­го син­дро­ма. Од­на­ко, от­вет­ные ре­ак­ции ор­га­низ­ма в по­дав­ляю­щем боль­шин­ст­ве слу­ча­ев но­сят ги­пе­рер­ги­че­ский ха­рак­тер и в peзультате из при­спо­со­би­тель­ных ста­но­вят­ся па­то­ло­ги­че­ски­ми, при­во­дя к сры­ву адап­та­ции, что про­яв­ля­ет­ся пе­ри­фе­ри­че­ской ва­зо­кон­ст­рик­ци­ей и на­ру­ше­ния­ми мик­ро­цир­ку­ля­ции, цен­траль­ной и ор­ган­ной ге­мо­ди­на­ми­ки, ме­та­бо­лиз­ма, па­то­ло­ги­че­ским де­по­ни­ро­ва­ни­ем кро­ви, дис­функ­ци­ей мно­гих ор­га­нов и сис­тем, в том чис­ле и им­мун­ной.

В свя­зи с этим, пред­став­ля­ет­ся це­ле­со­об­раз­ным вклю­чать в ком­плекс пре­ме­ди­ка­ции, ане­сте­зии и ин­тен­сив­ной те­ра­пии при аг­рес­сор­ных воз­дей­ст­ви­ях стресс-про­тек­тор­ные пре­па­ра­ты, на­це­ли­вать за­щи­ту не на пол­ную ли­к­ви­да­цию ре­ак­ции на­пря­же­ния, а на её ра­зум­ное сгла­жи­ва­ние, уст­ра­не­ние ги­пе­рер­ги­че­ских ре­ак­ций и их па­то­ло­ги­че­ских по­след­ст­вий.

Од­на­ко в пе­ди­ат­ри­че­ской прак­ти­ке ганг­ли­об­ло­ка­то­ры, ад­ре­но­ли­ти­ки, кло­фе­лин и да­лар­гин в пре­ме­ди­ка­ции и во вре­мя ле­че­ния с це­лью кор­рек­ции им­му­ни­те­та прак­ти­че­ски не при­ме­ня­лись и не ис­сле­до­ва­лись. В то­же вре­мя, ис­хо­дя из вы­ше ска­зан­но­го, мож­но пред­по­ло­жить, что дан­ные ан­ти­стрес­сор­ные пре­па­ра­ты мо­гут быть по­лез­ны­ми при хи­рур­ги­че­ских вме­ша­тель­ст­вах и в про­цес­се ин­тен­сив­ной те­ра­пии ожо­го­вой трав­мы у де­тей.

Вверх

2-я глава          3-я глава           Продолжение

Содержание монографии

Терминология, клиника и патогенез гнойно-септических состояний

Предыдущая глава

Следующая глава

Содержание монографии

ЧАСТЬ 6. Гнойно-септические состояния


С гнойными осложнениями и септическими состояниями встречаются врачи практически всех клинических специальностей, причем столько лет, сколько, наверное, существует медицина. Тяжелые изменение, которые происходят в организме при сепсисе, требуют ясного представления о причинах возникновения и характере этих изменений для проведения эффективного патогенетического лечения этой тяжелейшей хирургической патологии.

Высокий уровень хирургической техники, развитие анестезиологии и реаниматологии, высокоэффективные лекарственные препараты, позволяющие воздействовать на патогенную микрофлору и иммунитет, коррегировать метаболизм, явились своеобразными ступенями качественного улучшения результатов лечения хирургического сепсиса. Однако при реальном взгляде на вещи следует призвать, что традиционные методы комплексного лечения сепсиса и септического шока во многом исчерпали свои возможности.

За последнее время понимание сепсиса и механизмов его развития во многом изменилось, что, безусловно, будет способствовать улучшению результатов лечения. Однако сепсис остается сложной медицинской проблемой и на сегодняшний день продолжает быть одной из ведущих причин летальности, несмотря на современные открытия в патогенезе этого заболевания и принципах его лечения. Продолжающиеся научные исследования позволяют надеяться, что патофизиология сепсиса станет более понятной и появятся новые эффективные схемы его лечения. Однако в связи с путаницей в терминологии далеко не все случаи сепсиса своевременно и адекватно диагностируются. С этим связано и очень большое различие в частоте случаев диагностики сепсиса. В тех случаях, когда сепсис является основой заболевания или состояния, подобные диагностические ошибки могут способствовать летальному исходу.

Каждый год в США регистрируется от З00 000 до 500 000 случаев сепсиса. Число фатальных исходов при этом колеблется в пределах от 30% до 90%. В настоящее время не менее 55-70% умерших в поздние периоды ожоговой болезни погибают от сепсиса. Представляют также интерес случаи сепсиса, обусловленные интенсивной терапией, и частота его возникновения в больницах.

6.1. Терминология, клиника и патогенез гнойно-септических состояний

По мере того как изучался патогенез сепсиса, стало очевидным, что повседневно используемые термины необходимо изменить. Например, постоянно приходится сталкиваться с определением клинических критериев сепсиса.

Американская коллегия врачей и общество критической медицины США придерживаются консенсуса, выработанного на совместной конференции в 1991 году, по определению общих критериев при различных формах течения сепсиса. 

Современное определение сепсиса и связанных с ним нарушений представлены в таблице 1.

Таблица 1

Гнойно-септические состояния

Инфекция

Воспалительный ответ, вызванный появлением микроорганизмов путем инвазии в обычно интактные ткани макроорганизма.

Бактериемия

Присутствие бактерий в крови.

Синдром системного воспалительного ответа

Системный воспалительный ответ отличается тяжелым клиническим течением. Характеризуется двумя (или более) следующими признаками: Температура > 38°С или < 36°С, ЧСС > 90 в минуту, Частота дыхания>20 в минуту или РаСО2<32 mmHg, Лейкоциты > 12000 кл/мл, <4000кл/мл или Незрелые формы более10 %

Сепсис

Системный ответ на инфекцию, который проявляется двумя (или более) следующими признаками: Температура > 38°С или < 36°С, ЧСС > 90 в минуту. Частота дыхания > 20 в минуту или РаС02 < 32 mmHg, Лейкоциты > 12000 кл/мл , < 4000 кл/мл или незрелые формы >10 %.

Тяжелый сепсис

Сепсис характеризующийся нарушением функций органов, гипоперфузией и гипотензией, коррегируемой инфузионной терапией. Гипоперфузия может сочетаться (но не ограничиваться) с лактацидозом, олигурией и острыми нарушениями психического статуса.

Септический шок

Сепсис с гипотензией, развивающейся, несмотря на адекватную инфузионную терапию, и нарушением тканевой перфузии, которая может сопровождаться (но не ограничивается) лактатацидозом, олигурией и острыми нарушениями психического статуса. У пациентов, находящихся на инотропной поддержке, гипотонии может и не быть, в то время, когда регистрируются нарушения перфузии.

Гипотензия

Систолическое давление < 90 mmНg или снижение > 40 mmHg от среднего в отсутствии других причин для гипотензии.

Синдром полиорганной недостаточности

 Множественное, одновременное или последовательное повреждение жизненно важных органов и систем, при этом гомеостаз не может быть сохранен без вмешательств.

Исследования девяностых годов [1] позволяют прийти к заключению, что синдром системного воспалительного ответа (ССВО), независимо от пусковых механизмов (шок, ишемия, массивная травма, инфекция и т.п.) проявляется следующими, не менее двух, однотипными клиническими признаками:

1) Гипертермией t>38оC или гипотермией t<36оC;

2) Тахикардией – >90 уд./мин.

3) Тахипоноэ – >20 дых./мин.

4) Лейкоцитозом – >12000 кл/мм3 или лейкопенией – <4000;

5) Увеличением незрелых форм – > 10%).

 

Нарушение функциональной активности клеток иммунной системы и цитокинового баланса организма рассматривается в последнее время как причина и как следствие тяжелой гнойной инфекции и сепсиса [2]. Существует обширная литература, посвященная развитию нарушений различных функций, обусловленных сепсисом, гнойно-воспалительной инфекцией, ожогами и т.д. В последние 10 лет стало очевидным, что гипертермия, лейкоцитоз, гиперметаболизм, гипердинамический тип микроциркуляции опосредованы продуктами иммунных клеток организма, которые попадают в кровь после взаимодействия этих клеток с микроорганизмами.

Хотя инфекция является одним из основных стимулов септической реакции, природа этой реакции не зависит от природы стимула: одинаковы ответы организма на инвазию грамположительной и грамотрицательной флоры, вирусов, медиаторов воспаления без наличия инфекционного процесса. Экспериментальная инфузия фактора некроза опухоли (TNF), интерлейкинов – ИЛ-1 (30), ИЛ-2 и фактора активации тромбоцитов (PAF) [3] вызывает не только физиологические изменения, свойственные сепсису, но и серию нарушений функций органов.

Считается, что TNF является одним из ведущих медиаторов в развитии септического процесса. Введение его экспериментальным животным приводит к состоянию, имитирующему сепсис, симптомы которого включают в себя гипотензию, нейтропению и увеличение капиллярной проницаемости. При инфузии крысам он стимулировал протеолиз в периферической мускулатуре за счет активации гипоталамо-надпочечниковой стрессорной реакции.

Основные действия ТNF в организме можно суммировать следующим образом:

– стимуляция эндотелия и макрофагов на выделение большого количества оксида азота (NO), что приводит к стойкому нарушению гемодинамики, тем более что TNF стимулирует образование эндотелием интерлейкина-1, который тормозит реакцию гладкой мышцы сосуда на сосудосуживающие стимулы;

– увеличение адгезии нейтрофилов к сосудистой стенке и их миграции в ткани при воспалении и повреждении;

– метаболические и структурные повреждения самой эндотелиальной клетки;

– увеличение проницаемости различных мембран;

– стимуляция образования эйкосаноидов.

TNF действует недолго, переключаясь на клетки-мишени (эндотелий, нейтрофилы и др.), но этого бывает достаточно, чтобы развилась септическая реакция и даже полиорганная недостаточность (ПОН).

Уровень TNF может повышаться и при других состояниях, включая ревматоидный артрит или системный люпусный эритематоз, которые протекают без типичных повреждений, встречающихся при сепсисе. Большие изменения в уровне TNF встречаются у здоровых людей, где он составляет 75,3±15,6 пиког/мл. Повышение уровня TNF не относится к обязательному условию клинической диагностики сепсиса, так как оно может иметь фазовый характер, поэтому необходимость мониторирования уровня TNF у пациентов при риске возникновения сепсиса остается неясной.

Медиаторы класса цитокинов имеют решающее патофизиологическое значение у септических больных в критическом состоянии [4]. В настоящее время обнаружено и описано более 100 цитокинов. Среди всех веществ этой группы TNF и ИЛ-1 являются наиболее значимыми в развитии септических реакций и ПОН.

Координация иммунной и нейроэндокринной систем двусторонняя с регуляторным взаимодействием монокинов и адренопитуитарных гормонов. Иитерлейкин-1 стимулирует выброс центральных и периферических гормонов, в том числе и кортикотропин-релизинг фактора [5]. Многочисленные исследования роли ИЛ-1 в патофизиологии сепсиса свидетельствуют о том, что он вызывает смерть у адреналэктомированных мышей, гипотензию у кроликов и мышей, клеточную инфильтрацию ликвора, циркуляцию ИЛ-6, гипогликемию у мышей, протеолиз в периферической мускулатуре мышей [6]. Все эти реакции выявлены в опытах in vivo. При исследованиях in vitro показана роль ИЛ-1 в синтезе других медиаторов воспаления (ИЛ-6, ИЛ-8), ПГЕ2, сывороточного амилоида, коллагеназы, активных кислородных частиц [7].

Выделены и описаны также ИЛ-2, 6, 8, 10, 12, однако их роль в патогенезе системного воспаления не столь очевидна. Экспериментальное внутривенное введение ИЛ-2 вызывает септические симптомы: лихорадку, тахикардию, нейрогуморальную активацию, снижение системного АД, сердечного индекса, транзиторную почечную недостаточность, однако не влияет на концентрацию TNF. Выдвинуты предположения о роли ИЛ-8 как активатора нейтрофилов и хемотаксиса, а концентрация ИЛ-6 сильно коррелирует с тяжестью исходного повреждения и состояния больного, оцененным по шкале тяжести АРАСНЕ-II, в то время как для прочих цитокинов или их антагонистов такой связи не выявлено. По некоторым данным. ИЛ-6 может ингибировать синтез TNF [8].

Цитокины, являясь медиаторами воспаления, играют важную роль в развитии реакции организма на повреждение, но не являются единственными. Имеется ряд защитных механизмов, в том числе система комплемента, действие которой особенно важно при развитии ARDS: нейтрофильный фагоцитоз и сопровождающий его синтез активных кислородных частиц и протеолитических ферментов.

Тесно связана с сепсисом система гемостаза и коагуляции [9]. Значительный интерес представляет действие аутокоидов, к которым относятся эйкосаноиды (простагландины. простациклин, тромбоксаны и лейкотриены). калликреин-кининовая система, гистамин, серотонин, соматомедины и инсулиноподобный фактор роста. Опосредованным органоповреждаюшим свойством обладают также опсонины ретикулоэндотелиальной системы (фибронектин, тафтсин), иммунные комплексы [10].

Тромбоксан способствует агрегации тромбоцитов, активации полинуклеаров и вызывает вазоконстрикцию. In vitro он повышает проницаемость мембран в ответ на добавление эндотоксина. Тромбоксан является дериватом многих типов клеток, в том числе тромбоцитов и клеток легочной ткани. Простациклин синтезируют клетки эндотелия, он подавляет агрегацию тромбоцитов, адгезию полинуклеаров и вызывает вазодилатацию. Продукция простаноидов сопровождается образованием реактивных кислородных метаболитов. Деацилирование арахидоновой кислоты фосфолипидов мембран сопровождается или участвует [11] в выбросе кислородных радикалов полиморфноядерными клетками.

Таким образом, дисрегуляция работы иммунной системы играет решающее патофизиологическое значение у септических больных, по современным представлениям тяжелый сепсис и синдром полиорганной недостаточности (ПОН), являются следствием не неконтролируемой инфекции, а неконтролируемого генерализованного воспаления, т. е. его основным стимулом является не бурная пролиферация бактерий, а бурная реакция организма, причем часто в виде септического состояния, не сопровождающегося септицемией.

Такой подход определил терминологию сепсиса. Сепсис – это синдром системного воспалительного ответа (ССВО) на фоне явного или скрытого очага инфекции. Тяжелый сепсис – это выраженные проявления ССВО, сопровождающиеся нарушением перфузии органов и тканей, гипотензией, корригируемой адекватной инфузионной терапией, и признаками полиорганной недостаточности (олигоурия, энцефалопатия, ОДН и т.п.). Септический шок – это тяжелый сепсис со стойкой артериальной гипотонией, сопровождающейся выраженными гипоперфузионными нарушениями, четкими признаками ПОН и требующей инотропной поддержки кровообращения или септический шок – это внезапно развившаяся артериальная гипотония на фоне системного воспалительного ответа инфекционного генеза [15].

Инфекция является пусковым фактором. В настоящее время более глубоко изучен патогенез сепсиса, связанного с присутствием Гр– инфекции. Строение Гр– бактерии позволяет объяснить некоторые механизмы, которые носят повреждающий характер. Исследования показали, что специфические участки мембраны Гр– бактерии способны активировать различные типы клеток, вовлекаемые в патогенез сепсиса. Так называемый липид А, (эстерифицированный глюкозамин), совместно с пирофосфатами и жирными кислотами, формирует часть липополисахаридной клеточной мембраны. Введение этого токсина вызывает симптомы сепсиса у лабораторных животных, а в больших дозах – смерть. У добровольцев в результате подобных инъекций симптоматика развивается уже через 30 минут, включая снижение АД, которое сопровождается увеличением сердечного выброса и периферической вазодилатацией.

Эндотоксин специфически активирует систему свертывания, в результате чего развивается местная и системная реакция Швартцмана. У животных, которым инъецировали повторную дозу эндотоксина, развивался фокальный некроз как местная реакция и некроз кортикального вещества почек вследствие системного ответа. Возникновение лихорадки также результат введения токсина и в большой степени обусловлен выбросом цитокинов.

Представляется необходимым остановиться на некоторых биологических аспектах действия эндотоксинов грамотрицательных микроорганизмов. Эндотоксины по своей химической природе являются фосфолипидополисахаридопептидными веществами. В отличие от экзотоксинов они связаны с клеточными структурами бактерий, не экскретируются во внешнюю среду и освобождаются только в результате аутолиза бактерий, устойчивы к температурным воздействиям, свету и кислороду. Независимо от происхождения все эндотоксины близки по патогенным свойствам, но могут различаться по активности и химическим свойствам.

Основными точками приложения эндотоксинов в организме являются эндотелий капилляров, вегетативная нервная система и клетки иммунной системы: лейкоциты и лимфоидная ткань. ЛПК эндотоксинов оказывает прямое воздействие на все три вида клеток, участвующих в иммунном ответе: Т– и В-лимфоциты, макрофаги. Так, он способен вызывать деление покоющихся В-клеток, освобождать медиаторы и обеспечивать созревание В-клеток в имуноглобулин секретирующие клетки. Таким образом, местный очаг инфекции может служить пусковым механизмом для общего усиления иммуногенеза.


В настоящее время является признанным, что Гр+ сепсис имеет тенденцию к росту. Последние сообщения отмечают одинаковую частоту Гр– и Гр+ инфекции у больных с септическим синдромом. Гр+ микроорганизмы не содержат в своей клеточной стенке эндотоксин и вызывают септические реакции через другие механизмы. Многие Гр+ микроорганизмы имеют липосахаридную капсулу, их клеточная стенка содержит фосфолипидную мембрану, окруженную слоем пептидогликанов. Полимеры, такие как тейхоновая и тейхуроновая кислоты, и полисахариды могут быть связаны с каждым из этих слоев. Наконец, бактерии могут содержать специфические антигены, такие как стафилококковый протеин А, стрептококковый протеин М, расположенные на поверхности клеток.

Эндотоксины, продуцируемые Гр+ бактериями, также могут вовлекаться в патогенез системного воспалительного ответа на инфекцию. Кроме того, на развитие септического ответа влияет гликокалекс Гр+ флоры. Предшественники пептидогликана и другие компоненты клеточной стенки Гр+ бактерии способны стимулировать продукцию воспалительных цитокинов, таких как TNF, IL-1. Пептидогликан и тейхоновая кислота активируют альтернативные патологические пути комплемента.

Компоненты клеточной мембраны Гр+ бактерии могут изменять активность макрофагов и лимфоцитов и связываться с гуморальными факторами. При введении лабораторным животным компонентов клеточной мембраны могут быть получены различные типы воспалительных реакций. К сожалению, существует много разновидностей Гр+ микроорганизмов, а их разнообразие зависит от компонентов клеточной мембраны. Соответственно, комплекс ответных реакций на инвазию Гр+ инфекции является гораздо более сложным в сравнении с эндотоксином.

Сейчас идентифицировано большое количество токсинов, которые воздействуют на моноциты и вызывают выброс цитокинов, способствуют метаболизму арахидоновой кислоты с последующим освобождением воспалительных лейкотриенов и простагландинов, активируя каскад системы комплемента, тромбоциты и систему коагуляции, увеличивая проницаемость клеточных мембран.

Один из основных механизмов, за счет которого Гр+ токсины активируют моноциты, лимфоциты, полиморфноядерные лейкоциты, тромбоциты и другие клетки, является увеличение проницаемости клеточной мембраны. Изменения в проницаемости клеточной мембраны могут вести к трансмембранному потоку низкомолекулярных веществ и макроионов, которые приводят к нарушению функции клеток.

Вероятно, несмотря на существенный прогресс в этом направлении, исследователям еще не удалось идентифицировать многие из эндогенных медиаторов, вовлеченных в септический процесс, не раскрыты еще и многие механизмы развития септической реакции. Дальнейшее изучение этих звеньев чрезвычайно важно для понимания патогенеза сепсиса с характерными гемодинамическими нарушениями, повреждением эндотелия и развитием ПОН и будет способствовать улучшению результатов лечения.

Существенную роль в развитии сепсиса играет транслокация бактерий из желудочно-кишечного тракта. Компоненты кишечно-инфекционного механизма сепсиса и полиорганной недостаточности представлены на схеме:

Гуморальный аспект септического шока

Заключается в том, что эндотоксин, попадая в кровь, высвобождает вазоактивные вещества:

1. Катехоламины, уровень которых повышается на первом этапе и вызывает истощение их депо на поздних этапах. Это вазоконстрикторы.

2. Гистамин, серотонин, производные аденозина – мощные вазодилататоры. 

Баланс между гистамином и катехоламинами является основой регуляции циркуляторного гомеостаза.

Основную роль в реакции на эндотоксин играет гиперкатехоламинемия, вызывающая сосудистый спазм в различных областях. Действие катехоламинов проявляется стимуляцией сердечной деятельности, сокращением артериол кожи, почек, кишечника, расширением артериол поперечно-полосатой мускулатуры и миокарда, спазмом большинства вен. Это действие проявляется только в начальной фазе. Однако состояние ишемии на фоне сосудистого спазма вызывает местное образование и накопление кислых метаболитов, изменяющих чувствительность спазмированых сосудов. Спазм начинает разрешаться. Чтобы восстановить состояние спазма, требуется больше катехоламинов. Эти динамические изменения продолжаются до тех пор, пока артериолы не потеряют свой тонус и кровь не начнет депонироваться в зоне микроциркуляции.

Действие гистамина проявляется глубоким вазомоторным коллапсом, депонированием крови на периферии (внутрисосудистая секвестрация крови) с развитием портальной гипертензии, нарушением притока к сердцу. Отмечено сходство сосудистых эффектов эндотоксина и гистамина. В зоне вазоспазма определяется более высокий уровень ферментов, разрушающих гистамин – гистаминазы, диаминооксидазы. Повышенный синтез гистамина сопровождается одновременным снижением активности ферментов, разрушающих гистамин – гистаминазы, диаминооксидазы.

Важнейшим фактором интоксикации при бактериальных инфекциях является серотонин, который при воздействии бактериального эндотоксина выделяется из тромбоцитов, где он содержится в адсорбированном виде. Он в 100 раз активнее гистамина увеличивает проницаемость капилляров, и является таким же мощным вазодилататором как и гистамин. Разрушение тромбоцитов и тучных клеток в зонах замедленной циркуляции, способствует образованию не только серотонина, но и производных аденозина, являющихся также вазодилататорами.

Застой и гипоксия ведут к потере плазменного объема с выходом жидкой части крови в ишемизированные ткани, сгущению крови и распространенному внутрисосудистому свертыванию – тем более что катехоламины являются стимуляторами свертывания.

Начальный выброс гистамина в ответ на действие эндотоксина и первичная гипотония являются пусковым моментом, стимулирующим выброс катехоламинов, возникающая вслед за этим гипоксия тканей стимулирует вновь выброс гистамина. Создается порочный круг: локальная вазоконстрикция – гипоксия тканей – выброс гистамина – вазодилатация и сосудистый каллапс – стимуляция выброса катехоламинов.

Вторичные реакции на эндотоксин

Проявляются в виде повышения протеолитической активности крови и активации калликреин-кининовой системы. Повышение протеолитической активности и наводнение кровеносного русла катепсинами или гидролазами связано, прежде всего, с разрушением лизосом клеток «шоковых органов-мишеней». При сепсисе и СШ наблюдается значительное выделение гидролаз в кровоток, причем их выделение происходит не только из тканей, где лизосом содержится больше всего (печень, селезенка, почки), но и из полиморфноядерных лейкоцитов, наводняющих кровеносное русло. Протеолитическая активность крови при сепсисе может трехкратно превышать активность гноя из септического очага.

Прогрессирование циркуляторной недостаточности эндотоксин может реализовать через выделение кинина и брадикинина, оброзующихся после инкубации эндотоксина с кровью и её фракциями. Плазменные кинины – активные полипептиды. Кинины обладают свойствами снижать кровяное давление путем расширения капилляров, увеличивать сосудистую проницаемостъ. Подобно гистамину и серотонину, брадикинин вызывает сокращение большых венул.

Таким образом, взаимодействие вазоконстрикторов и вазодилататоров определяет динамику кровообращения при септическом шоке. По мере прогрессирования процесса постепенно создается общая тенденция к вазодилатации и застою: потенциал вазодилататоров превышает потенциал вазоконстрикторов. Далее процесс развивается в следующем направлении: потеря тонуса артериол – депонирование крови – снижение притока крови к сердцу – выход жидкой части крови в ткани – потеря плазменного объема – сгущение крови – ДВС (который является общебиологическим неспецифическим следствием циркуляторной недостаточности любого происхождения) – необратимый шок.

На фоне СШ нарушаются все этапы транспорта кислорода:

I) дыхательная функция легких,

2) концентрация и сродство Нв к 02,

3) объемный кровоток.

4) утилизация 02 тканями

Септический шок является патогенетическим фактором в развитии полиорганной недостаточности, при которой возникают глубокие изменения водно-электролитного, КЩС, белкового и углеводного обмена, сердечно-легочной системы, нарушения функции почек, печени, ЦНС и гипофизарно-адреналовой системы.

Легкие. Гистамин и серотонин являются мощными вазопрессорами и вазоконстрикторами малого круга кровообращения. При окклюзии микрососудов происходит агрегация тромбоцитов, лейкоцитов, микробов, фибрина. Повышается периферическое сопротивление в малом круге с открытием артерио-венозных шунтов и снижается насыщение крови кислородом. Поврежденные легкие уже не могут нейтрализовать кинины, а сами становятся их продуцентами. Повышается проницаемость капилляров малого круга, инактивируется сурфактант, на фоне дефицита альбумина создаются условия для интерстициального отека легких, спадения конечных легочных единиц – “шоковому легкому” – финальной септической пневмонии.

Сердечно-сосудистая система. Реакция кровообращения по типу гипердинамической – явление вторичное. Под влиянием бактериальных токсинов открываюся короткие артерио-венозные шунты, через которые кровь устремляется, обходя капиллярную сеть, из артериального в венозное русло. Вследствие этого возникает ситуация, при которой общий кровоток на периферии довольно высок и общее сосудистое сопротивление понижено, а по капиллярам протекает меньшее количество крови. В поздних фазах, из-за нарастающего дефицита ОЦК и сердечной недостаточности (связанной с ацидозом, высокой концентрацией жирных кислот, гипогликемией, истощением катехоламинового депо, уменьшением коронарного кровотока) гипердинамическая фаза переходит в гиподинамическую. Шок из компенсированного переходит в декомпенсированный.

Печень. Воздействие катехоламинов и тканевая гипоксия приводят к изменению ультраструктуры гепатоцитов. Токсин вызывает спазм сосудов портальной системы и это ускоряет наступление гепатонекроза. Появляется желтуха за счет прямого билирубина.

Поджелудочная железа поражается вплоть до её некроза. 


Почки. Нарушение гемодинамики и гипоксия в первую очередь сказываются на почках. Падает почечный кровоток, вследствие спазма сосудов, тромбозов, шунтирования, снижается фильтрация в почечных клубочках. Развивается олигоурия, анурия.

Желудочно-кишечный тракт. В кишечнике и желудке развивается ишемия, некрозы, стрессовые язвы, диарея, динамическая кишечная непроходимость.

Гемостаз. Страдает система свертывания крови: гемолиз – лизис микробов – тромбопластин – ускорение коагуляции с образованием сгустков фибрина – агрегация тромбоцитов под действием биологически активных веществ, вышедших из клетки.

Углеводный обмен. В ранней стадии шока отмечается гипоинсулинемия, ведущяя к гипергликемии, затем быстро наступает истощение запасов гликогена, а синтез глюкозы нарушается. Как результат – гипогликемия.

Белковый обмен. Снижается синтез белка, фибриногена, альбумина, замедляется синтез АТФ.

Водно-электролитный обмен. Нарушения водно-электролитного гомеостаза проявляются плазменной гипонатриемией, гиперкалиемией, гипермагниемией, гипокальциемией. Сочетается клеточная гипергидратация и внеклеточная гипогидратация.

Клиническая картина септического шока

Для клинической картины СШ характерна гипердинамическая (ранний септический шок) и гиподинамическая фазы, которые проявляются обычно в следующей последовательности:

I фаза – «теплая нормотензия». Прорыв инфекта из очага или поступление эндотоксина в кровоток запускают первичный механизм септического шока, в котором проявляется пирогенное действие инфекта и прежде всего эндотоксина. Лицо у больного покрасневшее, покрыто обильным потом. Отмечается аппатия или, наоборот, беспокойство. Прогрессирующая лихорадка до 40-41°С, полипное, умеренное нарушение кровообращения – тахикардия.

II фаза – «теплая гипотензия». Кожа теплая, сухая, гиперемирована. Психика нарушена: возбуждение, неадекватность, переходящая в психоз. Тахипноэ (гипервентиляция), тахикардия до 110-120 уд. в мин., сочетающаяся с умеренной гипотензией, которую часто не замечают, особенно у гипертоников. Нередко эти изменения сочетаются с нарушениями функции ЖКТ – боли в животе, понос, рвота, вследствие изменения кровотока в зоне чревных сосудов под влиянием серотонина. Снижается диурез до олигурии, т.е. до 25 мл/час.


Лабораторные тесты выявляют признаки инфекционного процесса: лейкоцитоз с нарастанием лейкоцитарного индекса интоксикации (ЛИИ), тромбоцитопения. Лейкоцитарный индекс интоксикации, предложенный Я. Я. Каль-Калифом (1941) рассчитывают по формуле: 

ЛИИ = (С + 2П + 4Ми) х (Пл + 1)

       (Мо + Ли) х (Э + 1),

где С – сегментоядерные лейкоциты, П – палочкоядерные, Ю – юнные, Ми – миелоциты, Пл – плазматические клетки, Мо – моноциты, Ли – лимфоциты, Э – эозинофилы.

Нормальная величина индекса колеблется около 1, повышение до 4-5 свидетельствует о значительном бактериальном компоненте эндогенной интоксикации, тогда как умеренное повышение ЛИИ до 2-3 указывает либо на ограничение инфекционного процесса, либо на распад тканей. Лейкопения с высоким ЛИИ является всегда тревожным симптомом. Несмотря на некоторые ограничения информативности этого показателя при грамположительной инфекции (стрептококковой, менингококковой), она все же отчетливо выше, чем обычная оценка лейкоцитарной формулы по «сдвигу влево». Длительность «теплой гипотензии» определяется резервными возможностями организма.

III фаза – «холодная гипотензия». Недостаточность гомеостаза и компенсаторных возможностей приводят к развертыванию полной клиники СШ – поздняя стадия. Характерно нарушение сознания вплоть до комы, нарушение легочного газообмена (тахипноэ 30-50 в мин.), могут быть явления отека. Недостаточность периферического и центрального кровообращения (тахикардия до 160 уд. мин., пульс слабый, аритмичный, сочетается с критической гипотонией – АДс 90-80 мм рт.ст.). На ЭКГ очаги гипоксии и диффузная гипоксия. Озноб и гипертермия сменяются падением температуры до субнормальных цифр. Конечности холодные, проливной пот (проявление вегетативной реакции), кожа бледная с цианозом.

При лабораторном исследовании выявляются: анемия, гиперлейкоцитоз со сдвигом влево, ЛИИ до 20, тромбоцитопения, плазменная гипонатриемия, гиперкалиемия, декомпенсированный метаболический ацидоз, гипопротеинемия, гипокальциемия, гиповолемия, эритроцитарная гипоксия.

В органах, наиболее чувствительных к гипоксии, вследствие внутрисосудистого свертывания фибрина возникают некрозы («шоковая печень», «шоковая почка»). Клиника СШ может сопровождаться динамической непроходимостью, кровотечением, желтухой, гемоглобинурией, азотемией, анурией, то есть печеночно-почечной недостаточностью.

При возникновении вторичных пиемических очагов на фоне постепенного истощения резервов организма наступает терминальный или поздний септический шок. Циркуляторная недостаточность является его финалом.

При переливании инфицированной крови развивается обычно молниеносный вариант СШ.

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

Спиномозговая анестезия со стресспротекцией при операциях на органах малого таза и забрюшинного пространства

Предыдущая глава          Следующая глава

Перейти к содержанию монографии

Глава 11. Спиномозговая анестезия со стресспротекцией при операциях на органах малого таза и забрюшинного пространства (совместно с Н.И.Тереховым)

Содержание 11-й главы:

11. Введение

     11.1. Сравнительная оценка возможностей и недостатков спиномозговой анестезии (обзор литературы)

        11.1.1. Применение спинномозговой анестезии

        11.1.2. Нарушения центральной и периферической гемодинамики при проведении спинномозговой анестезии

        11.1.3. Профилактика и лечение гемодинамических нарушений при проведении спинномозговой анестезии

        11.1.4. Обоснование целесообразности применения ганглиолитиков и адреноблокаторов при проведении спинномозговой анестезии

     11.2. Общая характеристика больных, методика проведения спинальной анестезии со стресспротекцией адреноганглиолитиками, методы исследования

        11.2.1. Общая характеристика больных

        11.2.2. Методика применения адреноганглиоплегии при проведении спинномозговой анестезии

        11.2.3. Методы исследования

     11.3. Состояние центральной и периферической гемодинамики при проведении традиционной спиномозговой анестезии и с применением адреноганглиоплегии

        11.3.1. Состояние центральной гемодинамики при проведении традиционной СА и с применением адреноганглиоплегии

        11.3.2. Именение объема циркулирующей крови и ее составных частей у больных при проведении традиционной СА и с адреноганглиоплегией

        11.3.3. Состояние периферической гемодинамики при проведении традиционной спинномозговой анестезии и с применением адреноганглиоплегии

        11.3.4. Изменение мозгового кровообращения у больных при проведении традиционной спинальной анестезии и с применением адреноганглиоплегии

     11.4. Изменение некоторых показателей микроциркуляции, кислотно-щелочного состояния и метаболизма при традиционной спиномозговой анестезии и с применением адреноганглиоплегии

         11.4.1. Изменение некоторых показателей микроциркуляции и метаболизма при проведении традиционной спинальной анестезии и с применением адреноганглиоплегии

         11.4.2. Изменение кислотно-щелочного состояния при проведении традиционной спинномозговой анестезии и с применением адреноганглиоплегии

      11.5. Изменение показателей эндокринного гомеостаза при традиционной спиномозговой анестезии и с применением адреноганглиоплегии

      11.6. Осложнения при спиномозговой анестезии

К содержанию 11-й главы       К содержанию монографии

Введение

Современные достижения анестезиологии позволили существенно расширить возможности для выполнения сложных и травматичных операций, хирургических вмешательств у больных с тяжелыми нарушениями жизненноважных функций, в том числе у пациентов пожилого и старческого возраста. Это стало возможным благодаря созданию и внедрению новых методов и средств анестезии, респираторов и аппаратуры для интраоперационного мониторинга (Казанникова А.Н. с соавт., 2002; Кириенко П.А. с соавт., 2002; Сокологорский С.В., Ковалев В.Ф., 2002; Никитин Д.Ю. с соавт., 2002; Лебедева М.Н. с соавт., 2002; Субботин В.В., 2002; Др. Слама К., 2002).

Основной концепцией, определяющей развитие анестезиологии, является принцип компонентности анестезии (Белоярцев Ф.Ф., 1977). Действительно, несмотря на расхождение схем анестезиологического пособия, предложенных различными авторами, все они предполагают наличие компонентов, направленных на: 1-торможение психического восприятия, 2 – блокаду болевых импульсов, 3-торможение соматических и вегетативных рефлексов, 4-миорелаксацию, 5-поддержание адекватной центральной и периферической гемодинамики и газообмена (Г.П. Зайцев, 1957; И.С. Жоров, 1964; В.А. Гологорский, 1966; Ф.Ф. Белоярцев 1977; А.П. Зильбер, 1984; И.П. Назаров, 1999). Такой подход должен был избавить анестезиологов от поисков “идеального” анестетика и универсального метода анестезии (Дарбинян Т.М., 1982; Шифрин Г.А., 2000; Городецкий А.И. с соавт., 2002; Ваньков Д.В., 2002).

Однако современные методы общей анестезии с ИВЛ не лишены многих серьезных недостатков. К их числу можно отнести: использование больших доз седативных препаратов, наркотических анальгетиков и анестетиков, неблагоприятные эффекты ингаляционных и внутривенных анестетиков, миорелаксантов, многокомпонентность, при которой трудно избежать полипрогмазии, посленаркозная депрессия, рвота и быстрое прекращение анальгезии в раннем послеоперационном периоде. Все это способствует развитию большого количества осложнений со стороны легких, сердечно – сосудистой и других систем в периоперационном периоде, особенно у больных с выраженной соматической патологией при различных видах комбинированной общей анестезии (Н.И. Сьяксте, М.Я. Дзинтаре, Л.Х. Баумане с соавт., 2001; Малышев В.Д. с соавт., 2002; Мигачев С.Л., 2002; Мартынов А.Н. с соавт., 2002; Мельник О.Б., 2002). Кроме осложнений, диагносцируемых в периоперационном периоде, возникают и более отдаленные (ухудшение высших психических функций, приводящих в 23% к снижению трудоспособности, развитие постинтубационных гранулем гортани) (Давыдов В.В.с соавт., 2002; Бобров В.М., 2002).

У больных, оперированных при применении интубационного наркоза с ИВЛ, использование наркотических анальгетиков для послеоперационной анальгезии в обычных дозировках вызывает депрессию сознания, а функция внешнего дыхания может снижаться на 40 – 70% по сравнению с исходными показателями (Семенихин А.А., 1987; Фомичев В.А., 1997). В условиях общей эндотрахеальной анестезии искусственная вентиляция легких нарушает естественные механизмы дыхания и кровообращения (А.П. Зильбер, 1985; Г.А. Можаев, В.В. Носов, 1985).

Сложившаяся на основании опыта 50-х годов практика предпочтения общей анестезии (ОА), препятствует увеличению процента применения регионарной анестезии (РА) (Э.К. Айламазян с соавт., 2000). Но многие авторы в своих публикациях последних лет указывают на изменение этой позиции (Китиашвили Н.З. с соавт., 2002; Корячкин В.А. с соавт., 2002). Так, Кацман А.Б. с соавт. (2002) приводит данные о полном изменении структуры проводимых анестезиологических пособий за период с 1998 по 2001 годы. В 1998 году отмечалось преволирование ОА (75%) над регионарной, где 20% составляла эпидуральная анестезия (ЭА), а 5%-спинномозговая (СА); в 2001году ОА проводилась только в 40%, ЭА — в 4%, а СА — в 56%.

Данные литературы о применении РА в Российской Федерации весьма неоднородны. По мнению М.А. Бизяева (2001) использование РА в зависимости от регионов варьирует от 0 до 40%. Хотя все большее количество авторов приводит данные о предпочтении РА над ОА в акушерстве и гинекологии, ортопедии и травматологии, в сосудистой хирургии (Балабанов А.Г. с соавт., 2002; Белоконь Н.И. с соавт., 2002; Stober H.D. et al., 1999; Schneck H., et al., 1999). Но в других публикациях (Городецкий А.И. с соавт., 2002; Адигезалов Т.Д. с соавт., 2002; Гот И.Б. с соавт., 2002; Гурьянов В.А. с соавт., 2002) выказывается мнение об осторожном подходе к применению РА и о том, что комбинированный эндотрахеальный наркоз более предпочтителен. Бабаев В.В. с соавт. (2002), Abe T. et al. (1999), считают, что и при наличии сопутствующей соматической патологии, РА является методом выбора при проведении анестезиологического пособия. 

В настоящее время больные пожилого и старческого возраста все чаще подвергаются оперативным вмешательствам (И.Е. Голуб с соавт., 2001; В.Н. Ремезова с соавт., 2001; А.П. Колесниченко с соавт., 2001). Так как возраст больных с нарушениями ритма и проводимости сердца в среднем составляет около 60 лет, то постарение хирургического контингента привело к повышению частоты данной патологии в анестезиологической практике (В.Д. Малышев, О.Г. Джабраилова, 1991). Ряд авторов считает, что именно в группе риска (пожилой и старческий возраст, сопутствующие заболевания) при оказании анестезиологической помощи должно быть отдано предпочтение РА (Белоконь Н.И. с соавт., 2002; Булатов Р.Д., 2002;Кондрашенко Е.Н. с соавт., 2002; Мамыров Д.У. с соавт., 2002).

При проведении спинальной анестезии, в отличие от общей и эпидуральной анестезий, практически исключается побочное действие анестетиков в виду их минимальной концентрации (Юдин С.С., 1960).

Прерывание симпатической импульсации при СА вызывает гемодинамические сдвиги в сердечно-сосудистой системе, выраженность которых прямо пропорциональна степени медикаментозной симпатэктомии. Вызывается резкое увеличение емкости сосудистого русла с последующим снижением венозного возврата к сердцу и артериальной гипотонией. Гемодинамические изменения при блокаде до уровня Т8 компенсируются вазоконстрикцией и тахикардией, опосредованной симпатическими волокнами выше уровня блока (Дж.Э. Морган-мл, 2000). Это приводит к ограничению использования спинальной анестезии, особенно у больных группы риска (А.А. Семенихин с соавт. 1991; Городецкий А.И. с соавт., 2002). Методы профилактики и лечения гемодинамических нарушений, используемые в настоящее время, гиперволемическая гемодилюция (М.Б. Добсон, 1989, Николаев с соавт., 1995, В.А. Корячкин, В.И. Страшнов, 2000; Николенко В.В. с соавт., 2002), применение адреномиметиков (Антипин Д.П., Вайнштейн Б.Д., 2002; Верхнев В.А. с соавт., 2002; Kee W.D. et al., 2000; Vercauteren M.P., 2000) носят патофизиологический, а не этиологический характер.

Теоретическими предпосылками для применения адреноганглиоплегии при проведении спинномозговой анестезии явились экспериментальные и клинические данные, свидетельствующие о том, что влияние ганглиоблокаторов на сосуды эквивалентно неполной симпатической денервации (И.П. Назаров, 1999). Использование в предоперационной подготовке альфа– и бета–адреноблокаторов предупреждает чрезмерную нейроэндокринную реакцию (Д.М. Патон, 1982, О.М. Авакян, 1988, Д.В. Островский, 1994).

Применение адреноганглиоплегии при проведении у больных предоперационной подготовки позволяет усилить роль гуморальной регуляции тонуса сосудов за счет нейроэндокринного торможения (И.П. Назаров с соавт., 2000).

Усовершенствование и разработка новых методов регионарной анестезии имеет важное научное значение и необходимо для практического здравоохранения, так как будет способствовать улучшению качества оказываемой медицинской помощи.

В связи с вышесказанным целью данной работы явилось теоретическое обоснование, разработка, определение эффективности и безопасности, внедрение в практическое здравоохранение метода спинальной анестезии с адреноганглиоплегией.

В соответствии с целью были сформулированы задачи исследования:

  1. Обосновать целесообразность применения спинальной анестезии с адреноганглиоплегией.
  2. Изучить влияние СА на центральную, периферическую гемодинамику и мозговой кровоток у больных при ее проведении с применением адреноганглиоплегии.
  3. Изучить состояние микроциркуляции, некоторых показателей эндокринного гомеостаза и метаболизма в условиях проведении СА с применением адреноганглиоплегии.
  4. Оценить эффективность и безопасность применения СА с адреноганглиоплегией у наиболее тяжелых групп больных (лица пожилого возраста, с патологией легких, сердечно-сосудистой, нервной системы).

Результаты проведенных исследований приводятся ниже.

К содержанию 11-й главы       К содержанию монографии

11.1. Сравнительная оценка возможностей и недостатков спиномозговой анестезии (обзор литературы)

 

11.1.1. Применение спинномозговой анестезии

 

В ряде фундаментальных исследований было показано, что общая анестезия не обеспечивает блокаду прохождения ноцицептивных импульсов ни на супрасегментарном, ни на спинальном уровне (Абрамов Ю.Б., 1986; Осипова Н. А., 1988; Габриелян Л.М. с соавт., 2000; Шифрин Г.А, 2000; Coderre T.J. et а1., 1991; Woolf C.J., Chong М.S., 1993). Суммарная доза наркотических анальгетиков, введенных в системный кровоток при общей анестезии, не обеспечивает достаточной блокады опиатных рецепторов рогов спинного мозга (Abram S.E., Olson Е.E., 1994).

H.J. Quincke, первым произведший люмбальную пункцию в 1891 году, рассматривал это только как новый путь введения лекарственных веществ. Было отмечено, что растворы, введенные в субарахноидальное пространство, достаточно хорошо и быстро всасываются. В субарахноидальное пространство стали вводить растворы йодита калия, хлоргидрата, метиленовой синьки, противостолбнячную сыворотку и т.д. (J. Sicard, 1898).

16 августа 1899 года А. Bier, пользуясь поясничным проколом, впервые ввел в подпаутинное пространство 1 мл 0,5% раствора кокаина и произвел совершенно безболезненную резекцию пораженного туберкулезом голеностопного сустава. Новый метод сразу привлек внимание хирургов во многих странах: Румынии, Россия и Франция. В России впервые спинномозговую анестезию осуществил Я.В. Зельдович в 1899 году.

Спинальная анестезия (СА), впервые описанная Августом Биром (1899) и получившая дальнейшее развитие в работах В.Н. Томашевского (1906), С.С. Юдина (1925), испытала как периоды значительной популярности, так и забвения. Несмотря на успешную демонстрацию возможностей эпидуральной анестезии для обеспечения хирургических вмешательств (Б.Н. Хольцов, 1933; А. Dogliotti, 1931), до 50-х годов спинномозговая анестезия доминировала в большинстве хирургических клиник мира. Это было связано с тем, что при проведении регионарных анестезий использовался достаточно токсичный кокаин. А местный анестетик при СА применяется в минимальных дозах по сравнению с эпидуральной анестезией. Технически СА более проста, к тому же вызывает гарантированную миорелаксацию (В.А. Корячкин, В.И. Страшнов, 2000).

СА использовалась при проведении операций на голове, шее, груди (А.W. Morton, 1902; Н. Koster, 1928). Особые заслуги принадлежат Т. Jonnesko, который осуществлял хирургические вмешательства под СА на любых частях человеческого тела, включая операции на лицевом черепе, проводя субарахноидальные пункции даже на уровне С2 – С3, причем без летальных исходов (С.С. Юдин, 1960).

По мере распространения СА стали выявляться ее отрицательные стороны: прогнозируемая гипотония, развивающаяся после введения местного анестетика в субарахноидальное пространство, тяжелые неврологические осложнения (головная боль, развитие парезов). Kennedy F. et al., (1950) описал «тяжелый паралич спинного мозга», развившийся после СА в один и тот же день у двух больных у одного и того же анестезиолога, в одном и том же госпитале.

СА только в последние годы стала вновь популярна, что связано с прогрессом в производстве местных анестетиков и пункционных игл, выявлению возможных осложнений и их профилактике (Yokoyama K., 1999; Casati A. et al., 1999; Atanassoff P.G. et al., 2000; Pollock J.E., 2000; Sakura S., 2000).

Было экспериментально установлено, что иглы разной конфигурации, используемые для проведения спинномозговой анестезии, оставляют в твердой мозговой оболочке разные отверстия (Grееnе Н.М., 1923). А. Вiеr (1899) применял для CA иглу, размером 15-17G, с большим отверстием, так как угол заточки составлял 300. А. Е. Barker (1907) уменьшил угол заточки иглы. В 20-х годах в широкую практику был внедрен мандрен (R. Hoyle, 1922). Н.М. Greene (1923) предложил свою иглу, отличающуюся от предыдущих значительно меньшим диаметром и отсутствием режущего края.

В настоящее время иглы, применяемые для СА, снабжены плотно пригнанным съемным мандреном, обтурирующим их просвет. Размеры игл варьируют от 22 до 30 G. «Стандартной» является игла Квинке– Бебкока, имеющая средней длины срез с острыми краями, острым концом и отверстием на конце (Джон. Е. Теплаф, 2000; Vallejo M.C., 2000). Игла Уайтэкра и другие ей подобные иглы «карандашной заточки» имеет срез с закругленными, нережущими краями и отверстие с боку, в проксимальном отделе среза иглы, что с современной точки зрения является наиболее оптимальным в плане профилактики развития постпункционного синдрома (Корячкин В.А., Страшнов В.И., 2000). Andres J. et al. (1999) приводит данные, что при соблюдении техники люмбальной пункции, разницы между двумя типами пункционных игл (развитие ППГБ) не определяется. Но, несмотря на улучшение инструментария для выполнения СА, остаются чисто технические осложнения (Thrush D.N., 1999; Lorentz A., 2000; Williams R.K., 2000; Villevieille T., 2000).

Со времени внедрения в широкую практику CA, все авторы признавали три ее основных недостатка (Юдин С.С., 1960; Шифман Е.М., 1999):

  • небольшая продолжительность действия,
  • возникновение постпункционных головных болей,
  • прогнозируемая гипотония.

Разработка новых местных анестетиков была направлена на уменьшение токсичности и удлинение действия местноанестезирующих средств. В 1943 году Lofgren был синтезирован лидокаин (ксилокаин), который сразу получил широкое распространение и стал стандартом при изучении свойств новых местных анестетиков (Bonica J.J., 1981). Самый длительно действующий на сегодняшний день местный анестетик бупивакаин, применяемый при проведении спинномозговой и эпидуральной анестезий, был синтезирован в 1966 году F. Неnn и R. Brattsand. Бупивакаин характеризуется более медленным началом действия и длительным анальгетическим действием, чем лидокаин, а так же более высокой токсичностью. При проведении спинальной анестезии бупивакаином отмечается развитие длительной и интенсивной симпатической и сенсорной блокады, но моторная блокада незначительна. Случайное внутривенное введение бупивакаина может вызвать резистентную к терапии остановку сердца (В.А Корячкин, В.И. Страшнов, 2000). Другой длительный местный анестетик – ропивакаин состоит из S — изомеров бупивакаина (Akermann В. et al., 1988; Kanai Y. et al., 2000; Marhofer P. et al., 2000). В отличие от бупивакаина, ропивакаин характеризуется низкой кардиотоксичностью и более высокой вазоконстрикторной активностью, моторная блокада более длительная и интенсивная, чем сенсорная (Arthur G.R. et al., 1988; Marhofer P.et al., 2000). Д.Н. Матвиенко с соавт. (2002) приводят данные о хороших результатах интратекального применения ропивакаина при восстановительных ортопедических операциях на крупных суставах. Ю.Н. Караваев с соавт. (2002), проводя сравнительный анализ использования 0,5% раствора маркаина и 2% раствора лидокаина при спинальной анестезии при травматологических операциях, делают вывод, что оба анестетика одинаково эффективны при СА. Маркаин имеет преимущество только при операциях, превышающих по продолжительности 2 часа.

Такой же неодинаковый подход разных авторов к баричности местных анестетиков, применяемых для СА. Е.М. Шифман с соавт. (2002), King H.K. et al. (1999), Jankowska A. (2000) считают более предпочтительным использование изобаричных растворов местных анестетиков; N.E. Kooger Infante (2000), Д.Е. Тецлаф (2000) приводят другие данные. 

Для увеличения продолжительности СА, кроме совершенствования местных анестетиков, были разработаны и внедрены в клиническую практику: катетеризация субарахноидального пространства и метод непрерывной субдуральной анестезии (Lemmon W.T., 1940; Тuohу Е.В., 1945; Santos P., 2000). Применение катетеров из пластмасс стало качественно новым этапом в развитии продленной спинальной анестезии (Davidson H.Н. et al., 1951, Lee J.А., 1962). Более того, если в случае непреднамеренной пункции твердой мозговой оболочки при проведении эпидуральной анестезии проводится катетеризация субарахноидального пространства через образовавшийся дефект, то частота возникновения постпункционных головных болей резко снижается (Dennehy К.С., Rosaeg О.Р., 1998).

Открытие рецепторных зон спинного мозга, высокочувствительных к опиатам, а также их эндогенных лигантов и эндорфинов, позволило теоретически обосновать и внедрить в клиническую практику субарахноидальную анальгезию наркотическими анальгетиками (Wang J.К., 1977; Wagner L.E., 1999; Wu Y.W., 1999; Ben-David B., 2000; Choi D.H., 2000; Van Elstraete A. et al., 2000). Интратекальному введению наркотических анальгетиков свойственны их побочные эффекты, как и любом другом способе их введения (Dahl J.B., 1999; Booth J.V., 2000). При использовании для СА наркотических анальгетиков возможно угнетение дыхания. Дыхательно-депрессивный эффект морфина резко возрастает при дозе более 1-2 мг (В.А. Корячкин, В.И. Страшнов, 2000). При этом, большинство исследователей отмечают уменьшение частоты развития и выраженности постпункционных головных болей при добавлении наркотических анальгетиков к местным анестетикам (Е.М. Шифман, 1999).

Имеется ряд публикаций (S. Kathirvel et al., 2000; Miyamoto H. et al., 2000), где с целью пролонгирования анальгетического действия местного анестетика при СА предложено совместное введение в субарахноидальное пространство растворов бупивакаина и калипсола. Отмечается: уменьшение общей дозы местного анестетика, снижение объема вводимых растворов, достижение достаточного уровня анальгезии. Но в послеоперационном периоде время анальгезии не удлиняется и проявляются практически все отрицательные качества калипсола: головокружение, нистагм, галюцинации, тошнота, рвота.

В.И. Страшнов с соавт. (1996, 1997) считают весьма перспективным совершенствование методов спинальной анестезии путем комбинации растворов местных анестетиков, наркотических анальгетиков и центральных адренопозитивных средств. Были получены клинические подтверждения болеутоляющих свойств центральных адренопозитивных препаратов (клофелин, гуанфацин) при их субарахноидальном введении (Эль-Афеш А., 1992; Игнатов Ю.Д. с соавт., 1994; Авад И.М., 1999; Гармиш О.С. с соавт., 2002; Asano T. et al., 2000). Но другие авторы (Боровских Н.А. с соавт., 2000) считают, что применение клофелина при СА является одним из факторов, способствующих развитию постпункционных головных болей (ППГБ). Клофелин, воздействуя на адренореактивные структуры ствола головного мозга, существенно нарушает ликворопродукцию и тонус сосудов мозга.

Применение современных анестетиков позволяет получить более длительный анальгетический эффект, а использование спинальных игл, размером 26 – 30 G pезко снизило процент возникновения постпункционных головных болей (Е.М. Шифман, 1999; В.А. Корячкин, В.И. Страшнов, 2000; J.S. Naulty, 1985).

СА является простым и достаточно безопасным методом анестезиологического обеспечения. Основные области хирургии, где спинальная анестезия может стать монопольным методом, это гинекология и урология (С.С. Юдин, 1960; Gogarten W., 2000). Появились публикации, свидетельствующие о том, что СА может быть методом выбора в амбулаторной анестезиологии, при обеспечении лапороскопических операций и в педиатрии (Станов В.И. с соавт., 2002; Шмерлинг Г.Д. с соавт., 2002; Mulroy M.F., 2000; Frumiento C. et al., 2000).

В.В. Николенко с соавт. (2002) приводит данные, что при применении СА, как метода анестезиологического обеспечения операций при эндопротезировании тазобедренного сустава, отмечается снижение интраоперационной кровопотери на 26%. О.В. Жмурко с соавт. (2002), проводя спинально-эпидуральные анестезии при эндопротезировании тазобедренного сустава, не находят достоверных различий по интраоперационным изменениям гемодинамики и кровопотери при использовании общей или спинально-эпидуральной анестезии.

Имеются прямо противоположные мнения в отношении интраоперационной седации при проведении СА. В.Ю. Пиковский считает, что при использовании РА при абдоминальном родоразрешении необходимо сохранять возможность «присутствия» роженицы при извлечении ребенка. J.E. Pollock (2000) и И.И. Белоконь с соавт. (2002) – необходима достаточная седация у больного на операционном столе при СА. Takano M.(1999), Yamakage М., (1999), Nakagawa M. (2000), Nishiyama T. (2000) приводят данные об улучшении качества СА при седации мидазоламом и пропофолом. Yeh F.C. et al. (1999) говорит о необходимости седации при СА небольшими дозами мидазолама и кетамина.

Балабанов А.Г. с соавт. (2002) приводя данные о возрастании процента РА до 55%, говорит о развитии ППГБ в 5% и артериальной гипотонии в 4% от общего числа анестезий. Несмотря на это, процент применения регионарной анестезии в общем и СА в частности в плановой и экстренной анестезиологии по сравнению с общей анестезией весьма не велик. В зависимости от региона Российской Федерации от 5,8% (Э.К. Айламазян с соавт., 2000) до 14,2% (И.H. Грибина с соавт., 2000). М.А. Бизяев (2001) приводит данные применения регионарной анестезии: в Европейских странах 20 – 25%, в Российской федерации 5 – 7%, при этом частота использования регионарной анестезии в различных лечебных учреждениях варьирует от 0 до 40%.

Весьма неоднозначен подход к применению СА в современной литературе в зависимости от объемов оперативных вмешательств, сопутствующей патологии, возраста пациента. Так, при анестезиологическом обеспечении операции кесарево сечения по данным зарубежных и отечественных источников соотношение РА и OA составляет 70% на 30% (Дж.Варасси, И. Марсили, 1994; А.П. Зильбер, Е.М. Шифман, 1997). При обзоре литературных данных видно отсутствие единого мнения к выбору метода регионарной анестезии, таких как СА и ЭА. Одни авторы (Давыдова H.С. с соавт., 1996; Зильбер А.П. с соавт., 1997; Петров В.Ю. с соавт., 2000; Духин В.А. с соавт., 2002; Suelto M.D. et а1., 2000) считают, что СА в оперативном акушерстве более предпочтительна, чем ЭА; другие (С.В. Кинжалова с соавт., 2000; А П. Колесниченко с соавт., 2001) что ЭА является оптимальным анестезиологическим пособием, а СА должна применяться дифференцированно.

Спорным является возрастной критерий при планировании проведения СА у пациентов. Одни авторы считают, что безопасность больных при проведении традиционной СА находится в прямой зависимости от адаптационных возможностей организма. Для пациентов, относящихся к группе повышенного риска (выраженный атеросклероз, сахарный диабет, гипертоническая болезнь, хроническая ишемическая болезнь сердца, сердечная недостаточность, пожилой и старческий возраст), по мнению одних авторов следует отказаться в пользу другого метода обезболивания (А.А. Семенихин с соавт., l991; В.Н. Минченкова с соавт., 2000; В.А. Овчинников с соавт., 2000; Городецкий А.И. с соавт., 2002), так как отмечается резкое (48,9%) увеличение количества гемодинамических нарушений у лиц старше 50 лет. Другие авторы (Б.М. Стрелец с соавт., 2000; А.П. Третьяков с соавт., 2000; А.Д. Хашков, 2000; В.И. Страшнов, 2000; Белоконь Н.И. соавт., 2002) считают, что применение СА у всех групп больных обеспечивает адекватный уровень защиты от операционного стресса, большую стабильность гемодинамических показателей.

Неоднозначно разные авторы оценивают влияние регионарной анестезии на показатели внешнего дыхания. В.А. Корячкин, В.И. Страшнов (2000) считают, что СА не оказывает клинически значимого влияния на частоту дыхания, минутную вентиляцию и дыхательный объем. В.С. Щелкунов (1976) показал, что даже у больных с хроническими легочными заболеваниями при полном развитии эпидуральной анестезии, происходит некоторое увеличение дыхательного объема и увеличение минутного объема дыхания на 12,8% от исходных показателей. Д.Е. Тецлаф (2000) указывает, что у пациентов с хроническими обструктивными заболеваниями легких спинальная анестезия может привести к снижению легочной вентиляции.

Различны взгляды авторов на причины возникновения постпункционной головной боли после проведения СА. Основной причиной возникновения постпункционной головной боли после использования СА большинством авторов (С.С. Юдин, 1925; Р.С. Lund, 1969; В.О. Covino, 1989; D.Н. Lambert, 1989) признана ликворная гипотензия из-за истечения цереброспинальной жидкости через перфорационное отверстие в твердой мозговой оболочке. Процент возникновения постпункционной головной боли после произведенной спинальной анестезии сильно варьирует – от 1,5% до 14% (В.А. Корячкин, В.И. Страшнов, 2000). Так, при направлении иглы перпендикулярно волокнам dura mater частота возникновения постпункционной головной боли достигает 16,1%, а при направлении среза иглы в продольном направлении — 0,24% (М.С. Norris et al., 1989).

Но если бы единственной причиной возникновения постпункционной головной боли было только нарушение целостности твердой мозговой оболочки, то ППГБ развивалась бы в 100% (E.М. Шифман, 1999). При проведении эпидуроскопии у двух больных после выполненной четыре дня назад спинномозговой анестезии было обнаружено достаточно большое отверстие в твердой мозговой оболочке, через которое постоянно дренировался ликвор в эпидуральное пространство. Но ни один из пациентов не предъявлял жалоб на возникновение головной боли (Kunkle Е.С. et al., 1943). В.В. Николенко с соавт. (2002) предлагает с целью предупреждения развития ППГБ после СА профилактическое введение физиологического раствора в эпидуральное пространство, предотвращая, таким образом, ликворею из места прокола твердой мозговой оболочки.

При проведении эпидуральной анестезии отсутствует травма твердой мозговой оболочки. Но постпункционные головные боли при данном виде анестезии все равно регистрируются, хотя и значительно реже по сравнению со СА (0,7% и 6,2% соответственно) (Muldoon Т. et al., 1998).

Сохранение постпункционных головных болей после применения игл 22 – 29G, практическое отсутствие этого осложнения после операций на спинном мозге и шунтирования желудочков головного мозга, редкость возникновение постпункционных головных болей после пункций у неврологических больных нельзя объяснить ликворной гипотензией из-за дефекта в dura mater. В связи с этим возникновение постпункционной головной боли ряд исследователей объясняют развитием асептического менингита: из-за использования гипербарических растворов местных анестетиков, одномоментного введения больших доз местного анестетика, использования клофелина (Боровских Н.А. с соавт., 2000; Храмов В.В., 2000; Whiteside J., 2000; Abouleish A., 2000; Varlet С., 2000).

Долгое время считалось, что качественный состав анестетиков, вводимых субарахноидально, не влияет на частоту возникновения постпункционных головных болей. В настоящее время имеется достаточно сообщений, доказывающих прямую зависимость частоты развития постпункционной головной боли от применяемого, для проведения спинномозговой анестезии, местного анестетика (Шифман E.М., 1999). Так J.S. Naulty et al. (1985) показывает увеличение частоты возникновения цефалгий от применяемого анестетика: лидокаин > бупивакаин > тетракаин > прокаин. Добавление растворов глюкозы к местным анестетикам так же способствует увеличению частоты постпункционной головной боли (Шифман E.М., 1999).

Практически все авторы едины одном, что предрасполагающими факторами в развитии постпункционной головной боли являются ранняя активация больных, молодой возраст, женский пол, низкий индекс массы тела. У пожилых людей и мужчин риск возникновения постпункционной головной боли ниже (Шифман E.М., 1999; Тецлаф Д.Е., 2000).

К содержанию 11-й главы       К содержанию монографии

11.1.2. Нарушения центральной и периферической гемодинамики при проведении спинномозговой анестезии

 

Метод СА заключается в инъекции раствора местного анестетика в субарахноидальное пространство спинного мозга (А. Bier, 1899; Я.Б. Зельдович, 1899; С.С. Юдин, 1925).

Физиологические эффекты CA обусловлены прерыванием афферентной и эфферентной импульсации к вегетативным и соматическим структурам. Соматические структуры получают чувствительную (сенсорную) и двигательную (моторную) иннервацию, а висцеральные — вегетативную. Существуют три типа нервных волокон: А, В и С, а тип А имеет три подгруппы. Нервный корешок составляют волокна различных типов. Мелкие и миелиновые волокна блокируются быстрее, чем крупные и безмиелиновые С- волокна. Поэтому граница симпатической блокады (оценка по температурной чувствительности) проходит на два сегмента выше, чем граница сенсорной блокады (тактильная и болевая чувствительность), граница двигательной блокады расположена еще на два сегмента ниже (Тецлаф Д.Е., 2000).

Учитывая, что предотвращение боли и релаксация скелетной мускулатуры являются основной целью адекватного анестезиологического обеспечения, симпатический блок при проведении урологических и гинекологических операций достаточно высокий. Прерывание симпатической импульсации вызывает гемодинамические сдвиги в сердечно-сосудистой системе, выраженность которых прямо пропорциональна степени медикаментозной симпатэктомии (Greene N.М., 1993). А.А. Семенихин (1991) указывает на четкую зависимость частоты развития гемодинамических нарушений в зависимости от уровня люмбальной пункции. Так артериальная гипотония при проведении СА местным анестетиком на уровне L4 – L 5 регистрируется в 1,7% , L3 – L4 — в 18,1%, L 2 – L3 – в 44,7%. Другие авторы (Белоконь И.И. с соавт., 2002) не находят такой зависимости.

Симпатический ствол связан с торокоабдоминальным отделом спинного мозга. Волокна, иннервирующие гладкие мышцы артерий и вен, отходят от спинного мозга на уровне Т5 – L1 (Синельников Р.Д., 1974). Тотальная медикаментозная симпатэктомия, развивающаяся при проведении спинномозговой анестезии, вызывает резкое увеличение емкости сосудистого русла с последующим снижением венозного возврата и развитием артериальной гипотонии (Тецлаф Д.Е., 2000). При медикаментозной симпатэктомии с помощью местного анестетика артериальный тонус преимущественно сохраняется, в то время как тонус вен падает (Зильбер А.П., 1984; Тецлаф Д.Е., 2000). При блокаде до уровня TVIII (частичная медикаментозная симпатэктомия) гемодинамические изменения ниже уровня блока обычно компенсируются вазоконстрикцией, опосредованной симпатическими волокнами выше уровня блокады, а симпатические волокна (в составе грудных сердечных нервов), несущие импульсы убыстряющие сердечные сокращения, вызывают компенсаторную тахикардию (Greene N.М., 1993). Поэтому выраженные гемодинамические нарушения: артериальная гипотония, резкое уменьшение преднагрузки и, как следствие, снижение ударного объема, являются сдерживающим фактором для более широкого применения СА. А. Keats (1988), анализируя внезапные остановки сердца во время проведения спинальных анестезий, пришел к выводу, что все они результат артериальной гипотензии из-за резкой вазоплегии. Наиболее чувствительны к гемодинамическим расстройствам органы – мишени: сердце и головной мозг. В связи с этим больные, которым предполагается проведение СА, должны иметь достаточные компенсаторные возможности сердечно-сосудистой системы (Семенихин А.А. с соавт., 1991; Корячкин В.А. с соавт., 2000). Изменения центральной гемодинамики при проведении СА местными анестетиками в различных публикациях оцениваются неоднозначно. Так, одни авторы (Николаев Э.К. с соавт., 1995) приводят данные об уменьшении УО и УИ при СА на 14%. Другие (Черкавский О.Н. с соавт., 2000) указывают на увеличение УО, МОС и СИ на 15 – 20% при проведении СА. Третьи (Донаев К.М. с соавт., 2002) в своих исследованиях не находят изменений УИ и СИ. Отмечена тенденция к уменьшению частоты сердечных сокращений на фоне проведения СА, но не рассмотрены изменения ЧСС в период адаптации организма при наступлении медикаментозной симпатэктомии после интратекального введения местного анестетика. С.И. Ситкин (2002) говорит о дисфункции синоатриального узла как об осложнении эпидуральной анестезии. ЭА вызывает нарушение периферической вегетативной регуляции синоатриального узла в виде снижения симпатического и повышения парасимпатического влияния. К.А. Водопьянов с соавт. (2002) приводят данные, что урежение ЧСС при проведении СА менее выражена, чем при ЭА.

Однозначно мнение большинства исследователей о развитии вазодилятации ниже уровня симпатического блока при СА и компенсаторной вазоконстрикции выше уровня спинальной блокады (Тацлаф Д.Е., 2000; Gгееnе N.М., 1993).

При проведении СА отмечается следующие изменения мозгового кровотока у пациентов пожилого и старческого возраста: увеличение констрикторной реактивности резистивных сосудов, некоторое ограничение резерва дилятации (Репин K.Ю. с соавт., 2000); артериальный кровоток не изменяется, венозный – ускоряется (Хританков С.А. с соавт., 2000).

К содержанию 11-й главы       К содержанию монографии

11.1.3. Профилактика и лечение гемодинамических нарушений при проведении спинномозговой анестезии

 

Артериальная гипотензия, развивающаяся после наступления спинального блока, считается обязательным признаком СА (Юдин С.С., 1960; Тецлаф Д.Е., 2000). Выраженность артериальной гипотонии напрямую зависит от уровня медикаментозной симпатэктомии. Медикаментозная симпатэктомия, при проведении СА, вызывает увеличение емкости сосудистого русла, приводящее к снижению венозного возврата, уменьшению ударного объема и, как следствие, развитию артериальной гипотонии. Поэтому основные лечебные мероприятия при развитии этого осложнения должны быть направлены на усиление преднагрузки: либо увеличением объема циркулирующей крови, либо восстановлением венозного тонуса.

Профилактика и лечение этого серьезного осложнения представлена в настоящее время следующими методами:

  • гиперволемическая гемодилюция (Добсон М.Б., 1989): (инфузия кристаллоидных растворов пepeд проведением спинальной анестезии (Астахов А.А. с соавт., 1996; Сазонов И, В. с соавт., 2000), инфузия кристаллоидных и коллоидных растворов (Петров Ю.В. с соавт., 2000; Корячкин В.А. с соавт., 2000), инфузия 7,5% раствора хлорида натрия при развитии артериальной гипотонии (Деревщиков С.А., 2000; Корячкин В.А., 2000; Durasnel P. et al., 1999),
  • применение адреномиметиков: включение в премедикацию 0.5-1мл 5% эфедрина (Семенихин А. А. с соавт., 1991; Кее W.D. et al., 2000; Vercauteren M.P., 2000), внутривенное введение адреномиметиков (Антипин Д.П. с соавт., 2002), совместное введение эфедрина и 7,5% раствора хлорида натрия (Верхнев В.А. с соавт., 2002), использование адреномиметиков при развитии гипотонии (Ерофеев Е.В. с соавт., 2000; Тецлаф Д.E., 2000; Keats А., 1988).

При восполнении кровопотери, коррекции гиповолемии и профилактики послеоперационных осложнений успешно применяется метод гемодилюции (Кузнецов H.A. с соавт., 1989). Гемодилюция вызывает ответную реакцию целостного организма, но наибольшие изменения происходят в сердечно – сосудистой системе. При проведении нормоволемической гемодилюции отмечены следующие изменения показателей центральной и периферической гемодинамики:

Уменьшение диастолического артериального давления, возрастание давления в плечевой вене и в венах голени, возрастание линейной скорости кровотока в плечевой артерии и в артериях голени, уменьшение времени кровотока по малому кругу кровообращения, возрастание регионарного объема крови легких, увеличение ЧСС, СИ, УИ, ПМО2, ТО2, объемного кровотока в голени, уменьшение ОПСС, снижение фибриногена, протромбинового индекса, индекса тромбодинамического потенциала, увеличение времени рекальцификации плазмы, толерантности плазмы к гепарину (Сывороткин М.В. с соавт., 1989; Кузнецов Н.А. с соавт., 1990).

Нормоволемическая гемодилюция (Сывороткин М.В. с соавт., 1989; Кузнецов Н.А. с соавт., 1990):

  • мобилизует адаптационные механизмы сердца (увеличение сердечного выброса осуществляется за счет мобилизации функционального резерва сердца и не сопровождается повышением интенсивности сердечной деятельности) – происходит снижение общего периферического сопротивления сосудов и среднего артериального давления, минутный объем сердца увеличивается преимущественно за счет ударного объема; 
  • ускорение кровотока по малому кругу кровообращения при нормоволемической гемодилюции может приводить к функциональному шунтированию и нарушению оксигенации крови у больных с хроническими обструктивными заболеваниями легких;
  • происходит интенсификация регионарного тканевого кровотока;
  • свертывающие свойства крови находятся в пределах нормы.

Обычной мерой профилактики артериальной гипотензии при проведении СА является проведение гиперволемической гемодилюции: 800 – 1200 мл коллоидных и кристаллоидных растворов в соотношении 1:1 (Корячкин В.А., Страшнов В.И., 2000) или 1200 – 1600 мл кристаллоидных растворов (Николаев Э.К. с соавт., 1995; Духин В.А. с соавт., 2002).

В литературе нет однозначного мнения об объеме инфузионной терапии во время выполнения СА, каким препаратам при ее проведении должен быть отдан приоритет. Объем и состав инфузионной терапии во время проведения анестезиологического пособия и операции влияет на показатели: ОЦК, ГО, осмоляльности и коллоидно-осмотическое давление крови. Отмечена прямая зависимость роста ЦВД помере увеличения объема инфузии, снижение концентрации альбумина. Эти изменения более значительные у больных, которым проводилась инфузия коллоидных растворов (Гологорский В.А. с соавт., 1993). Снижение концентрации альбумина связано с разведением крови, вызванным проведенной инфузионной терапией (Аркатов В.А. с соавт., 1981). При значительном объеме инфузионной терапии изменения содержания альбумина могут быть более выраженными и сыграть определенную роль в развитии периоперационных осложнений (Маневич А.З. с соавт., 1981).

Коллоидно-осмотическое давление заметно повышается при проведении инфузионной терапии коллоидами. При инфузии кристаллоидов этот показатель остается стабильным, так как имеет место развитие компенсаторной нормоонкии (Маркин C.А. с соавт., 1981).

Снижение коллоидно-осмотического давления крови может возникать только при чрезмерном введении кристаллоидов. В связи с этим, при нормальных показателях осмоляльности и коллоидно-осмотического давления предпочтение необходимо отдать кристаллоидным растворам, при снижении коллоидно-осмотического давления – коллоидным растворам (Гологорский В.А. с соавт., 1993). И.Х. Искандеров с соавт. (2002), в отличие от Wilson D. et al. (1999), в своей работе показывает, что для предупреждения гипотензии при спинальной анестезии применение коллоидных кровезаменителей не имеет преимущества перед солевыми растворами. Ueyama H. et al. (1999), Marhofer P. et al. (1999), Lin C.S. et al. (1999) доказывают преимущество использования для профилактики артериальной гипотонии во время СА коллоидных растворов по сравнению с кристаллоидными.

А.А. Астахов (1996), А.А. Астахов с соавт(1996) указывают, что после обязательного проведения инфузионной терапии в объеме не менее 1200 мл, с включением 400 мл коллоидов, перед проведением спинальной анестезии, процент применения эфедрина для стабилизации гемодинамики снизился с 15% до 4-5% к общему количеству спинномозговых анестезий. Но при этом остается открытым вопрос состояния гемодинамики у тех больных, у которых гиперволемическая гемодилюция не дала положительного эффекта. И более того, при развившейся артериальной гипотонии, продолжение массивной инфузионной терапии ухудшает состояние пациента. Может быть две причины, вызывающие эти тяжелые гемодинамические нарушения. Первая — сердце, и так работающее с повышенной нагрузкой, не справляется с дополнительно вводимым объемом жидкости. Вторая — происходит разобщение центральных и периферических механизмов регуляции кровообращения, причиной которой является не только сам спинальный блок, но и непосредственно объемная нагрузка перед анестезией. Исходя из этого, методом выбора для купирования острой гипотонии должна быть не инфузионная терапия, а применение адреномиметиков (Keats А., 1988).

Инфузия кристаллоидных растворов в объеме 15-20 мл/кг частично компенсирует депонирование крови в венах, обусловленное медикаментозной симпатэктомией. Увеличивается преднагрузка, возрастает венозный возврат и величина сердечного выброса нормализуется (Тецлаф Д.Е., 2000).

Эфедрин вызывает вазоконстрикцию, нормализует показатели центральной гемодинамики, но повышает постнагрузку, увеличивает работу миокарда (Тецлаф Д.Е., 2000). Адреномиметики действуют не избирательно, а на весь организм в целом, усиливая вазоконстрикцию выше уровня симпатэктомии, провоцируя в ряде случаев артериальную гипертензию (Семенихин А.А. с соавт., 1991). При этом по мнению одних исследователей, применение небольших доз эфедрина (10, 20 мг) не имеет смысла, так как развитие гипотензии не предотвращается в 95%, 85% соответственно, а развитие гипертензии наблюдалось 16% и 5%. Минимальная эффективная (с целью профилактики развития гипертонии при СА доза эфедрина составляет 30 мг, но и она в 35% случаев не предотвращает гипотензии, а в 45% — вызывает гипертензию (Кее W.D. et al., 2000). Данные, которые приводят (Лукьянов Д.С. с соавт., 2002; Vercauteren M.P., 2000), показывают эффективность включения адреномиметиков не прямого действия в премедикацию.

К содержанию 11-й главы       К содержанию монографии

11.1.4. Обоснование целесообразности применения ганглиолитиков и адреноблокаторов при проведении спинномозговой анестезии

 

На больных, поступающих на плановое и экстренное оперативное лечение, в течение всего времени пребывания в клинике действует целый ряд неблагоприятных факторов. Это: 1 – предоперационная ситуация; 2 – основное заболевание и сопутствующая патология; 3 – анестезиологическое пособие; 4 – операционная травма; и т.д. Данные воздействия вызывают не только местные поражения, но и системные расстройства (Зильбер А.П., 1977; Баевский Р.М. с соавт., 1984; Getto С., 1983; Scheinin В. et а1., 1987).

Психоэмоциональное напряжение может развиваться задолго до начала операции, достигая своего максимума при транспортировке в операционную и на операционном столе. Даже когда основное заболевание не сопровождается значительными патологическими изменениями в организме, само ожидание операции и наркоза вызывает развитие целого ряда адаптационно – защитных реакций. Усиление функции симпато-адреналовой системы приводит к тотальной вазоконстрикции, нарушению микроциркуляции и органной гипоксии (Рябов Г.А., 1982; Бышевский А.Ш. с соавт., 1986; Назаров И.П., 1999; Tolksdorf W. et al, 1987).

Предоперационная ситуация может проявляться не только возбуждением больного, но и депрессией. Видимое спокойствие пациентов, расцениваемое многими анестезиологами как результат адекватно проведенной премедикации, довольно часто сопровождается повышением концентрации адреналина (Fell D. et al., 1985). При транспортировке больных из палаты на операционный стол отмечаются следующие проявления предоперационного психоэмоционального напряжения: тахикардия, гипертензия, повышение концентрации в крови соматотропного гормона, 11- ОКС, глюкозы (Королев В.В. с соавт., 1977; Назаров И.П. с соавт., 2000). Учитывая выше изложенное, анестезиолог должен заблаговременно начинать готовить пациентов к предстоящему оперативному вмешательству, оказывая психологическую и медикаментозную помощь. Но традиционные схемы премедикации часто оказываются неэффективными в плане предупреждения развития психоэмоционального стресса (Попов А.А., 1991; Назаров И.П. с соавт., 2000). Однако нельзя премедикацией и анестезией грубо подавлять способность организма проявлять компоненты тревожной стадии стресса на любые воздействия (И.П. Назаров с соавт., 2000). Нужно притормозить их до уровня нормальных, предупредить чрезмерное развитие и переход из физиологических в патологические (Назаров И.П., 1981; Шифрин Г.А. с соавт., 1988).

Наиболее часто используется на дооперационном этапе группа препаратов (бензодиазепины), обладающих успокаивающим, снотворным, противосудорожным действием. Но ряд авторов (Иванов В.В. с соавт., 1988; Кузовлев В.В. с соавт., 1988) указывают на снижение сократительной способности миокарда после введения седуксена. Ю.В. Андреев с соавт.(1988) не обнаружили кардиодепрессивных свойств седуксена, а снижение УИ объясняют появлением активных метаболитов этого препарата после энтеропеченочного цикла. А.А. Бунятян (1982) отмечал после введения седуксена небольшое снижение как систолического, так и диастолического давления. Седуксен обладает способностью увеличивать сопротивление в дыхательных путях. Возрастание концентрации углекислого газа в конце выдоха после введения бензодиазепинов свидетельствует о снижении минутной вентиляции и угнетении дыхания (Панин А.А. с соавт., 1985; Р.L. Bailey et al., 1986).

С анальгетической целью используются опиоиды. Наркотические анальгетики значительно повышают болевой порог. Они действуют на уровне как головного, так и спинного мозга, где активируются эндогенные сенсорные системы. Наркотические анальгетики уменьшают некоторые эффекты эндогенных пептидов, энкефалинов, эндорфинов и динорфинов в центральной нервной системе. Отрицательные свойства наркотических анальгетиков объясняются не только близостью наркотических рецепторов к жизненно важным центрам, но и прямым токсическим действием. Дыхательная депрессия, вызываемая наркотическими анальгетиками, зависит от дозы. Опиоиды, высвобождая гистамин, способствуют угнетению сердечно-сосудистой системы. Возможно развитие ортостатической гипотензии, увеличение емкости венозного русла, что характерно для морфина, который высвобождает гистамин, разрушая тучные клетки (D.J. Duthie, W.S. Nimmo, 1987).

Наиболее характерной чертой операционного стресса у хирургических пациентов является повышение деятельности симпато-адреналовой системы, надпочечников. Интенсивность симпато – адреналовых реакций оперированных больных зависит от многих факторов: травматичности оперативного вмешательства, адекватности анестезиологического пособия, величины кровопотери, применяемых анестетиков и др. (Назаров И.П. с соавт., 2000).

Катехоламины запускают адренокортикальную ось (Sear J.W., 1987). Септально-гипоталамический комплекс представляет высший центр адренокортикальной оси (Selye H., 1976; Sear J.W., 1987). Действие катехоламинов многообразно, так как они являются гормонами и медиаторами одновременно. Катехоламины действуют на рабочие клетки различных органов, которые снабжены адренотропными рецепторами. В зависимости от того какими рецепторами (альфа или бета) представлена симпатическая нервная система в данном органе, может проявиться как стимулирующее, так и тормозящее действие (Selye Н., 1976).

Кортизол — основной гормон коры надпочечников. Он усиливает распад гликогена, синтез глюкозы (глюконеогенез), увеличивает выделение свободных жирных кислот в систему кровообращения (Федерман Д., 1982). О влиянии кортизола на организм при развитии операционного стресса имеются различные точки зрения. В.А. Гологорский с соавт. (1988) считает, что кортизол при стрессе защищает внутриклеточные структуры от разрушения и высвобождения протеолитических ферментов. Г.А. Рябов (1982) указывает, что увеличение кортизола при длительном и тяжелом стрессе ведет к резкому снижению концентрации тиреоидных гормонов, способствует истощению бета-клеток инсулярного аппарата.

Гормоны щитовидной железы являются показателями выраженности нейроэндокринной реакции. Они повышают общий метаболизм, расход кислорода и теплообразование в тканях. Больше всего увеличивается расход кислорода в сердце и печени. Повышение метаболизма также ведет к расстройству центральной гемодинамики (тахикардия, повышение периферического сопротивления сосудов и артериального давления), органного кровотока, что неблагоприятно отражается на течении послеоперационного периода с развитием картины гипотериоза (Gottardis M. et al., 1987). Гипертиреодизм может вызвать латентную или явную надпочечниковую недостаточность (3аграфски С., 1977; Шрейбер В., 1987).

Кортизол угнетает выработку тироксинсвязывающего глобулина, способствуя конверсии Т4 в Т3, что ведет к повышению активности Т3, (Богданов В.И., Котова Г.А., 1981; Балаболкин М.И., 1986). Гиперсекреция тиреоидных гормонов усиливает начальный повышенный катаболизм при стрессе. Биологически высокоактивный гормон Т3 образуется не только в щитовидной железе, но и в результате ферментативных превращений Т4 . На продукцию Т3 могут влиять различные медикаменты, в том числе и анестетики. Установлено закономерное повышение уровня T4 после операций с применением ингаляционных анестетиков, одной из наиболее вероятной причин которого, по данным сканирования J 131, является высвобождение тироксина из печени (Gottardis М. et а1., 1988).

Использование адреноганглиоплегии позволяет снизить: 1 – секрецию катехоламинов надпочечниками, концентрацию глюкозы в крови (Шаляпина В.Г. с соавт., 1988), 2 – концентрацию кортизола (Зильбер А.П., 1977), 3 – бета-блокаторы, ингибируют инверсию тироксина в трийодтиронин, способствуя переходу Т3 в обратный Т4, то есть в менее активное состояние (Старкова Н.Т., 1985; Балаболкин M.И., 1986). Нейровегетативное торможение адреноганглиолитиками предупреждает чрезмерную активность гипофизарно-надпочечниковой системы (Лынева С.Н. с соавт., 1989; Шифрин А.Г., 1989).

Основные параметры кровообращения во многом зависят от функционального состояния терминального отдела сосудистого русла. Кровоток в терминальном отделе сосудистого русла регулируется нервными и гуморальными механизмами.

Нервный аппарат, наиболее полно представленный сосудосуживающими волокнами симпатической нервной системы, осуществляет контроль над кровотоком в больших кровеносных сосудах, а циркулирующие в крови вазоактивные вещества, изменяя адаптацию сосудов, влияют на их реактивность (Азаров В.И., 1987). Это подтверждается тем, что сосудистый тонус терминального русла, после медикаментозной блокады симпатолитиками или хирургической денервации, резко снижается, а наступающее при этом увеличение кровотока охватывает исключительно артериальные и артериоалярные сосуды. С уменьшением калибра сосудов, неврологическая регуляция их просвета снижается, а большее значение приобретает, образующимися в тканях вазоактивными веществами, гуморальная регуляция. Неврологическая регуляция снижается от артериол к метартериолам, отсутствует в прекапиллярных сфинктерах, капиллярах и венулах, появляясь вновь в малых и больших венах. Гуморальная чувствительность усиливается, начиная с малых артерий, достигает максимума в прекапиллярних сфинтерах, постепенно уменьшаясь в малых и больших венах (Азаров В.И., 1987; Orkin L.R., 1967).

Исходный тонус резистивных сосудов поддерживается за счет редкой активности преганглионарных нейронов (1-2 имп/с). Степень вазоконстрикции пропорциональна частоте активации преганглионарных волокон и максимальное сужение сосудов возникает при частоте раздражения 10-15 имп/с (Вальдман А.В. с соавт., 1978). Небольшие дозы ганглиолитиков в большей степени блокируют высокочастотную импульсацию, в то время как одиночные и редкие импульсы даже на фоне значительных доз ганглиоблокаторов вызывают постсинаптическую активацию (Харкевич Д.А., 1962). Следовательно, влияние ганглиолитиков на сосуды эквивалентно неполной симпатической денервации (Назаров И.П., 1999). Для передачи нервного импульса, вероятно, достаточно взаимодействия ацетилхолина с небольшим количеством холинорецепторов субсинаптической мембраны (Вальдман А.В. с соавт., 1978). Фармакологическое действие ганглиолитиков осуществляется в синапсах вегетативных ганглиев, которые становятся мало чувствительными к возбуждающему влиянию холинергических раздражителей (Назаров И.П., 1999). При этом выработка ацетилхолина и его активность под действием ганглиоблокаторов не уменъшается (Аничков С.В., 1958; Харкевич Д.А., 1962; Машковский М.Д., 1972).

I англиоблокаторы, воздействуя на вегетативные ганглии, вызывают перерыв не только центробежных, но и местных висцеро-висцеральных рефлексов (Закусов В.В., 1957). Ганглиолитики (пентамин, бензогексоний в дозе 1 мг/кг) обладают отчетливым тормозящим влиянием на хромаффинную ткань надпочечников, соответственно уменьшая секрецию в кровь катехоламинов (Бакулева Л.П. с соавт., 1973; Назаров И.П., 1981; Nador К., 1960), не действуя при этом на свободный адреналин и норадреналин (Назаров И.П., 1999). Анестезия с применением ганглиоблокаторов практически исключает чрезмерную активность симпато-адреналовой системы и возможность ее истощения (Назаров И.П., 1996, 1999, 2000).

Изменения в системе кровообращения при применении ганглиоблокаторов, по мнению большинства авторов, связаны с уменьшением периферического сосудистого сопротивления и последующим снижением артериального давления (Авруцкий М.Я. с соавт., 1982; Азаров В.И., 1987). Другие авторы (Шифрин Г.А., 1974; Сыренский А.В., Цырлин В.А., 1982) считают, что причиной артериальной гипотензии, кроме периферической вазодилятации, является существенное снижение сердечного выброса за счет уменьшения венозного возврата. Но В.А. Аркатов и В.А. Лазаркевич (1977) показали, что применение бензогексония увеличивает сердечный выброс и ОЦК. Во время ганглионарной блокады отмечается замедление скорости кровотока почти вдвое по сравнению с исходным уровнем. Это приводит к увеличению артериовенозной разницы по кислороду при неизменном потреблении кислорода всем организмом, что предотвращает развитие гипоксии жизненно важных органов (Азаров В.А., 1987). Ганглиолитики при нормоволемии сохраняют достаточный венозный приток к сердцу, отчетливо улучшают микроциркуляцию, оксигенацию тканей и показатели обмена веществ (Малышев В.Д. с соавт., 1978).

Ганглионарная блокада вызывает заметное увеличение кровенаполнения конечностей, причем увеличение кровотока в сосудах кожи более значительное, чем в сосудах мышц. Одновременно наблюдается повышение кожной температуры и уменьшение потоотделения (Азаров В.И., 1987).

Ганглиолитики не только снижают интраоперационную кровопотерю, но и повышают устойчивость больных к операционной травме, что, по мнению некоторых авторов, имеет даже большее значение (Назаров И.П., l981; Cyxотин С.К. с соавт., 1981). T.М. Дарбинян с соавт.(1983), В.Б. Румянцев с соавт. (1984), И.П. Назаров (1999) отмечали, что при применении ганглиоблокаторов операционный и послеоперационный периоды протекают с меньшим числом осложнений, а также предупреждается возникновение патологических рефлексов на сердце.

Применение ганглионарного блока (ГБ) приводит к снижению функции щитовидной железы. Введение гексония сопровождается значительным снижением основного обмена и потребления кислорода (Ковалев М.М., Черпак Б.Д., 1975).

Однако, по мнению Л.В. Усенко и Г.А. Шифрина (1990) применение только ганглиолитиков для предотвращения шокового процесса является недостаточным. Ганглиоблокаторы, вызывая вегетативную денервацию, повышают реактивность адренергических и М-холинергических систем, что способствует гипердинамическим проявлениям со стороны сердечно-сосудистой системы (Назаров И.П. с соавт., 2000). Поэтому в плане устранения чрезмерной нейроэндокринной реакции является необходимым применение в преднаркозной медикаментозной подготовке адренолитиков.

В терапевтической практике бета-блокаторы используются у больных с ишемической болезнью сердца, инфарктом миокарда, гипертонической болезнью, нарушением ритма (Метелица В.И., 1980; Чазов E.И., 1982., Чеботарев Д.Ф., 1982; Сумароков А.В., Моисеев В.С., 1986). Бета-адреноблокаторы широко используются во время операций у больных с инфарктом миокарда (Waagstein F., Hjalmarson А.С., 1975; Braunwald Е. et al., 1983; Yusuf S. et a1., 1983; Hjalmarson А.С., 1984), стенокардией (Miller R.R. et al., 1975; Harris F. et al., 1983), гипертензией (Михайлов А.А., 1975; Gray R.J. et al., 1985), суправентрикулярной тахиаритмией (Harrison D.С. et a1., 1985). Интраоперационно бета-адреноблокаторы используются для обеспечения стабильности пульса и артериального давления, уменьшения потребности миокарда в кислороде и снижения механической работы левого желудочка, что особенно важно у больных с ишемической болезнью сердца (Rao T.L. et al., 1983; Slogoff S., Keats A.S., 1985), но при этом снижается ударный объем и минутный объем сердца (Аркатов В. A. с соавт., 1986, 1988). Уменьшение сердечного выброса, снижение чувствительности барорецепторов, наличие центрального механизма действия, несмотря на некоторое увеличение общего периферического сопротивления, вызывают гипотензивный эффект.

J. Magmusson et a1. (1986) отмечает преимущество подготовки к наркозу больных с гипертонической болезнью метапрололом. Применение бета-адреноблокаторов, несмотря на гипотензивное действие, не вызывает уменьшение ОЦК (Вальдман А.B. с соавт., 1978). При введении бета-адреноблокаторов в малых дозах наблюдается уменьшение ЧСС и увеличение УО, что приводит к перестройке работы сердца на более выгодный режим без угнетения сократительной активности миокарда (Долецкий А.С., 1986).

Бета-адреноблокаторы позволяют значительно улучшить кислородное снабжение организма и оптимизировать течение послеоперационного периода (Четкий Л.П. с соавт., 1990), надежно защищают сердце от изменений ритма, возникающих под влиянием операционного стресса (Bruiyn N. et al., 1987). Помимо специфического действия на бета-адренорецепторы, они оказывают мембраностабилизирующий эффект по типу местных анестетиков (Хаурина Р.А., 1970).

Бeтa-адреноблокаторы все чаще применяют в преднаркозной подготовке и во время проведения анестезиологического пособия у кардиохирургических больных и пациентов с повышенным операционным риском (Apкатов В.А. c соавт., 1977, 1988, 1989; Назаров И. П. с соавт., 1984, 2000, Попов А. А., 1991). Блокируя влияние симпатической нервной системы, бета-адреноблокаторы препятствуют действию на организм, в частности на сердце, различных стрессорных факторов (Авакян О.М., 1988). В связи с этим, оправдано применение бета-адреноблокаторов во время анестезии с целью антиноцицептивной защиты (Аркатов В.А. с соавт., 1989; Шифрин Г.А., 1989; Островский Д.В., 1994).

С.И.Забашный с соавт.(2002) приводит данные об улучшении качества проводимых анестезиологических пособий у больных с аритмиями, что достигается включением пропранолола как одного из компонентов эпидуральной анестезии.

Следует отметить и другую группу препаратов, действующих на симпатическую нервную систему, – альфа-адреноблокаторы. В кардиохирургии альфа-адреноблокаторы применяют для купирования артериальной гипертензии в постперфузионном периоде (Nocite J.R., 1984). Альфа-адреноблокаторы благоприятно влияют на систему кровообращения — понижают артериальное давление и улучшают микроциркуляцию. Наиболее вероятным механизмом гипотензивного действия альфа-адреноблакаторов является их способность блокировать адренореактивные структуры, находящиеся в стенках сосудов, благодаря чему уменьшается действие катехоламинов и происходит расширение сосудов (Шаляпина В.Г. с соавт., 1988). Имеются сообщения о применении альфа-адреноблокаторов при анестезиологическом обеспечении кардиохирургических операций с целью снижения суммарной дозы наркотических анальгетиков (Кузнецов Б.А., Затевахина М.В., 1984).

Р.С. Сатоскар, C.Д. Бандаркар (1986) показали целесообразность применения комбинации двух видов адреноблокаторов. Перспективность их совместного применения очевидна, поскольку блокада адренорецепторов одного типа приводит к рефлекторному стимулированию другого (Авакян О.М., 1988). Данная комбинация сильнее действует на катехоламины, циркулирующие в крови (Патон Д.М., 1982). Относительно умеренная блокада обоих подтипов адренорецепторов синергично приводит к понижению артериального давления с минимальными физиологическими нарушениями, уменьшая риск спазма артерий и проявления других нарушений периферического кровообращения (Дарбинян Т.М. с соавт., 1983, 1987; Назаров И.П. с соавт., 1984; Долецкий А.С., 1986; Волошенко E.В., 1991; Островский Д.В., 1994).

В ряде работ (Derbyshire D.R. et al., 1983; Nocite J.R. et a1., 1983) доказано, что раздельное введение адренолитиков разных подтипов не предупреждало развития гипердинамической реакции кровообращения на ларингоскопию и интубацию трахеи, а введенные вместе, действовали более эффективно. По мнению П.П. Голикова (1988), сочетанное применение адреноблокаторов предотвращает гиперергическую реакцию со стороны коры надпочечников. Некоторые работы (Горбань E.H., 1988; Назаров И.П. с соавт., 2000) показывают, что совместное использование альфа- и бета-адреноблокаторов предупреждает и снижает чрезмерную активность щитовидной железы.

Совместное применение адрено- и ганглиоблокаторов в предоперационной подготовке позволяет усилить pоль гуморальной регуляции тонуса сосудов за счет нейро-эндокринного торможения (Назаров И.П. с соавт., 2000). Ряд исследований отмечает положительный эффект от применения ганглиолитиков с целью предупреждения нарушений кровообращения при проведении эпидуральной анестезии (Назаров И.П. с соавт., 1981), но данных о совместном применении стресспротекции и спинальной анестезии, их влиянии на состояние центральной и периферической гемодинамики, особенно у больных с высоким анестезиологическим риском, нами не найдено.

Необходимость применения пролонгированной адреноганглиоплегии в послеоперационном периоде обусловлена тем, что как во время оперативного вмешательства, так и в течение нескольких дней после нее, существует мощный поток патологической импулъсации и ряд других агрессорных факторов, продолжающих вызывать в организме больного состояние периоперационного стресса (Назаров И.П., 1999, 2000).

Таким образом, имеются серьезные теоретические и практические предпосылки для применения спинальной анестезии с адреноганглиоплегией для полноценной защиты больных от периоперационного стресса при анестезиологическом обеспечении гинекологических и урологических операций. Учитывая, что одним из основных сдерживающих факторов к более широкому применению спинномозговой анестезии являются выраженные гемодинамические изменения, то, можно предположить, что совместное использование спинальной анестезии и адреноганглиоплегии позволит расширить показания к применению СА и улучшить качество анестезиологической помощи, особенно у больных с повышенным операционным риском.

Резюме:

Имеющиеся данные литературы позволяют сделать выводы, что операционный стресс (психоэмоциональное напряжение, хирургическая травма, кровопотеря, побочное действие анестетиков) приводит к возникновению целого комплекса ответных реакций организма. Эти реакции, в подавляющем большинстве, носят гиперергический характер и в результате из приспособительных становятся патологическими, приводя к срыву адаптации, что выражается в нарушении центральной и периферической гемодинамики, микроциркуляции, метаболизма и т.д.

Применение СА при проведении гинекологических и урологических операций уменьшает интраоперационную кровопотерю, позволяет избежать: полипрогмазии; использования больших доз наркотических анальгетиков; неблагоприятных эффектов как используемых анестетиков, так и искусственной вентиляции легких; депрессии внешнего дыхания и угнетения функций других систем; предотвратить неадекватность нейровегетативной блокады.

При проведении СА используется минимальное по сравнению с эпидуральной анестезией количество местного анестетика, что позволяет избежать его токсического действия.

Проведение только СА не предотвращает развитие у больного периоперационного стресса.

Несмотря на прогресс, произошедший в производстве пункционных игл для СА, разработки местных анестетиков, применение СА в клинической практике в настоящее время весьма ограничено. У лиц молодого возраста из-за риска возникновения постпункционных головных болей, а у больных пожилого и старческого возраста, с сопутствующей патологией сердечно-сосудистой системы – из-за выраженных гемодинамических изменений.

Профилактика и лечение прогнозируемой гипотонии, особенно с увеличением уровня медикаментозной симпатэктомии, носит патофизиологический характер и направлена на коррекцию дефицита ОЦК, а не на коррекцию сосудистого тонуса, нарушение регуляции которого и приводит к резкому снижению венозного возврата и развитию гипотонии.

Применение эфедрина часто не предотвращает развитие гипотонии, провоцируя при этом возникновение гипертензии и другие осложнения.

К сожалению, приходится признать, что общепринятые методы проведения СА не всегда позволяют предотвратить гемодинамические нарушения. На наш взгляд, применение аденоганлиоплегии на фоне СА во время проведения предоперационной подготовки приведет к усилению роли гуморальной регуляции сосудистого тонуса за счет нейроэндокринного торможения и будет способствовать снижению гиперергической стрессорной реакции.

Отмечен положительный эффект от применения ганглиолитиков при проведении эпидуральной анестезии (И.П.Назаров с соавт., 1980, 1996). Отсутствие сведений по совместному применению СА и адреноганглиоплегии побудило нас провести данное исследование, результаты которого приведены в последующих разделах данной главы.

К содержанию 11-й главы       К содержанию монографии

11.2. Общая характеристика больных, методика проведения спинальной анестезии со стресспротекцией адреноганглиолитиками, методы исследования

11.2.1. Общая характеристика больных

Работа основана на результатах исследования, проведенного у 100 больных, в возрасте от 23 до 85 лет, с гинекологической и урологической патологией, оперированных в плановом или отсроченном экстренном порядке.

Проведено изучение показателей центральной и периферической гемодинамики, кислотно-щелочного равновесия, некоторых показателей эндокринного гомеостаза, обменных процессов.

Данные изучались в динамике – до операции и во время операционного периода. Этапы исследования: 1-й – исходный , 2-й – проведение премедикации и инфузионной преднагрузки (на операционном столе), 3-й – развитие спинального блока, 4-й – наиболее травматичный этап операции, 5-й – конец операции.

В соответствии с целью и задачами данного исследования, в зависимости от варианта профилактики гемодинамических нарушений при проведении спинномозговой анестезии, больные были разделены на три группы, с выделением группы сравнения.

В 1-й группе пациентов (“контрольной”), (n=30), операции выполнялись под спинальной анестезией с гиперволемической гемодилюцией.

Во 2-й группе больных (“исследуемая”), (n=50), использовалась спинальная анестезия с адреноганглиоплегией.

В 3-й группе («с эфедрином»), (n=20), включали в премедикацию внутримышечное введение эфедрина.

Анализ эффективности предлагаемого метода спинальной анестезии проводился с учетом основных принципов рандомизированных исследований. Больные трех групп были сравнимы по возрасту, полу, тяжести основного заболевания, сопутствующей патологии, операционной травме, продолжительности операции. Во всех группах соотношение мужчин и женщин было одинаково.

В 1-й группе исследовались пациенты от 30 до 78 лет, средний возраст составил 58,4±2,26 лет. Во 2-й группе – от 23 до 85 лет, средний возраст – 62,5±1,45 года. В 3-й группе – от 39 до 72 лет, средний возраст – 60,6±2,4. Распределение прооперированных больных по возрастным группам представлено в таблице 11.1 и на рисунке 11.1.

Из таблицы 11.1 видно, что распределение больных по возрасту во всех трех группах было примерно одинаковым. Больше всего было пациентов старше 60 лет: в 1-й группе – 60%, во 2-й – 66%, в 3-й – 75%.

Таблица 11.1.

Распределение больных по возрастным группам


Возраст

Группы больных

Итого

I группа

II группа

III группа

Кол-во

удельный вес, %

кол-во

удельный вес

кол-во

удельный вес

Кол-во

Удельный вес

21-30

1

2,0

1

1,00

31-40

4

13,33

1

5,0

5

5,00

41-50

3

10,00

4

8,0

3

15,0

10

10,00

51-60

5

16,67

12

24,0

1

5,0

18

18,00

61-70

14

46,67

25

50,0

14

70,0

53

53,00

71-80

4

13,33

7

14,0

1

5,0

12

12,00

Старше 80

1

2,0

1

1,00

Всего:

30

100,00

50

100,0

20

100,0

100,0

100,0

Рис. 11.1. Распределение больных в группах по возрасту

Лица пожилого и старческого возраста в подавляющем большинстве имели, в той или иной степени, выраженные патологические изменения со стороны сердечно-сосудистой системы (гипертоническая болезнь, ишемическая болезнь сердца, коронарокардиосклероз, атеросклероз, постинфарктное состояние), легких (пневмосклероз, эмфизема, бронхиальная астма) и других органов и тканей (заболевания печени, почек, сахарный диабет) (Назаров И.П.,1999). У 97,5% исследуемых пациентов наблюдались сопутствующие заболевания, данные о которых приведены в таблице 11.2.

Таблица 11.2

Распределение больных по сопутствующей патологии

Сопутствующая паталогия

Группы больных

Итого

I группа

II группа

III группа

Кол-во

%

кол-во

%

кол-во

%

Кол-во

%

Варикозное расши-рение вен нижних конечностей

5

7,94

11

10,09

2

4,44

18

8,29

Гипертоническая болезнь

16

25,40

34

31,19

12

26,67

62

28,57

ЖКБ. Хронический холецистит

5

7,94

5

4,59

3

6,67

13

5,99

Кахексия

1

2,22

1

0,46

Нарушение ритма

3

4,76

1

0,92

2

4,44

6

2,76

Ожирение I-IV ст.

5

7,94

7

6,42

4

8,89

16

7,37

Пневмосклероз

1

1,59

2

1,83

3

1,38

Постгеморрагическая анемия

3

4,76

1

0,92

4

1,84

Постинфарктный кардиосклероз

1

1,59

7

6,42

2

4,44

10

4,61

Сахарный диабет, средней степени тяжести в стадии субкомпенсации

1

1,59

4

3,67

1

2,22

6

2,76

Стенокардия

3

4,76

6

5,50

2

4,44

11

5,07

Хронический арахноидит

1

1,59

0,00

0,00

1

0,46

Хронич. Бронхит

4

6,35

10

9,17

5

11,11

19

8,76

Хронич. Гастрит

4

6,35

5

4,59

2

4,44

11

5,07

Хронич пиелонефрит

5

7,94

13

11,93

8

17,78

26

11,98

Эмфизема легких

2

3,17

1

0,92

3

1,38

Энцефалопатия смешанного генеза

2

3,18

1

2,22

3

1,38

Язвенная болезнь ДПК

2

3,17

2

1,83

4

1,84

Итого

63

100,0

109

100

45

100

217

100,0

Таблица 11.3

Распределение больных по характеру заболевания


Диагноз

Группы больных

Итого

I группа

II группа

III группа

кол-во

%

кол-во

%

кол-во

%

кол-во

%

Прерывание беременности 25 нед. По мед. Показаниям

1

3,33

1

1,00

Прервавшаяся внематочная беременность

1

3,33

1

2,00

2

2,00

Выпадение матки, влагалища

4

13,33

7

14,00

1

5,00

12

12,0

Неполное выпадение матки

6

12,00

6

6,00

Миома матки

5

16,67

4

8,00

9

9,00

Аденома простаты II-IIIст.

14

46,67

19

38,00

7

35,00

40

40,0

Сперматоцеле

1

2,00

1

1,00

Киста почки

2

4,00

3

15,00

5

5,00

C-r лоханки левой почки T2NxMo

1

2,00

1

1,00

Мочекаменная болезнь, обтурирующий камень мочеточника

5

16,67

7

14,00

5

25,00

17

17,0

Нейрогенный мочевой пузырь

1

5,00

1

1,00

Обструкция пиелоуретрального сегмента

1

2,00

1

1,00

Стеноз шейки мочевого пузыря

1

2,00

1

1,00

Гидронефроз правой почки

1

5,00

1

1,00

Острый пиелонефрит

1

5,00

1

1,00

Пионефроз левой почки, уросепсис

1

5,00

1

1,00

 Итого

30

100

50

100

20

100

100

100

При сравнении пациентов трех групп по сопутствующим заболеваниям сердечно-сосудистой системы можно отметить, что больные 2-й группы были несколько тяжелее: гипертоническая болезнь (в 1-й группе – 25,4%, во 2-й группе – 31,19%, в 3-й – 26,67%), варикозное расширение вен нижних конечностей (в 1-й группе – 7,94%, во 2-й – 10,09%, в 3-й – 4,44%), сахарный диабет (в 1-й группе – 1,59%, во 2-й – 3,67%, в 3-й – 2,22%).

Распределение больных по характеру заболевания представлено в таблице 11.3.

Характер проводимых оперативных вмешательств представлен в таблице 17.4. Все операции проводились в плановом и, после соответствующей подготовки и обследования, в отсроченном экстренном порядке.

Больным 1-й группы после поступления на операционный стол: проводилась венепункция, премедикация и осуществлялась инфузия физиологического раствора в объеме 8 – 11 мл/кг. После введения местного анестетика в субарахноидальное пространство продолжалась внутривенная инфузия физиологического раствора в объеме 6,67-9,33 мл/кг/час. При развитии у пациентов гипотонии, снижение артериального давления более чем на 40 мм.рт.ст. (Семенихин А.А. с соавт., 1991), инфузия кристаллоидов увеличивалась до 10-20 мл/кг. В случае отсутствия эффекта от проводимой инфузионной терапии использовали адреномиметик.

Пациентам 3-й группы за 15 минут до пункции субарахноидального пространства внутримышечно вводили 5% эфедрин в дозе 0,27-0,49 мг/кг. После интратекального введения местного анестетика, проводилась инфузионная терапия в объеме 7,29-8,46 мл/кг/час. В случае развития артериальной гипотонии объем инфузии увеличивался до 13-16мл/кг, при отсутствии эффекта вводился адреномиметик.

Продолжительность проведенных оперативных вмешательств в 1-й группе составила 85,17±4,18 минут, во 2-й – 82,10±3,26 минуты, в 3-й – 77,5±4,5 минут.

Таблица 11.4.

Объем хирургических вмешательств у наблюдаемых больных

Виды операций

Группы больных

Итого

Кол-во

I группа

II группа

III группа

кол-во

%

кол-во

%

кол-во

%

Малое кесарево сечение

1

3,33

1

Пластические операции (передняя, задняя леваторопластика)

1

3,33

6

12,00

1

5,00

8

Одномоментная аденомэктомия

14

46,67

19

38,00

6

30,00

39

Влагалищная экстирпация матки

3

10,00

7

14,00

10

Лапаротомия, экстирпация матки с придатками с обеих сторон

5

16,67

3

6,00

8

Лапаротомия, надвлагалищная ампутация матки с придатками

1

2,00

1

Лапаротомия, сальпинготомия

1

3,33

1

Лапаротомия, тубэктомия справа

1

2,00

1

Люмботомия, нефростомия

1

5,00

1

Люмботомия, нефрэктомия

4

8,00

2

10,00

6

Люмботомия, пиелолитотомия, пиелостомия

2

6,67

2

4,00

2

10,00

6

Люмботомия, удаление кисты почки

2

4,00

3

15,00

5

Уретеролитотомия

2

6,67

1

2,00

3

15,00

6

Цистолитотомия

1

3,33

3

6,00

4

Цистостомия, ревизия мочевого пузыря

2

10,00

2

Резекция головки придатка правого яичка

1

2,00

1

Всего

30

100,00

50

100,00

20

100,00

100

Кровопотеря во время операции: в 1-й группе составила 196,6±16,07 мл, во 2-й – 188,6±14,7 мл, в 3-й – 155±16,1 мл. Объем инфузионной терапии: в 1-й группе – 1090±42,4 мл, во 2-й – 971±27,21 мл, в 3-й – 985±55,4 мл, то есть в исследуемой группе объем инфузии был меньше чем в контрольной группе на 10,92%, а в группе «с эфедрином» на 9,63% соответственно. Для более объективного сравнения между группами больных объема инфузионной терапии, количества местного анестетика и т.д., эти показатели расчитывались на едницу веса и поверхности тела. Антропометрические показатели больных исследуемых групп представлены в таблице 11.5.

Таблица 11.5

Распределение больных по весу, росту, поверхности тела

Показатели

Группы больных

Итого

 

I группа

II группа

III группа

 
 

Вес

76,37±2,1

79,64±1,26

74,65±2,26

77,66±1,02

 

Рост

166,03±1,50

165,24±1,31

164,00±1,37

165,23±0,84

 

Поверхн. Тела

лала 

2,01±0,04

2,07±0,02

1,98±0,04

2,03±0,01

 

К содержанию 11-й главы       К содержанию монографии

11.2.2. Методика применения адреноганглиоплегии при проведении спинномозговой анестезии

Всем больным накануне операции назначался феназепам (0,022 – 0,041 мг/кг). В премедикацию, проводимую на операционном столе, включали холинолитик (атропин – 0,0055-0,011 мг/кг), антигистаминный препарат (димедрол – 0,15-0,21 мг/кг), наркотический анальгетик (промедол – 0,22-0,41 мг/кг), бензодиазепины (реланиум – 0,12-0,21 мг/кг).

У всех пациентов операция выполнялась при сохранении спонтанного дыхания. При проведении мониторинга насыщения кислородом гемоглобина артериальной крови (SaO2) отмечалась стабильность показателя сатурации во всех группах больных. Значения SaO2 не выходили за пределы физиологической нормы. 

Пункцию субарахноидального пространства осуществляли у всех больных на уровне L 1— L2. Интратекально вводили раствор 2% Lidocaini или 0,5% Marcaine spinal. Характер и дозы применяемых местных анестетиков приведены в таблице 11.6.

Таблица 11.6

Распределение больных по используемым местным анестетикам

Вид анестетика

Группы

I группа

II группа

III группа

Кол-во применений

Средняя доза анестетика

Кол-во применений

Средняя доза анестетика

Кол-во применений

Средняя доза анестетика

абсолют

на 1 кг веса

абсолют

на 1 кг веса

абсолют

на 1 кг веса

Маркаин

10

20

0,262

13

20

0,251

9

19

0,255

Лидокаин

20

95

1,243

37

95

1,194

11

93

1,246

При проведении спинальной анестезии с адреноганглиоплегией (2-я группа), больным в течение суток перед операцией, в 17.00, 23.00, 6.00 в/м вводится: бензогексоний (0,18 — 0,25 мг/кг) или пентамин (0,32 – 0,47 мг/кг), дроперидол (0,063 – 0,098 мг/кг), обзидан (0,016 – 0,022 мг/кг), димедрол (0,15 – 0,21 мг/кг). На операционном столе, как и больным 1-й группы, проводилась венепункция, премедикация и осуществлялась инфузия физиологического раствора в объеме 7 – 10 мл/кг. После введения местного анестетика в субарахноидальное пространство, продолжалась инфузионная терапия в объеме 4,8-5,6 мл/кг/час.

К содержанию 11-й главы       К содержанию монографии

11.2.3. Методы исследования

Для оценки состояния центральной и периферической гемодинамики изучались следующие показатели:

Систолическое артериальное давление (АДс), диастолическое артериальное давление (АДд) и среднее артериальное давление (САД), частоту сердечных сокращений (ЧСС) определяли в динамике монитором “Siemens” SC 7000. Центральное венозное давление (ЦВД) (у 15 больных каждой группы) в верхней полой вене измерялось аппаратом Вальдмана после катетеризации подключичной вены по Сельдингеру.

Для определения ударного объема сердца (УО), ударного индекса (УИ), минутного объема (МОС), сердечного индекса (СИ), периферического сосудистого сопротивления (ПСС), механической работы левого желудочка (МРЛЖ), объема циркулирующей крови (ОЦК), применяли метод интегральной реографии по Тищенко М.И. (1973), используя реограф Р4-02.

  

где: К – коэффициент, равный 0,247 для женщин и 0,275 для мужчин; А – амплитуда основной волны (в мм); Ак – амплитуда калибровочной волны 0,1 Ом (в мм); Р – рост пациента; R – базисное сопротивление (в Ом); С/D – коэффициент Базетта – отношение длительности сердечного цикла (С) к длительности катакротической части реографической волны (D); Ht – гематокрит; 47 – постоянный коэффициент.

Минутный объем сердца находили по формуле:

Среднее динамическое артериальное давление определяли по формуле:

Периферическое сосудистое сопротивление, служащее показателем тонуса сосудов, находили по формуле:

где: 1332 – коэффициент для перевода относительных единиц в абсолютные, выраженные в системе CGS.

Ударный и сердечный индексы рассчитывали по формулам:

S – поверхность тела (м2), , где V- вес тела (кг)

Механическую работу левого желудочка определяли по формуле:

Расчеты проводились по формулам на основании литературных данных: Савицкий Н.Н. с соавт., 1966; Фолков Б., Нил Э., 1976; Катушкин А.П. 1987; Саакян Э.С. с соавт., 1987; Азаров В.И., 1987; Шурин М.С. с соавт.,1989; Назаров И.П.,1999; Eckenhoff J.E. et all., 1948; Gayton A.,1969.

Одним из тестов адекватности гемодинамики мы считаем «шоковый индекс» (ШИ) Альговера-Бурри (Allgower M., Burri C., 1967):

Состояние регионарной гемодинамики определяли на основе биоимпендансной реографии, используя реограф Р4-02. Для изучения гемодинамических изменений выше и ниже спинального блока снимали биполярными металлическими кольцевыми электродами продольную реовазограмму предплечья и голени, расстояние между электродами было у всех больных одинаково и равнялось 25 см. Реэнцефалографию проводили, используя биполярные пластинчатые электроды. На всех этапах исследований определяли реографический индекс (РИ), реографический коэффициент (РК), дикротический индекс (ДКИ), диастолический индекс (ДАИ). Наряду с вышеизложенными данными, был использован показатель кровотока конечности (ПКК) (Азаров В.И., 1987).

где альфа – время подъема анакротической фазы реограммы,

T – длительность всей реографической кривой.

где H1 – амплитуда реограммы на высоте инцизуры, H2 – амплитуда систолической волны.

где H3 – амплитуда на уровне вершины дикротического зубца.

Проводили измерение минутного диуреза, определяли градиент центральной и периферической температуры (выше и ниже спинального блока).

Определение кровопотери производили взвешиванием салфеток с кровью и вычислением по формуле (Виноградов В.В., Рынейский С.В., 1954):

где: В – общий вес салфеток с кровью.

Используя диагностическую систему “Amerlite”, с помощью наборов для иммунолюминометрического определения на пяти этапах исследования выявляли концентрацию следующих гормонов: кортизола, С-пептида, инсулина (по 10 больных в 1-й и 2-й группах). Согласно приложению к «Амерлайт-диагностика» диапазоны нормальных значений содержания гормонов в сыворотке крови здоровых мужчин и женщин следующие:

  • кортизол – 150-660 наномоль/л,
  • инсулин – 2,1-30,8 мкМЕ/мл.

Кислотно-щелочное состояние определяли на газоанализаторе ABL – 725 серии (по 10 больных в каждой группе). Исследовалась артериальная кровь. Проводили пункцию локтевой артерии, анализы выполнялись сразу же после забора крови у пациентов. С целью определения средних нормальных величин, нами проведено изучение кислотно-щелочного состояния у 15 здоровых людей в возрасте от 25 до 36 лет. Исходя из данных литературы и собственных исследований, за норму для артериальной крови взрослых мы приняли: pH(a) – 7,35 – 7,45; cBase(a) — -2 — +3 mmol/l; cHCO3(aP,st) – 22,5 – 26,9 mmol/l(для мужчин) и, — 21,6 – 26,2 mmol/l (для женщин), pCO2(a) – 35 – 48 mm Hg (для мужчин) и, 32 — 45 mm Hg (для женщин), cLactate (aP) 0,5 – 1,6 mmol/l.

Глюкозу крови определяли глюкозооксидазным методом в биохиической лаборатории на трех этапах исследования: 1-й – исходный, 2-й – развитие спинального блока, 3-й – конец операции. Нормальные показатели содержания глюкозы в сыворотке крови 3,5-7,5 ммоль/л (Комаров Ф.И. с соавт., 1981).

Статистическую обработку полученных результатов проводили при помощи критериев Стьюдента с использованием программы STATISTICA – 99 Edition, версия 5,5 A, Stat. Soft, Inc (USA).

                         Продолжение 11-й главы

К содержанию 11-й главы       К содержанию монографии

Интенсивная терапия острой кровопотери

Содержание монографии     Следующая глава

ЧАСТЬ 2. КРОВОПОТЕРЯ

2.1. Интенсивная терапия острой кровопотери

Несмотря на значительные успехи в диагностике внутренних кровотечений (эндоскопия, ангиография и др.), вопрос о сроках и объемах оперативных вмешательств у больных с кровопотерей нельзя считать решенным. В тоже время отмечается постоянный рост числа больных, оперированных по поводу внутренних кровотечений и трудности с восполнением кровопотери донорской кровью (гепатит, СПИД и др.). Наиболее частыми являются кровотечения из желудочно-кишечного тракта и гинекологические. Более 85% желудочно-кишечных кровотечений приходится на язвенную болезнь желудка, 12-перстной кишки и гастритов. Причинами кровотечений могут быть также варикозное расширение вен пищевода при циррозе печени, язвы пищевода и толстого кишечника, злокачественные и доброкачественные опухоли желудочно-кишечного тракта, расслаивающие аневризмы аорты и магистральных сосудов, травматические повреждения паренхиматозных органов, маточные и вагинальные кровотечения.

Точные и повсеместно принятые показания к операции у больных с кровотечением отсутствуют. Существует в этом вопросе и психологический барьер – надеемся на прекращение кровотечения при помощи консервативных мероприятий и сомневаемся в переносимости операции больным, находящимся в состоянии геморрагического шока. Главное, что отсутствуют абсолютные объективные критерии, которые можно было бы использовать в качестве показаний к операции. Показатели гемоглобина и гематокрита, и даже ОЦК не являются абсолютными для определения показаний к операции. Определяя ОЦК мы получаем лишь представление о циркулирующей её части и ничего не знаем о депонированной, которая в данный момент не участвует в циркуляции. Кроме того, проводимая больным инфузионная терапия, конечно, меняет показатели ОЦК и они перестают быть критериями объема кровопотери.

В результате диагностических трудностей и психологических сомнений операции часто запаздывают и анестезиологу приходится иметь дело уже с больным, находящимся не только в состоянии гиповолемии, но и в геморрагическом шоке, а то и в терминальном состоянии, когда шансы на выживаемость существенно снижаются, а проблема анестезии перерастает в проблему интенсивной терапии и даже реанимации.

Патофизиология кровопотери и геморрагического шока

Потеря крови в количестве 5-10% исходного объема переносится почти незаметно. Острая же кровопотеря 50% ОЦК приводит к острой циркуляторной недостаточности и почти немедленно к глубокому шоку (М.Вейль, Г.Шубин, 1971). Однако в возникновении шока имеет значение не только снижение ОЦК, но и скорость кровопотери, расстройство компенсации.

Кровопотеря – патологическое состояние организма, возникающее в ответ на значительную потерю крови из сосудов и характеризующееся развитием ряда патологических реакций. Определение степени кровопотери и патофизиологических изменений в организме представляют до сих пор актуальные задачи.

Патогенез кровопотери носит сложный характер, т.к. в развитии патологических и компенсаторных реакций принимает участие весь организм в целом. Влияние кровопотери на организм связано с целым рядом факторов. В первую очередь степень нарушений организма зависит от гиповолемии, которая является пусковым механизмом сложного комплекса гемодинамических расстройств. Изменение ОЦК и её компонентов имеет важное практическое значение.

Одним из существенных механизмов регуляции ОЦК является состояния тонуса кровеносных сосудов, способного поддерживать соответствие между объемом крови, наполняющим сосудистую систему, и её емкостью. Геморрагическая гипотензия вызывает двухфазное изменение сосудистой системы.

Первая фаза является компенсаторно-приспособительной и состоит в увеличении вазомоции, повышении чувствительности к адреналину и движении крови через центральные каналы. Нарастает частота перемежающихся сокращений метартериол, прекапиллярных сфинктеров и возрастает амплитуда фаз сокращения. Эти изменения способствуют открытию артериовенозных шунтов и максимальному сбросу крови в вены.

Вторая фаза характеризуется снижением компенсации и развитием явлений декомпенсации (замедление тока крови, развитие венозного и капиллярного стаза, снижение реактивности сосудистомышечных элементов).

Регуляция кровообращения в микрососудах осуществляется действием вазоактивных веществ, вызывающих вазоконстрикцию и вазодилятацию. Эти вещества делятся на две группы.

В первую группу входят вещества, оказывающие непосредственное действие на гладкомышечные элементы сосудистой стенки:

1. Химические медиаторы вазодилятаторы – гистамин, ацетилхолин, брадикинин, каликриин; вазоконстрикторы – адреналин, норадреналин.

2. Тканевые метаболиты, вызывающие вазодилятацию – молочная, пировиноградная, изониловая кислоты.

Вторую группу составляют вещества, действие которых осуществляется опосредовано на гладкомышечные элементы сосудистой стенки. В результате происходит изменение реактивности этих элементов к различным стимуляторам. В эту группу можно отнести сульфгидрильные соединения, ингибиторы моно-амино-оксидазы (МАО), ионы натрия и глюкокортикостероиды.

Нарушения в системе микроциркуляции при кровопотерет представляют собой компенсаторные и патологические реакции, возникающие в ответ на снижение ОЦК и её компонентов. При этом, кровопотеря вызывает раздражение барорецепторов сосудов и стимулирует деятельность симпато-адреналовой системы, активность которой прямо зависит от скорости и степени кровопотери и снижения уровня артериального давления.

Массивное кровотечение вызывает значительное увеличение концентрации катехоламинов в крови. Увеличивается также выделение альдостерона и глюкокортикоидов, изменяющих тонус сосудов и проницаемость стенки микрососудов.

Возбуждение симпатической нервной регуляции сосудов и усиление выброса в кровь катехоламинов приводит к сокращению емкостного отдела венозной системы, т.к. эти сосуды чувствительны к меньшему количеству вазопрессорных веществ, чем сосуды сопротивления. Вспомним, что в человеческом организме основной емкостью крови является венозная её часть, которая вмещает почти 75% ОЦК. Хорошо развитый вено-моторный механизм сосудистой системы, частично регулируемый норадреналином, позволяет системе довольно быстро приспосабливаться к сниженному объему ОЦК и таким образом обеспечивает тонкую регуляцию венозного возврата крови к правому предсердию. До тех пор, пока действует этот механизм центральное венозное давление (ЦВД) остается в пределах нормы и венозный возврат к сердцу не меняется. Однако при потере более 10% ОЦК регуляторные возможности этого механизма истощаются, венозное давление начинает снижаться и венозный возврат к правому предсердию уменьшается, что приводит, в свою очередь, по закону Старлинга к уменьшению сердечного выброса.

Следующий этап компенсации недостаточности кровообращения при кровопотере характеризуется нарастающей тахикардией. Даже в условиях гиповолемии сердечный выброс может долго оставаться на удовлетворительном уровне. При истощении компенсаторного емкостного механизма, возникающего с уменьшением венозного возврата на 25-30%, сердечный выброс, несмотря на тахикардию, снижается и развивается так называемый «синдром малого выброса».

В условиях сниженного объема кровотока адаптационные и компенсаторные реакции организма направлены на сохранение достаточного кровоснабжения жизнено важных органов – мозга, сердца, печени и почек. При невозможности поддержания нормального кровотока перечисленными выше механизмами наступает следующий этап компенсации – периферическая вазоконстрикция. Именно такой механизм обеспечивает поддержание артериального давления выше критического уровня. Этот феномен известен под названием «централизация кровообращения». Особо следует подчеркнуть роль катехоламинов, вызывающих вазоконстрикцию периферических сосудов сопротивления. После кровопотери уровень катехоламинов (адреналина и норадреналина) в крови становится в 10-30 раз выше нормы. Однако, при внезапно возникающем и затянувшемся «синдроме малого выброса» вазоконстрикция носит в целом хотя и компенсаторный, но патологический характер, приводит к глубокой гипоксии организма с последующим неизбежным развитием ацидоза и других нарушений метаболизма. При гипотензивных состояниях, сочетающихся с периферической вазоконстрикцией, организм резко страдает от дефицита кислорода.

Спазм емкостных сосудов ведет к перераспределению крови. За счет ишемии периферических тканей сохраняется кровоснабжение жизнено важных органов. В последующем, при большой кровопотере развивается вторая фаза централизации кровообращения – системная вазоконстрикция, нарушающая кровоснабжение в органах. Кровь циркулирует в крупных сосудах, а органы оказываются обезкровленными. В этот период наблюдается прогрессирующее снижение сердечного выброса, уменьшение пульсового давления и рефлекторная тахикардия. Нарастает периферическое сопротивление и сопротивление в сосудах печени, почек и желудочно-кишечного тракта.

В результате активации деятельности симпатических нервов и усиления миогенного тонуса, повышается прекапиллярное сопротивление, увеличивается вязкость крови. Снижается среднее капиллярное гидростатическое давление, а каллоидно-осмотическое остается пока на достаточном уровне, что в силу градиента давления ведет к усиленному притоку жидкости в сосудистое пространство из межклеточного, т.е. включается ещё один защитный механизм – реакция гидремии. Однако, эта реакция по скорости поступления жидкости в сосуды медленная. При помощи этой реакции в сосуды за час может перейти 30-50 мл межклеточной и внутриклеточной жидкости, максимально – 140 мл. Понятно, что этот механизм может эффективно сработать только при небольших и медленных кровотечениях. Кроме, того проявлению этого механизма препятсятвует повышенная концентрация катехоламинов и ретроградный кровоток из венозной части сосудов в капилляры, который возникает при открытии артерио-венозных шунтов и приводит к наростанию гидростатического давления в капиллярах. Повышение чувствительности микрососудов к действию местных гуморальных веществ ведет к преобладанию фазы вазоконстрикции и снижению кровотока, что сопровождается агрегацией эритроцитов, внутрисосудистым тромбозом, секвестрацией и депонированием части крови, уменьшением ОЦК.

В коммплексе патологических сдвигов, возникающих в связи с кровопотерей, важную роль играет перемещение жидкости из сосудистого и внеклеточного сектора в клеточный. Эти перемещения по абсолютным значениям могут быть небольшими и составлять лишь 5-8% объема внутрисосудистой жидкости, но они связаны с несостоятельностью клеточных мембран и свидетельствуют о начале необратимых процессов на уровне клеточных и внутриклеточных структур.

Одной из серьезных предпосылок для расстройств водно-электролитного баланса при геморрагическом шоке является атония прекапиллярных сосудистых сфинктеров периферических тканей, развивающаяся под влиянием местного ацидоза, при одновременном сохранении тонуса посткапиллярного сфинкрера, для которого ацидотическая среда является относительно нормальной. Прекапиллярный сфинктер перестает реагировать даже на высокие концентрации эндогенных катехоламинов. Под влиянием повышения капиллярного гидростатического давления («ворота открыты») в сочетании с усилением проницаемости сосудистой стенки вода и электролиты переходят в интерстициальное пространство. В дальнейшем капилляры начинают пропускать в интерстициальное пространство не только плазму, но и форменные элементы крови. В результате развиваются перикапиллярные отеки и периферические экстравазаты.

В этих фазах развития шока можно наблюдать улучшение окраски кожных покровов (капилляры заполняются кровью), а в анализах крови, взятых из пальца, повышение гематокрита, эритроцитов и вязкости крови. Неопытного врача эта картина может обрадовать, а опытного и наблюдательного – огорчить, т.к. это свидетельствует о развитии необратимых процессов в организме.

Другим важным моментом в формировании необратимости шока является так называемая внутрисосудистая агрегация форменных элементов крови. Агрегация, как правило, происходит при значительной потере плазмы, стремительно перемещающейся при шоке в интерстициальное пространство. Образование агрегатов эритроцитов непосредственно предшествует необратимости шока.

Снижение тканевой перфузии приводит к уменьшению напряжения кислорода в тканях и выраженным нарушениям клеточного метаболизма. Аэробная фаза метаболизма сохраняется до тех пор, пока артериальное давление сохраняется выше критического уровня, и лечебные мероприятия у таких больных, как правило, эффективны. Длительное существование дефицита ОЦК может привести к декомпенсации в системе микроциркуляции. Чувствительность микрососудов к эндогенным вазопрессивным веществам снижается и происходит раскрытие микрососудов с образованием застоя крови, в начале в венулах, а позже в капиллярах и метартериолах.

Главным механизмом, ответственным за морфологическое повреждение клетки, является освобождение в ней лизосомальных ферментов. Внутриклеточный ацидоз способствует разрушению лизосомных мембран, при этом продуцируются вазоактивные пептиды. Большинство лизосомных ферментов характеризуется протеолитической активностью и способствует деструкции тканей. Пептиды вызывают депрессию сократительной функции миокарда (миокардиодепрессивный фактор – МДФ), суживают сосуды спланхнической зоны, блокируют ретикулоэндотелиальную систему. Пептиды – это кинины, которые снижают АД, повышают проницаемость сосудистой стенки, вызывают боль. Кининогены переходят в кинины под влиянием протеолитических ферментов, освобождающихся из лейкоцитов и поврежденных тканей (поджелудочная железа). Освобождение МДФ и брадикинина можно предупредить введением трасилола и контрикала. Накопление МДФ может быть уменьшено введением глюкокортикоидов в больших дозах, местных анестетиков, ингибиторов протеолитической активности, дренированием грудного лимфатического протока, частично – гемодиализом.

Таким образом, развитие нарушений в системе микроциркуляции носит стадийный характер.

1.Стадия вазоконстрикции.

2.Стадия дублированных нарушений, когда спазм артериол сопровождается дилятацией венул и капилляров.

3.Стадия дилятации микрососудов.

О состоянии системы микро- и макроциркуляции обычно судят по клиническим признакам: окраске кожных покровов и слизистых оболочек, температуре конечностей, симптому «бледного пятна», уровню артериального и венозного давления, частоте дыхания и сердечных сокращений. Однако, этих данных не всегда достаточно. Более ценные сведения можно получить при изучении основных параметров кровообращения (УО, УИ, МОС и СИ, ОЦК, ГО,ОЦП, ПСС, МРЛЖ, ПМО2, данные плетизмограммы и др.) и органного кровотока.

Сердечный выброс крови зависит от степени острой кровопотери и дефицита ОЦК. В результате снижения давления в сосудистой системе, уменьшения градиента между правым предсердием и полыми венами, снижения притока крови к сердцу и угнетения сократительной способности миокарда происходит снижение сердечного выброса. Снижение его, в свою очередь, приводит к нарушению органного кровотока, особенно в почках, печени и различных отделах желудочно-кишечного тракта. При массивных кровопотерях возможно снижение кровотока и в самом миокарде с нарушением метаболизма в сердечной мышце и развитием её слабости.

Мозговой кровоток отличается значительной устойчивостью к кровопотере, т.к. мозг получает около 1/3 минутного объема крови. Между мозговым кровотоком и сердечным выбросом существует прямая зависимость. При тяжелой степени кровопотери сердечный выброс и мозговой кровоток уменьшаются почти в три раза по сравнению с исходным уровнем. Несмотря на централизацию кровообращения, кровопотеря в 20-30% от исходного уровня ОЦК вызывает снижение скорости мозгового кровотока, повышение рН артериальной крови, снижение рСО2 и клинические изменения в центральной нервной системе.

Легочный кровоток изменяется пропорционально уменьшению сердечного выброса и давление в легочной артерии может снижаться до 50% от исходного. Нарушение легочного кровотока ведет к снижению эластичности легочной ткани и повышению сопротивления воздушных путей. В результате раздражения хемо- и барорецепторов увеличивается частота дыхания, появляется гипервентиляция. Несмотря на повышение частоты дыхания, уменьшается дыхательный объем, развивается гипоксемия, метаболический и дыхательный ацидоз. Сброс венозной крови через легочные шунты в артериальное русло ведет к развитию гипоксемии и нарастанию метаболического ацидоза. В легочных капиллярах образуются агрегаты, возникают кровоизлияния в альвеолы и мелкие бронхи. Снижение содержания кислорода уменьшает синтез сурфактанта, что способствует спадению альвеол и нарушению вентиляции легких. Увеличивается мертвое пространство за счет нарушения кровотока, что также снижает дыхательную функцию легких. Очень важно и то, что при возникновении гипоксии в самой легочной ткани нарушается и недыхательная функция легких по нейтрализации кислых, биологически активных веществ и эндотоксинов. Например, легкие не только перестают нейтрализовать молочную кислоту, но и сами начинают её продуцировать. В результате концентрация молочной кислоты в артерии может оказаться выше, чем в вене. Этот признак обычно появляется раньше, чем другие клинические и рентгенологические симптомы респираторного дистресс-синдрома и свидетельствует о повреждении легочной паренхимы и нарушении её функций.

Почечный кровоток при кровопотере исследован довольно подробно. Острая кровопотеря вызывает перераспределение кровотока в почке. Спазм междольковых артериол кортикальнызх клубочков ведет к включению юкстогломерулярного шунта и сбросу крови из коркового слоя в мозговой. Снижение почечного кровотока при кровопотере вызывает снижение потребления почками кислорода. Развивающаяся ишемия почки способствует усилению секреции ренина, который превращается в ангиотензин, стимулярующий образование альдостерона. Эти вещества, действующие на гладкие мышечные волокна сосудов, усиливают вазоконстрикцию микрососудов почки и способствуют снижению кровоснабжения канальцев, что заканчивается их некрозом и почечной недостаточностью.

Печеночный кровоток составляет 15-40% от минутного объема сердца. Однако, несмотря на довольно зхначительный кровоток, печень является одним из наиболее чувствительных к гипоксии органов. Во многом это связано с особенностями кровотока через печень. Она получает только 20% артериальной крови через печеночную артерию, а остальные 80% поступают в неё через портальную систему. Снижение печеночного кровотока вызывает функциональные, а затем и морфологические нарушения печени.

Снижается белковообразовательная функция, что проявляется гипопротеинемией, диспротеинемией. Уменьшается содержание глобулинов, идущих на построение иммунных антител, фибриногена и протромбина плазмы крови. Снижение последних двух приводит к нарушению свертываемости крови. Выявлена прямая зависимость между изменениями белкового состава крови и степенью гиповолемии.

Нарушения углеводного обмена проявляются гипергликемией, нарастанием содержания молочной и пировиноградной кислот, что связано с повышенной активностью симпато-адреналовой системы и увеличением содержания глюкокортикоидов, тироксина, гормона роста. Под влиянием этих гормонов происходит мобилизация гликогена и повышение глюкозы в крови.

С увеличением степени гиповолемии нарастают морфологические изменения печени, заключающиеся в появлении дистрофических и некоторых других изменений гепатоцитов. Нарушение печеночного метаболизма проявляется и расстройством обмена электролитов. Повышается концентрация калия, магния и снижается содержание сывороточного натрия и кальция.

Известно, что кислотно-основное состояние представляет собой один из наиболее важных показателей гомеостаза. Массивная кровопотеря приводит к нарушению тканевой перфузии, кислородному голоданию, анаэробному метаболизму, накоплению недоокисленных продуктов и развитию тяжелого метаболического ацидоза. Циркуляторные нарушения, анемия, гипоксия и неспецифическая стрессорная реакция приводят к потере клетками калия, что вызывает клеточную гипокалиемию. Калий переходит в плазму и под влиянием альдостерона выделяется с мочой. Гипоксия и метаболический ацидоз вызывают нарушение функции «натриевого насоса». Натрий и ионы водорода проникают во внутриклеточное пространство, вытесняя ионы калия и магния. Повышение осмотического давления внутри клетки приводит к гидратации, набуханию и повреждению клеток, вплоть до их гибели.

Большие нарушения в связи с кровопотерей происходят и в свертывающей и антисвертывающей системах крови: нарушение реологических свойств в связи с замедлением кровотока в системе микроциркуляции, массивное поступление в кровь тромбопластина и его активаторов, агрегация эритроцитов и тромбоцитов под действием биологически активных веществ, поражение сосудистых стенок. Все это может привести к серьезным нарушениям коагуляции, вплоть до развития дессиминированного внутрисосудистого синдрома (ДВС).

Итак, острая кровопотеря – это не простой дефицит ОЦК, а потологическое состояние организма, сопровождающееся развитием компенсаторных реакций и патологических нарушений во всех органах и системах. Необратимость геморрагического шока обусловлена комплексом сложных патологических процессов, среди которых главными являются «синдром малого выброса», гипотензия, нарушения микроциркуляции, проницаемости сосудистой стенки, расстройства гемокоагуляции и метаболических функций. 

Диагностика геморрагической гиповолемии обычно затруднений не вызывает. Отмечается более или менее выраженная бледность кожных покровов и слизистых оболочек, частый малый пульс, уменьшение кровенаполнения подкожной венозной сети, снижение артериального давления. Определенные сложности могут возникнуть при решении вопроса о тяжести (степени) кровопотери и о том, развился шок или нет. Чаще это касается пограничных состояний, когда имеется клиническая картина гиповолемии, но отсутствует гипотония.

Определение степени (тяжести) кровопотери имеет важное практическое значение и во многом определяет тактику лечения острой кровопотери. Существует значительное количество классификаций степени кровопотери, основанных на различных клинических и лабораторных данных. Чаще используются классификации с разделением кровопотери на четыре стадии: легкую, среднюю, тяжелую и крайне тяжелую. Так, Американская коллегия хирургов в 1982 году приняла 4 степени (класса) острой кровопотери, основываясь на объеме кровопотери и клинической симптоматике.

При первой степени потеря ОЦК не превышает 15%, а клиническая симптоматика либо отсутствует, или имеется только тахикардия, проявляющаяся, прежде всего, в положении стоя.

При второй степени потеря ОЦК составляет 20-25%. При этом, в положении лежа АД может быть не изменено или несколько снижено, однако при проведении ортостатической пробы сидя в кровати с опущенными ногами возникает ортостатическая гипотензия (АД снижается не менее чем на 15 мм рт.ст.). Мочеотделение в этой стадии сохранено.

При третей степени кровопотери ОЦК снижается на 30-40%, что обуславливает артериальную гипотензию в положении лежа на спине и олигурию менее 400 мл/сут.

Потеря более 40% ОЦК вызывает крайне тяжелую (четвертую) степень кровопотери, опасную для жизни. Клинически это проявляется коллапсом с крайне низким АД и нарушением сознания, вплоть до его потери.

Следует учесть, что весомость различных клинических тестов не равнозначна и во многом определяется интенсивностью кровотечения, выраженностью компенсаторных реакций и проводимой интенсивной терапией. Так, выраженность тахикардии и вазоконстрикции может быть снижена в зависимости от индивидуальных особенностей организма и его состояния (пол, возраст, почечная недостаточность, сахарный диабет, применение вазодилататоров, в-адреноблокаторов и др.). В этих случаях может развиваться ранняя гипотензия и менее выраженная тахикардия (или её отсутствие).

Определение ЦВД часто используется для диагностики внутрисосудистого объема крови и эффективности восполнения ОЦК. Многие авторы даже считают этот показатель более информативным, чем определение АД. Однако и этот показатель может оказаться ненадежнеым при определении ОЦК у больных, находящихся в критических состояниях. Точность его можно повысить измерением в динамике, а также определением, как в горизонтальном, так и вертикальном (если возможно) положении больного. Острая кровопотеря медленно отражается на величине гемоглобина и гематокрита, поскольку в истекшей крови сохраняется неизменным соотношение форменных элементов и плазмы. Только по истечении определенного времени в результате реакции гидремии эти показатели могут снизиться. На практике быстрое снижение величины гематокрита и гемоглобина чаще всего связано с проводимой инфузионной терапией, указывает на увеличение объема плазмы и не является надежным сигналом продолжающегося кровотечения.

В развитии геморрагического шока принято различать следующие стадии: 1 – компенсированный обратимый шок (синдром малого выброса). 2 – декомпенсированный обратимый шок. 3 – необратимый шок.

Компенсированный геморрагический шок обусловлен такой кровопотерей, которая достаточно хорошо компенсируется изменениями сердечно-сосудистой деятельности функционального, но не патологического характера. Сознание обычно сохранено, больной спокоен или несколько возбужден, кожные покровы бледные, конечности холодные. Важным симптомом является запустевание подкожных вен на руках, которые теряют объемность и становятся нитевидными. Пульс частый слабого наполнения. Артериальное давление, несмотря на снижение сердечного выброса, как правило нормальное, а в отдельных случаях повышенное. Периферическая компенсаторная вазоконстрикция возникает немедленно после кровопотери и обусловлена гиперпродукцией катехоламинов. Одновременно развивается олигурия. Количество выделяемой мочи снижается наполовину и более (норма 1-1,5 мл/мин). В связи с уменьшением венозного возврата ЦВД снижается и нередко становится близким к нулю.

Декомпенсированный обратимый шок характеризуется дальнейшим углублением расстройств кровообращения, при которых развивающийся спазм периферических сосудов и, следовательно, высокое периферическое сосудистое сопротивление уже не компенсируют малый сердечный выброс и начинает снижаться системное артериальное давление. В клинической картине, характеризующейся всеми признаками компенсированной стадии шока (бледность, тахикардия, гиповолемия, олигурия) на первый план выступает гипотония, как кардинальный симптом, свидетельствующий о расстройстве компенсации кровообращения. Нарушения органного кровообращения (в печени, почках, кишечнике, сердце, мозге) начинаются главным образом в стадии декомпенсации. Олигурия, которая в 1 стадии шока является следствием компенсаторных функций, во 2 стадии хотя и проявляется как функциональный сдвиг, но возникает уже в связи с расстройствами почечного кровотока и снижением гидростатического давления крови и может быть названа функциональной преренальной олигурией. Именно в этой стадии развивается классическая картина шока: появляется акроцианоз и похолодание конечностей, усиливаются тахикардия и одышка, становятся глухими тоны сердца, что свидетельствует не только о недостаточном диастолическом наполнении камер сердца, но и об ухудшении сократимости миокарда. Иногда можно наблюдать выпадение отдельных пульсовых толчков или целой группы их на периферических артериях, а также исчезновение тонов сердца при глубоком вдохе. Это свидетельствует о крайне низком венозном возврате и запустевании камер сердца. При максимально выраженной периферической вазоконстрикции развивается прямой сброс артериальной крови в венозную систему через открывающиеся артериовенозные шунты. В связи с этим возможно повышение насыщения венозной крови кислородом.

В 1 стадии при компенсированном шоке, как правило, ацидоз либо отсутствует, либо слабо выражен и носит локальный характер. В стадии декомпенсации ацидоз становится выраженным и требует коррекции. В этом случае он является следствием углубляющейся тканевой гипоксии. Основной путь естественной компенсации метаболического ацидоза при шоке, это усиление дыхательного алкалоза.

Необратимый шок качественно мало чем отличается от декомпенсированного и в сущности является стадией ещё более глубоких нарушений. Развитие необратимости является вопросом времени. Если декомпенсация длится долго и имеет тенденцию к углублению, если у больного, несмотря на лечение, не определяется АД, отсутствует сознание, имеются олигоанурия, холодные цианотичные конечности, углубляется ацидоз, то шок следует считать необратимым. Это, однако, не является сигналом к прекращению лечения. Напротив, следует пересмотреть и усилить интенсивную терапию по всем возможным направлениям.

Лечение острой кровопотери

Целью всех усилий в лечении острой кровопотери является сохранение адекватного уровня потребления кислорода тканями для поддержания метаболизма в них.

К основным принципам лечения острой кровопотери следует отнести следующие мероприятия: 

1. Выполнение окончательного гемостаза.

2. Восстановление ОЦК и ликвидация гиповолемии.

3. Поддержание сердечного выброса.

4. Ликвидация нарушений микроциркуляции и восстановление перфузии тканей.

5. Улучшение реологических свойств крови.

6. Повышение кислородной емкости крови.

7. Коррекция нарушений дыхания и ликвидация гипоксии.

8. Восстановление нарушений кислотно-щелочного и водно-электролитного балансов.

9. Нормализация коагулирующих свойств крови.

10. Поддержание энергетического баланса организма.

11. Симптоматическая терапия.

Лечение кровопотери должно быть ранним и комплексным. В вену должен быть введен пластиковый катетер, при необходимости катетеризируют 2-3 вены.

Инфузионную терапию острой массивной кровопотери начинают сразу после установления факта кровопотери и катетеризации вен. Инфузионная терапия имеет следующие цели:

1. Восстановление ОЦК, устранение гиповолемии и обеспечение адекватного сердечного выброса.

2. Сохранение и восстановление кислородотранспортной функции крови.

3. Обеспечение адекватной микроциркуляции.

4. Сохранение и восстановление нормальной осмолярности плазмы.

5. Предупреждение агрегации форменных элементов крови и устранение синдрома сладжирования.

Проблема адекватных сред для замещения кровопотери многие годы остается в центре внимания исследователей и практических врачей. Это обусловлено тем, что ни консервированная, ни свежая кровь не является не только идеальной, но даже оптимальной средой для замещения кровопотери. При лечении кровопотери и геморрагического шока гемотрансфузия не может обеспечить полный эффект по следующим причинам:

1. Риск связанный с гемотрансфузией может перевесить её лечебный эффект. Частота осложнений от переливания донорской крови достигает 10%, а летальный исход наблюдается в 0,1-2% случаев.

2. Консервированная кровь, хранящаяся более 3-х суток, обеспечивает транспорт кислорода в организме лишь на 50%.

3. До 25-30% перелитых донорских эритроцитов и плазмы секвестрируются из циркуляции и депонируются в различных органах и тканях.

4. Независимо от сроков хранения до 30% консервированных эритроцитов находится в крови в виде агрегатов, имющих размер 40-60 мкм и при переливании оседающих в капиллярном фильтре сосудистой системы легких (диаметр капилляра от 8 до 12 мкм). Этот процесс является главнейшим пусковым моментом в развитии «шокового легкого» и дыхательной недостаточности.

5. Переливание крови с целью коррекции анемии не гарантирует улучшения и поддержания адекватной оксигенации крови, т.к. потребление кислорода тканями зависит не только от концентрации гемоглобина, но и от сердечного выброса и разницы между насыщением гемоглобина кислородом в артериальной и венозной крови.

6. Переливание консервированной крови может спровоцировать коагулопатию, т.к. длительное хранение цельной крови приводит к снижению активности ряда факторов свертывания, тромбоцитов и гранулоцитов (жизнеспособность 24-48 часов).

7. Главной причиной геморрагического шока является нарушение гемодинамики, а не анемия.

8. Гемотрансфузии могут обуславливать иммунодепрессивные состояния.

Патогенетическое лечение острой кровопотери и геморрагического шока обеспечивается прежде всего восстановлением ОЦК, увеличением сердечного выброса и улучшением микроциркуляции. Одним из принципиальных вопросов в лечении геморрагического шока является выбор инфузионной среды – консервированной крови или плазмозаменителей. Для усиления сердечного выброса наиболее эффективными оказались «бесклеточные» жидкости (коллоидные растворы и плазма), а трансфузия эритроцитарной массы была наименее успешной. В ряде случаев переливание эритроцитарной массы сопровождается снижением сердечного выброса, что связывают с увеличением вязкости крови. Вязкость крови возрастает также при низком кровотоке. Следовательно, влияние трансфузии эритроцитарной массы на вязкость циркулирующей крови будет особенно выраженным у больных с низким сердечным выбросом. Для быстрого увеличения сердечного выброса и объема внутрисосудистой жидкости фаворитами признаны коллоидные растворы. Для увеличения сердечного выброса требуется лишь 1/3 объема, который необходим для соответствующего эффекта при инфузии кристаллоидов. Растворы кристаллоидов предпочтительнее, если кровопотеря не угрожает жизни.

Однако выше сказанное не является призывом к полному отказу от гемотрансфузии. Гемотрансфузия должна применяться с определенными ограничениями, но остается одним из важнейших компонентов лечения геморрагического шока. После восстановления сердечного выброса необходимо возместить потерянный гемоглобин. Традиционный подход к гемотрансфузии требует повышения содержания гемоглобина в крови больного до 100 г/л или более. Однако данное положение представляется спорным, скорее догмой, чем научно обоснованным фактом. Это становится ясным, если вспомнить, что адекватное снабжение тканей кислородом зависит не только от концентрации гемоглобина. При низком сердечном выбросе и плохой микроциркуляции даже при гемоглобине 100-120 г/л снабжение тканей кислородом может оказаться недостаточным. Напротив, при сохранении достаточного сердечного выброса и хорошей микроциркуляции (например, на фоне применения ганглиоблокаторов, а-адренолитиков, дезагрегантов) при низких цифрах гемоглобина в 60-70 г/л снабжение тканей кислородом может быть достаточным. Более приемлемым подходом для определения потребности в переливании крови у конкретного больного является мониторинг показателя потребления кислорода тканями, а также концентрации лактата в сыворотке крови. Дефицит оснований (ВЕ) можно использовать как косвенный показатель уровня лактата в сыворотке и как ориентир для для проведения инфузионной терапии. Если во время инфузионной терапии ВЕ не снижается, то это свидетельствует о нарастающей тканевой ишемии и необходимости продолжения энергичного лечения (гемотрансфузии, вазо- и реологически активные вещества и др.).

Клинический опыт показывает, что необходимость в гемотрансфузии возникает, прежде всего, при массивных кровопотерях, превышающих половину или 2/3 исходного ОЦК. Кровопотеря при операции, не превышающая 1-1,5 л (20% ОЦК и менее), гемотрансфузии не требует и может быть возмещена плазмозаменителями. В связи с тем, что при острой кровопотере наибольшую опасность для жизни представляет именно гиповолемия, внутривенная инфузия коллоидных растворов с целью коррекции ОЦК, несомненно, эффективнее, нежели введение кристаллоидов. Вместе с тем инфузионные программы должны сочетать вливания как коллоидных, так и кристаллоидных растворов с целью восполнения дефицита внутрисосудистой и интерстициальной жидкости.

Вместе с тем до сих пор продолжается дискуссия между сторонниками разных подходов к использованию того или иного вида жидкости при проведении интенсивной терапии острой кровопотери. Очевидно, только с учетом всех достоинств и недостатков коллоидных и кристаллоидных растворов, а также конкретной клинической ситуации, можно грамотно построить инфузионно-трансфузионную терапию. При этом следует учесть, что коллоидные растворы значительно дороже кристаллоидных. Если возникает потребность в быстрой ликвидации дефицита ОЦК, то предпочтительно вливание коллоидных средств, т.к. для достижения одинакового прироста ОЦК кристаллоидов потребуется в 2-4 раза больше, а инфузия их будет в 2 раза дольше, чем коллоидов (P.L.Marino,1998). Коллоидные растворы также превосходят кристаллоиды по способности повышать сердечный выброс и оксигенацию тканей. В сравнительных исследованиях было показано, что раствора Рингера с лактатом требовалось в 2 раза больше, чем 5% раствора альбумина, и в 10 раз больше, чем 25% раствора альбумина (W.C.Shoemaker,1987). Значит в ситуации, угрожающей жизни вследствие сердечно-сосудистой недостаточности, способность коллоидных растворов увеличивать сердечный выброс и оксигенацию тканей может сыграть решающую роль. При менее выраженной гиповолемии вполне достаточной оказывается инфузия кристаллоидного раствора. В тоже время инфузии кристаллоидов чаще могут приводить к отеку легких. Однако и коллоидные растворы, при увеличении проницаемости стенок легочных капилляров, могут просачиваться из сосудистого пространства в интерстициальное, тем самым значительно повышая риск возникновения отека легких (J.S.Finch et al,1983; R.G.Pearl et al,1988). В целом складывается впечатление, что, несмотря на хороший гемодинамический эффект после инфузии коллоидных растворов, для большинства больных не имеет решающего значения, какие растворы им вливают. По данным некоторых авторов, использование при интенсивной терапии больных с гиповолемическим шоком или коллоидных, или кристаллоидных растворов даёт примерно одинаковую выживаемость (G.S.Moss, S.A.Gould,1988; R.J.Lowe et al.,1979). Другие альтернативные методы коррекции волемии приводятся нами в соответствующей лекции.

Инфузионно-трансфузионная терапия при острых кровотечениях зависит во многом не только от величины кровопотери, но и от её интенсивности, степени и стадии гемодинамических расстройств, длительности кровотечения, реактивности больного. Показания к переливанию, а также скорость, объем и качество инфузии определяют по величине наружной или внутренней кровопотери, дефициту ОЦК, по гемоглобину и гематокриту крови, по показателям артериального и центрального венозного давления, потребления тканями кислорода, концентрации лактата и ВЕ, симптому «бледного пятна», почасовому диурезу и другим признакам. Очень важно точно сформулировать, что необходимо восполнить, а затем уже выбирать соответствующие инфузионные среды. Если основная цель заключается в восполнении дефицита ОЦК, то наиболее логичным выбором будет инфузионная терапия коллоидными растворами. Если же необходимо восполнить потери интерстициальной жидкости, то следует предпочесть введение кристаллоидных растворов.

Несмотря на некоторые разночтения о тактике инфузионно-трансфузионной терапии, большинство исследователей и практиков предпочитают во всех случаях, при любых объемах кровопотери начинать трансфузионную терапию с переливания коллоидных плазмозамещающих растворов реологического действия, быстро устраняющих дефицит ОЦК и улучшающих текучие свойства крови (реополиглюкин, полиглюкин, гемодез, желатиноль). В то время, когда переливаются плазмозаменители, необходимо определить группу крови и резус-фактор крови больного и в необходимых случаях в последующем произвести гемотрансфузию. При этом переливают только одногруппную кровь. Переливать следует свежую кровь – не более 10 дней хранения. Правда по инструкции консервированная кровь может храниться 21 день, но такая кровь уже не полноценна и может вызвать много осложнений (гиперкалиемия, метаболический ацидоз, эмболизация микрососудов легких и др.). Необходимо помнить, чем больше объем гемотрансфузий, тем более свежей должна быть донорская кровь. На каждые 500 мл перелитой консервированной крови необходимо вводить по 10 мл 10% раствора хлористого кальция или глюконата кальция (для предупреждения цитратной интоксикации и шока) и по 40-50 мл 4% раствора бикарбоната натрия (для устранения метаболического ацидоза – донорская кровь кислая, её рН = 6,30-6,40). Нельзя переливать холодную кровь, она должна быть подогрета до комнатной температуры во избежание повышения её вязкости, наведенной гипотермии больного и холодовой аглютинации. Нельзя и перегревать кровь, так как это приводит к гемолизу со всеми вытекающими последствиями.

Инфузионно-трансфузионная тактика, кроме перечисленных выше факторов, во многом определяется объемом кровопотери. При этом можно придерживаться следующей тактики.

При кровопотере до 15 мл/кг массы тела больного можно ограничиться переливанием коллоидов в дозе 12-15 мл/кг в сочетании с солевыми растворами в количестве 8-10 мл/кг.

При кровопотере 16-25 мл/кг необходимо переливать плазмозамещающие растворы в сочетании с донорской кровью. Соотнощение растворов и крови 2:1. Дозу солевых растворов увеличивают до 15 мл/кг.

При кровопотере 26-35 мл/кг соотношение растворов и крови должно быть 1:1, а при более значительной – 1:2. Общая доза вводимой жидкости должна превышать кровопотерю на тем большую величину, чем позднее начаты лечебные мероприятия и значительнее дефицит ОЦК – в среднем на 20-30%, при необходимости – на 50-75%.

При острой кровопотере, сопровождающейся выраженной гипотонией в состав переливаемых растворов рекомендуется добавлять полиглюкин (12-15 мл/кг ), концентрированные растворы сухой плазмы и 10% раствор альбумина (3-6 мл/кг ) для увеличения онкотического давления и предупреждения протоплазматического коллапса. С целью пополнения энергетических запасов и улучшения питания тканей можно переливать растворы глюкозы с коррегирующей дозой инсулина в расчете 1 ед. последнего на 4-5 г глюкозы.

При лечении геморрагического шока целесообразно поддерживаться следующей последовательности:

1. Вводят интравенозно катетер достаточного калибра, позволяющий осуществлять быструю инфузию растворов и крови. Предпочтительно использовать катетеризацию подключичной или внутренней яремной вены, что дополнительно обеспечивает возможность измерения в динамике ЦВД.

2. Начинают быстрое капельное или струйное переливание 1-1,5 л полиглюкина, реополиглюкина или желатиноля, после чего вливают 500 мл плазмы, протеина или альбумина. При кровопотере, вызвавшей декомпенсированный шок, после полиглюкина и плазмы начинают переливание консервированной крови или отмытых эритроцитов. Востановление ОЦК проводят параллельно с терапией, направленной на улучшение реологических свойств крови. Реополиглюкин является одним из наиболее эффективных препаратов, позволяющих снизить вязкость крови, увеличить скорость кровотока и устранить агрегацию эритроцитов.

3. Сопутствующий геморрагическому шоку метаболический ацидоз должен быть коррегирован бикарбонатом натрия или трисамином. Однако при переливании большого количества крови, консервированной цитратом, от введения бикарбоната следует воздержаться или уменьшить его расчетную дозу вдвое, т.к. в процессе метаболизма цитрат натрия превращается в бикарбонат. Это может привести к развитию выраженного метаболического алкалоза. Кроме того, необходимо помнить, что при успешном лечении острой кровопотери первоначальный метаболический ацидоз довольно быстро (через 12 часов) переходит в метаболический алкалоз.

4. Удовлетворительный, но ограниченный во времени, возмещающий эффект можно получить при введении небольших количеств (до 1 л ) изотонического раствора натрия хлорида или Рингера-Локка. Однако инфузия солевых растворов не может считаться оптимальной лечебной мерой. Обычно её используют как компонент комбинированной инфузионно-трансфузионной терапии или в качестве экстренной меры в ожидании доставки плазмозаменителей и крови.

Более подробную характеристику инфузионно-трансфузионных средств, в том числе появившихся в арсенале врачей в последние годы, и тактику их использования читатель найдет в 1-м томе данной монографии в лекции «Интенсивная терапия травматического шока».

5. Внутривенное введение больших доз глюкокортикоидов (до 0,7-1,5 г гидрокортизона). При критических состояниях большие дозы глюкокортикоидов (до 30-50 мг/кг гидрокортизона) не только улучшают сократительную функцию миокарда, но и уменьшают спазм периферических сосудов, возникающий при шоке, стабилизируют лизосомальные мембраны, препятствуют накоплению калекриина.

6. Если условия экстренного лечения больного позволяют, то перед началом инфузионно-трансфузионной терапии, периодически по ходу её определяют ОЦК, сердечный выброс, гемоглобин, гематокрит, газы крови, транспорт и утилизацию кислорода, дефицит оснований и уровень лактата. Это помогает вносить обоснованные коррективы в лечение больных.

7. Специфическое лечение вазоконстрикции. В зависимости от выраженности и длительности вазоконстрикции, других предвходящих клинических обстоятельств можно использовать различные препараты, начиная от мягких (эуфилин, дибазол, папаверин) и заканчивая более мощными (дезагреганты, ганглиоблокаторы, а-адреноблокаторы, клофелин, инстенон, даларгин). При этом характер препарата, его дозы, путь и скорость введения выбирают с таким расчетом, чтобы избежать артериальной гипотонии (предварительное устранение дефицита ОЦК, титрование эффекта фракционным введением малых доз или медленное введение при помощи инфузоматов, использование метода тахифилаксии к гипотензивному действию). Деблокирования микроциркуляции следует добиваться плавно и медленно (чем выраженнее и длительнее была вазоконстрикция, тем медленнее её нужно снимать), в противном случае может быстро возникнуть несоответствие емкости сосудистого русла и ОЦК, резко проявиться синдром реперфузии. Необходимо и провести профилактические меры по предупреждению и ликвидации пагубных последствий синдрома реперфузии (ощелачивающие, антигистаминные препараты, ингибиторы протеолиза и БАВ и др.). Как ни опасно бывает устранение централизации кровообращения, тем не менее, её необходимо снимать как можно быстрее (при условии соблюдения выше указанных предосторожностей)! Самым безопасным препаратом является дибазол, однако он не всегда достаточно эффективен. Клофелин выгодно отличается наличием у него не только вазоплегического эффекта, но и отчетливой антигипоксической активности, седативным и анальгетическим действием. Более подробные сведения по этим вопросам изложены в лекции «Пролонгированная стресспротекция как метод защиты от хирургической агрессии», приведенной в 1-м томе данной монографии.

8. Введение ингибиторов протеолиза при геморрагическом шоке можно рекомендовать как привентивный метод на ранних стадиях. Достаточно ввести 100-200 тыс.ед. трасилола, 50-100 тыс.ед. контрикала. Необходимо использовать и ингибиторы БАВ (пиридоксин, антигистаминные, гемодез и др.).

9. Важно поддержание адекватного диуреза, оптимальный уровень которого составляет 50-60 мл/час. Олигурия при геморрагическом шоке отражает гиповолемию и прямо зависит от неё. Лишь в поздних стадиях шока она может быть следствием гипоксического поражения паренхимы почек. В начальных стадиях любого шока олигурия носит функциональный характер и почечную недостаточность при этом можно отнести к преренальной. Коррекция гиповолемии и вазоконстрикции обычно устраняет подобную олигурию. Помимо самого диуреза, важнейшим критерием инфузионной терапии является ЦВД. По данным некоторых авторов, пока оно не превышает 120-150 мм водн.ст. больной продолжает нуждаться в проведении инфузионной терапии. Однако, по нашему мнению, достижение таких высоких цифр ЦВД при тяжелом геморрагическом шоке, сопровождающемся снижением концентрации белков и «течью капилляров», может свидетельствовать о перегрузке жидкостью и представлять опасность для больных (сердечная недостаточность, отек легких и мозга). В условиях гипопротеинемии, особенно на фоне вазоплегической терапии, часто не удается добиться нормальных цифр ЦВД, а усердствовать в их нормализации – значит получить перегрузку жидкостью и соответствующие осложнения. При наличии хорошей микроциркуляции вполне достаточно поддерживать ЦВД в пределах 30-60 мм водн.ст. Частый динамичный контроль ЦВД помогает предупредить перегрузку жидкостью, особенно быстро возникающую и опасную у людей пожилого и старого возраста. Если, несмотря на соответствующую терапию, олигурия остается, то показаны осмо- и салуретики.

10. Для снятия патологических влияний гиперпродукции катехоламинов, глюко- и минералокортикоидов показано применение стрес-протекторов (ганглиоблокаторы, симпатолитики, а- и в-адренолитики, клофелин, антидепоненты). При этом следует соблюдать правила, указанные выше в разделе по лечению вазоконстрикции.

11. Важнейшее значение в лечении геморрагического шока имеет кислородотерапия. Больные во П-Ш стадиях геморрагического шока должны быть переведены на ИВЛ 100% кислородом. Этим мы увеличиваем растворимую фракцию кислорода в плазме (хотя резервы здесь ограничены) и это улучшает процессы оксигенации. Но главное – уменьшаются энерго- и кислородозатраты на работу дыхательных мышц.

12. Лечение коагулопатий, вплоть до ДВС, развивающихся при массивных кровопотерях, должно быть комплексным и включать белковые препараты, гепарин, антиферменты и др. Подробные сведения по этому вопросу приведены в лекции по ДВС синдрому.

13. Помимо перечисленных мероприятий, осуществляют метаболическую терапию (рибоксин, АТФ, кокарбоксилаза, тиосульфат натрия, актовегин, витамины и др.), вводят сердечные, антигистаминные, обезболивающие и другие препараты, исходя из конкретной клинической ситуации.

Анестезия у больных с острой кровопотерей

Главная опасность связана с расстройством компенсаторных реакций под влиянием премедикации или вводного наркоза и с возможностью глубокой гипотонии и даже асистолии. Данные осложнения связаны с резким устранением препаратами для премедикации и наркоза вазоконстрикции, восстановлением кровообращения в ранее ишемизированных тканях и поступлением в общий кровоток БАВ, кислых и токсических продуктов нарушенного метаболизма.

Предварительная внутривенная инфузия жидкости – основное условие начала анестезии. Она должна быть осуществлена для улучшения гемодинамических показателей и, прежде всего, для устранения гиповолемии и повышения артериального давления. В большинстве случаев начинать вводный наркоз можно после переливания 800-1000 мл полиглюкина или других плазмозамещающих растворов (под контролем ЦВД). Введение в анестезию может быть осуществлено после проведения инфузионной терапии и на её фоне любым принятым методом, если он не ухудшает сократительную функцию миокарда и не оказывает неблагоприятного воздействия на кровообращение в целом.

Кроме обязательной инфузионной терапии, подготовка больного с геморрагическим шоком к анестезии и операции включает:

1. Эвакуацию желудочного содержимого.

2. Катетеризацию подключичной или яремной вен.

3. Гемотрансфузии в зависимости от величины кровопотери.

4. Нейтрализацию цитрата натрия и гиперкалиемии при массивных гемотрансфузиях внутривенным введением хлористого кальция.

5. Коррекцию метаболического ацидоза щелочными и буферными растворами.

6. Введение больших доз глюкокортикоидов (не при острых стрессовых язвах!).

7. Лечение вазоконстрикции (вазоплегики, адреноганглиолитики и др.). От вазопрессоров нужно воздерживаться, за исключением терминальных состояний и сосудистой недостаточности.

8. Введение ингибиторов протеолиза (контрикал, гордокс и др.).

9. Нормализацию и поддержание диуреза.

10. Стресс – протекторную терапию (ганглиолитики, адреноблокаторы, клофелин и др.).

11. Симптоматическую терапия в зависимости от конкретной клинической ситуации.

Непосредственная премедикация осуществляется внутримышечным или внутривенным (в зависимости от состояния микроциркуляции больного и экстренности оперативного вмешательства) введением промедола (таламанала), атропина, седуксена, димедрола. Хорошие результаты дает включение в премедикацию и анестезию стресспротекторов (ганглиоблокаторов, альфа- и бета-блокаторов, клофелина, даларгина). Более подробно этот вопрос изложен в лекции «Пролонгированная стресспротекция в интенсивной терапии острой кровопотери».

Следует воздержаться от использования ингаляционных методов вводного наркоза и концентрированных растворов барбитуратов. Фторотан противопоказан у больных с геморрагическим шоком. Однако в период вводной анестезии ингаляция закисно-кислородной смеси (1:1) оказывается полезной. Допустимо медленное введение малоконцентрированных растворов барбитуратов (150-200 мг 0,5-1% раствора тиопентала или гексенала). При тяжелом геморрагическом шоке от барбитуратов вообще следует отказаться. При проведении вводной анестезии с помощью нейролептанальгетиков дозу дроперидола надо уменьшить на 1/3-1/2 от обычной, а в случае значительной гиповолемии и гипотонии он должен быть исключен. У ряда больных в состоянии геморрагического шока вводный наркоз успешно осуществляют кеталаром. Достаточно ввести препарат внутривенно в дозе 1,5-2 мг/кг. Преимуществом кеталаровой анестезии является стабильность гемодинамики и, как правило, отсутствие гипотонии. Удовлетворительное начало наркоза можно обеспечить внутривенным введением седуксена (10-15 мг) в сочетании с фентанилом (2-3 мл). Хорошие результаты получены при проведении вводного и основного наркоза с помощью оксибутирата натрия (50-100 мг/кг). Наркоз с применением этого препарата позволяет обеспечить стабильность и достаточную управляемость гемодинамики, других функций больных, находящихся в тяжелых состояниях. Важно, что оксибутират натрия обладает и выраженной антигипоксической активностью. В условиях отсутствия внутривенных анестетиков, в отдельных случаях для вводного наркоза можно использовать эфир. Больные, находящиеся в геморрагическом шоке, менее устойчивы к действию анестетиков, поэтому при вводном наркозе эфиром они быстро засыпают, как правило, без стадии возбуждения, при достаточно стабильных показателях гемодинамики.

Интубацию трахеи проводят по возможности быстро и атравматично. В качестве миорелаксанта применяют сукцинилхолин в обычных дозах (1-1,5 мг/кг). Допустимо применение антидеполяризующих релаксантов короткого действия со слабой гистаминной активностью (норкурон). Поддержание миорелаксации достигают фракционным введением сукцинилхолина или ардуана, повулона, норкурона. Тубакурарин нежелателен, так как, обладая гистаминовой активностью, может вызвать срыв гемодинамики. Гипотония, вызванная тубакурарином (тубарином), обычно легко устраняется внутривенным введением димедрола.

Адекватная оксигенация – одно из основных условий при проведении анестезии. В связи с этим в большинстве случаев проводят интубационный наркоз с ИВЛ кислородом в режиме нормовентиляции или легкой гипервентиляции. В случае тяжелой кровопотери, при геморрагическом шоке быстро выводить больного из наркоза и восстанавливать спонтанное дыхание чаще всего нецелесообразно и даже вредно. Продленная ИВЛ в данном случае является одной из действенных мер в комплексной интенсивной терапии больных.

Во время анестезии обязательно мониторное наблюдение за основными функциями больных. Контроль состояния больного в период анестезии и операции осуществляют путем наблюдения за пульсом, АД, ЦВД, ЭКГ, пульсооксиметрией, диурезом. По возможности периодически определяют КЩС, газы крови, Нв, Нt, лактат. Стабилизация микроциркуляции, АД, пульса, оксигенации, повышение ЦВД, возобновление мочеотделения в ходе наркоза и операции указывают на положительную динамику состояния больного и адекватность проводимой анестезии и интенсивной терапии.

Ответственным периодом анестезии является выход из неё и экстубация трахеи. В это время состояние больных вновь может ухудшиться, «закрыться» периферия, появиться озноб, тахикардия и дестабилизироваться гемодинамика. Существенно нарастают катаболические процессы, увеличивается кислородная задолжность, усиливается метаболический ацидоз. Связывают это с ослаблением защитного эффекта анестезии, усилением реакций больного на боль, с патологическими рефлексами при экстубации трахеи и с устранением блокады терморегуляции при выходе из наркоза. Больные с геморрагическим шоком менее устойчивы к охлаждению во время анестезии и при достаточно продолжительных операциях у них часто возникает наведенная гипотермия. Поэтому необходим контроль температуры тела, а в случае развития гипотермии до полного согревания больного и стабилизации его основных жизненных функций следует продолжить блокаду терморегуляции лечебным наркозом (седуксен, оксибутират, дроперидол, наркотические анальгетики, ганглиолитики и др.) и продленную ИВЛ.

Кровопотеря вводит в действие у больного стрессовый механизм с гиперреакцией симпато-адреналовой системы, надпочечников, щитовидной железы и посредством его приводит к нарушению микроциркуляции и депонированию крови. Централизация кровообращения, секвестрация и агрегация эритроцитов неизбежно вызывают выраженные нарушения обменных процессов и гипоксию тканей, а в дальнейшем приводят к необратимым изменениям в органах и полиорганной недостаточности. Стрессовый механизм плохо устраняется инфузионно-трансфузионной терапией и усиливается операционной травмой. Кровопотеря и операционная травма действуют в данном случае в одном направлении – они резко усиливают тонус симпато-адреналовой системы и выброс стрессовых гормонов. Поэтому необходимо воздействовать именно на этот стрессовый механизм, устранить его или, по крайней мере, уменьшить его развитие.

Средствами патогенетически обоснованными в этом плане являются стресс-протекторные препараты – ганглиолитики, адренолитики и клофелин. Методики применения и результаты их использования у больных с острой кровопотерей изложены в лекциях «Пролонгированная стресспротекция как метод защиты от хирургической агрессии» (том 1) и «Пролонгированная стресспротекция в интенсивной терапии острой кровопотери» (том 2).

Содержание монографии     Следующая глава

Иммунокоррекция гнойно-септических состояний

Предыдущая глава

Содержание монографии

6.3. Иммунокоррекция гнойно-септических состояний

С гнойными осложнениями и септическими состояниями встречаются врачи практически всех клинических специальностей, причем столько лет, сколько, наверное, существует медицина.

Высокий уровень хирургической техники, развитие анестезиологии и реаниматологии, высокоэффективные лекарственные препараты, позволяющие воздействовать на патогенную микрофлору и иммунитет, корригировать метаболизм, явились своеобразными ступенями качественного улучшения результатов лечения хирургического сепсиса. Однако при реальном взгляде на вещи следует призвать, что сепсис остается сложной медицинской проблемой и на сегодняшний день продолжает быть одной из ведущих причин летальности, несмотря на современные открытия в патогенезе этого заболевания и принципах его лечения. Продолжающиеся научные исследования позволяют надеяться, что патофизиология сепсиса станет более понятной, и появятся новые эффективные схемы его лечения. 

Учитывая многокомпонентность тяжелого эндотоксикоза, при генерализованном тяжелом сепсисе и, особенно, при септическом шоке, наиболее патогенетически обоснованным может быть лишь комбинированное применение существующих методов детоксикации, поддержания жизненно важных функций и иммунокоррекции.

Необходимо помнить, что диализные, сорбционные, плазмаферетические методы экстракорпоральной детоксикации воздействуют лишь на одну из составляющих эндотоксикоза – токсемию, и при централизации кровообращения ограничиваются коррекцией циркулирующей, но не депонированной и секвестрированной крови. Последняя проблема частично решается выполнением перед детоксикационной гемокоррекцией фармакологической децентрализации кровообращения или последовательным применением ВЛОК, УФО аутокрови и методов экстракорпоралной детоксикации.

Основная цель при лечении ССВО – контроль воспалительного ответа. Почти 100 лет назад врачи обнаружили, что можно ослабить ответ организма на некоторые чужеродные вещества путем их повторного введения. На основании этого инъекции убитых бактерий использовались как вакцины при различных типах лихорадки. По-видимому, такая методика может использоваться с целью профилактики у пациентов с риском развития ССВО. Например, есть рекомендации применить инъекции монофосфориллипида-А (MPL), производного Гр– эндотоксина, в качестве одного из методов профилактики. При использовании этой методики в эксперименте у животных, отмечено снижение гемодинамических эффектов в ответ на введение эндотоксина.

В свое время было высказано предположение, что использование кортикостероидов должно приносить пользу при сепсисе, так как они способны уменьшать воспалительный ответ в случаях ССВО, что может улучшить исход. Однако эти надежды не оправдались. При тщательной клинической проверке в двух больших центрах полезных эффектов стероидов при септическом шоке не обнаружили. Этот вопрос является весьма дискутабельным. Можно сказать, что при нашем теперешнем состоянии обеспечения лекарственными веществами мы просто не имеем других препаратов для стабилизации и уменьшения проницаемости мембран. Проходят испытания и внедряются в практику антагонисты ТNF, моноклональные антитела, антагонисты к рецепторам IL-1 и др. Однако контроль над деятельностью медиаторов, вероятно, дело будущего. Здесь многое ещё предстоит изучить и внедрить в практику.

Коррекция иммунитета при сепсисе

 

Важное место в лечении больных сепсисом занимает пассивная и активная иммунизация. Следует применять как неспецифическую, так и специфическую иммунотерапию.

По мнению некоторых исследований, видовой состав и чувствительность микроорганизмов к антибиотикам не определяют исход заболевания и вероятность развития осложнений. Выздоровление при этих состояниях зависит не исключительно от свойств возбудителей инфекции, а от характера и выраженности органной патологии, особенностей иммунной системы больного и других факторов. При лечении пациентов с сепсисом не может быть достаточным использование препаратов, действующих только на инфекционный агент и воспалительный процесс. Гарантией выздоровления может быть восстановление адекватного иммунного ответа организма на микробную агрессию.

Коррекция иммунитета при септических состояниях, с учетом индивидуальных особенностей пациентов и тяжести их клинического состояния, может осуществляться по следующим направлениям:

  1. Иммуностимуляторы и иммунокорректоры (тималин, имммунофан и др.)
  2. Заместительная терапия (интраглобин – им.гл джи, пентаглобин – им.гл. джи и М)
  3. Физические методы (УФО, ВЛОК)
  4. Метаболическая иммунотерапия (реамберин, глютаксим, милдронат, эспа-липон и др.)
  5. Стресспротекция (пентамин, пирроксан, даларгин, клофелин)
  6. Экстрокорпоральная иммунофармакотерапия (ЭИФТ)

При остром сепсисе показана пассивная иммунизация. К специфической иммунотерапии следует отнести введение иммунных глобулинов (гамма-глобулин по 4 дозы 6 раз через день), гипериммунной плазмы (антистафилококковой, антисинегнойной, антиколибациллярной), цельной крови или ее фракций (плазмы, сыворотки, или лейкоцитарной взвеси) от иммунизированных доноров (100-200 мл).

Уменьшение числа Т-лимфоцитов, ответственных за клеточный иммунитет, свидетельствует о необходимости восполнения лейкоцитарной массы или свежей крови от иммунизированного донора или реконвалисцента. Снижение В-лимфоцитов свидетельствует о недостаточности гуморального иммунитета. В этом случае целесообразно переливание иммуноглобулина, пентаглобина или иммунной плазмы.

Для повышения иммунитета и увеличения одаптационных способностей организма применяют иммунокорректоры и иммуностимуляторы: полиоксидоний, тимазин, тималин, Т-активин, иммунофан по I мл 1 раз в течение 2-5 дней (увеличивают содержание Т– и В-лимфоцитов, улучшают функциональную активность лимфоцитов), лизоцим, продигиозан, пентоксил, левамизол и другие препараты.

При сепсисе необходим дифференцированный подход к коррекции иммунной недостаточности в зависимости от степени выраженности нарушений иммунитета и ССВО. Иммунотерапия необходима больным, у которых потребность в интенсивной терапии возникла на фоне хронического воспалительного процесса, при наличии в анамнезе склонности к различным воспалительным заболеваниям (вероятен хронический иммунодефицит) и при выраженном ССВО.

Независимо от тяжести состояния показаны неспецифические биогенные стимуляторы: метацил, милдронат или мумие. Нормализует соотношение клеток основных классов субпопуляций Т-лимфоцитов, активирует ранние этапы антителогенеза и способствует дозреванию и дифференцировке иммунокомпетентных клеток экстракорпоральная иммунофармакотерапия иммунофаном [14]. Перспективным является использование рекомбинантного ИЛ-2 (ронколейкина). Заместительная иммунотерапия внутривенным введением полиглобулинов предназначенными для внутривенного введения: интраглобин (IgG), пентаглобин (IgG и IgM) признана во многих центровых исследованиях, как эффективный метод при дефиците гуморального иммунитета. Однако данная терапия очень дорога и мало доступна в повседневной практике

При абдоминальном сепсисе в послеоперационном периоде наблюдается напряженность работы психонейроэндокринной и иммунной систем, функциональное единство которых признается многими авторами. Установлено наличие общих перекрестно реагирующих антигенов в мозге и вилочковой железе, большого количества медиаторов иммунной системы, которые активны в подкорковых образованиях ЦНС. Лимфоциты способны синтезировать эндорфины, выделяемые при симпатических влияниях и ацетилхолин, обладающий иммунотропным эффектом, а также факторы, стимулирующие выброс катехоламинов клетками мозгового вещества надпочечников. Холинергические стимулы модулируют состояние лимфоцитов и клеток различных областей мозга, изменяют экспрессию поверхностных структур лимфоцитов и влияют на дифференцировку клеток.

Повышение активности гипоталамических центров приводит к активации как САС, так и гипофизарно-надпочечниковой систем. Изменения в эндокринной системе после хирургической агрессии включают секрецию гормонов, способствующих катаболизму, наряду со снижением секреции или действия анаболических гормонов. Нарушения обменных процессов в целом сводятся к развитию метаболической дисфункции и синдрома гиперметаболизма. Катехоламины и глюкокортикоиды могут непосредственно воздействовать на иммунокомпетентные клетки, вызывая функциональные и структурные нарушения. При ГХИ число рецепторов лимфоцитов к глюкокортикоидам существенно возрастает по сравнению с показателями здоровых индивидов; у пациентов с последующим летальным исходом наблюдается обратная тенденция.

Нейротрансмиттеры и психотропные средства оказывают воздействие на иммунную и эндокринную системы, а экспериментальная депрессия сопровождается как нарушениями нейрорецепции, так и снижением эффективности специфического и неспецифического звеньев иммунитета. В процессах формирования иммунного ответа существенная роль принадлежит ГАМК – основному тормозному нейромедиатору. Бензодиазепины, блокируя рецепторы ГАМК, оказывают угнетающий эффект, как на нервную, так и на иммунную системы. Агонисты ГАМК-ергических рецепторов, напротив, усиливают иммунный ответ, что проявляется активацией иммунной системы и числа Т-лимфоцитов.

Наличие общих регуляторных механизмов и медиаторов иммунной и центральной нервной систем в значительной мере определяет связь стрессовых реакций и иммунной недостаточности. Поэтому применение для коррекции иммунного статуса препаратов, влияющих на функции ЦНС и гормональные стресс реализующие системы является вполне оправданным.

Учитывая гиперергическую реакцию симпато-адреналовой системы и надпочечников, нарушение цитокинового баланса организма с мощным выбросом большого количества медиаторов в ответ на агрессию, и как следствие разбалансировку всех звеньев гомеостаза, необходимо использовать методы, позволяющие блокировать или компенсировать вышеописанные процессы. Одним из таких методов является стресспротекторная терапия (СПТ) – терапия, направленная на предотвращение перехода реакции адаптации в дистресс.


Принципиально важно начинать применение СПТ у септических больных как можно раньше, до развития цитокиновых каскадных реакций и рефрактерной гипотонии, тогда эти крайние проявления реакции организма на агрессию, возможно, удастся предупредить. Разработанный нами метод АСТ предполагает сочетанное применение агониста А2-адренорецепторов клофелина, нейропептида даларгина и антагониста кальция изоптина. Использование СПТ целесообразно у больных, тяжесть состояния которых более 11 баллов по АРАСНЕ II, а также при сопутствующем язвенном поражении ЖКТ, гиперацидном гастрите, неоднократных санациях брюшной полости, (она не заменяет антибактериальную, иммунокоррегирующую, дезинтоксикационную и прочую терапию; однако на ее фоне их эффективность возрастает).

Начинать ее следует как можно раньше: с премедикацией в/м, если больной поступает в операционную, или с началом интенсивной терапии в палате. Больному последовательно вводят А2-адреномиметик клофелин – 150 – 300 мкг/сут., или ганглиоблокатор пентамин – 150 мг/сут., нейромедиатор даларгин – 4 мг/сут., антагонист кальция – изоптин (нимотоп, дилзем) – 15 мг/сут.

Учитывая, что одним из пусковых моментов в развитии вторичного иммунодефицита является гиперергическая стресс-реакция, применение стресс-протекторной терапии позволяет корригировать иммунитет в более ранние сроки. Методика сочетанного применения стресс-протекторной, адаптагенной терапии и эфферентных методов детоксикации (Назаров И.П.с соавт. “Способ профилактики и лечения сепсиса у ожоговых больных” Патент № 2123341 от 29.12.98 г. на изобретение) заключается в следующем. После поступления больных в отделение реанимации с началом инфузионной терапии вводят внутривенно капельно нейропептид даларгин 30 мкг/кг/сут. При достижении положительных цифр ЦВД, с целью снижения гиперергической стрессорной реакции, стабилизации гемодинамики и коррекции метаболизма в состав интенсивной терапии включают клофелин в дозе 1,5 мкг/кг (0,36 мкг/кг/час) внутривенно капельно 1 раз в день, параллельно продолжая инфузионную терапию. После выхода больных из септического шока, для продолжения нейровегетативной защиты внутримышечно вводят пентамин в дозе 1,5 мг/кг/сут, 4 раза в день в течение катаболической стадии сепсиса. Биопротектор милдронат назначают внутривенно с 1 по 14 сутки в дозе 7 мг/кг/сут 1 раз в день; актовегин – внутривенно капельно 1 раз в день по 15-20 мг/кг/сут.

Методика программированного плазмафереза осуществляется следующим образом. За 4 часа до ПФ внутримышечно вводят пентамин 5% – 0,5 мл. Сеанс ВЛОК (по описанной выше методике) проводят за 30 мин. до плазмофереза (ПФ). Преднагрузку осуществляют инфузией реополиглюкина (5-6 мл/кг) с тренталом (1,5 мг/кг). После преднагрузки вводят внутривенно пентамин по 5 мг через 3-5 минут в общей дозе 25-30 мг. Забор крови проводят во флаконы с цитратом натрия из расчета 1/5 ОЦК, после чего начинают инфузию 5% раствора глюкозы (5-7 мл/кг) с ингибиторами протеаз (контрикал 150-300 ЕД/кг). Во время инфузии глюкозы внутривенно вводят: раствор CaCl2 – 15 мг/кг, димедрол – 0,15 мг/кг, раствор пиридоксина гидрохлорида (витамин B6) – 1,5 мг/кг.

После забора крови во флаконы вводят гипохлорит натрия в концентрации 600 мг/л, соотношение гипохлорит натрия/кровь 1,0-0,5мл/10мл. Кровь центрифугируют 15 мин. со скоростью 2000 об/мин. В дальнейшем плазму эксфузируют в стерильный флакон, а эритроциты после разведения раствором «Дисоль» 1:1 возвращают пациенту.

Взамен удаленной плазмы в том же количестве вводят донорскую плазму (70% от объема) и альбумин (протеин) – 30 % от объема.

В эксфузированную плазму вводят гипохлорит натрия в концентрации 600 мг/л, соотношение гипохлорит натрия/кровь 2,0-1,0мл/10мл (193). После этого плазму охлаждают до +4, +60С в условиях бытового холодильника с экспозицией 2-16 часов. Затем плазму центрифугируют 15 мин. со скоростью 2000 об/мин. Осажденый криогель удаляют, плазму замораживают в морозильной камере при температуре -140С. Через сутки больному проводят следующий сеанс ПФ: эксфузированную плазму возмещают размороженной аутоплазмой. Количество сеансов ПФ определяется клиническими и лабораторными показателями токсемии и колеблется в пределах от 1 до 5. При наличии положительных посевов гемокультуры эксфузированную плазму лучше не возвращать больному.

Проведение плазмафереза начинают у больных при тяжелом сепсисе после стабилизации гемодинамики; в остальных случаях при наличии эндотоксикоза II-III степени

С целью коррекции вторичного иммунодефицита, профилактики бактериальных и септических осложнений высокую эффективность показывает метод экстракорпоральной обработки лейкоцитов иммунофаном. Методика экстракорпоральной обработки лейкоцитов иммунофаном следующая.

Донорская кровь забирается через центральный венозный коллектор в утренние часы в количестве 200-400 мл. В качестве антикоагулянта используется гепарин из расчета 25 ЕД/мл крови. После забора флаконы с эксфузированной и гепаринизированной кровью центрифугируют 15 минут со скоростью 1500 об/мин, после чего плазму эксфузируют. В стерильный флакон собирают лейкоцитарную пленку и разводят раствором NaCl 0,9% – 200-250 мл и «Средой 199» 50-100 мл. В это время эритроциты возвращались больному (схема №1).

Во флакон с лейкоцитарной взвесью добавляют иммунофан 75-125 мкг на 1х109 лейкоцитов. Полученный раствор инкубируют 90 минут при t0=370C в термостате, затем повторно центрифугируют 15 минут со скоростью 1500 об/мин. После центрифугирования из флакона удаляют раствор до лейкоцитарной пленки, лейкоциты отмывают 3 раза стерильным физиологическим раствором 200-300 мл, отмытые лейкоциты разводят NaCl 0,9% 50-100 мл и внутривенно капельно переливают больному.

Схема № 1

Экстракорпоральная обработка лейкоцитов иммунофаном

Иммуносорбция

 

Имуносорбция относится к экстракорпоральным методам иммунокоррекции и детоксикации.

Речь идет о сорбентах нового поколения, разработка которых только началась, однако их возможности чрезвычайно широки. При этом виде гемосорбции осуществляется очистка крови от патологических белков в экстракорпоральном контуре, содержащем иммуносорбент (селективная сорбция). В качестве носителей для связывания биологически активных веществ применяется активированный уголь, пористые кремнеземы, стекло и другие гранулированные макропористые полимеры.

Иммуносорбенты представляют собой фиксированный на нерастворимой матрице в качестве аффинного лиганда антиген (АГ) или антитело (АТ). При контакте с кровью, фиксированный на сорбентах АГ связывает находящийся в ней соответствующие АТ; в случае фиксации АТ происходит связывание комплементарных АГ. Специфичность взаимодействия АГ и АТ чрезвычайно высока и реализуется на уровне соответствия активных фрагментов молекулы АГ определенным участком макромолекулы АТ, входящей в него, как ключ в замок. Образуется специфический комплекс АГ-АТ.

Современная технология позволяет получить АТ практически против любого соединения, которое подлежит извлечению из биологических сред. При этом не составляют исключения и низкомолекулярные вещества, не обладающие антигенными свойствами.

Антительные иммуносорбенты используют для селективного извлечения из крови микробных токсинов. Ограничивать практическое применение иммуносорбции, вероятно, будет крайне высокая стоимость иммуносорбентов.

Внутрисосудистое лазерное облучение аутокрови (ВЛОК)

С целью неспецифической иммуностимуляции проводится лазерное облучение крови больного (ГНЛ – гелий-неоновый лазер). Для ВЛОК применяется физиотерапевтическая лазерная установка УЛФ-01, имеющая активный элемент ГЛ-109 и оптическую насадку с тонким моноволоконным световодом, вводимым в подключичный катетер или через инъекционную иглу после венопункции. Продолжительность первого и последнего сеансов – 30 минут, остальных – 45 минут (обычно 5-10 сеансов на курс лечения).

Сеансы ВЛОК (0,71-0,633 мкм, мощность на выходе световода 2 мВт, экспозиция 30 минут) проводят с первых суток (через 6 часов после начала ИТТ), 5-7 сеансов в течение 10 дней.

ВЛОК способствует активации иммунного ответа, дает выраженный анальгизирующий, противовоспалительный и гипокоагуляционный эффект, повышает фагоцитарную активность лейкоцитов.

Проточное ультрафиолетовое облучение аутокрови

Эффективная трансфузиологическая операция (аутотрансфузия фотомодифицированной крови – АУФОК) применяется с целью уменьшения эндотоксикоза и стимуляции зищитных сил организма.

При помощи аппартов «Изольда», ФМК-1, ФМР-10. ВМР-120 в течение 5 минут со скоростью кровотока 100-150 мл/мин облучают кровь больного УФ светом в тонком слое и стерильных условиях. Кровь облучается в объеме 1-2 мл/кг. Обычно курс лечения включает 3-5 сеансов в зависимости от тяжести состояния больного и выраженности лечебного эффекта. В условиях ФМК-1 бывает достаточно одного сеанса.

Реинфузия фотомодифицированной крови является мощным фактором воздействия на организм и его иммунный гомеостаз. Воздействие, облученной УФ светом, аутокрови на организм интенсивно изучается. Имеющийся уже опыт показал, что УФО аутокрови способствует увеличению количества лимфоцитов, активирует окислительно-восстановительные процессы, иммунные клеточные и гуморальные защитные реакции; обладает бактерицидным, детоксикационным и противовоспалительным действием. Именно положительное влияние на показатели клеточного иммунитета предопределяет включение метода УФО аутокрови в комплексное лечение сепсиса.

Применение медицинского озона

 

Авторами указываются следующие механизмы действия озона: прямое действие озона, обнаруживаемое главным образом при локальном применении и проявляющееся в виде химиотерапевтической дезинфицирующей активности, вызывающей нарушение целостности оболочки микробов вследствие окисления фосфолипидов и липопротеидов; взаимодействие с вирусами, приводящее к повреждению протеинов наружной мембраны и полипептидных цепей нуклеиновых кислот, что нарушает способность вирусов прикрепляться к клеткам; системный эффект вследствие индуцируемых озоном низких концентраций перекисей.

Озон, как сильный окислитель в высоких концентрациях токсичен, оказывает резко выраженное раздражающее действие на верхние дыхательные пути, бронхи, легкие, вызывая их спазм. Однако, концентрации озона, существующие в природных условиях, оказывают стимулирующее влияние на организм, повышая устойчивость к холоду, гипоксии, действию токсических веществ, увеличивая уровень гемоглобина и эритроцитов в крови, фагоцитарную активность лейкоцитов, иммунобиологическую устойчивость, улучшая функцию легких, нормализуя артериальное давление.

Выделяют следующие эффекты озонотерапии:

1.Повышение парциального давления кислорода и сдвиг рН в щелочную сторону.

2.Уменьшение дефицита буферных оснований, как более быструю реакцию на озонотерапию по сравнению с оксигенацией.

3.Активацию кислородзависимых процессов в эритроцитах и других клетках крови, в результате которых нормализуется перекисное окисление липидов (ПОЛ) и происходит регуляция структурно – функциональных элементов мембран клеток. При этом возрастает деформабельность эритроцитов, улучшаются реологические свойства крови.

4.Интенсификацию кислородзависимых реакций в органных клетках, вызывающую снижение уровня продуктов углеводного, липидного и белкового обменов.

В литературе имеются данные по изучению влияния озона на ПОЛ у лабораторных животных. Под влиянием озона снижаются показатели диеновых конъюгатов, малонового диальдегида, оснований Шиффа в 3-5 раз. Одновременно отмечается достоверное повышение каталазной и супероксиддисмутазной активности эритроцитов крови. Хемолюминесцентные исследования выявили повышение общей антиоксидантной активности плазмы, что авторы объясняют повышением концентрации в ней липопротеиидов, церулоплазмина, альбумина, серотонина, инсулина в течение недели после инфузии озонированного физиологического раствора. Однако отмечалось некоторое снижение уровня α-токоферола, что можно объяснить повышением концентрации в крови низкомолекулярных пероксидов, перекисных радикалов, озонидов после введения озонированного раствора.

Через инициацию свободнорадикальных реакций ПОЛ, реализуется целый ряд терапевтических эффектов медицинского озона. Образующиеся при озонолизе короткоцепочечные и гидрофильные перекиси влияют на клеточный метаболизм, взаимодействуя в первую очередь с глутатионовой системой, увеличивается активность ферментов, заинтересованных в метаболизме кислорода и ослабляющих ПОЛ: глутатионпероксидазы, глутатионредуктазы, супероксиддисмутазы, каталазы, глюкозо-6-фосфатдегидрогеназы. При высоких концентрациях, вводимых парентерально, отмечался рост содержания конечных продуктов ПОЛ с одновременным снижением первичных продуктов свободнорадикальных реакций. Обрыв процесса на первой стадии может быть объяснен окислением самим озоном диеновых конъюгатов в момент первичной атаки. 

Свободные радикалы кислорода, образованные при разложении озона в жидкой среде, стимулируют не только антиоксидантную систему крови, но и способствуют улучшению микроциркуляции на тканевом уровне.

Применение азона при остром панкреатите показало:

  1. При остром панкреатите развивается иммунологическая недостаточность, одним из ведущих компонентов которой являются изменения в клеточном звене иммунной системы. У больных отечной формой преимущественно регистрируется Т-иммунодефицит 1-2-й степени тяжести, а у больных панкреонекрозом – Т-ИД 2-3 степени тяжести.
  2. В формировании иммунодефицита при остром панкреатите, наряду с количественными изменениями клеточного звена иммунитета, одним из ведущих механизмов развития иммунной недостаточности является метаболический иммунодефицит. Наиболее выражены метаболические изменения в лимфоцитах при панкреонекрозе.
  3. Изменения метаболизма лимфоцитов при остром панкреатите характеризуются снижением интенсивности синтетических реакций пентозофосфатного пути и энергопродуцирующих реакций гликолиза и цикла Кребса. Показатели липидного обмена клеток отражают активацию в них процессов липолиза и накопление холестерина, уменьшающего проницаемость мембран для субстратов и рецепторов. Совокупность изменений структурно-метаболических параметров лимфоцитов отражает снижение их функциональных возможностей в иммунном ответе.
  4. Метаболические изменения в лимфоцитах и ткани поджелудочной железы являются показанием для применения средств, корригирующих метаболизм. Использование глутоксима в комплексном лечении больных острым панкреатитом позволяет добиться выраженного иммунокорригирующего эффекта: снижения лимфопении, уменьшения выраженности Т-иммунодефицита, увеличения соотношения Тх/Тc. Проведение озонотерапии в течение 8 дней снижает тяжесть иммунодефицитного состояния и уменьшает метаболические нарушения в лимфоцитах.

Практические рекомендации:

 

  1. Степень выраженности иммунологических и структурно-метаболических нарушений в лимфоцитах можно использовать для оценки степени тяжести патологического процесса и прогноза заболевания.
  2. У больных острым панкреатитом целесообразно применять внутривенную озонотерапию. Внутривенные инфузии озонированного физиологического раствора с концентрацией озона 4-6 мг/л. Однократно необходимо вводить 400 мл. ОФР. Курс лечения включает от 3 до 5 процедур в зависимости от динамики показателей иммуннограммы.
  3. У больных с острым панкреатитом предпочтительно использовать глутоксим. В лечебных целях следует применять глутоксим в дозе 10 мг один раз в сутки в течение 5 дней.

Таким образом, существующие методы экстракорпоральной гемокоррекции способны временно выполнять замещение функций важнейших систем организма – дыхательной (оксигенация), выделительной (диализ, фильтрация), детоксикационной (сорбция, аферез, ксеногепатоперфузия), иммунокомпетентной (ксеноспленоперфузия), мононуклеарно-макрофагальной (иммуносорбция).

Антиоксиданты. Обоснование применения в интенсивной терапии сепсиса и коррекции иммунных процессов

 

Универсальные патогенетические механизмы патологических состояний:

1. Чрезмерное, неконтролируемое эндогенной АОС усиление процессов ПОЛ

2. ГИПОКСИЯ – недостаточное снабжение или потребление кислорода клетками и тканями организма

Результатом взаимодействия ПОЛ и ГИПОКСИИ являются нарушения энергетических и метаболических процессов в тканях и клетках.

Поскольку формирование тканевой гипоксии, ПОЛ, митохондриальная дисфункция признаны пусковым звеном развития типового патологического процесса, использование антигипоксантов и антиоксидантов патогенетически обосновано при любой острой патологии, в том числе и при сепсисе.

Базисными механизмами патологии при любых критических состояниях, в том числе при сепсисе, являются свободно-радикальные процессы и изменения свойств биомембран клеток. Главная патологическая роль свободных радикалов заключается в том, что они активно взаимодействуют с молекулами, формирующими нейрональные и внутриклеточные мембраны. Повышается вязкость мембран, утрачивается их пластичность и функциональное состояние.

Причины инициации (усиления) ПОЛ: 

1. Стресс;

2. Ишемия;

3. Гипоксия;

4. Реперфузия тканей (реперфузионный синдром)

5. Воспаление (асептическое или бактериальное);

  1. 6. Недостаточная активность физиологической антиоксидантной системы (относительная или абсолютная).

Основные патологические процессы, инициируемые чрезмерной активацией ПОЛ:

Клеточно-тканевой уровень:

1. Ишемия;

2. Гипоксия;

3. Мембранопатия:

– нарушение проницаемости клеточной мембраны и мембран клеточных органелл;

– чрезмерное накопление свободных радикалов внутри клетки;

– выход лизосомальных ферментов внутрь клетки;

– накопление внутри клетки ионов Са++ ;

4. Апаптоз и некроз клеток;

5. Нарушение клеточной рецепции;

6. Энергетические и метаболические нарушения.

II. Органы и системы:

1. Функциональные нарушения;

2. Органическая патология.

Восстановление кровотока в ранее ишемизированных тканях также представляет определенную опасность. Реперфузия обуславливает многократное повышение парциального давления кислорода с дальнейшим повышением свободно-радикальных процессов. При этом повреждается эндотелий капилляров, антикоагулянтная активность которых трансформируется в прокоагулянтную. Лейкоциты и тромбоциты вследствие увеличивающейся адгезии закупоривают тканевые капилляры. Усугубляется этот процесс и увеличением регидности эритроцитов, что резко усиливает нарушение оксигенации тканей. Угнетается процессы фибринолиза крови, расширяется зоны инфаркта в различных тканях и органах, в том числе мозга, наблюдается усиление отека мозга.

Наряду с этим активируются гены, ответственные за программированную гибель клетки – апоптоз. Имеется прямая зависимость между накоплением продуктов ПОЛ и тяжестью поражения имммуннокомпетентных клеток, мозга и других тканей.

Конечно, в организме существует эндогенная антиоксидантная система. Это совокупная иерархия защитных механизмов клеток, тканей, органов и систем, направленных на сохранение и поддержание в пределах нормы реакций организма, обусловленных свободно-радикальным окислением. Антиоксиданты, присутствующие в организме в малых количествах, сравнимых с таковыми окисляющегося субстрата, существенно тормозят или блокируют окисление этого субстрата (B. Halliwell, J. Gutteridgge, 1989). Но при критических уровнях гипоксии и ПОЛ она несостоятельна и необходимо введение антиоксидантов извне. АОТ должна быть одновременно заместительной и стимулирующей (восстанавливающей) АОС пациента. В клинике используются лишь некоторые из антиоксидантов. Наиболее интересен в настоящее время новый отечественный препарат из группы синтетических антиоксидантов и антигипоксантов мексидол.

По химической структуре мексидол является солью янтарной кислоты (сукцинатом). Согласно имеющимся сведениям, мексидол является антиоксидантом, ингибитором свободных радикалов, мембранопротектором, уменьшает активацию перекисного окисления липидов, повышает активность физиологической антиоксидантной системы в целом, а значит, воздействует на универсальные патогенетические механизмы критических состояний.

Фармакокинетика мексидола:

Обладает высокой биодоступностью. Хорошо растворяется в воде. Обладает высокой липофильностью. Быстро переходит из кровеносного русла в органы и ткани и быстро элиминируется из организма. Высокая липофильность и его способность связываться с белками плазмы крови и мембранами эндоплазматического ретикулума позволяют предполагать возможность образования его тканевого и кровяного депо.

Благодаря наличию в его составе производного 3 – оксипиридина, являющегося активным носителем, проникает внутрь клетки и митохондрий (Дюмаев К.Н., 1995).

Побочные эффекты (встречаются крайне редко):

– сонливость;

– сухость во рту.

Кстати, два последних побочных эффекта (сонливость и сухость во рту) анестезиолог может с успехом использовать, применяя препарат в премедикации перед наркозом или для седации в палатах интенсивной терапии.

Мексидол является производным 3-оксипиридинов, которые: 

1. Играют большую роль в обмене веществ.

2. Необходимы для нормального функционирования центральной нервной системы.

3. Входят в состав ферментов, осуществляющих декарбоксилирование и периаминирование аминокислот.

4. Участвуют в обмене триптофана, метионина, цистеина, глутаминовой и др. аминокислот, гистамина.

5. Участвуют в процессах липидного обмена, улучшая липидный обмен при атеросклерозе.

Кроме того, мексидол является солью янтарной кислоты (сукцинатом) и это обуславливает ещё множественные эффекты препарата.

Особенности реакции цикла Кребса, связанной с сукцинатом:

1. Окисление сукцината – обязательное условие каталитического действия интермедиата на усвоение клеткой кислорода

2. Для пополнения пула органических кислот достаточно введения одного сукцината

3. Активность сукцинатдегидрогеназы не зависит от концентрации НАД и НАДхН

4. Мощность системы энергопродукции, использующей ЯК, в сотни раз превосходит все другие системы

5. Феномен быстрого окисления сукцината в цитоплазме клеток с восстановлением динуклеотидов

Таблица № 1.

Патогенетические механизмы и эффекты мексидола


Патогенетические

Механизмы

Клинико-фармакологическое эффекты мексидола

Нарушения структурно-функциональных свойств мембран, вязкости, ионных потоков, рецепторных комплексов мембран

Церебропротекторное действие (мембраностабилизирующее, мембраномодулирующее действие и др.)

Реперфузионный синдром

Антиоксидантная защита, церебропротекторное действие

Вторичные гнойно-септические осложнения

Иммунокоррегирующее действие

Двигательные нарушения

Антигипоксическое, антиоксидантное действие, улучшение микроциркуляции

Интеллектуально-мнестические нарушения

Антистрессорное и транквилизирующее, ноотропное действие.

Атеросклероз церебральных артерий

Антиатерогенное действие

Атеросклеротические нарушения функции головного мозга

Антиатерогенное, ноотропное, антиамнестическое действие и др.

Учитывая выше сказанное, мексидол, вмешиваясь в основные жизненные процессы, обладает множеством благоприятных эффектов, которые с успехом может использовать в свой работе анестезиолог-реаниматолог у больных в операционных и с критическими состояниями, в том числе при сепсисе и коррекции иммуносупрессии. В данном разделе работы мы не будем подробно объяснять механизмы того или иного эффекта мексидола (они известны из литературы), только подчеркнем, что эти множественные эффекты реализуются через оксипиридиновые и сукцинатные составляющие препарата. Что касается иммунокоррегирующего действия препарата, то оно обусловлено, в основном, следующими механизмами.

Иммунокоррегирующее действие:

– окси – – метил – – этилпиридин 

1. Нормализация ПОЛ.

2. Мембраностабилизирующее действие.

3. Мембраномодулирующий эффект.

4. Антитоксическое действие. 

Сукцинат

1. Снижение активности СРО липидов.

2. Антигипоксический эффект.

3. Нормализация метаболических и энергетических процессов с повышением функциональной активности «белого листка» кроветворения и функциональной активности иммунокомпетентных клеток.

4. Антитоксическое действие.

1. Нормализация перекисного гомеостаза на клеточном и внеклеточном уровне.

2. Антитоксическое действие.

3. Мембраностабилизирующее действие.

4. Транквилизирующее действие (для обезболивающих препаратов)

– окси – – метил – – этилпиридин

4. Мембраномодулирующий эффект.

 

Метаболическая иммунокоррекция

В последнее время весьма высокую эффективность показала, так называемая, метаболическая иммунокоррекция, позволяющая исправить структуру иммунокомпетентных клеток и их энерговооруженность (реамберин, глютаксим, милдронат, мексидол и др.).

Физиологические возможности иммунокомпетентных клеток (ИКК) тесно связаны с их метаболическим статусом. Выполнение лимфоцитом специфических функций требует определенного состояния внутриклеточных биохимических процессов, поддерживаемого оптимальной активностью внутриклеточных ферментов.

С функциональной точки зрения, клеточные мембраны можно представить как сложноорганизованные системы, которые контролируют внутриклеточный гомеостаз и опосредуют его изменения в ответ на внешние воздействия. Послеоперационная иммуносупрессия, в том числе при перитоните, ассоциирована с нарушением экспрессии рецепторов на поверхности иммунокомпетентных клеток. Формирование иммунного ответа и экспрессия антигенов главного комплекса гистосовместимости на мембранах ИКК зависит от веществ липидной природы. Состав липидных фракций мембран изменяется, например, при адаптационных реакциях, гнойной хирургической инфекции. Повышение вязкости мембран приводит к снижению активности клеточных рецепторов клеток.

Жирные кислоты – не только субстраты липидного обмена, но и необходимый компонент клеточных мембран, транспортных и рецепторных комплексов. Изменения их баланса могут приводить к нарушению основ функционирования клетки и встречаются при критических состояниях. Различные жирные кислоты – иммунологически активные вещества.

Полиненасыщенные жирные кислоты (ПНЖК) влияют на физическую структуру мембран, их рецепторный аппарат, активность ассоциированных с мембранами ферментов и иммунопролиферативные процессов.

Эйкозаноиды – группа химических соединений, продуктов полиненасыщенных жирных кислот с С18-, С20-, С22-углеродными скелетами. Эйкозаноиды принимают участие в развитии иммуносупрессии, индуцированной травмой, активируют генетический аппарат и синтез de novo циклооксигеназы, стимулируют пролиферацию лимфоцитов.

Приведенные выше факты позволяют с уверенностью утверждать, что состояние ИКК и их функциональные резервы в норме и патологии определяются биохимическим составом клеточных структур, влияющим на активность протекающих в них метаболических процессов. Описаны изменение активности лизосомальных ферментов при сепсисе. Некоторые первичные иммунодефицитные состояния (ИДС) в своей основе имеют ферментопатии, приводящие к нарушениям функций клеточного и гуморального звеньев иммунной системы.

Вторичные ИДС также рассматриваются с позиций нарушения процессов внутриклеточного обмена. Показаны отличия структурно-метаболических показателей лимфоцитов при локализованной и генерализованной формах ГХИ. Согласно приведенным результатам, генерализация ГХИ обусловлена исходным метаболическим статусом иммунокомпетентных клеток пациентов, динамика показателей которого определяет исход заболевания.

Поломки на уровне мембранных структур клетки приводят к нарушению функционирования ассоциированных с ними ферментных систем, что в конечном итоге может вызывать нарушение процессов формирования иммунного ответа.

Наличие метаболических нарушений в ИКК при иммунодефицитах и возможность коррекции вторичных иммунодефицитных состояний препаратами метаболического ряда освещена многими исследователями. В арсенале современной медицины имеются высокоэффективные препараты-иммунокорректоры нового поколения для проведения иммунотерапии у больных ГХИ: имунофан, полиоксидоний, реамберин, глутоксим и другие.

Имунофан – синтетическое производное гормона тимопоэтина – активирует лимфоидные клетки путем образования в цитоплазме вторичных мессенджеров с последующей генерацией сигнала на разнообразные индукторы. Оказывает выраженное действие только на клетки с резко измененными показателями метаболической и функциональной активности. Он способен одновременно оптимизировать адаптационные резервы иммунной и нервной системы, что позволяет корригировать посттравматические стрессовые расстройства. Препарат стимулирует кислород-зависимую систему бактерицидности нейтрофилов и одновременно инактивирует избыток свободно-радикальных соединений, повышает белковосинтетическую и детоксикационную функции печени, стимулирует синтез иммуноглобулинов, повышает ИРИ.

Полиоксидоний (производное N-окси-поли-1,4-этиленпиперазина) обладает активирующим действием на неспецифическую резистентность организма, фагоцитоз, гуморальный и клеточный иммунитет. Добавление его к вакцинам облегчает формирование иммунитета у детей и лиц с возрастным иммунодефицитом. При применении полиоксидония наблюдается повышение количества лимфоцитов в периферическом кровотоке, концентрации сывороточных иммуноглобулинов, фагоцитарной активности макрофагов и нейтрофилов.

Реамберин – 1,5% раствор янтарной кислоты, нашел применение при критических состояниях в качестве антиоксиданта. Янтарная кислота является энергетическим субстратом аэробного окисления и может оказывать непосредственное воздействие на метаболизм ИКК; добавление в среду инкубации янтарной кислоты повышает оксидативные возможности лейкоцитов. Доказан положительный эффект препарата при лечении больных с ПОН на фоне перитонита, снижение тяжести состояния больных по шкале SAPS. Реамберин успешно использовался при лечении гриппа, вирусных гепатитов, интоксикации при механических желтухах, постишемических энцефалопатий.

Глутоксим – олигопептид, бис-(гамма-L-глутамил)-L-цистенил-бис-глицин-динатриевая соль; синтетический аналог глутатиона. Он является представителем нового класса лекарственных средств – тимопоэтинов, обладающих свойствами системных цитопротекторов, иммуномодуляторов и гемопоэтических факторов. Глутоксим оказывает влияние на процессы тиолового обмена, является антиоксидантом. Во многом действие препарата определяется свойствами глутатиона, участвующего в детоксикации ксенобиотиков, снижающего интенсивность ПОЛ, в том числе при септических состояниях, так как оксидативный стресс сопровождается снижением концентрации глутатиона и повышением содержания в плазме жирных кислот и СО2. Биосинтез клетками глутатион-S-трансферазы определяет характер течения генерализованной хирургической инфекции. В связи с тем, что синтез в клетке de novo глутатиона энегретически невыгоден, применение глутоксима является оправданным при многих критических состояниях, в том числе при перитоните.

Иммунокорригирующее действие глутоксима частично можно объяснить свойствами его составляющих, например, глутамина – субстрата пластического и энергетического обмена. При стрессах и обширных оперативных вмешательствах уровень глутаминовой кислоты снижается параллельно количеству Т-хелперов и ацетилхолина. Глутаминовая кислота повышает фагоцитарную активность нейтрофилов, производство активного кислорода, бактериальный киллинг, биосинтез интерлейкинов ИКК, влияет на активность фосфолипазы С и метаболизм эйкозаноидов, способствует экспрессии рецепторов на поверхности ИКК. Глютаминовая кислота – иммуноактивирующий субстрат и иммунопротектор. Ее назначение снижает риск развития послеоперационных осложнений.

Глицин наряду с ГАМК относится к тормозным нейромедиаторам, его содержание в плазме крови изменяется при патологии нервной системы, как и холин, он проявляет термопротективное и осмопротективное действие.

Цистеин, также входящий в состав глутоксима, повышает иммунологическую резистентность организма.

Пирацетам – синтетический аналог ГАМК, является метаболитом– предшественником нейротрансмиттеров. При недостаточности собственных путей синтеза образование ГАМК происходит за счет оттока субстратов из ЦТК (шунт Робертса). Взаимная обедненность субстратами этих сопряженных метаболических циклов негативно отражается на функционировании нейроэндокринной системы в целом. Также имеется связь между обменом ГАМК и глютаминовой кислоты. ГАМК-ергическая система функционально ассоциирована с активностью парасимпатического отдела ВНС, стимуляция рецепторов ГАМК ограничивает развитие стресс-реакции и предупреждает индуцированную стрессом лимфопению. ГАМК модулирует цитотоксичность и Т-клеточный ответ на митогены иммунокомпетентных клеток, что может оправдывать назначение пирацетама с иммунотропными и нейропротективными целями.

В основе реакции организма на препараты лежат особенности внутриклеточного метаболизма клеток, определяемые потенциальной активностью их ферментных систем, возможности которых генетически обусловленны. Это подтверждается, например, широкими в норме колебаниями индивидуальной реакции на нейромодуляторы и гормоны.

Методы индивидуального подбора иммунокорригирующих препаратов

 

Известно, что эффективность применения иммуномодуляторов у больных различна и является индивидуальной. В настоящее время подбор препаратов осуществляется на основе данных иммунного статуса, не всегда точно отражающего состояние иммунной системы, в результате чего отмечается недостаточная клиническая эффективность применения иммунокорригирующих препаратов. Это заставляет искать критерии индивидуального подбора иммунотропных препаратов.

В качестве такого критерия оценки, по-видимому, можно использовать показатели внутриклеточного метаболизма лимфоцитов. Метаболические параметры этих клеток отражают реактивные изменения в организме, характер влияний его регуляторных систем и поэтому нередко оказываются информативными для суждения о глубине и динамике патологических процессов.

Среди современных и наиболее простых в исполнении способов оценки состояния внутриклеточного метаболизма лимфоцитов достаточно широко используется биолюминесцентный метод определения в клетках активности дегидрогеназ, высокая информативность которого для характеристики функциональных возможностей лимфоцитов доказана.

Метаболическая коррекция иммунитета при перитоните

С целью индивидуального подбора наиболее эффективного препарата разработан метод, в основе которого использованы изменения параметров лимфоцитов после инкубации in vitro с исследуемыми иммунокорректорами. В качестве показателей, отражающих функциональные возможности ИКК, учитывались изменения активности дегидрогеназ лимфоцитов под воздействием препаратов.

Таким образом, применение метода индивидуального подбора метаболических иммунокорректоров в лечении больных распространенным перитонитом позволяет получить целенаправленный эффект воздействия на иммунную систему. Изменения клинико-лабораторных показателей и структурно-метаболических параметров лимфоцитов свидетельствовали о повышении пролиферативных и синтетических возможностей ИКК, что сопровождалось уменьшением иммунодефицитных проявлений и выраженности воспалительного процесса в брюшной полости.

Метод подбора метаболических иммунокорректоров, основанный на оценке изменений процессов обмена в лимфоцитах, учитывает характер индивидуального реагирования на вводимый иммунный препарат и позволяет получить у больных распространенным перитонитом более выраженный клинический эффект, который проявляется снижением числа оперативных вмешательств, необходимых для купирования патологического процесса и ликвидации его осложнений, уменьшением длительности лечения и летальности.

Практические рекомендации:


  1. Для коррекции функционального состояния иммунной системы больных распространенным перитонитом необходимо применять метаболические препараты (реамберин, глутоксим, пирацетам), выбор которых должен осуществляться индивидуально.
  2. Выбор наиболее эффективного иммунокорректора для лечения больных распространенным перитонитом целесообразно осуществлять на основании оценки изменений активности ферментов лимфоцитов периферической крови в тестах in vitro с терапевтическими дозами препаратов.
  3. Показатели вегетативной регуляции больных распространенным перитонитом можно использовать для оценки пролиферативных возможностей иммунной системы и пластических возможностей иммунокомпетентных клеток.

При правильной комплексной терапии септических больных в специализированных реанимационных отделения возможно существенное улучшение результатов и снижение летальности (рис. 2).

Рис. 2. Снижение летальности у больных гнойно-септической реанимации ККК г. Красноярска

Активно внедряются в практику и должны шире использоваться шкалы балльной оценки тяжести состояния больных. С целью прогноза при лечении сепсиса и септического шока по нашему мнению наиболее удобной для практического применения можно считать шкалу АРАСНЕ II [15]. Так при оценке по шкале АРАСНЕ II – 22 балла смертность при септическом шоке составляет 50%, а на фоне АРАСНЕ II – 35 она составляет 93%.

В короткой главе не возможно изложить все вопросы такой емкой темы, как сепсис И ЕГО ИММУНОКОРРЕКЦИЮ.

В настоящее время усилия клиницистов должны быть сосредоточены на ранней диагностике сепсиса (прокальцитонин), своевременной санации очага инфекции и проведении патогенетически обоснованной интенсивной терапии.

Перспективы – в изучении и нахождении эффективных способов диагностики и коррекции общих реакций макроорганизма, в первую очередь неспецифических, в ответ на агрессорное воздействия (инфекцию). Когда мы научимся эффективно блокировать начальные этапы чрезмерного выброса гормонов стресса, эндотоксинов, интерлейкинов, ПОЛ, протеолитических ферментов и др., мы не будем иметь тяжких следственных реакций (иммунодепрессия, ПОН и др.) и существенно продвинемся в лечении сепсиса.

Предыдущая глава

Содержание монографии

Основная литература:

 

1. Абдоминальный сепсис: современный взгляд на нестареющую проблему. Стратегия и тактика лечения. Часть II / Б.Р.Гельфанд, В.А.Гологорский, С.З.Бурневич и др. // Вестн. интенсивной терапии. 1997. – №1-2. – С. 73-79.
2. Абрамов, В.В. Асимметрия нервной, эндокрин­ной и иммунной систем / В.В.Абрамов, Т.Я.Абрамова. – Новосибирск: Наука, 1996. – 97 с.
3. Антистрессорная защита в анестезиологии и хирургии: Монография / И.П.Назаров, Е.В.Волошенко, Д.В.Островский, П.В.Пругов. – Красноярск: ИПЦ КГТУ, 2000. – 252с.
4. Булыгин, Г.В. Метаболические основы регуляции иммунного ответа / Г.В.Булыгин, Н.И.Камзалакова, А.В.Андрейчиков.– Новосибирск: СО РАМН, 1999.–346 с.
5. Булыгин, Г.В. Особенности структурно-метаболических параметров Т– и В-лимфоцитов здорового человека и при некоторых патологических состояниях / Г.В.Булыгин, Г.Н.Казакова, Э.В.Каспаров. – Красноярск, 1998. – 127 с.
6. Гаркави, Л.Х. Адаптационные реакции и резистентность организма / Л.Х.Гаркави, Е.Б.Квакина, М.А.Уколова. – Ростов н/Д., 1977. – 100 с.
7. Гельфанд, Б.Р. Абдоминальный сепсис / Б.Р.Гельфанд, М.И.Филимонов, С.З. Бурневич // Рус. мед. журн. – 1998. – №11. – С.73-78.
8. Генерализация гнойной хирургической инфекции как следствие метаболического иммунодефицита / Н.И.Камзалакова, А.В.Андрейчиков, Г.В.Булыгин, А.Г.Швецкий // Сиб. мед. журн. – 1999. – №4. – С.20-23.
9. Гостищев, В.К. Распространенный гнойный перитонит: комплексный подход к лечению / В.К.Гостищев // Врач. – 2001. – №6. – С.32-37.
10. Камзалакова, Н.И. Иммунокоррекция в комплексном лечении гнойной хирургической инфекции: Дис.. канд. мед. наук / Н.И.Камзалакова. – Красноярск, 1990. – 117 с.
11. Кауфман, О.Я. Нарушения иммунного статуса у больных острым разлитым перитонитом / О.Я.Кауфман // Вестн. РАМН. – 1991. – №3. – С.11-15.
12. Клиническая эффективность реамберина при тяжелых и осложненных формах гриппозной инфекции / В.А.Исаков, В.Д.Евграфов, М.К.Ерофеева, В.В.Туркин // Реамберин 1,5% для инфузий – применение в клинической практике: Руководство для врачей / Под ред. В.А.Исакова, Т.В.Сологуб, А.Л.Коваленко, М.Г.Романцова. – СПб., 2001. – С.15-31.
13. Клинические и иммунологические характеристики различных форм острого перитонита / К.Г.Жестков, В.А.Полянский, М.Н.Степаненко, М.Г.Шубич // Хирургия. – 1993. – №5. – С.39-44.
14. Костюченко, А.Л. Интенсивная терапия послеоперационной раневой инфекции и сепсиса / А.Л.Костюченко, А.Н.Бельских, А.Н.Тулупов. – СПб.: Фолиант, 2000. – 448 с.
15. Лебедев, В.В. Имунофан – синтетический пептидный препарат нового поколения: иммунологические и патогенетические аспекты клинического применения / В.В.Лебедев // Иммунология. – 1999. – №1. – С.25-30.
16. Назаров, И.П. Анестезия и интенсивная терапия. Избранные лекции / И.П.Назаров, Ю.С.Винник. Т.2. – Красноярск: ООО «Растр», 2000.– 259с.
17. Нарушения иммунитета при инфекционно-токсическом шоке у больных перитонитом / Б.Р.Гельфанд, В.А.Гологорский, В.Л.Ершов и др. // Вестн. хирургии. – 1989. – №5. – С.23-25.
18. Петров, А.Ю. Биологическое действие янтарной кислоты / А.Ю.Петров, М.Г.Романцов // Реамберин 1,5% для инфузий – применение в клинической практике: Руководство для врачей /Под ред. В.А.Исакова, Т.В.Сологуб, А.Л.Коваленко, М.Г.Романцова. – СПб., 2001. – С.8-9.
19. Петров, Р.В. Оценка иммунного статуса человека в норме и при патологии / Р.В.Петров, Р.М.Хаитов, Б.В.Пинегин // Иммунология. – 1994. – №6. – С.6-9.
20. Петров, Р.В. Полиоксидоний: механизм действия и клиническое применение / Р.В.Петров, Р.М.Хаитов, А.В.Некрасов // Мед. иммунология. – 2000. – №3. – С.271-278.
21. Продленная ганглиоплегия в анестезиологии и хирургии / И.П.Назаров. – Красноярск, 1999. – 414 с.
22. Скворцова, С.Г. Генерализация нейро-эндокринных связей на уровне стресс-реакций / С.Г.Скворцова // Сиб. мед. журн. – 1999. – №4. – С.61-64.
23. Чумаков, В.И. Как найти дорогу в «метаболическом хаосе»? / В.И.Чумаков. – Ставрополь: СГМА, 2000. – 130 с.
24. Сим, Э. Биохимия мембран: Пер. с англ / Э.Сим. – М.: Мир, 1985. – 110 с.
25. Adrenergic/cholinergic immunomodulation in the rat model – in vivo veritas? / I.Rinner, P.Felsner, P.M.Liebmann et al. // Dev. Immunol. – 1998. – Vol.6, №3-4. – P.245-252.
26. Angele, M.K. Clinical review: immunodepression in the surgical patient and increased susceptibility to infection / M.K.Angele, E.Faist // Crit. Care. – 2002. – Vol.6, №4. – P.298-305.
27. Bulger, E.M. Lipid mediators in the pathophysiology of critical illness / E.M.Bulger, R.V.Maier // Crit. Care. Med. – 2000. – №4. – P. 27-36.
28. Calder, P.C. Glutamine and immune system / P.C.Calder, P.Yacoob // Aminio – Acids. – 1999. – Vol. 17, №3. – P. 227-241.
29. Chang, W.K. Lymphocyte proliferation modulated by glutamine: involved in the endogenous redox reaction / W.K.Chang, K.D.Yang, M.F.Shaio // Clin. Exp. Immunol. – 1999. – Vol. 117, №3. – P. 482-488.
30. Dietary glutaraine enhances murine T-lymphocyte responsiveness / S.Kew, S.M.Wells, P.Yaqoob et al. // J. Nutr. – 1999. – Vol. 129, №8. – P.1524-1531.
31. Effect of glutamine supplementation on changes in the immune system induced by repeated exercise / M.Iseki, T.Rohde, D.A.MacLean, B.K.Pedersen // Med.Sci.Sports.Exerts. – 1998. – Vol.30, №6. – P.856-862.
32. Effect of low– and high-carbohidrate diets on the plasma glutamine and circulating leucocyte responses to exercise / M.Gleeson, A.K.Blannin, N.P.Walsh et al. // Int. J. Sport Nutr. – 1998. – Vol.8, №1. – P. 49-59.
33. Effects of decreased plasma glutamine concentrations on peripheral lymphocyte proliferations in rats / K.Koyama, M.Kaya, J.Tsujita, S.Hori // Eur.J.Appl.Physiol. – 1998. – Vol.77., №1-2. – P.25-31.
34. Effects of glutamine supplementation on circulating lymphocytes after bone marrow transplantation: a pilot study / T.R.Ziegler, R.L.Bye, R.L.Persinger et al. // Am. J. Med. Sci. – 1998. – Vol. 315, №1. – P. 4-10.
35. Hepatitis B immunization of healthy elderly adults: relationship between naive CD4+ T cells and primary immune response and evaluation of GM-CSF as an adjuvant / R.J.Looney, M.S.Hasan, D.Coffin et al. // J. Clin. Immunol. – 2001. – Vol.21, №1. – P.30-36.
36. HSP70 expression in granulocytes and lymphocytes of patients with polytrauma: comparison with plasma glutamine / G.Weingartmann, R.Oehler, S.Derkits et al. // Clin. Nutr. – 1999. – Vol. 18, №2. – P. 121-124.
37. Hut’an, M. Modern trends in the treatment of diffuse peritonitis / M.Hut’an, V.Poticny, P.Balaz // Rozhl. Chir. – 2000. – Vol.79, №4 – P. 171-174.
38. Hwang, D. Fatty acids and immune responses – a new perspective in searching for clues to mechanism / D.Hwang // Annu. Rev. Nutr. – 2000. – №20. – P.431-456.
39. Liebermeister, W. Linear modes of gene expression determined by independent component analysis / W.Liebermeister // Bioinformatics. – 2002. – Vol.18, №1. – P.51-60.
40. Maher, J.J. Interactions between hepatic stellate cells and the immune system / J.J.Maher // Semin. Liver. Dis. – 2001. – Vol.21, №3. – P. 417-426.
41. Metabolism and functions of highly unsaturated fatty acids: an update / M.T.Nakamura, H.P.Cho, J.Xu et al. // Lipids. – 2001. – Vol.36, №9. – P. 961-964.
42. Mitochondrial perturbations and oxidant stress in lymphocytes from patients undergoing surgery and general anesthesia / G.Delogu, S.Moretti, G.Famularo et al. // Arch. Surg. – 2001. – Vol. 136, №10. – P. 1190-1196.
43. Plasma RNA viral load predicts the rate of CD4 T cell decline and death in HIV-2-infected patients in West Africa / K.Ariyoshi, S.Jaffar, A.S.Alabi et al. // AIDS. – 2000. – Vol.14, №4. – P.339-344.
44. Postoperative glycyl-glutamine infusion reduces immunosuppression: partial prevention of the surgery induced decrease in HLA-DR expression on monocytes / A.Spittler, T.Sautner, A.Gornikiewicz et al. // Clin. Nutr. – 2001. – Vol. 20, №1. – P. 37-42.
45. Postoperative immunosuppression – a physiological process and source of complications. Minireview / P.Maruna, R.Gurlich, R.Frasko, I.Chachkhiani // Rozhl. Chir. – 2000. – Vol.79, №12. – P.589-595.
46. Predictive value of different prognostic factors in breast cancer recurrences: multivariate analysis using a logistic regression model / F.Lumachi, M.Ermani, A.A.Brandes et al. // Anticancer Res. – 2001. – Vol.21, №6. –P.4105-4108.
47. Tabbara, K.F. Toxoplasmosis in a group of glucose-6-phosphate dehydrogenase deficient patients / K.F.Tabbara, N.A.Sharara, A.K.Al-Momen // Saudi. Med. J. – 2001. – Vol. 22, №4. – P. 330-332.
48. The biological role of non-neuronal acetylcholine in plants and humans / I.Wessler, H.Kilbinger, F.Bittinger, C.J.Kirkpatrick // Jpn. J. Pharmacol. – 2001. – Vol.85, №1. – P.2-10.
49. The role of complement in inflammation and adaptive immunity / R.Barrington, M.Zhang, M.Fischer, M.C.Carroll // Immunol. Rev. – 2001. – Vol.180. – P.5-15.
The SREBP pathway in Drosophila: regulation by palmitate, not sterols / A.C.Seegmiller, I.Dobrosotskaya, J.L.Goldstein et al. // Dev. Cell. – 2002. – №2. – P.229-238.

Воспоминания. Пришла пора ее любви

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Ты рядом, и все прекрасно:

И дождь, и холодный ветер,

Спасибо тебе, мой ясный,

За то, что ты есть на свете!

Спасибо за эти губы,

Спасибо за руки эти,

Спасибо тебе, мой любый,

За то, что ты есть на свете.

Мы рядом, а ведь могли бы,

Друг друга совсем не встретить,

Единственный мой, спасибо

За то, что ты есть на свете.

Друнина

В 1935–1937 годах, когда Н. А. Бранчевская трудилась в поселке Военного городка, к ней пришла любовь. В Военном городке Надежда Алексеевна встретила своего суженого. Как оказалось, единственного и неповторимого.

Ее избранником стал Сергей Дмитриевич Курицин – старший врач 44-й авиабригады СибВО. Его медицинское подразделение находилось в Военном городке города Красноярска, начальником которого он был.

Родился С. Д. Курицин в 1901 году в Екатеринбургском уезде Пермской губернии. Избрал он специальность военного врача, окончив Ленинградскую военно-медицинскую академию.

В Военном городке был Дом культуры Красной армии, все его сокращенно называли ДК. Начальником его являлся майор Федор Иванович Орлов. Он был женат, имел двух дочерей дошкольного возраста – Екатерину и Елизавету. Жена его, Мария Ивановна Орлова, была хорошая знакомая Надежды Алексеевны, так как последняя была врачом их детей. Это знакомство переросло в дружбу домами. Они стали уже неофициально встречаться, общаться. Это расширило круг лично знакомых Надежды Алексеевны из комсостава.

Регулярно в ДК показывали кинокартины. Мария Ивановна работала монтажером, в ее обязанности входило прокручивание и просматривание каждой вновь поступившей киноленты. Ее рабочее помещение было рядом с женской консультацией и детским садом. Встречи Надежды Алексеевны и Марии Ивановны были частыми как в рабочее время, так и вне его. Основной культурной достопримечательностью в изолированном от города поселке – Военном городке – был ДК с его кинозалом. Там и встретились, а потом и познакомились, Надежда Алексеевна с Сергеем Дмитриевичем Курициным. Как позже станет ясно, она встретила на 26-м году своей жизни свою судьбу. Рассказывает Надежда Алексеевна: «Был Сергей высокого роста, блондин, не худой и не полный. Он не был женат и я не была замужем. Мне в нем нравилось все. Он был военный, серьезный, умный». Старше он был ее на девять лет. Одна из свидетельниц – дочь офицера Людмила Ивановна Догадина – тех событий их жизни в Военном городке рассказала, что «офицеры авиалетной бригады в военном городке были элитными войсками. Офицеры авиагородка были подтянутые, с хорошей строевой выправкой. Все статные красавцы как на подбор. Они заметно отличались от других подразделений родов войск, стоящих в Красноярском военном городке, своей культурой и интеллигентностью».

Надежда Алексеевна говорит: «Когда влюбишься, тогда все в избраннике нравится. Я его полюбила всем сердцем. Стали встречаться, вместе время проводить». Жила она тогда в выделенной для нее однокомнатной квартире в Военном городке. Их знакомство произошло в 1936 году. Встречались они с ним чуть меньше года.

Стали они называть друг друга: она его Сережей, а он ее – Надей. Это говорит о степени взаимодоверия, взаимопонимания и их духовного сближения. Новый, 1937 год встречали вместе с родителями Надежды Алексеевны. Это дало возможность Алексею Петровичу и Евлампии Акиловне познакомиться с другом дочери. Так Надежда Алексеевна им представила своего избранника.

В 1937 году после Нового года Сергей Дмитриевич сделал Наде предложение стать его женой.

Надежда Алексеевна спросила у своих родителей: «Согласны ли они будут на ее брак с Сергеем Дмитриевичем?» Родители ответили: «Надюша, решай сама. Это должен быть твой выбор. Тебе жить. Как ты решишь, так и будет. Мы твой выбор поддержим». Так она получила родительское благословение.

После чего Сергей Дмитриевич пришел в дом родителей невесты испросить родительского благословения на их брак.

Алексей Петрович и Евлампия Акиловна дали Сергею и Надежде свое согласие и свое благословение, освятив их прикладыванием к иконам Христа Спасителя и Божией Матери и осенив крестным знамением.

Так Надежда Алексеевна приобрела статус невесты, а Сергей Дмитриевич – жениха. Началась подготовка к свадьбе, к регистрации брака и к предстоящему семейному торжеству. Родители порадовались, что их дочь нашла свое счастье, свою половинку. А значит, будет продолжение их рода, пойдут желанные внуки. Но это была лишь мечта. «Мы полагаем, а Бог располагает».

Личное их счастье и мирное несение службы, вдруг оборвалось. Пришел 1937 год, который сломал, разрушил судьбы многим и многим десяткам миллионов людей России. Семейное счастье Надежды и Сергея будут в ростке загублены.

В марте 1937 года в Военном городке г. Красноярска произошло чрезвычайное событие. Однажды ночью прибыли энкэвэдешные черные воронки (грузовые машины, кузова которых покрыты деревянными коробками), враз разрушившие планы и мечты жителей Военного городка. Они с определенной методичностью в течение нескольких месяцев арестовывали комбригов и офицеров всех родов войск авиа-, артиллерийской, танковой бригад и пехотно-стрелкового с женами и детьми. В эту же ночь арестовали начальника ДК (друзей Надежды Алексеевны) Ф. И. Орлова вместе с женой М. И. Орловой и дочерьми – Катей и Лизой. В авиабригаде арестовали всех командиров.

Согласно выборки из всех девяти «Книг памяти жертв политически репрессированных в Красноярском крае» установлено, что было репрессировано только в 44-й авиабригаде 16 человек. Кроме одиннадцати командиров-офицеров еще 5 было арестовано простых вольнонаемных рабочих (по складу топлива, сторожей и грузчика).

Вдруг государство вскрыло, что повсеместно во всех видах и родах деятельности человека существует разветвленная сеть шпионажа. Страна погрузилась в общий психоз и в мрак шпиономании, которая не сотни тысяч, а около 70 миллионов человек России (А. Солженицын) возвела на Голгофу. Шли повсеместно повальные аресты, кто не был взят, жил в страхе его ожидания с приготовленным узелком. Арестованных истязали, применяли пытки и просто без суда и следствия расстреливали, не затрудняясь, тут же на территории НКВД, нередко за дверью, выходящей во двор из основного здания, и тут же их засыпали землей без захоронения (Бийск, Киренск). В Красноярске это творилось в Савельевских подвалах, в переулке Дзержинского, а позже на полигоне, в неотдаленных местах от города Красноярска, со всех четырех его сторон, в общих могилах хоронили. На запросы родственников давали однотипную справку «Осужден на десять лет без права переписки». Под этой справкой скрывали истинное положение дел (расстрел, осуждение на 15–25 лет в ИТЛ). Однако молва о происходящем в застенках доносила сведения народу о зверствах, творящихся в управлении НКВД.

Такая беда повисла неожиданно как дамоклов меч и над любящими, готовящимися к свадьбе – над Надеждой Алексеевной Бранчевской и Сергеем Дмитриевичем Курициным. Предчувствуя беду, будучи достойным, мужественным человеком Сергей Дмитриевич сказал Надежде Алексеевне: «Надя, меня, вероятно, тоже заберут. Я не хочу своему самому дорогому для меня человеку даже навести тень беды. Отдай мне все мои письма, фотографии, я их уничтожу, сожгу, как и твои ко мне. За меня не переживай. Он ей показал вшитую ампулу в воротнике гимнастерки. При этом добавил: «Я им живьем не дамся».

Окружение Сергея стало редеть. Его друзей однополчан одного за другим по ночам арестовывали.

Надежда Алексеевна вздыхая говорит: «Было очень страшно. Сергей приходил каждый вечер к ней на встречу. И каждый вечер он уходил, и они прощались – навсегда!»

Так продолжались страшные и до боли мучительные, и светлые две недели. И каждый раз они встречались, чтобы проститься навсегда. Понимали, что возможно, это последняя их встреча.

Однажды он не пришел. Это было 15 апреля 1937 года, когда его арестовали. Так ее единственный, предначертанный Богом-судьбой, ушел в вечность.

Через некоторое время пришел однополчанин Сергея Дмитриевича и сказал Надежде Алексеевне, что Сергей погиб.

Личное счастье рухнуло как карточный домик. На душе у Надежды Алексеевны осталась глубокая рана, боль, тоска и пустота. Но она ему была верна все молодые и зрелые годы, пройдя даже фронт.

В стране повсеместно возрастал страх ожидания ареста. Все как будто оцепенели. Стали бояться с кем-либо разговаривать. Репрессировали повсеместно не только военных, а и гражданских. Каждую ночь могли прийти и арестовать. Утром просыпались и узнавали, кого еще по ночи увезли. Весь народ России был возведен на Голгофу, включая и тех, кто все творил.

Надежда Алексеевна продолжала трудиться в Военном городке. Работа позволяла ей на короткое дневное время подавить боль, обиду, свое страдание и страх.

Много десятков лет пройдет и (через 72 года) Надежда Алексеевна узнает о судьбе своего единственного любимого, Сергея Дмитриевича Курицина.

Не встречайтесь с первою любовью,

Пусть она останется такой 

Острым счастьем, или острой болью,

Или песней, смолкшей за рекой.

 

Не тянитесь к прошлому, не стоит. 

Все иным покажется сейчас…

Пусть хотя бы самое святое

Неизменным остается в нас.

 

Друнина

Предыдущая часть      Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

3-4 февраля в КрасГМУ обсудят современные технологии в медицинском образовании

3-4 февраля в КрасГМУ (ул. Партизана Железянка,1) пройдет Всероссийская научно-педагогическая конференция с международным участием «Современные тенденции развития педагогических технологий в медицинском образовании».

В программе конференции будут обсуждаться вопросы медицинского образования:

— Актуальные вопросы современного медицинского образования

— Информационные технологии в медицинском образовании
— Доказательная медицина как предшественница персонифицированной медицины• Новые модели непрерывного медицинского образования
— Проблемы подготовки повышения квалификации профессорско-преподавательского состава
— Симуляционные технологии в медицинском образовании
— «Особенности аккредитации выпускников специальности «Фармация» с 2016 года»• Современные тенденции в развитии среднего профессионального образования.

СМОТРЕТЬ ПОДРОБНУЮ ПРОГРАММУ КОНФЕРЕНЦИИ

Особое внимание будет уделено мастер-классам, которые будут проводиться на виртуальных симуляторах и на крупных животных (свинье). На мастер-классах будут продемонстрированы элементы учебного процесса в КрасГМУ. Подобный подход в обучении позволят отработать индивидуальную образовательную траекторию в конкретном случае, учреждении.

С 10 по 12 марта в Красноярске пройдет медицинский форум «ЕнисейМедика»

С 10 по 12 марта в Красноярске пройдет XXIV специализированный медицинский форум «ЕнисейМедика». Это специализированная площадка, где ежегодно демонстрируются современное оборудование для сферы здравоохранения и новейшие технологии. 


Проект «ЕнисейМедика» традиционно включает в себя две части – конгрессную и экспозиционную. Первая полностью посвящена обсуждению важнейших для развития отрасли вопросов. Так, в 2016 году запланированы V Сибирский конгресс «Человек и лекарство», а также научно-практические конференции по таким актуальным направлениям, как лекарственное обеспечение, кардиология и сосудистая хирургия, пульмонология и аллергология, оториноларингология и офтальмология, заболевания пищеварительной системы и профилактика инфекций, репродуктивное здоровье и педиатрия, онкология, урология и хирургия. Кроме того, будут рассматриваться ключевые темы в области психиатрии и неврологии, интенсивной терапии и неотложной скорой помощи, лучевой и лабораторной диагностики. Также будет затронута тема частно-государственного партнерства в сфере здравоохранения.

Что интересного было на медицинской выставке «ЕнисейМедика-2015″

Экспозиционная часть форума «ЕнисейМедика» представит новинки медицинской техники, неотложной медпомощи, фармацевтики, косметологии и эстетической медицины. Как рассказали организаторы, в 2016 году в проекте примут участие компании из разных регионов России. К слову, по результатам опроса участников Форума-2015, 77 % экспонентов планируют участие в мероприятии-2016. По результатам того же исследования, свыше 70 % посетителей «ЕнисейМедики» сочли проект полезным – большинство из них пришли на площадку именно для знакомства с новинками.

В связи с этим для гостей Форума компании-участники представят новое и эффективное лечебно-диагностическое, лабораторное и реабилитационное оборудование, лекарственные препараты, инновационные средства для дезинфекции и стерилизации, расходные материалы и биологически активные добавки из природного сырья, современные аппараты для омоложения кожи, средства коррекции фигуры и многое другое.

Добавим, что Форум интересен не только специалистам. Ежегодно в рамках «ЕнисейМедики» работают консультационные площадки по укреплению здоровья, Красноярский краевой центр крови № 1 организует донорскую акцию. Здесь горожане могут бесплатно пообщаться с узкими специалистами и пройти диагностику организма.

Напомним, XXIV специализированный медицинский форум «ЕнисейМедика» пройдет в выставочном центре «Сибирь» с 10 по 12 марта 2016 года. Одновременно будет работать Сибирская выставка оптики.

Организатор: ВК «Красноярская ярмарка».

Официальная поддержка: Министерство здравоохранения Красноярского края, Красноярский государственный медицинский университет им проф. В. Ф. Войно-Ясенецкого.

Подробнее о выставке можно узнать на сайте http://www.krasfair.ru/events/medica/