Рубрика: Связь поколений

История создания Красноярского медицинского института – академии-университета

Posted on by GlavVrach

В Красноярском краевом государственном архиве в фонде (Ф1384, Оп.1, д. 62, л. 1 – 22) сохранились документальные факты, свидетельствующие о том, что еще в 1940 году Воронежский медицинский и стоматологический институты вели активную переписку с Красноярским краевым отделом здравоохранения о  предстоящей их  эвакуации института в Красноярск. Сохранился высланный ими в 1940 году поименной список 95 сотрудников профессорско-преподавательского состава с членами их семей Воронежского медицинского и 13 – стоматологического институтов, предоставленный, вероятно, на случай лихой годины.

В данных списках были указаны фамилии и инициалы сотрудников, их должность, звание, партийная принадлежность, количество  следуемых за конкретным сотрудником иждивенцев. В них также отмечены учреждения или адрес выделяемых зданий, помещений для размещения кафедр на случай перемещения данных вузов. Где же они должны были жить в списках сведений  нет. Однако бывшие студенты рассказывают, что жили они нередко на кафедре, т. е. в учебных помещениях.  Первое помещение, которое было указано в списке для размещения руководства Воронежских медицинских и стоматологических институтов, было «ФАШ».

Можно предположить, что это обозначение относится к зданию фельдшерско-акушерской школы. В нем предполагалось разместить  управление медицинского вуза, директора института Е.Н. Ковалева, его заместителя профессора И.М. Гольдберга, зав. Кафедрами И.В. Георгиевского(оперативной хирургии) соответственно деканов: Л.В. Де-Жорж и Е.А. Нейц, а также профессора В.С. Фрейдлин, помощника декана Е.С. Огневу, секретаря парторганизации Н.В. Тарасова, он же  профессор кафедры марксизма-ленинизма).

По адресу проспект Карла Маркса 39 предполагалось распределить, кафедры: нормальной анатомии, биологии; общей химии, органической химии, биохимии, микробиологии, гистологии, физвоспитания, патологической анатомии и патофизиологии.

По адресу Сталина 21 выделили помещения под кафедры: военного дела, иностранных языков, биохимии, нормальной физиологии, аналитической химии, эпидемиологии,  По этому же адресу определили место нахождения для библиотеки студенческой канцелярии, личного стола, управделами, завхоза, бухгалтера и спецсектора.

По улице Сталина 21 предоставлялись помещения ещё кафедре оперативной хирургии (зав. И.В. Георгиевский), эпидемиологии (зав. П.П. Муфьев).
В хирургическом корпусе, (вероятно, по улице Партизана Железняка) полагали разместить  кафедру  рентгенологии (проф. Гасуль).

По улице Урицкого 27 предоставляли помещения для кафедр: кожных и венерических болезней (Якубсон), общей гигиены (доц. Кабурин), организации здравоохранения (Т.И. Розет).
Кроме четырех выше указанных выделяли также  помещения в железнодорожной больнице, для кафедр терапии (зав.М.Ф. Рябоб, Л.И. Гефтер), хирургии (зав. П.М. Соколовский), факультетской хирургии (зав.А.С. Нестеров).

Шестое указанное в списке – это было здание расположенное на углу улиц Сталина и Перенсона (вероятно, нынешнее здание в котором расположен агротехнический университет). В нем думали разместить кафедры:  ухо, горло, носа (зав. Г.Я. Абрамов);  госпитальной терапии (Н.И. Липорский); госпитальной хирургии (зав. А.Б. Русанов); травматологии.

В здании городской больницы (на улице Вейнбаума) были  выделены помещения для кафедр: факультетских терапии (зав.Л.И. Гефтер) и хирургии (зав. Соколовский) акушерства и  гинекологии (зав. А.П. Крупский), нервных болезней (зав. Иценко), судебной медицины (И.В. Георгиевский), психиатрии и инфекционных (зав. Яхонтов) болезней.
По адресу улица Сталина 35, в ДСК, вероятно, в доме санитарно-просвятительской культуры были определены помещения для профессора Т.Я. Ткачева.

По адресу ул. Карла Маркса 37 должны были разместить кафедру детских болезней.
Итого должно по предварительному эвакуационному плану прибыть в составе Воронежского медицинского и  стоматологического институтов 107 сотрудников и с ними 239 членов их семей. В числе эвакуированных были в списке указаны  профессора: Н.И. Одноразов, – Н.В. Тарасов, Т.Я. Ткачев, В.С. Фрейдлин, – Литвер, – Покровский, – Гасуль и ряд доцентов.

Всего  планировалось выделить для института десять учреждений. Как видим, принять должны были Воронежский медицинский институт  в зданиях фельдшерско-акушерской школы и в ряде зданий, находившимся по  ул. Карла Маркса (№37 и №39), по улице Сталина 21, на углу улиц Сталина и Перенсона, дом санитарного просвещения, а также лечебные учреждения города: городской и хирургической больниц, железнодорожной, кожвендиспансер на Урицкого 27.

Ректору Красноярской медицинской академии И.П. Артюхову, со слов ныне здравствующего ректора Воронежского медицинского вуза, стало известно, что в конце 30-х лет Воронеж решал вопрос о его передислоцировании в Сибирь. Возможна поэтому велась переписка с Красноярским отделом здравоохранения и в 40-ом году шло согласование о переводе его в Красноярск. Война, начавшаяся 22 июня 1941 г. все изменила. Пришлось эвакуироваться уже в боевых условиях и не только Воронежским, но и Ленинградским медицинским вузам в Красноярск.

В 1942 году все было не совсем так как планировалось. Помещения намеченные, в том числе на ул. Карла Маркса были отданы уже пяти медицинским институтам. События развернулись гораздо круче, чем предполагалось в 1940 году. В наш город были эвакуированы осколки четырех вузов г. Ленинграда: 1-ый, 2-ой медицинский, педиатрический, стоматологический. Из Воронежа эвакуировали, но не медицинский, а стоматологический мединститут. Кроме того решением Наркомздрава РСФСР эвакуировали в Красноярск ещё Воронежские онкологический и бактериологический институты. Число сотрудников стоматологического согласно списка 1941 г.  представлено лишь 13 сотрудниками и 20 членами семей. Из них преподавателей было лишь 11 (директор – П.Г. Подзолков, доцент – А.П. Марков, зам. директора – П.А Ишутин, зав. кафедрой хирургии Л. Белейкин, зав. кафедрой патологической анатомии К.М. Синельщикова, ассистенты кафедры стоматологической хирургии Попова и Дубровская, ассистенты кафедры терапии Полсмен и З.А. Геликонова).

Ряд телеграмм, сохранившихся в Красноярском краевом государственном архиве, наглядно воспроизводят обстановку и события конца 1941 и по осень 1942 года, происходящие с эвакуированными учебными медицинскими заведениями, и в частности с Воронежским стоматологическим и медицинским институтами (Ф 1384, оп 1, д 62, 26-12).

«Срочная. Красноярск облздрав заведующему «прошу приготовить квартиру Воронежскому профессору – рентгенологу  Гассуль Грачеву».

Красноярский отдел здравоохранения Воронеж. «Решением Наркома Митерева и облисполкома Воронежский онкологический институт эвакуировать в Красноярск. ТЧК. Предоставьте помещение рентгенаппаратуре, стационару 20 человекам зав. Воронежского областного здравотдела. Попов».

Воронежский эвакуируется Распоряжение заместителя Красноярского крайздравотдела тов. Броницкой «Сообщите официально о нем горсовету. 23 декабря 1941».
Красноярский крайздравотдел: «Просьба обеспечить предоставление жилой площади 25 человекам. 29 декабря 1941 года директор бакинститута».

Красноярск крайздравотдел проф. Ткачеву Казань 12 ноября «Советом эвакуации принято решение перевода института Красноярск на базу Краевой больницы. Союзнаркомздрав Шабанов».

Распоряжение тов. Броницкой 8.01.1942, Красноярск Крайкому ВКПБ «Распоряжение  Правительства. Воронежский стоматологический институт едет в Красноярск. Прошу вашего распоряжения о предоставлении распоряжения на размещение института ЗПБ 28 семей профессорско-преподавательского состава студентов. Директор Подзолков. Крайком отд. 59-497 от 26.12.1941 Красноярск. Крайздравотдел, вход. от 8.01.1942г».

Красноярск, крайздравотдел. Воронежский мединститут директору Ковалеву Новосибирск. «Телеграфируйте Новосибирск до востребования Примет институт студентку III курса вашего института Коноплина Зоя.

Ответ 300 Красноярск Воронежский мединститут директору Ковалеву сообщите место нахождения Воронежского санбактериологического института семье Иллютович, которая находится Фрунзе, станция Пишпек. Лидия Иллютович. Входящий  от 01.12.41. проф. Ткачеву».
Красноярск, завкрайотделом. Сызрань. «Решением Наркомздрава Воронежский бакинститут направился Красноярск тчк Просьба обеспечить предоставления жилой площади 25 человекам. Директор бакинститута. 29.12.41 г».

Ответ 300 Красноярск Крайздравотдел «Сообщите Казахстанскому туркенстанскому райздравотделу местопребывание Воронежского медицинского института Сообщение получено 15.01.42г».

 Ответ 300 Красноярскому крайздравотделу. «телеграфируйте приехал ли Красноярск Воронежский медицинский институт. Адрес: Ташкент Невский проезд профессору Покровскому».

Красноярский краевой отдел здравоохранения Чкалов «Сообщите Чкаловскому мединституту нахождение в Красноярске Воронежского медицинского института Директор Гаспарьян».
Ответ 225 Красноярский крайздравотдел Барнаул. «Сообщите Барнаул 4-я Алтайская 118 Штейнбергу прибытие Воронежского медицинского института».

Красноярск крайздравотдел тов. Броницкой из Воронежской области «Сообщите профессорам Воронежского мединститута, что мединститут возвращен. Воронеж приступил к занятиям  Директор Ковалев» №196 от 15.01.1942 года.

Правительственная. Красноярск крайздравотдел Астафьевой — Москва «Откамандируйте работать  клинике хирурга Любовского, квартирное имущество его сохранилось Роснаркомздрав Вебер. 15.01.1942г».

Красноярск завкрайздравотделом Астафьевой Депутату Верховного Совета СССР профессору Ткачеву «Получил от Вас письмо, в котором Вы сообщили о проделанной Вами работе по размещению Воронежского мединститута, за что мы выражаем искреннюю благодарность. Наш вуз не доехал до города Уфы, возвращен обратно. Мы сейчас снова работаем городе Воронеже, поэтому прошу об этом сообщить профессорско-преподавательскому составу и направить в город Воронеж. Тихона Яковлевича Ткачева прошу прибыть в Воронеж и занять кафедру организации здравоохранения, так как профессор Розетт находится в армии. Директор Ковалев 20.01.1942г».

Красноярск, крайздравотдел. Роснаркомздрав «Согласно распоряжения Наркомздрава союза Воронежский стоматологический институт едет в Красноярск ТЧК. Просим выделить помещения размещения института ЗПТ организации стоматологической поликлиники 40 кресел, поликлиника 30 коек и содействия представления жил. площади профессорско — преподавательскому составу 28 семействам, студентам. Директор Подзолков т.Астафьевой 10.02.42г».

Как видно из серии телеграмм правительственных, руководителей вузов медицинских подразделений заместителя заведующего крайздравотделом Р.А. Броницкой и от частных лиц, поступивших в Красноярский Краевой отдел здравоохранения, в Красноярск из Воронежа прибыл стоматологический институт с профессорско-преподавательским составом и их членами семей, студентами. Что же касается Воронежского медицинского института, то согласно телеграмме прибыли еденицы: Ткачев, возможно рентгенолог Гасуль. Основная же часть добравшись до Уфы были возвращены в Воронеж и приступили к занятиям, после первого его освобождения от фашистов. События на фронте были весьма драматичны и не стабильны. Территории, захваченные врагами, освобождались и вновь оккупировались.

Город Воронеж немцы захватывали дважды. Первое освобождение города было на короткое время. Весь наш народ в предвоенные годы средствами массовой информации был ориентирован на войну скоротечную и победную. В начале войны все верили и надеялись, что земля наша будет быстро освобождена, победа над фашистами произойдет скоро, чему свидетельство – переменчивого характера распоряжения ректора Воронежского медицинского института Ковалева. Поэтому, когда освободили город Воронеж, то 15 января 1942 года от ректора Воронежского медицинского института пришла телеграмма о возобновлении в Воронежском мединституте занятий и необходимости  возвращения профессорско-преподавательского состава, который был еще в пути в Сибирь. 

Кто-то добрался до Уфы, часть профессоров находилась в Казахстане, Барнауле, Фрунзе и других территориях страны. Однако немецкие войска за короткий срок вновь оккупировали Воронеж. Уже 10 февраля 1942 года идет правительственная и на этот раз заключительная телеграмма с распоряжением о принятии и размещении Воронежского, но только одного стоматологического института в городе Красноярске. Поэтому от подлежащих в 1940 году к передислокации профессоров, преподавателей двух вузов в количестве 107 человек с членами их семей, то в 1942 году просили уже разместить лишь 28 семейств и студентов.

Согласно списка представленного в 1940 году стоматологическим вузом сотрудников должно было быть 13 с семьями, следовательно остальные прибыли студенты с членами семей. При этом из телеграмм получили информацию, что из 13 сотрудников Воронежского стоматологического института призван в действующую армию Розетт, вероятно, и другие. Что же произошло с сотрудниками Воронежского медицинского института? Пока архивных  по этому поводу документов нет.

О Ленинградских эвакуированных медицинских вузах узнаем из воспоминаний, опубликованных в газете «Медик». В 1941 году при первой эвакуации в период стремительного наступления немцев и возникшей реальной угрозы захвата ими города Воронежа было спланировано эвакуировать железной дорогой. В Красноярск в первую очередь отправили профессорско-преподавательский состав с семьями – это коллектив Воронежского стоматологического института.  Во вторую очередь, с оборудованием, приборами и прочим инвентарем отправлялся Воронежский  медицинский институт.

П.Г. Подзолков в своей автобиографии пишет, что по июль 1942 года Воронежский стоматологический институт работал, выполнял свои задачи, и оказывал практическую медицинскую помощь действующей армии, за что в мае 1942 г., П.Г. Подзолкову была объявлена благодарность Санитарным Управлением Юга–Западного фронта – за четкое и хорошее обслуживание красноармейцев, командиров, и политработников Юго-Западного фронта». «В июле 1942 года я был с институтом эвакуирован в Красноярск, где в ноябре 1942 года из частей 3х Ленинградских медвузов и Воронежского стоматологического института был организован Красноярский мединститут» (личное дело П.Г. Подзолкова, из архива КГМУ). С повествования П.Г. Подзолкова выясняется, что Воронежский медицинский институт не был эвакуирован в Красноярск, а лишь – стоматологический.

Второй захват Воронежа был стремителен, и, вероятно, Воронежскому мединституту, профессорско-преподавательскому составу не всем удалось эвакуироваться, а  пришлось остаться в оккупации. Однако нашим войскам удалось отбить Воронеж. Поэтому директор Ковалев с сохранившимися в Воронеже кадрами медицинского института приступили к занятиям и решили с середины пути вернуть, следовавший в Красноярск свой профессорско-преподавательский состав. Как оказалось Воронеж был освобожден от фашистов  не окончательно, а лишь на короткое время. Немецкие полчища вторично захватили город Воронеж.

Предшествовали этому беспрерывные налеты немецкой авиации, нет не десятками, а одномоментно сотнями самолётов. Гул самолетов, оглушая небо гулом взрывов, сотрясающие землю, рушившие здания, сопровождали очередную эвакуацию оставшихся сотрудников вуза и их членов семей. Фашисты целенаправленно бомбили железнодорожные узлы, станции, предприятия, заводы, фабрики и нагло расстреливали летящие на бреющем полёте отступающее мирное население.

Так случилось, что в конце ноября из Красноярского края, со станции Камарчага, был отправлен резервный фронтовой полевой госпиталь, который  находился с осени 1941 года в поселке Шила в свернутом состоянии. Начальником медицинской службы данного госпиталя с конца ноября 1941г.  была назначена  Надежда Алексеевна Бранчевская – первый начальник по медицинской части тысячекоечного эвакогоспиталя 15/15 г. Красноярска. В декабре 1941 г. фронтовой эвакогоспиталь из с. Шила был отправлен на  фронт. Нередко на узловых станциях они пропускали воинские составы с людской силой, боевой техникой. Путешествие длилось в 20 теплушках (небольшие вагончики) на протяжении 54 дней. В них двигался весь личный состав, вагоны марли, ваты, инструментов, спирт, лошади, телеги, упряжь и все самое необходимое для работы фронтового госпиталя.

Не один раз меняли им точку назначения. «Куда назначат, а там уже немцы».  Было так что их отправляли назад, на Восток, аж до станции Ульяновск… А потом опять на запад. Ехали, ехали и ехали… Зима. Холод. Вагон утеплен был лишь матрацами и железной печуркой. Как потом выяснилось, в матрацах были вши. Весь персонал госпиталя  завшивился. За все 54 дня они только один раз имели возможность помыться на одной из железнодорожных станций. Питание было один раз в день. Спали в том в чем ходили. Не снимая даже сапог. Условия при транспортировке эвакуированных были не лучше, чем у воинов, отправляющихся на фронт.

Наконец прибыли на узловую станцию Грязи Дрязгинского района, Воронежской области, которая имела пять направлений. Станция была в 25 км. от Воронежа. В трех-четырех километрах от Воронежа стоял 18 эвакопункт, т.е. их непосредственное госпитальное управление. Простояли они в резерве в районном селе Дрязги пару недель. Госпиталь в точке прибытия не разворачивали, наконец получено было распоряжение прибыть Н.А. Бранчевской, как начальнику медицинской службы, вместе с заведующей хирургического отделения в 18 эвакопункт, по целому ряду организационных мероприятий, вызванных их новой дислокацией.

Получив задание на разворачивание в Житомире их фронтового эвакогоспиталя, имея свободное время до отправки поезда и находясь рядом с Воронежем, Н.А. Бранчевская решила воспользоваться возникшей возможностью и проведать в Воронеже сестру с двумя детьми. Жила сестра рядом с железнодорожным вокзалом, там же рядом с ее домом располагался анатомический корпус с библиотекой Воронежского медицинского института. Главный же корпус мединститута до войны располагался в центре города. «Впечатление, – рассказывает Надежда Алексеевна, – «Было тяжелое и грустное…  Железнодорожная станция города Воронежа, дом, в котором жила сестра, были разгромлены. Рядом было здание детского сада, куда ходили племянники, от него ничего не осталось. От дома сестры остались торчащие стены без крыши, окон и дверей»…

«Здание анатомки стояло, но все окна были выдраны, двери разбиты, оставшиеся распахнуты. По всему двору анатомки разбросано было много книг. Книги, книги, книги…» Все они были «намокшие, и грязные». Надежда Алексеевна подняла одну из них. Это оказался атлас, который был «мокрый и грязный», посмотрела и оставила его. «Не было ни одной живой души. Грустное было зрелище, как и оставшиеся воспоминания». Такие воспоминания о Воронеже, после его второго освобождения сохранила и сообщила нам красноярка, у которой фронтовой путь начался с Воронежа.

Благодаря Надежде Алексеевне мы как-будто проживаем отдельные страницы жизни города Воронежа, медицинского вуза, один из которых – стоматологический стоит у истоков организации Красноярского медицинского института.

Воронежский стоматологический институт направили окончательно на Красноярск, больше их не отзывали. Сестра Н.А. Бранчевской с племянниками так и не нашлась, погибла в период второго отступления наших войск, как видимо и многие сотрудники Воронежского медицинского института. Кто-то из них был оставлен в оккупированном Воронеже для выполнения спецзадания в тылу врага. Один из них был ассистент Л.С. Полосин, который, выполнив спецзадание в оккупированной территории, вернулся и прибыл в Сибирь, город Красноярск, для подготовки врачей. Им был первый преподаватель, а затем заведующий кафедрой биохимии Л.С. Полосин (1942 и 1943г.г.). Ему из-за отсутствия подготовленных кадров пришлось  одному вести как лекционный курс, так и все семинарские занятия во всех группах, как на лечебном, так и стоматологическом факультетах Красноярского медицинского института (КМИ), о чем была выражена ему  благодарность на Ученом совете.

Положение на фронтах в начале 1942 года было тяжелое, мы еще оставляли города, села, свою родную землю. Немцы изменили направление ударной силы, стали вести активные наступательные бои на юге страны и не безуспешно. Вот почему эвакуированные по ледовой дороге Ладжского озера в Пятигорск Ленинградские вузы,  вновь спешно были эвакуированы в Среднюю Азию. Уходили спешно, транспорта не было, шли пешком по Военно-Грузинской дороге, преодолели таким образом 90 км (Газета «Медик» воспоминания доц. Н.И. Варгунина). Правительству страны стало ясно, что война будет затяжной, долгой, для ведения которой потребуются врачебные кадры и немало. В пути круто изменяется наркомздравом маршрут эвакуированным Ленинградским вузам со Средней Азии на Красноярск.  Остатки их прибыли лишь в сентябре 1942.

Было принято специальное правительственное решение создать из осколков четырех Ленинградских медицинских и еще Воронежского стоматологического вузов, вначале I Ленинградский медицинский институт (приказом №1 от 12 октября 1942г). Первыми добрались до Красноярска эвакуированные ленинградские вузы. Из автобиографии профессора В.А. Опалевой-Стеганцевой – она в сентябре уже была зачислена в число студентов V курса первого Ленинградского медицинского института (личное дело В.А. Опалевой-Стеганцевой, из архива КГМУ)

«Двенадцатого октября 1942 года приказом №1, (§1) был объявлен КМИ приказ 500 от 10.10.1942г. Всесоюзного комитета по делам Высшей школы при С.Н.К. и Народного Коммисариата Здравоохранения СССР. «В связи  с эвакуацией первого Ленинградского Медицинского Института им. акад. И.П. Павлова в г.Красноярске. Приказываем:

1. Профессоров, преподавателей и студентов 2-го Ленинградского Медицинского института, Ленинградского Педиатрического Мединститута и Ленинградского Стоматологического Института, ранее эвакуированных из Ленинграда, использовать на работе, на учебе в I Ленинградском Медицинском институте в г.Красноярске.

2. Исполнение обязанностей директора 1-го Ленинградского Медицинского института в г.Красноярске возложить на заместителя директора по научно-учебной части профессора Озерецкого Николая Ивановича.

3. Эвакуированные в Красноярск Ленинградский стоматологический и Воронежский стоматологический институты временно объединить и организовать их работу на правах стоматологического факультета при I Ленинградском Медицинском Институте.

4. Деканом Стоматологического факультета при I-ом Ленинградском Медицинском Институте назначить тов. Пирятинского Захара Борисовича. Председатель Комитета по делам Высшей школы при С.Н.К.  СССР /Кафтанов/. Народный комиссар здравоохранения СССР /Митеров/.

Согласно приказа Всесоюзного комитета по делам высшей школы при СНК СССР и Народного комиссара здравоохранения  CССР г. Москва №558 e;t от 21 ноября 1942 г. в соответствии с распоряжением Совнаркома Союза ССР №1919 от 8 октября 1942 и др. №21674 от 13 ноября 1942 было приказано:

1. Организовать с оставшимися в г. Ленинграде студентами медицинских вузов учебную работу в 1942-1943 учебном году в I и II Ленинградских институтах.

2. Объединить эвакуированные в Красноярск: Воронежский стоматологический институт и части I и II Ленинградские, а также педиатрическии и стоматологическии мединституты в один Красноярский медицинский институт с факультетами лечебным и стоматологическим с подчинением его Наркомздраву

3. Утвердить и. о. директора Красноярского медицинского института проф. Н.И. Озерецкого

4. Позже приказом Наркомздрава Н.И. Озерецкий будет утвержден в должности директора КГМИ.(Приказом №5от 4/I 43,по Народному комиссариату Союза ССР здравоохранения г. Москва   №605-1 24 декабря 1942г.

Нарком здравоохранения Союзы ССР т. Митерев приказом №6 по Народному комиссариату здравоохранения Союза ССР Москва №554 от 18 ноября 1942г. по представлению краевого отдела здравоохранения закрепил за КГМИ перечень лечебных учреждений и помещений для размещения кафедр. Так клиническими базами Красноярского мединститута стали лечебные учреждения: городская больница, (для кафедр факультетской и госпитальной терапии, нервных болезней, психиатрии, акушерства и гинекологии, кожновенерических и инфекционных болезней); хирургическая больница(общественной, госпитальной, факультетской хирургии, ЛОР болезней, глазных болезней); родильный дом №1 (для акушерства и гинекологии); туберкулёзный диспансер (факультетской терапии) на 50 коек; поликлиники № 1 и 2; ряд эвакуационных госпиталей №986, 15/15,1350, 3489 и 985; санитарно-бактериалогичесакий институт (для кафедр миклробиологии и общей гигиены). Нарком СССР Митерев.

Приказом №2 от 19 октября 1942г. Красноярским медицинским институтом были приняты на работу сотрудники. Это есть первый списочный состав и штаты КГМИ с поименным составом профессоров и преподавателей каждой кафедры. Указываем только заведующих кафедр если таковые были уже. Согласно этого приказа  всего было открыто 33 кафедры  и два курса: (основы марксизма и.о. зав. П.П. Протасов, курс латинского языка, иностранного языка (зав., кандидат филологических наук Н.А. Катагощина), биологии (зав. Н.Н.Канаев); физики (зав, канд. физ.-мат. наук Л.Ф. Городецкий, д.м.н.  ЛОР Городецкий); анатомии (зав., д.м.н. М.Г. Привес); общей химии (зав. к. хим. Наук К.П. Мищенко); гистологии (зав. д.м.н. А.А. Заварзин); биохимии (и.о. зав. Л.М. Полосин); физиологии(зав., д.м.н. П.С.Купалов);военно-санитарной дисциплины (ст.преподаватель А.А. Рамш); микробиологии (зав., д.м.н. А.И. Шапиро); органической химии (доц., к.м.н. П.В.Блакирев); патологической анатомии (зав. д.м.н. Л.И. Шабад); патафизиологии (зав., д.м.н. Силаева); фармакологии (доц. И.Е. Стерин); общей хирургии (зав., д.м.н. И.И.Кисилев);пропедевтики внутренних болезней (зав., к.м.н. В.Л.Яхнис); общей гигиены (зав.,д.м.н. И.Е. Рамм.); организации здравоохранения (зав. В.И. Иванов); факультетской терапии — и.о. зав., к.м.н. И.О. Неймарк); нервные болезни – (зав., д.м.н. А.И. Златоверов); факультетской хирургии – доц., к.м.н. П.И. Михедько; кожные и венерические болезни – зав., д.м.н. С.К. Розенбаль;   акушерства и гинекологии (В.И.Литвак); детские болезни (зав. Э.Л. Горницкая); глазных болезней (асс. К.Т Вайнер); болезни уха, горла, носа (асс. М.А. Квят); психиатрии (зав.. д.м.н. Н.И. Озерецкий);  госпитальной терапии (асс. М.С. Бабицкая и М.М. Майзель); госпитальной хирургии (доц., к.м.н. А.К. Приходько); курс урологии (к.м.н.. доц. М.Д. Лихтенштейн); судебная медицина (зав., д.м.н. А.Г. Леонтьев); хирургической стоматологии (зав.,к.м.н. М.Д.Дубов); ортопедическая стоматология (зав. Кац); терапевтической стоматологии ( зав., д.м.н. Е.Е. Платонов).

Всего было по данному приказу зачислено  профессоров и преподавателей кадров в штат Красноярского медицинского института – 97 человек.

Директором КМИ был назначен д.м.н., проф. Н. И. Озерецкий, проректором по науке и учебной работе д.м.н., профессор М.Г. Привес, зам. директора по административно – хозяйственной части П.Г. Подзолков, деканом стоматологического факультета – доцент, к.м.н. З.Т. Пирятинский, деканом лечебного факультета – В.И. Иванов.

В числе ассистентов зачисленных в дни создания медицинского института звучат имена лиц, посвятивших всю свою жизнь становлению и развитию КМИ: К.Н. Сементовский (преподаватель латинского языка), А.А. Астахова (асс. каф. анатомии, Н.А. Варгунин (каф. общей химии, которую в дальнейшем возглавит), Ф.В. Лочагина (асс. каф. физиологии), Б.А. Бояринова (асс. микробиологии и позже заведующая), П.Г. Подзолков  (асс. пат. анатомии, в дальнейшем зав. данной кафедры и директор КГМИ), В.А.Клюге и В.М. Ляховицер (пропедевтика внутренних болезней, А.Н. Протопопова (асс. госпитальной, с 1984 пропедевтики), М.И. Шецер (асс, нервных болезней), А.М. Волошина (асс. кожных и венерических болезней), З.Г. Глаголева (асс. общей гигиены ).

Наркомом здравоохранения Г.А. Митеревым приказом по НКЗ ССР № 110-11 г. Москва от 30 октября 1942 года была объявлена благодарность, – «За успешно проведенную эвакуацию профессоров; преподавателей и студентов Ленинградских медицинских институтов с Северного Кавказа» и премирован денежной премией в размере месячного оклада директора первого Ленинградского института им. И.П. Павлова, профессора Озерецкого Н.И. и директора Ленинградского стоматологического института доцента З.Б. Пирятинского «За активную помощь  в деле эвакуации института» профессорам: М.Г. Привес, В.Н. Иванову, И.Е Раму, К.П. Мищенко; доцентам: Д.А. Сидорову, А.Ф. Городецкому Б.Р. Пеньковскому; ассистентам: А.Т. Астаховой, П.Г. Подзолкову, К.А. Калининой, А.М. Карпасу и Преображенской, а также 75 студентам (с I по V курс). Директор КГМИ Н.И. Озерецкий  (приказ № 28-1 от 16 ноября 1942).

Как видим, из выше указанных приказов и поступивших телеграмм из Воронежа в числе зачисленных  профессоров, преподавателей, соискателей и ассистентов  Красноярского медицинского института из Воронежского стоматологического института числится лишь единицы сотрудников П.Г. Подзолков, доц. Пеньковский, преподаватели Л.М. Полосин, позже подъедет Г.И. Розет. Таким образом, основное ядро сотрудников, стоящих у истоков создания Красноярского медицинского института: являются ленинградцы и красноярцы (врачи) и небольшую часть – воронежцы.

В июле 1943г. состоялся первый выпуск врачей, который был представлен в основном из числа эвакуированных студентов, прибывших из Ленинграда и других вузов страны в том числе Воронежа, прибывшими в Красноярск с вузами или с родителями, заводы на которых они работали были эвакуированы  в Сибирь, в Красноярск и др.

Из приказа №75 от 8/III43 г.узнаем, что стипендию получали на стоматологическом факультете I курса  — 10 студентов, III – 14, IV – 7 (видимо II курса не было студентов ), а на лечебном : I курс – 73, II – 10, III -97, IV – 21 и V – 13. Стипендию начисляли только нуждающимся студентам, то есть информация о числе студентов, которые учились в КГМИ неполная. К сожалению приказа об отчислении студентов, окончивших в 1943 году нет. Поэтому располагаем списком лиц окончивших мединститут только из приказа № 75.

Кто окончили Красноярский медицинский институт в 1943 назовем их имена. Они  начало начал истоков врачебных Красноярского государственного медицинского института  кадров: В.А. Опалева (стала первым почетным профессором КрасГМА), О.Д. Крохотина (доцент кафедры акушерства и гинекологии), А.И. Шевченко (к.м.н., ассистент кафедры отолорингологии),Ю Э.П. Алимова, П.С. Брезман, В.С. Васильченко, Г.Ш. Горенштейн, Л.П. Ермолаева, М. З. Махтина, Л.А. Шахнович, В.Р. Шипов, В.Д. Елисеева, Н.Д. Мухлыгина.

 Начало третьего тысячелетия наша Alma mater состоялась, заняла достойное место по подготовке кадров врачей, является лидером среди 47 вузов страны. Началось все в грозные годы войны при зарождении в ее составе было два факультета лечебный и стоматологический последний вскоре был закрыт, т.к. набор  не проводился. В настоящее же время развернуты  факультеты (лечебный, педиатрический, фундаментальных наук, стоматологический, последипломной подготовки, высшего сестринского образования и фармацевтический.

Получено ректором подтверждение об открытии нового факультета – клинической психологии. Признанием его лидирующего положения в стране является присвоение Красноярской медицинской академии статуса университета. Вузу присвоено имя святителя Луки, В.Ф. Войно-Ясенецкого. Пусть Красноярский государственный медицинский университет им. В.Ф. Войно – Ясенецкого, как сибирская река Енисей, пустьбудет всегда полноводна, чиста и прозрачна, а недра ее богаты, щедро дарящие и питающие знаниями и мудростью все новые и новые потоки молодых людей, желающих посвятить свою жизнь врачеванию души и тела. Учителя и ученики будем трепетно любить свой родник знаний,  питать его, преумножать его достижения и гордо нести великое имя Святого Луки – д.м.н., профессора Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого, имя которого присвоено нашей Alma mater.

ORIGINS OF KREASNOYARSK STATE MEDICAL INSTITUTE
T.P. Sizyh
Krasnoyarsk state medical academy named in honour of V.F. Voino-Yasenetskij

Archival materials and memories about origins of Krasnoyarsk state medical institute are available in the article.
Литература

1. Архив администрации красноярского края  Ф 1384, оп 2, д 62, 11 – 22.
2. Сизых Т.П. Воспоминания начальника медицинской части госпиталя 15/15 г. Красноярска о В.Ф. Войно-Ясенецком (1941 год) // Сиб. мед. обозрение. – 2008. — №1. – С 63-72.

Воспоминания. Режим в ГУЛАГах: питание, проверки, бунты

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Регламентирующий режим ГУЛАГов

Жизнь политзаключенных была при полном бесправии строго регламентирована. Подъем был в шесть утра, многих поднимали в четыре-пять, в зависимости от характера производства и расстояния от лагеря до места работы, например, до лесоповала. Отбой был в 22 часа. Отдых короткий, тревожный, вповалку не раздеваясь, в жутком тесном помещении. Работали без выходных и без нормирования труда. «Только с 1957 года стали вводить выходные и праздничные дни, и то это после значительного числа бунтов».

Размещались заключенные в бараках без нар – нары считались роскошью. Загоняли по 300–400 человек в один барак, и все лежали вповалку. В бараках было сыро, холодно, грязно.

«Скученность людей была умопомрачительная. Воздух был тяжелый, спертый».

Надежда Алексеевна Бранчевская рассказывала, как в ею руководимом фронтовом госпитале падали в обморок дежурные врачи и персонал, производящий сортировку раненых, доставленных с поля боя, когда они после многомесячной окопной жизни снимали сапоги, у медперсонала развивалась рвота, такой исходил тяжелый дух и запах от месяцами не мытых тел раненых, не снимающих до госпиталя сапог. А в лагерях годами не моющиеся и не раздевающиеся и работающие до кровавого пота люди, можно представить, какой воздух был в бараках, убивающий заключенных.

Сушить одежду и обувь заключенным было негде, да и снимать было небезопасно, а на работу их выводили при любой погоде. Антисанитария была царицей бараков заключенных. Она не одна была, с нею всегда рука об руку шли инфекции и другие болезни. Больных даже с инфекционными заболеваниями не изолировали. Здоровые и больные оставались в одном бараке, что приводило к массовым вспышкам инфекционных заболеваний и их смерти. В лазарет отправляли только тяжелобольных, и «это было счастье без радости». Возникает вопрос: какими критериями тюремные врачи системы НКВД определяли это тяжелое состояние, когда нет ни намеков на такую заповедь, как любовь к ближним, сострадание к больному?

Надо полагать, что, вероятно, больных заключенных переводили в тюремную больницу, когда политзаключенный был в бреду, без сознания, когда были отеки всего тела – анасарка?

По окончании мною института в 1963 году, во время работы государственной комиссии по распределению выпускников на места будущей работы, военные люди ходили среди нас, выпускников, и агитировали пойти работать на строящийся Ачинский глиноземный завод. Они обещали в два раза выше зарплату (150 руб.), квартиру, обмундирование, паек. В ту пору зарплата начинающего врача равнялась 72 рублям. Поскольку я училась на те средства, что сама зарабатывала как медсестра, условия договора меня прельстили, и я дала свое согласие на эту работу. Конечно, никто из этих военных не говорил, что работать мы будем в лагерных больницах. Наши невинные души и предположить не могли, за что мы будем получать двойной оклад. А задуматься следовало бы! Более десятка наших врачей после окончания вуза работали в этой системе.

На шестом курсе я занималась научной работой под руководством профессора Ивана Ивановича Исакова, блестящего клинициста, высоко эрудированного ученого и интеллигентного человека. При последней нашей встрече, по докладу, мною написанному по его просьбе, он мне сказал: «Когда пройдет предварительное распределение, придите и скажите мне, куда вас направят на работу». После предварительного собеседования по распределению на места работы я пришла к профессору и доложила, что дала согласие на работу врачом на Ачинский глиноземный комбинат. И вдруг всегда спокойный, уравновешенный, тихо, размерено говорящий Иван Иванович возопил: «Как? Вы собираетесь начать работу врача-терапевта с недоверия к больному? Немедленно пойдите и измените место работы, хоть на какой угодно район края, только не в эту систему». Уразуметь его слова я тогда не могла. С уважением отнеслась к рекомендации профессора и от данного мною согласия при окончательном собеседовании отказалась. Пройдут годы, и наши выпускники, мои сокурсники, которым пришлось работать на Ачинском глиноземном заводе, расскажут нам, что они попали в систему НКВД-МВД. Ачинский глиноземный завод строили заключенные – это была наружная вывеска для простаков, а по сути врач попался не на обычную стройку, а в систему НКВД. Работали наши сокурсники в лазаретах, предназначенных для заключенных. Они нам рассказывали много казуистики из своей практики, когда заключенные глотали ложки, занимались другими членовредительствами, симуляцией, аггравацией лишь бы попасть в лазарет. Где они имели короткую отдушину от бесчеловечного отношения караульной службы и условий барачной жизни. Только тогда я поняла, от чего уберег меня профессор И. И. Исаков и о каком недоверии шла речь. За что ему благодарна всей своей жизнью.

Не все заключенные могли в течение многих лет сохранить присутствие духа в таких каторжных условиях. Как врач я встречала двух политических заключенных, претерпевших все вышеописанные ужасы в ГУЛАГах и оставшихся в живых. Один из них был бывший главный инженер крупного Ленинградского завода, сосланный в Норильский ГУЛАГ. Он был добрый, интеллигентный, эрудированный человек, с почтением относящийся к людям. Лик его был благороден, в стати его были честь и достоинство. Другой трудился заведующим лабораторией НИИ леса. Его родители жили и трудились в Маньчжурии на КВЖД. В начале 30-х годов они всей семьей вернулись в Россию, встречали их с почестями, со знаменами и духовым оркестром. А в 1936 и 1937 годах их семью (всех до единого) репрессировали, как и всех прибывших из Китая. Его также отличала интеллигентность, отзывчивость, доброта, достоинство. Однажды, беседуя с ним в ординаторской, вдруг открылась дверь и мужчина, не сказав: «Можно или нельзя войти?» – сразу в лоб задал мне вопрос о том, что его волновало. Я спокойно ответила ему. Когда же этот человек захлопнул дверь и ушел. Неожиданно собеседник, бывший политзаключенный, весь внутри взволнованный и возмущенный, мне говорит: «Тамара Петровна, почему вы позволяете так к себе относиться?» А я ведь настолько уже привыкла к беспардонности наших сограждан, что даже не сочла этот визит и обращение бестактностью внезапно появившегося и так же внезапно исчезнувшего просителя. Бывший политзаключенный, прошедший такие тяжкие испытания, был столь воспитанным, тонко чувствующим, чутким и наблюдательным за нравами окружавших, что он был шокирован и оскорблен за меня. У него была любовь к ближнему, и никакие ГУЛАГи в нем ее не смогли истребить. А мы, живущие в миру, в суете, запамятовали и утратили столь тонкие инструменты нравственного управления и общественных правил этикета.

Обоих политзаключенных отличало от всех окружающих молчание, их лаконичность, тактичность в общении, несуетность, неназойливость, верность и надежность. Они четко, лаконично формулировали свои вопросы и ответы.

Питание в ГУЛАГах

«Питание, по описанию Д. Яковенко, заключенных было плохое. Мяса и жиров в рационе почти не было. Овощей мало, а фрукты исключались. Д. Яковенко описывает характер питания в Степлаге Казахстана, и это в южной части России, а как в Сибири? В основном утром был жидкий чай, жидкий овощной суп, в обед жидкая перловая каша. Через день варили рыбный суп из залежалой ржавой вонючей рыбы. К этому на сутки выдавалось 250 грамм хлеба». Как видим, царствовал голод. Завтрак – чай и крохи хлеба, на обед бурда и каша с крохами хлеба, на ужин каша с остатками хлеба. Известный актер Е. Жженов, отбывающий заключение в Магадане, писал: «Некоторые старались есть горячую бурду и меняли на нее хлеб». Он же старался поменять, наоборот, супы и каши на хлеб. Как он пишет, выжили в основном те, кто питался в основном хлебом, а кто отдавал предпочтение супам, уходили из жизни рано.

При этом труд политзаключенных был тяжелым, а питание не соответствовало по калориям труду. Система ГУЛАГа делала все, чтобы использовать трудовой потенциал политзаключенных сполна, при этом не неся ответственности за их питание и здоровье.

Счеты, пересчеты заключенных, проверки

«Изнуряли и просто выматывали последние остатки духовных и физических сил политзаключенных – это проверки. Их проводили во всех ОЛП несколько раз в день с целью подсчета наличия заключенных и установления побега скрывшегося на месте рабочей зоны, которая так же была отгорожена тремя ограждениями со всеми вышеописанными военизированными устройствами и охраной». Были случаи самоубийств. «Все проверки заканчивались очередным холмиком на кладбище. Для этих проверок до 4–5 раз заключенных выстраивали на плацу в любое время суток и в любую погоду. Заключенные выстраивались по пять человек, и каждый из них должен был держать подмышки стоящих рядом. Людей могли держать на плацу, неважно, идет ли дождь, валит ли снег, стоит ли сорокаградусный мороз или нещадно палит солнце. На проверку выгоняли всех, в том числе больных. Только из лазарета не трогали заключенных. Издевательство это зависело не от необходимости, а от настроения и желаний надзирателя. Проверку могли растянуть на насколько часов за счет их часов отдыха. Если человек терял сознание, то это выливалось в дополнительное издевательство надзирателя уже на стоящих рядом, в обязанности которых входило поднять человека без сознания и держать всю проверку, даже если он не приходил в сознание или умер. Перенос трупа состоялся всегда только после окончания проверки. Мертвых нужно было считать стоящими… Если был случай самоубийства или другие происходили события с заключенными вне регламента их обыденного дня жизни, тогда проверки проводились до самого утра, а в 7 утра, как всегда, начинался вывод на работу.

Заключенные работали ежедневно по 10 часов. Поэтому, не отдохнув, полуголодный заключенный на производственной зоне засыпал, бывало, от того, что уже доведен до состояния, когда организм не подчиняется воле человека, а иногда специально, чтобы хоть какую-то дать слабину для организма. Администрация за этим строго следила. И не дай Господи, поймали дремавшего или уснувшего, кара следовала незамедлительно. Такого отправляли в карцер или в БУР (барак усиленного режима). Где учили уму-разуму за нарушение: морили голодом, холодом и жарой. Если в карцере проштрафившегося разрешено было кормить, то по правилам только через день баландой из тухлых овощей и пшена. Воды в карцере давали по норме всего две кружки на день».

Человек же должен выпивать ежедневно не менее двух литров воды (Т. П.).

«Надзиратели-садисты и этого малого количества не давали. В его распоряжении полностью была жизнь заключенного. Садизм и самое худшее, что может быть у зверя – человека, преумножалось, воспитывалось у надзирателей, как у тех овчарок караульных, поэтому надзиратели изощрялись. Могли распорядиться его здоровьем и даже жизнью. Не только воду, но и пищу могли не дать, а могли и дать. Били ногами, кулаками, палками, всем, что под руку попадало. Случалось, забивали насмерть». Ведь назавтра сотни, тысячи новых заключенных на замену привезут. Вода у заключенных ценилась на вес золота. А кто такие заключенные? Д. Яковенко пишет: «А заключенные – это лагерная пыль (любимое выражение Берии) – их много, тысячи. Миллионы».

Обычно на забитого до смерти составлялся оперуполномоченными акт с указанием причины смерти. Писалось всегда «вследствие добровольного ухода из жизни (самоубийства)». Этим все и заканчивалось. «Если для заключенных за малейшую неподчиненность жестокое наказание было неотвратимым, то к преступным, уголовным, противоправным делам надзирателей караула, офицеров все проходило безнаказанно. Политика в лагерях была такова, что она преследовала все человеческое, что могло быть у кадрового работника, вытравляли, а развивали жесткость, вседозволенность и безнаказанность, поэтому они зверели и полностью утрачивали человеческий облик». Вот и ответы на наши вопросы при рассмотрении уголовного дела А. П. Бранчевского.

Д. Яковенко о человеческих реакциях политзаключенных сообщает: «Враги народа обычно не жаловались никуда». И это понятно, «жаловаться было бесполезно, да и кому, если издевательство и их уничтожение было возведено в ранг государственной политики». Если сам Берия безнаказанно крал женщин среди бела дня на улицах столицы Москва и насиловал.

Бунты в ГУЛАГах

«Бывшие наши отечественные защитники – военнопленные, прошедшие фашистские концлагеря в Польше, Германии, возвратившись, погибали в отечественных ГУЛАГах, забитые надзирателями, застреленные охраной». Бунты в ГУЛАГах вспыхивали нередко, суть положения заключенных не изменялась до 1956 года. «Сведения о бунтах не просачивались никуда, это была тайна НКВД-МВД. Во время бунтов заключенные отказывались от подчинения администрации выходить на работу, изгоняли офицеров из лагерей – это были протесты против немыслимых условий существования заключенных».

В подавлении бунтов участвовал уже начальник ГУЛАГа с заместителями и прокуро рами, а при больших бунтах – высокое Московское начальство из наркоматов (министерств) НКВД-МВД. Порой шли на уступки и удовлетворяли требования бунтовщиков. По затиханию бунтов шла расправа, выискивали зачинщиков, оформляли уголовные дела и давали новые сроки. Такого порядка исход бунта был редкостью. Обычно стягивались войска около дивизии с боевыми танками и проводили войсковую наступательную операцию (!). Против кого? Безоружных людей. Танки применяли боевые снаряды, убивали, раненых давили гусеницами, утихомиривая бунт. Танки вели прицельный огонь. «Такое подавление бунта Д. Яковенко описал, который наблюдал в Кенчирском лаготделении осенью 1952 года, в нем участвовало 12 тысяч заключенных. Убито и раздавлено были», – как он пишет, – «десятки, и четыреста человек получили тяжелые ранения». При прицельном-то огне дивизии МВД с танками не десятки, а гораздо больше должно быть раненых и убитых. Полагаю, лукавит Яковенко. В отдельном лагерном бунте было от 500 до 150 тысяч заключенных. Сдавшихся загоняли в несожженные бараки, обезоруживали и в течение месяца развозили по разным лагерям, всех привлекая к уголовной ответственности. А в управлениях ГУЛАГов эта штурмовая операция разбиралась в деталях как образец искусства усмирения заключенных, выдавалась как пример для подражания».

Участвовал в подобном смирении бунта и автор публикации Д. Яковенко, где он тоже лично ходил «в атаку». «Нас тоже бросали на штурм, правда, орудия не применяли, действовали штыком и прикладом, но десятки непокорных были искалечены. Для усмирения второго бунта свезли со всех лагерей 100 собак для усмирения заключенных. Бунты по ГУЛАГам России прокатывались десятками, а погибали тысячами».

«В лагере после этого долго говорили шепотом, еще больше горбились заключенные, зато устанавливалась тишина и спокойствие. Кладбища же значительно увеличивалось, хоронили в два и три этажа. Администрации при многоэтажном захоронении меньше хлопот, легче рыть землю «старой могилы». Через полгода таблички с номерами на кладби ще исчезали и установить, где кто захоронен, если бы и захотели, это сделать уже было невозможно. Кладбища при каждом ОЛП были по территориям обширными».

Развод заключенных на работы

«Утренний развод заключенных из лагеря на работу представлял неповторимую картину» (Д. Яковенко). Выводили их под конвоем колоннами по 400 человек в каждой. К 7 часам утра у вахты появлялся конвой. «Заключенные грязно-серой безликой волной подходили к вахте изнутри лагеря, становились в пятерки, брали друг друга под руки, так они формировались в колонны. При проходе через ворота их дважды просчитывали, сначала надзиратель, выдававший людей, а затем начальник конвоя ВОХР, который в последующем конвоировал заключенных на работу с собаками».

«Далеко вокруг в утренние часы слышался лай конвойных собак, команды надзирателей и охраны, лязг заряжаемых автоматов и карабинов и глухие шаги тысяч ног… Молчаливая колонна, медленно шаркая ногами, окруженная собаками и конвойными в фуражках василькового цвета, растянувшаяся на 200–250 метров, следовала через город, население которого привыкло к этому. Если случалось умереть в колонне, его вели в положении стоя рядом идущие до конца. Запрещалось в колонне заключенным разговаривать, смотреть по сторонам, опускать вниз руки, останавливаться, садиться, тем более выходить из колонны, хотя бы на шаг в сторону. «Шаг влево, шаг вправо, прыжок вверх, считалось побегом, оружие применялось без предупреждения». Д. Яковенко пишет, что «среди конвоиров была как бы шутка такая, но которая реально оборачивалась смертью для заключенных. При любом нарушении следовала от конвоя команда «Стой!», «Ложись!», а затем стреляли над головами заключенных. И это ведь ведут по мирному городу.

После команд подобных разрешалось расцепить руки и лечь на живот, где бы заключенный не стоял. Он должен был лечь, в снег, грязь, в воду – это никого не волновало, в противном случае получал заключенный пулю. «Ложились в грязь лицом и профессора, и народные артисты, и это тоже было из серии садизма, а не необходимости». Вот откуда испуганные взгляды, потухшие глаза, сломленные характеры и опустошенные души… Кому посчастливилось вернуться домой после 1956 года? У мною встречных, переживших зверства ГУЛАГов, я не видела ничего из того, о чем пишет Д. Яковенко. Меня поражало в них обостренное чувство благочестия, порядочности, надежности и достоинства, а не опустошенность и потухшие глаза. Единственно они отличались терпимостью, молчаливостью и сдержанностью, а в глубине глаз стояла у них боль.

Д. Яковенко подчеркивает неоднократно: «С врагами народа особенно не церемонились, как и в части применения оружия».

Вспоминает Д. Яковенко один из рассказов ветерана – кадрового работника системы НКВД-МВД. «В период войны конвоиры на сельхозработы сопровождали утром 15–20 человек, а вечером всегда сдавали на 2–3 человека меньше, так как их расстреливали под благовидным предлогом». Только задумаемся, убит человек «под благовидным предлогом» и всего-то. «В них нормальный человек не может поверить, но это было», – утверждает Д. Яковенко. Это можно сказать и о всем том, что он сообщил, а что он не рассказал, не смел? Заключенным женщинам находиться в условиях антисанитарии, грязи, скученности, в условиях, приравненных для содержания скота, особо тяжело, исходя из ее физиологических особенностей организма. Содержались они в отдельных женских ОЛП. Часть их работала внутри лагеря, других выводили на подконвойные работы в город. В самом лагерном отделении женщины работали в швейном цехе по пошиву спецодежды для лагеря и сторонних организаций, в банно-прачечном комбинате, в столовой для администрации лагеря, на базе и складах служб интендантского снабжения, в управлении ИТЛ и его многочисленных конторах, проектном бюро, художественной мастерской, поликлинике, больнице, лабораториях, управлении и других точках. Известные певцы, актеры, которые подконвойно выезжали на другие ОЛП, где давали концерты. Знаменитостей было много, и не все попадали в концертную группу, поэтому трудились подконвойно в рабочих зонах. Женщин не только избивали, мучали нравственно, оказывали постоянное психологическое давление, но и насиловали.

В Большой Мурте жила старушка, претерпевшая все испытания ГУЛАГа. Попала она туда без всякого следствия и суда. Сельская девушка, окончившая школу, с подругой решили ехать в город поступать в учебное среднее заведение. До войны и после нее организованного пассажирского автобусного движения в районах не было. Поэтому они вышли на трассу, остановили проходящую машину. Их как попутчиц взяли подбросить до города, а привезли прямо в тюрьму. Однажды ночью, спустя несколько месяцев от ареста, ее вызвали и привели в хорошо обставленный кабинет. Конвоир оставил ее в кабинете, вошел офицер. Она ждала допроса и надеялась, что недоразумение ее заключения разрешится и ее освободят. Допроса никакого не было. Офицер ее изнасиловал и предупредил о неразглашении тайны, иначе… Она забеременела. Через несколько месяцев надзирательница заметила ее интересное положение и спросила: «От кого?» Ей пришлось сказать, что от одного из сотрудников. Ее тут же перевели в другой лагерь. Ребенок родился слабый и вскоре умер. После 15 лет отсидки и непосильного труда ее освободили, при этом с лишением права на 3 года жить в городе и голосовать. Она поселилась в Большой Мурте, да так и не создав семьи, дожила одиноко свой горемычный век.

Что было с подсудимой подругой – Галей Мальцевой – в тюрьме Красноярска, остается согласно ее решению никому не ведомым. Но мы понимаем, делалось все, чтобы женщину унизить, растоптать, чтобы всеми дозволенными и недозволенными способами и методами получить согласие на придуманные фантазии следователя – чудовищные обвинения и подпись ее в протоколе. Так воспоминания кадрового работника НКВД Яковенко вскрыли чудовищные преступления против невинных мучеников, которыми стали десятки миллионов наших соотечественников.

Предыдущая часть       Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Мемуары: наша детская клиника (глава вторая)

Posted on by GlavVrach

Предыдущая часть          Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров

Глава II


Содержание 2-й главы:

Детские отделения ККБ № 1

Образование и становление Краевой клинической детской больницы

Методический отдел

Консультативная работа

Поликлиническая работа

 

НАША ДЕТСКАЯ КЛИНИКА


Детские отделения ККБ № 1

До 1952 г. в краевой больнице детского отделения не существовало, хотя необходимость в высококвалифицированной диагностике и лечении больных детей из городов и районов края была огромной. Особенно сложные, тяжелые больные через крайздравотдел размещались в различных больницах г. Красноярска. Дети с хирургической патологией, глазными, неврологическими и ЛОР-заболеваниями направлялись в соответствующие взрослые отделения Краевой больницы. Детских специалистов не было. Позднее (в 1963 г.) Жан Жозефович скажет: «Педиатрия в нашем крае наука молодая и заслуживает особого внимания».

В 1952 году Мария Семеновна Зырянова окончила трехгодичную ординатуру у доц. М.И. Перетокиной и была направлена на должность заведующей детским отделением ККБ №1, которого еще не было. С этого времени открылся прием больных детей в поликлинике ККБ №1 и на первом этаже около хозяйственного входа выделили две палаты в составе отделения терапии. В них в ужасной тесноте было развернуто детское отделение на 30 коек. В одной палате на 18 коек стоял стол заведующей отделением и она же, Мария Семёновна, была единственным детским врачом на всю краевую больницу. Ведет прием больных в поликлинике, консультирует больных по этажам, так как практически во всех отделениях лечились дети. Нередки вылеты в район и частые вызовы в отделения ночью.

Первой старшая медицинская сестра была Тамара Никандровна Моисеева, она же и процедурная сестра. За все время работы с ней никто не помнит ее раздраженной или повысившей голос. Она знала все медикаменты и дозы, великолепно работала с детьми, хорошо ладила с матерями, медперсоналом. Работала Т.Н. Моисеева с нами много лет, и только развившаяся у нее, как у многих медиков, лекарственная аллергия стала причиной ее перевода на другую должность.

Первые постовые сестры: Екатерина Васильевна Ошкина и Татьяна Яковлевна Власова. Татьяна Яковлевна 46 лет работает с детьми, начиная с 1952 года. Она в больнице по сей день, сейчас она старшая сестра эндокринного отделения. Таких людей все должны помнить и почитать.

Я пришла в краевую больницу в 1954 году вторым педиатром. Контингент больных был очень сложным, надо было учиться. Мария Семеновна уехала в Москву на курсы общей эндокринологии. А я осталась одна со всеми вышеперечисленными обязанностями. Весь опыт – 9 лет работы в районе. В то время среди наших больных были дети с тяжелой формой ревматизма,с комбинированными пороками сердца с нарушением кровообращения, с сахарным диабетом, лейкозом, туберкулезным менингитом, нефритом, капилляротоксикозом и др. В помощь мне прислали Родштат Феодосью Абрамовну, ординатора-терапевта. Большое ей спасибо за то, что она помогала в лечении детей старшего возраста.

Я окончила лечебный факультет, знаний было недостаточно и педиатрию пришлось изучать заново. Один раз в неделю в отделение приезжала доцент М. И. Перетокина, с группой студентов лечебного факультета. Запомнился такой случай. Поступила очень тяжелая больная. В течение недели высокая температура и резкие боли в грудной клетке. Осмотрев больную, Маргарита Ивановна делает заключение: нижнедолевая пневмония, расценив боли как симптом плеврита. Остаюсь с больной одна, грустная, диагнозом не удовлетворена.

Заходит главный врач – Владимир Константинович Сологуб. Первые его слова: «Дышать тут нечем!». Оправдываюсь, что проветриваем каждый час, но ведь зима, 18 больных плюс врачи. «Вид у тебя… хоть бы губы покрасила!», – сказал Сологуб. Я ответила: «Ещё бы! Работая в районе, я тяжело заболела и почти год с небольшими перерывами провела в нервном отделении. Сейчас работаю сутками, и двое детей дома. А муж в районе поднимает сельское хозяйство по призыву партии. По специальности он горный инженер, всю войну инженер авиационного полка, а сейчас – механик свиносовхоза».

Главный врач меня внимательно слушает, милая Тамара Никандровна приносит чай, лимон, печенье. Владимир Константинович удивляется: «Какие у вас тут порядки!». И советует мне обратиться к П.М. Зиме за консультацией, так как он очень умный, много знает. Несу историю болезни в рентген-кабинет. Петр Макарович уже без халата, собирается уходить домой. Однако историю внимательно читает. Потом посылаем санитарку за больной. При рентгеноскопии обнаружился поддиафрагмальный абсцесс. Переводим больную в хирургическое отделение. Там ее оперируют с хорошим исходом.

Дорогой Сологуб! Появился в отделении, как добрый гений. Иду к нему, благодарю. Он улыбается: «На то мы и доктора!». 

А познакомилась я с Сологубом раньше. Когда я лежала в 1954 году в палате нервного отделения краевой больницы, то в это же время привезли больную девочку с хореей. Тут слышу, что сестра собирается послать за Марией Семеновной. Немедленно вмешиваюсь, так как мне жаль педиатра, которого так часто вызывают ночью из дома в больницу. Оказываем с сестрой неотложную помощь больной. И в это время в палату заходит главный врач. Я объяснила ему ситуацию.

В марте того же года я пошла на прием в крайздрав к Титкову Николаю Самойловичу. Нужна работа, так как после болезни я остаюсь в Красноярске. Появляется Сологуб и спрашивает меня: «А ты разве у нас не работаешь?». И объясняет Николаю Самойловичу, как я с пользой для всех лечилась в краевой больнице. Так я оказалась в Красноярской краевой больнице и проработала с 1954 по 1990 год.

Из Москвы возвращается Мария Семеновна, окрыленная, ведь изучила эндокринологию и многое другое. С этого времени и до 1996 года (41 год) она была ведущим эндокринологом Красноярского края. С ее участием организовывалась и развивалась детская эндокринологическая служба в крае. С 1954 по 1961 год детская медицинская служба в краевой больнице медленно, но все же постепенно развивалась. Появились уже 6 врачей.

В 1955 году пришел работать педиатром Борис Семенович Якобсон. Его привлекала большая интересная работа. Но начались будни, тяжелые больные в стационаре, поликлиника, вылеты в районы края, подготовка к конференциям, дежурства на дому. Однажды он мне сказал: «Клавдия Семеновна, Вы здесь и года не протянете, такая нагрузка!». Да, действительно, было трудно, а меня еще в то же время избрали секретарем парткома больницы. На этом посту я сменила Ю. М. Лубенского, так как он в 1955 году (кандидат мед. наук, хирург, красавец, морской офицер) уходит на кафедру госпитальной хирургии к профессору А.М. Дыхно.

Б.С.Якобсон единственный среди педиатров краевой больницы, поступил в заочную аспирантуру в г.Томск к профессору Балашовой, но проводил исследования в г.Красноярске в нашей клинике, а затем успешно защитил кандидатскую диссертацию. Хотя весь набор материала проводился в клинике, которой руководил Ж.Ж.Рапопорт, никаких затруднений в работе ему не чинили. Он в последующем работал ассистентом на кафедре факультетской педиатрии, в Институте медицинских проблем Севера, неоднократно просил принять его на работу в нашу клинику.

В 1956 году пришла Г.А.Анисимова. Она была врачом-терапевтом военной медсанчасти. Ее мужа направили в наш военный округ на большую должность. А к нам она попала потому, что больница была близка к Военному городку. Девиз ее мужа: «Домой приходить вовремя, в район не ездить, не дежурить, в кино без мужа не ходить!». Это к тому, что раньше мы в кино ходили или коллективом, или семьями.

Галина Александровна – очень способный врач, быстро осваивала все новое. Мы ее полюбили, а ей понравилась работа в Краевой больнице со всеми ее сложностями. Мы дружили семьями. К сожалению военных офицеров часто переводили и Галина Александровна уехала, но дружбу мы сохранили.

Затем пришла Е.А. Помыкалова. В Абакане Елена Александровна заведовала детским отделением, в ее лице мы получили очень грамотного педиатра.

К 1961 году образовался коллектив педиатров. В нашем отделении учились клинические ординаторы М.А. Кригер, А.Ф. Швецкая, С.И. Пилия. Все они стали высококвалифицированными специалистами.

Усовершенствовались мы в Москве, работали в клиниках, библиотеках, посещали буквально все научные общества, включая терапию, хирургию, гастроэнтерологию. Я, например, целый месяц проработала в институте им. А.М. Вишневского. Была необыкновенная жажда знаний. Все мы активно работали в обществе педиатров, что также способствовало повышению нашей квалификации. И уже в начале 60-х годов о нас стали говорить как об очень грамотных врачах.

В январе 1961 года приехал Жан Жозефович Рапопорт. О нем вскоре заговорили: «Серьезный врач, много знает». Впервые я с ним встретилась весной 1961 года. В мое дежурство поступил тяжелый больной. Ребенок без сознания, обширная звездчатая сыпь, обширные кровоизлияния, склонные к некрозу. Осмотрев его и убедившись, что такого заболевания я не встречала, поздно вечером позвонила Жану Жозефовичу. Он выслушал и очень строго спросил: «Транспорт есть?».

И вот приезжает молодой человек (30 лет), слегка волнуется. Я тоже волнуюсь. Время около 10 вечера, свет отвратительный. Докладываю больного. Он выслушивает меня, очень доверительно беседует с матерью, затем спокойно и обстоятельно осматривает ребенка. Впервые я видела такой осмотр: от макушки до пяточек, нежно, сантиметр за сантиметром, по каждому органу. Тщательно исследовал нервную систему. Затем говорит: «Это осложнение, скорее всего менингококковой инфекции, кровоизлияние в надпочечники, острая надпочечниковая недостаточность».

Больному в то время мы помочь не смогли, не было преднизолона, гентамицина и прочего. Но зато морфологи были поражены точностью диагноза. Серафима Николаевна Табольянцева – наш лучший морфолог, сказала: «Впервые в крае, в нашем отделении, так точно был сформулирован диагноз». Нам нужен был Ж.Ж.Рапопорт, и ему понравилось наше маленькое, но очень сложное отделение.

В 1954-1961 годах положение, в котором находилась краевая больница, было трудное. В одном корпусе, где сейчас легочный центр, размещалась вся клиника: с онкологией, стоматологией, с глазным и ЛОР-отделением, приемным покоем, поликлиникой и аптекой. Больных было в 1,5 раза больше нормы, они лежали в коридорах, вперемешку – неврологические и травматологические, мужчины и женщины. В то время строительство нового корпуса в планах Крайисполкома не предусматривалось.

В 1958 году произошло два важных для больницы события: состоялись выборы в Крайсовет и заболел секретарь Крайкома КПСС А.А. Кокарев. У Кокарева случился приступ почечно-каменной болезни. Занимались больным А.А.Кокорина, ведущий уролог края (кроме того, и председатель профкома ККБ № 1) и сам В.К. Сологуб. Они двое суток не выходили из больницы.

Александр Акимович Кокарев и раньше посещал больницу, но к его приезду тщательно готовились, а теперь он наблюдал все в рабочем режиме. «Да! Надо вам помогать», сказал больной секретарь крайкома. А во время выборов в больницу на встречу с избирателями приехала кандидат в депутаты работница фабрики «Заря». Ее водили по больнице, показывали, как трудно и плохо врачам и больным. Она оказалась понятливой и очень эмоциональной женщиной. Попросила записать все наши нужды и на первой же сессии Крайсовета рассказала, в каком состоянии находится ККБ № 1, какие там замечательные врачи, и какая скудная материальная база.

Вскоре В.К. Сологубу позвонил зав. крайздравом Н.С.Титков: «У тебя будет большая комиссия, готовься!» И наконец, после многократных приглашений Владимира Константиновича в различные партийные и советские инстанции, было принято решение о строительстве нового корпуса, который будет называться терапевтическим, с краевой поликлиникой. В тот же год нам отпустили 300 000 рублей и начали рыть котлован, одновременно уточняли и модернизировали полученный из Москвы проект, где предусматривали переходные тоннели. Корпус строили сравнительно недолго, в 1962 году мы уже переезжали.

Руководил строительством В.К. Сологуб, при нем был создан штаб стройки. Мы познакомились с прорабом стройки, инженером нашего возраста, которого за непокорный чуб прозвали «Лохматым». Его частенько приглашали на чай, вели задушевные разговоры, и все подробности о ходе строительства узнавали. Строительные материалы, кроме кирпича, были низкого качества, все «давальческое», то есть, кто что даст. И многие предприятия города делились с нами, но хороших материалов не давали. «Лохматый» нас предупреждал: «Берегитесь, доктора, чтоб вас не засыпало!». Сейчас в этом корпусе поликлиника. Все, кто там бывал, знают, что практически с момента сдачи и по сей день это здание постоянно в ремонте.

Для детских отделений отводилось три этажа правого крыла. Мы планировали переезд. Жан Жозефович, Мария Семеновна и Екатерина Ивановна Мурашко подбирали кадры. Рапопорт сказал: «Возьмем молодежь и выучим». Первый этаж – отделение патологии новорожденных и раннего детского возраста. Вначале им заведует Г.П. Ивакина, а в конце года приходит В. Г. Сорокина. Она окончила лечебный факультет Красноярского института в 1943 году, сразу же была мобилизована. И с 1943 по 1945 год В.Г. Сорокина – участница Великой Отечественной войны, награждена семью медалями и двумя орденами. После войны Валентина Григорьевна прошла трехгодичную ординатуру в Свердловске. Чтобы попасть к нам, ей пришлось увольняться с предыдущей работы через суд, так как не отпускали. Но она добилась своего и до 1985 года (в течение 23 лет) оставалась заведующей этим сложным отделением. По указанию Ж.Ж. Рапопорта она обеспечила работу боксов, выделила палату интенсивной терапии, молочную кухню, прогулочную веранду, что исключительно важно в сибирских условиях.

Все молодые врачи, пришедшие в это отделение, стали специалистами высшей категории. Можно только восхищаться ее умению и терпению. За все годы работы – ни одной жалобы, ни одного серьезного конфликта с матерями или сотрудниками. Тут надо заметить, что в те годы по распоряжению Минздрава СССР матери больных детей не допускались в палаты. Но Ж.Ж.Рапопорт имел свое мнение и сделал по-своему – почти к каждому маленькому ребенку и к особо тяжелым старшим больным он допустил матерей (были случаи и отцов)к уходу и этим создал для пациентов эмоциональный комфорт, дети не впадали в госпитализм, родители участвовали в лечебном и реабилитационном процессе, повышалась ответственность персонала, родители получали достоверную информацию, с ними проводились индивидуальные занятия по уходу и выполнению врачебных рекомендаций в домашних условиях.Эффективность работы клиники резко выросла, поднялся ее авторитет в крае и за его пределами. Попытки различных комиссий убрать матерей из отделений ни к чему не привели, Ж.Ж.Рапопорт оставался тверд в принципиальных вопросах, особенно, когда дело касалось больных детей. Сегодня это уже общепринятая практика. Далеко не просто было придти к новому и особенно его внедрить.

Отделению раннего детства профессор уделял особое внимание, поскольку именно там были наиболее трудные больные. О состоянии больных В.Г. Сорокина докладывала ему каждый день, и он в дополнение к плановым обходам всегда осматривал наиболее тяжелых больных. Обобщая опыт работы этого отделения, Ж.Ж. Рапопорт с Е.А. Помыкаловой выпустили первую на нашей кафедре брошюру – «Лечение токсикозов у детей», которая долго пользовалась большой популярностью далеко за пределами края и стала для многих врачей в те годы настольным пособием.

Вскоре Ж.Ж. Рапопорт предложил и подробно разработал концепцию выхаживания и лечения больных с гипертермией и токсикозом. В отделении раннего детства был организован и соответственно оснащен кабинет гибернации, названный в последующем палатой интенсивного лечения. В первый же год его функционирования больничная летальность снизилась в 4 раза. В выхаживании наиболее тяжелых больных требовались и наиболее квалифицированные медсестры. Все сестры прошли специальное обучение, а затем и из районов края приглашались группы и индивидуально медсестры на учебу и особенно обучались внутривенным вливаниям. Валентина Григорьевна воспитала прекрасных медсестер. Среди них Галина Дмитриевна Веремеенко, стаж более 25 лет, сейчас старшая медсестра отделения патологии раннего детства. Людмила Ивановна Майло, Людмила Алексеевна Козлова, София Дмитриевна Гатина, Александра Тимофеевна Стальмонова – все они от 20 до 30 лет бессменные работники этого отделения, а Людмила Владимировна Пономарева сейчас главная медсестра Краевой детской больницы.

В 1972 году Валентина Григорьевна под руководством Ж.Ж. Рапопорта по результатам наблюдений в отделении раннего детства защитила кандидатскую диссертацию. Она вырастила трех сыновей, один из которых доктор медицинских наук, а двое – кандидаты наук.

При переезде в новую краевую больницу в 1990 году отделение патологии раннего детства было разделено на два отделения. Одно – отделение патологии новорожденных, заведующая отделением Т.Г. Калюжная, врачи О.В. Лазарева и Л.А. Верниковская – воспитанницы Валентины Григорьевны. Второе – отделение раннего детства, заведует которым Н.И. Чернышева с 1985 года и по настоящее время, а врач этого отделения Г.А. Каневская длительно была главным педиатром края.

Валентина Григорьевна была в большой дружбе с В.К. Сологубом и Ж.Ж. Рапопортом. Жан Жозефович в этом отделении бывал чаще, чем в других, практически ежедневно, а иногда и по несколько раз в день. Постоянным консультантом от кафедры была Вера Георгиевна Леонова, она оказывала помощь в диагностике и лечении заболеваний новорожденных.

Несмотря на большой дефицит площадей в отделении была комната для отдыха матерей. Всех матерей госпитализировать не имели возможности. Но у всех было одно мнение: мать должна быть с ребенком. В отделении матерей обучали правильному вскармливанию, уходу, гигиене ребенка.

Со дня открытия детской клиники (фактически таковыми стали детские отделения) научным руководителем и консультантом до переезда в новую детскую больницу оставался Жан Жозефович Рапопорт. По административным и хозяйственным вопросам ведала ассистент, а в последующем доцент М.С. Зырянова. 

Ж.Ж. Рапопорт – врач и педагог, ученый. Несмотря на то, что многие из нас были старше его по возрасту, он в полном смысле этого слова стал нашим шефом. В клинике он ввел правило или закон: выучи детские болезни, а затем приобретай узкую специальность. В каждом отделении работали врачи-специалисты, но они не должны были забывать и другие разделы педиатрии. Поэтому все врачи клиники посещали лекции профессора и доцентов, и каждые 3-4 года по несколько месяцев работали в других отделениях клиники, т.е. осуществлялась своего рода ротация.

Следует заметить, что когда в 1962 году открылась детская краевая больница, в стране не было никакой специализации в педиатрии, от каждого педиатра требовалось умение лечить все детские болезни. Ж.Ж.Рапопорт явился инициатором создания и развития специализированных подразделений в педиатрии. Им впервые в стране были созданы отделения кардиологии, гематологии, пульмонологии, аллергологии, неонатологии, эндокринологии и др. Соответственно были введены приемы специалистов в краевой поликлинике, а в поликлиниках города – приемы пульмонологов, аллергологов, детских гинекологов. И это начинание вначале встретило сопротивление Минздрава, поскольку не соответствовало штатному расписанию, но уже вскоре на нашей базе с учетом нашего опыта была проведена Конференция РСФСР по созданию специализированной помощи в стране. Сегодня уже странно выглядело бы отрицание того, что так не просто создавалось у нас в краевой больнице, а затем в стране.

Вернемся в 1962 год. На втором этаже нового здания разместилось второе детское отделение на 50 коек. Его назвали легочно-кардиологическим. Я была его организатором и первой заведующей. Старшим ординатором, а с 1964 года заведующей стала И.С. Потехина. В этом отделении многие годы работала Г.И. Кулакова – внештатный детский кардиолог края, специалист высшей квалификации. Консультативный приём вела Л. А. Астахова. Пришедшая сразу после окончания института Л.К. Бухарова, специалист по функциональной диагностике, которая и по сей день (36 лет) работает в Краевой детской больнице.

В 1962 году, когда я приехала из Москвы с курса усовершенствования по детской кардиологии, уже четыре палаты были полностью заняты больными с сердечной патологией. Такие диагнозы, как открытый артериальный проток, дефекты перегородок, болезни Фалло, коарктация аорты стали диагностировать в отделении совместно с рентгенологами и хирургами . Так же впервые в этом отделении устанавливались диагнозы коллагенозов и стали проводить дифференцированную диагностику полиартритов. Если до открытия Краевого кардиоревматологического детского отделения был один диагноз – полиартрит, еще были известны болезнь Стилла, то теперь мы диагностируем до 30 форм полиартритов у детей.

Ф.А. Вятчиной было поручено сосредоточить внимание на заболевания суставов у детей. Она хорошо познакомилась с литературой, установила рабочий контакт с ортопедами и рентгенологами, ввела учет и наблюдение этих детей, глубоко специализировалась в ревматологии и артрологии. Врачи-ревматологи, ревматологические отделения, санатории появились гораздо позднее.

Все 50 коек были заняты очень тяжелыми больными с кардиологической и легочной патологией. Позднее, когда откроется легочный центр и в его составе легочное отделение на 80 коек, в кардиологические отделения будут госпитализироваться дети не только с поражением сердечно-сосудистой системы, но и с различными аутоиммунными нарушениями, включая коллагенозы и капилляротоксикоз.

Второе детское отделение было укомплектовано опытными педиатрами. В этом отделении впервые получила развитие функциональная диагностика – электрокардиография и фонокардиография, произведена бронхография под местной анестезией. Все кардиопульмонологи освоили эти методики, изучали рентгендиагностику и все лабораторные методики обследования. В те годы от нас в московских клиниках постоянно обучался один, а то и два педиатра. Привозили новые методики. О них обязательно докладывали профессору, обсуждались на клинических конференциях и лишь после этого с учетом нашего опыта решался вопрос о их внедрении, далеко не с каждой рекомендацией мы соглашались. Подобная практика сохранилась и по сей день.С 1963 года заведующей отделением была назначена И.С. Потехина, а Фаина Александровна стала первым ее заместителем. Было такое правило, неофициально без приказа во всех отделениях имелся первый заместитель заведующего. Это был очень квалифицированный специалист. Должность была без всякой дополнительной оплаты, то есть на общественных началах.

Из этого отделения впервые были подготовлены к операции и прооперированы больные с тетрадой Фалло, открытым артериальным протоком, межпредсердными и межжелудочковыми дефектами, коарктацией аорты, бронхоэктатической болезнью. Через много лет появится кардиохирургия и легочный центр. Первые операции сделали Н.В. Розовский, Ю.М. Лубенский, М.А. Архипенко.

Жан Жозефович очень любил работать с Фаиной Александровной. Он называл ее – «моя Фаина», никогда не опускался до фамильярности. Фаина была одна из тех очень немногих, кому он мог сказать «ты» с глубоким уважением. Фаина Александровна одна из первых начала работать в комплексе с ревматологическим санаторием. Таким образом, мы организовали трехэтапное лечение ревматизма, как и во всем СССР (стационар, санаторий, поликлиника). Она по праву станет третьей заведующей детским кардиоревматологическим отделением.

И.С.Потехина и Ф.А.Вятчина организовали и открыли новое кардиоревматологическое отделение в детской краевой клинической больнице. С 1967 года отделение станет называться кардиоревматологическим и примет на себя всех больных ревматизмом, коллагенозами, детей с врожденными пороками сердца до и после операции, детей с нарушениями сердечного ритма, сосудистой дистонией, болезнью Шенлейн-Геноха и др. Фаина Александровна будет десять лет (с 1983 по 1993 гг.) заведующей этим отделением, а также краевым кардиоревматологом. Фаина Александровна Вятчина – заслуженный врач РСФСР. В этом отделении выросла и стала хорошим специалистом Т.Е. Филиппова, сейчас главный педиатр Северо-Енисейска.

Второе отделение занимало несколько особое положение в клинике. На его территории находились кабинеты профессора, доцента, лекционный зал, кабинет функциональной диагностики – по существу научно-исследовательская лаборатория. На базе этого отделения готовились детские кардиоревматологи. У отделения был хороший контакт со всеми ревматологами края и детским ревматологическим санаторием в городе Канске.

Задачей детских ревматологов была профилактика ревматизма, реабилитация больных. Эта работа дала свои результаты: постепенно почти исчез ревматизм, затем и ревматические пороки сердца. Можно сравнить – когда открыли отделение, то четыре палаты занимали дети с приобретенными пороками сердца, а сейчас такого больного редко удается показать студентам.

На базе этого отделения были подготовлены и защищены две докторских и семнадцать кандидатских диссертаций. В этом отделении мы (я и Мария Семеновна) впервые сделали бронхографию (первые 210 бронхографий были проведены педиатрами). Позднее появился легочный центр, а еще позже – отделение сердечно-сосудистой хирургии. По поручению шефа я курировала это отделение с 1962 по 1988 год.

Самый светлый и теплый третий этаж достался III детскому отделению. С первых дней там работали более опытные врачи. Там располагался кабинет Марии Семеновны, выполняющей должность заместителя главного врача по детству, хотя официально эта должность появилась только в 1972 году.

Когда в 1962 году Мария Семеновна вернулась с учебы из Москвы, то вспомнила всех эндокринологических больных, которых наблюдала, будучи в ординатуре. Всех их пригласила к нам в Краевую больницу. Из 8 больных у 6 не было диагноза. Она всех обследовала, подготовила конференцию – продемонстрировала больных, поставила заключительный диагноз и назначила лечение. Присутствовали все ведущие врачи города и сотрудники кафедры. Все слушали. Разошлись молча, словно не общались. Такая де нескромная молодежь, решилась изменить много диагнозов и взять на себя смелость назначить лечение.

Но с того дня на консультативном приеме у Марии Семеновны ежедневно появлялись различные эндокринологические больные. Так началась детская эндокринология.

Первой заведующей и организатором третьего отделения была Е. А. Помыкалова. Когда Елена Александровна перешла на работу в медицинский институт, заведующей была назначена Галина Павловна Ивакина. Она окончила Иркутский лечебный факультет в 1941 году. До 1946 года работала в Якутии, из-за болезни дочери переехала в Канск, где с 1946 по 1955 год заведовала детским отделением, затем до 1961 года была главным врачом детской больницы. С 1963 года по 1978 заведовала детским отделением Краевой больницы. Она «Заслуженный врач РСФСР», награждена медалью «За трудовую доблесть» и другими наградами.

В третьем детском отделении начала работать З.З. Кузнецова, Е.М. Иванова (с 1962 по 1996), Л.М. Давыденко (проработала 17 лет), невропатологи – Е.Г. Козякова, М.Н. Александрова, нефролог М.Г. Табацкая, гематолог Т.И. Рыкованова. С 1978 по 1997 заведующей отделением была врач высшей категории Эльвира Исаевна Иванова.. Третье детское отделение было очень сложным по составу больных: заболевания крови, почек, желудочно-кишечная патология, эндокринная и неврологическая патологии, сложные генетические больные.

Жан Жозефович готовил специалистов по всем специальностям педиатрии. Это было очень мудро. Многие врачи, окончившие у нас клиническую ординатуру, стали заведующими детских отделений в новой детской краевой больнице. Это – самые грамотные специалисты в крае, учившиеся в лучших клиниках Москвы, Ленинграда, Минска, Киева, Свердловска. Ж.Ж. Рапопорт никогда не замыкался рамками своей клиники и требовал, чтобы наши врачи знали все лучшее, что есть в стране, впитывали и разумно использовали все передовое. Поездки на учебу и конференции шеф всемерно поощрял и нередко специально направлял с определенными заданиями по освоению методик.

С 1970 года к нам на факультет усовершенствования стали приезжать врачи со всей страны. Постоянными кураторами этого отделения были М.С. Зырянова и Л.Н. Мотлох. На его базе написали и защитили диссертации Б.С. Якобсон, М.С. Зырянова, С.И. Пилия, Т.Е. Таранушенко, К.Ю. Бастрикова, А.Ф. Со-рокоумова. Коллективом опубликовано множество статьей, оформлено много рационализаторских предложений, в 1978 году выпущен монотематический сборник «Сахарный диабет», издано две монографии: «Сахарный диабет у детей» и «Синдромная диагностика эндокринных заболеваний» (авторы профессор Рапопорт Ж.Ж. и доцент Зырянова М.С.). Материалы НИР были представлены на всесоюзных, республиканских конференциях, съездах педиатров, эндокринологов, нефрологов, гастроэнтерологов.

В 1967 году в ККБ1 открылся легочный центр. История легочного центра уникальна. Мы были первыми в СССР и очевидно – в мире. Инициаторами выступили В.К. Сологуб, Ю.М. Лубенский, Е.С. Брусиловский, Ж.Ж. Рапопорт. Ими была составлена записка – обоснование необходимости выделения легочно-аллергологического центра, она обошла все инстанции от краевых до Министерства здравоохранения РСФСР. Все вообще-то соглашались, что этот центр необходим, но денег не давали. Решающую роль сыграло дополнительное письмо на имя министра, подготовленное Ж.Ж.Рапопортом. В нем он привел фактические ужасные цифры чрезвычайно высокой заболеваемости пневмонией и ее определяющего влияния на уровень детской смертности, то есть профессор показал социальное значение проблемы.

В это время строили больничное общежитие, но как только строительство закончилось, его начали переделывать под легочный центр. Так возникли третий и четвёртый корпуса Краевой больницы. Центр создавался по типу НИИ. На первом этаже располагались лаборатории, диагностические кабинеты. Когда центр открылся, под детское легочно-аллергологическое отделение был выделен целый этаж – 80 коек. Заведующей отделением стала З.З. Куз-нецова, она работала в этой должности до 1987 года. Зинаида Захаровна была хорошей хозяйкой, ее отделение славилось порядком. Основными пульмонологами были Л.А. Шульгина, А.Д. Андина, Ю.И. Климов. Возглавляет легочно-аллергологический центр с 1967 года и по настоящее время Елена Андреевна Пучко – хороший врач, организатор и милый человек.

Легочно-аллергологическое отделение быстро развивалось. Сотрудники обучались методикам диагностики внешнего дыхания, бронхо- и рентгеноскопии, бактериологии и цитологии. В этом отделении впервые выполнили ангиографию малого круга кровообращения. Впервые там диагностировали муковисцидоз, дефицит a1-антитрипсина, цитомегалию, наладили выявление врожденных заболевений бронхо-легочной системы.

Коллективом центра выполнены работы по эпидемиологии острых и хронических заболеваний легких у детей, началась четкая диагностика всех видов аллергозов дыхательных путей. По острой и хронической патологии легких проведено 5 межрегиональных конференций с участием Института Педиатрии РСФСР, Всероссийских и Всесоюзных конференций. Нашими частыми гостями были известные пульмонологи профессора С.Ю. Каганов и С.М. Гавалов. Для врачей края проведено 12 циклов специализации по этим проблемам. Я была куратором этого подразделения с 1963 по 1991 год (28 лет).

В 1975-1978 годах коллектив отделения с честью справился со страшной для того периода стафилококковой инфекцией легких, унесшей много детских жизней. В 1978 году мы госпитализировали 110 подобных больных и ни одного из них не потеряли. Это была наша победа. От 17 до 20 детей в течение года из отделения переводили в легочную хирургию (хирурги – профессор Ю.М. Лубенский, И.А. Хорошилов, М.И. Архипенко, Е.Ф. Гвяздо), потери были минимальны. На базе этого отделения выпущено две монографии: Ж.Ж. Рапопорт, Ю.М. Лубенский, К.С. Крутянская «Хроническая пневмония у детей» и Ж.Ж. Рапопорт, Ю.М. Лубенский «Интенсивная терапия в пульмонологии».

Постепенно возникли две проблемы. Первая – мы убеждались, что аллергологической патологии дыхательных путей много, она нарастает, опережает легочную патологию, а вторая – аллергологическим больным не место рядом с гнойными больными.

В 1969 было сформировано аллергологическое отделение. Первая заведующая этого отделения – К.Н. Бакланова. Окончив институт в 1962 году, она пришла к нам совсем молодым специалистом и стала первым квалифицированным аллергологом. По своим научным результатам, внедрению в практику новейших методов диагностики и лечения больных, это отделение быстро заняло ведущее место в крае. Кира Николаевна заведовала отделением 10 лет, сейчас возглавляет консультативный прием.

А.Ф. Швецкая с 1967 года бессменный куратор этого отделения (31 год). На базе этого отделения защищены 10 кандидатских диссертаций, написано две монографии, три методических рекомендации, 10 рационализаторских предложений. Методические рекомендации «Интенсивное лечение больных бронхиальной астмой» удостоены диплома ВДНХ в 1988 году (авторы Ж.Ж. Рапопорт, А.Ф. Швецкая, К.Н. Бакланова, 1987).

Коллективом кафедры и отделения с привлечением практических врачей в 1980-1990 годах проведены эпидемиологические исследования по выявлению аллергологической патологии у детей в Красноярском крае (совместная программа с Институтом Педиатрии АМН СССР).

С 1979 года аллергологическим отделением заведует А.М. Бобровничая, окончившая ординатуру в Москве у профессора А.В. Мазурина. Она специалист высшей категории, 20 лет бессменный секретарь Краевого общества детских врачей.

Со дня создания детской клиники все педиатры краевой больницы много времени уделяли помощи и развитию детского здравоохранения края. За каждым были закреплены один или два района. Все сотрудники кафедры по распоряжению профессора курировали города края. Это было совершенно новое начинание и лишь через много лет МЗ РСФСР поручил такую работу всем мединститутам. Желая лучше узнать истинное состояние дел в крае и оказазать максимальную практическую помощь здравоохранению, профессор Ж.Ж.Рапопорт взял на себя труд по курации г.Дивногорска и г.Норильска. Особенно часто приходилось выезжать в г.Дивногорск, когда шло интенсивное строительство электростанции и города. Условия жизни там были просто ужасными, мороз, сырость, болезни. Сегодня Дивногорск один из самых красивых и благоустроенных городов, но чего это стоило… Очень своеобразными были и условия в г.Норильске.

В 1961 году, когда туда начал ездить Ж.Ж. Рапопорт, там еще были бараки для заключенных, хотя заключенных уже освободили.Социальные, психологические, климатические условия там были настолько необычными, что по-началу трудно было их воспринять с приычными мерками. Да и врачи там работали со всего Союза, часто неплохо подготовленные, но с определенным гонором и долей высокомерия по отношению к Красноярску. Однако после первых же консультаций, обходов, разбора больных, все стало на свое место и никогда никаких конфликтов или противопоставлений не возникало. Более того, они стали ездить на усовершенствование в Красноярск, помогать в научной работе и активно участвовать в исследовательской деятельности, вплоть до написания под руководством Ж.Ж. Рапопорта диссертаций. Выезжая в районы, врачи и ассистенты осматривали тяжелых больных, корректировали лечение или забирали их в клинику, проводили обходы, клинические или клинико-анатомические конференции, заслушивали и анализировали годовые отчеты, участвовали в работе филиалов краевого общества детских врачей, организовывали учебу врачей и средних медработников. Куратор становился на длительное время ответственным и наставником района или города. Сейчас трудно все сосчитать, но мне в 1990 году подсчитали, что за 37 лет я выезжала 242 раза в различные командировки в крае. У других педиатров, я думаю, цифры такого же порядка.

Специализированные службы в крае возглавляли внештатные специалисты, подготовленные и обычно работающие в нашей клинике: детские кардиоревматологи Г.И. Кулакова, Ф.А. Вятчина; пульмонологи З.З. Кузнецова, Ю.И. Климов; аллергологи К.Н. Бакланова, А.М. Бобровничая; гематолог Т.И. Рыкованова; нефролог М.Г. Табацкая; эндокринологи М.С. Зырянова, Т.Е. Таранушенко, неонатолог С.И. Устинова. Их роль – диспансеризация, внедрение новых технологий диагностики и лечения, реабилитация больных, организационно-методическая помощь, подготовка кадров.

В то время ежегодно организовывались летние санаторные лагеря, в которых дети получали комплексное оздоровление. Мы добивались также, чтоб во все рабочие профилактории принимали на оздоровление детей с матерями. Многие заболевания изменили свой прежде злой облик. Сейчас редки ревматизм, ревматические пороки сердца, тяжелые формы бронхиальной астмы, не стало запущенных эндокринных и многих других заболеваний.

Квалификация врачей в крае стала высокой, благодаря постоянной учебе педиатров на ФУВ Красноярского медицинского института (сейчас академии). Только за первые 20 лет работы клиники было проведено 10 краевых конференций, 84 декадника, 331 клиническая конференция, заслушано всего 687 докладов.

Заместителями главного врача краевой больницы по детству были: с 1962 по 1972 М.С. Зырянова, с 1972 по 1982 Л.С. Москаленко, с 1982 по 1984 З.А. Климова, с 1984 по 1985 Г.А. Каневская, с 1985 по 1989 Н.В. Полилей. Все они приложили много сил для улучшения работы детских отделений.

Со временем здание, сделанное из некачественных материалов, постепенно разрушалось, и к концу 1985 года материальная база стала совсем плохой. В это время за городом в лесном массиве построили новое здание для Красноярской краевой больницы № 2, в которое уже переезжали отделения из старого здания с улицы Карла Маркса 43.

В тот год в наш край ждали приезда Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева, началась перестройка. Перед его приездом состоялся Пленум крайкома партии. В своем выступлении секретарь крайкома КПСС О.П. Шенин сказал, что новое здание ККБ № 2 будет передано детской краевой больнице, вскоре это было выполнено.

Краевая детская больница создавалась впервые. Всю организационную работу взял на себя Ж.Ж. Рапопорт, а работу, связанную с переездом, перевозом оборудования, по кадрам выполняла З.А. Климова, Г.А.Каневская и все заведующие отделениями. Спасибо всем врачам, ассистентам, интернам, ординаторам, студентам, всему персоналу тех лет. Ведь они весь инвентарь и детей перевезли практически на своих руках. Создавалась новая великолепная детская краевая клиника. Для Жана Жозефовича впервые был оборудован просторный хороший кабинет на III этаже. На кафедре появилась просторная ассистентская, лекционный зал, специализированные учебные комнаты, студенческая лаборатория. Начиналась новая история новой больницы.

Вверх             К содержанию монографии

Образование и становление Краевой клинической детской больницы

Детские отделения на базе Краевой клинической больницы № 1, выполняя все обязанности краевого детского центра, функционировало 37 лет.

В конце восьмидесятых у зам. председателя Крайисполкома заболел внук, заболел тяжело, нуждался в госпитализации. В это время детские отделения ККБ № 1 были переполнены, не было свободного бокса, не могли организовать отдельную палату, да и сами отделения нуждались в капитальном ремонте. Лечил ребенка Ж.Ж. Рапопорт, другого врача родственники не хотели. Ребенка лечили дома. Жан Жозефович очень хорошо объяснил зам. председателя Крайисполкома необходимость организации Краевой детской больницы.

К этому времени была открыта очень хорошая детская глазная больница, в чем большая заслуга профессора П.Г. Макарова. Была открыта Краевая отоларингологическая больница. Однако зам. заведующего Крайздравоотделом по детству убедить Крайисполком в необходимости открытия Краевой детской больницы не смогла.

Заместитель председателя крайисполкома В.А. Глотов представил Ж.Ж. Рапопорта председателю Крайисполкома В.И. Сергиенко. Началось обсуждение вопроса, как помочь детской краевой больнице. Предлагались различные варианты. Например, просили построить больницу чешских специалистов, которые много строили в г. Норильске. Но они отказались из-за климатических условий. Однако, необходимость больницы не вызывала сомнения, деньги были обещаны.

Надо вспомнить, что в тот год М.С. Горбачев назначил встречу с писателем В.П. Астафьевым. Педиатры подготовили письмо, в котором отстаивали необходимость детской краевой больницы, отметив, что в крае миллион детей, а больницы нет. Письмо передали В.П. Астафьеву. Он выслушал педиатров, осмотрел отделение и пообещал передать просьбу Генеральному секретарю ЦК КПСС.

М.С. Горбачева ждали с визитом в Красноярский край. Перед его приездом секретарь крайкома партии О. С. Шенин, будучи в курсе всех вопросов о краевой больнице, на пленуме крайкома сказал: «Передаем под детскую краевую больницу новое здание, которое строилось для ККБ № 2». Для всей краевой элиты это была неприятная новость. Краевая клиническая больница № 2 очень ждала новое здание, которое строилось много лет, и уже некоторые отделения в него переехали. К О.С. Шенину направляли делегатов различного уровня, уговаривали изменить решение, но он был твердым в своем решении. Мы знали, что когда он работал в Ачинске, там построили очень хорошую детскую больницу, так что проблемы детского здравоохранения были ему знакомы.

ККБ № 2 срочно ремонтировали, и отделения, уже переехавшие в новое здание, возвращались на старое место. А О.С. Шенин во время визита в Красноярск показал М.С. Горбачеву новое здание и сказал: «Вот этот маленький загородный дворец отдаем детям!».

Так начала создаваться детская краевая больница. Всеми организационными вопросами по ремонту, переезду, оборудованию отделений, по снабжению твердым и мягким инвентарем, по организации хозяйственных служб, аптеки, лабораторий, а также назначением старших медицинских сестер и др. занималась З.А. Климова. Она – воспитанница наше кафедры — к этому времени уже была кандидатом медицинских наук, зам. главного врача Краевой больницы № 1 по детству. Работа ей досталась тяжелая.

Когда уезжала ККБ № 2, то забрали с собой все, что можно, включая дверные ручки, плафоны, лампочки, выключатели. Скоро обнаружилось, что среди ремонтников тоже много, желающих что-нибудь стащить. Наконец у всех дверей поставили крепких студентов, и вынос прекратился. Несмотря на то, что здание было новое, ремонтных работ было очень много, однако шли они быстро. Очень много помогали интерны, студенты, ординаторы.

Ежедневно приходило новое оборудование: кровати, тумбочки, холодильники и др. Открылась аптека, начали работать лаборатории, оснащались палаты, ординаторские. Весь персонал – врачи, медсестры, санитарки, перетаскали все это оборудование своими руками. И помогали, как я уже сказала, интерны, студенты, ординаторы.

Денег было выделено много. Решили, что только оборудовать больницу, все-таки легче, чем строить новую. Уже готовили переезд детей, как обнаружилось, что из пищеблока вывезли все плиты. Оболочка осталась, а самих плит нет. Ещё дней 25 монтировали пищеблок.

Под руководством Жана Жозефовича решали, где какое отделение разместить, кого назначить заведующим отделением, какие срочно необходимы лаборатории. Впервые открывалось отделение патологии недоношенных и новорожденных детей, реанимационное и гемато-онкологическое отделение. Немного позднее будет открыто отделение восстановительной терапии для неврологических больных.

Жан Жозефович постоянно совещался со всеми заведующими подразделениями, по несколько раз в день обходил всю больницу, чтобы определить удобные места для каждого отделения. Кафедре были выделены большие площади на шестом этаже: большая ассистентская, учебные комнаты, студенческая лаборатория, лекционный зал.Наконец, все детские отделения, исключая легочный центр, из Краевой больницы № 1 перевезли в новую детскую больницу. Учебный и лечебный процессы при этом не прерывались, как и научная работа.

Зинаиду Афанасьевну готовили к работе в Крайздравотделе. Ей спасибо и низкий поклон за всю организационную работу, которая была очень трудной, но проведена была очень хорошо.

Первым главным врачом был назначен А.И. Коршунов. Его пригласили из Советского района г. Красноярска, где он несколько лет работал главным врачом детского поликлинического объединения № 6. К новой больнице он приноровиться не смог. Сосем другой профиль работы, большая клиника, тяжелые дети из районов Края. Он ушел на старое место, а главным врачом назначили Лидию Алексеевну Соловьеву. Она имела опыт работы в Крайздравотделе, окончила клиническую ординатуру у Ж.Ж. Рапопорта, врач высшей категории, работоспособная, ответственная.

Две женщины, главный врач Лидия Алексеевна Соловьева и доктор медицинских наук, профессор Татьяна Евгеньевна Таранушенко, обе ученицы профессора Ж.Ж. Рапопорта – успешно сегодня руководят этой великолепной больницей и подготовкой педиатрических кадров. Больница имеет 240 коек в 6 отделениях: патологии новорожденных и недоношенных детей, анестезиологии и реанимации, патологии детей раннего возраста, кардиологии и нефрологии, гастро-эндокринно-неврологическое, онкогематологическое. Отделение анестезиологии и реанимации, созданное под руководством профессора А.Н. Колесниченко, совсем новое в России. Кроме того, имеется центр медико-социальной и психолого-педагогической реабилитации детей инвалидов с психоневрологической и ортопедической патологией на 50 мест, который работает по типу дневного стационара.

В составе больницы до 1999 г. было развернуто специальное отделение по обследованию и лечению матерей. Официально сейчас такого отделения нет, однако медицинская помощь матерям, находящимся в больнице с ребенком, оказывается силами врача терапевта и всеми узкими специалистами. Матерям проводятся все необходимые клинические исследования и лечебные мероприятия.

Больница имеет консультативную поликлинику, в которой проводится прием по 16 специальностям. В составе больницы Краевой детский сурдологический центр, Краевой центр медико-социальной и психолого-педагогической реабилитации, отделение лучевых и функциональных методов исследования. Есть клинико-диагностическая лаборатория, имеющая клинический, иммунологический, биохимический и бактериологический отделы. Кроме того, лаборатория гемостаза, отделение гипербарической оксигенации, эндоскопический кабинет.

В больнице работают 110 врачей и 194 средних медработника. В основном это специалисты, умудренные опытом, 67% имеют стаж более 10 лет, 68% имеют высшую и первую врачебную категорию, 88% имеют сертификат специалиста, прошли подготовку через интернатуру, клиническую ординатуру и специализацию на ФУВ. Три врача имеют степень кандидата медицинских наук, один – доктор медицинских наук. Ежегодно от 35 до 50 врачей проходят курсы повышения квалификации.

Постоянно повышают свою квалификацию средние медработники, из них 61% имеют квалификационную категорию и 46% — сертификат специалиста.

Со дня основания больницы на ее базе расположена кафедра педиатрии № 1 с факультетом усовершенствования врачей (сейчас ФПК и ППС) педиатров Красноярской медицинской академии. Коллектив кафедры 36 человек. Зав. кафедрой доктор медицинских наук профессор Т.Е. Таранушенко, доктор медицинских наук Е.Ю. Емельянчик, 6 доцентов, 6 ассистентов кандидатов наук, 2 аспиранта, 10 клинических ординаторов, 11 интернов.

В стационаре пролечивается за год 4300 – 4500 детей. Через параклинические службы ежегодно проходят около 7000 детей, через центр реабилитации – 11847, через сурдологический центр – 10842 (сурдолог – 7638, невропатолог – 1863, психиатр – 1341), в лабораториях проводится около 360000 исследований, в эндоскопическом кабинете – свыше 2000, через ФТО – 43172, ЛФК – 91457, ИРТ – 27618, в дневном стационаре пролечивается более 600 детей.

Вверх             К содержанию монографии

Методический отдел

Методический отдел сейчас возглавляет Козеев Александр Васильевич. Все организационные вопросы всех служб идут через оргметодкабинет. Планирование: посещение врачей, госпитализация, койко-день. План работы на год составляется общий и по отделениям. Работают 3 врача оператора АСУ. Проводится экспертиза выписанного больного. Работает группа программистов – экспертов, т.е. все дело поставлено на современный научно-технический уровень.

В течение года организуется 40 – 45 выездов врачей больницы в районы края. Например, в 2001 году состоялось 22 бригадных выезда. Целью выездов был диспансерный осмотр глухих детей, экспертиза состояния детской инвалидности в районах. Также была выполнена работа выездной консультативной поликлиники по заявкам районов – осмотр специалистами, в том числе кардиологом, невропатологом, окулистом и др. Всего было осмотрено 6416 детей.

На базе отделения анестезиологии и реанимации с 1991 г. функционирует Краевой реанимационно-консультативный центр. Радиус обслуживания спецтранспортом (реанимобилем) оставляет 150 км, в отдаленные районы совершаются вылеты санавиации. За год проведено 698 выездов реанимационно-консультативной бригады, в том числе 602 (86,2%) к новорождённым.

Вверх             К содержанию монографии

Консультативная работа

Консультативную поликлинику возглавляет Г.А.Воробьева. Она окончила Красноярский педиатрический факультет в 1970 г., врач высшей категории, заведует поликлиникой с 1996 г. Галина Александровна прошла хорошую школу, заведовала детской поликлиникой в г. Красноярске, работала заведующей оргметодкабинетом. Хорошо знает нужды края и вопросы организации здравоохранения. Через поликлинику за 2001 г. прошло 49573 больных.

По санавиации за год сделано 112 вылетов, в том числе 68 к новорождённым. В Краевую больницу из родильных домов через КРКЦ транспортировано 447 детей, из них 362 (81%) на ИВЛ, в том числе 287 новорожденных (79,3%).

Через регистратуру за год проходит до 70000 детей. Карточки хранятся до восемнадцатилетнего возраста пациента. Большинство больных приезжает на прием к узким специалистам, как для уточнения диагноза и лечения, так и на госпитализацию.

Вверх             К содержанию монографии

Поликлиническая работа

Консультативный прием в поликлинике ведут высококвалифицированные специалисты. Общий прием ведет врач Ирина Лермонтовна Фрейдман. Годовой прием составляет 6500 – 6600 детей. Как консультант педиатр и врач подросткового кабинета она решает общие диагностические проблемы. Конечно, для уточнения диагноза необходимы консультации узких специалистов, но и для чисто педиатрической диагностики проходит много детей.

Кардиоревматолог Галина Ивановна Кулакова работает в детской краевой больнице 37 лет. Детский кардиолог, врач высшей категории, отличник здравоохранения. Она консультирует до 2500 больных в год. Контингент больных за те годы, что она работает, значительно изменился. Острый ревматизм теперь большая редкость, ревматических пороков сердца практически нет. Значительно улучшилась диагностика врожденных пороков. Большое внимание сейчас уделяется различным функциональным нарушениям сердечно-сосудистой системы. Заметно увеличилось число артериальных гипертензий, но и улучшилась дифференциальная диагностика их причин.

Ревматоидный артрит, благодаря своевременной диагностике и лечению, протекает легче. Встречаются единичные случаи болезни Стилла. Число коллагенозов, таких как склеродермия, системная красная волчанка, дерматомиозит в крае не меняется, но их ранняя диагностика и рано начатое лечение значительно продлевают жизнь этим больным.

Гастроэнтеролог Татьяна Васильевна Третьякова училась в клинической ординатуре у профессора Ж.Ж. Рапопорта с 1984 по 1986 гг. Работает гастроэнтерологом 9 лет, врач высшей категории. За год пролечивает 3360 – 3370 больных с патологией ЖКТ. Заболеваемость не уменьшается, а увеличивается, основная патология – хронические гастродуодениты, гастриты, язвенная болезнь желудка, язвенные колиты. Причина этого – неправильное питание, большое количество консервантов, различных красителей в пище, газированные напитки (например, кока-кола, которая, говорят, разъедает даже резиновые сапоги), и конечно, различные агрессивные медикаменты. Все еще много регистрируется паразитарных заболеваний (описторхоз, лямблиоз и другие кишечные паразиты). Часто причиной заражения бывают собаки, для которых нет специальных мест выгула, они бегают там, где гуляют и играют дети.

Проблемы гастроэнтерологии требуют особого внимания. Сейчас в лабораториях больницы есть современное оборудование для установления правильного диагноза. Достаточно имеется и необходимых медикаментов. От правильного вскармливания и затем правильного питания зависит здоровье ребенка, а потом и взрослого человека.

Постоянный прием ведет педиатр – нефролог. Около 40 лет проработала в детском отделении Мария Григорьевна Табацкая. Она окончила лечебный факультет, потом постоянно училась, специализировалась и стала высококвалифицированным детским нефрологом. Врач высшей категории, она стояла у истоков детской нефрологической службы Края, много лет вела консультативный прием.

Лебедева Ирина Николаевна – опытный педиатр со стажем 17 лет, 5 лет работает в детской поликлинике. По детской нефрологии училась в Новокузнецке, Санкт-Петербурге. Участвовала в двух съездах детских нефрологов. На конгрессе нефрологов по диализу в г. Новосибирске ею представлены две работы по теме «Алгоритм диагностики хронического пиелонефрита у детей». Врач высшей категории, ведет нефрологический прием и постоянно работает в отделении.

По ее мнению, количество больных с патологией мочевыделительной системы не уменьшается. На первом месте инфекции мочевыделительных путей, затем врожденная патология почек: кистозные и бескистозные дисплазии, аномальное количество и положение почек, удвоение или единственная почка. В диагностике широко применяется скрининг-УЗИ. Нередко встречается подковообразная почка, гидронефроз, патология сосудов почек. С применением УЗИ выявление почечных заболеваний улучшилось. Появилась возможность определять внутриутробную патологию почек.

У 6-8 % обратившихся детей диагностируется гломерулонефрит, часты обменные нарушения – мочекаменная болезнь. Диагностируются ОПН и ХПН. Все эти больные под постоянным контролем. Имеются два аппарата «искусственная почка». Два врача занимаются гемодиализом. В настоящее время на гемодиализе 5 больных, а двух больных в Москве готовят к операции по пересадке почки.

В гематологическом кабинете – врач Людмила Михайловна Окладникова, которая в Краевой детской больнице работает более 10 лет, врач высшей категории. Ежегодно у нее на приеме до 2000 первичных больных. Тяжелых гематологических больных ежегодно 20-30. За многие годы эти цифры мало изменились.

Основная патология – это железодефицитные анемии у детей раннего возраста, причиной чаще всего является неправильное питание или неправильно введенный прикорм, болезни матери во время беременности, болезни самого ребенка. Количество детей больных анемией, особенно девочек в пубертатном периоде, увеличивается. Многие девочки мало и плохо едят, чтобы сохранить фигуру. Ежегодно регистрируется 10-12 больных с различными формами лейкозов. Регистрируются лимфаденопатии различных причин, туберкулез (до 5 – 10 % в год такие больные впервые попадают к гематологу). Не имеет тенденции к снижению лимфогранулематоз, ежегодно регистрируется 15-20 больных. Своевременная диагностика этих заболеваний зависит от внимательного отношения к ребенку родителей, участкового и школьного врачей.

Эндокринолог Ольга Алексеевна Батова имеет стаж работы 29 лет, из них 25 лет работает эндокринологом, врач высшей категории. Через ее кабинет ежегодно проходит не менее 3000 больных. Очень много самой разнообразной патологии. На первом месте заболевания щитовидной железы, эндемический зоб, реже тиреотоксикоз, диффузный токсический зоб. Наблюдались дети, которых пришлось оперировать. Эндемический зоб лечат консервативно, используются препараты йода, сейчас есть хороший препарат йодомарин. В настоящее время много внимания уделяется детям с задержкой роста. Добиваются неплохих результатов с помощью препаратов человеческого гормона роста, полученных методами генной инженерии. Дети подрастают на 9-10 см.

Количество больных гипофизарным нанизмом остается постоянным. А число детей, больных сахарным диабетом, к сожалению увеличивается. Нарастает количество детей с аутоиммунными заболеваниями и больных с ожирением. Ежегодно выявляется 5-10 детей с несахарным диабетом, неплохой эффект в их лечении дает адидрекрил в каплях и минидрин с учётом поражения ЦНС и гипофиза. В целом количество эндокринных заболеваний не имеет тенденции к снижению. Утешает лишь то, что четко отработаны методики лечения всех групп детей с эндокринной патологией.

Детский хирург, врач высшей категории, кандидат мед. наук Зуева Галина Федоровна имеет стаж работы 38 лет. Прием у нее всегда большой, много самой разнообразной патологии. Немало приходит гнойных больных с панарициями, абсцессами, флегмонами, фурункулезом (хотя сейчас его значительно меньше). Реже приходят больные с травмами. Если они встречаются, то часто своевременно не диагностированные. Часто идут больные с болями в животе. В этих случаях чаще всего необходима дифференциальная диагностика и выявляют гематологических, гастроэнтерологических больных, острый пиелонефрит. У детей раннего возраста встречаются пороки внутренних органов, не так уж редко илеус кишечника. Недавно был случай рождения тройни, у двоих из них была перфорация желудка. Близнецов удалось спасти. Встречаются всевозможные грыжи, чаще паховомошоночные, пупочные, реже диафрагмальные. Как и раньше, необходима дифференциальная диагностика пилороспазма от пилоростеноза, ежегодно не менее 10 больных. Оперировать эту патологию научились хорошо, летальных исходов, как раньше, практически нет.

В поликлинике есть отдельный прием ортопеда. Светлана Николаевна Загурская – педиатр, окончила интернатуру по детской хирургии. За год через кабинет проходит более 4500 больных. Консультировать детей начинают с периода новорожденности. При раннем выявлении косолапости удается хорошо излечить ребенка. Часто встречаются врожденные заболевания скелета, дисплазия тазобедренного сустава, статические деформации скелета (нарушения осанки, сколиоз), плоскостопие. Встречаются болезнь Келлера, Пертеса, системные заболевания скелета: хондродисплазии, карликовость, грубая деформация скелета. Значительно реже, чем раньше, диагностируются неправильно леченные переломы конечностей, так как в районах и городах сейчас достаточно квалифицированные хирурги и педиатры.

Офтальмолог Тамара Ильинична Сенченко – стаж работы более 20 лет, имеет высшую квалификационную категорию.В прошлом работала педиатром, что облегчает работу с детьми. За год она принимает до 4250 детей. В большинстве случаев дети приходят от невропатолога, имея неврологическую патологию. В любом возрасте производится осмотр глазного дна, определения поля зрения, остроты зрения, даже у самых маленьких детей. Косоглазие теперь лечится в 100 % случаев. До 40 % детей от общего приема проходят через этот кабинет, который оснащен всем современным оборудование.

Детский гинеколог Любовь Викторовна Астахова за год осматривает до 3500 детей. Диагностируются вульвовагиниты, аномалии развития, такие как удвоение влагалища или матки, кисты яичника, сращения, молочница на половых органах, преждевременное половое созревание (у девочек от 1,5 лет и старше) или задержка полового развития (причина чаще всего опухоли ЦНС). Сейчас большинство больных к детскому гинекологу направляются своевременно. Поэтому вовремя ставится диагноз и назначается лечение.

Предыдущая часть       Вверх      Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров

Мемуары: Крутянская Клавдия Семёновна

Posted on by GlavVrach

Продолжение мемуаров доцента кафедры детских болезней КрасГМУ Крутянской К.С.

Предыдущая часть            Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров

Клавдия Семёновна Крутянская родилась 7 января 1924 г., окончила лечебный факультет КГМИ в 1946 г., с 1946 г. по 1954 г. работала педиатром и зав. детской поликлиникой Черногорска, педиатром и главным врачом Иршинской больницы Рыбинского района. С 1954 г. по 1963 г. педиатром и зав. детским отделением Красноярской краевой клинической больницы № 1. С 1963 г. – ассистент нашей кафедры, канд. мед. наук с 1970 г., с 1980 г. по1990 г. – доцент кафедры детских болезней № 1 КрасГМА, врач высшей категории, «Отличник здравоохранения», «Ветеран труда».

 

Немного о своей жизни

Писать или не писать о себе – вечный вопрос! Что касается знаменитых людей, артистов, то о них много пишут и их часто показывают по телевидению. А что касается врача – очень редко, очень мало и коротко.

Только подумать, более 1000 больных осматривала ежегодно в течение 40 лет работы, за последние 12 лет меньше, 400 больных в год, т.к. на каждого больного уходило больше времени, последние годы осматривала только сложных, тяжёлых больных.

Я знала хорошо детскую кардиологию, электрокардиографию, пульмонологию и рентгенодиагностику, хорошо выучила вскармливание детей до трёх лет жизни. Ну и, конечно, патологию раннего детского возраста на уровне грамотного врача.

Моя жизнь, как и у многих моего поколения, не была легкой. К сожалению, я часто болела и каждый раз тяжело, в том числе из-за внутрибольничной инфекции несколько раз была на грани смерти. И каждый раз рядом оказывались мои коллеги. Лечить врача очень сложно, но меня спасали в буквальном смысле слова несколько раз.

Я родилась в большой и хорошей семье. Всё образование исходило от отца, все житейские навыки – от мамы. Отец окончил церковно-приходскую школу в г. Ачинске. За успехи в учебе был отправлен учиться на бухгалтера за казённый счет. В возрасте семнадцати лет – совершенно самостоятельный человек. Он был направлен в село Балахта бухгалтером. В восемнадцать лет он женился на нашей маме. Создалась семья: Турунцев Семён Дмитриевич и Турунцева Вера Ефремовна.

Мама в детстве в школу не ходила, хотя и была единственной дочкой в семье. Папа сразу начал маму учить читать, писать, считать, учил литературе и географии. В нашем доме всегда висела карта мира, периодически она обновлялась. Когда отца призвали в армию, мама уже считалась грамотной и, кроме того, выучилась на модистку, шила женское бельё.

В армию папу забрали в 1916 г., а вернулся он домой в 1922 г. Перед революцией служил в Иркутске, в Благовещенске, в Манчжурии. Его военная специальность была писарь, он писал очень красиво, каллиграфически. Через его руки проходили все основные документы.

Мама с двумя дочками приехала к нему в Иркутск, там они встретили октябрьскую революцию. И уже в штабе Красной Армии папа был снова писарь и бухгалтер. В 1922 г., когда закончилась война на Дальнем Востоке, они вернулись в Балахту. Детей уже было пять. Папа вернулся работать в кооператив, мама вела хозяйство. После войны родились ещё две девочки, всего нас было семь детей.

Моя первая болезнь и все семейные трагедии начались в 1932 году, когда в Балахте началась коллективизация. В этом же году случилась эпидемия натуральной оспы и не родился хлеб. Первый заболевший оспой появился в татарской школе. Заболел наш сосед Нияс, и я пошла его проведать. В этот же день всей нашей семье сделали прививки от оспы. Вакцина была очень сильная, переносили все прививку тяжело. У меня и у младшей сестры Лизы реакция на прививку была слабая, вначале все этому радовались, но потом мы с Лизой заболели оспой.

Болели тяжело. Нас положили в отдельной комнате, у дверей стоял стол и за ним мама на посту, все необходимое нам передавали через нее. А вещи, которые от нас забирали, кипятили в бане и вывешивали потом на мороз, посуду тоже кипятили. Чтобы мы не царапались, руки и ноги у нас были забинтованы, а на ночь их привязывали к кровати и ещё давали на ночь люминал, все разговоры были о том, останутся оспины или нет. Наконец мы выздоровели, нас искупали, все корочки отпали, но мы долго ещё оставались в сине-красных пятнах.

После зимних каникул я пошла в школу. В классе у нас стояло восемь парт, по четыре в два ряда. За каждой партой сидели три человека, было тесновато. Когда я вернулась после болезни, за каждой партой сидело по одному ребёнку, остальные или умерли, или не могли ещё учиться. Благодаря маминому уходу, абсолютной дисциплине и чистоте, мы с сестрой выжили и никто в семье больше не заболел.

В 1936 году мы переехали в Красноярск. Двое старших братьев и сестра уже учились там. В Красноярске я пошла в пятый класс. Однажды иду домой расстроенная, голова болит, в груди что-то больно, испытываю страх, думаю, что всё это из-за тройки. Вхожу в квартиру. О, ужас! Все вещи, книги, посуда на полу, мама сидит как мёртвая, не шевелится, не разговаривает. Оказывается, у нас идёт обыск. Папу увозят, никаких документов нам не показывают. Я впервые слышу слово «арестовали», мама тоже впервые видит арест. В доме тишина, никто не двигается. Папа в это время работал главным бухгалтером универмага.

Через какое-то время входит сосед (папин сотрудник) с женой. Я, увидев мужчину, падаю в обморок, буквально валюсь на пол. Очнулась вся мокрая, так как меня отливали водой. Соседи всё слышали и, когда уехала милиция, пришли нам помочь. Разобрали книги, вещи, помогли сложить всё в шкафы. Когда утром на другой день я проснулась, папа был дома, его пока отпустили.

Лето прошло для нас спокойно. Мы никуда не уезжали, проводили лето в городе. Папа работал там же, но уже не главным. Старшая сестра Валентина окончила двухгодичный агропедагогический институт и её направили агрономом обл. ЗО Хакасии в г. Абакан.

Мама оправилась, трудится в доме, старается навести уют и много занимается детьми. Она шьёт и перешивает, хотела нас получше одеть, ведь мы теперь живём в городе. Учит нас правильно говорить. По вечерам мы часами читаем, чтоб выправить речь и потом хорошо учиться.

В ноябре, после первой четверти, мы уезжаем в Абакан к сестре. У неё родился сын, а мужа забрали в армию. Мы все поселяемся в Абакане. Мальчики окончили техникум и уехали работать по распределению. В шестом и седьмом классе я учусь хорошо. В 1939 г. выпускной класс – седьмой. У меня в аттестате 12 пятерок и тройка по русскому языку. Папу приглашает моя учительница, и они вместе решают, что мне лучше поступить в техникум, где не преподают русский. Поступаю в медицинский техникум, учусь хорошо, с большим интересом. В 1941 году я перешла на третий курс, меня в числе лучших студентов отправляют в Дом отдыха «Карасук».

22 июня 1941 года началась война, и многие из отдыхающих уезжают, так как вышел приказ всем рабочим и служащим вернуться на работу. Остаёмся только мы, студенты, около 30 человек, все грустные, хотя про войну мало что знаем. Вечером, вместо танцев, все у радиоприемника. Повар и диетсестра уговаривают нас, чтобы ели лучше, продуктов много, а нас мало осталось.

Я возвращаюсь домой. Оба брата уходят сначала на сборы. На фронт они попадают в конце 41-го года. А самый старший брат, Андрей, в Москве, пишет бодрые письма: «Не волнуйтесь, скоро победим!». Андрей погиб. Его фамилия есть в списке погибших в часовне на Поклонной горе в г.Красноярске.

Осенью этого же года возвращаюсь домой и застаю уже знакомую картину: все вещи на полу, идет обыск. Папу арестовывают. Узнаём, что всех, кто служил в царской армии до 1917 года, забирают. Теперь забрали и папу, навсегда. Шок, конечно, был, но не такой страшный, как в первый раз, так как каждый день кого-то арестовывали: служил в царской армии, подпоручик, писарь – враг народа. Спрашивается, в какой армии он должен был служить в 1916 году? С 1918 по 1922 он служил на той же должности в Красной армии, имел много наград и благодарностей. Ничто не идет в счёт. Никто ничего не сообщает. Мама волнуется, стоит в очереди к адвокату, ответа никакого. За что арестовали, мы так и не узнали. Папа болен язвой желудка но нет никакой возможности что-то ему передать.

Всех мужчин, в том числе агрономов, забирают на фронт. Сестру направляют на работу главным агрономом МТС в Аскизский район. Мама, Валентина с сыном, младшая сестра Лиза уезжают в село. Я остаюсь заканчивать учебу. Сроки обучения в вузах и техникумах сократили. В январе 1942 года я с отличием оканчиваю техникум и получаю направление на зимний набор в Иркутский мединститут.

Приезжаю в Иркутск 16 февраля, 17-го оформляюсь в институте и иду устраиваться на работу. Напротив института была детская консультация (поликлиника), тут же оформляю документы, забираю вызовы и бегу на участок. Все адреса мне объяснили по карте города, участок у меня хороший. В общежитие на 2-й Красноармейской возвращаюсь в 8 часов вечера. Нас (зимний набор) поселили в Красном уголке, поставили 12 кроватей. Живем дружно, от института недалеко, ходим пешком.

Первый курс был тяжелый. В техникуме я не учила иностранный язык и физику. Имела по немецкому языку только школьные знания. Другие предметы осваивала без затруднений. Ну, ещё и работала. Ухожу из общежития в 8 утра, возвращаюсь в 8 вечера. Питались в столовой в основном галушками. Этого замечательного блюда сейчас никто не помнит. Хлебная карточка 600 граммов, т.к. я рабочая. К весне все убыли в весе по 12-18 кг, а я на 10 кг.

Но самое трудное – это дрова и уголь! Добывая дрова, пилили брёвна, приготовленные для строительства нового общежития. Отпиливали бревно, раскалывали, дрова складывали под кровать, топили печь и тут же готовили еду. А уголь – это было ужасно! Баржа останавливалась на Ангаре, невдалеке от берега. Вода ледяная. Резиновых сапог было 3 пары. Запихиваем ноги в огромные резиновые сапоги, становимся в воду три человека и по цепочке принимаем уголь с баржи и передаём на берег ведрами. Через 15-20 минут была очередная смена. И так по три раза каждый стоял в воде, пока не сменит другая группа. Домой двигаемся молча, усталость неописуемая. Приходим в общежитие и сразу ложимся. Девочки, свободные от работы, кладут нам на живот полотенце и ставят тарелку горячего супа, а иногда и кормят.

После первого и второго курса домой приезжали дистрофиками, но учились и экзамены сдавали. Однако не все. На наш поток было принято 360 студентов, закончили – 60. На третий курс все красноярцы перевелись в Красноярский мединститут – это уже дома. Работать я начала в здравпункте на ПВРЗ, дежурила ночью все субботы и воскресенья, а также в праздники с 5-го по 8-е ноября, с 30-го декабря по 2-е января. За это имела стипендию, зарплату, хлебную карточку и дополнительный паёк, так как завод был оборонного значения. На заводе ремонтировали боевую технику, орудия, танки.

Окончила институт. Меня распределили в город Черногорск – это угольный район. На восстановление народного хозяйства после войны нужно много угля и в Черногорск направляют много молодых инженеров, выпускников и демобилизованных, а также врачей и учителей.

Я уже определилась – буду педиатром после окончания лечфака, где педиатрия всего 3 недели, а из учебников – только справочник педиатра. В первые дни ужасаюсь, как мало я знаю! Моя бывшая школьная учительница, которая определила меня в техникум, была приятельницей заведующей аптекой в Черногорске. Она пишет ей письмо и рекомендует меня. Заведующая аптекой и её муж только что вернулись из Германии, прошли всю войну. У неё очень большая библиотека, много медицинских книг и лекарственных справочников. Она меня научила: «Составляй свой справочник. По алфавиту записывай болезнь и лечение. Например, грипп и всё, что нужно для лечения, глисты и все медикаменты с дозами. И так далее». Провожу у неё много вечеров, составляю свой справочник. Потом этим справочником пользовались врачи всей поликлиники. Почитаем, новое допишем в записную книжку и потихоньку все вооружены знаниями по лечению детских болезней. Главный педиатр Черногорска Фаина Яковлевна Ширан активно нам помогает и очень довольна, что подобрались умненькие врачи. Но нас было мало, 5 педиатров на 21 участок: приём в поликлинике, детские учреждения, школы и ещё летний стационар. Детской больницы в Черногорске не было.

В 1947 году выхожу замуж. Мой муж, Крутянский Григорий Яковлевич, по специальности горный инженер, прошел всю войну, отслужил 5 лет главным инженером авиационного полка. Переучивался в процессе войны и работы. Он очень способный и образованный. В 1948 г. родилась дочь Ирина. Я в это время была участковым врачом, хотя и заведовала детской консультацией. В декрете до родов была всего 9 дней. Заболеваемость детская была очень высокая. В 1948 г. в Черногорске было более 900 случаев кори. Много дифтерии, скарлатины и других детских болезней.

В те же годы строился так называемый Соцгород или 45-й почтовый ящик около города Заозёрного. Новому городу требовалась энергия и в посёлке строится первая очередь электростанции. Небольшая электростанция есть в посёлке Урал Рыбинского района. От неё снабжаются электричеством угольные шахты, строящийся разрез в г. Назарово и весь район будущего Соцгорода. Моего мужа вызывают в Крайком партии и направляют директором этой электростанции, которая очень древняя, а нагрузка на неё возложена большая.

Переезжаем в посёлок Урал Рыбинского района. Муж как ушёл на работу, так и видели мы его очень редко, и в основном ночью. Квартира у нас хорошая – половина большого коттеджа с усадьбой. Купили корову, так как посёлок городского типа и базар малюсенький. Все надо покупать в городе и привозить домой.

Я назначена главным врачом и педиатром больницы посёлка Ирша. Это тоже угольный район, шахта. Все население – это семьи шахтёров. От нашего дома всего 4 километра, но весь путь в гору. Возит меня на лошади кучер моего мужа (все начальники ездили на лошадях, автомобилей не было). Уезжаю из дома в 8 час. 30 мин. и возвращаюсь в 5 вечера. Мой бедный ребёнок весь день с чужой малознакомой няней. После приезда домой ещё иду смотреть больного. В посёлке есть только фельдшер. И всех, в чьих диагнозах она сомневается, я осматриваю на дому. Всей медицине, умению управлять больницей, считать деньги, составлять годовые отчеты, всему учимся в процессе работы. В больнице нас пять врачей, это уже достижение. Я самая старшая, мне 28 лет.

Поскольку посёлок на пути к Соцгороду, то население растёт. Строительство большое по основной трассе. О трассе. Она в основном занята ночью, освещена яркими огнями. По ней едут огромные машины, их множество. Сопровождают военные машины танки. Днём – затишье. Народу прибавилось много. Быстро строится здравпункт – амбулатория, аптека, скорая помощь. А так как я живу рядом с больницей, то упрашиваю Александра Борисовича Гринштейна, главного врача района, перевести меня ближе к дому. Принимаю новый здравпункт. Новый коллектив: приём в амбулатории ведут два врача, в процедурном кабинете – медсестра, по скорой помощи – один фельдшер, один аптекарь. Но это было потрясающе: обслуживаем своё население, постоянно передвигающийся народ, население Соцгорода и шахты со всеми рабочими.

Мы – два врача, за день принимаем до 120-140 человек, из них 50% настоящих больных. К этому добавляется школа и детский сад. На шахте тоже есть здравпункт и фельдшер. По 1-2 раза в месяц в шахте случаются чрезвычайные происшествия (ЧП). Пока поднимут шахтёров – волнения ужасные. Надо сказать на шахте всегда дежурила машина скорой помощи. Обязательные осмотры шахтёров и рабочих электростанции, травмы, ожоги, всего достаточно. Ну я то в основном детский врач, а в действительности врач по всем вопросам.

Во время работы на Ирше очень сильно простудилась. Заболела спина, такой радикулит в 28 лет мало кто видел. В это время наметился мой будущий сын. Муж меня уговаривает немного отдохнуть. Декретный отпуск в октябре-ноябре 1951 г., первый в моей жизни отпуск. Каникулы во время учёбы не считаются, т.к. зарабатывала в это время деньги на поездку в институт.

Перед замужеством я была обеспечена очень скромно. Из одежды имелось только самое необходимое. Во-первых, нигде ничего не продают, во-вторых, на рынке купить можно, но денег таких нет. Когда Григорий Яковлевич сделал мне предложение выйти за него замуж, я была очень довольна, жених очень хороший. Ставлю условие: подожди, я приобрету постельное бельё, новое платье и зимнее пальто, тогда женимся. Он помолчал. Мой муж вообще много не говорил, изъяснялся коротко и веско, все распоряжения принимай к исполнению, ничего обжалованию не подлежит. Назавтра встречаемся, он говорит: «Знаешь, Малыш, может вдвоём твои проблемы решим быстрее, мне уже 30 лет. А ведь, наверное, ребятишки ещё нужны?». Женимся 18 октября 1947 года.

И вот я с ним. Часто без него, но со всей семьёй – дочка, няня, корова, телёнок и по 70 человек больных в день. Папу видим очень редко, только по ночам. Строится Соцгород, люди глубоко в шахте, электростанция старая. Не дай Бог, отключат энергию даже на 1 час, затопит шахты. Ремонтируют, заменяют какие-то элементы ежедневно. Надо сказать, за счёт стройки деньги есть, и у нас в больнице денег достаточно. Машину обещают и физиолечебницу оборудуют.

Леня родился 23 ноября 1951 года в Красноярске. Моя спина очень сильно болела. До марта 1953 г. я работала с большим напряжением. Боли были очень сильные. Леня подрос, уже бегает. В один прекрасный день в середине марта я поехала в Иршу посоветоваться с невропатологом. Она положила меня для осмотра на кушетку, а встать я уже не смогла, на носилках меня унесли в стационар, затем в Краевую больницу. Детей увезли к свекрови в Красноярск. Занимался ими в основном свекор Яков Ильич. Болела я очень тяжело, левосторонний сакроилеит, вторичный ишиас, боли ужасные. Хорошо, что я совсем не переносила наркотики, а то стала бы наркоманкой. Болела год. 4 месяца лежала на спине, повернуться на бок не могла, садиться начала в кровати по 30-40 минут только через 4 месяца.

Мужа перевели работать в Красноярск в начале февраля 1954 г. У меня появился новый врач И. М. Тарских, очень милый человек. Пришла меня обследовать, очень долго смотрела, собирала анамнез. Совсем молодая и испуганная, так как уже знала мои проблемы. В руках у неё была книга. Посмотрев меня, говорит: «Клавдия Семёновна, я вам принесла книжку, автор её – Сей, называется «Ишиас». Я её уже прочитала, теперь прочитайте Вы. В разделе лечение отметьте все, что Вам уже сделали. А что не сделали, будем делать».

Читаю и прихожу к выводу, что всё, предлагаемое медициной, мне проделали, остаётся только глубокая рентгенотерапия. Все врачи, в том числе Марк Семёнович Шецер, на меня кричат: «Что придумала! Рентгенотерапия! Умрёшь!». Пришла Любочка, рентген-терапевт. Ишиас она будет лечить впервые, но за последнюю неделю просмотрела все книжки в библиотеке и кое-что выучила. На носилках спускают меня в рентген-кабинет на первый сеанс, через день – второй сеанс, еще через день – третий. После третьего сеанса я поднимаюсь в отделение самостоятельно. Поднимаюсь по лестнице и встречаю мужа. Он заплакал, не поверил глазам своим, что я на ногах. После 4-го сеанса меня выписывают домой. СОЭ – 40 мм/час. Все смотрят на меня с опаской: «Выписывается умирать».

В этот же период в Краевой больнице новый главный врач – Владимир Константинович Сологуб. Когда я уже начала ходить, вечером в нашу палату положили девочку с хореей. Дежурная сестра хотела вызвать педиатра. Я её отговариваю, ведь я же педиатр. И всё что нужно – сделаю. Я ежедневно слышу, как вечером или ночью привозят педиатра, она одна на краевую больницу. Знакомая ситуация, сама по ночам набегалась. Больную с хореей правильно укладываем, вводим в клизме хлоралгидрат натрия. В это время входит главный врач: «Что происходит?». Объясняю ему, что вот я – Клавдия Семёновна, педиатр из Заозёрного, пожалела Марию Семеновну. А с больной уже всё в порядке. Он спрашивает: «Что такая бледная?». Я отвечаю, что болела и теперь выписываюсь.

В начале марта прихожу в Крайздрав и прошу перевести меня на работу в город, так как муж уже работает здесь и квартиру мы получили. Беседую с Николаем Самойловичем Титковым, входит Сологуб, слышит наш разговор и произносит: «Педиатр? Так она уже у нас работает! Мы открываем детское отделение». Моя судьба решена. В марте 1954 г. выхожу на работу в детское отделение Краевой больницы.

Детское отделение размещалось на первом этаже у рабочего входа в двух палатах, одна большая – на 18 коек, другая поменьше – на 12, еще стоял рабочий стол для нас с Марией Семёновной.

Наши обязанности – вылечить 30 тяжелейших и сложных больных. В районах детских больниц не было (только в Абакане и в Канске), даже в Ачинске и в Минусинске детские отделения входили в состав районных больниц. Кроме того, приём в поликлинике, 4 этажа больницы – отделения отоларингологии, глазное, хирургии, нервное, в которых тоже есть дети. Ну и вылеты в районы края, санитарная авиация работала отлично. А я то! 9 лет в районе общий врач да год болезни. Сижу в отделении часами, изучаю педиатрию практически с чистого листа.

Мария Семёновна после трехгодичной ординатуры, очень грамотный врач. Ко мне она относится с большим терпением. Если она улетает в район, смотрю сама своих 30 больных, детей в других отделениях и в поликлинике. Образование своё повышаю быстро, на столе всевозможные книги, справочники, монографии и есть с кем посоветоваться. В сентябре Марии Семёновне предлагают учебу в Москве по эндокринологии. Обсуждаем это одну минуту: «Надо ехать!». Мария Семёновна спрашивает: «А как останешься?». Я отвечаю: «Ничего. Уж если вышла на работу, то от работы не умру!».

Контингент больных у нас такой: ревматизм, комбинированные пороки сердца с нарушением кровообращения, лейкоз, туберкулёзный менингит, нефрит, капилляротоксикоз, сахарный диабет, пневмония. Всё вместе на тридцати койках. Ежедневно проводились 2-3 спинномозговые пункции или плевральная пункция. В помощь мне прислали Ф.А.Родштат, ординатора терапевта. Тогда в ординатуре по терапии 3 месяца изучали детские болезни. Спасибо Федосье Абрамовне, она взяла на себя 10 детей старшего возраста.

Один раз в неделю в отделение приезжала доцент, зав. кафедрой детских болезней лечебного факультета М.И. Перетокина с группой студентов. В то время в отделении была очень сложная больная. Длительная высокая температура и резкие боли в грудной клетке справа. Маргарита Ивановна, осмотрев больную, делает заключение: нижнедолевая пневмония, боли за счет плеврита. И мне делает строгие замечания. Остаюсь с больной одна, грустная, диагнозом недовольная, т.к. на рентгенограмме, привезённой из района, пневмонии не было видно.

Заходит главный врач Владимир Константинович. Первые его слова: «Дышать тут у тебя нечем!». Я оправдываюсь, что проветриваем регулярно, но ведь зима, 18 больных, да еще группа студентов была. Он продолжает: «И вид у тебя бледный, хоть бы губы покрасила!». Ещё бы! Год отлежала в больнице, муж в совхозе «поднимает сельское хозяйство», дома двое детей с 15-летней няней, а я весь световой день работаю. Главный врач меня внимательно слушает. Милая Тамара Никандровна, старшая медсестра, приносит чай, печенье. Главный удивляется: «Какие у вас тут порядки! Обратись-ка ты к Зиме, он очень умный и много знает». Несу историю болезни в рентген-кабинет. Пётр Макарович уже без халата, собирается домой. Однако историю болезни внимательно читает, за больной посылает санитарку. На экране обнаруживаем поддиафрагмальный абсцесс. Дорогой Сологуб! Появился как добрый ангел! Иду к нему, благодарю. Он улыбается: «На то мы и врачи. А больную теперь надолго запомнишь!». Больную перевезли в хирургию и прооперировали с хорошим исходом.

Из Москвы возвращается Мария Семёновна, окрылённая, узнала много нового. С того времени и до 1996 года (41 год!) она была ведущим эндокринологом края.

Следующим врачом к нам поступил Б. С. Якобсон. Способный врач, очень нам помогал. Работать сразу стало легче. Борис Семёнович с большим удовольствием летал в районы края, его любили и матери, и дети. Мы говорили: «Пыхтит, пыхтит, но больного вытянет!».

Коллектив продолжал пополняться. В 1956 г. пришла Галина Александровна Анисимова. Она терапевт, была врачом военной медсанчасти. Муж у неё был офицер, его перевели в наш округ на большую должность. К нам она пришла, потому что хотела работать в клинике, в большой больнице. У неё было трое детей. Муж всегда занят и требует, чтоб домой приходила вовремя, чтоб никаких командировок. А мы в то время часто коллективно семьями ходили в кино. Галина Александровна очень способная, быстро осваивала всё новое. Мы все её полюбили, а она полюбила краевую больницу. К сожаленью, мужа опять перевели, на этот раз на генеральскую должность, и она уехала.

В то же время пришла Елена Александровна Помыкалова. Елена Александровна окончила Воронежский педиатрический факультет. Её муж, инженер по сельхозмашинам, был направлен работать в Абакан. Елена Александровна в Абакане заведовала детским отделением, имела звание «Отличник здравоохранения». В её лице мы получили очень грамотного педиатра.

К 1961 г. образовался коллектив педиатров. В нашем отделении проходили клиническую ординатуру М.А. Кригер, А.Ф. Швецкая, С.И. Пилия.

Все мы ездили на учёбу в Москву. Работали там в клинике, в библиотеках, посещали все научные общества, включая терапию, хирургию, эндокринологию. Я целый месяц проработала в институте им. А.В.Вишневского, изучала врождённые пороки сердца. Первая в крае выучила диагностику наиболее частых врождённых пороков. У всех нас была необыкновенная тяга к знаниям!

Уже в 60-е годы о нас начали говорить как об очень грамотных врачах. Все мы активно работали в педиатрическом обществе. Это тоже повышало нашу квалификацию.

В 1956 г. меня избрали секретарём партийного бюро краевой больницы. Я сменила на этом посту Юрия Моисеевича Лубенского. Он уходил на кафедру к А. М. Дыхно. Когда предложили мою кандидатуру, я испугалась. Во-первых, я прихожу на место Лубенского, во-вторых, мне никогда не дотянуться до такого главного врача, как Сологуб. Он мне помогал мало, но не мешал и скоро понял, что основные проблемы больницы я быстро усваиваю. А я думала о том, что нашему отделению надо выбираться из двух палат, необходимо хорошее детское отделение. Когда меня выбрали, Борис Семёнович сказал: «Вот увидите и года не протяните, эта нагрузка не для хрупкой бледной женщины».

В чём-то он оказался прав. Наступил 1959 год, вдруг поступает больной с эмпиемой. Из плевры убираю гной, жидкость. Диагноз: стафилококковая пневмония. Это был один из первых больных, потом их будет много. Через день у меня появился большой фурункул на спине. Мне надо лететь в район. Сделала перевязку в хирургии. Слетала в район, привезла больного. После приезда поднимаюсь в перевязочную, хирурги говорят: «У вас карбункул, надо вскрывать и ложиться в стационар».

 Десять дней температура: утром – 37,5°С, вечером – выше 39°С. Всё болит, худею, ем очень плохо. Из крови высеяли стафилококки, СОЭ – 70 мм/час. Потихоньку угасаю, лечат меня изо всех сил, но противостафилококковых препаратов ещё не было. Однако я родилась счастливой. К нам приехал работать из Ленинграда профессор Иван Иванович Исаков. Я была первая его больная в нашей больнице. Он внимательно меня осматривает и назначает пенициллин по 1 миллиону Ед. 3 раза в сутки. Я была первой больной, которой в нашей больнице применили такую дозу. Назначили мне пиявки, а раны от них – ужас! Я вся в крови. Затем перелили кровь с пенициллином внутривенно. Начала поправляться.. Выписываюсь с СОЭ до 70 мм/час.. Однако дома я начинаю потихоньку выздоравливать и начинаю работать. Сепсисом мои болячки не закончились. Постоянно держится СОЭ до 40 мм/час, что всех удивляет.

В возрасте 43 лет я работаю с полной нагрузкой, но часто кружится голова и очень бледная. Муж со мной по вечерам гуляет. Все считает, что виной этого – рабочая и общественная перегрузка. Однажды во время прогулки говорю: «Вот этот выбеленный дом меня притягивает. Так хочется откусить кусочек. А на работе я ем мел!». Мой муж не врач, но спросил: «А какой у тебя гемоглобин?». Сделали анализ, гемоглобин оказался 58 г/л. Срочно перелили 1 литр крови, а затем очень благополучно прооперировали, удалили опухоль. Большой поклон моим милым докторам – А.Я. Сологуб и Р.М. Масленниковой. На второй день после операции, когда все волнения уже были позади, что-то случилось со мной. Я, как будто поперхнулась и потеряла сознание. Сёстры посчитали, что меня уже нет. Но тут появилось столько врачей, что я ожила. Все считали, что была клиническая смерть. Спасибо всем, кто меня спас!

В 56 лет я сама, да и все вокруг считали меня молодой. Клиническая, учебная и общественная работа не уменьшались. Опять чувствую, заболеваю, но лечиться времени нет. Однажды занимаюсь с врачами, боли в сердце нарастают, считаю у себя пульс – 46! Иду в кабинет ЭКГ, там снимают у меня электрокардиограмму и говорят: «Не шевелись!». Сразу перевозят во вторую краевую клиническую больницу. На второй этаж поднимаюсь сама, укладываюсь в постель и смеюсь, что я больная. Но только легла головой на подушку, как сразу глубоко теряю сознание. Очнулась – живая! Диагноз: полная поперечная блокада сердца. И опять спасибо моим милым докторам «лечкомиссии» Ильиной А.Б. и Макаровой М.Н. – я живу!

В январе 1961 г. приехал Ж.Ж. Рапопорт. О нём вскоре заговорили: «Серьёзный и много знает!». Я с ним впервые встретилась весной 1961 г. На моё дежурство поступил очень тяжёлый больной. Осмотрев его и убедившись, что такого заболевания я не встречала, поздно вечером звоню Жану Жозефовичу. Он с семьёй жил в общежитии на проспекте Мира, д. № 5. Жан Жозефович ответил на звонок, выслушал и строго спросил: «Транспорт есть?». И вот – приезжает молодой человек, 30 лет, очень строго выглядит, чуть волнуется, я тоже волнуюсь. Докладываю больного. Он беседует с матерью, очень доверительно, спокойно, выглядит очень обаятельно. Впервые я видела такой всесторонний клинический осмотр ребенка. От макушки до пяточек, нежно, сантиметр за сантиметром осмотрел ребенка, тщательно исследовал нервную систему. Ребёнок без сознания, обширная звёздчатая сыпь, обширные кровоизлияния, склонные к некрозам.

Мне он говорит, что это, скорее всего, осложнение менингококковой инфекции, кровоизлияние в надпочечники, острая надпочечниковая недостаточность. Больному в то время мы уже помочь не смогли. Не было преднизолона, гентамицина и т.п. Но патоморфологи были сражены правильностью диагноза. Серафима Николаевна Табольянцева, наш лучший морфолог, сказала, что в нашем отделении впервые в крае так точно был сформулирован диагноз.

Нам был нужен Ж.Ж. Рапопорт. Ему понравилось наше маленькое, но очень сложное отделение.

В 1954 – 1961 гг. ККБ № 1 была в очень тяжёлом положении. В одном старом корпусе, где сейчас лёгочный центр, размещалась краевая клиника с онкологией, стоматологией, глазным и лор-отделением, приёмным покоем, аптекой и поликлиникой. Больных в 1,5 раза больше нормы. В коридорах стояли койки и вперемешку лежали неврологические и травматологические больные, мужчины и женщины. В планах строительство новой больницы не предусматривалось.

О моей кандидатской диссертации

Я работала на кафедре с сентября 1963 года по сентябрь 1990 года, то есть в течение 27 лет. Пришла на кафедру в 39 лет. У меня уже был немалый врачебный опыт, но совершенно не было опыта научной работы.Профессор Ж.Ж.Рапопорт, предлагая тему научных исследований, обычно учитывал личность врача, его интересы, предыдущий опыт, уровень квалификации, место работы, технические навыки и лишь затем он брал во внимание научное направление кафедры, оригинальность и практическую ценность работы. При таком оптимальном подходе, когда все было, по возможности, учтено не возникало противоречий в коллективе. Поскольку в те годы клинику ежедневно заполняли десятки больных с тяжелыми поражениями легких, диагностика и лечение которых было крайне затруднительным, литература на эту тему противоречивая и ограниченная, а я уже несколько лет занималась ими, то профессор поддержал мой интерес к проблеме и поручил исследовать состояние сердечно-сосудистой системы у детей с затяжными и хроническими заболеваниями легких.

Группа моих больных – 320 человек, длительно болеющих, с хронической лёгочной патологией не туберкулёзной этиологии. Диагноз был сборный – хроническая пневмония. Необходимо было разобраться, что же под этой патологией скрывается. И вот я читаю лекции. Провожу разбор больных, выступаю на обществе детских врачей и на самых различных конференциях. Всего на тему «хроническая пневмония у детей» выступила 34 раза. Постепенно приходим к выводу, что под этим общим названием скрывается много ранее нам не известной врождённой и приобретённой патологии бронхолегочного аппарата. Сейчас хорошо рассуждать, а тогда поступали больные, отделяющие по 500-300 мл гнойной мокроты. Попробуй, разберись в таком количестве гноя. Что первично, что вторично, как лечить и т.д.

Для определения степени активности воспалительного процесса и тяжести поражения аппарата кровообращения исследовано 14 параметров.В итоге работы мы все были заинтересованы и очень много мне помогали врачи второго детского отделения. В соответствии с утвержденным профессором планом, я писала диссертацию, которую затем он правил, помог анализировать, очень хорошо отредактировал и помог написать выводы. У меня было всё длинно, он аккуратно сократил. Мне он сказал:  «Клавдия Семёновна, я вам всё лишнее сокращаю. Переписывайте внимательно, но «не выплесните ребенка…». Сразу же приступайте к оформлению диссертации. Добавил массу идей.

Защищалась 2 декабря 1970 года. Со мной в г.Томск ездила И. П. Верниковская, поддерживала меня, решала различные хозяйственные вопросы. Я была в себе очень уверена, так как тему я знала. Но на защите профессор Шерешевский задает мне вопрос, он очень шепелявит, речь у него не очень четкая. Я его не понимаю. Повторяю суть вопроса, объясняю. Но он повторяет свой вопрос опять. Выходит, что на вопрос я не отвечаю. И только когда выступили оппоненты и перевели мне его вопрос, всё стало ясно. Правда мои оппоненты А.Ф.Смышляева и Л.П.Бушмелева сказали: «Пусть он сначала научится говорить». Но я волновалась. В это же время защищалась Мария Семёновна. Так от волнения она вообще забыла сказать спасибо своим оппонентам.

Вернулась домой 1 декабря. У всех настроение необычное. Второго декабря туман, утром темно. Отец мужа, всеми нами любимый, необыкновенный человек, который много для нас сделал, вышел из дома, вернулся и всех нас предупредил, что на улице очень сильный туман. Нас предупредил, а сам не уберёгся – попал под машину, и мы его потеряли. Это было очень большое горе для нашей семьи.

Создав в 1967 году первое в стране специализированное легочное отделение для детей с разнообразной легочной патологией и работая в едином центре с хирургами, рентгенологами, функциональной службой, лабораториями и другими специалистами, наша клиника приобрела уникальный опыт, какого в то время в СССР не было ни у кого. Стала очевидной необходимость обобщить все наши разработки и высказать свое мнение по этой сложной и дискутабельной проблеме. Однако издать книгу через Медгиз для периферийного ученого было практически невозможно и Ж.Ж.Рапопорт решил издать ее за свой счет в Сибири в нарушении всех инструкций. В течение 1971-1972 годов мы с Жаном Жозефовичем очень напряженно работали над монографией «Хроническая пневмония у детей». Это был коллективный труд. Мы с ним создали структуру книги, ее скелет, написали основные разделы: этиологию, патогенез, различные варианты клинического течения болезни, клинико-инструментальную диагностику, лечение и реабилитацию больных. К работе над книгой мы привлекли и других специалистов, имевших опыт работы в нашей клинике. Проф.Б.И. Псахис написал главу о связи хронических бронхолёгочных заболеваний с патологией органов верхних дыхательных путей. Большую и квалифицированную главу написал И. В. Красицкий – «Рентгендиагностика всех ХНЗЛ». Эта глава очень украсила нашу книгу, была представлена большим количеством великолепных рентгенограмм и бронхограмм. Проф. Л. С. Гракова представила материал по вазографии послеоперационных больных. Для диагностики это был очень поучительный раздел.В первые годы существования центра было еще много запущенных больных и потому в год до 60 больных мы после подготовки передавали хирургам. И этот опыт был представлен в книге проф.Ю.М.Лубенским. Монография вышла тиражом в 8 000 экземпляров и получила хорошее признание в стране, хотя ее выход совпал с бурной дискуссией о классификации хронических заболеваний легких у детей.Имея свой уникальный опыт, мы высказали и свое мнение по проблеме. Прошли годы и в результате коллективной работы всей педиатрической службы многие проблемы решены, детей с поражением бронхо-легочной системы вовремя обследуют, качественно лечат и нет уже необходимости в хирургическом вмешательстве, всего лишь по несколько больных в год передаем на операции.

Вернёмся чуть-чуть назад. Соискателям в диссертационный зал Москвы командировка не полагалась. Для работы в диссертационном зале мы использовали поездки на усовершенствование в ЦОЛИУВ. За месяц усовершенствования старались посетить все необходимые лекции и семинары, побывать на всех конференциях по педиатрии, поработать в диссертационном зале.

Однажды я работала до самого закрытия читального зала. Задела что-то локтем и извинилась. Напротив меня сидел коллега из Средней Азии, говорит: «Доктор вам пора домой, вы задели стул и извиняетесь». Действительно, до того уставали, что вокруг ничего не видели.

Ещё один смешной факт. В 1956 году я была на специализации, страшно заболел зуб. Александр Михайлович Дыхно дает мне адрес своего зубного врача. Нахожу древнюю маленькую бабусеньку, очень симпатичную. Она заразительно смеётся: «Сколько же лет Алику, если он думает, что у меня хватит сил вытащить ваш зуб мудрости?». Указывает мне платную поликлинику у института Склифосовского. Спрашивает, есть ли у меня деньги. Деньги конечно были.

Нахожу клинику, записываюсь. Рентген зуба – один рубль, удаление – два рубля, анализ крови на свертываемость и время кровотечения – пятьдесят копеек. Мой доктор ту бабуленьку – стоматолога хорошо знает. Удаляет мне зуб очень квалифицировано. Я очень довольная, все боли позади. Выхожу на Колхозную площадь, машины идут в 5-6 рядов, в глазах все кружится. На переходе стою не менее пяти минут. Вдруг постовой отдает честь: «Что красавица, от стоматологов? Я то уж их знаю!», и в миг переводит меня на противоположную сторону. «Ах, большое спасибо!».

Моё расставание с лёгочно-аллергологическим центром

Когда мне сказали, что по решению ректора института я уже на кафедре не работаю, мне было очень плохо и обидно. Никто меня заранее не предупредил. Боже, сколько всего я ещё знала и была полна сил. Мне казалось, что только-только набралась опыта. У меня столько знаний и вот надо это всё оставить и сидеть дома. Просто так я сидеть вообще не умею. Даже сейчас, уже прошло много лет, как я не работаю на кафедре, не имею привычки ничего не делать. Даже, когда я смотрю телевизор, я вяжу носки.

Но возраст формально решал всё. Когда я ушла с кафедры, мне было 67 лет. Я, приехав домой, почувствовала сильные боли в сердце – приступ стенокардии. Я давно страдаю гипертонической болезнью, но научилась руководить своим давлением. Мигрень к этому возрасту, как правило, проходит. И потому в год моего расставания с кафедрой я чувствовала себя не плохо. Однако приступ затянулся, да тут ещё приехали Мария Семеновна и Инна Павловна. Пришлось вызвать врача и меня упекли в стационар. Там я быстро пришла в себя. Никому не говорила, почему я заболела. Потом оказалось, что всё мои врачи знают. Подлечившись, пришла домой, дел было много, работать начала один раз в неделю. Больные благодарные, я никуда не спешу, имею возможность хорошо разобраться с больным, назначить и проследить лечение.

Всё что я написала выше, произошло в сентябре 1990 года. Примерно в середине октября мне звонят из пульмонологического центра. Меня зовут на планёрку. Стало сразу же грустно. Ясно, что на планёрке мне начнут говорить прощальные слова. Заведующая лёгочным центром, Елена Александровна Пучко, милым голосом зовет меня на планёрку. Сделала прическу, надела нарядное платье и пошла. Когда приехала, все уже были в сборе. Платье произвело впечатление. Какая там пенсия! Прошло всё весело. Мы с Марией Семёновной давно выучили эту истину. Если ждёте чего-то напряжённого, то оденьтесь поярче, в смысле покрасивее, отвлеките всех от грустных мыслей.

Поговорили, все мне сказали хорошие слова, и мы пошли в конференц-зал. Ну, тут я уже была шокирована, такой был накрыт великолепный стол. Все нарядные, всё празднично. Мне опять же никто ничего перед этим не сказал. Такой прощальный обед был великолепный. Всё прошло спокойно, непринужденно. Спасибо всем докторам лёгочного центра.

В конце Надежда Витальевна Полилей, наша поэтесса, прочла мне стихи, которым могут позавидовать, как современные поэты, так и все те, кто уходят на пенсию.

 

Вы, уважаемая Клавдия Семёновна,

По этой философии живёте,

Всю жизнь горите на работе,

Энергии хватит на троих,

На всех далёких, близких и родных!

У вас желание всё приводить в систему,

И создавать классификации,

Вы виртуоз-преподаватель,

Врачам на их специализации.

Вы милый доктор-пульмонолог,

И педиатр, и аллерголог,

А так же кардиофункционалист,

Прекрасный врач – специалист.

Вы были, как родная мать.

Всем молодым рекомендуем

Со временем такими стать.

Вы состоялись как учёный.

Трудов печатных трудно счесть.

КрасМИ и Краевой больнице

Сотрудников иметь таких большая честь.

Мы сомневаемся порой в Создателе,

И в сущности небесного Творца.

Всё ищем философские ответы

На вечные вопросы без конца.

Но что-то есть, что правит где-то нами,

Чредой отпущенных нам лет,

Хотим того мы или нет.

И судьбам нашим не зависимо от нас,

Сюрприз готовит всякий раз.

Так повернёт порой, что станет худо,

А иногда и счастья принесет неведомо откуда.

Да что там говорить, ведь каждый знает,

Что идеальным счастье не бывает.

Да и кому оно такое нужно,

Всё было бы вокруг не интересно,

Когда бы жизнь была счастливо пресной.

Мы знаем чётко, что борьба и стрессы

Рождают счастье и прогрессы.

Вы много сил своих вложили,

Для медицины и страны.

Но мы то вас, родная, знаем,

С другой, обратной стороны.

Вы добрый, мягкий человек,

Не чёрствая и не зазнайка.

Прекрасная жена и мать,

Чудесная хозяйка.

И бабушка – найти такую трудно,

Для внуков четырёх порою безрассудна.

Гришуне, Сёме, Веронике, Стасику

Её огромная любовь, её забота,

И это, не взирая на работу.

Печально очень уходить,

И с чем-то главным расставаться,

И тут философом необходимо оставаться.

Положен отдых – нужно отдохнуть.

И жизнью, и свободой наслаждаться.

Желаем вам здоровой, молодой,

Такой же энергичной оставаться.

Хочется привести еще несколько стихов, адресованных в мой адрес, чаще всего в день рождения и по случаю очередного юбилея. На 40 лет мне муж, Григорий Яковлевич, подарил такие стихи:

7 января 1984 года

Жене – в день юбилея

Конечно, 40 лет немало,

И сеть морщиночек у глаз,

Но в 20 – всё опять сначала?

И не было б с тобою нас.

Мне чья-то мысль на ум пришла,

Что жизнь годами не измеришь,

Что жизнь – мерят дела,

Что жизнь иначе не проверишь.

И если сделала ты на сто,

Прожив всего лишь 40 лет,

Скажу, что время здесь не властно.

Ты молода! Попробуй – нет!

У жизни строгие законы,

Она не нежит, не холит:

Воруют счастье пустозвоны,

Тебе – заслуженно дарит.

Хочу, что б всё, что тебе мило,

Что очень дорого всегда,

Всегда с тобою в жизни было:

Все дни, все месяцы, года.

Здоровья крепкого желаю,

Всегда успешного труда,

Любви детей и тортик к чаю,

А я люблю тебя всегда.

Прости за длинное посланье,

Быть может, рифма не годна,

Но для тебя одно желанье:

Чтоб счастьем жизнь была полна!

Подпись: Гриша.

На 57 лет в день рождения врачи-курсанты мне тоже сочинили следующие стихи:


7 января 1981 года


Клавдия Семёновна!

С днём рожденья поздравляем!

Долго жить мы Вам желаем.

Чтобы радость и успех

Вас не забывали,

И любимых внуков смех

Прогонял печали.

В день рождения Христа

Родились Вы неспроста:

Словно сказочная фея

Волшебством большим владея,

Без мучений и труда

Прочитаете всегда

ЭКГ, рентгенограмму,

А из тонов и шумов

Для курсантов-докторов

Пропоёте гамму.

Что ж, достаточно речей,

Мы ещё Вас поздравляем,

Знаний, опыта ручей

Пусть и нас питает!


Татьяна Александровна Титкова на моё 68-летие подарила такие стихи:


7 января 1992 года

Сегодня слишком много дат,

Ведь в январе под снегопад

Родился Бог и человек,

А с неба падал чистый снег.

На Землю с утра,

Как символ мира и добра,

Струился белый снегопад

На лица нежные ребят,

На проходящий люд простой,

В ладошку нищенки больной,

На чьи-то шапки и носы,

И таял каплями росы.

Струилась по щеке роса,

Как бы раскаянья слеза…

А над притихшею Землёй

Плыл звон церковный золотой,

Провозглашая жизни свет.

Дожить бы нам до этих лет!

И пусть под ликами святых

От грешных, добрых, сирых, злых

Горит свеча, из века в век

Родятся Бог и человек!

Пусть с каждым всполохом свечи

Растают грусть и боль в ночи,

Уйдут болезни и тревога,

Пусть продолжается дорога!

 

Подпись: Все мы, автор – Т.А.Титкова.

Предыдущая часть      Вверх      Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров


Мемуары: ассистенты кафедры детских болезней КрасГМУ

Posted on by GlavVrach

Продолжение мемуаров Крутянской Клавдии Семеновны о кафедре детских болезней КрасГМУ.

Предыдущая часть          Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров

Ассистенты нашей кафедры

Помыкалова Елена Александровна 

Верниковская Инна Павловна

Пилия Светлана Ивановна

Иванова Ефросинья Михайловна 

Кригер Майя Александровна

Титкова Татьяна Александровна

Зиновьева Людмила Ивановна

Петрова Тамара Ефимовна

Мотлох Лидия Николаевна

Сорокоумова Анна Федоровна

Москаленко Леонид Семенович

Можаров Владимир Федорович

Мейнгот Людмила Поликарповна

Каневская Галина Афанасьевна

Педанова Елена Александровна

Макарец Борис Григорьевич

Назарова Светлана Игоревна

Фалалеева Светлана Олеговна

Киселева Наталья Геннадьевна

1. Помыкалова Елена Александровна 


Елена Александровна Помыкалова родилась 2 июля 1924 г., окончила Воронежский мединститут педиатрический факультет в 1951 г., ассистент кафедры в течение 20 лет (с 1963 г. по 1983 г.), канд. мед. наук с 1971 г., 15 лет была завучем кафедры (1963-1978 гг.), врач высшей категории. К большому сожалению, Елены Александровны давно уже нет с нами.

Родилась она в селе Воронежской области в семье учителей. Мама, Анфиса Васильевна, награждена орденом Ленина. После окончания 10 класса Лена вернулась в родное село, начала работать учителем и одновременно готовилась поступать в институт. Осенью 1942 г. Елену Александровну призывают в действующую армию. После коротких курсов радистов Елена Александровна служила в должности армейского радиста до 1946 г. О службе можно судить по письму, которое командир части отправил её матери. В письме он благодарил за воспитание дочери и отмечал её вклад в победу над фашистской Германией.

После окончания института Елена Александровна вместе с мужем в 1951 г. приезжает в г. Абакан и начинает работать педиатром в городской больнице, а мужа направляют в село Белый Яр. В то время по всей стране проводились мероприятия по лесозащите. В течение полугода в Белом Яре шла подготовка жилья, лесопунктов, завозилось оборудование, после этого Елена Александровна переезжает к мужу и работает в селе врачом общей практики.

В 1953 г. мужа переводят в Абакан в областное управление сельского хозяйства, а Елена Александровна назначается зав. отделением городской больницы. В Абакан из Воронежа приезжает брат Елены Александровны, судьба которого была трагична. Он был тяжело ранен, потерял много крови, долго лежал пока его нашли на поле боя, в результате ему ампутировали обе стопы. Ему трудно было привыкать к протезам, были осложнения. Он был очень способным, с отличием окончил юридический институт, работал в Абакане юрисконсультом.

В 1957 г. Николая Егоровича переводят в Красноярск, в сельхозотдел Крайисполкома, а Елена Александровна начинает работать в детском отделении Краевой больницы. Она была очень грамотным педиатром, исключительно добросовестным и пунктуальным врачом.

Елена Александровна имела награды: в 1943 г. – знак «Отличный связист», медаль «За победу над Германией», орден Отечественной войны II степени, затем медали «30 лет Победы в Великой Отечественной войне», «40 лет Победы в Великой Отечественной войне», «Маршала Жукова», «60 лет Вооружённых сил СССР», в 1983 г. – «Ветеран труда».

Несмотря на большую методическую и педагогическую нагрузку она систематически занималась научной работой и выполнила совершенно оригинальное новаторское исследование, связанное с аллергическим повреждением лейкоцитов при воздействии на них стрептококкового антигена. Реализовав эту идею проф. Ж.Ж.Рапопорта, она успешно защитила кандидатскую диссертацию и стала весьма известной среди ревматологов страны..

Вверх          Содержание монографии

2. Верниковская Инна Павловна


Инна Павловна Верниковская родилась 24 февраля 1932 г., окончила лечебный факультет КГМИ в 1955 г., затем до 1963 года работала участковым педиатром в Красноярске, в 1963-1965 гг. обучалась в клинической ординатуре на кафедре детских болезней КГМИ, с 1965 по 1969 гг. – старший лаборант кафедры, с 1969 по 1996 гг. ассистент кафедры, канд. мед. наук с 1975 г., завуч кафедры с 1978 по 1996 гг., с 1996 по 2000 гг. – старший лаборант кафедры, врач высшей категории, «Отличник здравоохранения», «Ветеран труда».

Инна Павловна первый клинический ординатор у Жана Жозефовича. Своей аккуратностью, улыбчивостью, исполнительностью и добротой прирожденного педиатра она сразу же понравилась коллективу и шефу. Она освоила и провела очень сложные серологические анализы крови у больных с различными степенями активности ревматизма и первой начала работать в кафедральной лаборатории. После ординатуры Инна Павловна 4 года работала на ставке старшего лаборанта и только в 1969 году появилась возможность устроиться на полставки ассистента на нашей кафедре, выполняя объем работы на полную ставку. Такое продвижение по кафедральной «лестнице» прошли многие из нас, не отступали от возможности «задержаться» на кафедре, т.к. работать на ней считалось престижным.

Она была замечательным преподавателем и тактичным наставником студентов, врачей и молодых кафедральных кадров на протяжении 27 лет! Несмотря на чрезвычайную нагрузку и всевозможные трудности, она написала кандидатскую диссертацию и прекрасно ее защитила в 1975 году.

Жан Жозефович на кафедре не объявлял, что приступил к выполнению докторской диссертации. Но мы сразу на этот счет сообразили, так как все получили различные задания. Самое трудное досталось Инне Павловне – определение титра антигиалуронидазы, антистрептокиназы и антистрептолизина-О, т.е. титр специфических стрептококковых антител. В то время в Красноярске никто таких исследований не проводил при ревматизме у детей. Эти исследования очень трудоемкие и требуют особой аккуратности и педантичности. Инна Павловна задерживалась в лаборатории до 8-9 часов вечера. Она очень много помогала шефу в техническом оформлении диссертации. Обычно все большие организационные и технические дела шефа «проходили» через Инну Павловну. Она продолжительно была профоргом кафедры, сменила Е. А. Помыкалову в 1978 году на посту завуча и оставалась им бессменно в течение 18 лет. Со студентами у неё отношения были по-матерински доброжелательными, так как она сама воспитала в своей семье двух студентов. Дочь Лида окончила наш институт и работает врачом-педиатром. Сын Валерий – доктор минералогических наук, профессор, член-корреспондент Российской академии наук.

После отъезда Жана Жозефовича до 1996 года Инна Павловна продолжала работать ассистентом и завучем кафедры, а потом в течение 4-х лет старшим лаборантом. Какое совпадение – начала работу на кафедре с должности старшего лаборанта в течение 4-х лет и закончила свою кафедральную карьеру в той же должности с таким же сроком в конце XX века. Вероятно, таковы предписания судьбы у хорошего, доброго, душевного человека!

Инну Павловну все сотрудники кафедры, кто продолжительно работает, всегда знали и помнят только с самой хорошей стороны, а другой-то у неё в этой жизни, вероятно, и не было! Это очень правдивый и совестливый человек. По мере возможности, несмотря на домашнюю занятость (внук, хозяйство, разные заботы, которых непочатый край) и уже «немолодой возраст», наша дорогая Инна Павловна находит время посетить «родные пенаты» и вспомнить прекрасные времена, проведённые на нашей кафедре.

Вверх          Содержание монографии

3. Пилия Светлана Ивановна


Светлана Ивановна Пилия окончила лечебный факультет КГМИ в 1961 г., клиническую ординатуру на кафедре детских болезней в 1963 г., с 1963 по 1971 гг. – ассистент кафедры, канд. мед. наук с 1971 г.

Жан Жозефович высоко оценил Светлану Ивановну как врача и педагога, и после окончания клинической ординатуры пригласил её на нашу кафедру ассистентом. Внешне она была очень красивая, по характеру мягкая, обаятельная и быстро вошла в наш коллектив. Её очень любили студенты, а мы относились к ней очень тепло.

Тема диссертации Светланы Ивановны «Цитохимия эритроцитов при некоторых заболеваниях крови» была исключительно трудной. Для исследований применялись громоздкие, трудоёмкие и сложные методики, которые проводились на базе Института биофизики СО РАН.

Светлана Ивановна проработала на кафедре 7 трудных лет: новое направление научной работы, новые методики, набор материала, работа с больными, работа в библиотеке, в том числе и в читальных залах Москвы, потом защита диссертации, усовершенствование по гематологии детского возраста в Ленинграде. Всё это происходило практически без отрыва от основной работы ассистента кафедры: необходимо вести группы студентов, выполнять положенные часы, готовить лекции и практические занятия, писать методические разработки и успеть напечататься в журнале или в сборнике. За этот период ею опубликовано 10 печатных работ.

Защита кандидатской диссертации Светланы Ивановны в 1971 году прошла хорошо. Жана Жозефовича на защите не было, так как он был в командировке. Мы же все были довольны её выступлением и выдержкой. После защиты, как всегда, ужинали в хорошем кафе. В своём поздравительном слове я сказала, что Светлана Ивановна прекрасный педагог, хороший специалист и великолепный лектор. Это действительно так и было. Я ещё добавила, что студенты, особенно мальчики, говорят: «Нас она завораживает. Не знаем, слушать лекцию или любоваться преподавателем!».

По этому поводу проректор по учебной работе профессор К.В.Орехов сделал нам замечание, так как ассистентам лекции читать не положено. Но Жан Жозефович был другого мнения. Он говорил: «Никто не изучит материал по теме так хорошо, как диссертант. Им изучено много литературы, осмотрено много больных по теме. И каждый специалист пусть читает лекцию по своей теме». Однако первый цикл лекций по всем темам вначале читал профессор Ж.Ж.Рапопорт, так же и проблемные лекции, и практически все лекции студентам.

В том же году краевая аттестационная комиссия присвоила Светлане Ивановне высшую категорию по педиатрии. В 1972 году Светлана Ивановна Пилия уехала в Сухуми (Абхазия) на родину своего мужа Вардена Владимировича Пилия, который окончил наш институт и работал ассистентом на кафедре организации здравоохранения. Их сын Сергей Пилия продолжил семейную профессию врача. В начале 80-х годов, находясь на отдыхе в г.Сочи, шеф совместно с супругой по приглашению семьи Пилия гостил у них несколько дней. Они оказали великолепный прием, где сочетались типично кавказские мотивы с семейно-кафедральными традициями. Разнообразная программа включала посещения Нового Афона (и пещер), горных озер, Сухуми, бывшей дачи Сталина и многого другого. И конечно, беседы о прошлом и настоящем, о своеобразии работы среди горных народностей, о напряжении в обществе, о стремлении абхазцев отделиться от Грузии и другие проблемы. Тяжелая болезнь сердца очень рано забрала от нас Светлану.

Вверх          Содержание монографии

4. Иванова Ефросинья Михайловна 


Иванова Ефросинья Михайловна родилась 3 февраля 1927 г., окончила педиатрический факультет Томского мединститута в 1949 г., в 1963-1974 гг. – ассистент кафедры, врач высшей категории.

Врачебный стаж Ефросиньи Михайловны составляет 48 лет (с 1949 по 1997 гг.), из них 35 лет отданы работе в ККБ № 1 и в краевой детской больнице. К нам в детское отделение ККБ № 1 она перешла из 2-го детского объединения Красноярска, так как стремилась попасть в клинику на более сложную работу. В 3-м детском отделении госпитализировались дети с патологией почек, желудочно-кишечного тракта и печени, нервной системы, с болезнями крови и эндокринной системы. Это было одно из сложных отделений краевой больницы, в котором работали наиболее опытные врачи. Жан Жозефович уделял ему много внимания, так как каждый день сюда поступал больной, трудный в диагностическом плане.

Ефросинья Михайловна – педиатр широкого профиля. Как и мы, она в те годы много читала, готовила больных к обходу профессора, с глубоким знанием дела докладывала,иногда, если позволяла обстановка, чуть-чуть с элементами народного юмора. Жан Жозефович относился к ней с большим уважением и при организации кафедры пригласил её поработать на полставки ассистентом, а на полную ставку она оставалась врачом отделения. Так она и работала на протяжении 11 лет (1963-1974 гг.).

Ефросинья Михайловна была грамотным, хорошим ассистентом, свободно владела всеми новинками в педиатрии. У неё была хорошая библиотека. Однако она тяготела больше к лечебной работе, поэтому в 1974 году стала работать только в своём родном отделении, ездила в районы на плановые и экстренные вызовы к тяжелым больным. В этом отделении Ефросинья Михайловна проработала до самого ухода на пенсию.

Вверх          Содержание монографии

5. Кригер Майя Александровна 


Кригер Майя Александровна родилась 6 мая 1933 г., окончила лечебный факультет КГМИ в 1957 г., клиническую ординатуру на кафедре детских болезней лечебного факультета КГМИ в 1961 г., ассистент нашей кафедры в течение 20 лет (с 1965 по 1985 гг.).


После окончания КГМИ один год работала в селе Сухобузимо и короткий срок в селе Коммунар терапевтом. Переехав в Красноярск, Майя Александровна выбрала педиатрию, поработав участковым врачом. В сентябре 1959 года поступает в клиническую ординатуру на кафедру детских болезней лечебного факультета (педиатрического факультета тогда еще не было).. Последний год ординатуру проходит в ККБ № 1, в нашем, тогда еще маленьком, детском отделении. Самые сложные больные позволяли научиться многому и стать хорошим врачом. По окончании клинической ординатуры Майя Александровна остается у нас ординатором детского отделения, из неё формировался педиатр. 

Однако Майя всегда любила работать преимущественно с инфекционными больными, и как только построили новую инфекционную больницу для детей, переходит в эту больницу. С 1963 года она специализируется по детским инфекциям. С момента открытия нашей кафедры Майя Александровна очень жалела, что ушла в инфекционную больницу. Она просится обратно к Жану Жозефовичу на кафедру, но на кафедре свободных мест не было. За нее ходатайствует Анна Андреевна Кокорина – наш бессменный председатель местного комитета ККБ №1, большой души человек, неоднократно приходит Федор Моисеевич, ее муж, хирург нашей краевой больницы. Непонятно было почему, но Жан Жозефович, долго не давал согласия. Муж Маи Александровны у нас в краевой больнице закончил ординатуру у Александра Михайловича Дыхно. Таким образом, он давно уже с нами работает, и мы с ним были в дружеских отношениях. Ф.М.Кригер уговаривал нас с Марией Семёновной: «Возьмите Маю. Она там, как в ссылке, хочет сюда, в свою клинику». Это не удивительно, так как все кто от нас по какой-то причине уходили, то потом приходили обратно, возвращались на любую должность, лишь бы работать с профессором Ж.Ж.Рапопортом. Так, потом вернулась Людмила Ивановна Зиновьева, Алла Фёдоровна Швецкая, неоднократно просил перевести на нашу кафедру к.м.н.Б.С.Якобсон. Нас не удивляло, что и Майя просится обратно.

Мы с Марией Семеновной пытались уговорить шефа, но он молчал. Да, надо сказать, шеф умел подбирать кадры. И если ему мешали или ректор своей волей присылал сотрудника, то хорошего ничего не получалось. Только в марте 1965 года Майя Александровна поступила к нам на кафедру в качестве ассистента-инфекциониста на полную ставку, что тогда было редко, большинство ассистентов в то время по несколько лет работали на полставки.

Сейчас, когда все в прошлом, 20 лет – срок кажется не большой. Однако 20 лет быть преподавателем в ВУЗе это очень не легкая задача. Почти ежедневные четырёхчасовые занятия в клинике со студентами или врачами-курсантами и ещё 1-2 лекции в неделю – для женщины это работа большая и утомительная. При этом преподавательская работа на кафедре считалась более лёгкой, чем научный процесс, который в большинстве случаев проводится без отрыва от работы, то есть учебные часы не уменьшаются. Диссертанты работали чаще всего без предоставления творческого отпуска. Иногда образуется перерыв в расписании несколько дней – успевай все сделать. Майю Александровну долго на кафедре звали просто Майя, так как она была моложе нас, всегда выглядела хорошо, модно одевалась. Во все периоды перестроек умела хорошо со вкусом и достаточно дорого одеваться: модные костюмы, шубы, пальто.

Майя Александровна вела курс инфекций, поэтому положение на кафедре у неё было несколько особое. Детские инфекции размещались на базе трех городских больниц. Это были не наши базы. Майя Александровна постоянно подстраивалась к кафедре инфекционных болезней. Учебную комнату каждый раз надо было отвоевывать и подготовить, подобрать тематического больного для занятий, для дифференциального диагноза, нести для занятий таблицы. Лаборанта у нее никогда не было. Иногда ей помогали клинические ординаторы. Капельные инфекции были на базе городской детской инфекционной больницы Советского района, кишечные инфекции в больнице № 20 Ленинского района, гепатиты в городской больнице № 1 Центрального района. И так это было на протяжении 20 лет.

Кафедра детских инфекций принимала студентов педфака. У нас все инфекции Майя Александровна вела одна, очень редко её подменяли клинические ординаторы (например, В.Н.Тимошенко). На инфекции времени отвадилось мало, 5-7 дней. И всё надо было успеть. При этом обязательно отводилось время на дифтерию. Нужно было показать или разобрать историю болезни больного с менингококковой инфекцией, повторить календарь прививок, а он, как известно, меняется, чуть ли не ежегодно.

Майя Александровна выезжала с кафедрой на выездной цикл в Норильск, в 1978 году – в Кызыл. Как и все на кафедре, Майя Александровна училась и в Москве. Много раз была на различных конференциях и декадниках. Сама она на выездных конференциях выступала мало, так как тема её диссертации инфекций не касалась.

Завуч, Инна Павловна часто делала замечания, что Майя со студентами на базе до 12 часов, а в клинике потом ее нет. Не всегда ходит на лекции шефа. Все мы, включая самых старших доцентов, все годы, если были свободными, ходили на лекции шефа. Он в течение всего учебного года читал много лекций студентам и на ФУВ. Шеф читал установочные проблемные лекции. При разборе темы начинал с этиологии и патогенеза. Читал эмоционально, очень интересно и практически никогда не повторялся. Мы же, доценты и ассистенты продолжали тему, читали особенности клиники, лечение, реабилитацию. Иногда он читал всю тему, как бы давал основу для наших лекций. Бывали случаи, когда мы продолжали начатую шефом лекцию, а он читал другому курсу или другую тему.

Не курируя больных в клинике, не слушая шефа и другие лекции, Майя Александровна постепенно отошла от педиатрии и превратилась в чистого инфекциониста.

Случилось так, что в дальнейшем мы стали кафедрой педиатрического факультета. У педиатров все инфекции изучались на кафедре детских инфекций (часов у педиатров много, там своя специализация). У Майи Александровны остались только врачи на циклах, часов не так много.

Майя Александровна была соискателем, научная тема её «Свертывающие факторы крови при хронических заболеваниях легких и бронхиальной астме». Собрала материал, практически написала диссертацию. Она считала, что все идет к концу. Диссертация была оформлена очень красивыми таблицами.Но к окончанию диссертации в стране изменилась классификация хронической пневмонии. Изменилась вполне справедливо. Все мы накопили опыт по хронической бронхолегочной патологии. Со временем убедились, что под термином хроническая пневмония скрывается большое количество различных нозологических форм бронхолегочной патологии. Вначале выделялась бронхиальная астма, со всеми вариантами её течения. За тем выделили муковисцидоз, различные аномалии развития бронхов и легких. Диагнозы все уточнялись и уточнялись. Наконец мы убедились, что истинной хронической пневмонии очень мало.

В связи с пересмотром классификации диссертацию Майе Александровне надо было переделывать. Но это было не так уж и трудно, так как были обследованы дети, которые лечились в нашем легочном центре и в архиве сохранялись все истории болезни. Классификация бронхиальной астмы по существу не изменилась. Больных с ХНЗЛ было не так уж много, я бралась ей помочь. Прочитали работу, я, как пульмонолог, Алла Фёдоровна, как аллерголог, Вера Георгиевна, как гематолог. Признали работу диссертационной с определенными поправками по классификации ХНЗЛ. Майя Александровна часть работы начала переделывать.

Но мне кажется, что даже небольшая переделка ее пугала. По работе она выступила на итоговой институтской конференции и неплохо справилась.Однако по-настоящему над диссертацией она не работала, а профессор всегда говорил, что помогать надо работающему, наука не терпит принуждения, а тем более вялости и безволия. Видимо сказался ее отрыв от клиники.Профессор несколько раз беседовал с М.А.Кригер по поводу ее работы над диссертацией, но дело не двигалось.

И вот однажды шеф через Инну Павловну вернул Майе диссертацию и сказал, что сейчас у него времени нет. Это для нас всех был удар, так как диссертантов он оберегал. Материал читал сразу, исправлял, иногда жестко правил, но никто и не думал обижаться. Перерабатывали и шли дальше. В последствии, к вопросу о диссертации Майи Александровны шеф не возвращался.

В 1985 году, не достигнув 55 лет, Майя Александровна от нас уходит. ЕЕ дочь закончила аспирантуру, сейчас доцент на кафедре психиатрии. Нам, старшим коллегам, было грустно, что Майя за 20 лет не приобрела второй педиатрической специальности. Жан Жозефович буквально заставлял нас овладевать двумя и тремя профессиями, и при том, в совершенстве. Никто не мог вести только одну специальность. Я лично считаю, что Майя в молодости была очень способная, с хорошей памятью, и могла освоить патологию раннего детского возраста. Была бы общим педиатром.

Когда я пишу эти строки, Майя, как и все мы, уже постарела. Как не позвонишь, все время она занята с внучкой. Люди меняются с годами, если они углубляются только в быт и перестают следить за своей внешностью и интеллектуальным ростом. Мой вам совет – уходя на пенсию, тщательно следите за собой. Сейчас Федора Моисеевича уже нет. Майя Александровна почти ежедневно подолгу посещала кладбище. Увы, сегодня нет уже и Майи…

Вверх          Содержание монографии

6. Титкова Татьяна Александровна 


Титкова Татьяна Александровна родилась 1 мая 1946 г., окончила педиатрический факультет КГМИ в 1970 г., клиническую ординатуру в 1973 г. и аспирантуру в 1974 г. на кафедре детских болезней КГМИ, ассистент кафедры с 1974 г., канд. мед. наук с 1987 г., завуч по ФПК, врач высшей категории.


Татьяна Александровна относится к той категории людей, которые говорят о себе мало. Она была всего один год в аспирантуре, оставшийся от предыдущего аспиранта. Ей Жан Жозефович сразу определил тему «Здоровый ребёнок». Это научное направление в 70-80 годы было впервые озвучено в стране, как наиболее актуальное в охране здоровья детей. Её научная работа проходила не в клинике: были длительные командировки в Норильск, Дудинку. Изучалось состояние питания детей в детских дошкольных учреждениях Заполярья, их физическое развитие и уровень физической подготовленности, особенности сердечно-сосудистой системы.

В итоге проделанной работы была дана оценка характера адаптации детей к экстремальным условиям Севера, рекомендации по её облегчению у детей, прибывших в Заполярье из регионов страны с более мягким климатом, разработаны таблицы для оценки физического развития детей. Защита кандидатской диссертации прошла успешно в I МГМИ им. Сеченова в Москве в 1986 году. На нее шеф возложил ответственную роль координатора в работе многочисленной группы врачей и научных сотрудников, привлеченных профессором Ж.Ж.Рапопортом к изучению здоровья детей, начавших обучение в школе с 6 лет. Эта крайне ценная работа имела большой резонанс в стране, т.к. были получены важные результаты, представленные на крупнейших научных форумах, в Академии Медицинских наук, в Минздраве России и в Министерстве Просвещения России.

Татьяна Александровна спокойная, голоса не повышает, всегда улыбается, со студентами ровная. Я попадала дважды в довольно серьёзные ситуации, в которых Татьяна Александровна проявляла твёрдость характера, и у меня сложилось мнение о непоколебимости её. Привожу два примера.

Первый – дело был в Норильске в 1985 году, выездной цикл ФУВ с совершенно новым составом ассистентов. Шеф и А.Ф. Швецкая еще не приехали. Ефим Исаакович и Александра Иосифовна уже не работают, Мария Семёновна после операции. Приняли нас настороженно. За Татьянины темы я волновалась, не знала, как примут её врачи города Норильска, до этого у неё на занятиях никогда не была. Спрашиваю: «Танечка, как Вы думаете, наш цикл пройдет хорошо?». Она меня очень уверенно успокоила: «Клавдия Семёновна, вот увидите, о нас будут хорошо отзываться». В этом я убедилась, как только ко мне пришла от неё группа врачей. Они были в восторге, говорили, что никогда столько не слышали о здоровом ребенке, о режимах, о питании в детских садах и были очень довольны. Подготовленная при её участии конференция «Обучение детей шестилетнего возраста по школьной программе», прошла с большим успехом.

Второй пример. Мы переезжали в новое здание лёгочного центра. Я обхожу комнаты и, обнаружив закрытую дверь, спрашиваю: «А что здесь?». Затем открываю замок своим ключом. Оказывается это склад, в нем дорогие вещи – телевизор, ковры. Ключ подошёл просто случайно. Боже, как я расстроилась и мне ужасно неловко. Тут оказалась Татьяна Александровна и сказала: « Не волнуйтесь, сейчас всё устроится». Успокаивает меня и, убеждая не волноваться, быстро находит коменданта, которому мы всё объяснили. Она была на высоте, от неё исходили благожелательные токи.

Татьяна Александровна работала в отделении патологии раннего возраста, но с учётом своего научного направления значительную часть времени проводила в детских дошкольных учреждениях, школах, поликлиниках, где проводила занятия со студентами, субординаторами, врачами. Как только уехал Жан Жозефович, то тема «Здоровый ребенок» на кафедре была закрыта к сожалению. Этому способствовали и времена перестройки в стране, трудности с финансированием на оздоровительные, профилактические мероприятия в ЛПУ, школах, детских дошкольных учреждениях. Татьяне Александровне пришлось заново осваивать патологию старшего возраста и временно отложить использование своих великолепных знаний по здоровому ребенку. Будем надеяться, что это временно.

Татьяна Александровна в течение последних десяти лет на кафедре является завучем факультета усовершенствования врачей. Работа, я вам скажу, очень непростая. Занятия с врачами идут параллельно со студенческими группами, а это значит нужно так спланировать расписание, чтобы всем было удобно. Кроме того, ежегодно осуществляются выездные циклы в районы края, а это также дополнительные трудности с расписанием. Немало времени уходит на методическую работу, составление планов и отчетов о проведенных циклах.

Мужа Татьяны – Николая Николаевича Титкова, многие из нас знают с детства. Его отец Николай Самойлович Титков проработал много лет у нас в крае в должности врача эпидемиолога, затем заведующим городским, а позднее и краевым управлением здравоохранения. Николай Николаевич, как и его отец, врач эпидемиолог. Как все наши мужья, он предан семье. Когда кафедра переехала в новое помещение больницы, он взял молоток и гвозди и пошёл оформлять Татьяне великолепную классную комнату.

Татьяна Александровна одарённый от природы человек – пишет стихи. Герои этих стихов – коллеги по работе, врачи, студенты, знакомые, а иногда это просто какие то моменты своего настроения. Я буду неоднократно использовать их в книге.

Я читаю свои стихи,

На дворе хоть весна, хоть вьюга,

Я читаю свои стихи,

Как беседую с близким другом.

Неказисты порой слова,

И не гладко ложатся строчки,

Но закружится голова,

И поставлю я вновь три точки.

Снова мысли мои кружат

В прошлом, будущем, настоящем,

И бумаги листы летят,

Как в осеннем лесу шумящем.

Отчего же пишу тогда,

Никому, не читая это?

Видно недра своей души

На гора выдают поэты.

Что сбылось или не сбылось –

Сердце бьётся тревожным стуком.

Я читаю свои стихи,

Как беседую с близким другом.

Вверх          Содержание монографии

7. Зиновьева Людмила Ивановна


Зиновьева Людмила Ивановна родилась 12 сентября 1939 г., окончила педиатрический факультет КГМИ в 1963 г., аспирантуру на кафедре детских болезней КГМИ в 1973 г., затем – ассистент кафедры госпитальной педиатрии КГМИ, с 1982 по 1997 годы – ассистент кафедры детских болезней № 1 КГМИ, канд. мед. наук с 1974 года, врач высшей категории.


По окончании института Людмила Ивановна была направлена педиатром в ККБ № 1. Она работала во всех отделениях, в том числе и в отделении патологии раннего возраста, так как готовилась стать педиатром широкого профиля. В 1965 году прошла специализацию в Москве в Институте педиатрии АМН СССР у Т.С.Соколовой, которая в то время была одна из ведущих аллергологов-педиатров в стране. И с 1965 года Л.И.Зиновьева постоянно совершенствовала свои знания по детской аллергологии.

В 1970 году, будучи уже хорошо подготовленным педиатром, и особенно в аллергологии, врачом I квалификационной категории Людмила Ивановна поступает в аспирантуру к Жану Жозефовичу Рапопорту. Её тема – «Функция внешнего дыхания при бронхиальной астме у детей». В Красноярске такая тема изучалась впервые. Людмила Ивановна работала быстро и чётко. В плане было исследование внешнего дыхания у 230 больных. Материал очень большой и показательный.

В период работы многократно обсуждались полученные показатели с Жаном Жозефовичем. Он своих взглядов не навязывал и на диссертанта не «давил». Зиновьева укладывалась в отведённое ей время. В течение трёх лет диссертация была уже готова. Автореферат тоже был нормально подготовлен. Шеф не сделал новых серьезных поправок, и сказал: «Печатайте и готовьте к защите». Отношения с профессором Ж.Ж.Рапопортом у Людмилы Ивановны были ровные, спокойные. За весь период аспирантуры ни одного серьезного замечания, только деловые советы. В 1974 году она хорошо защитила свою кандидатскую диссертацию.

После защиты Людмилу Ивановну ректор направил работать на кафедру госпитальной педиатрии, которой заведовал К.В.Орехов – главный и постоянный оппонент Ж.Ж.Рапопорта. К.В.Орехов к нашей кафедре был настроен недружелюбно. Уйдя на другую кафедру, у Людмилы Ивановны появилось много неудобств – очень далеко ездить от дома на работу, совсем чужая кафедра, мало научной работы. За 8 лет работы на той кафедре Л.И.Зиновьева сумела подать в печать всего 1 работу. Она продолжала там работать как пульмонолог и аллерголог.

В 1982 году происходит реорганизация педиатрического факультета, к которому стала относиться и наша кафедра. И Людмила Ивановна возвращается на свою кафедру. Она стала преподавать пульмонологию, аллергологию на IV курсе и на ФУВе (в поликлинике). В последующем, когда образовалась кафедра поликлиники, то все часы по этому разделу ушли от нас. Создалась серьёзная ситуация: пульмонологов два и аллергологов два. Нужно было изучить еще один предмет. Так как Жан Жозефович всех нас обязывал изучать патологию раннего возраста, то Людмиле Ивановне досталась неонатология. Отчего она сильно разволновалась, плакала из-за того, что Жан Жозефович якобы плохо к ней относится. Но плакать и жаловаться у нас не принято. Поэтому она пошла на занятия к неонатологу, засела за учебники и к новому учебному году начала преподавать неонатологию на V курсе. И очень была довольна, что так повысила свою квалификацию и расширила свой кругозор. А когда появились внуки, то она была на высоте и поражала своей грамотностью по неонатологии.

Людмила Ивановна проработала на нашей кафедре 22 года. Она много ездила по районам края, была куратором города Канска. У неё опубликовано 38 печатных работ, в том числе в книге «Бронхиальная астма» (под редакцией Е.С.Брусиловского и Ж.Ж.Рапопорта. Она участница работы проблемной комиссии Минздрава (Москва), межрегионального совещания в Барнауле (1990 г.). Её работы напечатаны в сборниках конгрессов по болезням органов дыхания (Москва, Ленинград). Людмила Ивановна участвовала в работе выездных циклов ФУВ в Норильске, Абакане, Кызыле. После ухода с кафедры, Людмила Ивановна длительное время работала аллергологом на консультативном приёме в поликлинике ККБ № 1.

Вверх          Содержание монографии

8. Петрова Тамара Ефимовна 


Петрова Тамара Ефимовна окончила педиатрический факультет КГМИ в 1964 г., клиническую ординатуру в 1969 г. на кафедре госпитальной педиатрии КГМИ, аспирантуру в 1975 г. на кафедре детских болезней, старший лаборант кафедры в 1975-1979 гг., ассистент кафедры в 1979-1982 гг., канд. мед. наук с 1975 года, в настоящее время ассистент кафедры детских инфекций КрасГМА.

9. Мотлох Лидия Николаевна 


Мотлох Лидия Николаевна родилась 8 сентября 1937 г., окончила с отличием лечебный факультет Хабаровского мединститута в 1961 г., клиническую ординатуру на кафедре факультетской педиатрии КГМИ в 1967 г., затем ассистент на той же кафедре, с 1982 г. – ассистент кафедры детских болезней № 1 КрасГМИ, канд. мед. наук с 1974 г., врач высшей категории, главный внештатный детский нефролог края, «Ветеран труда». Награждена почетной грамотой Минздрава РФ.


Лидия Николаевна в 1961 году после окончания медицинского института приехала работать в Красноярск по месту работы мужа. Жила в Покровке, работала на правом берегу Енисея участковым педиатром. Каждый день переправлялась по понтонному мосту туда и обратно. Поэтому мост через Енисей и первый трамвай по нему восприняла как личный подарок. Затем в связи с рождением сына перешла работать в 3-е детское объединение по месту жительства (в Покровке).

Знаний по педиатрии явно не хватало, поэтому, отработав 4 года, поступила в клиническую ординатуру на кафедру факультетской педиатрии и пропедевтики детских болезней. После окончания ординатуры в 1965 году осталась работать ассистентом на той же кафедре. Приоритетными направлениями научной работы на кафедре были гепатология и нефрология. Иван Григорьевич писал докторскую диссертацию по гепатиту и одновременно под его руководством несколько преподавателей, в том числе и Лидия Николаевна, работали над кандидатскими диссертациями. Было трудно совмещать педагогическую работу, методическую, научную и семейные обязанности, но молодость и труд все преодолели. Во время работы над диссертацией у Л.Н.Мотлох родилась дочь.. Но диссертация была закончена и в 1974 году защищена.

В 1982 году, в связи с реорганизацией педиатрического факультета, Лидию Николаевну Мотлох пригласил к себе Ж.Ж. Рапопорт на вновь организованную кафедру детских болезней № 1 и поручил вести циклы гастроэнтерологии и нефрологии на 6-м курсе и читать лекции студентам по этим же разделам. При переизбрании на должность Ж.Ж. Рапопорт и сотрудники кафедры высоко оценили уровень практических занятий и лекции, огромный объем методической и научной работы, проделанной ею, как ассистентом.

Работая ассистентом, Лидия Николаевна одновременно 14 лет руководила интернатурой в Канском и Ачинском районах, затем была секретарем методической комиссии педиатрического факультета и секретарем проблемной комиссии по защите кандидатских диссертаций. Была участником международных конгрессов и всесоюзных конференций в Москве и Санкт-Петербурге по нефрологии, в Нижнем Новгороде по гастроэнтерологии, выступала с сообщениями и докладами.

Лидией Николаевной написано 58 научных работ, методические пособия для врачей и студентов по геморрагическому диатезу, по ДВС-синдрому, по описторхозу у детей. Итак, Л.Н.Мотлох проработала на педиатрическом факультете с 1965 года.Она считает, что ей очень повезло, так как она работала с такими выдающимися учеными, как И.Г. Шиленок, Ж.Ж. Рапопорт, Ю.Е. Малаховский и продолжателем их дела профессором Т.Е. Таранушенко. Не каждый врач может этим похвастаться. Но меняется наука и идет вперед, вместе с ней идем и мы. Жизнь продолжается.

 

Вверх          Содержание монографии

10. Сорокоумова Анна Федоровна 


Сорокоумова Анна Федоровна окончила педиатрический факультет КрасГМИ в 1981 г., клиническую ординатуру на кафедре детских болезней №1 КрасГМИ в 1989 г., аспирантуру на той же кафедре в 1992 г., ассистент кафедры с 1992 по 1999 гг., канд. мед. наук с 1992 г., завуч кафедры в 1997-1998 гг., врач высшей категории.

11. Москаленко Леонид Семенович 


Москаленко Леонид Семенович окончил педиатрический факультет КГМИ в 1964 г., затем до 1969 года – зав. отделением патологии детей раннего возраста, с 1969 по 1972 гг. – аспирант кафедры детских болезней лечебного факультета КГМИ, канд. мед. наук с 1975 г., ассистент с 1982 по 1986гг., затем работал зам. главного врача ККБ № 1., зам. зав. крайздравотдела по детству и родовспоможению г. Сейчас он работает преподавателем в медицинском колледже.

Вверх          Содержание монографии

 

12. Можаров Владимир Федорович


Можаров Владимир Федорович окончил педиатрический факультет КГМИ, аспирант кафедры детских болезней лечебного факультета КГМИ., канд. мед. наук с 1975 г., ассистент кафедры с 1970 по 1985 гг., с 2002 года – доктор медицинских наук, в настоящее время – заведующий лабораторией проблем общественного здоровья населения Красноярского края Научного центра клинической и экспериментальной медицины сибирского отделения РАМН.

13. Мейнгот Людмила Поликарповна


Мейнгот Людмила Поликарповна канд. мед. наук, ассистент кафедры педиатрии № 1 КрасГМИ с 1985 по 1987 гг.

Вверх          Содержание монографии

14. Каневская Галина Афанасьевна


Каневская Галина Афанасьевна окончила педиатрический факультет КГМИ в 1970 г., с 1970 по 1976 гг. – врач I детского отделения ККБ № 1, зам. главного врача ККБ № 1 по детству, ассистент кафедры педиатрии № 1 с1985 по1989 гг., зам. главного врача краевой детской больницы с 1991 по 1997 гг. и одновременно врач отделения патологии раннего детского возраста КДБ, с 1997 по 2002 гг. – главный педиатр Управления здравоохранения Администрации Красноярского края, с 2002 г. – зав. отделением практического обучения и преподаватель кафедры «Вопросы организации здравоохранения» краевого медицинского колледжа, врач высшей категории.

15. Педанова Елена Александровна


Педанова Елена Александровна родилась 4 мая 1949 г., окончила Кемеровский мединститут в 1972 г., клиническую ординатуру в Томском мединституте в 1977 г., аспирантуру в Новокузнецком ГИДУВе в 1986 г., ассистент кафедры педиатрии № 1 Новокузнецкого ГИДУВа с 1986 по 1993 гг., ассистент кафедры детских болезней № 1 КрасГМА с 1993 г., канд. мед. наук с 1986 г., врач высшей категории.

16. Макарец Борис Григорьевич


Макарец Борис Григорьевич родился 3 августа 1957 г., окончил педиатрический факультет Томского мединститута в 1982 г., клиническую ординатуру в 1988 г. и аспирантуру в 1991 г. на кафедре педиатрии № 1 Новокузнецкого ГИДУВа, ассистент кафедры детских болезней № 1 КрасГМА с 1996 г., канд. мед. наук с 1992 г., врач высшей категории.

Вверх          Содержание монографии

17. Назарова Светлана Игоревна


Назарова Светлана Игоревна – ассистент кафедры детских болезней № 1 КрасГМА с 2000 по 2002 гг.

18. Фалалеева Светлана Олеговна


Фалалеева Светлана Олеговна родилась 27 сентября 1972 г., окончила с отличием педиатрический факультет КрасГМА в 1995 г., клиническую ординатуру на кафедре детских болезней № 1 КрасГМА в 1997 г., аспирантуру на той же кафедре в 2001 году, канд. мед. наук с 2001 г., ассистент кафедры с 2001 г.

19. Киселева Наталья Геннадьевна


Киселева Наталья Геннадьевна родилась 11 марта 1975 г., окончила педиатрический факультет КрасГМА в 1998 г., клиническую интернатуру в 1999 г. и клиническую ординатуру на кафедре детских болезней № 1 в 2001 г., ассистент кафедры с 2002 г., канд. мед. наук с 2002 г.

Предыдущая часть          Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров


Мемуары: 10-летие кафедры детских болезней

Posted on by GlavVrach

Продолжение мемуаров Крутянской Клавдии Семеновны о кафедре детских болезней КрасГМУ.

Предыдущая часть          Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров

Наша кафедра организована в сентябре 1963 года. До того в институте была всего лишь одна кафедра детских болезней лечебного факультета, где с февраля 1961 года Ж.Ж. Рапопортом по заданию МЗ РСФСР был создан доцентский курс усовершенствования врачей.Эту работу он проводил в течение двух лет совместно с М.С. Зыряновой.


В 1958 году было принято решение открыть педиатрический факультет в КГМИ. Решение было, но факультета как такового не было. На первом и втором курсах будущие педиатры все предметы изучали вместе с лечебниками.

И только в 1963 г. по решению Минздрава и Минвуза произошла реорганизация кафедры детских болезней лечебного факультета. Были созданы две новые кафедры: кафедра пропедевтики детских болезней и факультетской педиатрии (зав. кафедрой И.Г. Шиленок с 1966 по 1977 гг.) и кафедра госпитальной педиатрии, на базе детских отделений Красноярской городской больницы № 20 (зав. кафедрой К.В. Орехов с 1966 по 1988 год).

Наш коллектив педиатров, работавший на базе трех детских отделений (140 коек) Краевой больницы № 1, очень ждал Ж.Ж. Рапопорта. В эти отделения госпитализировали очень сложных больных, направленных из районов края. Мы все хотели заниматься научной работой.

Создание и распределение кафедр по новым учебным базам проводилось с учетом основных учебных баз факультетов лично ректором, деканами и по консультации с доц. Ж.Ж. Рапопортом. Но все это не афишировалось. Для того, чтобы получить в качестве основной базы детские отделения ККБ1 нужно было создать новую кафедру детских болезней лечебного факультета, а чтобы не забыть педиатрию – и факультет усовершенствования врачей! Так, к началу сентября 1963 года была организована кафедр детских болезней лечебного факультета с курсом педиатрии факультета усовершенствования врачей. Заведующим кафедрой назначен Ж.Ж. Рапопорт.

И вот кафедра оказалась совсем новой. От старой кафедры нам не досталось ничего. Новая база, новый заведующий кафедрой и все новые преподаватели. Жан Жозефович принял первых ассистентов: М.С. Зырянову, К.С. Крутянскую, Е.А. Помыкалову и Е.М. Иванову.

Учебный год мы начали по такому штатному расписанию: зав. кафедрой; 3,5 ставки ассистентов и два лаборанта: Христина Адольфовна Жигайте, в замужестве Булгакова, и Тамара Ивановна Нестеренок. Обе лаборантки оказали громадную помощь всем сотрудникам как в преподавании, так особенно в научной работе, и были совместно с нами до отъезда Ж.Ж. Рапопорта в 1990 г. На них была возложена огромная техническая работа, снабжение, освоение некоторых новых методик, виварий, где содержались иммунные кролики для проведения аутоиммунных исследований, распределение спирта и реактивов, лабораторные работы по заданию шефа, создание рабочих мест и условий для исследовательской работы большого количества соискателей как с нашей кафедры, так и с многих других кафедр и учреждений, дипломников из Университета, студентов из СНО. Тамара Ивановна исключительно грамотно и отлично напечатала все книги профессора и сотни статей (только она могла разобрать его почерк и массу дополнений, которые он вносил в свои статьи по ходу их написания), а также почти все диссертации наших сотрудников. Ж.Ж. Рапопорт абсолютно верил нашим честным и очень преданным делу лаборантам. Им поручались любые технические и финансовые вопросы. Это было, как в семье, – полное взаимное уважение и доверие, которое было эффективным и сохранялось десятки лет.

5 сентября 1963 года мы приняли группу врачей педиатров на специализацию сроком на 5 месяцев,опыт работы с врачами уже был, имелись и методические материалы, и стали готовиться к приходу огромного числа студентов лечебного факультета (22 группы).

К нашему счастью в то время сентябрь был третьим трудовым семестром. У нас появился месяц на подготовку. Необходимо было написать все лекции. На лечебном факультете первые годы Жан Жозефович все лекции читал лично. Для курсантов ФУВа было 5 лекций в неделю, которые читали по расписанию Жан Жозефович, Мария Семеновна и Клавдия Семеновна.

Начались практические занятия. Ежедневно новый материал. Все новые и новые темы. Необходим набор больных, таблиц, демонстрационного материала (рентгенограммы, анализы, экг и др.), методических разработок к каждой теме.

Одновременно при этом Мария Семеновна, Елена Александровна и я все еще остаемся заведующими отделениями. Надо признать, что все врачи отделений очень хотели иметь статус клинического отделения больницы и они нам во многом помогали. С первых же дней создания кафедры на базе детских отделений краевой больницы Ж.Ж. Рапопорт установил порядок, что между сотрудниками кафедры и врачами отделений нет различий в лечебной, научной и кураторской работе в крае. Был создан единый коллектив клинической больницы, что усиливалось правом Ж.Ж. Рапопорта подбирать врачей для работы в отделениях. Главный врач больницы и краевой отдел здравоохранения, как и ректор института предоставили ему полную самостоятельность. К счастью эта традиция сохранилась до сих пор.

Особенности клинического отделения в том, что всегда есть тематический больной. Мы давали врачам-курсантам и студентам настоящую историю болезни, и Жан Жозефович говорил: «Пусть смотрят, читают и учатся». Все обучающиеся должны были самостоятельно обосновать диагноз, выяснить причину болезни, оценить физическое и психическое развитие ребенка, назначить необходимые обследования, лечение и план реабилитации. На столах у всех врачей учебники, монографии, справочники и таблицы.

Постепенно начали писать графологическую структуру темы занятия. Главный девиз кафедры: «Думай у постели больного! Во всем индивидуальный подход». Расписание на ФУВ отработали быстро:

С 9 ч. до 10 ч. – курация больного.

С 10 ч. до 12 ч. 30 мин. – семинар, или практическое занятие, с обязательным разбором нескольких больных, или обход профессора. Затем 30 минут перерыв на обед.

С 13 ч. до 15 ч. – лекция, научно-практическая конференция, или патологоанатомическая конференция.

Такое расписание остается многие годы. Мы очень много работали. Зав. библиотекой Мария Гавриловна говорила: «Ваш Рапопорт по 5 часов не выходит из библиотеки». Мы все по много часов проводили в читальном зале. Выписывали все учебники и монографии по детским болезням. В каждом отделении образовались свои библиотечки.

Все учились в Москве, Ленинграде, Киеве, Харькове. Лично я 4 раза ездила на ФУВ на кафедру Г.Н. Сперанского, у Людмилы Тимофеевны и Ольги Георгиевны Соломатиной получила очень хороший опыт по вопросам кардиологии, 3 раза была в Институте рентгенологии, в Ленинграде стажировалась по пульмонологии.

Мария Семеновна в начале училась в Москве у академика Шерешевского по эндокринологии, а затем более 10 раз в Харькове, в Институте эндокринологии. Повышение квалификации в ведущих институтах СССР было хорошей школой для работы на кафедре с врачами.

К концу первого года был подготовлен и полностью отлажен весь учебный процесс. Появилась возможность вплотную заняться диссертациями. Через 3 года после образования кафедры нас проверяла доц. Г.И.Зайцева (ГИДУВ, Ленинград) хороший специалист по вопросам методики преподавания на ФУВ. Долго все смотрела и слушала. В заключение сказала: «Вот уж никогда не думала, что так далеко в Сибири увижу такую великолепную кафедру!». Не будучи еще кандидатами наук, мы фактически выполняли обязанности доцентов. Но до получения этого звания было еще далеко, да и потом эти звания присуждались очень скупо.

Докторскую диссертацию Жан Жозефович защитил в 1969 году. Через 6 лет от начала организации кафедры ему исполнилось всего 39 лет. Он никакого отпуска для работы над докторской диссертацией не имел. При этом вел полный объем работы на 5 курсе лечебного факультета и на ФУВе, а также был руководителем 6 кандидатских диссертаций, которые были защищены в 1970-1971 годах.

Первые 10 лет работы промелькнули , как одно мгновенье. К десятилетию кафедры истории как будто еще и нет, так небольшой срок существования. Однако Жан Жозефович давно уже профессор, защищено 10 кандидатских диссертаций, а Мария Семеновна стала доцентом. Основные преподаватели кафедры – кандидаты медицинских наук. Все по 2-4 раза проучились в Москве. Мы были удивлены, что у нас уже юбилей, то есть круглая дата. Оказывается 10 лет, такой короткий срок. За это время Ж.Ж. Рапопорт создал одну из сильнейших кафедр в институте. Мы ощущали и считали себя молодыми, о возрасте никто не думал.

В социалистическом соревновании кафедра педиатрии на лечебном факультете (не терапия и не хирургия, а детские болезни!) по абсолютному большинству показателей: по науке, по количеству защищенных диссертаций, печатных работ, методических разработок для практического здравоохранения, наглядной агитации – занимает первое место в мединституте.

На стенде с результатами социалистического соревнования наша кафедра на первом месте. Портрет Жана Жозефовича – на доске почета. За все наши заслуги огромное спасибо нашему шефу – Жану Жозефовичу. Сам трудился очень организованно и нас всех научил работать четко, быстро и с большой отдачей.

В первые годы характер Жана Жозефовича очень жесткий, он не принимал никаких возражений. Обаятельным, мягким и очень внимательным бывал на обходе и в неофициальной обстановке. По этим моментам мы видели, что Жан Жозефович человек с большой душой. Его жесткая деловитость нужна была для становления кафедры. Упаси Бог, чтобы кого-нибудь обидел или оскорбил, достаточно было нахмуренных бровей.

За 10 лет ни одного официального выговора, никто от нас не ушел. Жан Жозефович был исключительно корректный с медперсоналом клиники всех рангов. Медицинские сестры, сестры хозяйки его обожали. К десятилетнему юбилею его характер уже спокойнее, он стал значительно терпеливее. Мы все с ним хорошо ладили.

Необходимо сказать спасибо Ефиму Исааковичу Прахину. Он первый оформил свою кандидатскую работу. На его плечи легла вся техническая работа по изданию двух первых монографий «Физическое развитие детей» и «Школьники» в 1970 году. С Прахиным Жану Жозефовичу работать было намного легче, чем со всеми нами.

Все наши монографии – это колоссальный коллективный труд. Идейным и практическим руководителем по науке всегда оставался шеф. Он планировал работу в деталях. Исполнитель должен был глубоко усвоить тему, знать ее лучше всех. Работать надо было собранно и быстро, должна быть абсолютная достоверность фактического материала.Все многократно и перекрестно проверялось, никаких ошибок. Профессор повторял – ,,Не спешите открывать америки, чтобы потом их не пришлось закрывать,,.Поэтому особенно важные результаты он всегда требовал снова проверить в деле.

Работы по физическому развитию детей Красноярского края в таком объеме были сделаны впервые. Они нужны были для врачей практического здравоохранения.

К научной работе широко привлекались врачи практического здравоохранения. В 1972 г защитила кандидатскую диссертацию зав. отделением патологии раннего детского возраста Валентина Григорьевна Сорокина, участница Великой отечественной войны (капитан медицинской службы). Она очень загружена повседневной работой, и вот уже кандидат наук.

Защитила кандидатскую диссертацию Людмила Гавриловна Лега, зав. отделением в городе Норильске. Это была сенсация, так как из практического здравоохранения по педиатрии это были первые диссертации. К этому времени уже были подготовлены к защите диссертации главного педиатра края Е.И. Мурашко, главного педиатра города Красноярска В.И. Прохоровой, педиатра Республики Тувы С. Г. Петрушевой.

Проблемам ревматизма у детей были посвящены работы Ж.Ж. Рапопорта, Е.А. Помыкаловой, А.И. Ицкович, И.П. Верниковской, Л.Г. Лега. В результате педиатры Красноярского края получили конкретные рекомендации по ранней клинической диагностике, патофизиологическому обоснованию и этапному лечению ревматизма. Число больных к тому времени снизилось незначительно, но исчезли запущенные и тяжелые формы этой болезни.

В моей диссертационной работе были обобщены клинические наблюдения за детьми с хронической патологией бронхолегочной системы, предложена клиническая классификация, разработаны методы диагностики и этапного лечения рецидивирующих заболеваний легких у детей.

М.С. Зырянова свою научную работу посвятила изучению состояния сердечно-сосудистой системы у детей, больных сахарным диабетом.. Исследование Марии Семеновны вышли далеко за пределы кандидатской диссертации. Она первой в крае занялась проблемой эндокринной патологии у детей. Сейчас в крае уже многие годы дети не умирают от сахарного диабета.

Дети раннего возраста в прошлом чаще всего умирали от тяжелой пневмонии и кишечного токсикоза. В клинике по инициативе профессора были разработаны комплексные мероприятия по неотложной терапии этих состояний, впервые в стране организована палата интенсивной терапии неотложных состояний у детей. Отделение стало передовой школой для педиатров СССР , представив новую систему организации и лечения наиболее тяжелых больных на ВДНХ СССР. Проф. Ж.Ж. Рапопорт был награжден медалью ВДНХ СССР и ККБ 1 получила Красное Знамя Правительства СССР. В последующем подобные палаты стали обязательными во всех детских больницах страны. За очень короткий срок удалось резко сократить больничную летальность не только в нашей клинике, но и в больницах края, да и в стране.

В честь десятой годовщины нашей кафедры большой конференции не было. Прошла наша обычная педиатрическая внутрибольничная конференция, на которой выступил Жан Жозефович. Он всех поздравил, коротко рассказал, что мы успели совершить. За эти 10 лет много было сделано.

В ресторане «Север» за дружеским ужином мы все поздравляли друг друга. Кафедральные работники поздравляли врачей краевой больницы за то, что они оказались хорошими учениками, т.к. 80 % при формировании детской клиники были выпускники института без клинического опыта, из них половина окончили лечебный факультет. Все они стали ведущими специалистами. Врачи говорили нам большое спасибо за наше терпение, и за то, что мы щедро делились нашим опытом.

Все благодарили Жана Жозефовича за то, что он в 1963 году собрал нас всех, и мы стали одной большой сплоченной семьей. Мой муж, Григорий Яковлевич Крутянский, на 10-летний юбилей кафедры написал следующие шуточные стихи.

 

Среди бури, молний, грома

Ровно десять лет назад

В стенах каменного дома

Жизнь дал нам ректорат.

И без папы, и без мамы,

И не из ребра Адама

Появилась на свет

Наша кафедра. «Привет!».

Жан, Мария, Клава, Лена,

Ефросинья (Светы нет).

Подрастала наша смена

В подступе грядущих лет.

Незаметно годы мчатся.

В двери кафедры стучатся:

Симпатичная Христина,

Вера, славно как с картины,

Славный юноша – Ефим

(Форы даст он пятерым),

Инна с Майей и Людмила,

Алла лихо подкатила,

И застенчивая Саша

Очень скоро стала нашей.

Робко двери отворив,

Виктор влился в коллектив.

Наш красивый Рапопорт

Быстро всем развеял скуку,

Дал понять – здесь не курорт!

Нужно двигать нам науку.

С нами ровный, в меру строг,

Сам подать пример сумел,

Молодой, в короткий срок,

Докторскую одолел.

Ходит Маша в замах вечных,

Научилась совмещать,

Чтенье лекций безупречных

И забот домашних рать.

Депутатские волненья

И с Браницкой Р. сраженья

Ей нисколько не мешают

Испекать нам тортик к чаю.

Грозный завуч наша Лена

(Вам такую не найти!)

Не позволит даже крена

В расписание внести.

По минутам пунктуальна,

Не допустит зря хулы,

Да к тому ж оригинальна,

Любит танцы и балы.

Инна, друг всех докторов,

В профсоюз нас вовлекает,

Взносы с каждого взимает,

Соревноваться приглашает,

Кто без денег – выручает,

Иногда не зря ругает,

Если нужно – развлекает,

И при том не утомляет,

В общем, все отлично знает,

Выдающийся оргпроф.

Фрося юмор возглавляет,

И белки определяет,

Дни – не покладая рук.

Также лепит из студентов

Будущих корреспондентов

Академии наук.

Клава носик свой задрала –

С Жаном книгу написала,

И ночей не досыпает,

Все долги теперь считает.

Тома, Виктор, Валентина

Целину хотят поднять,

Под началом Алевтины

Взялись Север покорять.

Да, всего не перечесть,

Диссертаций, чинов, званий,

Только как бы всех привлечь

К посещению собраний?

Г.Я. Крутянский, 1973 год.

Перейти к содержанию мемуаров         Вверх

Реорганизация кафедры

В июне 1982 года у нас на кафедре начинаются большие перемены. Все предыдущие годы врачи, приезжавшие к нам на усовершенствование возмущались, что педиатры-студенты на нашей кафедре не учатся. Многие считали, что у нас и база, и преподавательский состав хорошие и жаль, что педиатры ничего этого не видят. Уже двадцать лет кафедре детских болезней лечебного факультета, а выпускники-лечебники все реже и реже становятся педиатрами, так как есть педиатрический факультет. Но у нас проводится усовершенствование врачей – два цикла по четыре месяца и еще декадник – всего до 70 врачей ежегодно . В год это не очень много, но все же достаточно, чтобы пополнить край квалифицированными кадрами.

В июне 1982 года на основных профилирующих кафедрах – педиатрия, хирургия, терапия начинается реорганизация. Это приказ Минвуза и касается всех вузов страны. Наша кафедра стала называться кафедрой педиатрии № 1 КрасГМИ. К нам с 1 сентября приходит часть студентов педиатрического факультета четвертого, пятого и шестого курсов, другая часть студентов будет обучаться на кафедре педиатрии № 2.

Замысел таков, что, начиная с четвертого курса и далее, мы должны полностью подготовить педиатров. Ответственность на кафедру возлагается огромная. Берите и учите, формируйте врача педиатра. Коллективы волнуются, так как часть преподавателей вместе со студентами должны перейти на другие кафедры.

Коллектив нашей кафедры ведет себя спокойно. Никто никуда уходить не собирается. Рапопорт поручает Зинаиде Никитичне Гончарук со всеми поговорить, но никто не уходит. После окончания аспирантуры на кафедре ассистентом оставлен В.Н.Тимошенко и ожидается перевод трех новых ассистентов с других кафедр.

Кафедра факультетской педиатрии ликвидирована, формируется новая кафедра пропедевтики детских болезней и общей педиатрии с циклом повышения квалификации преподавателей медицинских училищ, заведующей кафедрой становится наша воспитанница Александра Иосифовна Ицкович (с 1980 по 1987 годы). Кафедрой детских инфекционных болезней остается заведовать Любовь Александровна Гульман, через эту кафедру будут проходить все педиатры. На педиатрическом факультете будет курс туберкулеза.

Кафедрой педиатрии № 1, несомненно, заведовать остается Жан Жозефович Рапопорт. На кафедре педиатрии № 2 шефом по-прежнему остается К. В. Орехов и по совместительству директор Института медицинских проблем Севера, но он вскоре подает заявление об увольнении. С того времени, как стал директором Института проблем Севера, Орехов кафедре уделял мало внимания.

Во главе кафедры часто оставалась Э.Ф.Старых. Эмма Федоровна по праву становится, после ухода К.В.Орехова, заведующей кафедрой педиатрии № 2. Но доцент Старых Э.Ф. сомневается, что на нашей кафедре могут быть подготовлены педиатры. Она уверена в том, что эта реорганизация временная, и что скоро все будет по-прежнему, что ни один сотрудник с их кафедры к Рапопорту не пойдет.

Однако к нам возвращается от них ассистент Л.И.Зиновьева. Она очень давно мечтала вернуться на свою кафедру. С кафедры педиатрии № 2 переходит и ассистент С.И.Устинова. Она неонатолог и свои темы знала великолепно. Ее очень высоко ценил Ж.Ж. Рапопорт. С кафедры факультетской педиатрии к нам переводится ассистент Л.Н. Мотлох.

С первого сентября на кафедру приходят студенты педиатрического факультета. Пока еще у нас остаются студенты стоматологического факультета и не менее четырех групп врачей ФУВ. Все это одновременно.

Первый год у нас на обновленной кафедре педиатрии № 1 был очень напряженным. Впервые шестой курс сдает Государственный экзамен, а это, по сути, экзамен для кафедры. Стоит кстати заметить, что профессор Ж.Ж. Рапопорт 5 раз был Председателем Государственной экзаменационной комиссии (в Красноярском и Краснодарском медицинских институтах) и очень хорошо был знаком с этой работой.

До открытия новой самостоятельной детской Краевой больницы оставалось еще восемь лет. Необходимо было возглавить педиатрическую службу в крае, организовать с научных позиций, т.к. в то время научного подхода к педиатрической службе в крае не было. Нужно было вырастить высоко квалифицированных педиатров, привлечь врачей практического здравоохранения к научному анализу своей работы.

Рабочее напряжение было очень высоким. Выручала нас всех молодость, крепкие нервы и вера в своего руководителя. Я бы сказала, что это был пример необычной веры в то, что нам все по плечу, и мы все освоим.

В научной работе были свои особенности, с удовольствием хочется отметить, что они сохранились и сейчас. Разрабатывалась тема, работа представлялась к защите, получала высокую оценку – присуждение степени и одновременное внедрение в практическое здравоохранение в крае. Это делалось путем издания монографии или сборника, методических писем, проведением декадников, семинаров, включения всего нового в лекции для врачей и студентов.

Так было с организацией педиатрической службы в крае и, в частности, борьбой с ревматизмом. Или, например, изучение болезней суставов у детей – конференция, декадник, диссертации. Профессором Рапопортом Ж.Ж., Ицкович А.И., Помыкаловой Е.А., Москаленко Л.С., Петровой Т.Е., Кирилловой Е.П., Кондрашовой О.Д., Шапиро М.А., В.Н.Тимошенко на эту тему были представлены работы на всесоюзных и международных съездах и конгрессах. Недавно на Х Международном конгрессе ревматологов в Москве были представлены работы Ж.Ж. Рапопорта, В.Н. Тимошенко, Ф.А. Вятчиной по полиартритам у детей. По вопросам ревматических заболеваний у детей сотрудниками кафедры вместе с врачами кардиоревматологического отделения Ж.Ж. Рапопортом, А.И. Ицкович, Е.П. Кирилловой, О.Д. Кондрашовой, И.С. Толстихиной и др. опубликовано 5 монографий и тематических сборников.

По проблемам пульмонологии и аллергологии создана стройная служба этапного наблюдения – от участкового врача до стационара, санатория и вновь под наблюдение участкового врача. По этой проблеме написаны 2 монографии, внедрено 4 методических письма, 4 рационализаторских предложений и издано 5 монографических сборников.

Кандидатские диссертации защитили К.С. Крутянская, А.Ф. Швецкая, Л.И. Зиновьева, З.Н. Гончарук, В.Ф. Можаров, В.А. Разманов, А.Г.Свеженцева, М. Сарова.

Большая работа проделана по изучению эндокринных заболеваний и по гематологии – это направление осваивали М.С. Зырянова, В.Г. Леонова, С.И. Пилия, Л.Г. Михалева. Издана монография «Сахарный диабет у детей», авторы Ж.Ж. Рапопорт и М.С. Зырянова.

Впервые с научных позиций освещался вопрос о физическом развитии детей на Крайнем Севере. Этим занимались Е.И. Прахин, С.Г. Петрушева, В.И. Прохорова, Т.И. Титкова. Выпущено 8 монографий и сборников, 2 рационализаторских предложения на уровне РСФСР.

С первых дней организации кафедры большое внимание уделяется обучению интенсивной терапии всех педиатров, выхаживающих тяжело больных детей. В Ленинграде в издательстве Медицина вышла монография «Интенсивная терапия в пульмонологии», написанная Ж.Ж. Рапопортом и Ю.М. Лубенским.

По вопросам детской смертности и научной организации здравоохранения написана и защищена диссертация Е.И. Мурашко. По инфекционным заболеваниям диссертация Т.Я. Старосоцкой и по профпатологии – А.И. Пановой и В.И. Полоз, и докторская диссертация В.Г. Веселовым, подготовлена к защите докторская диссертация В.М. Рубановичем.

С 1982 г. кафедра переведена на педиатрический факультет и стала именоваться кафедрой педиатрии № 1 с курсом педиатрии ФУВ. Несколько изменился профиль работы. Сейчас на кафедре учатся 4, 5 и 6 курс студентов-педиатров и 100 врачей педиатров ФУВ, всего 300 человек в год. По существу, кафедра пережила второе рождение.

В настоящее время коллектив кафедры составляет 31 человек: один доктор мед. наук, четыре доцента канд. мед. наук – М.С. Зырянова, К.С. Крутянская, А.Ф. Швецкая, В.Г. Леонова, 10 ассистентов – к.м.н., И.П. Верниковская, к.м.н. Л.И. Зиновьева, к.м.н. З.Н. Гончарук, к.м.н. Е.П. Кириллова, к.м.н. Л.С. Москаленко, к.м.н. С.И. Устинова, к.м.н. Л.Н. Мотлох, В.Н. Тимошенко, М.А. Кригер, Т.А. Титкова, 8 аспирантов, 6 ординаторов и 2 лаборанта.

За 20 лет на кафедре обучалось 7405 человек, в том числе студенты лечебного, педиатрического, стоматологического факультетов и врачи ФУВ. Проведено 55 циклов ФУВ, 3 выездных цикла в Норильске (1976 г.), Абакане (1977 г.), Кызыле (1978 г.).

Все годы мы чувствовали, с каким большим желанием учатся врачи, как много они хотят знать. Многие врачи приезжают по 2-3 раза. Они, как правило, очень благодарны за полученные знания. Врачи из Норильска написали следующие стихи:

Мы вас за всё благодарим,

За то, что снова мы студенты,

И вновь почувствовать спешим

Науки важные моменты.

За то, что посетили нас

В краю ночей и дней полярных,

И в нашем обществе нашли

Вы слушателей благодарных!

А дальше с юмором:

Хранить молчанье мы сумеем,

Вы в этом убедились все,

Но это не аномалия,

И дело вовсе не в овсе.

Овёс в коня попал, поверьте,

Бесплодной почвы нет у нас

И все взойдет великолепно,

Что получили мы от вас!


И действительно, за эти годы в крае в 10 раз уменьшилось число больных ревматизмом, с 90 на 1000 до 1-2 на 1000 снизилась частота острой пневмонии, в основном решена проблема тяжелых рецидивирующих и хронических пневмоний, как массового заболевания, что было еще совсем недавно, на основе новых теоретических и практических исследований нашей клиники по-новому организован учет, лечение и профилактика аллергических больных, детская смертность уменьшилась с 19 до 7 на 1000 родившихся, успешно продолжаются работы по изучению адаптации здоровых и больных детей в Сибири и на Крайнем Севере, по заданию Правительства кафедра в широком комплексе с другими учреждениями ведет поистине громадную работу по оценке здоровья детей, начинающих обучение в школе с 6 лет. Наконец, несомненно, под влиянием многолетней целенаправленной педагогической деятельности нашей клиники произошло существенное повышение квалификации врачей в крае. Сейчас детское население обслуживают хорошо оснащенные больницы в Красноярске, Норильске и Абакане, организованы профильные межрайонные больницы в Канске, Минусинске, Ачинске, Шушенском.

Не вся кафедра сохранилась к этому времени. Первая покинула нас Пилия Светлана Ивановна, которая переехала с мужем в Абхазию. Она кандидат медицинских наук с 1971 года, стала внештатным референтом Совета министров Абхазии, старший педиатр, зав. отделением МСЧ 3-го главного управления, врач высшей категории. Она сохраняла все наши традиции и пользовалась большим авторитетом.

После 11 лет работы на кафедре в 1974 году ушла Ефросинья Михайловна Иванова. Сейчас она врач высшей категории, работает в 3-м детском отделении ККБ № 1. Часто выручает нас в трудную минуту, как преподаватель. В стихах к 10-летию кафедры писали:

Фрося юмор возглавляет,

И белки определяет,

Дни – не покладая рук.

Также лепит из студентов

Будущих корреспондентов

Академии наук.


Корреспондентов пока нет, но кандидатов наук и докторов среди ее бывших студентов уже много. У нее учился Вячеслав Александрович Руднев (профессор, доктор мед. наук, зав. кафедрой неврологии, проректор по учебной работе КрасГМИ в 1986-1994 гг.), Иван Васильевич Кольга – доцент, затем профессор, зав. кафедрой ЛФК, декан педиатрического факультета), Юрий Семенович Винник (доктор мед. наук, профессор кафедры общей хирургии), Радион Иванович Петров (доцент, был главным врачом ККБ № 1 в 1973-1983 гг. и в 1988-1997 гг.).

В 1976 г. Е.И. Прахин (работал у нас с 1967) перешёл на работу в НИИ Медицинских проблем Севера СО АМН. Он старший научный сотрудник клинического отделения питания и физического развития детей.

Потом уехала в Норильск Л.Г.Михалева. В 1980 году А.И.Ицкович была избрана зав. кафедрой общей педиатрии в КрасГМА, а в 1982 году ей присвоили звание профессора. Т.Е.Петрова перешла работать на кафедру детских инфекций. В 1983 году на заслуженный отдых ушла Е.А. Помыкалова. Она проработала на кафедре 20 лет.

Все эти годы мы тесно работали с органами здравоохранения. Ежегодно сотрудники кафедры выезжали в районы края для консультации больных, проведения конференций, для планового осмотра больных, диспансеризации детского населения и др. Было более 2000 вылетов в города и районы края.

Научная работа занимала очень большое место. Трудно даже сказать, чему больше отдавали предпочтение – учебному процессу, работе в здравоохранении или науке. Но, если учесть, что с 1942 года, когда образовался КГМИ, по 1963 была защищена только 1 кандидатская диссертация по педиатрии, то за 20 лет на кафедре проделана гигантская научная работа.

На нашей кафедре появились 2 профессора педиатра. Подготовлено 29 кандидатских диссертаций, из них 7 аспирантами, а 22 соискателями (всем известно, как это сложно). Были соискатели и из практического здравоохранения: Л.Г.Лега, В.Г.Сорокина. Е.И.Мурашко, В.Ф.Можаров, М.А.Сарова, В.А.Разманов. В некоторые годы защищалось 3, а то и 5 диссертаций.

Наша кафедральная поэтесса Татьяна Александровна Титкова писала:

Но в век рекордных скоростей,

Где так стремительны событья,

Мы обогнали юбилей

Акселерацией развитья.

И потому на стеллажах –

Трудов бесчисленных макеты,

А на больничных этажах –

Людей заслуженных портреты.


Я считаю, что нашему коллективу выпала большая честь, что мы находимся на базе Краевой больницы. Очень много сделали для развития специализированных детских отделений В.К.Сологуб, Р.А.Браницкая, Р.И.Петров. Нам повезло, что мы работаем с коллективом высококвалифицированных зав. отделениями и врачей, такими, как Потехина И.С., Сорокина В.Г., Иванова Э.И., Кузнецова З.З., Бакланова К.Н., Бобровничая А.М., Вятчина Ф.А., Кулакова Г.И., Рыкованова Т.И. и многими другими коллегами.

Перейти к содержанию мемуаров         Вверх

Факультет усовершенствования врачей (ФПК и ППС)

Врачи должны непрерывно учиться. Сейчас, в начале XXI века, это актуально особенно. Необходимо учесть, что много различных заведений (серьезных и не очень) занимаются лечением больных детей. И, между прочим, дают советы по лечению болезни, в которой этот, с позволения сказать лекарь, часто вообще не разбирается. Специалистами по различной патологии детей должны быть только дипломированные педиатры.

Сейчас я приведу один очень грустный пример. В Норильске мальчик дошкольного возраста (5 лет) пожаловался на боль в правом тазобедренном суставе. В это время московский Институт ревматизма (тогда он так назывался) проводил семинар по ревматическим заболеваниям и коллагенозам. Научному сотруднику из Москвы, который занимался проблемой «узелковый периартериит» показали этого ребенка. Педиатр-ревматолог попросил этого ученого лично посмотреть больного, так как родители ребенка были ее знакомыми.

Москвич в диагнозе сомневался, но сказал, что надо исключить узелковый периартериит, а пока назначил большие дозы кортикостероидов. . Я прилетела консультировать этого ребёнка через 35 дней после отъезда москвичей. Норильским хирургам ребенка не показали, но рентгенограмму сделать догадались. Больной лихорадит, СОЭ до 60 мм/ч, правый тазобедренный сустав и правое бедро в 2 раза толще левого, ребенок кричит от боли. Он без гипса и еще на больших дозах гормонов. Диагноз остеомиелита не вызывал сомнения, головка сустава и правое бедро буквально развалились. Почему не лечат специалисты? Как допустили, что ребенок погибает по вине абсолютно некомпетентных докторов в детском отделении. Причем здесь ревматизм, причем московские специалисты? Вызовите самого молодого хирурга! Он разобрался бы, несомненно.

Вот почему доктора должны постоянно учиться, хорошо знать свой предмет и знать, с кем необходимо консультироваться, иначе ошибки могут быть катастрофическими.

Приведу еще один пример. В Минусинске в семье учителей заболел мальчик, высокая температура, головная боль, рвота. Педиатрам ребенка не показали, решили через завгороно г. Минусинска пригласить из Абакана самого популярного умного и знающего доктора хирурга. Но тот лечения не назначил, сказал, что больной очень тяжелый, погибает, не довезете и т.д. Это было 6 ноября, в канун праздника. Я прилетаю на консультацию 7 ноября, больной действительно тяжелый, сделали спинномозговую пункцию, поставили диагноз серозный менингит. Лечение действовало хорошо, через месяц ребенок был здоров. Педиатры прекрасно справились.

Чтобы не происходило таких грустных ошибок, необходимо каждому врачу заниматься своим делом. Надо набраться терпения, не торопиться. Многие врачи постоянно отшлифовывают свои знания, работают с журналами, прочитывают монографии, активно участвуют в больничных конференциях, в работе общества детских врачей. Ежегодно на кафедре 10-12 врачей учатся в клинической ординатуре. Сейчас все врачи проходят через интернатуру или клиническую ординатуру, это очень хорошая подготовка.

Повышение квалификации на ФПК и ППС – одна из эффективных форм последипломного обучения. Врач с практическим опытом по иному подходит к изучению болезни.

Наш факультет усовершенствования врачей был создан в 1961 году. Вначале он выполнял роль факультета специализации детских врачей для врачей, окончивших раньше лечебный факультет. Длительность специализации была от 4 до 6 месяцев. Педиатрию практически изучали заново, начиная с пропедевтики – границы легких, сердца, вскармливание детей первого года жизни и т.д.

Первыми организаторами и преподавателями курса были канд.мед.наук Ж.Ж. Рапопорт и М.С. Зырянова на 0,5 ставки на базе первой городской больницы.С 1963 года с образованием новой кафедры существенно расширился и курс ФУВ, к преподаванию врачам были привлечены новые сотрудники – К.С. Крутянская, В.Г. Леонова, М.А. Кригер, Е.А.Помыкалова.

Мы с Марией Семеновной поочередно вели циклы соответственно отделению, которыми вначале сами заведовали, а потом долго курировали. Все преподаватели должны были глубоко знать физиологию и различные разделы патологии детского возраста, такое правило установил Ж.Ж. Рапопорт. Лишъ потом каждому сотруднику поручалась специализация в той или иной области, в начале на нашей базе, а затем в центральных клиниках страны. Мария Семеновна – эндокринолог, еще вела патологию почек и ЖКТ. Вера Георгиевна занималась неонатологией и гематологией, а Клавдия Семеновна – патологией сердечно-сосудистой системы и легких.

Клиника курировала и консультировала весь громадный красноярский край. Мы учили врачей, но и сами постоянно повышали свою квалификацию, в том числе и наш постоянный руководитель профессор Ж.Ж.Рапопорт. Мы по много раз учились в Москве,Ленинграде, Харькове и др., все участвовали в работе конференций – институтских, региональных, Российских, Всесоюзных и т.д. То же необходимо сказать и обо всех заведующих отделениями и работниках отделений. Они активно участвовали в работе здравоохранения края.

За каждым районом был закреплен куратор с кафедры и отделения. Кураторы принимали годовые отчеты, проводили клинические и клинико-патологоанатомические конференции в своих районах, консультировали и учили врачей курируемых районов.

Постепенно кафедра полностью перешла на программу усовершенствования врачей, т.к. педиатров готовил педиатрический факультет, и надобность в специализации врачей-лечебников отпала.

Тематика циклов была таковой:

  • проблемы неонатологии, как правило, курировала доцент В.Г. Леонова, затем С.И. Устинова и В.Н. Тимошенко (С.И. Устинова сейчас главный неонатолог в крае, В.Н. Тимошенко доцент кафедры, завуч, М.Г. Леонова на заслуженном отдыхе, но связи с кафедрой не теряет);
  • цикл патологии раннего возраста долгие годы курировала М.С. Зырянова;
  • цикл «здоровый ребенок» (ответственной была Т.А. Титкова);
  • цикл патологии сердечно-сосудистой системы вела К.С. Крутянская, сейчас ведет доцент Е.П. Кириллова;
  • цикл эндокринологии – М.С. Зырянова и Т.А. Таранушенко;
  • цикл патологии желудочно-кишечного тракта и почек – Л.Н. Мотлох;
  • цикл аллергологии – А.Ф. Швецкая, Л.И. Зиновьева, З.Н. Гончарук;
  • цикл гематологии – В.Г. Леонова, З.Н. Гончарук.

Очень часто к работе на цикле усовершенствования привлекались зав. отделениями В.Г. Сорокина, Т.И. Рыкованова, И.С. Потехина, Ф.А. Вятчина, Э.И. Иванова, К.С. Бакланова, З.З. Кузнецова.

С 1963 по 1995 гг. было проведено 123 цикла, проучились 3236 врачей, многие из них по 2-3 раза. Из Красноярска – 27 %, из городов края – 25 %, из районов края – 17 %, из медсанчастей – 3 %, из 4-го управления – 4, 3%, из Тувы – 6,4 %, из Читы – 5.9%, из Иркутска, Бурятии, Якутии –12,3%.

Участковые педиатры составили 57,3 %; врачи, выполняющие все службы в участковых больницах – 15,2%; заведующие отделением – 6,5%; главврачи, заместители главврачей и районные педиатры – 7,6 %; заведующие поликлиникой и старшие ординаторы поликлиник – 3,6 %; другие специалисты – 11,8 %. До 78 % врачей, обучавшихся на цикле, окончили наш вуз, 22 % – различные 29 вузов страны.

Мы выполняли заказ краевого отдела здравоохранения, как по количеству, так и по тематике циклов. В тесном контакте с нами работали главные педиатры края, долгие годы Е.И. Мурашко, затем З.А. Климова и Г.А.Каневская.

К каждому тематическому циклу тщательно готовилось отделение и преподаватели. Мы все выписывали новые журналы и проводили с врачами цикла читательские конференции. Кафедра была богата новыми книгами, их выписывали не только из Москвы и Ленинграда, но и из Минска, Киева, Ташкента и др. На кафедре был большой набор таблиц, рентгенограмм слайдов. У каждого ассистента была масса дидактического материала, задач, примеров. Особо ценным было то, что на каждой теме разбиралось несколько больных.

Мы не только дружно работали, но и коллективно отдыхали. На кафедре ежегодно проводилось посвящение в педиатры тех врачей, которые учились у нас 2 или 3 раза. Часто по воскресеньям почти вся кафедра выезжала на лыжную базу вместе с семьями.После пробежок устраивали чаепития, конечно, без алкоголя, но с хорошим общением, с приятной беседой. В сентябре чаще совершали поход на Столбы. Все эти внерабочие встречи чрезвычайно цементировали коллектив, создавали дружеские отношения. Мы проводили два выездных цикла в г. Норильске. Норильчане нас поразили слайдами, на которых была природа Заполярья весной и зимой, чудесные снимки рыб. В Норильске мы наблюдали уникальное явление природы гало – тройное солнце.

В те годы за границу ездили редко, но многие из нас побывали за рубежом. Я, Мария Семеновна, Александра Иосифовна, Инна Павловна отдыхали в Болгарии. Алла Федоровна побывала в Индии, в Японии. Зинаида Никитична Гончарук и ее муж Виктор Владимирович увлекались сбором грибов, они не только собирали, но и делали очень интересные снимки. Мария Семеновна и ее сын Игорь показывали нам слайды и фотографии цветов, букетов. С нами всегда были наши дети.

Теперь наши дети уже взрослые, многие из них стали учеными: Валерий Верниковский – доктор геологических наук, профессор; Игорь Зырянов – кандидат технических наук, доцент, зав. кафедрой; Ирина Крутянская – кандидат биологических наук, доцент; Ирина, Елена, Гера Гительзоны – кандидаты мед наук; Таня Кригер – доцент; Елена Кириллова защитила докторскую диссертацию; Кирилл Тимошенко – кандидат мед. наук, заведующий функциональным отделением Краевой клинической больницы № 1.

Всего на кафедре под руководством Ж.Ж. Рапопорта защищено 50 кандидатских диссертаций. Каждого диссертанта мы тепло поздравляли, иногда поздравляли сразу двоих или троих. Хочу подчеркнуть, что несмотря на ислючительное новшество научных тем, которые давал Ж.Ж.Рапопорт своим диссертантам, и большие трудности при их выполнении, не было ни одного случая, чтобы работа провалилась и не была бы утверждена ВАК СССР. Коллектив кафедры был дружным, поддерживались теплые дружеские и рабочие отношения с коллективами отделений. Мы смело говорили, что идем на работу, как на праздник.

Своими интересами мы делились и с врачами цикла. Однажды в Абакане нам показали выставку «Дары садов». Это было изумительно! Одних только помидор было более 20 сортов. Я восхищалась, а мне сказали: «Так это мы у вас научились!». В Шушенском мы однажды послушали прекрасный, подготовленный медицинскими работниками, музыкальный капустник, посвященный молодым специалистам, врачам и медсестрам. И снова мне сказали, что пример взяли с нас, с нашего посвящения в ординаторы.

В районах края также вырастали династии медицинских работников. Например, в г. Канске в.н. Дядичкина заведовала детской поликлиникой, отличник здравоохранения, её муж В.В. Дядичкин – рентгенолог, обе дочери врачи и их мужья тоже врачи. Таких примеров можно привести много.

Как уже я говорила, с 1 сентября 1982 г. наша кафедра стала называться кафедрой педиатрии № 1 с курсом педиатрии факультета усовершенствования врачей. Из наших преподавателей ни один на другие кафедры не уходит, несмотря на то, что три ассистента канд.мед.наук работают на 0,5 ставки. Здесь надо отметить, что у нас часто работали кандидаты наук на 0,5 ставки, т.к. не хотели уходить от Ж.Ж. Рапопорта, а штатное расписание всегда оставалось ограниченным. За 27 лет на другие кафедры перешли всего 4 человека. То же касалось и врачей клиники.

Я, как Ученый секретарь институтского Ученого совета знала, что на ФУВ дают дополнительные ставки, но в то же время открываются новые кафедры. И что же достанется нам?

Мы с Инной Павловной пошли к ректору. Борис Степанович удивлен, почему не зав. кафедрой занимается кадрами. Он так и сказал: «А вы здесь при чём?». Мы говорим, что как профорг и парторг боремся за права человека. В наших интересах и в интересах кафедры сохранить выращенные кадры. Борис Степанович потихоньку остывает и изрекает: «Действительно, ваша кафедра ведущая в институте». Сразу же соглашается перевести на полную ставку Т.А. Титкову. Она единственный специалист по здоровому ребенку. И еще нам дают 0,5 ставки на усмотрение заведующего. С этого времени тоже устроена на полную ставку Е.П. Кириллова.

Итак, теперь состав кафедры: 1 профессор, 4 доцента, 11 ассистентов, 7 аспирантов, 8 ординаторов и ежегодно не менее 3 старших лаборантов, окончивших университет и занимающихся только наукой. По научному потенциалу кафедра соответствовала мощной лаборатории НИИ.

Существовало мнение, что на педиатрический факультет идут с более слабыми знаниями. Однако мы знали, что и на лечебном факультете хватало двоечников и троечников. Но мы не должны были выпускать «троечных» педиатров, нам недостаточно было «прожиточного минимума», как называли студенты «тройку».

К сожалению, когда приходил 4 курс, среди студентов были такие, которые непонятно как доучились до 4 курса. Считаем, что их «жалели» преподаватели. Ж.Ж. Рапопорт со слабыми студентами вел себя сдержанно, не раздражался, голоса не повышал, терпеливо слушал. Однако сдавать приходилась некоторым по 2, а то и 4 раза. Совсем слабых отсеивали. Мы полюбили студентов педфака – молодые, ясные лица, веселые, активные. Важно, что студенты хорошо относились к больным детям.

В эти же годы начали писать ЕМС (единую методическую систему преподавания), которая предусматривает ступенчатый метод преподавания с 4 по 6 курсы и исключает возможность лишних повторений. Однако следует признать, что методички получились громоздкие, перегруженные программированным контролем на бумаге, большим количеством задач. Например, ЕМС для 6 курса составила 900 страниц. Если строго придерживаться методички, студент не успеет увидеть больного. Часто больной разбирается в спешке, а для сложной дифференцированной диагностики больные подбираются редко. Разве можно второпях смотреть больного? Чему мы учим? Быстро проводить осмотр, но это может привести и приводит к массе ошибочных диагнозов!

Но поскольку наша клиника располагается на базе краевой больницы, то больных с различными вариантами течения одной болезни достаточно, и наши ассистенты всегда на первый план ставили больного. Глубокий разбор больного самый правильный метод обучения врача. Надо отметить, что педфак это не только соматические болезни. Здесь изучаются инфекции, туберкулез, ЛОР-патология, иммунология, генетика, поликлиническое дело, детская и общая хирургия.

Педиатр должен быть врачом широкого профиля. Прежде всего, его готовят работать участковым врачом, врачом дошкольных учреждений и школ. Особое место занимают педиатры родильного дома (неонатологи) и отделения патологии новорожденных и детей до 3-х месяцев, врачи отделения патологии раннего возраста (детей до 1 года и от 1 до 3-х лет). Повторяю еще раз, педиатр – это врач широкого профиля.

Предыдущая часть         Вверх       Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров

Воспоминания. Безмерность и безнаказанность власти НКВД в СССР

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Система структур НКВД как по вертикали, так и по горизонтали в нашей стране, было государство внутри государства, наделенные властью больше, чем партийная и исполнительская власть на местах на любой территории СССР.

Власть на территории ГУЛАГа, ОЛП была в руках лагерного начальства. Она подменяла все функции местного совета, местной власти, в том числе краевой, которой они не подчинялись.

На огромных территориях ГУЛАГа, ОЛП были в их подчинении сельскохозяйственные, животноводческие производства. Они же осуществляли торговлю промышленными и продовольственными товарами через сеть магазинов, принадлежащих их системе. Были по стране созданы отдельные ОЛП при ГУЛАГе, которые занимались только сельским хозяйством. Они имели пашню, сеяли и убирали зерновые и кормовые культуры, выращивали молочный и мясной скот, получали и перерабатывали мясо и молоко. «Тысячи вольнонаемных или насильно свезенные раскулаченные работали в сельских и животноводческих хозяйствах ГУЛАГа». Основное количество этих продуктов предназначалось для администрации и охраны. Лагерю принадлежали железные дороги, подвижной состав, торговля, сеть с базами, хозяйственные учреждения, госпитали и больницы и даже самолеты, железнодорожные составы, которые были в распоряжении начальника управления ГУЛАГа. Самолеты использовались, в том числе, для обнаружения совершивших побег заключенных.

Руководитель лагеря выделял жилье своим работникам и охране, регистрировал браки, разводы, выдавал свидетельство о смерти и рождении.

Как видим, лагерь был всемогущ, власть его была ничем не ограничена, вседозволенность у нее была безгранична, в их руках были десятки тысяч жизней – дармовой рабочей силы (политически заключенных) и вооруженные войска. Их власть распространялась на тысячи километров и миллионы людей. У них было право расстреливать без суда и следствия, достаточно заключенному было сделать шаг в сторону, называлось это побегом. Д. Яковенко в своей статье «Осужден по 58-й», опубликованной в журнале «Звезда Востока» (34), как кадровый работник системы ГУЛАГа раскрыл их деятельность. Это единственная своего рода публикация о Голгофе социалистического строя – ГУЛАГе, изложенная его сотрудником.

Думаю, что это подвиг. Почему подвиг, да потому лишь, что он один из тех немногих кадровых работников ГУЛАГа, который осмелился рассказать, может исповедаться и покаяться о видимом, соделанном и пережитом. Он сам пишет, что оставшиеся в живых «кадровые работники ГУЛАГа могли бы много рассказать о далеком прошлом, однако это нелегко и просто».

Автор был призван на действительную военную службу, как все ребята, достигшие возраста 18 лет. Только он был отправлен служить не в регулярные войска крестьянско-рабочей армии, а во внутренние войска (МВД), которые назывались военизированной охраной (ВОХР) ГУЛАГа МВД СССР. Начинал он службу в Джезказгане Казахской ССР с сентября 1953 года, то есть уже после смерти Сталина и Берии. Как он сам пишет, «долгие три года, в которые он служил, после смерти Сталина, ничто не изменялось в жизни политзаключенных».

В начале несения службы – с октября по декабрь 1953 года – его, новобранца, опытные офицеры и сержанты обучали тонкостям караульной службы. «Мы, как он пишет, добросовестно обучались этому специфическому ремеслу, как того требовала военная присяга, безгранично верили в праведность своего дела, на заключенных смотрели как на врагов народа. А кто в те времена сомневался в сталинских лозунгах и призывах?!» – задает вызывающе Д. Яковенко вопрос читателям, как бы оправдывая себя. Действительно головы детей, молодежи были забиты лживой пропагандой и агитацией. Их чистые, невинные души все постулаты правительства воспринимали как истину и как правду. У людей подавили внутренний голос совести – мерило правды и кривды. Это могу подтвердить и своей жизнью. Как он далее пишет: «Так смотрели на них тогда миллионы, кроме самих заключенных и их близких».

Самыми важными дисциплинами на учебном пункте для курсантов считались политическая подготовка для выработки ненависти к врагам народа и преданности «славным» органам НКВД-МВД и идеям новых вождей, а также огневая выучка». Они, как те караульные собаки, обучались ненависти и уничтожению человека осужденного.

По окончании учебы их отправляли в разные лагерные отделения (ОЛП), лагпункты. Д. Яковенко работал все годы своей жизни в этой системе. Он после трех лет службы остался в этой системе. Прошел обучение в Вильнюсской школе МВД. Их, как ни странно, не учили любви к ближнему и милосердию, и это в стране, провозгласившей «Свободу, братство и равенство». В последующие годы Д. Яковенко работал в ОЛП в других разных регионах Союза.

Как он указывает: «Фасадом НКВД являлись следственные аппараты (которым явилось в деле А. П. Бранчевского II транспортное отделение железной дороги Красноярского УНКВД, в лице следователя Севрюкова), так называемые тройки НКВД – «внеконституционные органы судебной расправы», службы агентурной и оперативной работы, отделы контрразведки СМЕРШ в частях и соединениях Красной армии и Военно-морского флота, территориальная милиция. ГУЛАГ же был на втором плане, вроде заднего двора НКВД».

В данной публикации Д. Яковенко сознает, что он был «причастен к мукам и гибели невинно осужденных людей». Он пытается оправдаться, замечая: «Но что могли мы знать тогда, мелкие винтики большой и грозной машины НКВД-МВД?! Мы выполняли свой долг перед Родиной, охраняли врагов народа. Как могли я и мои сверстники-сослуживцы понять, каким чутьем догадаться, к кому именно мы были приставлены охранять. В контакт с осужденными вступать запрещалось».

Однако далее он замечает, что «смутные сомнения в их неблагонадежности» возникали – «уж очень политзаключенные были другие, даже в тех, нечеловеческих, унизительных условиях они оставались глубоко человечными, порядочными, интеллигентными». Далее он говорит: «Это они, охранники, старались прятать в себе к ним свои чувства. Можно было, только «тайно сочувствовать им и сострадать».

Исходя из этой исповеди, ищущей оправдания, а не покаяния, можно увидеть, что и кадровые работники четко понимали, что права человека осужденного попирались, так как условия их заключения по его оценке были попраны. Это то, о чем никак не хотели ни при каких обстоятельствах рассказывать осужденные по 58-й статье после своего освобождения. Например, А. П. Бранчевский своей дочери или ее подруга – врач Галина Мальцева.

У самого Д. Яковенко открылись глаза «на то, что он видел ежедневно и глубоко понять, пережить и осмыслить только после XX съезда, когда он работал в системе ИТУ, при управлении зловещего ГУЛАГа».

Это зловещее государство в государстве имело свое управление НКВД во главе в разные годы с Менжинским, Ягодой, Ежовым, Берией и иже с ними. При каждом отдельном ГУЛАГе, ОЛП и ОЛГ было свое управление, со штабом, тыловыми службами, военизированной охраной, которая имела свой штаб. Была при управлениях своя поликлиника для личного состава и вольнонаемных работающих. Управлению ГУЛАГа подчинялось около полутора десятков лагерных отделений (ОЛП), разбросанных на расстоянии от 20–30 км до 100–150 км друг от друга. При управлении были изолятор и тюрьма. Рядом с ОЛП стоял поселок, состоящий из 5–6 кирпичных двухэтажных домов, где жили офицеры с семьями, где были свои магазины и все социально-бытовые учреждения, находящиеся под единым подчиненным управлением.

К каждому лагерному отделению (ОЛП) была проложена одноколесная железнодорожная ветка.

Зона, в которой находились политические заключенные, как особого лагеря, была ограждена мощным, высоким кирпичным монолитным забором. Д. Яковенко пишет: «Заборы имели высоту не менее трех метров, которые тщательно белились. Цель побелки – чтобы на фоне хорошо выделялась фигура заключенного, который вздумал бы сделать побег. Забор сверху по кирпичной кладке еще наращивался в высоту на метр-полтора семью-восьмью рядами колючей проволоки. Кроме основного охранного забора, параллельно ему возводились еще два заграждения колючей проволоки. Таким образом, забор, отделяющий лагерь заключенных от мира, состоял из трех рядов ограждения». Как подчеркивает Д. Яковенко, «одно из двух проволочных ограждений имело наклонную часть особой хитроумной конфигурации «шатровой сетью», что называлось особо тульским ограждением». «Это изобретение», – как пишет автор, считалось «чудом инженерной российской мысли, и его не было даже в Германии». Две страны, создавшие сеть концлагерей, только одна для своего народа, его лучшей трудолюбивой и талантливейшей части, а другая – для военнопленных. Такой «проволочный забор» не мог преодолеть даже здоровый мужчина без посторонней помощи».

На углах каждого лагпункта (ЛП), а иногда и в промежутках, были сооружены наблюдательные сторожевые вышки с часовыми, вооруженными укороченными боевыми (кавалерийскими) карабинами или автоматами, а в непогоду – ручными пулеметами. Против кого это было? Против изможденных, истощенных, истерзанных и бесправных заключенных.

Вдоль охранного забора по всему периметру горели сотни электрических фонарей со специальными отражениями, направляющими свет вниз на контрольно-следовую полосу. Данная спецполоса была шириною в пять метров. Во все времена года она вспахивалась, взрыхлялась, выравнивалась, дабы на ней четко отпечатывался след, кто-бы на нее не ступил. На вышках и в наиболее уязвимых местах стояли прожектора. Д. Яковенко пишет: «Ночью над лагерем стояло зарево огней, светло было, как в летний солнечный день. С затратами не считались. Врагов народа охраняли надежно».

Одно описание ограждений лагерей приводит в мерзостное состояние, все было направлено на подавление психики, воли человека, уничтожение его чести, достоинства, чтобы человек почувствовал в полной мере насилие и беззащитность и свое бесправие. Эта политика подавления была направлена на каждого, кто попадал в руки этой системы и кто еще оставался на воле под гнетом страха ареста.

Так было не только при Сталине, но и до и после него. Амнистия, объявленная Берием в 1953 г. сразу после смерти вождя народов, освободила уголовников, но никак не коснулась политических заключенных, то есть безвинно наказанных.

Д. Яковенко дает характеристику этой многомиллионной массе людей, которых соотнесли к политическим заключенным. По его определению «это были люди в основном в возрасте 35–40 лет», то есть возраст расцвета творческих сил и наиболее полной их реализации. Иногда были лица в возрасте 60–70 лет. Однако знаем, что в Красноярске были репрессированы люди в возрасте за 80 лет – талантливейшие организаторы здравоохранения в Енисейской губернии врач В. М. Крутовский, основатель Общества врачей Енисейской губернии, выдающаяся общественная личность, действительный член ОВЕГ. Его коллега врач, действительный член ОВЕГ Кусков был репрессирован в этом же возрасте. Национальность в ГУЛАГах была представлена народами не только советского государства, но и всей многонациональной Европы. Здесь были ученые со степенями и званиями, врачи высочайшей квалификации, директора крупных заводов и фабрик, оперные и драматические актеры, музыканты, певцы, писатели, журналисты, художники, кадровые и партийные деятели, командиры Советской армии. Выходцев из сельской местности было «значительно меньше». Д. Яковенко полагает, что до крестьян, вероятно, «просто не доходили руки НКВД из-за бездорожья и не успевали фабриковать дела». Вдумаемся «не успевали фабриковать дела», этим Д. Яковенко четко сформулировал принципы работы репрессивной машины страны по фабрикации вины. Нет, самая трудовая часть крестьянства (кулаки) уничтожались с 1921 по 1922 г., особенно в начале 30-х лет.

Среди репрессированных были люди без гражданства, с двойным гражданством, бежавшие советские военнопленные из фашистских концлагерей, участники антифашистского движения.

Были среди политзаключенных и подлинные враги нашего государства, люто не только ненавидящие Советскую власть, а и русских – это бандеровцы из ОУН, полицаи – прибалтийские лесные братья, агенты абвера, оставленные на освобожденных территориях, а также сотрудники разведывательных служб и другие.

Методы борьбы подневольных

Многие политзаключенные были взяты еще до войны, в основном 1937–1938 годах. Были среди них осужденные со сроками 5–15 лет, 25 лет и даже трижды по 25 лет. Они имели смелость выпускать листовки – протесты против бесчеловечного содержания людей в лагерях, против фактора расстрела конвоем, за призывы к администрации улучшить условия жизни и питания. Против этих смельчаков, которые не щадили своего живота за други своя, писали о зверствах и жестокостях ГУЛАГов, им давали не однократно по 25 лет, а чаще расстреливали.

Из этой короткой информации мы узнаем, насколько бесчеловечно, бессердечно, хуже чем к животным относилась вся система кадровых сотрудников ГУЛАГа к заключенному. Жизнь политзаключенного не стоила и копейки, и любой конвой мог завсегда запросто убить заключенного, а потом списать на его побег. Ложь, клевета, оговор, двуличие царствовали и торжествовали в этой системе. Ничего человеческого в массе кадровых сотрудников не осталось, они забыли, кто они. Царство тьмы их увлекло и пробудило все стороны страсти зла. «Страшное то, что они считали, что заняты правым делом». Две главные заповеди «Люби Бога. Люби ближнего, как самого себя» они стерли из своего сердца и разума.

Были заключенные, которые не мирились с приговором, а правильнее – с оговором, как это показал 1956 год. Когда были почти во всей массе осужденные по 58-й ста тье реабилитированы, как Алексей Петрович Бранчевский, Галина Мальцева и ее супруг Иван Коростелев, в том числе расстрелянный жених Надежды Алексеевны – С. Д. Курицин. Первые трое освобождены в 1939–1940 годах. Реабилитированы, то есть их вина с них была полностью снята, лишь в 1956 году.

Не смиряющиеся политзаключенные не только писали листовки, обращения к бездушной администрации, получая очередные 25 лет лишения свободы. Находились смельчаки, которые пытались одиночно или с группой политзаключенных бежать. Заборы были непреодолимы человеку, тем более с голыми руками. «Попытка их преодолеть стену кончалась расстрелом, после чего их тела висели долго на заборе, их специально не убирали для острастки и подавления воли других» (Д. Яковенко). Ясно, что совершающие данный поступок шли на верную смерть, так как не по силам им было продолжать борьбу за жизнь в лагере.

Как пишет Д. Яковенко: «Долгие годы пребывания в лагерях, тяжелые условия жизни, унижения и страх, другие физические и моральные лишения быстро старили людей, выглядели они изможденными, покорными, глаза их были потухшими, а голоса – тихими и бесцветными». Он назвал их «люди-призраки, люди-тени».

Сердце сжимается до физической боли и слезы наворачиваются, читая эти строки. Простите нас, святые новомученики и страстотерпцы, за то, что все знающие отмалчивались, тем и позволяли две трети века (70 лет) уголовникам управлять страной, создавшей эту гнусную и мерзкую систему подавления.

Администрация лагеря строго выполняла тогда действующие бесчеловечные законы, подзаконные акты, приказы, инструкции и наставления, а часто и устное гнусное распоряжение НКВД-МВД СССР. Их неукоснительно требовали соблюдать и выполнять руководящие органы коммунистической партии государства. Все эти действующие документы стремились к цели – добиться полного повиновения человека, чтобы заставить его бездумно выполнять любую работу. А на кладбище росли безымянные холмики. Лагерную жизнь заключенных сопровождал холод, голод, болезни, хотя они создавали несметные ценности для всей страны. Они гибли не только от расстрела, вследствие неправильного суда, тысячами они гибли в лагерях от истощения.

«Подлинный масштаб гибели людей», – как заявляет кадровый сотрудник ГУЛАГа Д. Яковенко, «до настоящего времени широкая общественность не знает!»

В среде заключенных управления этой системой «имелось много осведомителей, предателей, которые за лагерную пайку сообщали оперативным работникам о готовящемся побеге». Система делала все для того, чтобы люди не объединялись, а, наоборот, разъединялись, сея всюду недоверие. Человек силен в единении и единомыслии. В этих условиях молчание было истинно золотом высокой пробы.

И все-таки побеги были и продолжались, были удачные. Врач Суходольская после окончания Первого Ленинградского медицинского института была направлена на работу в участковую больницу Архангельской области. На ее участке было несколько деревень. Ей приходилось на лошадке добираться одной до этих деревень по глухой тайге для оказания медицинской помощи. Вокруг были исправительно-трудовые лагеря заключенных. Ее не раз в лесу останавливали убежавшие заключенные. Выходя из леса, остановив лошадь, они обычно спрашивали: «Кто вы и куда едете?» Она отвечала, что она врач, едет к больному. Никогда ее не обидели ни словом, ни поступком, не отобрали лошадь, одежду. При всем при этом тогда такая каждая поездка для молодого врача была тяжелым испытанием. Поступки в лесу скрывающихся заключенных показывают, что в тягчайших условиях они сохранили честь и человеческое достоинство и жили по совести и оставались человеком (!). Поэтому голодные, холодные, больные они не поступали, подобно кадровым работникам НКВД.

По понятиям Д. Яковенко: «Выжить в лагере мог только физически крепкий человек, с устойчивой нервной системой, здоровым желудком, с несокрушительной верой в свою правоту и справедливость».

А. П. Бранчевский был немощен физически, но он был силен духом, потому что он был не один, а с ним была вера, неистребимая любовь к Богу, любовь к своим самым-самым дорогим женщинам – жене и дочери, и к Отчизне. В этом его была непреодолимая сила. Вера, которая позволила ему не сломаться, а выжить, победить лихие годы. Он знал, что он невиновен, что он чист перед Богом, и Бог был с ним. Это позволило ему выстоять.

Предыдущая часть        Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Самотесов Павел Афанасьевич

Posted on by GlavVrach

1 апреля 2008 года исполнилось 70 лет Заслуженному работнику высшей школы РФ и первому проректору Красноярской государственной медицинской академии имени профессора В.Ф. Войно­Ясенецкого Павлу Афанасьевичу Самотесову.


Неразрывная связь Павла Афанасьевича с медицинской академией началась с 1961 года – времени его поступления на первый курс обучения лечебного факультета и который он с отличием окончил в 1967 году. С 1967 года – целевой аспирант кафедры оперативной хирургии с топографической анатомией Горьковского медицинского института им. С.М. Кирова; с 1970 года – ассистент, доцент, а с 1976 года – заведующий кафедрой оперативной хирургии с топографической анатомией Красноярской государственной медицинской академии. Одновременно П.А. Самотесов с 1994 года – проректор по учебной работе, а с 2005 года – первый проректор Красноярской государственной медицинской академии.

П.А. Самотесова отличают глубокие знания педагога, психолога и специалиста. Им читаются лекции студентам лечебного, педиатрического и стоматологического факультетов, врачам института постдипломного образования на высоком научном и педагогическом уровне. Квалифицированно проводит практические занятия, оказывает помощь преподавателям в овладении методиками преподавания оперативной хирургии с топографической анатомией.

Под руководством и непосредственным участием П.А Самотесова на кафедре проведена большая работа по материально–техническому оснащению и наглядному оформлению учебных и экспериментальных операционных, а также по оптимизации и профилизации учебного процесса. Им впервые разработан и апробирован на кафедре перманентный экзамен по дисциплине, который в значительной степени активизировал подготовку студентов по данной дисциплине. С 1995/96 учебного года данная методика широко используется в медицинской академии. На кафедре разработаны и используются оригинальные методики преподавания дисциплины: рейтинговая система оценки знаний, ролевые игры и проблемное обучение. Все разработанные методики имеют полное методическое обеспечение.

Профессор П.А. Самотесов является новатором новых методических подходов в обучении студентов высшей школы. Им впервые изданы методические пособия по оперативной хирургии с топографической анатомией в алгоритмах поиска. Методические пособия включают материалы самообучения и самоконтроля по всем разделам дисциплины. Он является автором двух учебников и более 30 работ учебно–методического плана, 13 методических пособий, неоднократно повышал свою квалификацию в Ленинграде, Москве и Киеве.

На посту проректора по учебной работе и позже первого проректора Красноярской государственной медицинской академии П.А. Самотесовым проделана большая работа по оптимизации учебного процесса в вузе. Организована плановая подготовка абитуриентов на довузовском этапе. При академии функционирует в течение 13 лет малая медицинская академия, на базе которой ведется подготовка учащихся 10­11 классов для обучения в вузе.
Существующее отделение довузовской подготовки переросло в факультет довузовской подготовки.

Профессор П.А. Самотесов является руководителем Центрального координационного методического Совета академии. Под его руководством ежегодно проводятся межвузовские конференции по педагогике высшей школы. Он редактор 15 сборников научных работ по педагогике высшей школы. При его участии проводится компьютеризация учебного процесса в академии. За последние 5 лет создано 5 межкафедральных компьютерных классов. Подготовлено около 120 компьютерных обучающих и контролирующих программ. В медицинской академии под руководством первого проректора проводится техническое оснащение учебных и лекционных аудиторий.

Прошедшие Государственные аттестации (2004, 2008) дали высокую оценку постановки учебного процесса в академии и качеству подготовки специалистов, что является лучшим подтверждением организаторских способностей также и первого проректора.

Высокую педагогическую деятельность П.А. Самотесов сочетает с активной научной, которую можно разделить на два этапа. Первый – этап его профессионального становления как экспериментального хирурга и учёного он прошел на кафедре оперативной хирургии с топографической анатомией Горьковского государственного медицинского института имени С.М. Кирова под руководством заведующего и ректора, профессора И.Ф. Матюшина. За этот период Павел Афанасьевич защитил кандидатскую диссертацию (1971) на тему «Динамика меди, цинка, марганца и никеля во фракциях крови, органах и тканях при оперативных вмешательствах на поджелудочной железе».

На втором этапе Павел Афанасьевич проявил себя как крупный экспериментатор и морфолог, глубоко разбирающийся в сложной проблеме стромально­паренхиматозных взаимоотношений внутренних органов, разработавший принципиально новые оперативные приемы, способствующие регенерации и полноценному восстановлению поджелудочной железы. По результатам данной работы при консультациях академика РАМН   М.Р. Сапина и профессора А.К. Макарова им написана и в специализированном учёном совете I Московского государственного медицинского института имени И.М. Сеченова успешно защищена докторская диссертация (1990) на тему «Соединительнотканный остов поджелудочной железы».

Именно в этот период в полной мере проявился у П.А. Самотесова талант учёного, педагога и организатора. Под его руководством в академии созданы экспериментальная и научная базы, развёрнуты исследования по широкому кругу прикладных вопросов анатомии. Богатый опыт экспериментатора, педагога и наставника молодёжи, позволил Павлу Афанасьевичу вовлечь в научный поиск все кафедры академии хирургического профиля, развить исследования которые стали основой научного направления  – клиническая анатомия.  

По инициативе профессора П.А. Самотесова в 2001 году при академии создана межкафедральная морфологическая лаборатория. П.А. Самотесов – автор более 300 статей, опубликованных в отечественной и зарубежной печати, 15 монографий, 7 сборников научных работ по актуальным вопросам хирургии, анатомии, антропологии, 10 патентов на изобретения. Под руководством П.А. Самотесова защищено 3 докторских и 18 кандидатских диссертаций. Присущее умение разглядеть в молодом человеке будущего талантливого учёного, позволило профессору П.А. Самотесову поднять студенческую науку кафедры на передовые позиции в академии и в РФ.

Итогом большой педагогической, научной и общественной деятельности стало то, что кафедра, возглавляемая Павлом Афанасьевичем Самотесова, по итогам 2007 года заняла первое место среди всех кафедр оперативной хирургии с топографической анатомией РФ.
П.А. Самотесов много внимания уделяет нравственному воспитанию студентов – принимает активное участие в увековечивании памяти таких ученых как В.Ф. Войно–Ясенецкий, В.М. Крутовский, М.Р. Привес, имена которых связаны с городом Красноярском и медицинской академией. Многие годы личным примером (отличный лыжник) пропагандирует здоровый образ жизни.

Педагогическая и научная деятельность П.А. Самотесова неоднократно отмечалась различными организациями края и страны: в 1998 году – присвоено звание «Заслуженный работник высшей школы», в 2004 году ­ лауреат профессорской премии главы города Красноярска, награжден золотым знаком «Герб г. Красноярска». П.А. Самотесов является действительным членом Российской академии естественных наук (2000). Павел Афанасьевич Самотесов и сегодня полон сил, творческих идей, он постоянно окружён студентами, учениками и учёными не только нашей медицинской академии, но и учёными из других городов РФ. Все они – его ученики, по–прежнему, поддерживают научные, творческие и чисто человеческие контакты с П.А. Самотесовым и всегда получают исчерпывающую консультацию старшего товарища и наставника.

П.А. Самотесов является членом Ученого Совета академии,  специализированного Ученого Совета по защите докторских диссертации по специальностям хирургия, офтальмология, анатомия, член научного общества анатомов, гистологов, эмбриологов России. Неоднократно входил в состав оргкомитетов научных конференций. Павла Афанасьевича Самотесова отличает большая трудоспособность, высокая требовательность и ответственность, исключительная порядочность и чуткое отношение к коллективу. П.А. Самотесов заслужено пользуется большим уважением и авторитетом у коллег.

Ректорат Ученый Совет и весь коллектив КрасГМА, Ассоциация морфологов СНГ, морфологи Красноярского отделения Всероссийского научно­медицинского общества Анатомов, Гистологов и Эмбриологов, Хирургическое общество Красноярского края сердечно поздравляют Павла Афанасьевича Самотесова со знаменательным событием творческой биографии ­ 70 лет со дня рождения и 50 лет профессиональной деятельности и искренне желают крепкого здоровья, счастья, благополучия, новых творческих успехов в деле подготовки научных и педагогических кадров.

Учитель Юрий Иванович Блау

Posted on by GlavVrach

На 70-м году ушел из жизни прекрасный хирург, организатор и учитель Юрий Иванович Блау. Жизнь и трудовая деятельность Юрия Ивановича яркий пример безграничной любви к избранной профессии и беззаветного служения ей.

После окончания Витебского медицинского института в 1951 году он работал главным врачом центральной районной больницы.

В 1958 году поступил в аспирантуру Новосибирского научно-исследовательского института патологии кровообращения МЗ РСФСР. После окончания аспирантуры в 1961 году был избран на должность младшего научного сотрудника, а затем старшего научного сотрудника этого же института. С августа 1966 года Ю.И. Блау — ассистент кафедры госпитальной хирургии Красноярского мединститута.

С 1968 года Ю.И. Блау заведовал отделением торакальной хирургии ККБ № 1, а в 1971 году организовал отделение сердечно-сосудистой хирургии.

По его инициативе в 1968 году на базе этого отделения создан филиал Новосибирского института патологии кровообращения, и Юрий Иванович стал одновременно с заведованием отделением старшим научным сотрудником НИИПК. Вся дальнейшая работа отделения, а затем и межобластного кардиохирургического центра, в который оно было реорганизовано, тесно связана и координировалась Новосибирским НИИПК МЗ РСФСР под руководством академика Е.Н. Мешалкина.

Прекрасный диагност, хирург и ученый Ю. И. Блау на протяжении 33 лет занимался проблемами сердечно-сосудистой патологии и хирургической коррекции. Изучались вопросы физиологии кровообращения, газообмена, дыхания, функциональной оценки эффективности операций на сердце.

Под руководством Ю.И. Блау были разработаны и внедрены в клиническую практику методы защиты организма при операциях на «открытом» сердце в условиях умеренной и углубленной гипотермии.

Для уточнения характера изменения анатомических структур сердца и крупных сосудов в практику отделения было внедрено зондирование сердца, ангиокардиография, манометрия полостей сердца, оксиметрия и капнография. Для оценки функционального состояния сердечно-сосудистой системы внедрен метод анализа фазовой структуры кардиоцикла у больных с заболеваниями сердца и околосердечной сумки.

Юрий Иванович много внимания уделял подготовке кадров. Для отделения были подготовлены педиатр, терапевт, рентгенолог, врач функциональной диагностики, специально обучался средний медперсонал и персонал операционного блока.

На шестидесяти койках отделения проводилось в год около 600 операций. Из них: 311 кардиохирургических, 222 на аорте и крупных сосудах, 67 при сложных нарушениях ритма.

По инициативе Ю.И. Блау совместно с институтом «Сибцветметавтоматика» было создано отделение гипербарической оксигенации – жизненно необходимое в лечении тяжелых больных.

В связи с большим удельным весом больных с сосудистой патологией и сложными нарушениями ритма также по инициативе Ю.И. Блау были последовательно созданы самостоятельные отделения хирургии сосудов (1988 г.) и хирургического лечения сложных нарушений ритма сердца (1991 г.).

На протяжении всех лет Ю.И. Блау добивался преемственности в работе кардиохирургов, кардиологов, педиатров, акушеров — геникологов. Более двух десяти-летий кардиохирургический центр тесно сотрудничал со специализированным роддомом № 2, что позволило обеспечить безопасность в родах и послеродовом периоде рожениц с пороками сердца.

Для сопоставления анатомических нарушений с функциональными Ю.И. Блау сделал обязательным присутствие в операционной всех заинтересованных врачей. Своим примером он учил анализировать и осмысливать каждого больного.

Юрием Ивановичем была создана кардиохирургическая служба в крае, и отделение явилось методическим центром. Для решения организационно-методических задач проводились совместные конференции, заседания обществ, выездные декадники в районах и городах края.

Неоднократно проводились экстренные и плановые операции на сосудах и сердце в городах Норильске, Ачинске, Назарове, Минусинске, Абакане, Игарке и др.

В поликлинике ККБ № 1 был организован специализированный консультативный прием детей и взрослых с сердечно-сосудистой патологией, на котором проводился отбор на операцию, диспансерное наблюдение оперированных больных с оценкой отдаленных результатов хирургического лечения. Такие же приемы осуществлялись при выездах в районы города и края.

Большую организационно-методическую и практическую работу Ю.И. Блау сочетал с научной деятельностью. Приоритетным направлением научной деятельности являлись: методы защиты сердца и головного мозга при операциях на «открытом» сердце в условиях гипотермии; изучение фазового анализа у больных с нарушениями ритма; вопросы ранней диагностики различных форм сдавливающих перикардитов и хирургической реабилитации больных.

Сотрудники отделения под руководством Ю. И. Блау защитили 7 кандидатских диссертаций. Он является автором более 150 печатных работ и 8 рационализаторских предложений.

Ученики Ю.И. Блау продолжают его дело в клиниках России и за рубежом (Израиль, США).

Светлая память о Юрии Ивановиче Блау навсегда останется в сердцах его учеников.

 (по материалам Журнала «Первая краевая» — №4, июнь 1999г.)

Челюстно-лицевая хирургия

Posted on by GlavVrach

По материалам журнала «Первая краевая» № 34, 2010 г.

К 60-летию отделения

А.А. Левенец

КГУЗ «Краевая клиническая больница»,
г. Красноярск


Курс стоматологии при кафедре госпитальной хирургии Красноярского государственного медицинского института был организован в сентябре 1948 года. Первым доцентом кафедры госпитальной хирургии по курсу стоматологии (заведующий кафедрой – профессора В.Д. Бантов, А.М. Дыхно) был Ю.И. Бернадский, который приехал в Красноярск в 1948 году по приглашению ректора КрасГМИ доцента П.Г. Подзолкова.

Профессор Ю.И. Бернадский – выдающийся ученый, один из организаторов хирургической стоматологической службы и челюстно-лицевой хирургии на Украине и в СССР, много лет заведовал кафедрой хирургической стоматологии факультета повышения квалификации Киевского государственного медицинского института.

Юрий Иосифович Бернадский также является организатором стоматологического отделения Красноярской краевой клинической больницы (ККБ). Было выделено 5, а затем 10 стоматологических коек в общих хирургических палатах, куратором этих коек был назначен Ю.И. Бернадский 14 марта 1949 года был издан приказ крайздравотдела № 88 об организации стоматологического отделения при ККБ. Приказом № 91 от 26 марта 1949 года по ККБ профессору Беринской (параграф 2 приказа) предписано к 31 марта 1949 года освободить часть помещений в результате сокращения терапевтического отделения до 50 коек, а в параграфе 3 приказа «доценту Бернадскому на освободившейся площади развернуть стоматологическое отделение на 20 коек и возможные кабинеты». Приказом по ККБ № 244 от 2 сентября 1949 года Ю.И. Бернадский назначен заведующим (начальником) стоматологическим отделением с 10 мая 1949 года и заведовал отделением до отъезда из Красноярска (1949-1953).

С 1946 года в ККБ был один зубоврачебный кабинет на одно кресло, с 10 мая 1949 года материально-техническая база и штатное расписание стоматологического отделения выглядели следующим образом: коек – 20, зубопротезный кабинет – одно кресло, санационный кабинет – одно кресло, зуботехническая лаборатория – один верстак, перевязочная. Заведующая отделением – доцент Ю.И. Бернадский, ординатор – врач Н.Г. Молчанова, ординатор-протезист – врач В.В. Долмат, зубной врач санационного кабинета – В.А. Крайнюкова, в конце 1949 года – стоматолог Д.В. Езиашвили, до июня – зубной техник Д.М. Горонок и с июля – зубной техник В.В. Пуртов, медсестра перевязочной – З.С. Гуревич, санитарка – З.Т. Дранишникова.

В 1950 году на базе стоматологического отделения ККБ были открыты курсы повышения квалификации для врачей хирургов-стоматологов городов и районов края.

В 1949 году Ю.И. Бернадским было организовано общество стоматологов, в настоящее время одно из старейших обществ России, Юрий Иосифович является первым почетным членом организованного им общества стоматологов.

С 1953 по 1958 гг. после отъезда Ю.И. Бернадского и по его рекомендации отделением заведовал прибывший кандидат медицинских наук Е.И. Гаврилов, доцент кафедры госпитальной хирургии по курсу стоматологии (зав. каф. – проф. А.М. Дыхно). Вместе с ним в отделении работали врачи-стоматологи В.В. Долмат, Д.И. Езиашвили, Е.В. Гамаюнова, зубной техник В.В. Пуртов.

Профессор Евгений Иванович Гаврилов (фото по нашей просьбе было прислано из Твери в середине 1970-х).

Ю.И. Бернадский и Е.И. Гаврилов были талантливыми организаторами и крупными учеными: в последующем доктора медицинских наук, профессора, заслуженные деятели науки, авторы многих монографий и учебников. Они внесли существенный вклад в становление челюстно-лицевой хирургии и стоматологии Красноярского края. Гаврилов вернулся в Тверь, заведовал кафедрой ортопедической стоматологии и стал основателем ортопедической службы Тверской области.

За время их работы в Красноярске (1948-1958) стоматологическое отделение ККБ превратилось в организационно-методический центр по стоматологии, в нем были сконцентрированы со всего края больные с наиболее тяжелым течением острых и хронических воспалительных заболеваний лица и шеи, больные с повреждениями челюстно-лицевой области, с заболеваниями слюнных желез, с онкозаболеваниями, проводились хейло- и уроанопластика, ринопластика местными тканями и с использованием филатовского стебля, устранение седловидной деформации носа ксеногенными трансплантатами, изготавливали сложно-челюстные протезы после резекции челюстей по поводу доброкачественных и злокачественных новообразований.

Широта взглядов в стоматологии, по мнению Е.И. Гаврилова, сформировалась в период его работы совместно с опытными врачами-хирургами на базе многопрофильной больницы. Не случайно своим учителем Е.И. Гаврилов считал профессор А.М. Дыхно (журнал «Стоматология», 1994, № 2).

Одновременно с оказанием неотложной помощи взрослым и детям с повреждениями и воспалительными заболеваниями челюстно-лицевой области была организована выездная бригада в роддома Красноярска для проведения операции хейлопластики детям в первые три дня после рождения с расщелиной губы. Ортодонтическая помощь детям с расщелиной неба в эти годы оказывалась врачом З.М. Гвяздо. Опыт работы бригады обобщен в статье, опубликованной в сборнике «Практические вопросы ведения больных при некоторых хирургических заболеваниях детского возраста» (Красноярск, 1971).

В 1958-1965 гг. стоматологическим отделением ККБ. заведовала Е.В Гамаюнова и одновременно (1958-1972) – курсом стоматологии кафедры госпитальной хирургии (заведующая кафедрой – профессора А.М. Дыхно, Н.В. Розовский).

Екатерина Васильевна Гамаюнова – заведующая курсом стоматологии (1958-1972) ГкасГМИ, зав. стоматологическим отделением ККБ (1958-1965), главный стоматолог края (по 1973), председатель краевого общества стоматологов (по 1973).

Вместе с Е.В. Гамаюновой в отделении работали врачи-ординаторы О.С. Гордеева (до 1962), Л.И. Иванова (до 1959), Э.Б. Гришина (1962-1968), В.Я. Кияткина (1963-1986) – далее ассистент кафедры хирургической стоматологии, О.Л. Шулович (1965-1971), О.В. Прахина (1968-1979) – далее ассистент, кандидат медицинских наук, доцент кафедры хирургической стоматологии, А.Д. Каргер – с 1960 года ординатор, с 1965 – заведующий отделением.

Альберт Давыдович Каргер, заведующий стоматологическим (ЧЛХ) отделением (1965-2002), Заслуженный врач РФ, хирург-стоматолог высшей категории, главный стоматолог края.

В 1964 году в новом корпусе больницы стоматологическое отделение расширено до 30 коек, с 1965 г. при отделении стали действовать постоянные курсы усовершенствования врачей-стоматологов по хирургической стоматологии, а с 1966 году – курсы усовершенствования для зубных врачей.

С 1966 году при лечении седловидной деформации носа стали применять замороженный аллохрящ, для контурной пластики лица применяли размельченный аллохрящ, который вводили с помощью револьверного шприца, предложенного А. Лимберг.

С 1967 году при удалении полиморфной аденомы околоушной слюнной железы стали применять метод частичной паротидэктомии, а с 1973 года – экстирпация ОСЖ с сохранением основных ветвей лицевого нерва, что позволило до минимума сократить рецидивы заболевания. Для пластики дефектов нижней челюсти стали использовать аутогенные реберные костно-хрящевые трансплантаты.

С 1973 года доцентским курсом стоматологии при кафедре госпитальной хирургии КрасГМИ заведовал кандидат медицинских наук А.А. Левенец (заведующий кафедрой – профессор Ю.М. Лубенский), выпускник Омского мединститута (1962), ученик выдающегося хирурга профессора Анатолия Михайловича Никандрова.

А.А. Левенец – первый доктор медицинских наук и профессор по стоматологии в Красноярском крае, Заслуженный врач РФ, главный стоматолог края, председатель краевого общества стоматологов, заведующий отделением ЧЛХ ККБ (2002-2005)

В отделении внедрены новые методы операции при расщелинах верхней губы по Милларду и при двусторонних – по Тондра.

При высоких переломах мыщелкового отростка с вывихом головки нижней челюсти у взрослых и детей стала применяться его реплантация. Разработан оригинальный «Способ оперативного доступа к мыщелковому отростку нижней челюсти» (авт. св. № 1128926, А.А. Левенец).

Для лечения осложненных остеомиелитом переломов нижней челюсти с замедленной консолидацией и ложным суставом в 1976 году разработан метод остеопериостальной декортикации, ранее используемый в травматологии. Результаты его успешного применения доложил А.А. Левенец на VII Всесоюзном съезде стоматологов (Ташкент, 1981). Далее методика усовершенствована доцентом Г.Н. Кравцовой.

Для контурной пластики лица стали применять, наряду с аллогенным хрящом деэпидермизированный кожно-жировой лоскут по А.М. Никандрову.

С 1973 года при костной пластике нижней челюсти начато применение нижнечелюстных аллогенных формалинизированных трансплантатов в сочетании с аутогенной костью из гребешка подвздошной кости. Препараты заготавливались в отделении консервации тканей краевой станции переливания крови, а затем в бюро судебной экспертизы края. При костной пластике нижней челюсти в инфицированном ложе и для лечения больных с тяжелым течением воспалительных процессов лица и шеи используется длительная инфузия лекарственных препаратов в подключичную вену. Внедрен метод длительной внутрикаротидной инфузии антибиотиков в растворе гепарина путем катетеризации поверхностной височной артерии по методикам, применяемым и разработанным в хирургических отделениях и отделении реанимации ККБ № 1.

Коллектив клиники (1973): в центре – А.А. Левенец, А.Д. Каргер, Б.В. Игумнов.

В соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 1166 от 10.12.1976 г. при Красноярском государственном медицинском институте в 1978 году в составе лечебного факультета был произведен набор 150 студентов по специальности «стоматология».

С открытием факультета стало возможным провести научные исследования по изучению стоматологической заболеваемости. Большую помощь оказал ЦНИИ стоматологии. Директор ЦНИИС – академик АМН СССР Анатолий Иванович Рыбаков) трижды посетил Красноярский край, в том числе в 1976 и 1977 годах с целью возможности открытия стоматологического факультета при Красноярском медицинском институте.

В 1980 году организована кафедра стоматологии, а в 1981 г. – кафедра хирургической стоматологии (заведующий – А.А. Левенец). В 2001 году решением Учёного Совета КрасГМА переименована в кафедру хирургической стоматологии и челюстно-лицевой хирургии.

Кафедра хирургической стоматологии (1984): А.В. Соловьев, О.В. Прахина, А.В. Поляков, Т.Л. Маругина, Н.С. Стефарова, А.А. Левенец, Г.Н. Кравцова, А.А Радкевич.

Научные работы кафедры хирургической стоматологии касаются практически всех разделов хирургической стоматологии: вопросы диагностики, лечения и реабилитации взрослых и детей с воспалительными заболеваниями и повреждениями челюстей, реконструктивной хирургии челюстно-лицевой области.

В 1982 году подана к защите в ЦНИИС и в 1983 году защищена докторская диссертация «Переломы нижней челюсти в детском и юношеском возрасте» (А.А. Левенец). Изучены вопросы патогенеза посттравматических нарушений роста и развития нижней челюсти, зубов и костей лицевого скелета, разработана система реабилитационных мероприятий.

С.М. Шуваловым разработал методы лечения флегмон челюстно-лицевой области с использованием диализирующих мембран, А.В. Поляковым предложил лечение воспалительных заболеваний ультрафонофорезом комплексонов. Т.Л. Маругина разработала метод детоксикации организма на основе лимфодренирования.

О.В. Прахина выполнила клинико-экспериментальную работу по костной пластике нижней челюсти в различных условиях воспринимающего ложа. Г.Н. Кравцова усовершенствовала лечение травматического остеомиелита нижней челюсти методом остеопериостальной декортикации.

Научные исследования Л.Ф. Марченко и Л.А. Логачевой посвящены оптимизации заживления послеоперационных ран лица и шеи на основе моделирования различных величин тканевого давления.

Сотрудниками отделения опубликовано более 100 работ. В 2001 году на базе отделения ЧЛХ кафедрой проведен первый сертификационный трех месячный цикл «челюстно-лицевая хирургия».

50 лет отделению ЧЛХ – (1999)


Внедряются в практику отделения реконструктивные операции на мягких тканях, нижней и верхней челюстях, исправление формы и формирование наружного носа, ушных раковин, бровей на скрытой сосудистой ножке.

С 1984 году при нижней макрогнатии стали применять плоскостную остеотомию ветвей нижней челюсти по Обвегессеру, а при верхней микро- и ретрогнатии – по В.М. Безрукову.

На кафедре работали преподавателями опытные врачи, пришедшие из практического здравоохранения: ассистенты В.Я. Кияткина, Т.Д. Микова, доцент О.В. Прахина. Работал ассистентом после окончания аспирантуры на кафедре хирургической стоматологии КрасГМИ А.В. Поляков (кандидат медицинских наук), перешедший на работу в краевой онкологический центр, стали преподавателями после клинической ординатуры доценты Г.Н. Кравцова, Т.Л. Маругина, к м н Л.Ф. Марченко и Л.А. Логачева, ассистент А.А. Радкевич.

Совместно с кафедрой ортопедической стоматологии (заведующий кафедрой – В.А. Загорский) и заводом «Красноярское машиностроение» проведены исследования по комбинированному хирургическо-ортопедическому способу лечения верхней микро- и ретрогнатии, несросшихся со смещением и сросшихся в неправильном положении переломов верхней челюсти с использованием экстраоральных аппаратов для вытяжения и смещения в правильное положение верхней челюсти. Разработаны последовательно две модели аппаратов, более совершенных по своим функциональным параметрам: съемное крепление на грудной клетке, индивидуально подогнанный лобный упор, придание шейному отделу позвоночника привычного положения («Устройство для лечения микрогнатии и переломов верхней челюсти»; авт. св. № 1568997 от 8 февраля 1990 г., авт. св. № 1618402 от 8 сентября 1990 г.). Аппараты демонстрировались в 1989 году на ВДНХ и отмечены серебряной медалью. В.А. Загорский – второй в крае доктор медицинских наук по стоматологии, в последующем в течение 7 лет заведовал научно-ортопедическим отделом ЦНИИС (Москва).

С 1984 г. в отделении применяются конструкции из сплавов с памятью формы для фиксации отломков костей, костных трансплантатов, пористый никелид титана – для контурной пластики и замещения дефектов костных тканей: кисты челюстей, контурная пластика, костная пластика, хирургическое лечение пародонтита и др.

С 1987 г. налажен забор и использование в челюстно-лицевой хирургии брефотканей.

С 1988 г. начато использование титановых якорных имплантатов при концевых дефектах зубных рядов верхней и нижней челюсти (А.Д. Каргер).

С 1990 г. при концевых дефектах зубных рядов и резко выраженной атрофии альвеолярного отростка нижней челюсти стали применять пластинчатые титановые имплантаты (С.Г. Владимцев), в этом же году при частичном отсутствии зубов верхней челюсти введены дентальные цилиндрические имплантаты с внутрикостной частью из пористого никелида титана конструкции Томского медико-инженерного центра с одномоментным изготовлением и фиксацией двух несъемных мостовидных металлокерамических протезов (А.А. Левенец).

В ноябре 1979 г. в составе Красноярского краевого онкологического центра организовано отделение опухолей головы и шеи. Ранее эта категория больных получала помощь в стоматологическом отделении ККБ, где проводилась резекция верхней и нижней челюстей, операции на лимфоидном аппарате шеи. Традиционно со времени Е.И. Гаврилова было налажено изготовление замещающих и иммедиат-протезов, различных ортопедических аппаратов. Отделение опухолей головы и шеи организовано по инициативе зав. кафедрой ЛОР-болезней профессор Б.И. Псахиса и зав. кафедрой онкологии профессор Ю.А. Дыхно, заведующей отделением назначена Ф.Б. Хлебникова – выпускница лечебного факультета, окончила клиническую ординатуру на кафедре ЛОР-болезней.

В 1985 г. отделение ЧЛХ краевой клинической больницы расширено до 50, а с 1990 г. – в новом корпусе ККБ до 60 коек. Число госпитализированных в год увеличилось с 937 до 1228, операций – с 1009 до 1158, хирургическая активность во все годы – в пределах 94,1-96,5%, общее обезболивание при проведении операций – у 61,8-66,2% больных.

Андрей Гербертович Симонов, выпускник КрасГМА (1986), клинический ординатор кафедры стоматологии детского возраста, зав. отделением детской ЧЛХ ДГХБ № 5 (1988-1999), зав. отделением ЧЛХ ККБ (с 01.11.2005)

В отделении функционирует 30 коек при следующих количественных и качественных показателях (таблица).


Таблица

Показатели работы отделения ЧЛХ (стоматологического) ККБ

Наименование показателей 

2006 год 

2007 год 

2008 год 

Количество коек

30

31

31

Количество выбывших больных

944

974

969

% выполнения плана по выбывшим больным

109,8

117,6

105,7

% выполнения плана койко-дней

105,4

114,5

106,1

Функция койки – план (факт)

335,8 (354,1)

312,9 (358,4)

329 (348,6)

Оборот койки

31,4

31,3

31,3

Умерло больных

3

3

3

План (факт) среднего пребывания

11,7 (11,3)

11,7 (11,5)

11 (11,1)

Хирургическая активность

94,2

95,6

94,1

Средний койка-день оперированного больного

11,8

12,1

11,8

Средний койка-день до операции

1,5

1,7

1,7

Накануне 60-летнего юбилея отделения челюстно-лицевой хирургии (стоматологического): верхний ряд – ассистент А.И. Матвеев, доцент А.А. Чучунов; средний ряд – старшая медсестра Н.И. Левакова, операционная медсестра Г.Д. Егорова, врач Н.С. Стефарова, медсестра Н.В. Ковбаса, медсестра Е.В. Найденова; медсестра Н.В. Ларченко; сестра-хозяйка В.П. Болдырева; первый ряд – заведующая отделением А.Г. Симонов, профессор А.А. Левенец, врач А.Д. Каргер, врач Б.В. Игумнов.

В отделении продолжают работу врачи-ординаторы А.Д. Каргер, Б.В. Игумнов, окончивший клиническую ординатуру у профессора А.М. Никандрова в 1973 году и работавший ассистентом кафедры, выпускники Красноярского медицинского института: С.Г. Владимцев, Н.С. Стефарова и сотрудники кафедры хирургической стоматологии: А.А. Левенец, А.А. Чучунов, А.И. Матвеев, В.А. Алексеев, О.В. Бобкова.

Стационарная стоматологическая помощь оказывается и в других городах края: межрайонные отделения в Ачинске (более 30 лет заведовал отделением В.В. Думанский), Норильске, Канске, Минусинске, Лесосибирске, Енисейске, Назарово. В 1990 г. приходилось 0,8 койки на 10 тыс. населения, в 1998-2009 гг. – 0,6 койки на 10 тыс. населения.

Возможности челюстно-лицевой хирургии Красноярского края:

– неотложная помощь при травмах и воспалительных процессах челюстно-лицевой области;

– реконструкция челюстей при врожденных, приобретенных дефектах и деформациях лица и челюстей;

– пластика носа и ушных раковин при врожденных и приобретенных дефектах и деформациях;

– хейлопластика и уранопластика при врожденных расщелинах губы и неба;

– реконструкция альвеолярных отростков челюстей;

– устранение морщин лица, шеи и век;

– дентальная имплантация при частичном и полном отсутствии зубов;

– и многое другое по современным технологиям.

Воспоминания: лимит на репрессии и лагерная жизнь

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Между грехами и святостью


Народ сей ослепил глаза свои и окаменил сердце свое, да не видят глазами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их.

Иссия, 6, 10

Не бойся, малое стадо! Ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство.

Лк. 12, 32

Лимит на репрессии

Попытаемся получить ответы в доступных архивных, литературных и других источниках, почему безнаказанно невинных осуждали, при этом бессовестно фабрикуя вымышленные дела по обвинению и даже осуждению к высшей мере наказания или на длительные сроки отбывания в исправительно-трудовых лагерях. Попытаемся разобраться, почему по освобождении репрессированные умалчивали и ни под каким предлогом не хотели рассказать о себе, что они претерпели, своим родным и близким.

ГУЛАГ – это было изобретение сталинистов.

Исчадием ада называет данное изобретение кадровый работник этой системы Д. Яковенко. Первые концентрационные лагеря стали появляться в нашей стране при губЧК еще в двадцатом году по распоряжению Ленина. Далее при начальнике ОГПУ Менжинском стали создавать исправительно-трудовые лагеря (ИТЛ). Вспомним стройку Волго-Донского канала. Продолжалось их преумножение при первом наркоме НКВД Ягоде, а усиленное строительство шло при Ежове. Мощное строительство ГУЛАГов и совершенствование их материально-технической базы массового террора (лагерей) вел верный слуга «великого вождя всех времен и народов», кровавый и блудодей Берия. «Лагеря росли перед войной, как грибы после теплого летнего дождя». К 1936 году их было уже много, а с 1937 года они росли уже в арифметической прогрессии. Несколько десятков их было организовано даже в Монголии. К 1938 году тюрьмы и лагеря «были забиты заключенными под завязку». С этого времени началась срочная организация и возведение новых лагерей. Были они рассеяны по всей стране советов – одной шестой части земного шара, при этом густой сетью в северной части Европы, на Урале и особо в Сибири и на Дальнем Востоке. После войны их стало еще больше. Строились они там, где была востребована рабочая сила. Политзаключенные строили города, дома, школы, детские садики, курорты, дороги, ГЭС, ТЭЦ, заводы, фабрики, осваивали месторождения руд, алмазов, золота и прочего, добывали лес, занимались его переработкой и многим, многим другим. Индустриализация страны была реализована бесправными рабами, заключенными за миску похлебки. В начале войны лагеря стали и источником пополнения резервов Красной армии, которая несла большие, непомерные потери. Репрессиями до ВОВ почти половина населения России была уничтожена или сослана «не в столь далекие места» на медленное умирание от непомерного труда и голода.

Письменно Сталиным спущенный лимит на репрессии Красноярскому НКВД.

В ГУЛАГах трудились специально обученные службисты, которые обрядились в ложь – «одежды гуманизма и человечности», как и само правительство страны, организовав место узаконенного массового террора. Концлагеря были созданы для русичей в Галиции, правительством Австрии, еще в дореволюционное время. Они расстреливали русичей, сжигали их целыми семьями только за то, что они были русскими. Террор в России проводился Сталиным и его ближайшими соратниками в 30–40-е и начале 50-х годов, он был варварским и жестоким. Однако террор оставался и после его смерти.


Была создана чудовищная машина уничтожения по разнарядке правительства заведомо невинно обвиненных людей разного пола и возраста и национальности.

В первом томе «Книги памяти жертв политических репрессий Красноярского края («А-Б»)», 2004, с. 28, приводится информация рассмотрения «троек» – изобретение самого Сталина, записочки на ими выделенные лимиты, подлежащих к расстрелу (I категории) или к заключению в лагеря (II) (см. фото).

Лично Сталин разрешил «Дать дополнительно Красноярскому краю 6600 человек лимита по I категории (к расстрелу)». Обезумевшие, утратившие образ Божия человека, звери, нелюди нашего ОГПУ, не удовлетворились содеянным расстрелом 11 850 человек и преступили черту. Они уже остановиться не могли.

Только с 31 июля 1937 года по 28 апреля 1938 год по Красноярскому краю на основе Постановления Политбюро ЦК ВКП(б) «Об антисоветских элементах» от 2 июля 1937 г. за 9 месяцев было безвинных репрессировано 16 350 человек.

Цифры цинизма к народу Сталина и его Политбюро ЦК ВКП(б) по г. Красноярску.

Дата

Кем выделен

Лимит по категории

Всего

I

II

31.07.1937 г.

Политбюро

750

2500

3250

Ноябрь 1939 г.

Телеграмма Сталина – Молотова

6600

––

6600

31.01.1938 г.

Политбюро

1500

500

2000

16. 03.1938 г.

Политбюро

1500

28.04.1938 г.

Политбюро

3000

––

3000

Итого:

11850

3000

16350

По данным историка Р. Медведева число жертв сталинизма по нашей стране равно примерно 40 млн человек («Аргументы и факты», № 5, 1989).

В журнале «Нева» (№ 10, 1988) приводятся данные, показывающие, что в 1936–1950 годах в лагерях постоянно ежегодно находилось 8–12 млн человек. По их данным за 14 лет погибло 12 млн человек.

В эти же годы 500 000 было сослано в наш край спецпереселенцев (украинцы, греки, литовцы, черкесы и др.). Коренных красноярцев безвинно пострадало в эти годы 60 тысяч человек. В годы мракобесия прошлого века царствовали самые гнусные человеческие чувства и деяния: зависть, ненависть, ложь, обман, доносы, предательство, корысть, сребролюбие, гордыня, тщеславие. Все это – симптомы безбожия. Потому и была объявлена война христианству, старались народ лишить духовных наставников, чтобы, оболванив народ, построить безбожное государство. Устраивались государственного масштаба спектакли, карнавалы, актерами которых была неразумная молодежь, рабочие, интеллигенция с больным воображением. В печати проводилась психическая обработка населения лживой информацией о шпионаже, диверсиях, вредительстве, о сети заговоров. Парторги в коллективах разжигали эту ненависть ни на чем не основанную, разве только на пустословии журналистов и им подобных писак. После чего всех побуждали голосовать. И обезумев, не думая, толпы, а более из-за страха кричали: «Расстрелять врагов народа». Как все похоже на исторический евангельский факт. Тот, кто воскресил Лазаря, исцелил больных бесноватых, слепых, немых, прокаженных, над ним – Иисусом Христом – глумились, и толпа кричала: «Распни, распни Его!»

И опять этот же шквал лживых мнений будто бы большинства людей, которые публиковались в газетах. На собраниях коммунисты зачитывали сфабрикованные публикации, и их обсуждали. Читая газету «Красноярский рабочий» 1937–1938 годов, меня поразил автор ряда пасквильных, доносных статей, корреспондентом которых был Константин Черненко. Случился пожар на мелькомбинате в Канске, по лесотехническому институту и т. д. и т. д. Без следствия и суда он писал порочащие статьи сразу на 15 и более руководителей и сотрудников. Он не юрист и не следователь, а уже классифицировал в своих статьях все и вся, как злоумышленное вредительство, терроризм, диверсия, оговаривая, что это – контрреволюционная группа, угрожающая советской стране. Определяя заранее им наказание. При этом он, взявшись за стукачество, доводил всегда дело до конца. Обязательно, публикуя несколько статей, завершал решением суда, раскрывая, кто и какие наказания получили, им оклеветанные. Подобного плана статьи он публиковал по речному пароходству. К. Черненко была написана книга о Сталине, а именно о пребывании его в Туруханской ссылке. Однако Сталин на это отреагировал весьма прелюбопытно, побудив книгу уничтожить. Ни за эту ли черту характера – подлость – Константина Устиновича Черненко (1911 г. р.), побаивались и уважали члены ЦК ВКП(б). К концу просмотра газет, при встрече со статьей с его подписью, меня начинало трясти. Я знала красноярцев, которые были вхожи в дом Константина и Екатерины Черненко, они о них откликались уважительно. Видимо, не знали его прошлого. Нам еще досталось время работать под их руководством страны. Они также со своего пути убирали им не удобных. Безумие овладело всей нашей страной. А это нужно было лишь больному параноей Сталину. Он видел, что народ трезвеет и может свергнуть эту неправедную, нелегативную власть. Вот и сочинил, будто бы в стране разветвленная сеть контрреволюционных сил, шпионажа и диверсионных групп, в пользу капиталистических стран. И этим все сказано, что сотворили в 1917–1920 годах, на то и напоролись. Ведь Россия православная пережила сегодняшний Майдан, наглядно демонстрирующий фашизм США и украинцев-бандеровцев.

Интеллигенция, часть народа, потерявшие разум к 1917 году, хотели жить в государстве неограниченной «Свободы, равенства и братства», а не по заповедям духовной, православной нравственности. Для духовного развития каждого человека главным является свобода от греха, а не свобода безграничная для плоти, такая, которая не только не мешает рядом идущему, а ему помогает не завидовать, не нагрубить, не обидеть, не унизить, не украсть, не разрушить, не солгать, не оговорить, не соблазнять, не прелюбодействовать, не осуждать, а значит, любить себе подобного. Поэтому всякого рядом идущего, как образ Божий, нужно понять, ему помочь, его поддержать, хотя бы добрым словом, добрым взглядом, если можешь одеть, обуть, накормить, подарить радость, надежду, укрепить в вере. Нужно умудриться идти узкими вратами. К такой свободе призывает православное христианство. Оно говорит человеку: «Все возможно, да не все полезно!» Если бы только задумались, куда и за кем и для чего в 1917 году они пошли? А пошли за предателями Родины, за темной силой, за вандалами, уничтожающими общечеловеческие духовные ценности: храмы, священников, дворян, творческих, талантливых, тружеников крестьян, то есть избрали путь с широкими вратами. Просчитали бы, куда они завтра придут… и в итоге какой плод получат? Да, многие последовавшие за знаменем безбожия, вскоре вотрезвились, да поздно было.

Сколько подавлено было крестьянских восстаний, поднявшихся уже против продразверстки – участников партизанских движений по всей стране, в том числе рабоче-солдатское в Кронштадте. Но пожар ненависти полыхал уже по всей России. Чудовищная машина террора, которую с их помощью запустили, уже перемалывала самих их. Вспомним Троцкого, Зиновьева, Каменьева, Радека, Блюхера, Тухачевского, Кирова и многих, многих других. К сожалению, и на настоящее время не все поняли, к чему безграничность свободы ведет…

В империи Сталина и Берии иначе нашу страну на то время как исчадием ада не назовешь. За совершение так называемых политических преступлений, судили по статье 58 Уголовного кодекса РСФСР в редакции 1926 года. Эта статья имела 14 подпунктов, каждый из которых содержал краткое описание преступления и определял вид и величину уголовной ответственности – лишения свободы на срок от 5 до 15 лет, в некоторых случаях – 25 лет. По отдельным подпунктам эта статья предусматривала смертную казнь – расстрел (высшую меру наказания – ВМН).

По статье 58 УК РСФСР и аналогично статьям УК других союзных республик судили за измену Родине, шпионаж, диверсию, террористические акты, саботаж, вредительство, антисоветскую агитацию и пропаганду и другие преступные действия, направленные на подрыв политической и экономической мощи Советского государства. Происходило же все это прямо на оборот здравому смыслу и истине. Преступники осуждали правдивых, честных, трудолюбивых, безвинных граждан, способных быть ответственными – цвет нации.

Устройство ГУЛАГов. Лагерная жизнь

Лагерные отделения и лагпункты были разбросаны по всей стране, где нужна была дешевая рабочая сила. Зарплатой им была их жизнь. Осужденные надеялись, что выживут, выстоят   и вернутся к родным и были рады тому, что еще живы. Условия существования, а не жизни, были античеловеческими.

В Красноярском крае политическими заключенными были построены города Норильск, Игарка, Дудинка,  Железноводск, Зеленогорск и многие другие стройки. Все аэропорты       в крае с их промышленными комплексами, жилищными, культурными, социальными сооружениями, всеми видами дорог, многие предприятия, как и железная дорога, были построены невольниками. Стояли эти дороги на костях заключенных, например, от Игарки до Норильска. Строили заключенные по краю аэропорты, кирпичные, цементные, шинный заводы и многие другие, а также мощные ТЭЦ, санатории и курорты. Заключенные Тайшетского, Решетинского ОЛП и других занимались лесоповалом, обработкой древесины, погрузкой и отправкой ее по стране. Тайшет считался столицей сибирского ГУЛАГа и резиденцией Берии – Малюты Скуратова XX века.

А. П. Бранчевский, по-видимому, работал на лесоповале или лесопереработке сразу по прибытии в Тайшет, а затем чудом попал в больницу ГУЛАГа, где его и нашла в тяжелом состоянии его супруга – Евлампия Акиловна Бранчевская, приехавшая на свидание с ним.

Во время работы вокруг участка, где работали заключенные, всегда стояла военизированная вооруженная охрана со специально обученными караульными собаками – овчарками. Они были, в отличие от заключенных, огромные, откормленные, ростом с теленка и очень злобные. Собаки кормились ежедневно отборным мясом и хлебом, тогда как заключенные этого не получали, несмотря на их тяжелейший труд и сложные климатические сибирские условия. Давали баланду и краюху хлеба. Смертность среди заключенных была очень высокой, а заботы о их здоровье, как правило, не было. Наоборот, делалось все для их уничтожения. Поэтому с каждым лагерем располагались лагерные кладбища, которые быстро разрастались. От них на настоящее время не осталось и следов, хотя десятки тысяч были захоронены при каждом ОЛП.

Согласно существующим  в то  время  приказам  и инструкциям  сообщать  родственникам о факте смерти заключенного и где он захоронен не полагалось, как и о его расстреле. Хоронили их без гробов и без крестов, что было предопределено действующими приказами и инструкциями (Д. Яковенко «Осужден по 58-й»).

Поэтому при встрече в Тайшете Алексея Петровича Бранчевского с женой она поняла, что вряд ли он выживет. Но Господь иное уготовил ему – полное оправдание и освобождение в 1939 году той же зловещей системой.

Алексей Петрович получил единственное  право:  физически  истерзанный,  медлен но умереть не в лагере, а среди дорогих и близких ему родных и при этом по православным обычаям быть захороненным. Была мечта в сталинское время не только заключенных, а у всех граждан страны: «Умереть в своей постели». Поскольку угроза заточения висела над каждым живущим в  России,  даже  над  еще  нерожденным  ребенком.  Каждый  один из ста российских граждан был арестован.

Часть ослабленных заключенных оставляли на работах в тыловых службах управления ГУЛАГа, ОЛП.

Предыдущая часть        Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Евгения Павловна Шарайкина

Posted on by GlavVrach

Евгения Павловна родилась в 1937 году в г. Харбине Китайской Народной Рес­публики, куда выехали ее родители на строительство железной дороги. В 1955 году ее семья переехала в г. Боготол Красноярского края, где она окон­чила среднюю школу. Поступила в Красноярский мединститут, который закончила в 1961 году. По окончании института в течение семи лет работала врачом в Канском онкологическом диспансере. Дальнейшее профессио­нальное совершенствование ее было связано с кафедрой анатомии нашего института, куда она перешла на преподавательскую работу в 1968 году. С 1974-го по 1977 год была учеба в аспирантуре на кафедре анатомии человека, где под руководством академика Ю.И. Бородина Евгения Павловна защитила кандидатскую дис­сертацию на тему «Морфофункциональная характери­стика печеночных лимфоузлов в норме и при хрониче­ском токсическом гепатите». После аспирантуры она вновь на кафедре анатомии человека Красноярского мед­института, где прошла путь от ассистента до профессора.

Евгения Павловна — высококвалифициро­ванный педагог с многолетним стажем работы в высшей школе. Свободно читает лекции и проводит практические занятия по всему курсу анатомии человека. В учебном процессе широко применяет активные методы обучения, стимулирование и мотивацию к учебно-познавательной деятельности студентов, много времени уделяет подготовке студентов через СНО и УИРС. Опыт педагога отражен в 11 публика­циях, она соавтор 4 учебно-методиче­ских пособий по различным разделам анатомии человека.

Работа со студентами не ограничивалась стенами кафедры. С 1983-го по 1999 год она работала деканом на лечебном факультете. За вниматель­ное и доброжелательное отношение студенты называли ее «мамой». Накопленный опыт педагогической работы привел Евгению Павловну к должно­сти начальника учебно-методическо­го управления нашей академии.

Талант ученого у Е.П. Шарайкиной в полной мере проявился, когда на ка­федре началась разработка нового на­учного направления — биомедицин­ской и клинической антропологии. Сегодня она автор бо­лее 100 печатных работ, редактор трех сборников науч­ных работ по актуальным вопросам интегративной ан­тропологии, соавтор двух монографий, посвященных физическому статусу организма человека в различные пе­риоды онтогенетического цикла, закончила работу над очередной книгой — «Физический статус и зубочелюстная система человека».

За многолетнюю научную и педагогическую деятель­ность Евгения Павловна награждена медалью «Почетный педагог края» и грамотами Правительства Российской Федерации и администрации города Красноярска.

Мемуары: доктора медицинских наук кафедры детских болезней КрасГМУ

Posted on by GlavVrach

Предыдущая часть            Следующая часть

Перейти к содержанию мемуаров

Доктора медицинских наук

 

А.И. Ицкович

Е.И. Прахин

Е.Ю. Емельянчик

Ицкович Александра Иосифовна 

Александра Иосифовна Ицкович – доктор медицинских наук, профессор, заведующая кафедрой педиатрии Владивостокского медицинского института, работала ассистентом на нашей кафедре в течение 10 лет. 


Александра Иосифовна родилась в июне 1941 г. в Красноярске, окончила с отличием лечебный факультет Красноярского медицинского института в 1965 г., клиническую ординатуру на кафедре детских болезней лечебного факультета и ФУВ КГМИ в 1967 г. у профессора Ж.Ж.Рапопорта, затем очную аспирантуру на нашей же кафедре в 1970 г. В том же году защитила кандидатскую диссертацию на тему «Функции вентиляции и гемодинамики у детей с ревматическими пороками сердца» (Красноярск, 1970). Кандидат мед. наук с 1970 г. Ассистент кафедры детских болезней лечебного факультета и ФУВ КГМИ с 1970 по 1980 гг. В 1978 году блестяще защитила докторскую диссертацию на тему «Состояние системы транспорта кислорода у детей, больных ревматизмом», доктор мед. наук с 1979 года. Учёное звание профессор присвоено в 1982 году. Заведующая кафедрой общей педиатрии КГМИ с 1980 по 1987 гг., с февраля 1987 г. – зав. кафедрой педиатрии Владивостокского медицинского института, «Заслуженный врач РФ». Александра Иосифовна является автором 230 научных работ, 3 монографий, 5 изобретений. Она подготовила 28 кандидатов медицинских наук.

Перейти к содержанию мемуаров     Вверх

 

Прахин Ефим Исаакович 

Ефим Исаакович Прахин, доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой детских болезней лечебного факультета КрасГМА, в течение 7 лет работал ассистентом на нашей кафедре (1969-1976 гг.).


Ефим Исаакович Прахин родился в июле 1938 году в городе Ромны на Украине. Во время войны с матерью и сестрой был эвакуирован в Омск. Его отец был врачом и погиб под Ленинградом. В Омске учился до 9 класса. Сестра к этому времени училась в Ленинградском университете. У матери было тяжёлое заболевание крови, и Ефим рано остался один. 

Друзья отца, закончившие с ним медицинскую академию, взяли его к себе, практически усыновили. Так он оказался в Иркутске, окончил школу и лечебный факультет Иркутского медицинского института в 1961 году. В институте образовалась семья. Ефиму Исааковичу встретилась великолепная Ольга Васильевна – будущий стоматолог. По окончании института по распределению работал педиатром в сельской больнице посёлка Тельма Усольского района, затем в городе Усолье-Сибирское врачом-педиатром, потом – заведующим детским отделением, городским педиатром, главным врачом детской больницы, которую организовал в 1963 году.

В 1965 году на съезде детских врачей в Ленинграде познакомился с Жаном Жозефовичем Рапопортом и по его рекомендации в январе 1966 года приезжает к нам на специализацию, а в сентябре поступает в клиническую ординатуру на нашу кафедру. За 1966-1968 годы выполнил всю работу, положенную в аспирантуре. Сдал все кандидатские экзамены, набрал очень большой материал для диссертации. Никаких дополнительных отпусков не брал. По окончании клинической ординатуры вначале работает старшим лаборантом кафедры. Затем с 1969 года ассистентом работает в полную силу,но на 0,5 ставки, так как в те годы кафедра была очень ограничена в ставках и ректор института молодым сотрудникам не выделял полной ставки. В 1971 году Ефим Исаакович защищает кандидатскую диссертацию.

Он соавтор трёх больших и сложных монографий, посвященных физическому развитию детей дошкольного возраста, позднее школьников и новорождённых детей. Его трудоспособности мы все удивлялись. Каждый день на работе и всё готово, а научная работа в то же время очень объёмная. Но, к большому сожалению всей кафедры, полную ставку ему получить так и не удалось, поскольку на кафедре не было штатных единиц.

В 1976 году он переходит на постоянную работу в НИИ медицинских проблем Севера. Ж.Ж.Рапопорт этого не хотел. Мы теряли хорошего педагога и способного научного работника. Но надо понимать, что хорошая зарплата человеку тоже нужна, так как уже появилась дочка, и совмещать основную работу, науку и бесконечные подработки просто стало тяжело.

Мы все очень жалели, что Прахин уходит, а Ж.Ж.Рапопорт из-за этого сердился. Так Ефим Исаакович перешёл на должность старшего научного работника, вскоре он стал руководителем «отделения физического развития и питания детей». Затем – отделения «соматического и психического развития детей». Отделение развивалось от 60 до 110 коек. В течение трёх лет Ефим Исаакович занимал должность заместителя директора НИИ по науке. Докторскую диссертацию защитил в 1984 году в Киеве. С 1985 года – доктор медицинских наук. С 1990 года – профессор.

С 1989 года совмещает две должности. Остаётся работать в НИИ медицинских проблем Севера и заведует кафедрой педиатрии лечебного факультета. Основная его работа – медицинская академия, но Институт Севера не оставляет, продолжает начатую им работу.

При КрасГМИ создан институт профилактического, лечебного питания со своими образовательными программами по нутрициологии. На кафедре детских болезней лечебного факультета существует дополнительный курс диетологии по два цикла в год.

Ефиму Исааковичу присвоено звание академика Академии Естествознания в 1998 году. Он является членом-корреспондентом Российской Академии Естественных Наук. Профессор Е.И.Прахин является председателем проблемной комиссии межведомственного совета Сибирского отделения АМН, председатель проблемной комиссии по педиатрии и акушерству КрасГМА, заместитель председателя совета по защите кандидатских и докторских диссертаций по специальностям «Педиатрия» и «Терапия» КрасГМУ. Он специалист в области гастроэнтерологии, кардиологии, клинической нутрициологии. Ефим Исаакович является экспертом по научно-технической сфере Министерства науки и технологии РФ.

С 2002 года – заслуженный врач Российской Федерации. Отличник здравоохранения. Имеет 360 печатных работ, четыре монографии. Им подготовлены и защищены 21 кандидатская диссертация врачами города Красноярска и других регионов Сибири. Под его руководством защищена докторская диссертация Сергеем Юрьевичем Терещенко.

Постоянная спутница Ефима Исааковича – Ольга Васильевна. Она замечательный человек и верный товарищ. Ольга Васильевна окончила Иркутский стоматологический факультет. Не испугалась переехать из Усолья в Красноярск, когда муж был еще ординатором. Она в 1984 году защитила кандидатскую диссертацию. Длительное время работала ассистентом и затем доцентом кафедры стоматологии КрасМА.

О, Боже, мы же все у нее лечились, в том числе наши дети и внуки. Никаких отказов. Спокойный характер. Все её очень любили. Прахины вырастили двух девочек, сейчас у них трое внуков. Оба еще в полную силу трудятся. Ольга Васильевна стоматолог в стоматологической поликлинике медицинской академии.

Перейти к содержанию мемуаров     Вверх

 

Емельянчик Елена Юрьевна 

Елена Юрьевна Емельянчик родилась 4 января 1965 г., окончила с отличием педиатрический факультет КрасГМИ в 1988 г., клиническую ординатуру на кафедре детских болезней № 1 КрасГМИ в 1990 г., заочную аспирантуру в 1992 г. на кафедре педиатрии Владивостокского медицинского института под руководством профессора А.И.Ицкович. По окончании аспирантуры она защитила кандидатскую диссертацию на тему «Особенности нейрогуморальной регуляции и некоторые показатели кислородного режима детей с вегетососудистой дистонией» (Красноярск, 1992 г.). Ассистент кафедры детских болезней № 1 с курсом педиатрии ФПК и ППС КрасГМА с 1993 года, кандидат мед. наук с 1992 г., доктор мед. наук с 31.10.2003 г., врач высшей категории.


На пятом курсе Лена Кириллова успешно представила доклад по диагностике вегетативных дисфункций у детей на конкурсе имени И.И. Гительзона. Однако, даже имея диплом с отличием, горячее желание обучаться в клинической ординатуре на кафедре Ж.Ж. Рапопорта и фамилию мужа, шансов попасть туда у Лены практически не было. В тот год ректор КрасГМИ Граков решил не брать ни одного выпускника из числа детей сотрудников института в ординатуру, а у Елены Юрьевны мама (Е.П.Кириллова) работает на кафедре детских болезней № 1. Вероятно, было много нареканий от студентов, что учатся в ординатуре одни продолжатели врачебных династий.

К счастью, эту проблему положительно разрешили сами студенты. На волне гласности, курс, на котором училась Лена, из нескольких кандидатур выбрал её, как наиболее активную и известную по работе в студенческом научном обществе. К обучению в ординатуре Лена приступила через год, когда немножко подросла её дочь Юленька. Параллельно с работой в отделениях, с ночными дежурствами продолжалась и научная работа.

Каждый из учеников Ж.Ж. Рапопорта обычно избирал направление научных изысканий в беседе с ним, по его рекомендации. Он никогда не заставлял заниматься научной работой, но показывая теоретический интерес и практическую ценность нового направления в науке, его перспективность, старался вызвать личный интерес и мотивацию у очередного претендента, склонить его важную часть жизни посвятить науке. Профессор утверждал, что Наукой нельзя заниматься по принуждению и между прочим. Елена Юрьевна рассказывала мне, что однажды Жан Жозефович пригласил её к себе в кабинет и стал говорить о сосудистом тонусе человека – о гипотонии и гипертензии, об обычных людях и спортсменах, о состоянии функционального покоя и адаптации к физической нагрузке. По сути, этот разговор и определил тему научной работы Елены Юрьевны на ближайшие 15 лет – тонус сосудов у детей в норме и патологии. Вскоре Жан Жозефович уехал в Израиль. Официально руководство работой Елены Юрьевны оформлено не было, и поэтому её работу консультировала ученица профессора Ж.Ж. Рапопорта Александра Иосифовна Ицкович, которая к этому моменту заведовала кафедрой педиатрии во Владивостокском медицинском институте.

Это был трудный этап в жизни семьи. Екатерина Петровна подхватывала малышку, когда Елена уезжала в Москву или во Владивосток. В 1992 г. работа на соискание учёной степени кандидата медицинских наук была успешно защищена. С 1993 года Елена Юрьевна стала работать ассистентом кафедры детских болезней № 1 и осваивать тонкости врачебной и педагогической работы. Совершенствуя врачебное мастерство, стала кардиологом, вслед за старшими товарищами – врачом высшей категории.

К концу ХХ века в современном обществе приобрела особое значение проблема артериальной гипертонии. Распространённость её – с размахом пандемии, а грозные осложнения определяют смертность взрослого населения в России. 

С момента создания федеральной программы по борьбе с артериальной гипертонией Елена Юрьевна и Екатерина Петровна Кириллова активно включились в эту работу. Эпидемиологические популяционные исследования в Красноярском крае, новые подходы и возможности функциональной диагностики поражения сердца у детей с артериальной гипертензией, апробация новых лекарственных препаратов у данной группы больных, массовая профилактика повышения артериального давления у детей в организованных коллективах – вот основные разделы работы двух наших кардиологов. Конечно, маме было сложней – на её плечи легли и заботы о семье, и значительная часть этой важной работы, поскольку в 1999 году у Елены появился маленький Васенька, и забот стало вдвое больше.

Уровень проведенной работы позволил Елене Юрьевне защитить докторскую диссертацию «Артериальная гипертония у детей Красноярского края» в НИИ педиатрии Научного Центра Здоровья детей и подростков РАМН (Москва, 2003 г.).

Но поскольку проблема лечения и профилактики артериальной гипертензии у детей и подростков не исчерпана, есть неизученные вопросы диагностики и терапии больных детей с нарушениями ритма сердца, с ревматологической патологией. Наши кардиологи доцент Кириллова Екатерина Петровна и доктор медицинских наук Емельянчик Елена Юрьевна продолжают активную научную и практическую работу.

Татьяна Александровна Титкова посвятила стихи Елене Юрьевне, защитившей докторскую диссертацию и получившей диплом доктора медицинских наук:

Тридцать лет пролетело,

А как будто вчера,

К нам на кафедру мама

С дочкой в гости пришла.

В школьном форменном платье,

Две косички с бантом,

Через плечико сумка

С ярко красным крестом,

Робко к маме прижалась,

На вопрос непростой:

«Кем ты деточка станешь,

Когда будешь большой?»,

И тихонько сказала

Вопрошавшим в ответ:

«Буду деток, как мама,

Выручать я из бед.

Буду слушать их сердце

И лекарство давать,

Но сначала учиться

И везде поспевать».

И пошли, разметались

Годы словно метла,

Мама с дочкой учились

И свершали дела.

И не ставилась точка

В плане жизни большом:

Аттестат выдан дочке,

Ну а маме – диплом.

Дочь в медвуз поступила –

В речку влился ручей,

Ну а мама лечила,

И учила врачей. 

 

Дочка с красным дипломом

Завершает медвуз,

Ну а мама к науке

Прививает ей вкус.

Но наука наукой,

А настала пора,

И любовь закружила,

В сладкий плен забрала.

Как же было непросто:

И дочурку кормить,

И в квартире прибраться,

И супруга любить.

Да еще и наука

Не давала поспать.

Сколько глав и обзоров

Нужно было писать!

Наконец-то свершилось –

Кандидатский диплом!

И казалось, в покое

Заживёт этот дом,

Но уж вирус науки

Неотступно держал.

В старт для новой работы

Превратился финал.

Жизнь решила подправить

Этот бурный размах,

И родился сыночек,

Наяву, не в мечтах.

Все опять повторилось,

Круг замкнулся второй,

Как же было здесь выжить

Без поддержки большой.

Ну, конечно же, мама,

Как учитель, как друг,

Отдающая дочке

Нежность сердца и рук,

Не доспавшая ночи,

Не жалевшая дней.

Лена, Леночка, дочка,

Преклонись перед ней!

Год две тысячи третий,

Время сжалось в комок,

Наконец-то свершился

Этот важный рывок.

И в столичном Совете,

Вдалеке от друзей,

Состоялся экзамен

Главный в жизни твоей.

Дорогая Елена Юрьевна!

Вам желаем удачи

На нелегком пути,

И высокое званье

Высоко пронести!


23 января 2004 г.

Предыдущая часть       Вверх     Следующая часть

Перейти к содержанию

Воспоминания. Масштабы репрессий на Красноярской железной дороге

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Проанализировав информацию на каждого репрессированного в девяти «Книгах памяти жертв политических репрессий в Красноярском крае», мною выявлено, что всего было арестовано в системе Красноярской железной дороги 1848 сотрудников. Из них было арестовано машинистов депо станций Красноярск, Иланск, Боготол – 97, помощников машинистов паровозов – 39, кочегаров–11, из управленческого состава – более 200 человек разного ранга, диспетчеров–16, инженеров – более 30. Список можно продолжить. Он поражает цинизмом. Выше приводились цифры, сколько уничтожено было маршалов, командиров крупных армейских соединений всех родов войск. То же мы видим и на железной дороге Красноярского края. Спрашивается, кто водил поезда? Ведь 97 машинистов были арестованы, и это в основном за 1937–1938 годы. Где было взять столько же подготовленных опытных машинистов и помощников машиниста, управленцев и других специалистов, которые бы встали на вахту и обеспечили безопасность движения поездов?

Если посмотреть, сколько было репрессировано в здравоохранении Красноярского края, цифры подобные. Армия врачей в городе и крае была еще немногочисленна. В крае, городах на врачебных должностях работали фельдшера, и это продолжалось до конца 70-х годов. Было арестовано в системе здравоохранения 538 сотрудников, и это в основном в 1937–1938 годы. Из них рабочих (младший персонал, повара, бухгалтеры, рабочие сторожа и так далее) было репрессировано – 224, фельдшеров и медсестер – 161, а врачей 153 (!). И это при том, что в 30-е годы, еще до репрессий 1937 и 1938 годов, врачи работали по совместительству в 3–4 и даже 6 местах из-за большой неукомплектованности штатного расписания.

Из 153 репрессированных врачей 53 были расстреляны, плюс еще 6 не выдержали пыток (смерть их наступила в процессе следствия). Выдающаяся личность, инициатор создания Общества врачей Енисейской губернии Крутовский В. М. умер в тюрьме. Отправлено было в исправительно-трудовые лагеря – ГУЛАГи – 56 врачей сроком на 5, 8, 10, 15 и даже 25 лет. Часть из них лишили политических прав и конфисковали имущество.

Дела врачебные были прекращены в связи с отсутствием доказательной базы на 37 врачей. Таким образом, исключая врачей, дела на которых были прекращены, мы видим, что каждый второй из репрессированных врачей был расстрелян.

Из числа среднего медицинского звена (в основном фельдшеров) из 161 репрессированного дела прекратили из-за недоказательности обвинения – 37, расстреляли – 54, отправили в исправительно-трудовые лагеря – 67. Известны факты, когда в 1937 году были арестованы все до одного врача за одну ночь в Красноярском военном гарнизонном госпитале. Затем был арестован чуть не поголовно краевой отдел здравоохранения.

Поражает цинизм руководителей крайкома, горкомов партии, руководителей Красноярского НКВД и их соработников. В 1937 и 1938 годы они все знали, что никакого шпионажа, диверсий нет, а людей брали по воле хозяина страны Сталина и его безграмотных, завистливых, угодничающих негодяев, приспешников, власть держащих. Неужели они не понимали, что они замахнулись на национальную безопасность России.

Или они думали только о своей шкуре?

Что вынес наш народ, в безумии поверивший в откровенную ложь и клевету, возведенную в 1917 году на государственное монархическое устройство страны. И что из обещаний они получили? Почти две трети от всех в крае репрессированных – это были крестьяне, оболганные и обозванные кулаками, у них было отнято не только трудом нажитое, а еще их голых, полураздетых, без продуктов питания выслали из Сибири в районы Крайнего Севера – Туруханск и далее. А кто в 1930–1932 годах остался жив из кулаков, то в 1937–1938 годах они были репрессированы повторно и массово расстреляны. За их крестьянский труд до кровавого пота, тех, которые кормильцами были не только народа России, а и Англии и других стран, уничтожили как класс.

Все партизаны Тасеевского движения и другие, пошедшие за большевиками, поверившие в ничем не подкрепленные девизы и обещания, помогшие разбить армию Колчака, Врангеля. Белое движение защищавшие свое Отечество, отдавая жизнь за нее, пытались восстановить поруганную Русь и монархический строй.

Потом в 1932-м и последующие по 1938 годы тассеевские партизаны погибали в подвалах Красноярского НКВД. Партизаны методично выявлялись и расстреливались все эти годы лишь за то, что они не поняли, почему их личное хозяйство государство грабит. Власть, которая назвала откровенную уголовщину продразверсткой.

Можно вспомнить Кронштадтское восстание, проснувшихся, как после глубокого похмелья, и осознавших, кого они привели к власти. А также Тамбовское крестьянское восстание и многочисленные другие. Да уже не тут-то было. Маршал Тухачевский возглавил по воле хозяина и подавил безжалостно Тамбовское восстание в ростках. А потом в 1938 г. пришел черед за детьми революции – за маршалом Тухачевским и иже с ним.

Все эти репрессии по лимиту хозяина поначалу Ленина, потом И. Сталина и его приспешников, которые были по локоть в крови народной, навели страх и ужас, парализовав всю страну, сделав народ быдлом. Потому что он и его приспешники-уголовники боялись своего народа, понимая, что они могут их свергнуть. И это было неминуемо. Сколько не гноби русский народ, он духом окрепнет и все поставит с головы на ноги. В этом страхе и ужасе, с гибелью лучших соотечественников в застенках НКВД – 66 млн человек – русский народ на своих плечах смог принести победу над фашизмом.

Анализ виз на документах уголовного дела НКВД Бранчевского А.П.

Теперь просмотрим вновь все восемь выданных нам документов на предмет, кто их визировал (подписывал), а следовательно, кто конкретно принимал решения об аресте, обвинении и осуждении репрессированного А. П. Бранчевского. Открывается весьма шокирующий и вопиющий исторический факт, свидетельствующий о беспределе, творящемся в нашей стране с 1917 по 1937 год в НКВД.

«Ордер на обыск» и арест за № 41 от 20 июля 1938 г. (Ф. 7, д. п. П-5834, л. 6) был выдан сотруднику ДТО ГУГБ Красноярской железной дороги от имени Народного комиссариата внутренних дел СССР. Подписан же он лишь секретарем ДТО ГУГБ Красноярской железной дороги. Ордер заверен круглой печатью, последняя размыта, но часть прочитывается слева направо: «СССР Народн…» Подпись прокурора на данном ордере даже не была предусмотрена, как и других.

«Протокол обыска» от 20 июля 1938 г.  оформлялся оперуполномоченным ДТО ГУГБ,  в присутствии не двух, а лишь одного понятого Чуркиной Анастасии. Однако и он не подписан ни оперуполномоченным ДТО ГУГБ, ни понятой. Есть подпись Бранчевского, но, как сказала дочь Надежда Алексеевна Бранчевская, это не есть подпись арестованного отца,     а поддельная. Чем была поражена и возмущалась бесчестием следователя. Протокол обыска, как и ордер, никем не был из руководства Красноярского УНКВД утвержден, как и нет на нем печати. Как видим, оба документа «липовые» и по закону не могут быть приняты к рассмотрению.

Просмотрим следующий документ «Анкету арестованного» (Ф. 7, д. № П-5834, л. 8), которая была оформлена, как и два предыдущих, 20 июля 1938 года. И в этом документе также нет подписи следователя, заполнившего анкету, и она не утверждена вышестоящим руководством НКВД, хотя в анкете арестованного «принято решение содержать под стражей Бранчевского А. П. в Красноярской тюрьме. Таким образом, он лишен свободы и заключен в тюрьму без виз ответственных за это старших коллег НКВД. Может, подписи следователя и начальника УФСБ вырезаны 13 октября 2001 года, когда выдавали нам копию этого документа? Как видим, бланк «Анкета арестованного» размножен типографским способом, и линии прямые, которыми расчерчен лист на обеих сторонах, в том числе где должны быть  и подписи. Следовательно, подписей не было и они не вырезаны. Анкета ареста и решение отправки в тюрьму руководителем хотя бы следственного отдела не утверждена визой руководителя. Кроме того, печати НКВД на ней нет.

«Протокол допроса». Он имеет шапку, в которой указано «СССР. Народный комиссариат внутренних дел, Дорожно-транспортный отдел ГУГБ Красноярской железной дороги» (Ф. 7, д. № П-5834, л. 35). Следовательно, арест, допрос велся от имени руководства и под прикрытием (крышей) – этой правительственной структуры страны.

Протокол допроса на всех четырех листах подписан Бранчевским, как и «Анкета ареста», однако при тщательном рассмотрении подписей с использованием лупы дочерью Надеждой Алексеевной Бранчевской, признаны не его, а подделкой. На обороте, в самом конце  листа  35 д. № П-5834 есть типографски набранное примечание: «Каждая страница должна быть заверена подписью допрашиваемого, а после – и допрашивающего». Подпись допрашивающего была, но она вырезана УФСБ 13 октября 2010 г. Сохранился следующий текст: «Допросил уполномоченный 2 отд. ДТО ГУГБ НКВД сержант (?)…»

«Постановление об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения» А. П. Бранчевскому (Ф. 7, д. № П-5834, л. 5). Написанное от 16 июля 1938 года на печатной машинке оперуполномоченным 2-го отделения ДТО ГУГБ НКВД Красноярской железной дороги и согласован с сержантом госбезопасности – Врид. Нач. 2-го отд. ДТО ГУГБ НКВД Красноярской железной дороги (их подписи вырезаны 13 октября 2011 года). Утвержден сей документ 16 июля 1938 года (за четыре дня до ареста, какой цинизм) Нач. ДТО ГУГБ НКВД Красноярской ж. д. Роспись есть, неразборчивая. Она заверена печатью 2-го отделения ДТО Красноярской железной дороги.

Есть в деле «Характеристика от июня 1938 г. на Бранчевского А. П., которая подписана начальником транспортного отдела Красноярского ПВРЗ и председателем цехового комитета. Росписи изъяты 13 октября 2011 г. К сожалению, прошло 75 лет от  ареста, и нам не уда лось узнать фамилии, имена, отчества этих отважных, честных, добропорядочных  людей,  не побоявшихся дать положительную характеристику в УНКВД  КК на репрессированного  А. П. Бранчевского.

Безусловно, подобный документ не мог быть выдан хотя бы без устного дозволения начальника ПВРЗ. Возможно, им даже было дано поручение  выдать  данную характеристику начальнику отдела (цеха). Нами с помощью председателя общества ветеранов  ПВРЗ  Веры Михайловны Кравцовой установлено, что с июля 1938 по 1939 год директором паровозовагоноремонтного завода (ПВРЗ) трудился Чернышев Михаил Андреевич. Вечная добрая память ему за его гражданский подвиг – не побоялся  дать  отличную  характеристику  А. П. Бранчевскому. С 1937 по 1938 год на ПВРЗ сменилось четыре директора данного завода, в том числе и в связи с репрессиями.

И последний выданный официальный документ: «Постановление о прекращении дела от 25 августа 1939 года из-за отсутствия доказательств вины (Ф. 7, д. № П-5834, л. 219). Последний подписан ст. оперуполномоченным ДТО НКВД младшим лейтенантом госбезопасности и согласован со ст. следователем ДТО НКВД сержантом госбезопасности. А утверждено нач. ДТО НКВД Красноярской ж. д. лейтенантом госбезопасности 28 августа 1939 года.

Данный  важный  оправдательный  документ  также   не   заверен   гербовой   печатью, но А. П. Бранчевского отпустили на долгожданную волю.

Все ксерокопии этих «липовых» документов прилагаются к данному очерку. Полагаю, что каждый желающий, серьезно и вдумчиво отнесясь к документальным фактам нашего прошлого, этого лихого пласта времени, сам сможет проанализировать прилагаемые документы уголовного дела А. П. Бранчевского. Проанализировав 8 исторических артефактов, мы способны представить, что делалось в Советской стране и на какой законности, нравственности и морали все творилось. И еще: ни в одном из документов нет даже следов работы и подписей Военного трибунала и Военной коллегии или их постановлений. Хотя в архивной справке о них упоминается, правда, когда дело было отправлено на новое рассмотрение 23.06.1939 г. и 05.01.1939 г. Но что интересно, все дело арестованного: блестящего профессионала, труженика, честного и добросовестного специалиста, машиниста паровозов и рукастого слесаря-ремонтника паровозов и кранов – А. П. Бранчевского вел рядовой следователь 2-го транспортно-дорожного отдела ГУГА НКВД Красноярской железной дороги, без доносов и безосновательно. Единственное, что мы можем теперь – это осознать, до чего докатились, подчиняясь вооруженной силе незаконной власти, после свержения Богом данной. Посмотреть внутрь себя, увидеть свои без прикрас дела и настроиться жить, как жили наши мудрые предки, ценя честь, достоинство, идя узким путем истины.

Православие нашим предкам русичам за тысячу лет позволило создать могущественное прекрасное Российское государство. Перерождаться каждому духовно, трудиться на поприще любимого дела по совести и чести. Поднять честь и достоинство свое до высокого уровня, когда честь дороже жизни. Научиться, главное, любить себя, ближних и желать добра всем. Любить Отечество и Богом данного человека, рядом живущего. Перестать хныкать, лодырничать и жить за счет других путем мошенничества, коррупций, воровства, мародерства…

Должны в стране быть и богатые, и среднего достатка, и бедные. Лес тоже бывает разный. У природы учиться надо. Богатым должно изучать те глубокие нравственно-моральные истинные православные традиции дворян, купечества и возрождать их сострадание к ближнему, щедрость, благотворительность, чтобы всем на Руси жилось хорошо. Какую прекрасную о себе память оставили дворяне, купцы. Это на их средства построен Томский государственный университет и повсеместно прекрасные соборы, храмы, гимназии, ремесленные и другие школьные училища, сиропитательные и благотворительные дома. А сколько средств ими отдавалось на научные экспедиции по изучению Ледовитого океана, наших рек, их судоходства, обширных территорий страны, залежи руд и многое, многое что другое.

Да, в семье не без урода, но не они для нас свет в окне и пример для подражания. Есть  и сегодня те, кто диаметрально противоположному верят, неправде, злу и молятся мошеннику, ложным звездам экранов, преступному миру, их манерам, в расписании тела сатанинскими росписями. Семьдесят лет жизни, привнесенных 1917 годом, должны нас научить, что «кто зло посеет, тот его и пожнет», «как аукнется, так и откликнется».

Это мотыльки-однодневки. Все это  беззаконие  творили  энкавэдэшники.  Просмотри те их подписи под документами. Чтобы возвеличить как-то себя, они изменили даже прави ло правописания. Так, каждое слово их звания  энкавэдэшники  на всех  документах  писали  с заглавной буквы, тем самым превознося себя в своих глазах.

Например: Ст. Опер. Уполн. ДТО НКВД Мл. Лейтенант… или Ст. Следователь ДТО НКВД Сержант… Так они возносили свою значимость.

Что это такое, как не гордыня, тщеславие, эгоизм, «Я и все только для меня», это самые отвратительные грехи, являющиеся корнем для всех других смертных и не смертных грехов: зависти, лжи, клеветы, раздражительности, гневливости, ненависти, пренебрежительности, неуважительности к другим, в том числе к ближним.

А такой как А. П. Бранчевский, способный своими знаниями, умениями и руками дать второе дыхание маневровым поездам, кранам, любящего свой народ и Отчизну человека, верного, целомудренного мужа, почитающего жену, дочь, род свой, честного правдолюба, верующего православного – этот свет был не ко двору для энкавэдэшников и им подобным людям. Вот они на них и фабриковали дела. Беспредел, воспитанный за 70 лет безбожной властью коммунистами, закончился. Наконец за них взялось государство. Помнить нужно, что «Праведник спасается от беды, а вместо него попадает в нее нечестивый (Пс. 11, 15). И что победа всегда за правдой, истиной и совестью!

Миллионы жизней унесли репрессии, с 1937 года резко снизился показатель общей численности населения, особенно мужского пола. Это чрезвычайное преступление против абсолютно каждого человека, жившего в России и не только. Ночами ездил воронок, держа в страхе всех и вся, каждое утро исчезали члены семей, целые семьи и даже коллективы.

Это были великие, несоизмеримые, невосполнимые утраты. Вторая мировая война унес  ла еще 40 % населения России, и большую часть составляли потери мужчин. Каждый человек – уникальная, неповторимая личность. Человек – творец. Сколько загублено гениев, физиков, лириков, Пушкиных, Менделеевых, Капиц, Королевых, Мудровых, Боткиных. Сколько личностей не состоялось, не реализовалось. Сколько не родилось детей. А ведь воронок двигался и забирал по пасквилю, анонимке, оговору и лимиту, в результате низменных человеческих страстей – злобы, зачисти, карьеризма в плохом его смысле слова. Работал уже принцип толпы, как всегда лишенных разумения.

Сможем ли мы справиться с этим злом? Сможем, если будем знать, что всякое зло, как бы его не хотели спрятать, приукрасить и придать видимость необходимости во имя Отечества, оно, как «шило в мешке не утаишь», рано или поздно проявится в истинном своем лице, во всей его низости и подлости. Правда и истина высветит их во всем неприглядном виде. Об этом нужно помнить, молиться и за загубленную душу и за того, что к этому с подвигнул, подтолкнул. Дабы остановить лавину зла нас окружающую и дабы жить в духовном мире и гармонии. Идет 2014 год, и вновь толпа «интеллигенции» во главе с Навальным, Немцовым, Касьяновым, Макаревичем хочет продать Россию, прикрываясь лозунгами мира с профашистским правительством Украины, Грузии. Они вышли с флагами не России, а залежной Украины, с листовками против нашего президента России В.В. Путина. Это предатели. Умышленно правительством Украины сбитый малайзийский самолет над Украиной. Они полагали, что сбивали самолет президента России, который летел из Бразилии. Но пилоты наши не полетели над территорией воюющей со своим народом Украины, а пролетел по территории Чехии. Американцам-фашистам президент В.В. Путин, отстаивающий суверенитет и интересы России – кость в их горле. Высокий его авторитет, мудрость его для США – также кость в горле. По их понятию его нужно убрать, как Кадафи. Лишь бы сохранить свою однополярность в геополитической игре. Поражает безумие этой «либеральной» интеллигенции, которая не только своему народу не желает доброй жизни, но они не думают и о себе. Историю России знать нужно, чтобы не навредить Отечеству нашему. О прошлом мы должны знать, каким бы оно ни было. Без прошлого у народа любой страны нет настоящего, и будущего не будет. От истины и полноты раскрытия прошлого наше общество только станет чище, совестливее, достойнее, вернутся такие утраченные понятия, как честь, любовь к Отечеству. Это и убережет нас от повторения подобных преступлений против своего народа. Залогом к тому памятники воздвигнутые рукотворные в честь и память жертв политических репрессий: это статьи, книги памяти и монументальные памятники.

Величаво воздвигнут памятник на курорте «Белокурихе» погибшим в репрессиях докторам. Как песня возносится со скалы памятник к небесам, олицетворяя святость, небесность помыслов и дел мучеников репрессий, о лучших из лучших. Публикация данной книги, как молитва, как наше покаяние, за то, что свершилось и не без нашего греха – доноса или не без нашего умолчания, а то и поддержанные на показательных собраниях, судилищах. Господи, каимся, прости и помилуй нас!

Предыдущая часть        Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания. Смерть по лимиту

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Интересен факт, предъявленный А. П. Бранчевскому по поводу его вовлечения – завербования польским перебежчиком Бучель Константином Константиновичем. Просмотрев «Книгу памяти политических репрессий Красноярского края», читаем: Бучель Константин Константинович родился в 1902 г. в Минской губернии. Работал машинистом в депо в г. Красноярске. Арестован 01.06.1938, то есть за полтора месяца до ареста А. П. Бранчевского. Обвинение в шпионаже. Осужден ОСО НКВД СССР 23.07.1940 г. спустя два года, на 8 лет в исправительно-трудовой лагерь. Реабилитирован 15.04.1958 г. Военным трибуналом Западно-Сибирского военного округа (П-9312).

По выданному сценарию энкавэдэшников А. П. Бранчевский, носящий фамилию с типичным суффиксом «ский», следовательно, это был основной аргумент того, что он поляк, националист. Вместе с ним арестовали еще нескольких человек. Это и была националистическая польская организация в больных головах энкавэдэшников, которая будто бы в самом центре Сибири разжигала конфликты между русскими и поляками, русскими и эстонцами, разлагая трудовую дисциплину, и сеяла ненависть к советской власти.

31 января 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б), а конкретно И. Сталин с Молотовым и другим третьим лицом, дали Красноярскому краю дополнительный лимит–1500 человек по первой категории и 500 по второй категории. С откровенным цинизмом Сталин санкционировал расстрелять по отпущенному лимиту 1500 человек, а 500 из них – отправить в лагеря. Вот чем объясняется такая ретивость и скоропалительность следователя Севрюкова, ОСО НКВД СССР, Военного трибунала. И это не шутка, без доносов две тысячи людей аре-

стовать. Какая уж тут доказательная база.

Сам хозяин страны цинично дал указание. Отсюда такое бесстыдство и чувство безнаказанности и такое безумие в этих политических делах по 58-й статье. Надеялись, хозяин все покроет, еще и награды даст и в звании повысит. По пониманию безбожников никакой неотвратимости суда Всевышнего нет. А суд собственной совести? Думается, хоть они ее и загнали, но она им по ночам спать не давала.

Только с 23.08.1937 г. по 15.06.1938 г. в Красноярском крае было расстреляно 11 620 человек и 5439 направлено в лагеря. Сотни тысяч содержались в Краслаге, Норильлаге, Горлаге, Енисейстрое и в других лагерях. Руками осужденных строилась железная дорога Салехард – Игарка. В эти же годы в край было сослано полмиллиона переселенцев (поволжские, украинские немцы, понтийские греки, татары, литовцы, латыши, эстонцы, украинцы, финны, черкесы, поляки, белорусы, русские калмыки…). А сколько крестьян увезли из Сибири на Крайний Север в необжитые места во время коллективизации (А. П. Хлопонин)?

Репрессии не пощадили и коренных красноярцев – 60 000 осужденных по ложным обвинениям и без них не могут быть забыты! Сколько жен не дождались мужей, а дети – отцов, родители – духовной и материальной опоры…

В 1991 г. был принят Закон РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» и созданы комиссии по восстановлению прав реабилитированных. Тем государство признавало свою вину. Книга памяти – не только обвинительный документ, а главное – напоминает и не позволяет сотворить подобное зло. Хотелось бы этому верить. Но то безумие, что творится в настоящее время на Украине, и ее преступные злодеяния, особенно на Юго-Востоке, это уже не сон, а реальность двадцать первого века. Как видим, история ничему их не научила. Она повторилась на Украине.

Итак, как видно из представленных нам для знакомства документов уголовного дела А. П. Бранчевского, оно может быть названо нашим народом «обвинение вилами писанное». Обвинение от начала до конца сфабрикованное, черное шилось белыми нитками. Несостыковка во всем. В дурном сне такое не приснится. Так фабриковались уголовные, политические дела на наших дедов и отцов, братьев, сестер, жен и детей.

Десятки миллионов были осуждены, значительная доля людей невинных приговоре на к высшей мере наказания. А еще намеренно бесчеловеческим отношением уничтожали в тюрьмах и исправительно-трудовых лагерях непосильным трудом, голодом, нечеловеческими условиями. Свои уничтожали своих.

Надежда Алексеевна, вспоминая, говорит: «Какое было трудное столетие, столько событий трудных, тяжелых было, люди гибли, страдали, а потом еще война. Сто лет прожить – это очень долго».

Следователем Севрюковым была запрошена характеристика на А. П. Бранчевского с его последнего места работы.

Поразительно, во время расцвета беззакония и распоясавшейся силы тьмы (репрессий) по всей России начальник транспортного отдела ПВРЗ и председатель цехового комитета не побоялись этой лавины арестов, которая и их могла поглотить, и даже вопреки происходившим событиям 1937–1938 гг. Они дали на запрос НКВД отличную характеристику на арестованного своего сотрудника (см. документы уголовного дела).

Характеристика на тов. А. П. Бранчевского – машиниста-инструктора транспортного цеха

Характеристика была предоставлена в июле 1938 г., и она свидетельствует о высоком уважении, высказанном в адрес А. П. Бранчевского руководством ПВРЗ, о его честном, добросовестном труде, который привел парк маневренных паровозов и кранов в хорошее состояние. Человек, который не считался со своим неважным состоянием здоровья (инвалид труда), ни со своим личным временем. Обращает внимание, что в характеристике ни сло ва не говорится руководителем ПВРЗ о вредительстве паровозного хозяйства, о диверсиях. Руководителем отмечается его высокая исполнительская дисциплина, при этом он «на высоком отличном уровне вел педагогический процесс по техническому циклу» с учетом его практического опыта, что дало положительный результат (смотри фотоиллюстрацию).

В такое архисложное время, когда жизни любого человека угрожала опасность быть репрессированным, руководство ПВРЗ на запрос НКВД незамедлительно дало отличную характеристику, при этом на человека, который всего лишь семь месяцев проработал у них на предприятии.

Всегда есть честные, правдивые люди, руководители, которые не щадя себя защищали добрых, порядочных, деловых сотрудников своего предприятия, имея дело с преступной системой НКВД, особенно беспредельно и безнаказанно свирепствовавшей в 1937 и 1938 годах.

Из данной характеристики стало известно, что А. П. Бранчевский был в 1937 г. признан инвалидом труда, то есть имел профессиональное заболевание. Работа на паровозах старого образца с ручной загрузкой топки (с 1896 г.) углем сопровождалась постоянно повышенным содержанием на рабочем месте в воздушной среде кабины машиниста угольной кремнево-силикозоопасной пыли. Уровень которой превышал предельно допустимые концентрации, что и привело к развитию силикоза. За смену перекидывалось 20 тонн угля, а еще выгребалась вручную зола из топки. К тому же А. П. Бранчевский был курящим человеком, курил махорку, что способствовало развитию второго заболевания – обструктивной болезни легких.

Контраст температур в кабине машиниста со внешней уличной средой в холодное время года, которое в Сибири наблюдается на протяжении 8 месяцев. Избыток тепла (жара в кабине машиниста, а за окном минусовая температура, воздействия на машиниста на протяжении 40 лет привели к профессиональному заболеванию). Работал А. П. Бранчевский машинистом с 1896 по 1937 годы, то есть 41 год. Процесс у него был тяжелый. Об этом мы можем судить, поскольку ему определили II группу инвалидности. Последняя дается только при наличии силикоза, осложненного хроническим легочным сердцем с периодически развивающейся недостаточностью кровообращения – правожелудочковой сердечной недостаточностью. Пытки, побои, условия камер и отсутствие лечения усугубили течение заболевания у А. П. Бранчевского. Они его привели к крайней степени выраженности проявлений декомпенсации недостаточности кровообращения. При лечении и благоприятных условиях бытия на данной стадии жизнь больному удается продлить до 10 лет. А. П. Бранчевский прожил с 1939 лишь по 1947 год.

Характеристика, выданная руководителем ПВРЗ, полностью опровергала вину А. П. Бранчевского, так как ни о каком вредительстве, диверсиях им сотворенных или замеченных за ним не было. Есть в характеристике свидетельство руководителя, что тов. Бранчевский тратил все свое время на восстановление маневренных поездов и кранов и «что ему это сделать удалось, несмотря на сопротивление отдельных лиц из маневренных бригад». Не исключено, что по устному доносу последних был взят А. П. Бранчевский, о которых косвенно свидетельствуют руководители.

Здесь бедой явилась зависть. Страдают этим смертным грехом люди, работающие ни шатко и ни валко, лентяи и разгильдяи. Воли к труду у них нет, как и стремления к совершенствованию своих знаний и практических навыков. Не делают они усилия над собой, чтобы добиться высот в деле, которому они служат. Им бы зарплату получать, а работают пусть другие – «дядя Ваня». В советское время подобные работнички были во всех отраслях и службах. Была уравниловка в зарплате и для лодыря, и для труженика, работающего, не щадя своего живота выполняющего свою работу за разгильдяев. А тут пришел честный, трудолюбивый, высокопрофессиональный человек, завоевавший быстро авторитет у руководства и отмеченный благодарностью через три месяца его работы. Лентяям все это тоже бы хотелось иметь, да матушка лень их одолела. Попробовали А. П. Бранчевскому сопротивляться, да не тут то было. Он не обращал на них внимания, а продолжал и без их помощи восстанавливал маневренные паровозы. Тогда они решили, как «Иуда за 30 серебреников закласть Агнца». Они были атеистами, то есть безнравственными. Они полагали, что за все им не нужно будет когда-то платить. Однако суд грядет для каждого, он впереди и неотвратим. Страшна будет расплата. Оговоренный ими перед руководством А. П. Бранчевский достиг вечной жизни, а они верной смерти. Доноса в тех нескольких листках, нам предоставленных сотрудницей УФСБ для просмотра, мы не встретили, так как нам не позволили просмотреть все дело, которое состояло из 300 страниц.

Постановление

(об избрании меры осуждения)


Выдано 2 отд. ДТО ГУГБ НКВД Красноярской ж. д. от 05 января 1939 года.

Приговором Трибунала Красноярской железной дороги А. П. Бранчевский осужден по ст. 59-9, 58–10 ч. 1 и 58–11 УК РСФСР к лишению свободы в исправительно-трудовых лагерях сроком на 15 лет. Первое обратим внимание на то, что конкретно по статьям было вменено Алексею Петровичу Бранчевскому, согласно статей, согласно УК РСФСР от 1926 г.

«Статья 58-9 вменяла А. П. Бранчевскому ни меньше ни больше без всяких доказательных фактов – за «разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими способами железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов или иных вооружений или государственного или общественного имущества влечет за собой меры социальной защиты, указанные в ст. 58-2».

Статья 58–10 выносилась за «пропаганду или агитацию, содержащие призыв к свержению, подрыву или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст. 58-2, 58-9 настоящего Кодекса), а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания, влекут за собой лишение свободы на срок не ниже шести месяцев.

Те же действия при массовых волнениях или с использованием религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут за собой меры социальной защиты, указанные в ст. 58-2».

Статья 58–11 определялась за «всякого рода организационную деятельность, направленную к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из преступлений, предусмотренных настоящей главой, влекут за собой меры социальной защиты, указанные в соответствующих статьях настоящей главы».

Статьи А. П. Бранчевскому будто клубок ниток мотали, сидя в мягком удобном кресле, при этом с безграничным полетом фантазии. Все они основаны на приписках, сделанных рукой следователя, которые противоречили друг другу.

Спрашивается, где акты следственного процесса по будто бы произошедшей аварии железнодорожной в Сорокино, на ст. Таежной? Где решение данного суда? Где фотографии или хотя бы какие-то объективные следственные и судебные доказательства этого обвинения в контрреволюционной деятельности, разрушений, повреждений железнодорожных путей, пропаганде и агитации или в организации преступления?

Только в Красноярском крае годы политических репрессий 1937–1938 гг. унес ли десятки тысяч человек. Их расстреляли по вот таким «писулькам» безумцев и преступников, а пять тысяч четыреста тридцать девять человек после пыток, истязаний и мук отправлялись в ГУЛАГи.

Фамилия с суффиксом, типичным для польской фамилии, по воле следователя энкавэдэшника арестованный обвинялся по четырем политическим статьям УК РСФСР 58-7, 9–10–11. Так произошло с Алексеем Петровичем Бранчевским.

Можно надеяться, что все члены Трибунала были в здравом уме, когда они изучали материалы дела, а не по шаблону и не оптом подписывали уголовные дела для того, чтобы вынести столь серьезные обвинения по ст. 58-9, 10–11.

Не совсем понятно, почему уголовное дело А. П. Бранчевского рассматривал Военный трибунал и Военная коллегия Верховного Совета СССР? Как сотрудника железной дороги? Но Военный трибунал рассматривал все дела и священников, и крестьян, и ученых, и работников культуры и так далее, которые соотносили к статье 58 – контрреволюционным преступлениям.

В однотомнике «Советского энциклопедического словаря» нашла определение термина «трибунал». Это латинское слово (tribunal) применялось в три исторических периода:

1) Революционный трибунал во Франции в период Великой французской революции

– исключительные суды по делам о политических (контрреволюционных) преступлениях;

2) Специальные суды в первые годы советской власти, рассматривающие дела о контрреволюциях и иных государственных преступлениях;

3) Суды в СССР, рассматривающие дела о преступлениях военнослужащих, военнообязанных (во время прохождения военных сборов и некоторые другие).

Коль обвинение выносил Военный трибунал, значит обвиняемых они причислили к военным преступникам.

Нашла определение, что такое «военные преступники» также в «Советской энциклопедии» – это «организаторы, подстрекатели, руководители, исполнители и соучастники военных преступлений, преступлений против мира и человечности. Виды и составы этих преступлений и меры наказания определены в уставах международных военных трибуналов.

Индивидуальная уголовная ответственность военных преступников устанавливается рядом международных договоров и соглашений, а за некоторые виды военных преступлений – национальным уголовным законодательством. К военным преступникам не применяются никакие сроки давности, им не предоставляется право убежища. Военные преступления подлежат выдаче» (Нов. иллюстр. энциклопедия. Т. Ве – Ге. – М., 2002, с. 78–79).

Никак А. П. Бранчевского причислить к числу военных преступников невозможно. Для НКВД не было писаных законов, они их сами сочиняли. Вспомним так называемые тройки, которые от имени реввоентрибунала вершили массовые расстрелы, о них тоже в официальной литературе никаких определений понятий этих терминов нет. А значит, они были законом революции – анархией сотворены. Когда один работал закон – «что хочу, то и ворочу».

Кстати, в представленных документах никакого Постановления Военного трибунала нет. Что это за суд, который не оставляет даже следов своей деятельности. А вот ссылки на него повсюду в делах жертв политически репрессированных есть.

Профсоюзный билет

Для того, чтобы поставить точку над вопросом «Был поляком А. П. Бранчевский или русским?», рассмотрим еще один документ, нам выданный Красноярским УФСБ, оригинал его личного документа – профсоюзный билет. Он является одним из документов, удостоверяющих личность в Советской России. Поскольку паспорт УФСБ нам не выдало и не предоставило возможности ознакомиться с его данными.

Приводится фотокопия первого и второго листа.

Назывался раньше данный билет «Членской книжкой». В верхней трети первого листа мелко набран призыв: «Пролетарии всех стран объединяйтесь. (А на деле все 70 лет советской власти только и делала, что разъединяла народ по национальному и социальному признаку – Т. П.)

Далее жирным и более крупным шрифтом набран текст: «Профессиональный союз работников железнодорожного транспорта». Под текстом жирная проведена распределительная линия. Далее указаны Ф. И. О.: Бранчевский Алексей Петрович. Год рождения – 1880, национальность: русский. Итак, запись в профсоюзном билете показывает нам, что следователем умышлено надумано, что он поляк. В профсоюзном билете он русский, то и в паспорте – русский.

Откуда взялся поляк? Видимо, весь абсурд в больной голове следователя НКВД Севрюкова. Далее стоит подпись Бранчевского. Когда (год, месяц) впервые вступил в члены профсоюза, поставлена дата 1917 года.

Когда (год, месяц) впервые вступил в члены профсоюза железнодорожников в 1927.

Книжка выдана 1/II 1927 г.

Печать, подпись органа союза.

Вторая страница разделена вертикальной линией на две половины о датах «Приема на учет» (слева) и «Снятия с учета» (справа).

Время приема в должности машиниста А. П. Бранчевский отмечено 3/II 25 г.

Затем слева стоит отметка, что он 7 марта 1932 г. был в должности уже машинистанаставника. Снялся с учета 19 сентября 1932 г. по собственному желанию.

Вновь был на учет принят профсоюзом 21 марта 1932 г., тоже как машинист-наставник. Снят с учета цеховым комитетом 19 марта 1933 г.

В листках отметок ежемесячно вносимых членских взносов стоят следующие денежные суммы: от 2 р. 40 коп. до 3 р. 28 коп. – 4 р. 32 коп. до 7 р. 39 коп. Последние вносимые суммы были в размере 6 руб. 50 коп. Года, когда вносились членские взносы, не указаны.

В членской книжке приводятся выдержки из устава профсоюза работников железнодорожного транспорта. Приводим их: – членами профсоюзов могут быть «все рабочие, служащие по найму, непосредственно обслуживающие железнодорожный транспорт, независимо от пола, национальности, религиозных и политических убеждений» (два последних лукавство – Т. П.); – «учащиеся железнодорожных, профессиональных школ, техникумов и школ фабзавуча. Все члены союза обязаны выполнять устав Союза и подчиняться союзной дисциплине».

Не могут состоять членами союза: владельцы или арендаторы предприятий, их управляющие, доверенные, торговцы, концессионеры и вообще лица, живущие на нетрудовой доход и прибегающие к наемному труду, а также лица, имеющие свои агентурные доходы, и лица, участвующие в прибылях, частных предприятий, агенты царской полиции, стражники и другие…

Монахи, священники, раввины, муллы, ксендзы и т. д., имеющие духовные звания. (Эти два абзаца текста, указывающие, кто не мог быть членом профсоюза, четко проявляют на государственном уровне ложь о свободе, братстве и равенстве в Советской России. Последние не только не имели каких-либо прав, они не имели права даже на жизнь – Т. П.)

Безработные, если они не состояли членами какого-либо Союза до безработицы. Члены артели, артелей ответственного труда (например, кассиры, плательщики и т. д.).

Примечание: лица, осужденные за уголовные преступления, если таковые не лишены в правах гражданства, могут состоять членами союза.

Бывшие служащие полиции, работающие на канцелярских работах.

Лица, принадлежащие техническому персоналу, обслуживающие здание культа (и даже они были бесправные – Т. П.).

Безработные трудовых коллективов, организованных органами НКТ. Все перечисленные категории в приложении могут быть приняты в Союз.

Высшим органом Союза является Съезд работников железнодорожного транспорта СССР, созываемый один раз в полтора года.

Дорожные участковые съезды… обязательны для всех органов Союза на дороге и т. д. Дорожный комитет избирается на 1,5 года, а участковый на один год.

Постановления общих собраний и съездов могут быть отменены вышестоящими союзными органами. Спрашивается, какой смысл общих собраний и их решений, если союзные органы профсоюза могли их отменить.

По требованию половины членов союза может быть созван съезд раньше установленного срока, но после утверждения вышестоящих органов и ревизионной комиссии. И здесь мы видим лукавство.

Членская книжка должна быть при себе, особенно в дни уплаты членских взносов. Чтобы в ней своевременно были сделаны отметки об уплате и о переходе из одного в другой местком.

От членских взносов освобождается член, если он стал безработным. Другим лицам свою членскую книжку передавать нельзя. Каждый член союза должен быть ознакомлен с уставом.

Если в членской книжке нет отметок об уплате членских взносов на продолжении трех месяцев, книжка недействительна. Членские книжки были изданы в Москве: тип. «Гудок» тиражом в 1 500 000.

Таким образом, основной аргумент вины А. П. Бранчевского, его национальность – поляк, не нашел подтверждения согласно данных официального документа – профсоюзного билета, выданного еще в 1917 году. Обвинение следователя рухнуло, как карточный домик.

Постановление № 9 о прекращении дела от 25 августа 1939 г.

Я, ст. опер. уполномоч. ДТО НКВД Красн. ж. д. мл. лейтенант госбезопасности рассмотрев следственный материал дела № 496 по обвинению Бранчевского Алексея Петровича по ст. ст. 58-9, 58–10 ч. 1 и 58–11 УК РСФСР.

 

Принимая во внимание, что для предания суду Бранчевского А. П. материалов не достаточно и руководствуясь ст. 209 п. «б» УПК РСФСР.


Постановил:

Дело по обвинению Бранчевского Алексея Петровича из-под стражи освободить.

Копию настоящего постановления отправить начальнику Красноярской тюрьмы для исполнения.


Ст. опер. уполномоч. ДТО НКВД Мл. лейтенант госбезопасности

Согласен: ст. следователь ДТО НКВД Сержант госбезопасности

Виза «Утверждаю» поставлена нач. ДТО НКВД Красн. ж. д. лейтенант госбезопасности

 

Архивная справка, выданная в УФСБ РФ

В архивной справке ни слова не говорится, что 21 июля 1938 года А. П. Бранчев ский этим же Военным трибуналом Красноярской железной дороги был осужден и этапирован из Красноярской тюрьмы в Тайшетлаг. Домой он вернется в августе 1939 года. Следовательно, он в течение года был в неволе под властью утративших человеческий облик, озверевших энкавэдэшников.

Как видим из архивной справки, определением Военной коллегии Верховного Суда СССР (через одиннадцать месяцев) приговор Военного трибунала Красноярской железной дороги с подмахнутыми несколькими подписями не глядя, а на самом деле одного следователя Севрюкова, дело А. П. Бранчевского 23 июня 1939 г. отменено и отправлено на новое рассмотрение. Поскольку отсутствовали доказательства, было вынесено Постановлением о прекращении дела ДТО НКВД Красноярской железной дороги. Обратим внимание, кто осудил на 15 лет, то же отделение ДТО НКВД Красноярской железной дороги 25.08.1939 г. это же дело прекратило.

Спрашивается, а какое понес наказание следователь Севрюков? Никакого. Он еще по 1956 год ретиво исполнял все беззаконные аресты не винных ни в чем людей и фабриковал подобные дела. Сталинский режим ни в чем не поменялся, разве только уже не миллионами, а тысячами сажали и гнобили народ на социалистических стройках за тремя проволочно-каменными заграждениями. На курорте «Аршан» Бурятии возводился заключенными шестиэтажный санатория корпус «Саяны». Как жилая зона с бараками заключенных, так строительная и хозяйственно-промышленная площадки были обнесены тремя проволочными ограждениями с вышками, с мощными прожекторами, пулеметами и собаками. Стройка велась с 1965 по 1989 год.

Судебно-правовая машина крутилась медленно и не спешила отпускать свои жертвы и менять правила работы системы. Освободят А. П. Бранчевского только в августе 1939 г. глубоко больным человеком. В течение одного года, одного месяца и пяти дней невиновный человек был лишен свободы. Пытками здоровье его довели до критического состояния. Хорошо, что не расстреляли! И на том спасибо.

Предыдущая часть        Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания. Уголовное дело репрессированного А.П. Бранчевского

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Будем веровать, что минутная скорбь ведет к бесконечному блаженству, Если она понесена с терпением и ради Бога; И будем помнить, что настанет время, КогдаГосподьотрет все слезы с очей рабов своих навсегда.

Откр. 7:17

В сентябре 2010 года от имени Н. А. Бранчевской ее друзья обратились в Управление ФСБ Красноярского края, что по ул. Дзержинского, дом 19. Было отправлено заявление Н. А. Бранчевской на получение разрешения ознакомиться с уголовным делом ее отца – Алексея Петровича Бранчевского. На что в октябре 2010 года было получено по телефону устное согласие из данного учреждения.

Поскольку Н. А. Бранчевской уже было полных 100 лет, она плохо видела, плохо слышала, плохо ходила из-за головокружения и физической немощи, поэтому с ней поехала в УФСБ автор книги. Приехали мы в 10 часов дня. Зашли в помещение фойе УФСБ, на нашем пути стояла вертушка с тумбой дежурного, которая полностью перегораживала вход в учреждение.

В помещении не было предусмотрено уважительного отношения к посетителям, обратившимся рядовым гражданам страны. В маленьком десятиметровом фойе не было ни одного стула, кресла, дивана. Были голые стены, на которые можно было опираться спиной и тем удержаться старцу или старице в вертикальном положении. У Надежды Алексеевны от немощи подкашивались ноги, кружилась голова, в связи с чем она дома пользовалась ходунками. Ей нужна была постоянно опора, поддержка. Поэтому стена без посторонней поддержки не позволяла ей устоять.

Дежурный, стоявший за тумбой, был в возрасте 30 лет, полноватый, с маленькими кругленькими бегающими глазками. Автор обратилась к нему: «Не могли бы вы дать стул?» При этом поясняя дежурному, что человек в великом возрасте – 100-летнем – и она очень слаба.

Но дежурный никак не среагировал. Более того, опустил голову и взор вниз. Второй раз повторяю ту же просьбу. От дежурного опять ни малейшей реакции. Будто глухой. Я уже усомнилась, живой ли человек стоит, может быть – робот?

Повторила тот же вопрос и одновременно спросила его: «Откуда можно позвонить и сообщить в отдел о нашем прибытии к назначенному часу?» Вдруг он отвечает: «Там». Значит, он слышал предыдущие просьбы. Дежурный стоял и как будто нас не видел и не слышал. Взор его по-прежнему был направлен в тумбу, за которой он стоял, и даже когда говорил «там», он не показал взором, где – там, а упрямо смотрел вниз. Надежду Алексеевну пришлось поставить к стенке, чтобы она хорошо прислонилась к ней и не упала. Одной рукой поддерживая ее, я подошла к дежурному вплотную и опять обратилась: «Где у вас телефон?» Не поднимая глаз, он опять ответил: «Вон там». Оглядевшись второй раз по сторонам, поддерживая одновременно Надежду Алексеевну. Поскольку на всех 4 стенах я не обнаружила телефон, я в третий раз задала те же вопросы: «Где телефон? Нельзя ли подать престарелому человеку стул?» Не глядя на меня, последовал все тот же ответ: «Вон там!» Оглядываясь опять по сторонам, стоя справа от дежурного, я не видела телефонного аппарата ни на одной из видимых сторон стен. В это время с улицы вошел в УФСБ гражданин, он, вероятно, был уже не первый раз в этом учреждении. Услышал мой вопрос, увидел мой ищущий взгляд и рукой показал мне, где находится телефонный аппарат.

Входная двойная дверь с тамбуром построена так, что она, занимая 2/3 четвертой стены, была выдвинута под острым углом внутрь фойе здания. Телефон же был повешен на необозреваемой стене за тамбуром входной двери. Полагаю, с умыслом (!), чтобы и здесь унизить приходящего. Для чего же его прятать? Смысл? Злополучный телефонный аппарат, наконец, нашелся. Причем с помощью не дежурного, для этого здесь поставленного, а постороннего посетителя. Придвинув Надежду Алексеевну еще плотнее к стене, я подошла и вызва ла заведующего отделом реабилитации, которая должна была предоставить уголовное дело Алексея Петровича Бранчевского для ознакомления с ним его дочери.

После чего я поспешила к Надежде Алексеевне, чтобы поддержать и предупредить ее падение.

Подумав о том, что завотделом не ведомо, когда к нам спуститься, поскольку она может быть какое-то время занята, я вновь обратилась к тому же дежурному, чтобы он немощной женщине столетней все-таки подал стул. Однако по-прежнему никакой реакции и ноль внимания. Пока я его просила, подошел другой дежурный, помоложе первого, который мол ча тут же зашел в ближайшую комнату и вынес нам кресло-стул. Потрясающее хамство. Неуважение к женщине, к столетнему человеку, участнику Великой Отечественной войны, преднамеренно проявленное первым энкавэдэшником. И это где? В учреждении, где отношение к человеку должно быть безупречным.

Условия для приходящих родственников политических репрессированных, при этом по заведомо сфальсифицированным делам, нечеловеческие. Они по-прежнему унизительные и оскорбительные. Приходят пожилые, уже нездоровые люди. Почему не поставить стулья или маленький диван, не повесить телефон на просматриваемой стене, научить дежурных уметь слушать и слышать приходящих несчастных людей. По-прежнему невнимание, пренебрежительное отношение к старшим по возрасту, наконец, к женщине. Такое впечатление, что первый дежурный соработник извергов, сотворивших 1937 год. Надежде Алексеевне все это пришлось пережить в 1938–1939 годах, когда она ходила от одной к другой инстанции, дабы хоть что-нибудь узнать о репрессированном отце. Теперь идет 2014 год, а отношение к человеку данного управления то же. С упорством сохраняются традиции не добра, а зла, времен репрессий. О театре судят по раздевалке. Ведь предусмотреть стул в фойе здания – это удел руководителя управления, как и научить дежурных слышать и вежливо отвечать. То есть культура учреждения зависит также от руководителя – такой, какой тон он задает, таким он и будет. Рыба портится с головы, гласит мудрость нашего народа.

Вскоре спустилась дама с уголовным делом А. П. Бранчевского. Молодой человек, сменивший прежнего дежурного, нас пропустил, и мы преодолели вертушку. Здесь, на первом этаже, в левом крыле находится несколько комнат. Нас завели в среднюю из них.

Первое, что бросилось в поле зрения, – это окно, плотно завешанное современной пластиковой шторкой, состоящей из пластин, в комнате полумрак, который значительно снижает зрительную функцию глаз. Приходят по делам репрессированных пожилые люди, плохо видящие. Еще одно испытание им уготовано. Спрашивается, а это для чего? Поперек комнаты, почти всю ее перегораживая, стоял коричневый массивный полированный стол, отставая на два метра от окна, что еще больше уменьшало освещение. Один стул стоял с одной стороны для посетителя. Другой стоял со стороны окна – для сотрудника учреждения. Поскольку нас было трое, молодой дежурный принес третий стул, на котором в прихожей сидела Н. А. Бранчевская. Работник Управления Федеральной службы безопасности (УФСБ) Российской федерации положила перед нами дело страниц на 300. Однако доступ нам предоставлен был всего лишь к нескольким страницам – 10–12. Все остальные были забраны (зашиты) в пакеты. Нам объяснили, что по делу проходили другие лица и что остальные страницы не связаны с Алексеем Петровичем Бранчевским, потому запакованы и нам не дозволено их смотреть. Как не может касаться А. П. Бранчевского все другие страницы, если фигурирует группа из четырех человек. Неужели один раз следователь провел допрос, и этого было достаточно для обвинения? От кого и зачем по-прежнему сохраняются сфабрикованные, лживые, надуманные безумными энкавэдэшниками уголовные дела в тайне?

В 1956 году в процессе работы реабилитационной комиссии это дело в 300 страниц следователь, пересматривающий его, пролистал все до одной страницы вместе с Н. А. Бранчевской, которые Надежда Алексеевна просматривала, дабы установить подлинность подписи ее отца на всех страницах. Она помнит, на всех 300 страницах были подписи фиктивные, то есть поддельные подписи отца. Со слов Надежды Алексеевны истинная подпись была только на последней, 300-й странице дела. Остальные все были поддельные. Тогда дело пролистывал член реабилитационной комиссии и не считал, что произойдет нечто чудовищное. На этот раз дело было зашито. При этом опять вскрывается ложь. Вероятно, причина проста – уйдет много времени на прочтение трехсот страниц (?!). Опять человеческий фактор. Из предоставленных с десяток страниц, с которыми нам разрешили ознакомиться, нам не дали возможность что-либо зареферировать. Затем дама, работавшая с нами, выдала составленную ими справку и часть копий следующих документов:

  1. Ордер на арест А. П. Бранчевского;
  2. Протокол обыска;
  3. Анкету арестованного;
  4. Протокол допроса с показаниями обвиняемого;
  5. Постановление об избрании меры пресечения с обвинением;
  6. Постановление об избрании меры осуждения;
  7. Характеристика руководителей ПВРЗ, данная А. П. Бранчевскому;
  8. Профсоюзный билет.

Их-то мы и рассмотрим вместе с читателями.

Знакомясь с отдельными, дозволенными к просмотру листами, мы прочли и узнали, что с Алексеем Петровичем проходило еще трое сотрудников железной дороги, которые будто бы создали «националистическую, польскую, черносотенную, контрреволюционную, диверсионную, вредительскую группу во главе с К. К. Бучель (машинист депо Красноярск). Нам не позволили записать фамилии остальных подследственных этой «диверсионной группы». Имея их фамилии, мы могли хотя бы ознакомиться с их делами по «Книге памяти жертв политеческих репрессий» и получить о них краткую информацию. Однако нам не позволили их записать. Рассмотрим каждый из документов, предоставленных нам для ознакомления.

Ордер № 41 на арест и обыск

 

Не скорби, аще что не по воле сердца твоего деется в мире; не бо могут вся деятся по мысли твоей, якоже ты хощеши, понеже не все хотения твоя бывают благи, ниже вся поучения полезны… Ина воля Божия, ина воля твоя. И судьбы Его различны, их же ты не веси, не бо вся разумети можеши. Сего ради не скорби ни о единой вещи, но на Господа вся возлагай: возверзи на Господа печаль твою. И Той тя препитает: не даст в век молвы праведнику.

Дмитрий Ростовский

Из уголовного дела нам дали «Ордер № 41 от 20 июля 1938 г.» на производство обыска и ареста гражданина А. П. Бранчевского (проживающего или работающего – Т. П.) по адресу ст. (станция – Т. П.) Красноярск. Графа адреса проживания, улицы и номера дома, как и места его работы, пусты, не заполнены. Это указывает на то, что как такового ордера на арест не было до прихода А. П. Бранчевского во 2-м транспортном отделении НКВД.

Далее указано производство обыска и ареста гр-на Бранчевского Алексея Петровича, проживающего по адресу станция Красноярск ж.д. Ордер не был визирован прокурором, как по закону полагалось. Виза на обыск и арест имеется лишь секретаря 2-го ДТО ГУГБ Красноярской ж. д. Поставлена круглая печать, карандашом черным поставлена подпись. Но кого? Неведомо (Арх. РУ ФСБ России, ф. 7, д. № П-5843, от 13 октября 2010 года).

Далее мелким типографическим шрифтом набран текст: «Всем органам власти и гражданам надлежит оказывать законное действие предъявителю ордера при выполнении им служебных обязанностей».

ДТО ГУГБ Красноярск ж. д. Действителен 2 суток.

Если бы он был арестован на дому и ордер был бы выписан загодя, то были бы заполнены такие немаловажные графы, как домашний адрес и место работы. Но эти графы не были заполнены.

Действительно Алексей Петрович сам явился по их просьбе к сотруднику 2-го ДТО ГУГБ Красноярской железной дороги, что подтверждает дочь. Как видим, в лихие 1937 и 1938 годы даже на типографском бланке ордера прокурора нет, следовательно, и подписи его не должно быть. Таким образом, право на арест было отдано на откуп любого следователя НКВД. Так понимали свободу и права человека власть придержащие, творящие зло. Были попраны все конституционные права человека.

Протокол обыска

Обыска, как мы знаем со слов дочери, Н. А. Бранчевской, в их доме никогда и никакого не было, ни до, ни после ареста. При нашем знакомстве с делом А. П. Бранчевского, а именно с «Протоколом обыска» в помещении УФСБ, дочь была крайне возмущена откровенной ложью. Надежда Алексеевна, увидев заполненный «Протокол обыска», была потрясена и категорически заявила: «Обыска в их квартире никакого не было!» Далее она повторяла: «Надо же, надо же, ни стыда, ни совести. Какая дикость». Такова была реакция Н. А. Бранчевской в столетнем возрасте на знакомство с этими двумя документами: ордером на арест и «Протоколом обыска».

Просматривая второй документ, мы видим, что вместо двух понятых, положенных по законодательству, в «Протоколе обыска» числится лишь один. При этом понятой этот единственный Гуркина Анастасия «Протокол обыска» не подписала, а значит, и ее не было, и сей документ юридической силы не имеет.

Это подтверждает то, что и данный документ также сфабрикован на скорую руку и при этом непрофессионально. Мы знаем, что А. П. Бранчевский в отделение железной доро ги НКВД пришел сам – вечером 20 июля 1938 года. Согласно данных «Протокола обыска» именно в день ареста будто бы 2-й ДТО ГУГБ Красноярск ж.д. провели у него в доме обыск. Вот так фабриковались уголовные дела. Следователя-энкавэдэшника, по-видимому, никто не контролировал, ему дали безграничную власть. А дальше он ею пользовался, как взбредет ему в его больную голову. Значит, был уверен в своей безнаказанности. Глав ное, требуемые бумажки уголовного дела должны были быть чернилами заполне ны. Однако, данный «Протокол обыска» оформлен карандашом. При этом велись они со всей небрежностью и абсурдностью. Обращаем внимание на то, что «Коллегию трибунала…» все устраивало, и она смело выносила серьезнейшие меры наказания вплоть до расстрела на основании любого бумагомарательства. Такой вывод вытекает при знакомстве и анализе документов уголовного дела А. П. Бранчевского. Что ни строчка, то вопрос о правомерности совершенного следователем.

Причем интересно, что при обыске будто бы ничего не было обнаружено, так как об изъятии каких-либо компрометирующих фактов даже не упоминается. Указано то, что были изъяты лишь документы Алексея Петровича Бранчевского, которые он взял с собой, идя в НКВД, и возможно, часть была запрошена с места работы. Изъяты: паспорт № 647437, удостоверение № 576571, профбилет № 385582, удостоверение 06368, № 4949, № 2473, трудовой список за № 73/8 и остальные документы.

Протокол обыска завершается визами: Обыск произвел… (умышленно забелен);

Присутствовали понятые: (графа не заполнялась и не выбеливалась); Обыскиваемый: Бранчевский;

Копию протокола получил: (никаких подписей изначально не было и не выбеливалась она). Со слов дочери Н. А. Бранчевской подпись под «Протоколом обыска» не отца, она также поддельная, фальшивая, не схожая с истинной подписью отца (Арх. РУ ФСБ России по Крас. краю, ф. 7, д. № П-58-34, л. 7, от 13 октября 2010 года).

Кстати, нам не позволили просмотреть паспорт, четыре указанных удостоверения А. П. Бранчевского, а главное, его трудовой список (копию трудовой книжки). Какую тайну эти документы несут сегодня, что нам не дозволили с ними ознакомиться? Они бы помогли дочери познать его трудовой путь и достижения. При анализе «Протокола обыска» отмечаем был написан на бланке чернилами.

Анкета арестованного

«Анкета арестованного» – это был третий документ, предоставленный нам для ознакомления, в котором под номерами стояли вопросы. Ознакомимся и мы с ними.

1 и 2. Фамилия, И. О. – Алексей Петрович Бранчевский;

3. Дата рождения А. П. Бранчевского – 12 февраля 1880 г.; (Надежда Алексеевна года два назад (в 2008 г.) ликвидировала все документы членов своей семьи, понимая, что она на исходе своей долгой жизни. Она полагала, что документы никому не будут нужны. Родственников на ту пору у нее не было – ни близких, ни дальних. При беседе с нею выяснилось, что она в возрасте преклонном забыла даты рождения и смерти родителей. «Анкета арестованного» помогла восстановить в ее памяти и нам узнать точную дату рождения отца.)

4. Место его рождения – дер. Пичаево, быв. (шего – Т. П.) Маршанского уезда, Тамбовской губ. (ернии – Т. П.);

5. Место жительства – гор. Красноярск, ул. Профсоюзов, дом 27;

6. Профессия и специальность – машинист;

7. Место службы и должность или род занятия – машинист Красноярского ПВРЗ;

8. Паспорт – выдан 6 отд. Учет УНКВД ст. Красноярск, сроком на пять лет;

9. Социальное происхождение (родзанятий родителей и их имущественное положение) – из крестьян;

10. Социальное положение арестованного: а) до революции – рабочий; б) после революции – рабочий;

11. Образование (общее, специальное) – грамотный;

12. Партийность (в прошлом и настоящем) – беспартийный и ранее в партиях не состоял. До Октябрьской революции состоял участником черносотенской организации; (Первая и вторая часть ответа на вопрос 12 взаимоисключающие. Следовательно, вторая часть есть приписка следователя. Он явно стремился подтасовать, сфабриковать факты, которых не было в ответах самого подследственного, тем более, что следователь анкету оформлял своей рукой.)

13. Национальность и гражданство (подданство) – поляк, гражданин СССР. (Обращает внимание слово «поляк», которое согласно почерка, вписано позже и при этом было подчеркнуто жирной линией черного карандаша. Подтасовка фактов, что подтверждало назойливым подчеркиванием по всему делу слов «поляк» и «черносотенец». Следователь Севрюков умышленно не указывает, что по данным паспорта и профсоюзного билета – официальных документов – он русский.)

Рассмотрим оставшиеся вопросы «Анкеты арестованного»:

14. Категория воинского учета запаса и где состоит на учете – снят по возрасту;

15. Служба в белых и др. к/р армиях, участие в бандах и восстаниях против соввласти (когда и в качестве кого) – не служил;

16. Каким репрессиям подвергался при соввласти: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что) – не судим; (Запомним ответ на этот вопрос.)

17. Состав семьи: жена – Евлампия Акиловна, дочь – Надежда Алексеевна – 28 лет, проживающие по ул. Профсоюзов, дом № 27.

Подпись арестованного

 

Со слов Надежды Алексеевны подпись опять стоит не отцовская, а поддельная. На обороте в конце «Анкеты арестованного» после двух поперечных жирных линий стоят еще вопросы:

Особые внешние приметы – графа не заполнена;

Кем и когда арестован – 20 июля 1938 ДТО ГУТ НКВД; Где содержится под стражей – в Красноярской тюрьме; Особые замечания – графа не заполнена.

20 июля 1938 г.

Подпись сотрудника, заполнявшего анкету Севрюкова (фамилия следователя выбелена)


Примечание: анкета заполняется четко и разборчиво со слов арестованного и проверяется по документам. Последнее требование следователь не выполнил. Он не сверил с документами национальность А. П. Бранчевского.

Следователем все перевернуто, а изъятые личные документы А. П. Бранчевского не брались во внимание. Нам УФСБ вернуло профсоюзный билет, официальный документ, в котором написано, что А. П. Бранчевский – русский. Этот документ позже будет приведен и проанализирован.

Поскольку фамилия Алексея Петровича оканчивается на суффикс «ский», характерный для польских фамилий. То следователь Севрюков счел, что это-то и есть основное доказательство, что он поляк. Домыслы следователя и игнорирование данных паспорта и профсоюзного билета и стали причиной обвинения А. П. Бранчевского в контрреволюционно-диверсионной деятельности. Слово «поляк», записанное лично следователем, стало в уголовном деле основным аргументом доказательной базы обвинения А. П. Бранчевского. Его трудовой путь машиниста паровоза, пассажирских поездов совсем разбудили больную фантазию следователя Севрюкова, и дело ловко и легко было от начала до конца сфабриковано. А всему виной были обстоятельства, о которых узнаем ниже.

Таким образом, из «Анкеты арестованного» узнали, что А. П. Бранчевский гражданин СССР, а по национальности – русский, а по надуманности и произволу следователя – поляк. Он – грамотный рабочий, машинист ПВРЗ. Социальное его происхождение из крестьян, теперь рабочий.

Обращает внимание в «Анкете арестованного», что следователь явно был пристрастен и преследовал цель набрать на обвиняемого компрометирующие его факты. Подтасовывая факты, при помощи вымыслов, ложных приписок. Следователь стремился сфабриковать дело на А. П. Бранчевского. Абсолютно никакой доказательной базы у него не было. Дело составлено весьма, весьма примитивно. При этом оно с начала до конца написано только рукой следователя.

По этому поводу задаются провокационные вопросы, дабы заполучить компрометирующие факты. Во всей советской стране при устройстве каждого на работу по 60-е годы были подобного же рода вопросы в анкетах, которые прилагались в обязательном порядке к «Личному делу», в которых с большим пристрастием изучалась политическая сторона жизни работника, его социальное прошлое, а также родителей и его родственников.

На вопрос под № 12 – партийность – А. П. Бранчевский четко ответил, что он беспартийный и ранее в партиях не состоял. И вдруг приписана фраза, что «до Октябрьской революции А. П. Бранчевский состоял участником черносотенской организации». При этом он в «Протоколе допроса» указал черносотенскую деятельность в городе Красноярске с 1907 года, а в «Анкете арестованного» вписано: «До Октябрьской революции. Севрюков позже вписал, что Алексей Петрович состоял в черносотенной организации с 1936 года. Получается, что Алексей Петрович сам себя оговаривал – вначале отрицал свою какую-либо причастность к каким-либо партиям, и тут же, в другом предложении, опровергает только что сказанное. Нет, это лишь всего приписка следователя.

На вопрос под № 13 – национальность – стоит «поляк», что явно вписано следователем. А если задуматься, разве национальность может быть преступлением и основанием для обвинения? Мы же не в фашистской Германии жили. Вот так фабриковали на десятки миллионов человек уголовные дела. Никакой истины и законности, согласно этих документов, мы не видим. Гнусные по своей сути творились дела управлением НКВД. Преступниками были они сами. Они судили, а вернее, энкавэдэшники готовили план преступления против честного трудолюбивого человека. За ними была сила – государственная машина и армия НКВД и МВД. Человек, спасая своих близких от подобных испытаний, порой подчинялся этой силе и подписывал сфабрикованные дела. Спрашивается, для кого это все было нужно и для чего? И что это дало? Убрали активную, думающую, работящую, творческую часть народа. Вероятно, для того, чтобы было легче управлять и продержаться на плаву власти. Для этого уничтожили 66 млн человек (А. Солженицын).

Игорь Губерман в книге «Я лиру посвятил народу моему» вот что пишет о революции прошлого века в России, о еврейском народе, которые стояли с поляками во главе геноцида русского народа. «Россия совершила над собой некое самоубийственное членовредительство. Она устроила буквальный геноцид, ибо убивала своих лучших сыновей в области не только ума и духа, но и крестьян-кулаков. Интеллигенция разъехалась или погибла, в результате чисток они сгинули в лагерях и тюрьмах. А искорененное дворянство? А убитое духовенство? А в Гражданскую с обеих сторон павшие? Это о носителях интеллекта и духовности, а заодно, что не менее важно – о хранителях совести и чести».

Протокол допроса обвиняемого

Протокол допроса – это четвертый документ, в котором кроме повторно заданных тех же паспортных данных А. П. Бранчевского, есть данные на его членов семьи, которые были уже отражены в «Анкете арестованного». В протоколе допроса обвиняемого задаются те же вопросы, но видоизмененные и еще более коварные и изощренные. Данный документ написан чернилами на двух листах с обеих сторон (Архив РУ ФСБ России по Красноярскому краю, ф. 7, д. № П-5834, л. 35, об. 36).

В первых шести вопросах еще раз указывается дата оформления данного протокола – 20 июля 1938 года, должность, наименование органа, фамилия следователя, 2-й ДТО ГУГБ, Ф. И. О. арестованного, дата и место рождения.

Вновь жирной черной линией, карандашом, следователь подчеркивает им написанные слова в графе 6. Национальность и гражданство (подданство) – «поляк, гражданин СССР». Как гласит народная мудрость, следователь-энкавэдэшник высосал из пальца «доказательную базу», приведшую к обвинению арестованного по статье 58. Сотрудники НКВД явно были чрезвычайно неразборчивы в средствах.

Еще раз в пункте 13 спрашивается партийность – следователь вписывает: беспартийный. А далее без зазрения совести следователем делается приписка «состоял участником черносотенской организации гор. Красноярска», как говорится с «легкой его руки» фабриковал политическое дело на А. П. Бранчевского. Следователь в «Протоколе допроса» местом черносотенской деятельности указал город Красноярск. Севрюков вписал данные о черносотенской организации в двух документах разные. Не то Алексей Петрович беспартийный, вообще не состоял ни в черносотенской и никакой другой партии и здесь же состоял участником в г. Красноярске. А как это в одной строке уживается взаимоисключающие записи? Следователь, видимо, любую чушь надумывал, даже не следя за противоречием излагаемого текста. Отсутствует элементарная логика. Таким образом, любой бред «сивой кобылы» проходил. И мы увидим, что за действиями следователей не было абсолютно никакого контроля. В пункте 14 «Каким репрессиям подвергался после революции» вписана Севрюковым информация: «судим за столкновение двух поездов на ст. Сорокино, по суду оправдан. Был под следствием за столкновение на ст. Таежная». Однако А. П. Бранчевский в «Анкете допроса» в графе, где спрашивается о его судимости и аресте, четко и однозначно ответил – «не судим». Значит, следователь умышленно оклеветал Бранчевского и приписал выдуманные данные, которые не согласуются с предыдущими документами и ответа ми подсудимого. Почему тогда в деле нет «Акта по расследованию крушений поездов на ст. Таежный и по Сорокино, нет и данных технических экспертиз этих аварий, как и постановления суда.

В пункте 15 «Какие имеет награды (ордена, грамоты…)» подследственный ответил – не имею. На самом деле, А. П. Бранчевский скрыл от следователя высокую правительственную награду, которой он был удостоен до революции. Награждение в царское время потомственным личным званием «Почетного гражданина России» и именными часами самим Императором Николаем II. Он понимал, скажи он об этих наградах, чем это ему будет грозить. Были у А. П. Бранчевского и боевые награды, медаль за участие в Русско-японской войне. В 1906 г. все участники Русско-японской войны указом Императора Николая II награждались большой или малой серебряной медалью. В семье все было уничтожено. О подобной информации старались не говорить, чтобы ребенок – дочь Надя – где-нибудь не проговорилась и не пострадал бы отец.

  1. 16. Категория воинского учета – снят с учета по возрасту;
  2. 17. Служба в Красной армии (Красной гвардии, в партизанских отрядах) – не служил;
  3. 18. Служба в белых и др. контрреволюционных армиях – не служил;
  4. 19. Участие в бандах, к/р организациях и восстаниях – не участвовал;
  5. 20. Сведения об общественно-политической деятельности – не имею.

Надежда Алексеевна опять обращает внимание на то, что и под «Протоколом допроса обвиняемого» подпись не ее отца, а поддельная. При этом и данный документ был заполнен только рукой одного следователя.

На второй странице «Протокола допроса обвиняемого», в самом конце его, есть примечание: каждая страница должна быть заверена подписью допрашиваемого, а после – и допрашивающего. Подписи следователя нет.

В «Протоколе допроса обвиняемого» выделен раздел: «Показания обвиняемого».

Предлагаем ознакомиться с ним.

Показания обвиняемого

В «Протоколе допроса» во второй его части следует текст из вопросов следователя и ответов обвиняемого, что и есть показания обвиняемого (Ф. 7, д. № П-5834, л. 36). Итак:

Вопрос следователя: С какого года вы работаете на железнодорожном транспорте?

Ответ обвиняемого: На железнодорожном транспорте я работаю с 1896 года – депо Скатшиско (Польша) по 1903 год. В 1903 году взят на действительную службу, местечко Яблоиня (на границе Австрии), откуда был откомандирован в 1903 г. в гор. Харбин, где находился по 1906 год.

По окончании действительной службы в 1906 году я переехал в гор. Красноярск и поступил в депо ст. Красноярска в качестве поездного машиниста. В начале 1938 года я перешел работать машинистом в Красноярский ПВРЗ, то есть на работу, связанную с движением поездов.

Данный ответ раскрыл нам даты и места его трудовой деятельности. В архиве железной дороги ст. Красноярск личное дело А. П. Бранчевского не сохранилось. Исходя из описи изъятых документов во время обыска, следователь перечислил трудовой список и четыре удостоверения. Возможно, при аресте документы с личным делом по запросу в ПВРЗ переданы были во 2-й ДТО ГУГБ Красноярска.

Вопрос следователя: Кто из родственников у вас проживает в Польше?

Ответ обвиняемого: Брат Игнатий Петрович проживал в Польше до 1914 года, а где он сейчас проживает мне неизвестно. Других родственников я никого не имею.

Мы видим, что А. П. Бранчевский умалчивает о младшем брате Сергее Петровиче и трех своих сестрах. Не указывает адрес проживания брата Игнатия. Цель была одна – оградить братьев и сестер от произвола НКВД и в какой-то мере и себя. Поскольку Сергей Петрович Бранчевский в годы Гражданской войны эмигрировал в г. Харбин.

Вопрос следователя: В каких партиях вы состояли до Октябрьской революции?

Ответ обвиняемого: Да вы (в этих двух словах четко просматривается грубая правка. Ответ был «нет», а правкой изменено это слово на «да вы», далее идет текст)… действительно до Октябрьской революции состоял участником черносотенской организации г. Красноярска с 1907 г. Здесь следователь за счет исправления фабрикует умышленно обвинение. Слово «черносотенской» опять подчеркнуто следователем жирной черной линией. В 1907 году Алексей Петрович только демобилизовался и начал работать в Красноярском железнодорожном узле и думал лишь о том, как поехать на малую родину, жениться, вернуться, дабы постоянно жить и трудиться в Сибири. Он всегда думал, размышлял, прежде чем принять решение.

Он не безумец, а православный христианин. И в партийные лживые игры никогда не играл и их не поддерживал. Тому и дочь научил.

Вопрос следователя: Кого вы знаете из участников черносотенской организации в данное время в Красноярске?

Ответ обвиняемого: Никого не знаю.

Представим себе, что если он до революции состоял в организации (!) черносотенской. Исходя из ответа подследственного на предыдущий вопрос, то тогда как же это так может быть, что он из членов организации «Никого не знает». Кроме того, ранее он отвечал, что он не участвовал в бандах, контрреволюционных организациях, восстаниях и не служил у белых. Неувязки постоянно вскрываются по ходу дела.

Вопрос следователя: Кто вы по национальности?

Ответ обвиняемого: Я родился в России и считаюсь русским, а по существу я являюсь по национальности поляк.

Слово «поляк» следователем опять подчеркнуто для концентрации внимания. Вторая часть фразы опять выдумка следователя Севрюкова. Поскольку следователь старался оговорить подследственного. Следователь понимал слово «поляк» как шпион, причем не только шпион, а еще по определению НКВД – диверсант. Вторая часть ответа выписана явно для фабрикации обвинения, противоречущая первой половине ответа и здравому смыслу. А. П. Бранчевский четко сказал: он русский.

Вопрос следователя: За что вы привлекались к уголовной ответственности?

Ответ обвиняемого: За столкновение (поездов – Т. П.) на ст. Сорокино в 1935 году, при которой (было – Т. П.) разбито несколько вагонов двух поездов на ст. Таежная.

Это тоже приписка следователя, поскольку на подобный вопрос в «Анкете арестованного» А. П. Бранчевский дал ответ «не судим».

Вопрос следователя: Вы арестованы как участник польско-националистической диверсионной вредительской группы, действовавшей в депо Красноярск. Признаете ли вы себя в этом виновным?

Ответ обвиняемого: Я никогда участником польско-националистической диверсионно-вредительской группы не был и виновным себя не признаю.

ВСЕ ЗАПИСАНО ВЕРНО. ПРОЧИТАНО. Подписи А. П. Бранчевского и следователя. Последний ответ арестованного А. П. Бранчевского все обвинения в виде приписок следователя Севрюкова опровергает. Но для энкавэдэшников, низость которых дошла до беспредела, ответ подследственного ничто не значил. Это еще раз подтверждает отсутствие какого-либо надзора над следствием и делопроизводством и говорит о полной безнаказанности системы НКВД в существовавшем Российском социалистическом государстве.

Под «Показаниями обвиняемого» есть две подписи: Бранчевского и следователя Севрюкова. Дочь Надежда Алексеевна, увидев, твердо заявила: «Она тоже поддельная», – имея в виду подпись ее отца.

Обращает внимание, что «Протокол допроса» написан опять же только рукой следователя. Причем он заполнен так, как пишет человек скорописью, когда, сев за стол и не отвлекаясь и не отрываясь, заполняет целиком документ, как говорится, «за один присест». При этом он не отвлекался на вопросы и на ответы, одним махом, с одним уклоном букв.

Подписи под всеми рассмотренными четырьмя документами, как констатировала дочь Надежда Алексеевна, все не ее отца, а поддельные.

Дочь рассказала, откуда она столь хорошо знает подпись отца. Отец работал машинистом движущихся поездов, возвращаясь из рейса, он приносил катушку, на которой перфоратором автоматически делались проколы. Так отмечались все стоянки и время прибытия на нее и отъезда эшелона. В ней отец под каждым пунктом должен был ставить свои подписи. Лента была длинной, отражающей весь путь следования поезда. Обычно он совершал рейсы Красноярск – Иланск или Красноярск – Боготол и обратно. Ленту нужно было сложить как положено. Поручалось это делать после каждого рейса дочери Наде. Она делала это всю сознательную часть своей жизни, пока она жила с родителями. Каждая такая лента подписывалась неоднократно в разных местах отцом. Поэтому она хорошо знала подпись отца и ее запомнила.

Согласно записей произведенных вышеуказанных документов получается, что будто бы А. П. Бранчевский сам себя оговаривал? Для чего, спрашивается? Алексей Петрович здравый в уме, разумный человек, видя, в какие лапы и к какому зверю энкавэдэшнику он попал, оценивая всю опасность для своей жизни, а главное его близким, он скрывает сведения о своей высокой царской награде, о своих братьях и сестрах. Поэтому самого себя обвинить, говоря, что он поляк и был членом черносотенской организации, было очень неразумно. Поскольку тогда он давал бы повод арестовать жену и дочь, которые укрывали сведения о существовании такой организации. Следовательно, все обвинение сфальсифицировано следователем Севрюковым, то есть является клеветой и ложью энкавэдэшника. Это от начала до конца выдумка самого следователя, так как Алексеем Петровичем дан четкий ответ, что он русский, беспартийный и не судим.

Дочь подчеркивает, что папа любил свою семью. Семья для него была смыслом его жизни. Самым дорогим, самым светлым для него была семья. Он никогда политикой не то что не занимался, а даже ею не интересовался. Он любил слесарить, детям делать тележки, баночки, ванночки и другие игрушки. И любил еще он свой паровоз.

Таким образом, все вымыслы, приписки и исправления следователя, то есть все его обвинения, были построены на двух словах «поляк» и «черносотенец», что по представлению энкавэдэшников отождествлялось с политическим преступлением. А то, что Алексей Петрович полностью это отверг, во внимание почему-то не бралось.

Почему-то рукой следователя, а не обвиняемого, написано «Все записано верно», подпись А. П. Бранчевского. И на этот раз подпись поддельная. Если арестованный признавал надуманную и выдвинутую на него вину – участник польско-националистической диверсионно-вредительской группы, – их приговаривали к расстрелу, а если он не признавал вину и не оговаривал никого, то осуждали на 15 и более лет лишения свободы, с отбыванием срока в исправительно-трудовом лагере (ИТЛ).

Честь и хвала Алексею Петровичу, который выдержал нечеловеческие пытки до телесного истощения, до развития тяжелейшей сердечной недостаточности, но не признал вины. При этом он никого не оговорил, никого за собой не потянул – ни родственников, ни сослуживцев. Не выдал своих братьев и сестер, сказав, что у него один старший брат Игнатий, но при этом он сокрыл его место проживания, указав, что оно ему неизвестно. Тем он спас себе жизнь, а также рабочим ПВРЗ и депо ст. Красноярск.

Постановление

(об изменении меры пресечения и предъявления обвинения)

Гор. Красноярск, 1938 г. июля 16 дня


Я: Врид. Опер. Уполномоченного 2 Отд. ДТО ГУГБ НКВД (Ф. И. О. вытравлена УФСБ) Красноярский ж. д., рассмотрел следственный материал по делу № (не проставлен номер – Т. П.) и приняв во внимание, что гр. Бранчевский Алексей Петрович, 1880 г. рождения, уроженец села Волохонщено, бывшей Тамбовской губ., поляк, гр. СССР, б/п, бывший черносотенец, работает машинистом депо Красноярск, Красноярской ж. д., достаточно изобличается в том, что с 1936 года (уже не с 1907, а с 1936, и таких ляпов в деле большое число) является участником польской к-р (контрреволюционно – Т. П.), диверсионновредительской группы, действовавшей в депо Красноярск, Красноярской ж. д. завербован – А. П. Бранчевский в указанную группу (был) польским перебежчиком, который систематически проводил антисоветскую диверсионно-вредительскую деятельность, направленную на разрушение паровозного хозяйства депо Красноярск, а поэтому Постановил:


Гр-на Бранчевского Алексея Петровича привлечь в качестве обвиняемого по ст. ст. 58-7-9–10 и 11 УК РСФСР, мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда избрать содержание под стражей в Красноярской тюрьме.

Врид. о/Уполн. 2 отд. ДТО ГУГБ НКВД Красноярской ж. д. Севрюков

«Согласен» Врид. Нач. 2 Отд. ДТО ГУГБ НКВД Красноярской ж. д. Сержант госбезопасности росписи вытравлены УФСБ

«Утверждаю» нач. ДТО ГУГБ НКВД Крас. ж. д.

Ст. лейтенант госбезопасности 16 июля 1938 г. роспись вытравлена УФСБ

 

Настоящее Постановление было уже предъявлено на следующий день ареста А. П. Бранчевскому – 21 июля 1938 г. Задумаемся: менее суток от ареста следствие было завершено. Возможно ли это в практике судебно-следственного процесса, да еще по диверсионным делам. Поэтому и заполнены все документы в один присест, одним росчерком пера. Диву даешься оперативности следователя Севрюкова. Будто это простое хулиганство и обвиняемого задержали не на 15 лет, а на 15 суток.

Как видим, и в этом Постановлении также не приводятся факты, даже надуманные доказательства антисоветско-диверсионно-вредительской деятельности. Но нет ни одного арте факта по сути дела, в частности, какая и где конкретно совершена диверсия с разрушением паровозного хозяйства депо Красноярска?

Начальник ДТО ГУГБ НКВД Крас. ж. д. старший лейтенант почему то не заметил отсутствия доказательной базы. Военный трибунал также голословно осуждает и утверждает сие «Постановление обвинения» при отсутствии доказательства вины.

Но самое абсурдное вскрывается, как апофеоз безумия – это то, что Военный трибунал утвердил Постановление об обвинении Бранчевского 16 июля 1938 г., то есть за четыре дня до его ареста.

Таким образом, А. П. Бранчевский, еще работая, когда он еще не ведал, не полагал, что его арестуют, он был уже осужден. Он еще не был арестован, и следствие еще не велось, а он уже был осужден по 58-й статье сроком на 15 лет? По-видимому, «Постановление обвинения» вынесено до следствия по делу А. П. Бранчевского, как и бумаги, которые подписывали оптом без рассмотрения уголовных дел.

Итак, «Постановление об избрании меры пресечения и предъявления обвинения» было утверждено от 16 июля 1938 г. Еще раз отметим, за 4 дня до ареста А. П. Бранчевского Военный трибунал, загодя решил его судьбу человека, не видя его и не ведая о нем. Военный трибунал, который обвинил и даже подписал «Постановление» и принял меры наказания. Вот такие дела творили большевики, принесшие «Свободу. Равенство. Братство». Хотел бы что-то подобное придумать, но вряд ли такое творчество под силу здравомыслящему человеку. Вдумаемся, какое состояние было у каждого подследственного, когда он сталкивался со всем этим «театром абсурда». И это была не шутка, а реальность.

Предыдущая часть        Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания. Жизнь перед войной

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Отпуск. Ялта – Воронеж

Осенью 1940 года родители настояли, чтобы дочь выехала на море в Крым на отдых после всех мытарств. Родители понимали, что у нее жизнь еще только начинается. Надо было ее оздоровить и отвлечь от пережитых событий и утраты. Кроме того, она должна была, возвращаясь с Крыма, посетить семью своей двоюродной сестры по материнской линии, проживающей в Воронеже, дочери родного брата Дмитрия Евлампии Акиловны.

Так, Надежда Алексеевна оказалась в Ялте. Где она ощутила все «прелести» своей морской болезни. Ездить на транспорте ей не приходилось до 1940 года в Красноярске. В Ялте, вскоре по прибытии, она приобрела билет на прогулку на теплоходе по Черному морю. Выйдя в море, теплоход заболтали волны, и у Надежды Алексеевны началось головокружение, рвота, продолжающиеся даже в положении сидя и лежа в каюте. После морской прогулки она не смогла даже гулять по берегу моря. Поскольку, глядя на волны прибоя и отлива, у нее тут же развивались симптомы морской болезни. С той поры она никогда даже не помышляла поехать отдыхать на море. В городе Красноярске пассажирский транспорт стал регулярно курсировать с 50-х годов прошлого века. Даже обычные поездки в транспорте – автобусе, такси, если она будет смотреть по сторонам то налево, то направо в окно, у нее тут же начинается головокружение и рвота. Не говоря о самолетах (в послевоенные годы), где болезнь ее весь полет не оставляла.

На мой вопрос: «Купалась, плавала ли она в Черном море?» Она вдруг резко ответила: «Одумайтесь. Я подумать об этом не могла». Оказывается, даже качка на этих волнах тут же пробуждала головокружение.

Возвращаясь из Ялты, Надежда Алексеевна заехала к двоюродной сестре Антонине Дмитриевне, в девичестве Бубенцовой. Она с мужем жила рядом с железнодорожным вокзалом, недалеко от анатомического корпуса Воронежского медицинского института. Там же рядом располагался детский сад, куда они водили своих двух детей. Сестра была замужем, работала сама в библиотеке медицинского института. Муж работал тоже в медицинском институте. Сестра при встрече познакомила сибирячку Надю с городом Воронежем, который ей очень понравился. Они с мужем стали Надежду Алексеевну уговаривать перебраться с родителями на постоянное жительство в Воронеж. Говоря: «А то вы там в Сибири живете одни далеко от родни». Брат Евлампии Акиловны – Дмитрий Акилович Бубенцов – с супругой жил в г. Воронеже, где и семья его одной из дочерей. Недалеко от вокзала располагалась больница железнодорожников. Н. А. Бранчевская сходила в больницу, встретилась с начальником медслужбы, который ей предложил место работы. Даже сказал, что они предоставят ее семье квартиру, а для переезда ей будет выделен вагон для перевозки имущества. С мыслью о переезде из Красноярска в Воронеж Надежда Алексеевна выехала домой в Красноярск.

Начальнику медицинской службы Воронежской железной дороги Надежда Алексеевна дала свое согласие на работу в их учреждении, с условием, что ее переезд произойдет летом в августе 1941 года.

Жизнь перед войной

Жизнь Н. А. Бранчевской в 1939 году, после возвращения из лагерей, тюрем отца, подруги Гали и ее мужа Ивана стала налаживаться. С Галей они стали регулярно ходить в драматический театр имени А. С. Пушкина и в кинозалы. Надежда Алексеевна любила хорошо одеться. Они с ней не пропускали ни одной премьеры драматического театра имени А. С. Пушкина. Всегда с Галей к премьере шили новые наряды. В тон цвета платья приобретались модные туфли, сумочки, бижутерия. Товары промышленные перед войной в городе Красноярске уже были, как и основные продукты.

На новый, 1941 год в Доме культуры железнодорожников имени Карла Либкнехта был устроен маскарад.

Они решили пойти своей компанией. На маскарад Галя сшила специальный костюм – «Мак». Кофточка состояла из красных лепестков, кверху направленных, и завернутых их лепестков кнаружи, что по цвету и форме создавало впечатление изображаемого цветка мака. Юбка была пошита из зеленых лепестков, направленных, наоборот, вниз. На шее у Гали была бижутерия в виде черных мелких цветочков, искусно сделанных из бисера. Сшила ей этот костюм Евлампия Акиловна.

Надежде Алексеевне не нужно было шить костюм, так как у ее мамы был настоящий национальный мордовский костюм, состоящий из юбки и кофты. Выходит, они с мамой были одинакового телосложения, роста и полноты. Костюм был богато украшен вышивкой.

Стояла теплая зима 1940 года. Вечером, 31 декабря, бежали они все в клуб бегом. Галя, чтобы не измять костюм, шла без пальто, а покрылась только пуховым платком. Иначе в пальто ее бы лепестки костюма «Мак» наверняка помялись бы, особенно его верхние лепестки. Мужчины и Надя были одеты в пальто. На маскараде все должны были быть в масках, которые в 12 часов ночи по правилам игры и интриге маскарада полагалось всем снять. Наши маскарадницы решили посреди ночи маски не снимать, а идти в них домой. Повеселившись и потанцевав, они в час ночи пошли домой. Молодые люди, Галя с мужем Иваном, его друг Сергей с Надей, получили верхнюю одежду, помогли одеться Наде, Иван супруг накинул свое пальто на супругу Галю, и все веселой шумной гурьбой вышли на улицу. Их ожидал неожиданный сюрприз – природный катаклизм. В новогоднюю ночь первого января 1941 года шел проливной дождь.

Вернулись они домой все промокшие. Молодые родителям Нади, придя, рассказали о дожде, состоявшемся в Сибири в середине зимы. Узнав об этом редчайшем природном явлении, Евлампия Акиловна заметила: «Согласно народной мудрости, дождь в новогоднюю ночь примета очень плохая. Ничего хорошего, следовательно, ожидать в новом году не приходится», – тихо сказала она.

Так оно и будет. Пришел 1941 год – это был четырнадцатый год советской власти. Именно в этот год 22 июня началась Великая Отечественная война.

А пока жизнь шла своим чередом. Надежда Алексеевна со своими родителями определились, что они в этом году переедут на постоянное место жительства в Воронеж, ближе к родным. Однако, относясь ко всему ответственно, решили, что в августе 1941 года во время отпуска Надежда уедет в Воронеж одна, подаст заявление на работу, решит вопрос с жильем и с обещанным вагоном для транспортировки имущества. А осенью они решили, что переберутся в Воронеж уже все члены их семьи. Промыслом Божиим Господь их уберег от сего шага, и они не попали в эту мясорубку отступления беженцев, пленения и оккупации.

Чем поражает поколение родившихся в начале прошлого века. Это их жажда к жизни, оптимизм, доброта, взаимная любовь, терпение, смирение, жертвенность, всепрощаемость. Они не замкнулись на пережитом в 1937–1939 годах, не озлобились, не роптали, а стали продолжать просто жить, смиренно и кротко, трудиться и радоваться жизни. Галина Петровна Мальцева – Костылева – работала врачом, хирургом в поликлинике № 2, которая располагалась в здании в храме Иоанна Предтечи. В годы Великой Отечественной войны на руках ее будет годовалая дочь Виктория. Ее как врача-хирурга мобилизуют, и будет она работать в тыловом эвакогоспитале № 985 хирургом. Галина Петровна Мальцева была активным слушателем курса повышения квалификации по гнойной хирургии, который в октябре – ноябре 1941 года, проводился Владыкой Лукой, доктором медицины, профессором В. Ф. ВойноЯсенецким. Будет ему ассистировать на операциях на базе ЭГ № 1515, в школе № 10. Вскоре она станет возглавлять хирургическое отделение и станет ведущим хирургом госпиталя войны, что располагалось по проспекту Сталина (Мира). В 1945 году ее ЭГ № 985 реформируют в «Госпиталь инвалидов Отечественной войны». Супруг ее, Иван Костылев, вернувшись с Колымы, продолжит работу на стройках Красноярска. Его призовут в армию, и он четыре года будет защищать от немецких фашистов свое Отечество. Вернется с Великой Отечественной войны и станет трудиться начальником капитального ремонта в тресте Енисей-золота.

Их дочь Виктория Костылева окончит Ленинградский институт закрытого типа. Галина Петровна и Иван Костылевы выйдут на пенсию. В 1978 г. умрет И. Костылев и Г. Мальцева покинет Красноярск. Переедет на постоянное место жительства в Ленинград, к дочери, где и будет похоронена. Переписка Н. А. Бранчевской с подругой школьной поры Галиной Петровной Мальцевой и ее дочерью будет продолжаться до конца дней жизни подруги Галины Петровны. В последующие годы будет продолжаться переписка Надежды Алексеевны с их дочерью Викторией Костылевой. Переписка оборвалась, когда Н. А. Бранчевской шел 88-й год.

Предыдущая часть        Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Воспоминания. Освобождение друзей из ГУЛАГа

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Еще до освобождения Алексея Петровича Бранчевского в начале 1939 года, выпустили из Красноярской тюрьмы подругу – врача Галину Мальцеву, которая отсидела более одного года в тюрьме г. Красноярска.

О репрессии подруги Н. А. Бранчевской узнаем из той же «Книги памяти жертв политических репрессий Красноярского края» о том, что: «Мальцева (Костылева) Галина Петровна, родилась 17.04.1911 на станции Зима Иркутской губернии. Русская, образование высшее медицинское. Из служащих. Проживала в г. Красноярске. Врач-хирург 2-й городской поликлиники. Арестована 20.10.1937». Ей было вынесено: «Обвинение по статье 11-58-6, 17-58-9, 58–11 Уголовного кодекса РСФСР. Дело прекращено 03.12.1938 дорожно-транспортным отделом НКВД КЖД по реабилитирующим обстоятельствам (ст. 4 п. 5 УПК РСФСР) (П-355)».

Галина Петровна Мальцева работала в городской поликлинике № 2 и никакого отношения к моменту ареста ко II отделению НКВД железной дороги не имела. Уж если и должны были ею заниматься энкавэдэшники, то само управление НКВД г. Красноярска. Однако муж ее – инженер, строитель КЖД – был ночью взят. Жен обычно обвиняли в том, что они не донесли на своего мужа, об его участии в противоправительственной организации. Ей же вменили статью 58-6, 9 и 11: шпионаж, то есть передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной, иностранным государствам; разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другим способом железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов или иных сооружений или государственного или общественного имущества; недонесение о достоверно известном готовящемся или совершенном контрреволюционном преступлении… По 9-му пункту 58-й статьи применялась высшая мера наказания, как и по пункту 11.

И это все на основании безумия и фантазий следователя Севрюкова, при этом никакими документами, экспериментами не подтвержденные. Причина была корысть следователя Севрюкова. Он решил завладеть личной собственностью арестованных и домом старушек, у которых молодая супружеская пара снимала комнату. Галя Мальцева – женщина, все пытки вынесла и вину не признала, это позволило ей избежать расстрела. Но изверги продолжали ее еще держать даже после решения суда об освобождении ее. На свободу ее выпустят спустя 8 месяцев с формулировкой о прекращении дела, то есть недоказанности. Так, медленно работало учреждение при восстановлении прав человека, а вот при аресте, следствии и принятии решения на расстрел энкавэдэшники были очень скоры на руку.

Как видно из материалов «Книги памяти жертв политических репрессий Красноярского края» Костылев И. П., муж Г. П. Мальцевой, до ареста работал в системе управления железной дороги, как и отец Надежды Алексеевны. Следовательно, ими занимался тот же следователь Севрюков II дорожно-транспортного отдела НКВД КЖД. Оба дела были сфальсифицированы, о чем свидетельствует решение при рассмотрении их дел на уровне Управления народного комиссариата внутренних дел Красноярского края и Верховного суда РСФСР. А. П. Бранчевский тоже был освобожден по формулировке о прекращении дела. Последняя инстанция не нашла доказательной базы. Об этом говорит статья 4 п. 5 УПК РСФСР, позволившая реабилитировать уже через год и два месяца Г. П. Мальцеву, а через три года ее супруга И. П. Костылева. Если Г. Мальцева этот срок отбывала в тюрьме г. Красноярска, то ее супруг И. Костылев – на Колыме.

Лето 1940 года. Однажды Надежда Алексеевна, возвращаясь с работы, зашла к подруге Гале Мальцевой, проживавшей тогда в Николаевской слободе в частном деревянном домике с матерью, отцом и братом. Войдя во двор, она увидела седого старого человека, сидящего на лавочке. Она пробежала мимо него, торопилась войти в дом, даже не поздоровавшись со встреченным ей во дворе человеком. Зашла в дом, а ей подруга Галя говорит: «Надя, вернулся Ваня!» «Где он?» – вскричала от радости Надежда. И тут ей сказали, что он сидит на лавочке во дворе. Она выбежала к нему и разрыдалась. Сидящий на лавочке ей говорит: «Надя, а ты почто бежишь мимо и не здороваешься?» Она посмотрела на Ивана повнимательней и увидела мужчину среднего возраста, но седого, как лунь, и истощенного до неузнаваемости, в меховых опорках на ногах. «Ваня, это ты?» – «Да, Надя, это я – Иван». У него не осталось ни одного зуба, цинга их все унесла. Он не говорил, он слова шамкал. Узнать в этом человеке былого бравого Ивана при беглом взгляде не было возможности. Она поэтому его и не узнала и не могла бы узнать, настолько он за три года мук и истязаний изменился. Однако этот седой, как лунь, без единого зуба, худой человек, сидящий на лавочке во дворе, и был Иван Костылев.

Несмотря на перенесенные страдания, они все были безмерно счастливы, так как вновь все были вместе, беды все были позади, главное – они живы, и впереди их ожидала жизнь на свободе.

Реабилитирован он был 11.07.1940 Управлением народного комиссариата внутренних дел Красноярского края (П-5054).

Только он осмелился Надежде Алексеевне рассказать хоть что-то о своих мытарствах. Его с другими заключенными доставили из Красноярска в Приморский край поездом в скотских вагонах. Затем посадили в трюм баржи. Число арестантов было несоизмеримо больше, чем могла вместить баржа в свое нутро. Где лежать? Места не было. Жили, пока их плавили вместе с покойниками. Многие умирали после пыток, изможденные, больные в духоте трюма. Пищу опускали на веревочке в ведре, которая не всегда тебе доставалась. Высадили их на Колыме, на пустой необжитый берег, где даже ни одного кустика не было. Продуктов тоже не было.

На другой барже был доставлен строительный материал. Его сами заключенные выгружали. После чего им сказали: «Стройте, копайте и живите». Кто начал строить землянку, а кто шалаш. Только через год привезли харчи – сухари. На Колыме Иван пробыл три года и три месяца. Выжила на Колыме одна пятая часть из тех арестованных, что были доставлены на барже на Колыму. Как видим, Иван тоже не рассказал, что он претерпел на следствии. Тот же вопрос, что она задавала отцу, Надежда Алексеевна попыталась задать подруге. Однако и Галя, вышедшая из Красноярской тюрьмы, слово в слово дала такой же ответ, как и ее отец: «Надя, никогда не спрашивай и не задавай никаких вопросов, так как я никогда до смерти ни тебе, ни маме ничего не расскажу». Видимо, рассказ ее мог быть не по духовным силам Нади, мамы, через столь страшное им пришлось пройти. Галя еще раз сказала так, как будто вбила последний гвоздь по этому вопросу: «Не спрашивай меня, что мы там пережили». Хорошо известно, что со всех, кто был отпущен, бралась подписка о неразглашении тайны, а именно что с ними происходило во время следствия.

Семья, наконец, была в сборе, подруга с мужем тоже. Но не вернулся нареченный ее, Сергей Курицын, из друзей ближайших врач Шершнев. Прекратились и массовые аресты. Был за вредительство осужден и расстрелян председатель НКВД СССР Ежов, который оказался один в ответе за политику репрессий – Большого террора 1937 и 1938 годов. Ушли в небытие эпидемии сыпного тифа. Жизнь дарила веру, надежду на лучшее. Все пошло своим чередом, насколько это было в то время возможно.

Перед войной по Советской улице (ныне Мира) впервые стал редко ходить транспорт – пассажирский автобус («пазик»). Их было мало. По-прежнему по городу в основном передвигались пешком.

Все события конца тридцатых лет, ожидание неведомо чего, утрата единственного и неповторимого друга Сергея Курицына, который должен был стать ее половинкой, тягостное ожидание из заключения отца и возвращение его, истерзанного и измученного, глубоко больного, достались на долю этой удивительной, маленькой, хрупкой, стройной, худенькой женщине – Надежде Алексеевне Бранчевской. Как она сама говорит: «Эти события оставили глубокий след боли и страданий в моей душе на всю оставшуюся жизнь».

Но, как окажется, это были испытания для нее не последними. На ее первую половину жизни упала еще кровопролитная Великая Отечественная война. И вновь она была в гуще событий, как и ее друзья: вначале трудилась в глубоком тылу, а потом на передовой боевой линии фронта.

Предыдущая часть        Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

Скорая помощь, от которой зависит жизнь

Posted on by GlavVrach

Сибирское медицинское обозрение 

Зарождение скорой помощи в г. Красноярске

И.В. Сергеева


Служба скорой медицинской помощи необходима и важна в нашей жизни. От того, насколько быстро и каче­ственно оказана первая помощь, зависит дальнейшее те­чение болезни, а нередко и жизнь больного. И как каждое учреждение в крае, эта служба имеет свою историю.

Петр Николаевич Коновалов8 января 1895 года на заседании Общества врачей Енисейской губернии один из его членов — П.Н. Коновалов «ввиду личного удобства и спокойствия врачей» пред­лагает организовать «ночные дежурства». Но тогда трудно было решить эту проблему из-за недостаточного количе­ства специалистов в главном губернском городе: здесь ра­ботал 21 доктор. Причем в эту цифру входили не только участковые врачи, но и больничные, тюремные, военные, железнодорожные, переселенческие и др. К тому же не каждый из них был обязан ездить по вызовам в ночное время, тем более к бедному люду. Основная нагрузка ло­жилась на плечи врачей городских больниц.

Более 20 лет этот вопрос оставался открытым и для Общества врачей, и для местных властей. Общество про­сило у городского самоуправления выделить для «стан­ции ночных дежурств врачей» лошадь с кучером и стражником, но безрезультатно. Такая просьба была обоснована, так как для Красноярска конца XIX — нача­ла XX века был характерен резкий рост населения горо­да за счет разного рода ссыльных и каторжников, пере­селенцев из европейских губерний, большого притока рабочих на строительство железной дороги. Резко воз­росло число преступлений, особенно грабежей. Врачи часто отказывались ехать по ночным вызовам, особенно на окраины. Стражник в этой ситуации был действи­тельно необходим.

На помощь местным жителям приходит Красноярское Вольное пожарное общество, которое в своем составе имело «санитарный отряд» для оказания врачебной помо­щи во время пожара. Правление общества обратилось к властям города с предложением об оказании населению скорой медицинской помощи в ночное время.

1 декабря 1916 года с разрешения енисейского губер­натора при пожарном депо была открыта станция ноч­ных дежурств врачей. Объявление, помещенное в газете, извещало красноярцев о том, что располагалась она в собственном доме депо на Плац-Парадной площади (нынче Красная площадь). На станции с 10 часов вечера до 7 часов утра дежурил один врач. Срочные вызовы при­нимались по телефону, и служитель на лошади мог быст­ро доставить доктора к больному в любой район города. В среднем таких вызовов было 2-3.

К вопросу об организации работы ночных дежурств обратились уже 2 марта 1917 года на заседании городской врачебной санитарной комиссии. Вернуться к этой проблеме пришлось из-за недостатка экипажей и плохо­го финансирования пожарного общества, а значит, и са­мой станции. Известный красноярский врач В.М. Крутовский полагал, что если городу действительно необходи­мо иметь службу скорой помощи, то «…все дело надо взять в свои руки и организовать как следует: станция дежурств в особенности нужна для экстренной помощи при несча­стных случаях; дежурство необходимо не только ночью но и днем…» Врачебно-санитарная комиссия постанови ла: станцию ночных дежурств считать учреждением по­лезным и необходимым и передать в ведение городского общественного управления.

Попытка создания станции при пожарном депо за­кончилась неудачей, и помощь экстренным больным ста­ла оказываться персоналом губернской земской больни­цы. По данным врачебно-санитарной хроники г. Красно­ярска за 1917 год, в месяц было от 40 до 80 обращений.

Революционные события 1917-го еще на год отодви­нули создание самостоятельной службы скорой медици­нской помощи в нашем городе.

Красноярская городская лечебницаВ начале 1918 года на заседании больничного Совета губернской земской больницы рассматривался вопрос о закрытии дежурного пункта по оказанию неотложной врачебной помощи, так как это вносило определенные рудности в жизнь медицинского учреждения. На пункт часто поступали инфекционные больные, пьяные постра­давшие, раненые, бродяги. И это причиняло беспокойство стационарным больным.

С 1 апреля прием по экстренным случаям здесь прек­ращается. Поэтому вопрос об организации срочной медицинской помощи населению был поставлен на обсуж­дение Красноярской городской думы вне очереди.

Уже 6 апреля на думском заседании заслушан доклад заведующего медико-санитарным бюро города Н.М. Зна­менского «Об организации экспертной медицинской по­мощи в Красноярске». К этому времени городские врачи пришли к однозначному мнению, что «…надо различать экстренную помощь на дому и экстренную помощь в уч­реждении. В первом случае вопрос ясен и прост: надо, чтобы при каждом остром заболевании своевременно, то есть немедленно, можно было найти врача, который да­вал бы направление случаю — или оказывал помощь, или отправлял в больницу… Экстренная помощь нужна иногда более организованная: произвести неотложную опера­цию, оказать такое техническое содействие, которое воз­можно только при известной обстановке. Следовательно, нужен оборудованный центр, куда можно направить больного для оказания более сложной неотложной помощи… Необходимо, чтобы в этом пункте было суточное де­журство врачебного персонала… дежурный ночной врач будет оказывать помощь привозимым больным и выез­жать по вызовам в районы города. Дневные дежурства должны взять на себя врачи городской и земской боль­ниц… Таким образом, для всей организации нужен один ночной дежурный врач, который вступает на работу с 8 часов вечера до 9 часов утра… В помощь врачу должна быть сестра милосердия, два служителя — дневной и ноч­ной. И кроме того, нужен выезд, телефон, оборудование. Необходимо обратить внимание на выезд: лошадь должна быть хорошая, то есть спокойная, с хорошим ходом, сильная; экипаж крытый, рессорный (пролетка), зимой — сани с меховым одеялом; кучер трезвый и знающий го­род. Дежурному персоналу должен быть предоставлен лай с сахаром и хлебом…». (Как видите, даже в то трудное, голодное время власти проявляли заботу о врачах.)

Состоятельные пациенты по своему желанию могли вносить плату за расходы, связанные с их обслуживанием. Эти средства поступали в городскую казну. Для остально­го населения помощь была бесплатной.

Городская дума единогласно постановила: проект ор­ганизации экстренной медицинской помощи в г. Красноярске одобрить. За полгода своей работы станция при­няла 593 человека, на дому помощь была оказана 190 больным.

В первые годы не обходилось без трудностей. Станция не имела своего помещения, располагалась и при губернской земской больнице, и в городской лечебнице. Часто менялся медицинский персонал, не хватало медикамен­тов и перевязочных средств.

Согласно существовавшему договору, каждый городс­кой извозчик должен был отработать определенное количество смен на станции скорой помощи. Но условия его плохо выполнялись: извозчики или опаздывали, или уез­жали раньше положенного, или вообще не являлись. Поэ­тому требовались деньги и для покупки собственного экипажа с лошадью.

Шли годы. Станция продолжала работать, пополня­лась квалифицированными кадрами, оснащалась современными машинами «скорой помощи» и специальным реанимационным оборудованием.

И вот уже несколько десятилетий, несмотря на все проблемы, в любое время суток работники этой медицинской службы спешат на помощь горожанам.

Воспоминания. 1939–1940 годы. Освобождение отца

Posted on by GlavVrach

Продолжение личностно-биографического повествования «Ровесница лихого века», Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

Прошло около года. Однажды летом 1939 года Евлампия Акиловна узнала все из того же источника, что стали выпускать железнодорожников-машинистов. Она вернувшейся дочери с работы сказала: «Надя, мне сообщили, что начали освобождать машинистов». Надежда Алексеевна сразу отправилась в прокуратуру за справкой. Где ей ответили: «Да, ваш отец оправдан, подлежит освобождению. Он уже находится в Красноярской тюрьме, и его скоро выпустят. Но когда его выпустят, это им не ведомо и запрещено говорить». Забрезжила долгожданная надежда на возвращение отца. Вера и постоянные молитвы Евлампии Акиловны спасли Алексея Петровича.

Обычно из тюрьмы освобожденных выпускали в темную пору, по вечерам. Как всякая нечисть, под покровом ночи правят свои преступные дела. Вся система правительства Советского государства работала только по ночам. Тюрьма играла в те же игры и подражала диктатору Сталину и его правительству. Поэтому Надежда Алексеевна каждый день после 17 часов сразу с работы спешила к воротам Красноярской тюрьмы, что на ул. Робеспьера. Так она каждый день ждала, когда выйдет отец из ворот тюрьмы, пытаясь его встретить. Если она не могла к этому времени быть у ворот тюрьмы, то, чтобы встретить Алексея Петровича, шла Евлампия Акиловна. Ожидание встречи с отцом продолжалось два месяца (июльавгуст), но это была уже жизнь с надеждой и верой об освобождении отца, в предвкушении света в конце туннеля их мытарств. Это им придавало силы. Они обрели смысл своей жизни. Ждали они его всегда дотемна, до 10–11 часов вечера. Каждый раз они уходили ни с чем. Вера, надежда о возвращении отца их все-таки не покидала. Она почему-то верила, что отца обязательно освободят.

Однажды, отстояв в который раз у тюрьмы до 22 часов вечера, она пришла домой по-прежнему без отца, Евлампия Акиловна накрыла стол и они сели ужинать. На улице было уже темно. Вдруг в окно с улицы «вроде кто-то, ни то постучал, ни то поцарапал по стеклу». Евлампия Акиловна говорит: «Надя, вроде в окно кто-то постучал». Звук был настолько слабый и неопределенный, что Надя сказала: «Мама, это тебе наверное показалось». Рядом с их домом была автобусная остановка, и оттуда и ранее доносились неопределенные звуки.

Бранчевская рассказывала, говорит: «К нам в дом, бывало, сразу не попадешь, нужно было, пройдя парадную дверь, идти через всю веранду, вдоль стены дома, а только тогда доберешься до двери, ведущей в дом». Но вдруг они вновь услышали ни то стук два раза слабый, ни то вроде царапания по стеклу окна. Было уже совсем темно. Надежда Алексеевна кинулась к окну, но никого у окна не увидела. Тогда она решила выйти на улицу и разобраться, кто стучит или не стучит, или им кажется. Дверь от парадного крыльца открывалась вовнутрь террасы (веранды).

Когда она дернула на себя парадную дверь, то на нее буквально кто-то рухнул, увлекая всей своею массой и тяжестью тела. Они оба неожиданно рухнули. Тело отца подмяло дочь под себя. На шум и грохот падения тел выскочила из дома Евлампия Акиловна. Она увидела лежащих на веранде дочь и отца. Слез радости встречи и горя было немало.

Надежда Алексеевна, содрогаясь, рассказывает о состоянии здоровья отца. Отец встать уже не смог. Они его едва-едва с матерью волоком дотащили и внесли в квартиру. И тут они осознали, что отец тяжко, очень тяжко болен. Он был очень слабым, весь в огромных отеках. При росте в один метр 60 см он был грузен, тяжел и неподъемен. Сам встать он не смог. Он был обессилен до крайней степени из-за выраженности сердечной недостаточности. Отеки были всего тела, ног, рук (анасарка). Уши были в три раза толще обычного размера. Мошонка была почти с голову ребенка. Они с мамой нагрели воду и частями его помыли. Потом с трудом они заволокли его на кровать. Так состоялась их долгожданная встреча, спустя год от ареста отца – Алексея Петровича. Долгожданная надежда сбылась. Отец через год и два месяца вернулся из застенок ГУЛАГа, чтобы умереть в своей постели.

После репрессии и освобождения из ГУЛАГа

Алексей Петрович и Евлампия Акиловна Бранчевские, 1939 г.

Надежда Алексеевна, рассказывая, постоянно повторяла: «До сей поры я не могу представить, как отец в состоянии анасарки сам смог дойти от тюрьмы до дому? Где он нашел в себе силы, в таком тяжелейшем состоянии, с водянкой дойти от тюрьмы до дому?» На месте их дома ныне стоит декоративный петух у театра музыкальной комедии. Одно можно сказать: «На то была воля Господа Бога». Наука вряд ли даст на этот вопрос вразумительный ответ, где истерзанный, крайне тяжелый больной, с проявлениями, почти не совместимыми с жизнью, сам дошел до дому.

Видимо, непреодолимое желание увидеть своих самых дорогих и любимых женщин – жену и дочь, дало возможность чудесным образом Алексею Петровичу ту мистическую духовную (энергетическую) силу, которая позволила ему преодолеть свою немощность и добраться до дому. У дома же силы его покинули. Он едва дотянулся до окна, чтобы постучать, но сил не хватало даже на стук в окно. Именно поэтому его любимым казалось не стуком, а лишь намеком «ни то стук, ни то царапание…»

О возвращении отца домой Евлампия Акиловна и дочь много раз думали. О его освобождении много раз говорили в течение этого злополучного года ожиданий, его тюремных и гулаговских мытарствах. Отец вернулся. Они с трудом в это верили. Плакали все трое от радости встречи и пережитого лихолетья.

Началась борьба за жизнь отца. Были привлечены опытные врачи, которые диагностировали выраженнейшую степень легочно-сердечной недостаточности. Назначили лечение. Любовь, забота, уход, строгий постельный режим, дробное малыми порциями питание, с ограничением соли, воды, сердечные гликозиды, а главное – любовь ближних, сделали свое дело, процесс поддался лечению, но не излечил его. Удалось только стабилизировать – достичь компенсации процесса, удержать его от прогрессирующего течения и продлить ему жизнь. Отец стал выходить на улицу с Евлампией Акиловной. Из состояния сердечной недостаточности он совсем не избавлялся, только степень ее то уменьшалась, то нарастала.

Ему подтвердили I группу инвалидности. На работу он уже не вышел. А шел ему всего лишь 59-й год. Когда он был арестован, он страдал профессиональным хроническим легочным заболеванием, но процесс у него был компенсирован. Он мог выполнять все обязанности машиниста-инструктора. Пытки, конвейеры, побои, унижения, голод достигли цели, в результате резко усугубилось течение болезни. Вернулся он из лагеря глубоким инвалидом, в котором едва теплилась жизнь. Как-то вечером Надежда Алексеевна, оставшись с отцом наедине, обратилась к нему: «Папа, расскажи, что с тобой происходило на следствии и в тюрьме?» На что Алексей Петрович категорично и твердо сказал: «Надя, никогда не спрашивай меня, что там со мной было. Я никогда ничего вам не расскажу. И об этом давайте забудем». Так, Надежда Алексеевна не смела больше поднимать эту тему и не задавала никогда ему вопросов.

Но что происходило с продуктовой передачей, которую арестованные получали от родственников, он сам ей поведал. В самом непотребном состоянии получил посылку Алексей Петрович, как и все другие. «Из этого мессива продуктов поесть что-либо было невозможно. Колбаса в мыле, махорка с сахаром. Надя, я все это выбросил и не ел». Отец это рассказал только дочери – Надежде Алексеевне. От Евлампии Акиловны они это сокрыли, «чтобы она не расстраивалась», – заметила Надежда Алексеевна.

Предыдущая часть          Следующая часть

Cодержание книги

Вверх