|
Глубокая депрессия и продолжительные, хронические стрессы подавляют когнитивные функции мозга, что приводит к уменьшению массы мозга. Группа ученых Йельского университета обнаружили причину, почему это происходит: на примере грызунов выяснили, что некий «генетический выключатель» вызывает потерю связей между нейронами и, как следствие, затухание когнитивной (познавательной) функции и депрессию, сообщает Medical Xpress.
Автор исследования доктор наук, профессор психиатрии, нейробиологии и фармакологии Рональд Даман сказал: «Мы хотели проверить гипотезу, что стресс является причиной утраты синаптических связей в мозге, и мы доказали, что круговорот, в который обычно вовлечены как эмоции, так и познавательная функция, разрушается, когда этот отдельный фактор активируется». В ходе эксперимента, когда этот фактор активирован, у грызунов появлялись симптомы депрессии. Дьюман предположил, что результаты этой работы могут когда-нибудь помочь диагностировать людей с риском развития глубокой депрессии и восприимчивостью к стрессам. Возможно, искусственное усиление синаптических связей в сочетании с медикаментозной и поведенческой терапиями позволят в будущем эффективнее лечить депрессии. Читайте также: |
Этот своеобразный «генетический выключатель» подавляет активность нескольких ген, что приводит к утрате синаптических связей между клетками мозга и, в свою очередь, к уменьшению массы мозга в прифронтальной зоне. Ученые назвали это фактором GATA1.Главный врач красноярской краевой клинической больницы Егор Корчагин: «Совершенно очевидно, когда человек умирает, его органы ему уже не нужны и могут спасти других людей»
В марте 2014 года впервые в Красноярске прошли операции по пересадке органов. Двум пациентам были пересажены донорские почки. Первая трансплантация органов в краевой клинической больнице прошла успешно, органы прижились, пациенты выписаны домой. В медицине Красноярска произошло по — настоящему эпохальное событие которого давно ждали, долго к нему шли. К трансплантологии у каждого свое отношение. Но когда встает вопрос о спасении собственной жизни или жизни близкого человека, тогда все однозначно. О том, как прошли первые операции по пересадке органов в Красноярске, о планах трансплантологов в интервью с главным врачом Егором Корчагиным.
– С каким чувством Вы выписывали первых пациентов, которым были пересажены донорские органы?
– Мы все — коллектив, который участвовал в этих операциях, расставались с пациентами как с родными и близкими людьми. К этому событию — пересадке органов, готовились уже очень давно, и достаточно большое количество людей, несмотря на то, что непосредственно с пациентами общались несколько врачей и медсестер. И каждый вложил часть своей души в то, чтобы эти операции состоялись. Расставаться с теми, в кого ты вложил очень много своих сил, мыслей, своих стараний — с одной стороны приятно, они ушли своими ногами, с другой стороны с этими пациентами уходит частичка тебя, твоих переживаний, ночных бдений …
– Я знаю, что программа трансплантологии в Красноярском крае больше, чем просто проект. Мы очень долго этого ждали, долго к этому шли. Если в каком то регионе есть трансплантация органов, это выводит медицину на качественно новый уровень. Были проблемы с законами, регламентирующими это направление в медицине, в России трансплантология очень непросто развивается. Как Вы прошли все эти отборочные этапы и вышли уже на финишную прямую?
– Конечно, мы не можем себя считать в этом деле пионерами, потому что трансплантология уже существует во многих регионах, в том числе и в ближайших к нам – Новосибирск, Томск, Иркутск. Но, к сожалению, количество тех операций, которые выполняются в этих клиниках, включая Москву и Санкт-Петербург, не позволяет рассчитывать на то, что все наши пациенты, которым необходима трансплантация, могут ее получить. Сейчас у нас в листе ожидания зарегистрировано 35 человек на пересадку почек, это полностью обследованные и готовые к операции пациенты. Эти люди уже ни при каких обстоятельствах не смогут вернуть функцию почек и они привязаны к гемодиализу. Они должны приезжать к железным машинам 2-3 раза в неделю, такие сеансы длятся по 4 часа. Несмотря на то, что служба гемодиализа с каждым годом совершенствуется и то, какая она была еще несколько лет назад, и какая сегодня не идет ни в какое сравнение. Но, тем не менее, люди по-разному переносят процедуры, и возможность отвязаться от зависимости – это очень важно.
– Т.е. человек даже далеко от того места, где ему проводят гемодиализ уехать не может
– Бывают случаи, когда к нам поступают жители других регионов для проведения гемодиализа, мы стараемся решать такие проблемы. Если в Красноярске оказался житель другого региона, но ему необходим сеанс гемодиализа, он может обратиться к нам, и мы окажем необходимую помощь. Но все равно у человека есть постоянный страх – точно ли он получит сеанс, как он пройдет… И вот возможность – получить определенную свободу – для человека это очень важный момент. Когда прошли первые дни после трансплантации, и наши пациенты узнали о том, что сегодня впервые за много лет им не будет проведен сеанс гемодиализа, они испугались. А женщина даже умоляла сохранить ей эту процедуру, пришлось убеждать, что бояться не надо, для нее это было как прыжок в холодную воду.
– А с какими эмоциями, словами они уходили от вас?
– Я зашел к ним накануне выписки. Они полны были благодарности и радости, что могут сейчас гораздо реже приезжать к нам. То, что они пережили за полтора месяца, что находились здесь, это действительно непростой путь. И связано это с осознанием того, что в твоем теле находится орган другого человека, и осознанием того, что наконец то они могут поменять свой образ жизни. С этими пациентами работало много врачей и мы постарались сделать так, чтобы минимизировать, в том числе, и их эмоциональные переживания.
– В конце 2013 года краевой клинической больницей были получены лицензии на трансплантологию, сотрудники прошли обучение, закуплено оборудование, оснащена лаборатория. Как настал час Х, как Вы поняли, что вот он – тот день, когда можно проводить операцию, что вот именно эти пациенты, которым будут пересажены донорские органы?
– Технология трансплантации включает в себя много этапов. Это не просто так – взял и пришил почки… До этого должно пройти много различных подготовительных процедур, начиная с определения фенотипа человека, т.е. необходимо составить тканевой паспорт пациента. Всем известно, что есть 4 группы крови, есть резус-фактор, а если говорить о тканевой совместимости, то есть около 30 показателей, по которым должно произойти типирование. Для начала нужно составить портрет такни и очень важно, чтобы у донора, от которого будут взяты органы, тканевой портрет точно совпадал с реципиентом – тем человеком, кому будет пересажен орган. Мы протипировали всех пациентов, создали базу. Вторая, сложная и большая тема – это вопрос с донорами. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что существующая на сегодняшний день законодательная база предполагает возможность забора органов у человека у которого юридически установлен факт смерти мозга. Это очень сложная процедура – юридически зафиксированный факт смерти мозга. Она включает в себя работу высококвалифицированных специалистов, необходимо присутствие специалистов с большим стажем работы, определенной категории. Проводятся лабораторные тесты, которые фиксируются на чек-листах. Понимаете, все четко должно быть зафиксировано, чтобы ни у кого не было сомнений в том, что все параметры на тот момент, когда было принято решение о тсмерти мозга соблюдены и зафиксированы. Эту работу мы тоже начали проводить давно, даже еще не руководствуясь подбором органов, нам необходимо было отработать технологию. Каждый день происходит много ситуаций, которые приводят к гибели мозга и пациент признается умершим, у него возможно изъятие органов для того, чтобы произвести трансплантацию. Третий момент – это работа с реципиентами. Эмоционально тоже было непросто …
– А пациенты сразу согласились на трансплантацию? Не побоялись?
– Они находились дома, мы позвонили и сказали, что в течении двух часов они должны приехать в клинику на операцию. Несмотря на то, что они находились в листе ожидания, когда они приехали, мы понимали, что они находятся в сметенном состоянии. Но после того, как врачи с ними пообщались, пациенты все-таки решили шагнуть в этот проект.
– Какие планы по развитию трансплантологии в краевой больнице?
– Планы достаточно серьезные. Нам важно было преодолеть эти первые шаги, понять, что у нас это возможно. Мы продолжаем вести мониторинг за потенциальными донорами на базе крупных больниц Красноярска, отслеживаем все ситуации, которые могут быть пригодны для этой темы. По мере поступления сведений о наличии донорской ситуации, мы будем приглашать реципиентов, для проведения операций. Считаю, что в 2014 году мы реально сможем провести около десятка таких операций. Если эти операции пройдут успешно, и мы поймем, что процесс у нас наладился, будем пробовать пересадку печени. Таких пациентов в крае тоже достаточно много, это те, кто страдает циррозами, у кого невозможно заместить печеночную ткань и единственным спасением для них является только пересадка печени. Причем, они находятся в более худших условиях, чем те, кому требуется пересадка почек, потому что гемодиализ для пациентов, страдающих почечной недостаточностью налажен, а пациенты с печеночной недостаточностью испытывают достаточно серьезные проблемы.
– Егор Евгеньевич, по Вашим личным ощущениям как в Красноярске профессионалы медики и обыватели воспринимают операции по трансплантации органов, ведь в России всегда очень неоднозначно относились к этой теме…
– Это еще одна проблема, которой мы уделяли достаточно большое внимание. В европейских странах, где количество пересаженных органов в 10 раз выше, чем в Российской Федерации, если сравнивать на душу населения, там теме трансплантации уделяется очень большое внимание на всех уровнях. Там проводятся активные информационные кампании по поводу лояльности общества к этой теме. Совершенно очевидно, что когда человек умирает, то его органы ему уже совершенно не нужны. Как бы это сложно ни звучало, эти органы могут послужить спасению людей. Это могут быть и дети и взрослые. И каждая спасенная жизнь, каждая подаренная человеку возможность жить свободно после такой операции — это достаточно дорогого стоит.
– А Вы для себя решили эту проблему – Вы готовы стать реципиентом или донором?
– Я – да. Когда моя душа покинет тело, мои органы мне будут не нужны. И в этом смысле я буду рад, если это кому то пригодится.
Автор Наталья Жабыко
Источник Сибирский медицинский портал
