Дезинтоксикационная терапия септических состояний

Начало 2-й части          Вторая часть          Третья часть

Содержание монографии

Гла­ва 3. Дезинтоксикационная терапия септических состояний

Про­грес­си­рую­щее раз­ви­тие хи­рур­ги­че­ской ин­фек­ции с кли­ни­че­ской точ­ки зре­ния – это, пре­ж­де все­го, на­рас­таю­щая ин­ток­си­ка­ция ор­га­низ­ма, в ос­но­ве ко­то­рой ле­жит раз­ви­тие тя­же­лой мик­роб­ной ток­се­мии.

Под эн­до­ген­ной ин­ток­си­ка­ци­ей под­ра­зу­ме­ва­ет­ся по­сту­п­ле­ние из оча­га и на­ко­п­ле­ние в ор­га­низ­ме раз­лич­ных ток­си­че­ских ве­ществ, при­ро­да и ха­рак­тер ко­то­рых оп­ре­де­ля­ет­ся про­цес­сом. Это про­ме­жу­точ­ные и ко­неч­ные про­дук­ты нор­маль­но­го об­ме­на ве­ществ, но в по­вы­шен­ных кон­цен­тра­ци­ях (лак­тат, пи­ру­ват, мо­че­ви­на, креа­ти­нин, би­ли­ру­бин), про­дук­ты не­ог­ра­ни­чен­но­го про­те­о­ли­за, гид­ро­ли­за гли­ко­про­теи­нов, ли­по­про­теи­дов, фос­фо­ли­пи­дов, фер­мен­ты свер­ты­ваю­щей, фиб­ри­но­ли­ти­че­ской, кал­лик­ри­ин­ки­ни­но­вой сис­те­мы, ан­ти­те­ла, ме­диа­то­ры вос­па­ле­ния, био­ген­ные ами­ны, про­дук­ты жиз­не­дея­тель­но­сти и рас­па­да нор­маль­ной, ус­лов­но-па­то­ген­ной и па­то­ген­ной мик­ро­фло­ры.

Из па­то­ло­ги­че­ско­го оча­га эти ве­ще­ст­ва по­сту­па­ют в кровь, лим­фу, ин­тер­сти­ци­аль­ную жид­кость и рас­про­стра­ня­ют свое влия­ние на все ор­га­ны и тка­ни ор­га­низ­ма. Осо­бен­но тя­же­ло эн­до­ток­си­коз про­те­ка­ет при сеп­ти­че­ской по­ли­ор­ган­ной не­дос­та­точ­но­сти в ста­дии де­ком­пен­са­ции внут­рен­них де­ток­си­ка­ци­он­ных ме­ха­низ­мов за­щи­ты ор­га­низ­ма. На­ру­ше­ние функ­ции пе­че­ни со­пря­же­но с вы­хо­дом из строя ес­те­ст­вен­ных ме­ха­низ­мов внут­рен­ней де­ток­си­ка­ции, по­чеч­ная не­дос­та­точ­ность под­ра­зу­ме­ва­ет не­со­стоя­тель­ность вы­де­ли­тель­ной сис­те­мы и т.д.

Не вы­зы­ва­ет со­мне­ния, что пер­во­оче­ред­ным ме­ро­прия­ти­ем в ле­че­нии эн­до­ток­си­ко­за долж­на быть са­на­ция ис­точ­ни­ка и пре­дот­вра­ще­ние по­сту­п­ле­ния ток­си­нов из пер­вич­но­го аф­фек­та. Ин­ток­си­ка­ция умень­ша­ет­ся уже в ре­зуль­та­те вскры­тия и дре­ни­ро­ва­ния гной­но­го оча­га, бла­го­да­ря уда­ле­нию гноя вме­сте с мик­роб­ны­ми ток­си­на­ми, фер­мен­та­ми, про­дук­та­ми рас­па­да тка­ней, био­ло­ги­че­ски ак­тив­ных хи­ми­че­ских со­еди­не­ний.

Од­на­ко прак­ти­ка по­ка­зы­ва­ет, что при тя­же­лом эв­до­ток­си­ко­зе уст­ра­не­ние этио­ло­ги­че­ско­го фак­то­ра не ре­ша­ет про­бле­му, по­сколь­ку ау­то­ка­та­ли­ти­че­ские про­цес­сы, вклю­чаю­щие все боль­ше по­роч­ных кру­гов, спо­соб­ст­ву­ют про­грес­си­ро­ва­нию эн­до­ген­ной ин­ток­си­ка­ции да­же при пол­но­стью уст­ра­нен­ном пер­вич­ном ис­точ­ни­ке. При этом тра­ди­ци­он­ные (ру­тин­ные) ме­то­ды ле­че­ния не в со­стоя­нии ра­зо­рвать па­то­ге­не­ти­че­ские зве­нья тя­же­ло­го эн­до­ток­си­ко­за. Наи­бо­лее па­то­ге­не­ти­че­ски обос­но­ван­ным в та­кой си­туа­ции пред­став­ля­ют­ся ме­то­ды воз­дей­ст­вия, на­прав­лен­ные на вы­ве­де­ние ток­си­нов из ор­га­низ­ма, ко­то­рые долж­ны при­ме­нять­ся на фо­не пол­но­го ком­плек­са тра­ди­ци­он­ной те­ра­пии, на­прав­лен­ной на кор­рек­цию всех вы­яв­ляе­мых на­ру­ше­ний.

Ком­плекс­ный под­ход к ле­че­нию тя­же­лых форм хи­рур­ги­че­ской ин­фек­ции вклю­ча­ет в се­бя кон­сер­ва­тив­ные и ак­тив­ные хи­рур­ги­че­ские ме­то­ды де­ток­си­ка­ции. Сте­пень эн­до­ток­се­мии оп­ре­де­ля­ет­ся, вклю­чая кли­ни­че­скую кар­ти­ну, с по­мо­щью кон­тро­ля за из­ме­не­ни­ем ме­та­бо­лиз­ма – со­дер­жа­ние элек­тро­ли­тов кро­ви, ос­та­точ­но­го азо­та, мо­че­ви­ны, креа­ти­ни­на, би­ли­ру­би­на и его фрак­ций, фер­мен­тов. Для ток­се­мии обыч­но ха­рак­тер­но: ги­пе­ра­зо­те­мия, ги­пер­креа­ти­не­мия, би­ли­ру­би­не­мия, ги­пер­ка­лие­мия, ги­пер­фер­мен­те­мия, аци­де­мия, по­чеч­ная не­дос­та­точ­ность.

Ме­то­ды ком­плекс­ной де­ток­си­ка­ции при сеп­си­се

В ран­нем пе­рио­де ток­се­мии, при со­хра­нен­ном диу­ре­зе, ис­поль­зу­ют кон­сер­ва­тив­ные ме­то­ды де­ток­си­ка­ции, вклю­чаю­щие ге­мо­ди­лю­цию, кор­рек­цию КЩС, вод­но-элек­тро­лит­но­го об­ме­на, фор­си­ро­ван­ный диу­рез.

Ге­мо­ди­лю­цию осу­ще­ст­в­ля­ют вли­ва­ни­ем 10% рас­тво­ра аль­бу­ми­на 3 мл/кг, про­теи­на 5-6 мл/кг, ре­о­по­лиг­лю­ки­на или нео­ге­мо­де­за 6-8 мл/кг, а так­же рас­тво­ров кри­стал­лои­дов и глю­ко­зы 5-10-20% – 10-15 мл/кг с вклю­че­ни­ем де­заг­ре­ган­тов, улуч­шаю­щих од­но­вре­мен­но мик­ро­цир­ку­ля­цию за счет умень­ше­ния пе­ри­фе­ри­че­ско­го со­су­ди­сто­го со­про­тив­ле­ния (ге­па­рин, ку­ран­тил, трен­тал). Безо­пас­ной сле­ду­ет счи­тать ге­мо­ди­лю­цию до ге­ма­ток­ри­та 27-28%.

Сле­ду­ет учесть, что сни­же­ние кон­цен­тра­ци­он­ной и вы­де­ли­тель­ной функ­ции по­чек ог­ра­ни­чи­ва­ет воз­мож­но­сти про­ве­де­ния кон­сер­ва­тив­ных ме­то­дов де­ток­са­ка­ции, т.к. при не­аде­к­ват­ном диу­ре­зе мо­жет воз­ник­нуть ги­пер­гид­ра­та­ция. Ге­мо­ди­лю­цию обыч­но про­во­дят в ста­дии оли­гу­рии.

На фо­не ге­мо­ди­лю­ции для уси­ле­ния эф­фек­тив­но­сти де­ток­си­ка­ции кро­ви боль­но­го про­во­дят фор­си­ро­ван­ный диу­рез. Сти­му­ля­цию диу­ре­за осу­ще­ст­в­ля­ют с по­мо­щью вод­ной на­груз­ки с ис­поль­зо­ва­ни­ем 10-20% рас­тво­ров глю­ко­зы, още­ла­чи­ва­ни­ем кро­ви вве­де­ни­ем 200-300 мл 4% рас­тво­ра би­кар­бо­на­та на­трия и ла­зик­са до 200-300 мг в су­тки. При со­хра­нен­ном диу­ре­зе при­ме­ня­ют ма­ни­тол 1г/кг, 2,4% рас­твор эу­фи­ли­на до 20 мл, да­лар­гин до 2-4 мл. С це­лью умень­ше­ния сгу­ще­ния кро­ви, уве­ли­че­ния пе­че­ноч­но­го кро­во­то­ка и пре­дот­вра­ще­ния аг­ре­га­ции тром­бо­ци­тов боль­ным на­зна­ча­ют па­па­ве­рин, трен­тал, ин­сте­нон, ку­ран­тил, но-шпу, ни­ко­ти­но­вую ки­сло­ту; для про­фи­лак­ти­ки и уст­ра­не­ния на­ру­ше­ний про­ни­цае­мо­сти ка­пил­ля­ров – ас­кор­би­но­вую ки­сло­ту, ди­мед­рол.

За су­тки боль­ным обыч­но вво­дят 2000-2500 мл раз­лич­ных рас­тво­ров. Ко­ли­че­ст­во рас­тво­ров, вво­ди­мых внут­ри­вен­но и эн­те­раль­но, стро­го кон­тро­ли­ру­ют с уче­том диу­ре­за, по­терь жид­ко­сти при рво­те, по­но­се, пер­спи­ра­ции и по­ка­за­те­лей гид­ра­та­ции (ау­скуль­та­ции и рент­ге­но­гра­фии лег­ких, по­ка­за­те­лей ге­ма­ток­ри­та, ЦВД, ОЦК).

 

Эн­те­ро­сорб­ция

Ос­но­ва­на на пе­ро­раль­ном до­зи­ро­ван­ном прие­ме сор­бен­та по I сто­ло­вой лож­ке 3-4 раза в су­тки. К наи­бо­лее ак­тив­ным сред­ст­вам эн­те­ро­сорб­ции от­но­сят­ся эн­те­ро­дез, эн­те­ро­сорб и раз­лич­ные мар­ки уг­лей. Их при­ме­не­ние при со­хран­ной функ­ции ки­шеч­ни­ка обес­пе­чи­ва­ет ис­кус­ст­вен­ное уси­ле­ние про­цес­сов эли­ми­на­ции низ­ко- и сред­не­мо­ле­ку­ляр­ных ве­ществ из цир­ку­ли­рую­щей кро­ви, что спо­соб­ст­ву­ет ней­тра­ли­за­ции и умень­ше­нию вса­сы­ва­ния ток­си­нов из же­лу­доч­но-ки­шеч­но­го трак­та. Наи­боль­ший да­ток­си­ка­цио­ный эф­фект дос­ти­га­ет­ся при со­че­тан­ном ис­поль­зо­ва­нии эн­те­ро­де­за и внут­ривн­но – нео­ге­мо­де­за.

Боль­шое зна­че­ние для умень­ше­ния ток­си­ко­за име­ет уси­ле­ние про­цес­сов раз­ру­ше­ния ток­си­нов в ор­га­низ­ме, что дос­ти­га­ет­ся ак­ти­ва­ци­ей окис­ли­тель­ных про­цес­сов (ок­си­ге­но­те­ра­пия, ги­пер­ба­ри­че­ская ок­си­ге­на­ция). Су­ще­ст­вен­но ос­лаб­ля­ет ре­зорб­цию ток­си­нов из пие­ми­че­ско­го оча­га ме­ст­ная ги­по­тер­мия.

Ги­пер­ба­ри­че­ская ок­си­ге­на­ция

Эф­фек­тив­ным ме­то­дом борь­бы с ло­каль­ной и об­щей ги­пок­си­ей при эн­до­ток­си­ко­зе яв­ля­ет­ся при­ме­не­ние ги­пер­ба­ри­че­ской ок­си­ге­на­ции (ГБО), спо­соб­ст­вую­щей улуч­ше­нию мик­ро­цир­ку­ля­ции в ор­га­нах и тка­нях, а так­же цен­траль­ной и ор­ган­ной ге­мо­ди­на­ми­ки. В ос­но­ве ле­чеб­но­го эф­фек­та ГБО ле­жит зна­чи­тель­ное уве­ли­че­ние ки­сло­род­ной ем­ко­сти жид­ких сред ор­га­низ­ма, по­зво­ляю­щее бы­ст­ро по­вы­шать со­дер­жа­ние ки­сло­ро­да в клет­ках, ко­то­рые стра­да­ют от ги­пок­сии в ре­зуль­та­те тя­же­ло­го эн­до­ток­си­ко­за. ГБО по­вы­ша­ет по­ка­за­те­ли гу­мо­раль­ных фак­то­ров не­спе­ци­фи­че­ской за­щи­ты, сти­му­ли­ру­ет уве­ли­че­ние ко­ли­че­ст­ва Т- и В-лим­фо­ци­тов, при этом зна­чи­тель­но по­вы­ша­ет­ся со­дер­жа­ние им­му­ног­ло­бу­ли­нов.

К хи­рур­ги­че­ским ме­то­дам де­ток­си­ка­ции сле­ду­ет от­не­сти все со­вре­мен­ные диа­лиз­но-фильт­ра­ци­он­ные, сорб­ци­он­ные и плаз­ма­фе­ре­ти­че­ские ме­то­ды экс­т­ра­кор­по­раль­ной ге­мо­кор­рек­ции при эн­до­ток­си­ко­зе. Все эти ме­то­ды ос­но­ва­ны на уда­ле­нии не­по­сред­ст­вен­но из кро­ви ток­си­нов и ме­та­бо­ли­тов раз­ной мас­сы и свойств, и по­зво­ля­ют обес­пе­чить сни­же­ние эн­до­ген­ной ин­ток­си­ка­ции. Ме­то­ды хи­рур­ги­че­ской де­ток­си­ка­ции вклю­ча­ют в се­бя:

1. Ге­мо­диа­лиз, ульт­ра­ге­мо­фильт­ра­ция, ге­мо­диа­фильт­ра­ция.

2. Ге­мо­сорб­ция, лим­фо­сорб­ция; им­му­но­сорб­ция.

3. Ле­чеб­ный плаз­ма­фе­рез.

4. Ксе­нос­пле­но­пер­фу­зия.

5.Ксе­но­ге­па­то­пер­фу­зия.

6. Про­точ­ное ульт­ра­фио­ле­то­вое об­лу­че­ние ау­ток­ро­ви.

7. Зкстра­кор­по­ралъ­ная ге­мо­ок­си­ге­на­ция.

8. Ла­зер­ное об­лу­че­ние ау­ток­ро­ви.

9. Пе­ри­то­ни­аль­ный диа­лиз.

Ос­нов­ным по­ка­за­ни­ем к при­ме­не­нию хи­рур­ги­че­ских ме­то­дов де­ток­си­ка­ции яв­ля­ет­ся оп­ре­де­ле­ние сте­пе­ни ток­сич­но­сти кро­ви, лим­фы и мо­чи с вы­со­ким уров­нем со­дер­жа­ния ве­ществ со сред­ней мо­ле­ку­ляр­ной мас­сой (свы­ше 0,800 усл. ед.), а так­же уров­ня мо­че­ви­ны до 27,6 нмоль/л, креа­ти­ни­на до 232,4 нмоль/л, рез­кое по­вы­ше­ние со­дер­жа­ния фер­мен­тов кро­ви (АЛТ, АСТ, лак­тат­де­гид­ро­ге­на­зы, хо­ли­нэ­сте­ра­зы, ще­лоч­ной фос­фа­та­зы, аль­до­ла­зы), ме­та­бо­ли­че­ский или сме­шан­ный аци­доз, оли­гоа­ну­рия или ану­рия.

Пла­ни­руя экс­т­ра­кор­по­раль­ную ге­мо­кор­рек­цию при эн­до­ток­си­ко­зе, не­об­хо­ди­мо учи­ты­вать, что раз­лич­ные ме­то­ды экс­т­ра­кор­по­раль­ной де­ток­си­ка­ции име­ют раз­ную на­прав­лен­ность дей­ст­вия. Это яв­ля­ет­ся ос­но­ва­ни­ем для ком­би­ни­ро­ван­но­го их при­ме­не­ния, ко­гда воз­мож­но­стей од­но­го из них ока­зы­ва­ет­ся не­дос­та­точ­но для по­лу­че­ния бы­ст­ро­го ле­чеб­но­го эф­фек­та. При ге­мо­диа­ли­зе уда­ля­ют­ся элек­тро­ли­ты и низ­ко­мо­ле­ку­ляр­ные ве­ще­ст­ва. Ме­то­ды ульт­ра­фильт­ра­ции, кро­ме то­го, вы­во­дят жид­кость и сред­не­мо­ле­ку­ляр­ные ток­си­ны. Не­диа­ли­зи­руе­мость ток­си­че­ских ве­ществ че­рез по­лу­про­ни­цае­мые мем­бра­ны слу­жит ос­но­ва­ни­ем для при­ме­не­ния сорб­ци­он­ных ме­то­дов де­ток­си­ка­ции, ко­то­рые на­прав­ле­ны на вы­ве­де­ние пре­иму­ще­ст­вен­но сред­не- и вы­со­ко­мо­ле­ку­ляр­ных ве­ществ. При вы­со­кой ток­сич­но­сти плаз­мы кро­ви наи­бо­лее обос­но­ван­ной пред­став­ля­ет­ся ком­би­на­ция ге­мо­диа­фильт­ра­ци­он­но­го и сорб­ци­он­но­го ме­то­дов с ле­чеб­ным плаз­ма­фе­ре­зом.

Ге­мо­диа­лиз (ГД)

Ге­мо­диа­лиз осу­ще­ст­в­ля­ют с по­мо­щью ап­па­ра­та «ис­кус­ст­вен­ная поч­ка». Диа­лиз – это про­цесс, при ко­то­ром ве­ще­ст­ва, на­хо­дя­щие­ся в рас­тво­ре, раз­де­ля­ют­ся бла­го­да­ря не­оди­на­ко­вым ско­ро­стям диф­фу­зии че­рез мем­бра­ну, так как мем­бра­ны име­ют раз­лич­ную про­ни­цае­мость для ве­ществ с раз­лич­ной мо­ле­ку­ляр­ной мас­сой (по­лу­про­ни­цае­мость мем­бран, диа­ли­за­бель­ность ве­ществ).

В лю­бом ва­ри­ан­те «ис­кус­ст­вен­ная поч­ка» вклю­ча­ет в се­бя сле­дую­щие эле­мен­ты: по­лу­про­ни­цае­мую мем­бра­ну, с од­ной сто­ро­ны ко­то­рой те­чет кровь боль­но­го, а с дру­гой сто­ро­ны – со­ле­вой диа­ли­зи­рую­щий рас­твор. Серд­цем «ис­кус­ст­вен­ной поч­ки» является диа­ли­за­тор, по­лу­про­ни­цае­мая мем­бра­на в ко­то­ром иг­ра­ет роль «мо­ле­ку­ляр­но­го си­та», про­из­во­дя­ще­го раз­де­ле­ние ве­ществ в за­ви­си­мо­сти от их мо­ле­ку­ляр­ных раз­ме­ров. При­ме­няе­мые для диа­ли­за мем­бра­ны име­ют прак­ти­че­ски оди­на­ко­вый раз­мер пор 5-10 нм и по­это­му че­рез них мо­гут прой­ти толь­ко мел­кие мо­ле­ку­лы, не свя­зан­ные с бел­ком. Для пре­дот­вра­ще­ния свер­ты­ва­ния кро­ви в ап­па­ра­те ис­поль­зу­ют ан­ти­коа­гу­лян­ты. В этом слу­чае, бла­го­да­ря транс­мем­бран­ным диф­фу­зи­он­ным про­цес­сам, про­ис­хо­дит вы­рав­ни­ва­ние кон­цен­тра­ции низ­ко­мо­ле­ку­ляр­ных со­еди­не­ний (ио­ны, мо­че­ви­на, креа­ти­нин, глю­ко­за и дру­гие ве­ще­ст­ва с ма­лой мо­ле­ку­ляр­ной мас­сой) в кро­ви и диа­ли­за­те, что и обес­пе­чи­ва­ет вне­по­чеч­ное очи­ще­ние кро­ви. При уве­ли­че­нии диа­мет­ра пор по­лу­про­ни­цае­мой мем­бра­ны воз­ни­ка­ет пе­ре­ме­ще­ние ве­ществ с боль­шей мо­ле­ку­ляр­ной мас­сой. С по­мо­щью ге­мо­диа­ли­за уда­ет­ся уст­ра­нить ги­пер­ка­лие­мию, азо­те­мию и аци­доз.

Опе­ра­ция ге­мо­диа­ли­за яв­ля­ет­ся весь­ма слож­ной, тре­бу­ет до­ро­го­стоя­щей и слож­ной ап­па­ра­ту­ры, дос­та­точ­но­го ко­ли­че­ст­ва обу­чен­но­го ме­ди­цин­ско­го пер­со­на­ла и на­ли­чия спе­ци­аль­ных «по­чеч­ных цен­тров».

Не­об­хо­ди­мо учи­ты­вать, что на прак­ти­ке при эн­до­ток­си­ко­зе час­то си­туа­ция скла­ды­ва­ет­ся так, что ток­си­ны и про­дук­ты рас­па­да кле­ток в ос­нов­ном свя­зы­ва­ют­ся с бел­ка­ми, об­ра­зуя проч­ный хи­ми­че­ский ком­плекс, с тру­дом под­даю­щий­ся уда­ле­нию. Один ге­мо­диа­лиз в та­ких слу­ча­ях, как пра­ви­ло, ре­шить всех про­блем не мо­жет.

Ульт­ра­фильт­ра­ция (УФ)

Это про­цесс раз­де­ле­ния и фрак­цио­ни­ро­ва­ния рас­тво­ров, при ко­то­ром мак­ро­мо­ле­ку­лы от­де­ля­ют­ся от рас­тво­ра и низ­ко­мо­ле­ку­ляр­ных со­еди­не­ний фильт­ра­ци­ей че­рез мем­бра­ны. Фильт­ра­ция кро­ви, вы­пол­няе­мая как экс­трен­ное ме­ро­прия­тие при оте­ке лег­ких и моз­га, по­зво­ля­ет бы­ст­ро вы­вес­ти из ор­га­низ­ма до 2000-2500 мл жид­ко­сти. При УФ вы­ве­де­ние жид­ко­сти из кро­ви осу­ще­ст­в­ля­ет­ся соз­да­ни­ем по­ло­жи­тель­но­го гид­ро­ста­ти­че­ско­го дав­ле­ния в диа­ли­за­то­ре пу­тем час­тич­но­го пе­ре­жа­тия ве­ноз­ной ма­ги­ст­ра­ли или соз­да­ни­ем от­ри­ца­тель­но­го дав­ле­ния на на­руж­ной по­верх­но­сти мем­бра­ны в диа­ли­за­то­ре. Про­цесс фильт­ра­ции под по­вы­шен­ным гид­ро­ста­ти­че­ским дав­ле­ни­ем кро­ви ими­ти­ру­ет ес­те­ст­вен­ный про­цесс гло­ме­ру­ляр­ной фильт­ра­ции, так как по­чеч­ные клу­боч­ки функ­цио­ни­ру­ют как эле­мен­тар­ный ульт­ра­фильтр кро­ви.

Ге­мо­фильт­ра­ция (ГФ)

Осу­ще­ст­в­ля­ет­ся на фо­не внут­ри­вен­но­го вве­де­ния раз­лич­ных рас­тво­ров в те­че­ние 3-5 ча­сов. За ко­рот­кий, про­ме­жу­ток вре­ме­ни (до 60 ми­нут) уда­ет­ся про­во­дить ак­тив­ную де­гид­ра­та­цию ор­га­низ­ма пу­тей вы­ве­де­ния до 2500 мл улъ­тра­фильт­ра­та. По­лу­чен­ный ульт­ра­фильт­рат за­ме­ща­ет­ся рас­тво­ром Рин­ге­ра, глю­ко­зы и плаз­мо­за­ме­щаю­щи­ми рас­тво­ра­ми.

По­ка­за­ни­ем к про­ве­де­нию ГФ яв­ля­ет­ся уре­ми­че­ская ин­ток­си­ка­ция, не­ста­биль­ная ге­мо­ди­на­ми­ка, вы­ра­жен­ная ги­пер­гид­ра­та­ция. По жиз­нен­ным по­ка­за­ни­ям (кол­лапс, ану­рия) ГФ ино­гда про­во­дит­ся не­пре­рыв­но в те­че­ние 48 ча­сов и бо­лее с де­фи­ци­том жид­ко­сти до 1-2 лит­ров. В про­цес­се не­пре­рыв­ной дли­тель­ной ГФ ак­тив­ность кро­во­то­ка че­рез ге­мо­фильтр со­став­ля­ет от 50 до 100 мл/мин. Ско­рость фильт­ра­ции кро­ви и за­ме­ще­ние ко­леб­лет­ся от 500 до 2000 мл в час.

Ме­то­ды УФ и ГФ ча­ще все­го ис­поль­зу­ют как реа­ни­ма­ци­он­ные ме­ро­прия­тия у боль­ных с эн­до­ток­си­че­ским шо­ком в со­стоя­нии тя­же­лой сте­пе­ни ги­пер­гид­ра­та­ции.

Ге­мо­диа­фильт­ра­ция (ГДФ)

При уси­лен­ной де­ток­си­ка­ции, де­гид­ра­та­ции и кор­рек­ции го­мео­ста­за ис­поль­зу­ет­ся ге­мо­диа­фильт­ра­ция, со­че­таю­щая од­но­вре­мен­но про­ве­де­ние ге­мо­диа­ли­за и ге­мо­фильт­ра­ции. Раз­ве­де­ние кро­ви с по­мо­щью изо­то­ни­че­ско­го глю­ко­зо-со­ле­во­го рас­тво­ра, с по­сле­дую­щей ульт­ра­фильт­ра­ци­он­ной ре­кон­цен­тра­ци­ей к то­му же объ­е­му, да­ет воз­мож­ность умень­шить кон­цен­тра­цию плаз­мен­ных при­ме­сей, не­за­ви­си­мо от мо­ле­ку­ляр­но­го раз­ме­ра. Кли­ренс по мо­че­ви­не, креа­ти­ни­ну, сред­ним мо­ле­ку­лам наи­бо­лее вы­сок при этом спо­со­бе де­ток­си­ка­ции. Кли­ни­че­ский эф­фект за­клю­ча­ет­ся в наи­бо­лее вы­ра­жен­ной де­ток­си­ка­ции и де­гид­ра­та­ции ор­га­низ­ма, кор­рек­ции вод­но-элек­тро­лит­но­го со­ста­ва кро­ви, КЩС, нор­ма­ли­за­ции га­зо­об­ме­на, сис­те­мы ре­гу­ля­ции аг­ре­гат­но­го со­стоя­ния кро­ви, по­ка­за­те­лей цен­траль­ной и пе­ри­фе­ри­че­ской ге­мо­ди­на­ми­ки и ЦНС.

«Су­хой диа­лиз»

В этом слу­чае ге­мо­диа­лиз обыч­но на­чи­на­ют с по­вы­ше­ния транс­мем­бран­но­го дав­ле­ния в диа­ли­за­то­ре без цир­ку­ля­ции диа­ли­зи­рую­ще­го рас­тво­ра. По­сле то­го как не­об­хо­ди­мое ко­ли­че­ст­во жид­ко­сти у боль­но­го уда­ле­но, транс­мем­бран­ное дав­ле­ние сни­жа­ют до ми­ни­маль­но­го и вклю­ча­ют по­да­чу диа­ли­за­та. В ос­тав­шее­ся вре­мя, та­ким об­ра­зом, про­из­во­дит­ся вы­ве­де­ние из ор­га­низ­ма ме­та­бо­ли­тов без уда­ле­ния во­ды. Изо­ли­ро­ван­ную ульт­ра­фильт­ра­цию мож­но про­вес­ти так­же в кон­це диа­ли­за или в се­ре­ди­не про­це­ду­ры, но наи­бо­лее эф­фек­тив­на пер­вая схе­ма. При та­ком спо­со­бе ве­де­ния ге­мо­диа­ли­за обыч­но уда­ет­ся в пол­ной ме­ре де­гид­ра­ти­ро­вать боль­но­го, сни­зить АД и из­бе­жать кол­лап­са или ги­пер­то­ни­че­ско­го кри­за в кон­це диа­ли­за.

«Ис­ку­сст­ве­ная пла­цен­та»

Это ме­тод ге­мо­диа­ли­за при ко­то­ром кровь от од­но­го па­ци­ен­та про­хо­дит по од­ну сто­ро­ну мем­бра­ны, в то вре­мя как дру­гой па­ци­ент по­сы­ла­ет свою кровь на эту же мем­бра­ну, толь­ко с про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­ны. Лю­бые низ­ко­мо­ле­ку­ляр­ные ток­си­ны или ме­та­бо­ли­ты мо­гут быть пе­ре­да­ны ме­ж­ду субъ­ек­та­ми, один из ко­то­рых боль­ной, без пе­ре­се­че­ния эле­мен­тов им­му­но-хи­ми­че­ской сис­те­мы ка­ж­до­го па­ци­ен­та. Этим спо­со­бом, па­ци­ент с ост­рой об­ра­ти­мой не­дос­та­точ­но­стью мо­жет быть под­дер­жан в кри­ти­че­ский пе­ри­од диа­лиз­ной кро­вью здо­ро­во­го до­но­ра с хо­ро­шо функ­цио­ни­рую­щи­ми ес­те­ст­вен­ны­ми ме­ха­низ­ма­ми внут­рен­ней де­ток­си­ка­ции (на­при­мер, здо­ро­вая мать мо­жет под­дер­жать сво­его ре­бен­ка).

Ге­мо­сорб­ция

Ге­мо­пер­фу­зия че­рез ак­ти­ви­ро­ван­ный уголь (ге­мо­кар­бо­пер­фу­зия) яв­ля­ет­ся эф­фек­тив­ным ме­то­дом де­зин­ток­си­ка­ции ор­га­низ­ма, им­ми­ти­рую­щим ан­ти­ток­си­че­скую функ­цию пе­че­ни.

Пер­фу­зия кро­ви про­во­дит­ся обыч­но с по­мо­щью на­со­са ро­ли­ко­во­го ти­па че­рез ко­лон­ку (ап­па­ра­ты УАГ-01, АГУП-1М и др.), на­пол­нен­ную сте­риль­ным сор­бен­том. Для это­го, при­ме­ня­ют­ся не­по­кры­тые ак­ти­ви­ро­ван­ные уг­ли ма­рок ИГИ, АДБ; БАУ, АР-3, ГСУ, СКН, СКН-1К, СКН-2К, СКН-4М; сор­бен­ты с син­те­ти­че­ским по­кры­ти­ем СУТС, СКН-90, СКТ-6, ФАС, во­лок­ни­стый сор­бент «Ак­ти­лен» и дру­гие.

Ге­мо­сор­бен­ты об­ла­да­ют вы­со­кой по­гло­ти­тель­ной спо­соб­но­стью к ши­ро­ко­му спек­тру ток­си­че­ских про­дук­тов. Они по­гла­ща­ют и из­би­ра­тель­но вы­во­дят из ор­га­низ­ма би­ли­ру­бин, ост­сточн­ный азот, мо­че­вую ки­сло­ту, ам­ми­ак, желч­ные ки­сло­ты, фе­но­лы, креа­ти­нин, ка­лий и ам­мо­ний. По­кры­тие уголь­ных сор­бен­тов со­вмес­ти­мы­ми с кро­вью ма­те­риа­ла­ми зна­чи­тель­но сни­жа­ет трав­му фор­мен­ных эле­мен­тов и умень­ша­ет сорб­цию бел­ков кро­ви.

Ко­лон­ку с сор­бен­том под­клю­ча­ют к кро­ве­нос­ной сис­те­ме боль­но­го с по­мо­щью ар­тер­но-ве­ноз­но­го шун­та. Для на­руж­но­го шун­ти­ро­ва­ния ис­поль­зу­ют обыч­но лу­че­вую ар­те­рию и наи­бо­лее раз­ви­тую ветвь ла­те­раль­ной и ме­ди­аль­ной под­кож­ной ве­ны в ниж­ней тре­ти пред­пле­чья.

Ге­па­ри­ни­за­ция осу­ще­ст­в­ля­ет­ся из рас­че­та 500 ЕД ге­па­ри­на на I кг мас­сы боль­но­го с ней­тра­ли­за­ци­ей ос­та­точ­но­го ге­па­ри­на про­та­мин-суль­фа­том.

Один се­анс ге­мо­сорб­ции обыч­но длит­ся от 45 ми­нут до двух ча­сов. Ско­рость ге­мо­пер­фу­зии че­рез ко­лон­ку с сор­бен­том (объ­ем уг­ля 250 мл) со­став­ля­ет 80-100 мл/мин, объ­ем пер­фу­зи­руе­мой кро­ви – 1-2 ОЦК (10-12 лит­ров) в те­че­ние 30-40 ми­нут. Ин­тер­вал ме­ж­ду се­ан­са­ми ге­мо­сорб­ции со­став­ля­ет 7 су­ток и бо­лее.

В ка­ж­дом слу­чае не­об­хо­ди­мо рас­счи­тать кли­ренс и эли­ми­на­цию ток­си­че­ских ве­ществ. За один се­анс ге­мо­сорб­ции из кро­ви обыч­но уда­ля­ет­ся до 30% би­ли­ру­би­на, 70% азо­та мо­че­ви­ны, 40% ам­миа­ка, 80% мо­че­вой ки­сло­ты, 60% креа­ти­ни­на.

Сор­би­ру­ют­ся так­же желч­ные ки­сло­ты, фо­но­лы, ами­но­кис­ло­ты, фер­мен­ты. Уро­вень ка­лия в те­че­ние 45 ми­нут ге­мо­кар­бо­пер­фу­зии сни­жа­ет­ся с 8 до 5 мэкв/л, что зна­чи­тель­но умень­ша­ет опас­ность ток­си­че­ско­го дей­ст­вия ги­пер­ка­лие­мии на серд­це и пре­ду­пре­ж­да­ет внут­ри­же­лу­доч­ко­вую бло­ка­ду, ос­та­нов­ку серд­ца в фа­зе диа­сто­лы.

Не­об­хо­ди­мо учи­ты­вать, что ге­мо­сорб­ция со­про­во­ж­да­ет­ся трав­мой фор­мен­ных эле­мен­тов кро­ви – сни­жа­ет­ся чис­ло эрит­ро­ци­тов, лей­ко­ци­тов и осо­бен­но тром­бо­ци­тов. Воз­мож­ны и дру­гие ос­лож­не­ния ге­мо­сорб­ции. Для па­ци­ен­тов, на­хо­дя­щих­ся в кри­ти­че­ском со­стоя­нии, это рис­ко­ван­ная про­це­ду­ра.

Лим­фо­сорб­ция

Дре­ни­ру­ют груд­ной лим­фа­ти­че­ский про­ток (лим­фод­ре­наж). Лим­фу со­би­ра­ют в сте­риль­ный фла­кон и воз­вра­ща­ют в кро­вя­ное рус­ло са­мо­те­ком, про­пус­кая че­рез ко­лон­ку с сор­бен­том (объ­ем уг­ля «СКН» 400 мл), ли­бо ис­поль­зу­ют ро­ли­ко­вый пер­фу­зи­он­ный на­сос ап­па­ра­та «УАГ-01». Ис­поль­зо­ва­ние ап­па­ра­та по­зво­ля­ет в ко­рот­кое вре­мя вы­пол­нить 2-3 крат­ную пер­фу­зию лим­фы че­рез сор­бент по замк­ну­то­му цир­ку­ля­ци­он­но­му кон­ту­ру и тем са­мым по­вы­сить де­ток­си­ка­ци­он­ный эф­фект лим­фо­сорб­ции. Обыч­но про­во­дят 2-3 се­ан­са лим­фо­сорб­ции.

Им­му­но­сорб­ция

Иму­но­сорб­ция от­но­сит­ся к экс­т­ра­кор­по­раль­ным ме­то­дам им­му­но­кор­рек­ции и де­ток­си­ка­ции.

Речь идет о сор­бен­тах но­во­го по­ка­ле­ния, раз­ра­бот­ка ко­то­рых толь­ко на­ча­лась, од­на­ко их воз­мож­но­сти чрез­вы­чай­но ши­ро­ки. При этом ви­де ге­мо­сорб­ции осу­ще­ст­в­ля­ет­ся очи­ст­ка кро­ви от па­то­ло­ги­че­ских бел­ков в экс­т­ра­кор­по­раль­ном кон­ту­ре, со­дер­жа­щем им­му­но­сор­бент (се­лек­тив­ная сорб­ция). В ка­че­ст­ве но­си­те­лей для свя­зы­ва­ния био­ло­ги­че­ски ак­тив­ных ве­ществ при­ме­ня­ет­ся ак­ти­ви­ро­ван­ный уголь, по­рис­тые крем­не­зе­мы, стек­ло и дру­гие гра­ну­ли­ро­ван­ные мак­ро­по­рис­тые по­ли­ме­ры.

Им­му­но­сор­бен­ты пред­став­ля­ют со­бой фик­си­ро­ван­ный на не­рас­тво­ри­мой мат­ри­це в ка­че­ст­ве аф­фин­но­го ли­ган­да ан­ти­ген (АГ) или ан­ти­те­ло (АТ). При кон­так­те с кро­вью, фик­си­ро­ван­ный на сор­бен­тах АГ свя­зы­ва­ет на­хо­дя­щий­ся в ней со­от­вет­ст­вую­щие АТ; в слу­чае фик­са­ции АТ про­ис­хо­дит свя­зы­ва­ние ком­пле­мен­тар­ных АГ. Спе­ци­фич­ность взаи­мо­дей­ст­вия АГ и АТ чрез­вы­чай­но вы­со­ка и реа­ли­зу­ет­ся на уров­не со­от­вет­ст­вия ак­тив­ных фраг­мен­тов мо­ле­ку­лы АГ оп­ре­де­лен­ным уча­ст­ком мак­ро­мо­ле­ку­лы АТ, вхо­дя­щей в не­го, как ключ в за­мок. Об­ра­зу­ет­ся спе­ци­фи­че­ский ком­плекс АГ-АТ.

Со­вре­мен­ная тех­но­ло­гия по­зво­ля­ет по­лу­чить АТ прак­ти­че­ски про­тив лю­бо­го со­еди­не­ния, ко­то­рое под­ле­жит из­вле­че­нию из био­ло­ги­че­ских сред. При этом не со­став­ля­ют ис­клю­че­ния и низ­ко­мо­ле­ку­ляр­ные ве­ще­ст­ва, не об­ла­даю­щие ан­ти­ген­ны­ми свой­ст­ва­ми.

Ан­ти­тель­ные им­му­но­сор­бен­ты ис­поль­зу­ют для се­лек­тив­но­го из­вле­че­ния из кро­ви мик­роб­ных ток­си­нов. Ог­ра­ни­чи­вать прак­ти­че­ское при­ме­не­ние им­му­но­сорб­ции, ве­ро­ят­но, бу­дет край­не вы­со­кая стои­мость им­му­но­сор­бен­тов.

Ле­чеб­ный плаз­ма­фе­рез (ПФ)

Тер­мин «афе­рез» (греч.) оз­на­ча­ет – уда­ле­ние, от­ня­тие, взя­тие. Плаз­ма­фе­рез обес­пе­чи­ва­ет от­де­ле­ние плаз­мы от фор­мен­ных эле­мен­тов без трав­ми­ро­ва­ния по­след­них и яв­ля­ет­ся на се­го­дня наи­бо­лее пер­спек­тив­ным ме­то­дом де­ток­си­ка­ции в ле­че­нии кри­ти­че­ских со­стоя­ний. Ме­тод по­зво­ля­ет уда­лять из кро­ви па­то­ге­ны и ток­си­ны, пред­став­ляю­щие со­бой бел­ко­вые мак­ро­мо­ле­ку­лы, а так­же дру­гие ток­си­че­ские со­еди­не­ния, рас­тво­рен­ные в плаз­ме кро­ви. Плаз­ма­фе­рез по­зво­ля­ет под­вер­гать де­ток­си­ка­ци­он­ной об­ра­бот­ке (сорб­ция, УФО, ВЛОК, се­ди­мен­та­ция) толь­ко плаз­му кро­ви, воз­вра­щая фор­мен­ные клет­ки кро­ви боль­но­му.

Наи­бо­лее час­то при­ме­ня­ет­ся дис­крет­ный (фрак­ци­он­ный) цен­три­фуж­ный плаз­ма­фе­рез. При этом про­из­во­дит­ся экс­фу­зия кро­ви из под­клю­чич­ной ве­ны в по­ли­мер­ный кон­тей­нер «Ге­ма­кон-500» с кон­сер­ван­том. Взя­тую кровь цен­три­фу­ги­ру­ют при 2000 об/мин на цен­три­фу­ге ти­па К-70 или ЦЛ-4000 в те­че­ние 10 ми­нут. Плаз­ма из кон­тей­не­ра уда­ля­ет­ся. Эрит­ро­ци­ты два­ж­ды от­мы­ва­ют­ся в 0,9% рас­тво­ре хло­ри­да на­трия на цен­три­фу­ге в те­че­ние 5 ми­нут при 2000 об/мин. От­мы­тые эрит­ро­ци­ты воз­вра­ща­ют­ся в кро­ве­нос­ное рус­ло боль­но­го. Плаз­мо­за­ме­ще­ние осу­ще­ст­в­ля­ют ге­мо­де­зом, ре­о­по­лиг­лю­ки­ном, на­тив­ной до­нор­ской од­но­групп­ной плаз­мой и дру­ги­ми ин­фу­зи­он­ны­ми сре­да­ми.

Во вре­мя про­це­ду­ры уда­ля­ет­ся до 1200-2000 мл плаз­мы за 2-2,5 ча­са, т.е. 0,7-1,0 ОЦК. Объ­ем за­ме­щае­мой плаз­мы дол­жен быть боль­ше, чем уда­ляе­мой. Све­же­за­мо­ро­жен­ная плаз­ма спо­соб­на бы­ст­ро вос­ста­но­вить ОЦК и он­ко­ти­че­ское дав­ле­ние. Она яв­ля­ет­ся по­став­щи­ком раз­лич­ных фак­то­ров свер­ты­ва­ния кро­ви, им­му­ног­ло­бу­ли­нов, при­зна­на наи­бо­лее цен­ным фи­зио­ло­ги­че­ским про­дук­том. Обыч­но боль­но­му про­во­дят 3-4 опе­ра­ции ПФ с ин­тер­ва­лом че­рез су­тки при за­ме­ще­нии не фи­зио­ло­ги­че­ским рас­тво­ром, а све­же­за­мо­ро­жен­ной до­нор­ской плаз­мой.

Кли­ни­че­ское дей­ст­вие ПФ со­сто­ит в де­ток­си­ка­ци­он­ном эф­фек­те – из ор­га­низ­ма эли­ме­ни­ру­ют­ся (вы­во­дят­ся, из­вле­ка­ют­ся) ток­си­че­ские ме­та­бо­ли­ты, сред­не- и круп­но­мо­ле­ку­ляр­ные ток­си­ны, мик­роб­ные те­ла, креа­ти­нин, мо­че­ви­на и дру­гое.

Плаз­ма­фе­рез с ис­поль­зо­ва­ни­ем се­па­ра­то­ров кро­ви

Плаз­ма­фе­рез про­во­дят на ап­па­ра­те «Ам­ни­ко» (США) или дру­гих по­доб­ных ап­па­ра­тах в те­че­ние 2-3 ча­сов. Кровь за­би­ра­ют из под­клю­чич­ной ве­ны. Оп­ти­маль­ная ско­рость изь­я­тия кро­ви 50-70 мл/мин. Ско­рость цен­три­фу­ги­ро­ва­ния 800-900 об/мин. За од­ну про­це­ду­ру уда­ля­ют 500-2000 мл плаз­мы. Вы­де­лен­ную плаз­му за­ме­ща­ют 10-20% рас­тво­ром аль­бу­ми­на в ко­ли­че­ст­ве 100-400 мл, рас­тво­ром ре­о­по­лиг­лю­ки­на 400 мл, 0,9% рас­тво­ром хло­ри­да на­трия 400-1200. При хо­ро­шем кон­ту­ри­ро­ва­нии пе­ри­фе­ри­че­ских вен про­из­во­дят пунк­цию ку­би­таль­ной ве­ны и воз­вра­ща­ют кровь в неё.

 

Ме­шот­ча­тый плаз­ма­фе­рез

Его про­из­во­дят с ис­поль­зо­ва­ни­ем кон­тей­не­ров «Ге­ма­кон-500/300». Изъ­я­тие кро­ви осу­ще­ст­в­ля­ют из ку­би­таль­ной ве­ны в пла­сти­ко­вый кон­тей­нер объ­е­мом 530-560 мл. Цен­три­фу­ги­ро­ва­ние кро­ви про­во­дят в ре­жи­ме 2000 об/мин в те­че­ние 30 ми­нут. За­тем плаз­му уда­ля­ют, а в кле­точ­ную взвесь до­бав­ля­ют 50 мл изо­то­ни­че­ско­го рас­тво­ра хло­ри­да на­трия с 5000 ЕД ге­па­ри­на и вво­дят струй­но боль­но­му. За про­це­ду­ру у боль­но­го уда­ля­ют 900-1500 мл плаз­мы, ко­то­рую за­ме­ща­ют дроб­но в мо­мент цен­три­фу­ги­ро­ва­ния кро­ви 10-20% рас­тво­ром аль­бу­ми­на в ко­ли­че­ст­ве 100-300 мл, рас­тво­ром ре­о­по­лиг­лю­ки­на 400 мл, 0,9% рас­тво­ром хло­ри­да на­трия 400-1200 мл.

Ме­шот­ча­тый крио­плаз­ма­фе­рез

Плаз­му от­би­ра­ют в сте­риль­ные па­ке­ты объ­е­мом 300 мл. В ос­тав­шую­ся кле­точ­ную взвесь до­бав­ля­ют 50 мл изо­то­ни­че­ско­го рас­тво­ра хло­ри­да на­трия и струй­но вво­дят боль­но­му.

От­де­лен­ную плаз­му хра­нят при тем­пе­ра­ту­ре 4°С в те­че­ние 24 ча­сов, а за­тем об­ра­зую­щие­ся в ней в при­сут­ст­вии ге­па­ри­на и при сни­же­нии тем­пе­ра­ту­ры крио­бел­ки (крио­гель) оса­ж­да­ют при 3000 об/мин в те­че­ние 20 ми­нут так­же при тем­пе­ра­ту­ре 4°С. Плаз­му от­би­ра­ют в сте­риль­ные фла­ко­ны и за­мо­ра­жи­ва­ют при -18°С до сле­дую­щей про­це­ду­ры, ко­гда она уже без крио­бел­ков и дру­гих па­то­ло­ги­че­ских про­дук­тов (фиб­ро­нек­тин, кри­оп­ре­ци­пи­ти­ны, фиб­ри­но­ген, им­мун­ные ком­плек­сы и др.) бу­дет воз­вра­ще­на боль­но­му. За од­ну про­це­ду­ру уда­ля­ют 900-1500 мл плаз­мы, ко­то­рую за­ме­ща­ют за­мо­ро­жен­ной плаз­мой боль­но­го, за­го­тов­лен­ной на пре­ды­ду­щей про­це­ду­ре.

Крио­плаз­мо­сорб­ция

Про­це­ду­ра крио­плаз­ма­фе­ре­за, при ко­то­рой вы­де­лен­ную плаз­му, ох­ла­ж­ден­ную до 40С, про­пус­ка­ют че­рез 2-3 ко­лон­ки с ге­мо­сор­бен­том объ­е­мом 150-200 мл ка­ж­дая, а за­тем на­гре­ва­ют до З7°С и воз­вра­ща­ют боль­но­му. Крио­бел­ки и дру­гой ма­те­ри­ал, сор­би­ро­ван­ный на ак­ти­ви­ро­ван­ном уг­ле, уда­ля­ют. Все­го за про­це­ду­ру че­рез ге­мо­сор­бент про­пус­ка­ют 2000-3500 мл плаз­мы.

Не­дос­тат­ки плаз­ма­фе­ре­за хо­ро­шо из­вест­ны. Вме­сте с плаз­мой уде­ля­ют­ся им­му­ног­ло­бу­ли­ны, гор­мо­ны и дру­гие нуж­ные ор­га­низ­му био­ло­ги­че­ски ак­тив­ные со­еди­не­ния. Это не­об­хо­ди­мо учи­ты­вать у боль­ных с ди­аг­но­зом «сеп­сис». Но обыч­но 2-4 се­ан­са плаз­ма­фе­ре­за при­во­дят к ус­той­чи­во­му улуч­ше­нию со­стоя­ния боль­но­го.

Мем­бран­ный плаз­ма­фе­рез

Тре­бу­ет тща­тель­но­го под­бо­ра диа­ли­зи­рую­щей мем­бра­ны ге­мо­фильт­ра, а имен­но раз­ме­ра пор. Все ток­си­че­ские со­еди­не­ния име­ют раз­лич­ный мо­ле­ку­ляр­ный вес и тре­бу­ют дос­та­точ­но­го раз­ме­ра пор в мем­бра­не для сво­ей эли­ми­на­ции. Мем­бра­ны для плаз­ма­фе­ре­за име­ют по­ры от 0,2 до 0,65 мкм, что обес­пе­чи­ва­ет про­хо­ж­де­ние во­ды, элек­тро­ли­тов и всех бел­ков плаз­мы и од­но­вре­мен­но пре­пят­ст­ву­ет про­хо­ж­де­нию кле­точ­ных эле­мен­тов. При­ме­не­ние мем­бран с по­ра­ми 0,07 мкм по­зво­ля­ет со­хра­нить в ор­га­низ­ме аль­бу­ми­ны и им­му­ног­ло­бу­ли­ны при плаз­ма­фе­ре­зе.

Ксе­нос­пле­но­пер­фу­зия

От­но­сит­ся к экс­т­ра­кор­по­раль­ным ме­то­дам им­му­но­кор­рек­ции и де­ток­си­ка­ции. В на­уч­ной ли­те­ра­ту­ре ме­тод но­сит раз­лич­ные на­зва­ния – экс­т­ра­кор­по­раль­ное под­клю­че­ние до­нор­ской /сви­ной/ се­ле­зен­ки (ЭКПДС), био­сорб­ция, ксе­но­сорб­ция, спле­но­сорб­ция,. ге­мо­сорб­ция на се­ле­зен­ке, де­ток­си­ка­ци­он­ная те­ра­пия ксе­но­се­ле­зен­кой и дру­гие.

Это при­ори­тет­ный ме­тод ле­че­ния ост­ро­го и хро­ни­че­ско­го сеп­си­са с по­мо­щью крат­ко­вре­мен­но­го зкстра­кор­по­раль­но­го под­клю­че­ния ксе­но­се­ле­зен­ки к кро­ве­нос­ным со­су­дам боль­но­го. Обыч­но при сеп­си­се в ком­плекс­ную де­ток­си­ка­цию (по­сле се­ан­сов ге­мо­сорб­ции с мем­бран­ной ок­си­ге­на­ци­ей, УФО-ау­ток­ро­ви, ВЛОК, плаз­ма­фе­ре­за) для кор­рек­ции вы­ра­жен­но­го им­му­но­де­фи­ци­та на .4-6 су­тки вклю­ча­ют ЭКПДС.

Се­ле­зен­ка сви­ньи на­шла при­ме­не­ние как мощ­ный ор­ган им­му­но­ло­ги­че­ской за­щи­ты. Сте­риль­ная, от­мы­тая от кро­ви жи­вот­но­го фи­зио­ло­ги­че­ским рас­тво­ром, она не толь­ко ак­тив­но сор­би­ру­ет мик­ро­бы и ток­си­ны, но и вы­бра­сы­ва­ет в очи­щае­мую кровь боль­но­го био­ло­ги­че­ски ак­тив­ные ве­ще­ст­ва, сти­му­ли­рую­щие ме­ха­низ­мы им­мун­ной за­щи­ты.

Кровь боль­но­го пер­фу­зи­он­ным на­со­сом про­го­ня­ет­ся по со­су­дам ксе­но­се­ле­зен­ки в те­че­ние 40 ми­нут че­рез ве­но-ве­ноз­ный шунт (под­клю­чич­ная ве­на – лок­те­вая ве­на). Ско­рость ге­мо­пер­фу­зии че­рез био­ло­ги­че­ский фильтр со­став­ля­ет обыч­но 30-40 мл/мин. Хо­ро­ший эф­фект при­ме­не­ния ксе­но­се­ле­зен­ки да­ет толь­ко в ком­плек­се с обыч­ной ин­тен­сив­ной те­ра­пи­ей.

 

Экс­т­ра­кор­по­раль­ная пер­фу­зия сре­зов ксе­но­се­ле­зен­ки

Что­бы из­бе­жать не­ко­то­рых ос­лож­не­ний при ге­мо­пер­фу­зии че­рез ор­ган (экс­т­ра­ва­за­ты, кро­во­по­те­ря и др.) при­бе­га­ют к это­му ме­то­ду им­му­но­кор­рек­ции и де­ток­си­ка­ции. За­бор се­ле­зен­ки осу­ще­ст­в­ля­ют на мя­со­ком­би­на­те у здо­ро­вых бес­по­род­ных сви­ней. В опе­ра­ци­он­ной в сте­риль­ных ус­ло­ви­ях де­ла­ют сре­зы тол­щи­ной 2-4 мм с по­сле­дую­щим от­мы­ва­ни­ем от кро­ви в 1,5-2 лит­рах фи­зио­ло­ги­че­ско­го рас­тво­ра при тем­пе­ра­ту­ре 18-20°С. Сре­зы по­ме­ща­ют­ся во фла­кон с дву­мя ка­пель­ни­ца­ми для ре­цир­ку­ля­ци­он­но­го от­мы­ва­ния в 400 мл фи­зио­ло­ги­че­ско­го рас­тво­ра с до­бав­ле­ни­ем 2000 ЕД ге­па­ри­на. За­тем пер­фу­зи­он­ная сис­те­ма под­клю­ча­ет­ся к со­су­дам боль­но­го. Шунт обыч­но ве­но-ве­ноз­ный. Ско­рость кро­во­то­ка че­рез био­сор­бент 80-100 мл/мин в те­че­ние 0,5-1 ча­са.

Ксе­но­ге­па­то­пер­фу­зия

Ме­тод по­ка­зан при ост­рой пе­че­ноч­ной не­дос­та­точ­но­сти для под­дер­жа­ния рас­стро­ен­ной функ­ции пе­че­ни и де­ток­си­ка­ции ор­га­низ­ма.

При­ме­ня­ет­ся экс­т­ра­кор­по­раль­ная пер­фу­зи­он­ная сис­те­ма с ис­поль­зо­ва­ни­ем изо­ли­ро­ван­ных жи­вых ге­па­то­ци­тов в ап­па­ра­те «вспо­мо­га­тель­ная пе­чень» (АВП). Изо­ли­ро­ван­ные жиз­не­спо­соб­ные ге­па­то­ци­ты по­лу­ча­ют фер­мент­но-ме­ха­ни­че­ским ме­то­дом из пе­че­ни здо­ро­вых по­ро­сят с мас­сой те­ла 18-20 кг в ко­ли­че­ст­ве до 400 мл плот­ной взве­си.

АВП со­еди­ня­ют с ка­те­те­ри­зи­ро­ван­ны­ми под­клю­чич­ны­ми ве­на­ми. Ро­тор ПФ-0,5 раз­де­ля­ет цель­ную кровь на плаз­му и кле­точ­ную фрак­цию. Плаз­ма по­сту­па­ет в ок­си­ге­на­тор-те­п­ло­об­мен­ник, где на­сы­ща­ет­ся ки­сло­ро­дом и со­гре­ва­ет­ся до 37°С; за­тем плаз­ма кон­так­ти­ру­ет с ге­па­то­ци­та­ми. По­сле кон­так­та с изо­ли­ро­ван­ны­ми ге­па­то­ци­та­ми плаз­ма со­еди­ня­ет­ся с кле­точ­ной фрак­ци­ей кро­ви и воз­вра­ща­ет­ся в ор­га­низм боль­но­го. Ско­рость пер­фу­зии че­рез АВП для кро­ви 30-40 мл/мин, для плаз­мы 15-20 мл/мин. Вре­мя пер­фуэ­ии от 5 до 7,5 ча­сов.

Ге­па­то­ци­ты в экс­т­ра­кор­по­раль­ных ис­кус­ст­вен­ных пер­фу­зи­он­ных под­дер­жи­ваю­щих сис­те­мах вы­пол­ня­ют все пе­че­ноч­ные функ­ции, они функ­цио­наль­но ак­тив­ны к об­ще­из­ве­ст­ным ме­та­бо­ли­там: ам­миа­ку, мо­че­ви­не, глю­ко­зе, би­ли­ру­би­ну, «пе­че­ноч­но­му ток­си­ну».

Про­точ­ное ульт­ра­фио­ле­то­вое об­лу­че­ние ау­ток­ро­ви

Эф­фек­тив­ная транс­фу­зио­ло­ги­че­ская опе­ра­ция (ау­то­транс­фу­зия фо­то­мо­ди­фи­ци­ро­ван­ной кро­ви – АУ­ФОК) при­ме­ня­ет­ся с це­лью умень­ше­ния эн­до­ток­си­ко­за и сти­му­ля­ции зи­щит­ных сил ор­га­низ­ма.

При по­мо­щи ап­пар­тов «Изоль­да», ФМК-1, ФМР-10. ВМР-120 в те­че­ние 5 ми­нут со ско­ро­стью кро­во­то­ка 100-150 мл/мин об­лу­ча­ют кровь боль­но­го УФ све­том в тон­ком слое и сте­риль­ных ус­ло­ви­ях. Кровь об­лу­ча­ет­ся в объ­е­ме 1-2 мл/кг. Обыч­но курс ле­че­ния вклю­ча­ет 3-5 се­ан­сов в за­ви­си­мо­сти от тя­же­сти со­стоя­ния боль­но­го и вы­ра­жен­но­сти ле­чеб­но­го эф­фек­та. В ус­ло­ви­ях ФМК-1 бы­ва­ет дос­та­точ­но од­но­го се­ан­са.

Ре­ин­фу­зия фо­то­мо­ди­фи­ци­ро­ван­ной кро­ви яв­ля­ет­ся мощ­ным фак­то­ром воз­дей­ст­вия на ор­га­низм и его им­мун­ный­го­мео­стаз. Воз­дей­ст­вие, об­лу­чен­ной УФ све­том, ау­ток­ро­ви на ор­га­низм ин­тен­сив­но изу­ча­ет­ся. Имею­щий­ся уже опыт по­ка­зал, что УФО ау­ток­ро­ви спо­соб­ст­ву­ет уве­ли­че­нию ко­ли­че­ст­ва лим­фо­ци­тов, ак­ти­ви­ру­ет окис­ли­тель­но-вос­ста­но­ви­тель­ные про­цес­сы, им­мун­ные кле­точ­ные и гу­мо­раль­ные за­щит­ные ре­ак­ции; об­ла­да­ет бак­те­ри­цид­ным, де­ток­си­ка­ци­он­ным и про­ти­во­вос­па­ли­тель­ным дей­ст­ви­ем. Имен­но по­ло­жи­тель­ное влия­ние на по­ка­за­те­ли кле­точ­но­го им­му­ни­те­та пре­до­пре­де­ля­ет вклю­че­ние ме­то­да УФО ау­ток­ро­ви в ком­плекс­ное ле­че­ние сеп­си­са.

Экс­т­ра­кор­по­раль­ная мем­бран­ная ок­си­ге­на­ция (ЭК­МО)

Это ме­тод вспо­мо­га­тель­ной ок­си­ге­на­ции, ос­но­ван­ный на час­тич­ной за­ме­не функ­ции ес­те­ст­вен­ных лег­ких. При­ме­ня­ет­ся как спо­соб ин­тен­сив­но­го ле­че­ния ост­рой ды­ха­тель­ной не­дос­та­точ­но­сти (ОДН), при ги­пер­кап­нии в ус­ло­ви­ях на­пря­жен­но­го ре­жи­ма ИВЛ, и при по­ли­ор­ган­ной не­дос­та­точ­но­сти.

Ис­поль­зу­ют раз­лич­ные мем­бран­ные ок­си­ге­на­то­ры («мем­бран­ное лег­кое») ста­цио­нар­но­го ти­па, ко­то­рые под­клю­ча­ют к ар­те­ри­аль­ной ли­нии ап­па­ра­та ис­кус­ст­вен­но­го кро­во­об­ра­ще­ния в це­лях дли­тель­ной вспо­мо­га­тель­ной ок­си­ге­на­ции.

Прин­цип уст­рой­ст­ва мем­бран­но­го ок­си­ге­на­то­ра (МО) ос­но­ван на диф­фу­зии ки­сло­ро­да че­рез га­зо­про­ни­цае­мую мем­бра­ну в кровь боль­но­го. Кровь пер­фу­зи­ру­ют по тон­ко­сте­ноч­ным мем­бран­ным труб­кам, ко­то­рые кре­пят в пла­ст­мас­со­вых ци­лин­д­рах, про­ду­вае­мых ки­сло­ро­дом по прин­ци­пу про­ти­во­то­ка.

По­ка­за­ния к на­ча­лу ЭК­МО – сни­же­ние по­ка­за­те­лей РаО2 ни­же 50 мм рт. ст. у боль­ных с ОДН по­ли­этио­ло­ги­че­ско­го ге­не­за, и как реа­ни­ма­ци­он­ная ме­ра при ле­че­нии тер­ми­наль­ных на­ру­ше­ний ды­ха­ния и кро­во­об­ра­ще­ния при ги­пок­си­че­ской ко­ме (РаО2 ни­же 33 мм рт. ст.). У всех боль­ных в ре­зуль­та­те ЭК­МО уда­ет­ся зна­чи­тель­но по­вы­сить РаО2.

Ма­ло­по­точ­ная мем­бран­ная ок­си­ге­на­ция кро­ви (МО)

В на­стоя­щее вре­мя, по­ми­мо ле­че­ния ОДН, фор­ми­ру­ет­ся об­ласть при­ме­не­ния ок­си­ге­на­ции кро­ви ма­лы­ми объ­е­ма­ми и в дру­гих весь­ма раз­но­об­раз­ных си­туа­ци­ях. Крат­ко­вре­мен­ная пер­фу­зия с МО кро­ви ма­лы­ми объ­е­ма­ми мо­жет при­ме­нять­ся:

1. как са­мо­стоя­тель­ный ме­тод для улуч­ше­ния рео­ло­ги­че­ских ха­рак­те­ри­стик кро­ви, ак­ти­ва­ции фа­го­ци­то­за, де­ток­си­ка­ции, им­му­но­кор­рек­ции, не­спе­ци­фи­че­ской сти­му­ля­ции ор­га­низ­ма;

2. в со­че­та­нии с дру­ги­ми пер­фу­зи­он­ны­ми ме­то­да­ми – улуч­ше­ние транс­пор­та ки­сло­ро­да при ге­мо­сорб­ции, ок­си­ге­на­ции эрит­ро­ци­тов и улуч­ше­ние их рео­ло­ги­че­ских свойств при плаз­ма­фа­ре­зе, ок­си­ге­на­ция плаз­мы, лим­фы и ге­па­то­ци­тов в ап­па­ра­те «вспо­мо­га­тель­ная пе­чень»; ок­си­ге­на­ция кро­ви и плаз­мы при под­клю­че­нии изо­ли­ро­ван­ных до­нор­ских ор­га­нов, на­при­мер, ксе­но­се­ле­зен­ки, ак­ти­ва­ции ульт­ра­фио­ле­то­во­го об­лу­че­нии кро­ви и др.;

3. ре­гио­наль­ная ММО – пер­фу­зия лег­ких при ОДН, пер­фу­зия пе­че­ни при ост­рой пе­че­ноч­ной не­дос­та­точ­но­сти (ОПН).

В кли­ни­ке ММО ус­пеш­но при­ме­ня­ет­ся для борь­бы с эн­до­ток­си­ко­зом. Из­вест­но, что ги­пок­сия ухуд­ша­ет пе­че­ноч­ное кро­во­об­ра­ще­ние и сни­жа­ет де­ток­си­ци­рую­щую функ­цию пе­че­ни. При АД, не пре­вы­шаю­щем 80 мм рт. ст., нек­роз ге­па­то­ци­тов на­сту­па­ет уже че­рез 3 ча­са. В этой си­туа­ции весь­ма пер­спек­тив­на экс­т­ра­кор­по­раль­ная ок­си­ге­на­ция пор­таль­ной сис­те­мы пе­че­ни.

Для ок­си­ге­на­ции кро­ви в этом слу­чае ис­поль­зу­ют ка­пил­ляр­ный ге­мо­диа­ли­за­тор ис­кус­ст­вен­ной поч­ки. Вме­сто диа­ли­зи­рую­щей жид­ко­сти в ко­лон­ку по­да­ют га­зо­об­раз­ный ки­сло­род. Пер­фу­зи­он­ная сис­те­ма с диа­ли­за­то­ром под­клю­ча­ет­ся к со­су­дам боль­но­го по схе­ме: верх­няя по­лая ве­на – во­рот­ная ве­на. Объ­ем­ная ско­рость кро­во­то­ка в сис­те­ме под­дер­жи­ва­ет­ся в пре­де­лах 100-200 мл/мин. Уро­вень рО2 на вы­хо­де из ок­си­ге­на­то­ра со­став­ля­ет в сред­нем 300 мм рт, ст. Ме­тод по­зво­ля­ет под­дер­жать и вос­ста­но­вить рас­стро­ен­ную функ­цию пе­че­ни.

Внут­ри­со­су­ди­стое ла­зер­ное об­лу­че­ние ау­ток­ро­ви (ВЛОК)

С це­лью не­спе­ци­фи­че­ской им­му­но­сти­му­ля­ции про­во­дит­ся ла­зер­ное об­лу­че­ние кро­ви боль­но­го (ГНЛ – ге­лий-не­оно­вый ла­зер). Для ВЛОК при­ме­ня­ет­ся фи­зио­те­ра­пев­ти­че­ская ла­зер­ная ус­та­нов­ка УЛФ-01, имею­щая ак­тив­ный эле­мент ГЛ-109 и оп­ти­че­скую на­сад­ку с тон­ким мо­но­во­ло­кон­ным све­то­во­дом, вво­ди­мым в под­клю­чич­ный ка­те­тер или че­рез инъ­ек­ци­он­ную иг­лу по­сле ве­но­пунк­ции. Про­дол­жи­тель­ность пер­во­го и по­след­не­го се­ан­сов – 30 ми­нут, ос­таль­ных – 45 ми­нут (обыч­но 5-10 се­ан­сов на курс ле­че­ния).

ВЛОК спо­соб­ст­ву­ет ак­ти­ва­ции им­мун­но­го от­ве­та, да­ет вы­ра­жен­ный аналь­ги­зи­рую­щий, про­ти­во­вос­па­ли­тель­ный и ги­по­коа­гу­ля­ци­он­ный эф­фект, по­вы­ша­ет фа­го­ци­тар­ную ак­тив­ность лей­ко­ци­тов.

Та­ким об­ра­зом, су­ще­ст­вую­щие ме­то­ды экс­т­ра­кор­по­раль­ной ге­мо­кор­рек­ции спо­соб­ны вре­мен­но вы­пол­нять за­ме­ще­ние функ­ций важ­ней­ших сис­тем ор­га­низ­ма – ды­ха­тель­ной (ок­си­ге­на­ция), вы­де­ли­тель­ной (диа­лиз, фильт­ра­ция), де­ток­си­ка­ци­он­ной (сорб­ция, афе­рез, ксе­но­ге­па­то­пер­фу­зия), им­му­но­ком­пе­тент­ной (ксе­нос­пле­но­пер­фу­зия), мо­но­нук­ле­ар­но-мак­ро­фа­галь­ной (им­му­но­сорб­ция).


Учи­ты­вая мно­го­ком­по­нент­ность тя­же­ло­го эн­до­ток­си­ко­за, при ге­не­ра­ли­зо­ван­ном тя­же­лом сеп­си­се и, осо­бен­но, при сеп­ти­че­ском шо­ке, наи­бо­лее па­то­ге­не­ти­че­ски обос­но­ван­ным мо­жет быть лишь ком­би­ни­ро­ван­ное при­ме­не­ние су­ще­ст­вую­щих ме­то­дов де­ток­сик­ции.

Не­об­хо­ди­мо пом­нить, что диа­лиз­ные, сорб­ци­он­ные, плаз­ма­фе­ре­ти­че­ские ме­то­ды экс­т­ра­кор­по­раль­ной де­ток­си­ка­ции воз­дей­ст­ву­ют лишь на од­ну из со­став­ляю­щих эн­до­ток­си­ко­за – ток­се­мию, и при цен­тра­ли­за­ции кро­во­об­ра­ще­ния ог­ра­ни­чи­ва­ют­ся кор­рек­ци­ей цир­ку­ли­рую­щей, но не де­по­ни­ро­ван­ной и се­к­ве­ст­ри­ро­ван­ной кро­ви. По­след­няя про­бле­ма час­тич­но ре­ша­ет­ся вы­пол­не­ни­ем пе­ред де­ток­си­ка­ци­он­ной ге­мо­кор­рек­ци­ей фар­ма­ко­ло­ги­че­ской де­цен­тра­ли­за­ции кро­во­об­ра­ще­ния или по­сле­до­ва­тель­ным при­ме­не­ни­ем ВЛОК, УФО ау­ток­ро­ви и ме­то­дов экс­т­ра­кор­по­рал­ной де­ток­си­ка­ции.

Пе­ри­то­не­аль­ный диа­лиз (ПД)

Это ме­тод ус­ко­рен­ной де­ток­си­ка­ции ор­га­низ­ма. На­ли­чие в ор­га­низ­ме ес­те­ст­вен­ных по­лу­про­ни­цае­мых мем­бран, та­ких как брю­ши­на, плев­ра, пе­ри­кард, мо­че­вой пу­зырь, ба­заль­ная мем­бра­на клу­боч­ков по­чек и да­же мат­ка, по­зво­ля­ло дав­но по­ста­вить во­прос о воз­мож­но­сти и це­ле­со­об­раз­но­сти их ис­поль­зо­ва­ния для вне­по­чеч­но­го очи­ще­ния ор­га­низ­ма. Раз­лич­ные спо­со­бы очи­ще­ния ор­га­низ­ма с по­мо­щью про­мы­ва­ния же­луд­ка и ки­шеч­ни­ка так­же ос­но­ва­ны на прин­ци­пе диа­ли­за и хо­ро­шо из­вест­ны.

Ра­зу­ме­ет­ся, мно­гие из пе­ре­чис­лен­ных вы­ше ме­то­дов (плев­ро-диа­лиз, ма­точ­ный диа­лиз и др.) име­ют лишь ис­то­ри­че­ский ин­те­рес, но при­ме­не­ние для диа­ли­за брю­ши­ны, так на­зы­вае­мый пе­ри­то­ни­аль­ный диа­лиз, ус­пеш­но раз­ви­ва­ет­ся и в на­стоя­щее вре­мя, ино­гда кон­ку­ри­ру­ет по ря­ду па­ра­мет­ров с ге­мо­диа­ли­зом или пре­вос­хо­дит по­след­ний.

Од­на­ко этот ме­тод так­же не ли­шен су­ще­ст­вен­ных не­дос­тат­ков (в пер­вую оче­редь – воз­мож­ность раз­ви­тия пе­ри­то­ни­та). Пе­ри­то­ни­аль­ный диа­лиз де­шев­ле ге­мо­диа­ли­за, да и мно­гих дру­гих ме­то­дов де­ток­си­ка­ции. Об­мен че­рез брю­ши­ну яв­ля­ет­ся бо­лее эф­фек­тив­ным и в смыс­ле уда­ле­ния из ор­га­низ­ма боль­но­го бо­лее ши­ро­ко­го спек­тра ме­та­бо­ли­тов, чем это име­ет ме­сто при дру­гих спо­со­бах вне­по­чеч­но­го очи­ще­ния. Брю­ши­на спо­соб­на вы­во­дить из ор­га­низ­ма в диа­ли­зи­рую­щую жид­кость, вво­ди­мую в брюш­ную по­лость, вред­ные ток­си­че­ские ве­ще­ст­ва (про­дук­ты без­бел­ко­во­го азо­та, мо­че­ви­ну, ка­лий, фос­фор и др.). Пе­ри­то­ни­аль­ный ди­па­лиз да­ет так­же воз­мож­ность вве­сти в ор­га­низм не­об­хо­ди­мые рас­тво­ры со­лей и ле­кар­ст­вен­ные ве­ще­ст­ва.

В по­след­ние го­ды в хи­рур­ги­че­ской прак­ти­ке ши­ро­ко при­ме­ня­ет­ся пе­ри­то­ни­аль­ный диа­лиз при ле­че­нии раз­ли­то­го гной­но­го пе­ри­то­ни­та, т.е. ме­ст­ный диа­лиз не­по­сред­ст­вен­но в сеп­ти­че­ском оча­ге. Ме­тод на­прав­лен­но­го брюш­но­го диа­ли­за да­ет воз­мож­ность кор­ри­ги­ро­вать на­ру­ше­ния вод­но-со­ле­во­го об­ме­на, рез­ко сни­зить ин­ток­си­ка­цию пу­тем уда­ле­ния ток­си­нов из брюш­ной по­лос­ти, вы­мы­ва­ния бак­те­рий, уда­ле­ния бак­те­ри­аль­ных эн­зи­мов, уда­ле­ния экс­су­да­та.

Су­ще­ст­ву­ют две раз­но­вид­но­сти ПД:

I/ не­пре­рыв­ный (про­точ­ный) ПД, вы­пол­няе­мый че­рез 2-4 ре­зи­но­вые труб­ки, вве­ден­ные в брюш­ную по­лость. Сте­риль­ный диа­ли­зи­рую­щий рас­твор не­пре­рыв­но пер­фу­зи­ру­ет­ся че­рез брюш­ную по­лость со ско­ро­стью по­то­ка 1-2 л/час;

2/ фрак­ци­он­ный (ин­тер­ми­ти­рую­щий) ПД – вве­де­ние в брюш­ную по­лость пор­ции диа­ли­зи­рую­ще­го рас­тво­ра со сме­ной его че­рез 45-60 ми­нут.

В ка­че­ст­ве диа­ли­зи­рую­ще­го рас­тво­ра при­ме­ня­ют изо­то­ни­че­ские со­ле­вые рас­тво­ры, сба­лан­си­ро­ван­ные по плаз­ме кро­ви, с ан­ти­био­ти­ка­ми и но­во­каи­ном. Для пре­дот­вра­ще­ния от­ло­же­ния фиб­ри­на до­бав­ля­ют 1000 ЕД ге­па­ри­на. Опас­на воз­мож­ность ги­пер­гид­ра­та­ции с пе­ре­груз­кой серд­ца и оте­ком лег­ких из-за вса­сы­ва­ния во­ды в кровь. Ну­жен стро­гий кон­троль за ко­ли­че­ст­вом вве­ден­ной и вы­ве­ден­ной жид­ко­сти.

В диа­ли­зат вклю­ча­ют би­кар­бо­нат на­трия или аце­тат на­трия, от­ли­чаю­щий­ся бу­фер­ны­ми свой­ст­ва­ми, и по­зво­ляю­щи­ми удер­жи­вать рН в не­об­хо­ди­мых пре­де­лах на про­тя­же­нии все­го диа­ли­за, обес­пе­чи­вая ре­гу­ля­цию ки­слот­но-ще­лоч­но­го рав­но­ве­сия. До­бав­ле­ние в рас­твор 20-50 г глю­ко­зы с ин­су­ли­ном да­ет воз­мож­ность про­вес­ти де­гид­ра­та­цию. Уда­ет­ся вы­вес­ти до 1-1,5 л ре­зор­би­ро­ван­ной жид­ко­сти. Од­на­ко при этом вы­во­дит­ся лишь 12-15% ток­си­че­ских ве­ществ.

Зна­чи­тель­но по­вы­ша­ет эф­фек­тив­ность ПД ис­поль­зо­ва­ние аль­бу­ми­на в со­ста­ве диа­ли­за­та. Вклю­ча­ет­ся про­цесс не­спе­ци­фи­че­ской сорб­ции ток­си­че­ских ве­ществ на мак­ро­мо­ле­ку­ле бел­ка, что по­зво­ля­ет под­дер­жи­вать зна­чи­тель­ный гра­ди­ент кон­цен­тра­ции ме­ж­ду плаз­мой и диа­ли­зи­рую­щим рас­тво­ром до пол­но­го на­сы­ще­ния по­верх­но­сти ад­сор­бен­та («бел­ко­вый диа­лиз»).

Боль­шое зна­че­ние для ус­пеш­но­го про­ве­де­ния ПД име­ет ос­мо­ляр­ность диа­ли­зи­рую­щей жид­ко­сти. Ос­мо­ти­че­ское дав­ле­ние вне­кле­точ­ной жид­ко­сти и плаз­мы кро­ви со­став­ля­ет 290-310 мосм/л, по­это­му ос­мо­ти­че­ское дав­ле­ние диа­ли­за­та долж­но быть не ме­нее 370-410 мосм/л. Тем­пе­ра­ту­ра диа­ли­за­та долж­на быть 37-З8°С. В ка­ж­дый литр рас­тво­ра вво­дят 5000 ЕД ге­па­ри­на, для про­фи­лак­ти­ки ин­фек­ции в рас­твор вво­дят до 10 млн. ЕД пе­ни­цил­ли­на или дру­гие ан­ти­бак­те­ри­аль­ные сред­ст­ва.

Ис­поль­зо­ва­ние ме­то­дов экс­т­ра­кор­по­раль­ной де­ток­си­ка­ции по­ка­за­но на фо­не ста­би­ли­за­ции ге­мо­ди­на­ми­ки. На ран­них эта­пах сеп­ти­че­ско­го шо­ка воз­мож­но про­ве­де­ние ге­мо­сорб­ции или про­лон­ги­ро­ван­ной низ­ко­по­точ­ной ге­мо­фильт­ра­ции, в даль­ней­шем, воз­мож­но ис­поль­зо­ва­ние плаз­ма­фе­ре­за в со­че­та­нии с дру­ги­ми ме­то­да­ми фи­зио­ге­мо­те­ра­пии (ВЛОК).

Ос­нов­ная цель при ле­че­нии ССВО – кон­троль вос­па­ли­тель­но­го от­ве­та. Поч­ти 100 лет на­зад вра­чи об­на­ру­жи­ли, что мож­но ос­ла­бить от­вет ор­га­низ­ма на не­ко­то­рые чу­же­род­ные ве­ще­ст­ва пу­тем их по­втор­но­го вве­де­ния. На ос­но­ва­нии это­го инъ­ек­ции уби­тых бак­те­рий ис­поль­зо­ва­лись как вак­ци­ны при раз­лич­ных ти­пах ли­хо­рад­ки. По-ви­ди­мо­му, та­кая ме­то­ди­ка мо­жет ис­поль­зо­вать­ся с це­лью про­фи­лак­ти­ки у па­ци­ен­тов с рис­ком раз­ви­тия ССВО. На­при­мер, есть ре­ко­мен­да­ции при­ме­нить инъ­ек­ции мо­но­фос­фо­рил­ли­пи­да-А (MPL), про­из­вод­но­го Гр- эн­до­ток­си­на, в ка­че­ст­ве од­но­го из ме­то­дов про­фи­лак­ти­ки. При ис­поль­зо­ва­нии этой ме­то­ди­ки в экс­пе­ри­мен­те у жи­вот­ных, от­ме­че­но сни­же­ние ге­мо­ди­на­ми­че­ских эф­фек­тов в от­вет на вве­де­ние эн­до­ток­си­на.

В свое вре­мя бы­ло вы­ска­за­но пред­по­ло­же­ние, что ис­поль­зо­ва­ние кор­ти­ко­сте­рои­дов долж­но при­но­сить поль­зу при сеп­си­се, так как они спо­соб­ны умень­шать вос­па­ли­тель­ный от­вет в слу­ча­ях ССВО, что мо­жет улуч­шить ис­ход. Од­на­ко эти на­де­ж­ды не оп­рав­да­лись. При тща­тель­ной кли­ни­че­ской про­вер­ке в двух боль­ших цен­трах по­лез­ных эф­фек­тов сте­рои­дов при сеп­ти­че­ском шо­ке не об­на­ру­жи­ли. Этот во­прос яв­ля­ет­ся весь­ма дис­ку­та­бель­ным. Мож­но ска­зать, что при на­шем те­пе­реш­нем со­стоя­нии обес­пе­че­ния ле­кар­ст­вен­ны­ми ве­ще­ст­ва­ми мы про­сто не име­ем дру­гих пре­па­ра­тов для ста­би­ли­за­ции и умень­ше­ния про­ни­цае­мо­сти мем­бран. Про­хо­дят ис­пы­та­ния и вне­дря­ют­ся в прак­ти­ку ан­та­го­ни­сты ТNF, мо­но­кло­наль­ные ан­ти­те­ла, ан­та­го­ни­сты к ре­цеп­то­рам IL-1 и др. Од­на­ко кон­троль над дея­тель­но­стью ме­диа­то­ров, ве­ро­ят­но, де­ло бу­ду­ще­го. Здесь мно­гое ещё пред­сто­ит изу­чить и вне­дрить в прак­ти­ку.

Учи­ты­вая ги­пе­рер­ги­че­скую ре­ак­цию сим­па­то-ад­ре­на­ло­вой сис­те­мы и над­по­чеч­ни­ков, на­ру­ше­ние ци­то­ки­но­во­го ба­лан­са ор­га­низ­ма с мощ­ным вы­бро­сом боль­шо­го ко­ли­че­ст­ва ме­диа­то­ров в от­вет на аг­рес­сию, и как след­ст­вие раз­ба­лан­си­ров­ку всех звень­ев го­мео­ста­за, не­об­хо­ди­мо ис­поль­зо­вать ме­то­ды, по­зво­ляю­щие бло­ки­ро­вать или ком­пен­си­ро­вать вы­ше­опи­сан­ные про­цес­сы. Од­ним из та­ких ме­то­дов яв­ля­ет­ся ан­ти­стрес­сор­ная те­ра­пия (АСТ).

Прин­ци­пи­аль­но важ­но на­чи­нать при­ме­не­ние АСТ у сеп­ти­че­ских боль­ных как мож­но рань­ше, до раз­ви­тия ци­то­ки­но­вых кас­кад­ных ре­ак­ций и реф­рак­тер­ной ги­по­то­нии, то­гда эти край­ние про­яв­ле­ния ре­ак­ции ор­га­низ­ма на аг­рес­сию, воз­мож­но, уда­ст­ся пре­ду­пре­дить. Раз­ра­бо­тан­ный на­ми ме­тод АСТ пред­по­ла­га­ет со­че­тан­ное при­ме­не­ние аго­ни­ста А2— ад­ре­но­ре­цеп­то­ров кло­фе­ли­на, ней­ро­пеп­ти­да да­лар­ги­на и ан­та­го­ни­ста каль­ция изоп­ти­на. Ис­поль­зо­ва­ние АСТ це­ле­со­об­раз­но у боль­ных, тя­жесть со­стоя­ния ко­то­рых бо­лее 11 бал­лов по АРАС­НЕ II, а так­же при со­пут­ст­вую­щем яз­вен­ном по­ра­же­нии ЖКТ, ги­пе­ра­цид­ном га­ст­ри­те, не­од­но­крат­ных са­на­ци­ях брюш­ной по­лос­ти, (она не за­ме­ня­ет ан­ти­бак­те­ри­аль­ную, им­му­но­кор­ри­ги­рую­щую, де­зин­ток­си­ка­ци­он­ную и про­чую те­ра­пию; од­на­ко на ее фо­не их эф­фек­тив­ность воз­рас­та­ет).

На­чи­нать ее сле­ду­ет как мож­но рань­ше: с пре­ме­ди­ка­ци­ей в/м, ес­ли боль­ной по­сту­па­ет в опе­ра­ци­он­ную, или с на­ча­лом ин­тен­сив­ной те­ра­пии в па­ла­те. Боль­но­му по­сле­до­ва­тель­но вво­дят А2-ад­ре­но­ми­ме­тик кло­фе­лин – 150 – 300 мкг/сут., или ганг­ли­об­ло­ка­тор пен­та­мин – 100 мг/сут., ней­ро­ме­диа­тор да­лар­гин – 4 мг/сут., ан­та­го­нист каль­ция – изоп­тин (ни­мо­топ, дил­зем) – 15 мг/сут.

Не­отъ­ем­ле­мым ком­по­нен­том ин­тен­сив­ной те­ра­пии сеп­си­са яв­ля­ет­ся под­дер­жи­ваю­щая те­ра­пия кро­во­об­ра­ще­ния, тем бо­лее при раз­ви­тии син­дро­ма сеп­ти­че­ско­го шо­ка. Па­то­ге­нез ар­те­ри­аль­ной ги­по­то­нии при сеп­ти­че­ском шо­ке про­дол­жа­ет изу­чать­ся. В пер­вую оче­редь он свя­зан с раз­ви­ти­ем фе­но­ме­на мо­за­ич­но­сти тка­не­вой пер­фу­зии [13] и на­ко­п­ле­ни­ем в раз­лич­ных ор­га­нах и тка­нях ли­бо ва­зо­кон­ст­рик­то­ров (тром­бок­сан А2, лей­кот­рие­ны, ка­те­хо­ла­ми­ны, ан­гио­тен­зин II, эн­до­те­лин), ли­бо ва­зо­ди­ла­та­то­ров (NO-ре­лак­си­рую­щий фак­тор, ци­то­ки­ни­ны, про­стаг­лан­ди­ны, фак­тор ак­ти­ва­ции тром­бо­ци­тов, фиб­ро­нек­ти­ны, ли­зо­со­маль­ные фер­мен­ты, се­ро­то­нин, гис­та­мин).

На ран­них эта­пах раз­ви­тия сеп­ти­че­ско­го шо­ка (ги­пер­ди­на­ми­че­ская ста­дия), пре­ва­ли­ру­ют эф­фек­ты ва­зо­ди­ля­та­то­ров в со­су­дах ко­жи и ске­лет­ной мус­ку­ла­ту­ры, что про­яв­ля­ет­ся вы­со­ким сер­деч­ным вы­бро­сом, сни­жен­ным со­су­ди­стым со­про­тив­ле­ни­ем, ги­по­то­ни­ей с те­п­лы­ми кож­ны­ми по­кро­ва­ми. Од­на­ко уже в этой си­туа­ции на­чи­на­ет раз­ви­вать­ся ва­зо­кон­ст­рик­ция пе­че­ноч­но-по­чеч­ной и се­ле­зе­ноч­ной зо­ны. Ги­по­ди­на­ми­че­ская ста­дия сеп­ти­че­ско­го шо­ка свя­за­на с пре­ва­ли­ро­ва­ни­ем ва­зо­кон­ст­рик­ции во всех со­су­ди­стых зо­нах, что при­во­дит к рез­ко­му уве­ли­че­нию со­су­ди­сто­го со­про­тив­ле­ния, сни­же­нию сер­деч­но­го вы­бро­са, то­таль­но­му сни­же­нию тка­не­вой пер­фу­зии, ус­той­чи­вой ги­по­то­нии и ПОН [15].

По­пыт­ки кор­рек­ции на­ру­ше­ний кро­во­об­ра­ще­ния не­об­хо­ди­мо пред­при­ни­мать как мож­но рань­ше под стро­гим кон­тро­лем за па­ра­мет­ра­ми цен­траль­ной, пе­ри­фе­ри­че­ской ге­мо­ди­на­ми­ки и во­ле­мии.

Пер­вым сред­ст­вом в этой си­туа­ции обыч­но яв­ля­ет­ся вос­пол­не­ние объ­е­ма. Ес­ли по­сле вос­пол­не­ния объ­е­ма дав­ле­ние про­дол­жа­ет ос­та­вать­ся низ­ким, для уве­ли­че­ния сер­деч­но­го вы­бро­са ис­поль­зу­ют­ся до­па­мин или до­бу­та­мин. Ес­ли ги­по­тен­зия со­хра­ня­ет­ся, мож­но про­вес­ти кор­рек­цию ад­ре­на­ли­ном. Сни­же­ние чув­ст­ви­тель­но­сти ад­ре­нер­ги­че­ских ре­цеп­то­ров встре­ча­ет­ся при раз­лич­ных фор­мах шо­ка, по­это­му сле­ду­ет при­ме­нять оп­ти­маль­ные до­зы сим­па­то­ми­ме­ти­ков. В ре­зуль­та­те сти­му­ля­ции аль­фа- и бе­та-ад­ре­нер­ги­че­ских и до­па­ми­нер­ги­че­ских ре­цеп­то­ров воз­ни­ка­ет уве­ли­че­ние сер­деч­но­го вы­бро­са (бе­та-ад­ре­нер­ги­че­ский эф­фект), уве­ли­че­ние со­су­ди­стой ре­зи­стент­но­сти (аль­фа-ад­ре­нер­ги­че­ский эф­фект) и при­то­ка кро­ви к поч­кам (до­па­ми­нер­ги­че­ский эф­фект). Ад­ре­нер­ги­че­ский ва­зо­прес­сор­ный эф­фект ад­ре­на­ли­на мо­жет по­тре­бо­вать­ся у па­ци­ен­тов с упор­ной ги­по­тен­зи­ей на фо­не при­ме­не­ния до­па­ми­на или у тех, кто от­ве­ча­ет толь­ко на его вы­со­кие до­зы. При реф­рак­тер­ной ги­по­то­нии воз­мож­но при­ме­не­ние ан­та­го­ни­стов NO-фак­то­ра. Этим эф­фек­том об­ла­да­ет ме­ти­ле­но­вый си­ний (3-4 мг/кг).

Сле­ду­ет от­ме­тить, что при­ве­ден­ная схе­ма те­ра­пии сеп­ти­че­ско­го шо­ка не все­гда ока­зы­ва­ет­ся эф­фек­тив­ной. В этом слу­чае, не­об­хо­ди­мо ещё раз тща­тель­но оце­нить объ­ек­тив­ные по­ка­за­те­ли ге­мо­ди­на­ми­ки и во­ле­мии (сер­деч­ный вы­брос, УО, ЦВД, ПСС, ОЦК, АД, ЧСС), точ­но со­ори­ен­ти­ро­вать­ся в имею­щих­ся на­ру­ше­ни­ях ге­мо­ди­на­ми­ки (сер­деч­ная, со­су­ди­стая не­дос­та­точ­ность, ги­по- или ги­пер­во­ле­мия, со­че­танн­ные на­ру­ше­ния) и про­вес­ти кор­рек­цию ин­тен­сив­ной те­ра­пии у кон­крет­но­го боль­но­го в кон­крет­ный вре­мен­ной от­ре­зок (ино­троп­ные пре­па­ра­ты, ва­зо­п­ле­ги­ки, ва­зо­прес­со­ры, ин­фу­зи­он­ные сре­ды и т.д.). Все­гда сле­ду­ет учи­ты­вать син­дром ре­пер­фу­зии, воз­ни­каю­щий в про­цес­се ле­че­ния сеп­ти­че­ско­го боль­но­го и обя­за­тель­но ис­поль­зо­вать ин­ги­би­то­ры био­ло­ги­че­ски ак­тив­ных ве­ществ (БАВ) и ме­то­ды ней­тра­ли­за­ции или вы­ве­де­ния эн­до­ток­си­нов (би­кар­бо­нат на­трия, ин­ги­би­то­ры про­те­о­ли­за, экс­т­ра­кор­по­раль­ные ме­то­ды де­ток­си­ка­ции и др.).

Во мно­гих слу­ча­ях ус­пеш­но­му вы­ве­де­нию боль­ных из сеп­ти­че­ско­го шо­ка спо­соб­ст­ву­ет до­пол­ни­тель­ное ос­то­рож­ное ис­поль­зо­ва­ние не­боль­ших доз ганг­лио­ли­ти­ков. Так, обыч­но фрак­ци­он­ное (по 2,2-5 мг) или ка­пель­ное вве­де­ние пен­та­ми­на в до­зе 25-30 мг в пер­вый час су­ще­ст­вен­но улуч­ша­ет пе­ри­фе­ри­че­скую и цен­траль­ную ге­мо­ди­на­ми­ку, по­зво­ля­ет уст­ра­нить ги­по­то­нию. Эти по­ло­жи­тель­ные эф­фек­ты до­пол­ни­тель­ной те­ра­пии ганг­лио­ли­ти­ка­ми свя­за­ны с уве­ли­че­ни­ем чув­ст­ви­тель­но­сти ад­ре­но­ре­цеп­то­ров к эн­до­ген­ным и эк­зо­ген­ным ка­те­хо­ла­ми­нам и ад­ре­но­ми­ме­ти­кам, улуч­ше­ни­ем мик­ро­цир­ку­ля­ции, вклю­че­ни­ем ра­нее де­по­ни­ро­ван­ной кро­ви в ак­тив­ный кро­во­ток, умень­ше­ни­ем со­про­тив­ле­ния сер­деч­но­му вы­бро­су, уве­ли­че­ни­ем УО серд­ца и ОЦК. При этом сле­ду­ет учи­ты­вать воз­мож­ность по­вы­ше­ния кон­цен­тра­ции в кро­ви БАВ, ток­си­нов и про­дук­тов ме­та­бо­лиз­ма по ме­ре нор­ма­ли­за­ции мик­ро­цир­ку­ля­ции, осо­бен­но ес­ли её на­ру­ше­ния бы­ли дли­тель­ны­ми. В свя­зи с этим, па­рал­лель­но не­об­хо­ди­мо про­во­дить ак­тив­ную те­ра­пию ре­пер­фу­зи­он­но­го син­дро­ма. Тща­тель­ное со­блю­де­ние ука­зан­ных пра­вил в те­че­ние по­след­них 20 лет по­зво­ля­ет нам ус­пеш­нее справ­лять­ся с сеп­ти­че­ским шо­ком на раз­ных ста­ди­ях его раз­ви­тия. Схо­жие ре­зуль­та­ты у боль­ных с аку­шер­ско-ги­не­ко­ло­ги­че­ским сеп­си­сом по­лу­че­ны док­то­ром Н.И.Те­ре­хо­вым.

 

Ин­фу­зи­он­но-транс­фу­зи­он­ная те­ра­пия при сеп­си­се

Ин­фу­зи­он­ная те­ра­пия на­прав­ле­на на кор­рек­цию ме­та­бо­ли­че­ских и цир­ку­ля­тор­ных рас­стройств, вос­ста­нов­ле­ние нор­маль­ных по­ка­за­те­лей го­мео­ста­за. Про­во­дит­ся у всех боль­ных сеп­си­сом с уче­том вы­ра­жен­но­сти ин­ток­си­ка­ции, сте­пе­ни во­ле­ми­че­ских рас­стройств, на­ру­ше­ний бел­ко­во­го, элек­тро­лит­но­го и дру­гих ви­дов об­ме­на, со­стоя­ния им­мун­ной сис­те­мы.

Ос­нов­ны­ми за­да­ча­ми ин­фу­зи­он­ной те­ра­пии яв­ля­ют­ся:

1. Де­зин­ток­си­ка­ция ор­га­низ­ма ме­то­дом фор­си­ро­ван­но­го диу­ре­за и ге­мо­ди­лю­ции. С этой це­лью вво­дят ввут­ри­вен­но 3000-4000 мл по­ли­ион­но­го рас­тво­ра Рин­ге­ра и 5% глю­ко­зы из рас­че­та 50-70 мл/кг в су­тки. Су­точ­ный диу­рез под­дер­жи­ва­ют в пре­де­лах 3-4 лит­ров. При этом не­об­хо­дим кон­троль за ЦВД, АД, диу­ре­зом.

2. Под­дер­жа­ние элек­тро­лит­но­го и ки­слот­но-ще­лоч­но­го со­стоя­ния кро­ви. При сеп­си­се обыч­но от­ме­ча­ет­ся ги­по­ка­лие­мия в свя­зи с по­те­рей ка­лия че­рез ра­не­вую по­верх­ность и с мо­чей (су­точ­ная по­те­ря ка­лия дос­ти­га­ет 60-80 ммоль). Ки­слот­но-ще­лоч­ное со­стоя­ние мо­жет ме­нять­ся, как в сто­ро­ну ал­ка­ло­за, так и аци­до­за. Кор­рек­ция про­во­дит­ся по об­ще­при­ня­той ме­то­ди­ке (1% рас­твор хло­ри­да ка­лия при ал­ка­ло­зе или 4% рас­твор би­кар­бо­на­та на­трия при аци­до­зе).

3. Под­дер­жа­ние объ­е­ма цир­ку­ли­рую­щей кро­ви (ОЦК).

4. Кор­рек­ция ги­по­про­теи­не­мии и ане­мии. В свя­зи с по­вы­шен­ным рас­хо­дом бал­ка и ин­ток­си­ка­ци­ей, со­дер­жа­ние бел­ка у боль­ных сеп­си­сом не­ред­ко сни­же­но до 30-40 г/л, ко­ли­че­ст­во эрит­ро­ци­тов до 2,0-2,5 х 1012 /л, при уров­не Нв ни­же 40-50 г/л. Не­об­хо­ди­мо еже­днев­ное пе­ре­ли­ва­ние пол­но­цен­ных бел­ко­вых пре­па­ра­тов (на­тив­ная и су­хая плаз­ма, аль­бу­мин, про­те­ин, ами­но­кис­ло­ты), све­жей ге­па­ри­ни­зи­ро­ван­ной кро­ви, эрит­ро­мас­сы, от­мы­тых эрит­ро­ци­тов.

 5. Улуч­ше­ние пе­ри­фе­ри­че­ско­го кро­во­об­ра­ще­ния, рео­ло­ги­че­ских по­ка­за­те­лей кро­ви и пре­ду­пре­ж­де­ние аг­ре­га­ции тром­бо­ци­тов в ка­пил­ля­рах. С этой це­лью це­ле­со­об­раз­но пе­ре­ли­вать внут­ри­вен­но ре­о­по­лиг­лю­кин, ге­мо­дез, на­зна­чать ге­па­рин по 2500-5000 ЕД 4-6 раз в су­тки; пе­ро­раль­но на­зна­чать как де­заг­ре­гант – аце­тил­са­ли­ци­ло­вую ки­сло­ту (по 1-2 г в су­тки) вме­сте с ви­ка­ли­ном или ква­ма­те­лом под кон­тро­лем коа­гу­ло­грам­мы, ко­ли­че­ст­ва тром­бо­ци­тов и их аг­ре­га­ци­он­ной спо­соб­но­сти.

Ин­тен­сив­ную ин­фу­зи­он­ную те­ра­пию сле­ду­ет про­во­дить в те­че­ние дли­тель­но­го вре­ме­ни до стой­кой ста­би­ли­за­ции всех по­ка­за­те­лей го­мео­ста­за. Те­ра­пия тре­бу­ет ка­те­те­ри­за­ции под­клю­чич­ной ве­ны. Она удоб­на, так как по­зво­ля­ет не толь­ко вво­дить пре­па­ра­ты, но и мно­го­крат­но брать про­бы кро­ви, из­ме­рять ЦВД, кон­тро­ли­ро­вать аде­к­ват­ность ле­че­ния.

При­мер­ная схе­ма ин­фу­зи­он­но-транс­фу­зи­он­ной те­ра­пии у боль­ных сеп­си­сом (объ­ем ИТТ – 3,5-5 л/су­тки):

I. А, Кол­ло­ид­ные рас­тво­ры:

1) по­ли­глю­кин 400,0

2) ге­мо­дез 200,0 х 2 раза в су­тки

3) ре­о­по­лиг­лю­кин 400,0

Б. Кри­стал­ло­ид­ные рас­тво­ры:

4) глю­ко­за 5% – 500,0 «

5) глю­ко­за 10-20% -500,0 х 2 раза в су­тки с ин­су­ли­ном,

КС1-1,5 г, NаС1– 1,0 г

6) рас­твор Рин­ге­ра 500,0

7) Ре­ам­бе­рин 400,0

II. Бел­ко­вые пре­па­ра­ты:

8) рас­тво­ры ами­но­кис­лот (аль­ве­зин, ами­нон и др.) – 500,0

9) про­те­ин 250,0

10) све­же­цит­рат­ная кровь, эрит­ров­звесь – 250-500,0 че­рез день

III. Рас­тво­ры, кор­ре­ги­рую­щие на­ру­ше­ния КЩС и элек­тро­лит­но­го ба­лан­са:

11) рас­твор КС1 1% – 300,0-450,0

12) гид­ро­кар­бо­нат на­трия 4% рас­твор (рас­чет по де­фи­ци­ту ос­но­ва­ний).

IV. При не­об­хо­ди­мо­сти пре­па­ра­ты для па­рен­те­раль­но­го пи­та­ния (1500-2000 кал), жи­ро­вые эмуль­сии (ин­тра­ли­пид, ли­по­фун­дин и др.) в со­че­та­нии с рас­тво­ра­ми ами­но­кис­лот (ами­нон, ами­но­зол), а так­же внут­ри­вен­ным вве­де­ни­ем кон­цен­три­ро­ван­ных рас­тво­ров глю­ко­зы (20-50%) с ин­су­ли­ном и рас­тво­ра 1% хло­ри­да ка­лия.

При ане­мии не­об­хо­ди­мо про­во­дить ре­гу­ляр­ные пе­ре­ли­ва­ния све­же­кон­сер­ви­ро­ван­ной кро­ви, эрит­ров­зве­си. При­ме­не­ние дек­ст­ра­нов на фо­не оли­гу­рии долж­но быть ог­ра­ни­че­но из-за опас­но­сти раз­ви­тия ос­мо­ти­че­ско­го неф­ро­за. Боль­шие до­зы дек­ст­ра­нов уси­ли­ва­ют ге­мор­ра­ги­че­ские рас­строй­ства.

Ис­поль­зо­ва­ние рес­пи­ра­тор­ной под­держ­ки мо­жет по­тре­бо­вать­ся у па­ци­ен­тов с ССВО или ПОН. Под­держ­ка ды­ха­ния об­лег­ча­ет на­груз­ку на сис­те­му дос­тав­ки ки­сло­ро­да и сни­жа­ет ки­сло­род­ную це­ну ды­ха­ния. Га­зо­об­мен улуч­ша­ет­ся за счет бо­лее хо­ро­шей ок­си­ге­на­ции кро­ви.

Эн­те­раль­ное пи­та­ние долж­но на­зна­чать­ся как мож­но рань­ше (еще до пол­но­го вос­ста­нов­ле­ния пе­ри­сталь­ти­ки), ма­лы­ми пор­ция­ми (с 25-30 мл) или ка­пель­но лью­щей­ся сба­лан­си­ро­ван­ной гу­ма­ни­зи­ро­ван­ной дет­ской сме­си, ли­бо сме­си Спа­со­кук­коц­ко­го или спе­ци­аль­ных сба­лан­си­ро­ван­ных пи­та­тель­ных сме­сей («Нут­ри­зон»,.»Нут­рид­ринк» и др). При не­воз­мож­но­сти гло­та­ния – вво­дить сме­си че­рез на­зо­га­ст­раль­ный зонд, в т.ч. че­рез НИТК. Обос­но­ва­ни­ем это­го мо­жет быть: а) пи­ща, яв­ля­ясь фи­зио­ло­ги­че­ским раз­дра­жи­те­лем, за­пус­ка­ет пе­ри­сталь­ти­ку; б) пол­ная па­рэн­те­раль­ная ком­пен­са­ция не­воз­мож­на в прин­ци­пе; в) за­пус­кая пе­ри­сталь­ти­ку мы умень­ша­ем шанс на ки­шеч­ную бак­те­ри­аль­ную транс­ло­ка­цию.

Ораль­ный при­ем или зон­до­вое вве­де­ние про­во­дить че­рез 2-3 ча­са. При на­рас­та­нии сбро­са че­рез зонд или по­яв­ле­нии от­рыж­ки, чув­ст­ва рас­пи­ра­ния -1-2 вве­де­ния про­пус­тить; при от­сут­ст­вии – на­ра­щи­вать объ­ем до 50 – 100 мл. Пи­та­тель­ные сме­си луч­ше вво­дить че­рез зонд ка­пель­но, что по­зво­ля­ет уве­ли­чить эф­фек­тив­ность нут­ри­тив­ной под­держ­ки и из­бе­жать ука­зан­ных ос­лож­не­ний.

Еже­су­точ­но сле­ду­ет про­ве­рять сба­лан­си­ро­ван­ность и об­щий кал­ло­раж; с 3-го дня по­сле опе­ра­ции он дол­жен со­став­лять не ме­нее 2500 ккал. Де­фи­цит по со­ста­ву и кал­ло­ра­жу дол­жен ком­пен­си­ро­вать­ся внут­ри­вен­ным вве­де­ни­ем рас­тво­ров глю­ко­зы, аль­бу­ми­на, жи­ро­вых эмуль­сий. Воз­мож­но вве­де­ние 33% спир­та, ес­ли нет про­ти­во­по­ка­за­ний – оте­ка моз­га, внут­ри­че­реп­ной ги­пер­тен­зии, вы­ра­жен­но­го ме­та­бо­ли­че­ско­го аци­до­за. Кор­ри­ги­ро­вать «ми­не­раль­ный» со­став сы­во­рот­ки, вво­дить пол­ный на­бор ви­та­ми­нов (не­за­ви­си­мо от ораль­но­го пи­та­ния «С» не ме­нее 1 г/сут. и вся груп­па «В»). При на­ли­чии сфор­ми­ро­ван­но­го ки­шеч­но­го сви­ща же­ла­те­лен сбор и воз­врат от­де­ляе­мо­го че­рез на­зо­га­ст­раль­ный зонд или в от­во­дя­щую киш­ку.

Про­ти­во­по­ка­за­ни­ем к ораль­но­му или зон­до­во­му пи­та­нию яв­ля­ют­ся: ост­рый пан­креа­тит, сброс по на­зо­га­ст­раль­но­му зон­ду >500 мл, сброс по НИТ­Ке >1000 мл.

Вверх             Содержание монографии

Гла­ва 4. Методы коррекции нарушений иммунитета при септических состояниях

 

Важ­ное ме­сто в ле­че­нии боль­ных сеп­си­сом за­ни­ма­ет пас­сив­ная и ак­тив­ная им­му­ни­за­ция. Сле­ду­ет при­ме­нять как не­спе­ци­фи­че­скую, так и спе­ци­фи­че­скую им­му­но­те­ра­пию.

При ост­ром сеп­си­се по­ка­за­на пас­сив­ная им­му­ни­за­ция. К спе­ци­фи­че­ской им­му­но­те­ра­пии сле­ду­ет от­не­сти вве­де­ние им­мун­ных гло­бу­ли­нов (гам­ма-гло­бу­лин по 4 до­зы 6 раз че­рез день), ги­пе­рим­мун­ной плаз­мы (ан­ти­ста­фи­ло­кок­ко­вой, ан­ти­си­нег­ной­ной, ан­ти­ко­ли­ба­цил­ляр­ной), цель­ной кро­ви или ее фрак­ций (плаз­мы, сы­во­рот­ки, или лей­ко­ци­тар­ной взве­си) от им­му­ни­зи­ро­ван­ных до­но­ров (100-200 мл).

Умень­ше­ние чис­ла Т-лим­фо­ци­тов, от­вет­ст­вен­ных за кле­точ­ный им­му­ни­тет, сви­де­тель­ст­ву­ет о не­об­хо­ди­мо­сти вос­пол­не­ния лей­ко­ци­тар­ной мас­сы или све­жей кро­ви от им­му­ни­зи­ро­ван­но­го до­но­ра или ре­кон­ва­лис­цен­та. Сни­же­ние В-лим­фо­ци­тов сви­де­тель­ст­ву­ет о не­дос­та­точ­но­сти гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та. В этом слу­чае це­ле­со­об­раз­но пе­ре­ли­ва­ние им­му­ног­ло­бу­ли­на или им­мун­ной плаз­мы.

Про­ве­де­ние ак­тив­ной спе­ци­фи­че­ской им­му­ни­за­ции (ана­ток­си­ном) в ост­рый пе­ри­од сеп­си­са сле­ду­ет счи­тать ма­ло­пер­спек­тив­ным, так как при этом на вы­ра­бот­ку ан­ти­тел за­тра­чи­ва­ет­ся дли­тель­ное вре­мя (20-30 дней). Кро­ме то­го, сле­ду­ет учесть, что сеп­ти­че­ский про­цесс раз­ви­ва­ет­ся на фо­не край­не на­пря­жен­но­го или уже ис­то­щен­но­го им­му­ни­те­та.

При хро­ни­че­ском сеп­си­се или в пе­ри­од вы­здо­ров­ле­ния при ост­ром сеп­си­се по­ка­за­но на­зна­че­ние средств ак­тив­ной им­му­ни­за­ции – ана­ток­си­нов, ау­то­вак­цин. Ана­ток­син вво­дит­ся по 0,5-1,0 мл с ин­тер­ва­лом в три дня.

Для по­вы­ше­ния им­му­ни­те­та и уве­ли­че­ния одап­та­ци­он­ных спо­соб­но­стей ор­га­низ­ма при­ме­ня­ют им­му­но­кор­рек­то­ры и им­му­но­сти­му­ля­то­ры: по­ли­ок­си­до­ний, ти­ма­зин, ти­ма­лин, Т-ак­ти­вин, им­му­но­фан по I мл 1 раз в те­че­ние 2-5 дней (уве­ли­чи­ва­ют со­дер­жа­ние Т- и В-лим­фо­ци­тов, улуч­ша­ют функ­цио­наль­ную ак­тив­ность лим­фо­ци­тов), ли­зо­цим, про­ди­гио­зан, пен­ток­сил, ле­ва­ми­зол и дру­гие пре­па­ра­ты.

При сеп­си­се не­об­хо­дим диф­фе­рен­ци­ро­ван­ный под­ход к кор­рек­ции им­мун­ной не­дос­та­точ­но­сти в за­ви­си­мо­сти от сте­пе­ни вы­ра­жен­но­сти на­ру­ше­ний им­му­ни­те­та и ССВО. Им­му­но­те­ра­пия не­об­хо­ди­ма боль­ным, у ко­то­рых по­треб­ность в ин­тен­сив­ной те­ра­пии воз­ник­ла на фо­не хро­ни­че­ско­го вос­па­ли­тель­но­го про­цес­са, при на­ли­чии в анам­не­зе склон­но­сти к раз­лич­ным вос­па­ли­тель­ным за­бо­ле­ва­ни­ям (ве­роя­тен хро­ни­че­ский им­му­но­де­фи­цит) и при вы­ра­жен­ном ССВО.

Не­за­ви­си­мо от тя­же­сти со­стоя­ния по­ка­за­ны не­спе­ци­фи­че­ские био­ген­ные сти­му­ля­то­ры: ме­та­цил, мил­д­ро­нат или му­мие. Нор­ма­ли­зу­ет со­от­но­ше­ние кле­ток ос­нов­ных клас­сов суб­по­пу­ля­ций Т-лим­фо­ци­тов, ак­ти­ви­ру­ет ран­ние эта­пы ан­ти­те­ло­ге­не­за и спо­соб­ст­ву­ет доз­ре­ва­нию и диф­фе­рен­ци­ров­ке им­му­но­ком­пе­тент­ных кле­ток экс­т­ра­кор­по­раль­ная им­му­но­фар­ма­ко­те­ра­пия им­му­но­фа­ном [14]. Пер­спек­тив­ным яв­ля­ет­ся ис­поль­зо­ва­ние ре­ком­би­нант­но­го ИЛ-2 (рон­ко­лей­ки­на).

Учи­ты­вая, что од­ним из пус­ко­вых мо­мен­тов в раз­ви­тии вто­рич­но­го им­му­но­де­фи­ци­та яв­ля­ет­ся ги­пе­рер­ги­че­ская стресс-ре­ак­ция, при­ме­не­ние стресс-про­тек­тор­ной те­ра­пии по­зво­ля­ет кор­ри­ги­ро­вать им­му­ни­тет в бо­лее ран­ние сро­ки. Ме­то­ди­ка со­че­тан­но­го при­ме­не­ния стресс-про­тек­тор­ной, адап­та­ген­ной те­ра­пии и эф­фе­рент­ных ме­то­дов де­ток­си­ка­ции за­клю­ча­ет­ся в сле­дую­щем. По­сле по­сту­п­ле­ния боль­ных в от­де­ле­ние реа­ни­ма­ции с на­ча­лом ин­фу­зи­он­ной те­ра­пии вво­дят внут­ри­вен­но ка­пель­но ней­ро­пеп­тид да­лар­гин 30 мкг/кг/сут или ин­сте­нон 2 мл/сут. При дос­ти­же­нии по­ло­жи­тель­ных цифр ЦВД, с це­лью сни­же­ния ги­пе­рер­ги­че­ской стрес­сор­ной ре­ак­ции, ста­би­ли­за­ции ге­мо­ди­на­ми­ки и кор­рек­ции ме­та­бо­лиз­ма в со­став ин­тен­сив­ной те­ра­пии вклю­ча­ют кло­фе­лин в до­зе 1,5 мкг/кг (0,36 мкг/кг/час) внут­ри­вен­но ка­пель­но 1 раз в день, па­рал­лель­но про­дол­жая ин­фу­зи­он­ную те­ра­пию. По­сле вы­хо­да боль­ных из сеп­ти­че­ско­го шо­ка, для про­дол­же­ния ней­ро­ве­ге­та­тив­ной за­щи­ты внут­ри­мы­шеч­но вво­дят пен­та­мин в до­зе 1,5 мг/кг/сут, 4 раза в день в те­че­ние ка­та­бо­ли­че­ской ста­дии сеп­си­са. Био­про­тек­тор мил­д­ро­нат на­зна­ча­ют внут­ри­вен­но с 1 по 14 су­тки в до­зе 7 мг/кг/сут 1 раз в день; ак­то­ве­гин – внут­ри­вен­но ка­пель­но 1 раз в день по 15-20 мг/кг/сут.

Се­ан­сы ВЛОК (0,71-0,633 мкм, мощ­ность на вы­хо­де све­то­во­да 2 мВт, экс­по­зи­ция 30 ми­нут) про­во­дят с пер­вых су­ток (че­рез 6 ча­сов по­сле на­ча­ла ИТТ), 5-7 се­ан­сов в те­че­ние 10 дней. Про­ве­де­ние плаз­ма­фе­ре­за на­чи­на­ют у боль­ных при тя­же­лом сеп­си­се по­сле ста­би­ли­за­ции ге­мо­ди­на­ми­ки; в ос­таль­ных слу­ча­ях при на­ли­чии эн­до­ток­си­ко­за II-III сте­пе­ни.

Ме­то­ди­ка про­грам­ми­ро­ван­но­го плаз­ма­фе­ре­за осу­ще­ст­в­ля­ет­ся сле­дую­щим об­ра­зом. За 4 ча­са до ПФ внут­ри­мы­шеч­но вво­дят пен­та­мин 5% – 0,5 мл. Се­анс ВЛОК (по опи­сан­ной вы­ше ме­то­ди­ке) про­во­дят за 30 мин. до плаз­мо­фе­ре­за (ПФ). Пред­на­груз­ку осу­ще­ст­в­ля­ют ин­фу­зи­ей ре­о­по­лиг­лю­ки­на (5-6 мл/кг) с трен­та­лом (1,5 мг/кг). По­сле пред­на­груз­ки вво­дят внут­ри­вен­но пен­та­мин по 5 мг че­рез 3-5 ми­нут в об­щей до­зе 25-30 мг. За­бор кро­ви про­во­дят во фла­ко­ны с цит­ра­том на­трия из рас­че­та 1/5 ОЦК, по­сле че­го на­чи­на­ют ин­фу­зию 5% рас­тво­ра глю­ко­зы (5-7 мл/кг) с ин­ги­би­то­ра­ми про­те­аз (кон­три­кал 150-300 ЕД/кг). Во вре­мя ин­фу­зии глю­ко­зы внут­ри­вен­но вво­дят: рас­твор CaCl2 – 15 мг/кг, ди­мед­рол – 0,15 мг/кг, рас­твор пи­ри­док­си­на гид­ро­хло­ри­да (ви­та­мин B6) – 1,5 мг/кг.

По­сле за­бо­ра кро­ви во фла­ко­ны вво­дят ги­по­хло­рит на­трия в кон­цен­тра­ции 600 мг/л, со­от­но­ше­ние ги­по­хло­рит на­трия/кровь 1,0-0,5мл/10мл. Кровь цен­три­фу­ги­ру­ют 15 мин. со ско­ро­стью 2000 об/мин. В даль­ней­шем плаз­му экс­фу­зи­ру­ют в сте­риль­ный фла­кон, а эрит­ро­ци­ты по­сле раз­ве­де­ния рас­тво­ром «Ди­соль» 1:1 воз­вра­ща­ют па­ци­ен­ту.

Вза­мен уда­лен­ной плаз­мы в том же ко­ли­че­ст­ве вво­дят до­нор­скую плаз­му (70% от объ­е­ма) и аль­бу­мин (про­те­ин) – 30 % от объ­е­ма.

В экс­фу­зи­ро­ван­ную плаз­му вво­дят ги­по­хло­рит на­трия в кон­цен­тра­ции 600 мг/л, со­от­но­ше­ние ги­по­хло­рит на­трия/кровь 2,0-1,0мл/10мл (193). По­сле это­го плаз­му ох­ла­ж­да­ют до +4, +60С в ус­ло­ви­ях бы­то­во­го хо­ло­диль­ни­ка с экс­по­зи­ци­ей 2-16 ча­сов. За­тем плаз­му цен­три­фу­ги­ру­ют 15 мин. со ско­ро­стью 2000 об/мин. Оса­ж­де­ный крио­гель уда­ля­ют, плаз­му за­мо­ра­жи­ва­ют в мо­ро­зиль­ной ка­ме­ре при тем­пе­ра­ту­ре -140С. Че­рез су­тки боль­но­му про­во­дят сле­дую­щий се­анс ПФ: экс­фу­зи­ро­ван­ную плаз­му воз­ме­ща­ют раз­мо­ро­жен­ной ау­то­плаз­мой. Ко­ли­че­ст­во се­ан­сов ПФ оп­ре­де­ля­ет­ся кли­ни­че­ски­ми и ла­бо­ра­тор­ны­ми по­ка­за­те­ля­ми ток­се­мии и ко­леб­лет­ся в пре­де­лах от 1 до 5. При на­ли­чии по­ло­жи­тель­ных по­се­вов ге­мо­куль­ту­ры экс­фу­зи­ро­ван­ную плаз­му луч­ше не воз­вра­щать боль­но­му.

С це­лью кор­рек­ции вто­рич­но­го им­му­но­де­фи­ци­та, про­фи­лак­ти­ки бак­те­ри­аль­ных и сеп­ти­че­ских ос­лож­не­ний вы­со­кую эф­фек­тив­ность по­ка­зы­ва­ет ме­тод экс­т­ра­кор­по­раль­ной об­ра­бот­ки лей­ко­ци­тов им­у­но­фа­ном. Ме­то­ди­ка экс­т­ра­кор­по­раль­ной об­ра­бот­ки лей­ко­ци­тов им­му­но­фа­ном сле­дую­щая.

До­нор­ская кровь за­би­ра­ет­ся че­рез цен­траль­ный ве­ноз­ный кол­лек­тор в ут­рен­ние ча­сы в ко­ли­че­ст­ве 200-400 мл. В ка­че­ст­ве ан­ти­коа­гу­лян­та ис­поль­зу­ет­ся ге­па­рин из рас­че­та 25 ЕД/мл кро­ви. По­сле за­бо­ра фла­ко­ны с экс­фу­зи­ро­ван­ной и ге­па­ри­ни­зи­ро­ван­ной кро­вью цен­три­фу­ги­ру­ют 15 ми­нут со ско­ро­стью 1500 об/мин, по­сле че­го плаз­му экс­фу­зи­ру­ют. В сте­риль­ный фла­кон со­би­ра­ют лей­ко­ци­тар­ную плен­ку и раз­во­дят рас­тво­ром NaCl 0,9% – 200-250 мл и «Сре­дой 199» 50-100 мл. В это вре­мя эрит­ро­ци­ты воз­вра­ща­лись боль­но­му (рис. 1).

Во фла­кон с лей­ко­ци­тар­ной взве­сью до­бав­ля­ют им­му­но­фан 75-125 мкг на 1х109 лей­ко­ци­тов. По­лу­чен­ный рас­твор ин­ку­би­ру­ют 90 ми­нут при t0=370C в тер­мо­ста­те, за­тем по­втор­но цен­три­фу­ги­ру­ют 15 ми­нут со ско­ро­стью 1500 об/мин. По­сле цен­три­фу­ги­ро­ва­ния из фла­ко­на уда­ля­ют рас­твор до лей­ко­ци­тар­ной плен­ки, лей­ко­ци­ты от­мы­ва­ют 3 раза сте­риль­ным фи­зио­ло­ги­че­ским рас­тво­ром 200-300 мл, от­мы­тые лей­ко­ци­ты раз­во­дят NaCl 0,9% 50-100 мл и внут­ри­вен­но ка­пель­но пе­ре­ли­ва­ют боль­но­му.

Бо­лее под­роб­ные све­де­ния по кор­рек­ции им­му­ни­те­та и но­вым эф­фек­тив­ным ме­то­ди­кам мы при­во­дим так­же в дру­гих раз­де­лах мо­но­гра­фии.

 

Гор­мо­наль­ная те­ра­пия

Кор­ти­ко­сте­рои­ды на­зна­ча­ют обыч­но при уг­ро­зе раз­ви­тия сеп­ти­че­ско­го шо­ка. В та­ких слу­ча­ях сле­ду­ет на­зна­чать пред­ни­зо­лон по 30-40 мг 4-6 раз в су­тки. При дос­ти­же­нии кли­ни­че­ско­го эф­фек­та до­зу пре­па­ра­та по­сте­пен­но умень­ша­ют.

При сеп­ти­че­ском шо­ке пред­ни­зо­лон сле­ду­ет вво­дить в до­зе 1000-1500 мг в су­тки (1-2 су­ток), а за­тем при дос­ти­же­нии эф­фек­та пе­ре­хо­дят на под­дер­жи­ваю­щие до­зы (200-300 мг) в те­че­ние 2-3 су­ток. Эф­фек­ти­вен при сеп­си­се про­гес­те­рон, ко­то­рый раз­гру­жа­ет РЭС, по­вы­ша­ет функ­цию по­чек.

Вве­де­ние ана­бо­ли­че­ских гор­мо­нов сле­ду­ет счи­тать по­ка­зан­ным, при ус­ло­вии дос­та­точ­но­го по­сту­п­ле­ния в ор­га­низм энер­ге­ти­че­ских и пла­сти­че­ских ма­те­риа­лов. Наи­бо­лее при­ме­ни­мым яв­ля­ет­ся ре­та­бо­лил (по 1 мл внут­ри­мы­шеч­но I-2 раза в не­де­лю).

Рис. 1. Экс­т­ра­кор­по­раль­ная об­ра­бот­ка лей­ко­ци­тов им­у­но­фа­ном

Сим­пто­ма­ти­че­ская те­ра­пия сеп­си­са

Сим­пто­ма­ти­че­ское ле­че­ние вклю­ча­ет при­ме­не­ние сер­деч­ных, со­су­ди­стых средств, аналь­ге­ти­ков, нар­ко­ти­че­ских пре­па­ра­тов, ан­ти­коа­гу­лян­тов.

Учи­ты­вая вы­со­кий уро­вень ки­ни­но­ге­нов при сеп­си­се и роль ки­ни­нов в на­ру­ше­нии мик­ро­цир­ку­ля­ции, в ком­плекс­ное ле­че­ние сеп­си­са вклю­ча­ют ин­ги­би­то­ры про­те­о­ли­за: гор­докс 300-500 тыс. ЕД, кон­три­кал 150 тыс.ЕД в су­тки, тра­си­лол 200-250 тыс.ЕД, пан­три­кин 240-320 ЕД (под­дер­жи­ваю­щие до­зы в 2-3 раза мень­ше).

При бо­лях – нар­ко­ти­ки, при бес­сон­ни­це или воз­бу­ж­де­нии – сно­твор­ные и ус­по­каи­ваю­щие.

При сеп­си­се мо­гут на­блю­дать­ся рез­кие из­ме­не­ния в сис­те­ме ге­мо­ста­за (ге­мо­коа­гу­ля­ции) – ги­пер- и ги­по­коа­гу­ля­ция, фиб­ри­но­лиз, дис­се­ми­ни­ро­ван­ное внут­ри­со­су­ди­стое свер­ты­ва­ние кро­ви (ДВС), коа­гу­ло­па­тия по­треб­ле­ния. При вы­яв­ле­нии при­зна­ков уси­ле­ния внут­ри­со­су­ди­сто­го свер­ты­ва­ния кро­ви це­ле­со­об­раз­но при­ме­нять ге­па­рин в су­точ­ной до­зе 30-60 тыс. ЕД ввут­ри­вен­но, фрак­си­па­рин по 0,3-0,6 мл 2 раза в су­тки, аце­тил­са­ли­ци­ло­вую ки­сло­ту по 1-2 г в ка­че­ст­ве де­заг­ре­ган­та.

При на­ли­чии при­зна­ков ак­ти­ви­за­ции про­ти­во­свер­ты­ваю­щей фиб­ри­но­ли­ти­че­ской сис­те­мы по­ка­за­но при­ме­не­ние ин­ги­би­то­ров про­те­аз (кон­три­кал, тра­си­лол, гор­докс). Кон­три­кал вво­дят под кон­тро­лем коа­гу­ло­грам­мы внут­ри­вен­но в на­ча­ле 40 тыс. ЕД в су­тки, а за­тем еже­днев­но по 20 тыс. ЕД, курс ле­че­ния длит­ся 5 дней. Тра­си­лол вво­дят внут­ри­вен­но на 500 мл изо­то­ни­че­ско­го рас­тво­ра по 10-20 тыс. ЕД в су­тки. Внутрь на­зна­ча­ют ам­бен по 0,26 г 2-4 раза в день или внут­ри­мы­шеч­но по 0,1 один раз в день. При­ме­ня­ет­ся ами­но­ка­про­но­вая ки­сло­та в ви­де 5% рас­тво­ра на изо­то­ни­че­ском рас­тво­ре хло­ри­да на­трия до 100 мл. Дру­гие све­де­ния по кор­рек­ции ге­мо­ста­за из­ло­же­ны в лек­ции «Ге­мо­стаз.Син­дром дис­се­ми­ни­ро­ван­но­го внут­ри­со­су­ди­сто­го свер­ты­ва­ния кро­ви» (т.2).

Для под­дер­жа­ния сер­деч­ной дея­тель­но­сти (ухуд­ше­ние ко­ро­нар­но­го кро­во­об­ра­ще­ния и пи­та­ния мио­кар­да, а так­же при сеп­ти­че­ских по­ра­же­ни­ях эн­до- и мио­кар­да) вво­дят ко­кар­бок­си­ла­зу, ри­бок­син, мил­д­ро­нат, пре­дук­тал, АТФ, изоп­тин, сер­деч­ные гли­ко­зи­ды (стро­фан­тин 0,05% – 1,0 мл, корг­ли­кон 0,06%-2,0 мл в су­тки), боль­шие до­зы ви­та­ми­нов ( Вит. С по 1000 мг в су­тки, Вит. В12 по 500 мкг 2 раза в су­тки).

При не­дос­та­точ­но­сти ле­гоч­ной вен­ти­ля­ции (ОДН) при­ме­ня­ют ин­га­ля­ции ки­сло­ро­да че­рез но­со­гло­точ­ные ка­те­те­ры, про­во­дят са­на­ции тра­хе­об­рон­хи­аль­но­го де­ре­ва. Осу­ще­ст­в­ля­ют­ся ме­ро­прия­тия, на­прав­лен­ные на по­вы­ше­ние воз­душ­но­сти ле­гоч­ной тка­ни и ак­тив­но­сти сур­фак­тан­та: ды­ха­ние под по­вы­шен­ным дав­ле­ни­ем сме­сью 02 + воз­дух + фи­тан­ци­ды, му­ко­ли­ти­ки. По­ка­зан виб­ра­ци­он­ный мас­саж.

Ес­ли яв­ле­ния ОДН со­хра­ня­ют­ся, то боль­но­го пе­ре­во­дят на ИВЛ (при ЖЕЛ 15 мл/кг, РО2 70 мм рт. ст., РСО2 50 мм рт. ст.). Для син­хро­ни­за­ции ды­ха­ния мож­но при­ме­нять нар­ко­ти­ки (до 60 мг мор­фия). При­ме­ня­ет­ся ИВЛ с по­ло­жи­тель­ным дав­ле­ни­ем на вы­до­хе, но пре­ж­де чем пе­рей­ти на не­го, не­об­хо­ди­мо обя­за­тель­но воз­мес­тить де­фи­цит ОЦК, т.к. на­ру­шен­ный ве­ноз­ный воз­врат умень­ша­ет сер­деч­ный вы­брос.

Серь­ез­но­го вни­ма­ния при сеп­си­се за­слу­жи­ва­ет про­фи­лак­ти­ка и ле­че­ние па­ре­за ки­шеч­ни­ка, что дос­ти­га­ет­ся нор­ма­ли­за­ци­ей вод­но-элек­тро­лит­но­го ба­лан­са, рео­ло­ги­че­ских свойств кро­ви, а так­же ис­поль­зо­ва­ни­ем фар­ма­ко­ло­ги­че­ской сти­му­ля­ции ки­шеч­ни­ка (ан­ти­хо­ли­нэ­сте­раз­ные пре­па­ра­ты, ад­ре­но­ганг­лио­ли­ти­ки, хло­ри­стый ка­лий и др.). Эф­фек­тив­ным яв­ля­ет­ся вли­ва­ние 30% рас­тво­ра сор­би­то­ла, ко­то­рый, по­ми­мо стя­му­ли­рую­ще­го дей­ст­вия на пе­ри­сталь­ти­ку ки­шеч­ни­ка, уве­ли­чи­ва­ет ОЦК, об­ла­да­ет диу­ре­ти­че­ским и ви­та­ми­нос­бе­ре­гаю­щим эф­фек­том. Ре­ко­мен­ду­ет­ся вве­де­ние це­ру­ка­ла по 2 мл 1-3 раза в день внут­ри­мы­шеч­но или внут­ри­вен­но.

Как по­ка­за­ли на­ши ис­сле­до­ва­ния, эф­фек­тив­ным сред­ст­вом ле­че­ния па­ре­за ки­шеч­ни­ка яв­ля­ет­ся про­длен­ная ганг­лио­нар­ная бло­ка­да с нор­мо­то­ни­ей (пен­та­мин 5%-0,5 мл внут­ри­мы­шеч­но 3-4 раза в су­тки в те­че­ние 5-10 дней). По­доб­ным эф­фек­том об­ла­да­ют сим­па­то­ли­ти­ки (ор­нид, бри­ти­лия то­зи­лат) и аль­фа-ад­ре­но­ли­ти­ки (пир­рок­сан, бу­ти­рок­сан, фен­то­ла­мин).

 

Об­щий уход за боль­ным при сеп­си­се

Ле­че­ние боль­ных сеп­си­сом про­ви­дит­ся ли­бо в спе­ци­аль­ных па­ла­тах ин­тен­сив­ной те­ра­пии, обо­ру­до­ван­ных реа­ни­ма­ци­он­ной ап­па­ра­ту­рой, ли­бо в от­де­ле­ни­ях реа­ни­ма­ции. Боль­но­го с сеп­си­сом врач не «ве­дет», а, как пра­ви­ло, вы­ха­жи­ва­ет. Осу­ще­ст­в­ля­ет­ся тща­тель­ный уход за ко­жей и по­ло­стью рта, пре­ду­пре­ж­де­ние про­леж­ней, еже­днев­ная ды­ха­тель­ная гим­на­сти­ка.

Боль­ной сеп­си­сом дол­жен по­лу­чать пи­щу ка­ж­дые 2-3 ча­са. Пи­ща долж­на быть вы­со­ко­кал­ло­рий­ной, лег­ко ус­вояе­мой, раз­но­об­раз­ной, вкус­ной, со­дер­жа­щей боль­шое ко­ли­че­ст­во ви­та­ми­нов.

В ра­ци­он вхо­дит мо­ло­ко, а так­же раз­лич­ные его про­дук­ты (све­жий тво­рог, сме­та­на, ке­фир, про­сто­ква­ша), яй­ца, ва­ре­ное мя­со, све­жая ры­ба, бе­лый хлеб и т.п.

Для борь­бы с обез­во­жи­ва­ни­ем и ин­ток­си­ка­ци­ей сеп­ти­че­ские боль­ные долж­ны по­лу­чать боль­шое ко­ли­че­ст­во жид­ко­стей (до 2-3 лит­ров) в лю­бом ви­де: чай, мо­ло­ко, морс, ко­фе, овощ­ные и фрук­то­вые со­ки, ми­не­раль­ная во­да (нар­зан, бор­жо­ми). Пред­поч­те­ние сле­ду­ет от­да­вать эн­те­раль­но­му пи­та­нию при ус­ло­вии нор­маль­но­го функ­цио­ни­ро­ва­ния же­лу­доч­но-ки­шеч­но­го трак­та.

Ак­тив­но вне­дря­ют­ся в прак­ти­ку и долж­ны ши­ре ис­поль­зо­вать­ся шка­лы балль­ной оцен­ки тя­же­сти со­стоя­ния боль­ных. С це­лью про­гно­за при ле­че­нии сеп­си­са и сеп­ти­че­ско­го шо­ка по на­ше­му мне­нию наи­бо­лее удоб­ной для прак­ти­че­ско­го при­ме­не­ния мож­но счи­тать шка­лу АРАС­НЕ II [15]. Так при оцен­ке по шка­ле АРАС­НЕ II – 22 бал­ла смерт­ность при сеп­ти­че­ском шо­ке со­став­ля­ет 50%, а на фо­не АРАС­НЕ II – 35 она со­став­ля­ет 93%.

В ко­рот­кой гла­ве не воз­мож­но из­ло­жить все во­про­сы та­кой ем­кой те­мы, как сеп­сис. От­дель­ные сто­ро­ны этой про­бле­мы при­ве­де­ны так­же в дру­гих раз­де­лах мо­но­гра­фии и ука­зан­ных ис­точ­ни­ках ли­те­ра­ту­ры.

Вверх             Содержание монографии

ЛИТЕРАТУРА

 

1. ACCP/SCCM. Con­sen­sus Con­fer­ence on Defi­ni­tions of Sep­sis and MOF.- Chi­cago, 1991.

2. Юди­на С.М..Га­па­нов А.М. и др. // Вестн. Ин­тен­сив. Тер.– 1995.– N 5.- C. 23.

3. Ander­son B. O., Ben­sard D. D., Harken A.N. // Surg. Gy­nec. Ob­stet.– 1991.- Vol. 172.– P. 415-424.

4. Зиль­бер А. П. Ме­ди­ци­на кри­ти­че­ских со­стоя­ний.– 1995.- Пет­ро­за­водск, 1995.- 359С.

5. Berg R. D., Gar­ling­ton A.W. // In­fect. and Im­mun.– 1979.- Vol. 23.– P. 403-411.

6. Ficher E. et al. // Amer. J. Physiol.– 1991.- Vol. 261.– P. 442-452. 

7. But­ler R. R. Jr. Et. Al. // Ad­vans. Shock Res.– 1982.- Vol. 7.– P. 133-145.

8. // 9. // 10. Ca­mussi G. et. al. // Di­agn. Im­mu­nol.– 1985.- Vol. 3.– P. 109-188.

11. Brig­ham K. L. // Vas­cu­lar En­do­the­lium Physio­logi­cal Ba­sis of Clini­cal Prob­lems // Ed. J. D. Ca­trovas.– 1991.– P. 3-11.

12. // 13. Palmer R. M. J., Fer­rige A.G., Mon­cada S. Ni­tric ox­ide re­lease ac­counts for the bio­logi­cal ac­tiv­ity of en­do­the­lium – de­rived re­lax­ing fac­tor // Na­ture, 1987.- Vol. 327.– P. 524-526.

14. На­за­ров И. П., Про­то­по­пов Б,В. и др. // Анест. и реа­ни­ма­тол.– 1999.– N 1.- C. 63-68.

15. Ко­лес­ни­чен­ко А.П., Гри­цан А.И., Ер­ма­ков Е.И. и др. Сеп­ти­че­ский шок: ас­пек­ты па­то­ге­не­за, ди­аг­но­сти­ки и ин­тен­сив­ной те­ра­пии // Ак­ту­аль­ные про­бле­мы сеп­си­са.- Крас­но­ярск.-1997.

16. Knauss W. A. et. al., 1991.

17. Яков­лев С.В. Про­бле­мы оп­ти­ми­за­ции ан­ти­бак­те­ри­аль­ной те­ра­пии внут­ри­боль­нич­но­го сеп­си­са // Con­sil­ium Medi­cum, Экс­т­ра-вы­пуск, Сеп­сис, 2001.- с.3-6.

  

Начало 2-й части         Вверх          Продолжение

Содержание монографии


Стресспротекция как метод коррекции иммунитета у хирургических больных

1-я глава              2-я глава               3-я глава

Содержание монографии

Глава 2. Стресспротекция как метод коррекции иммунитета у хирургических больных

Содержание 2-й главы:

Актуальность проблемы

2.1. Влияние стресспротекции ганглиолитиками на иммунитет больных, оперированных на желчных путях (совместно с А.А.Антиповым)

2.2. Влияние стресспротекции адреноганглиолитиками на иммунитет больных в плановой абдоминальной хирургии (совместно с Е.В. Волошенко)

       Изменение показателей красной и белой крови

Актуальность проблемы послеоперационной гнойной инфекции чрезвычайно велика [1, 2, 3, 4]. Вопросы её профилактики и лечения, которые, с началом внедрения антибиотиков казалось бы были близки к успешному решению, вновь приобрели былую актуальность. Гнойные осложнения послеоперационных ран в настоящее время стали столь же частыми как и в доантибиотическую эру, и, несмотря на прогресс медицины, нет способа предотвратить их абсолютно надежно [5]. По данным литературы отмечен значительный рост частоты хирургической инфекции [2, 4]. Так, за последние десятилетия сепсис стал встречаться в 2-4 раза чаще [6, 3]. Несмотря на современные достижения хирургии и реаниматологии, создание новых мощных антибактериальных препаратов, исходы лечения сепсиса остаются неблагоприятными. Уровень летальности при нем составляет 25-30%, а в случае развития сепсиса после брюшно-полостных вмешательств число смертельных исходов достигает 90%. Непосредственными причинами летального исхода являются септический шок, плевропневмонии, гнойный миокардит, ОПН, тромбоэмболия легочной артерии [4]. Чрезвычайно актуальной остается проблема внутригоспитальной инфекции. Необходимо отметить и возросшую роль в развитии инфекционных осложнений ятрогенных влияний (инвазивные методы контроля, ангиосепсис), вызванных самим прогрессом медицины [7, 4].

В настоящее время не вызывает сомнения и тот факт, что реализация гнойно-инфекционных осложнений становится возможной в связи с развитием иммунно-биологической несостоятельности у данного конкретного пациента, поражением каких-либо звеньев специфической и (или) неспецифической систем защиты организма. Состояние естественной резистентности организма – важный фактор, определяющий механизмы защиты от инвазии микробов [4]. Поэтому актуальность исследования нарушений иммунной системы и выявление способов иммунокоррекции у хирургических больных имеет важное значение в профилактике послеоперационных гнойно-инфекционных осложнений.

В хи­рур­гии дос­та­точ­но ши­ро­ко ис­поль­зу­ют раз­лич­ные ме­то­ды им­му­но­ло­ги­че­ской кор­рек­ции. Это при­ме­не­ние спе­ци­фи­че­ских фар­ма­ко­ло­ги­че­ских кор­рек­то­ров ти­па Т– и В-ак­ти­ви­на, ле­ва­ми­зо­ла (де­ка­рис) и дру­гие. Сю­да же сле­ду­ет от­не­сти транс­фу­зио­ло­ги­че­ские ме­то­ды им­му­но­кор­рек­ции (пе­ре­ли­ва­ние на­тив­ной и ги­пе­рим­мун­ной плаз­мы, раз­лич­ных гам­мог­ло­бу­ли­нов). На­ко­нец, не­об­хо­ди­мо от­ме­тить им­му­но­кор­ри­ги­рую­щее дей­ст­вие экс­т­ра­кор­по­раль­ных ме­то­дов де­ток­си­ка­ции и фо­то­мо­ди­фи­ка­ции кро­ви (УФО, ВЛОК) [8].

Несомненно, что все выше перечисленные и другие не названные методы, играют важную роль в решении вопросов профилактики и лечения инфекционных осложнений. Однако, следует отметить и ряд существенных недостатков, присущих многим из этих методов. Это и необходимость детального исследования всех звеньев иммунной системы для ее специфической фармакоррекции, что далеко не всегда возможно, и дефицит многих препаратов (плазма, ее компоненты, полиглобулины). Наконец, имеющийся риск передачи таких инфекций как ВИЧ, гепатитов, других вирусных и бактериальных заболеваний при использовании компонентов донорской крови.

Перечисленных недостатков, на наш взгляд, лишен метод продленной ганглионарной блокады с нормотонией, предложенный и разработанный с целью нивелирования отрицательных стрессорных факторов операционной травмы и оптимизации нейрогуморального ответа организма в ответ на нее [9]. Любое оперативное вмешательство является мощным стрессом, в ответ на который организм включает целый ряд приспособительных и патологических реакций. Степень восстановления нарушенного гомеостаза, а также развитие регенеративных процессов во многом определяется свойствами иммунной системы. Согласно данным литературы различные факторы операционной травмы, наряду с большинством местных и общих анестетиков, оказывают иммунодепрессивное воздействие [10, 11, 12, 13]. Эффективность метода продленной стресс-протекции в отношении коррекции нарушенных показателей Т-клеточного звена иммунитета была убедительно показана ранее для различных категорий больных, оперированных в плановом порядке [10, 11, 14].

Вверх

2.1. Влияние стресспротекции ганглиолитиками на иммунитет больных, оперированных на желчных путях (совместно с А.А.Антиповым)

Целью настоящего исследования являлась оценка влияния стресс– протекторной анестезии и терапии на показатели иммунитета больных, оперированных по поводу острого холецистита.

Про­ве­де­но изу­че­ние гу­мо­раль­но­го зве­на им­му­ни­те­та у 65 боль­ных в воз­рас­те от 26 до 58 лет. Оп­ре­де­ля­ли кон­цен­тра­цию сы­во­ро­точ­ных Ig ме­то­дом Ман­чи­ни. По­ка­за­те­ли гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та изу­ча­ли в ди­на­ми­ке – ве­ноз­ную кровь для ис­сле­до­ва­ния бра­ли пе­ред опе­ра­ци­ей, на 1, 3, и 8 су­тки по­сле­опе­ра­ци­он­но­го пе­рио­да. Ис­сле­дуе­мую груп­пу (ИГ) со­ста­ви­ли 40 боль­ных, по­лу­чав­ших до опе­ра­ции, во вре­мя ане­сте­зии и в по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де дли­тель­ную ан­ти­стрес­сор­ную те­ра­пию (ДАСТ) – пен­та­мин 1,5 мг/кг/су­тки. В кон­троль­ной груп­пе (КГ) бы­ло 25 боль­ных, ко­то­рым ДАСТ не про­во­ди­ли. Рас­пре­де­ле­ние боль­ных по воз­рас­ту и по­лу в КГ и ИГ бы­ло при­мер­но оди­на­ко­вым. Осу­ще­ст­в­ля­лась хо­ле­ци­стэк­то­мия в чис­том ви­де или в со­че­та­нии с хо­ле­до­хо­то­ми­ей и дре­ни­ро­ва­ни­ем желч­ных пу­тей. Опе­ра­тив­ное вме­ша­тель­ст­во про­во­ди­ли под мно­го­ком­по­нент­ной ане­сте­зи­ей с ис­поль­зо­ва­ни­ем се­дук­се­на, фен­та­ни­ла, дро­пе­ри­до­ла, ка­лип­со­ла и за­ки­си азо­та с эн­дот­ра­хе­аль­ной ИВЛ.

При­ме­няе­мый ме­тод ДАСТ ос­но­ван на при­су­щей всем ганг­лио­ли­ти­кам та­хи­фи­лак­сии к их ги­по­тен­зив­но­му дей­ст­вию, что по­зво­ля­ло из­бе­жать ар­те­ри­аль­ной ги­по­то­нии без при­ме­не­ния ва­зо­прес­со­ров [5]. За 30-40 ми­нут до ввод­но­го нар­ко­за, од­но­вре­мен­но с пре­ме­ди­ка­ци­ей аналь­ге­ти­ка­ми, хо­ли­но­ли­ти­ка­ми, ан­ти­гис­та­мин­ны­ми сред­ст­ва­ми в об­ще­при­ня­тых до­зи­ров­ках, боль­ным вво­ди­ли в/м 25 мг пен­та­ми­на. По­сле ввод­но­го нар­ко­за и ин­ту­ба­ции тра­хеи до­пол­ни­тель­но в/в вво­ди­ли по 5-10 мг пен­та­ми­на че­рез ка­ж­дые 5-15 ми­нут до раз­ви­тия дос­та­точ­но­го ганг­лио­нар­но­го бло­ка. Рас­ход пен­та­ми­на за опе­ра­цию со­став­лял в сред­нем 0,9 мг/кг. В по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де пен­та­мин вво­ди­ли в/м по 25 мг 4 раза в су­тки в те­че­ние 5 дней. Дос­та­точ­ная ганг­ли­о­п­ле­гия оп­ре­де­ля­лась на­ли­чи­ем сле­дую­щих при­зна­ков: су­хая те­п­лая ко­жа, от­ри­ца­тель­ный сим­птом “блед­но­го пят­на”, рас­ши­рен­ный с ос­лаб­ле­ни­ем или по­те­рей ре­ак­ции на свет зра­чок, ста­би­ли­за­ция АД и пуль­са на уров­не, близ­ком к ис­ход­но­му не­за­ви­си­мо от эта­пов опе­ра­ции.

За средние нормальные величины гуморального иммунитета, учитывая неоднородность данных литературы и специфику климата г. Красноярска, были приняты показатели иммунной системы доноров (Смола В.Ф., Смирнова С.В., Ковалевский А.Н.): Ig G – 12,46 г /л, Ig M – 1,98 г /л, Ig A – 2,28 г /л.

В дооперационном периоде у больных КГ и ИГ выявлены достоверные изменения показателей гуморального звена иммунитета по сравнению с нормой (график 1). В КГ IgA были снижены на 17,5%, IgM – на 30,8%, IgG – повышены на 26,2% в сравнении со средними нормальными показателями. В ИГ снижение IgA отмечено на 20,2%, IgМ – на 33,9%, повышение IgG – на 32,3%. Это говорит о том, что до проведения оперативного вмешательства в результате основного, сопутствующих заболеваний, психоэмоционального стресса у больных обеих групп отмечаются выраженные изменения иммунологических показателей. Исходные показатели в КГ и ИГ достоверно не различались. Повышенный уровень IgG обусловлен, вероятно, наличием у этих больных воспалительного процесса.

График 1. Динамика содержания Ig класса А, G, М у больных, оперированных по поводу холецистита

* – Р < 0,05 (по сравнению с нормой)

В КГ на 1 су­тки от­ме­ча­лось умень­ше­ние со­дер­жа­ния в кро­ви Ig клас­сов A, M и G со­от­вет­ст­вен­но на 22,8 %, 30,5 % и 32,5 %. В ИГ в это вре­мя на­блю­да­лось ме­нее вы­ра­жен­ное сни­же­ние Ig. Ак­ти­ва­ция гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та на­блю­да­лась уже на 3-и су­тки по­сле опе­ра­ции. В ИГ на 3-и су­тки от­ме­ча­лось уве­ли­че­ние со­дер­жа­ния в кро­ви Ig клас­сов А, M и G со­от­вет­ст­вен­но на 21,6 %, 11,9 % и 4,5 %. При этом ко­ли­че­ст­во IgА и IgМ пре­вы­си­ло ис­ход­ные по­ка­за­те­ли на 14,3 % и 7,6 %. В КГ на 3-и су­тки по­сле опе­ра­ции со­дер­жа­ние IgA по­вы­си­лось на 13,7 %, IgG сни­зи­лось на 7 %, со­дер­жа­ние IgM ос­та­лось на преж­нем уров­не по срав­не­нию с пер­вы­ми сут­ка­ми. При не­ос­лож­нен­ном те­че­нии по­сле­опе­ра­ци­он­но­го пе­рио­да у боль­ных КГ со­дер­жа­ние Ig A и М в кро­ви на 8-е су­тки дос­ти­га­ло ис­ход­но­го уров­ня, при этом ко­ли­че­ст­во IgA уве­ли­чи­лось на 17,2 %, IgМ – на 39,5 % по срав­не­нию с 3-им днем по­сле опе­ра­ции, IgG по­вы­ша­лись на 12,4 %, при­бли­жа­ясь к сред­ним нор­маль­ным по­ка­за­те­лям. В ИГ со­дер­жа­ние IgG на 8-е су­тки по­сле опе­ра­ции умень­ши­лось на 10 % по срав­не­нию с 3-им днем, так­же при­бли­зив­шись к сред­не­му нор­маль­но­му по­ка­за­те­лю. Со­дер­жа­ние IgА и IgМ в ИГ к это­му вре­ме­ни воз­рос­ло на 20,2 % и на 34,8 % со­от­вет­ст­вен­но, при этом дос­то­вер­но пре­вы­сив по­ка­за­те­ли КГ. На 8-ые су­тки по­сле­опе­ра­ци­он­но­го пе­рио­да на фо­не при­ме­няе­мой ме­то­ди­ки со­дер­жа­ние IgА в кро­ви боль­ных пре­вы­си­ло ис­ход­ное зна­че­ние на 37,4 %, IgМ – на 45%.

Ана­лиз ре­зуль­та­тов про­ве­ден­ных ис­сле­до­ва­ний по­ка­зал, что в пре­до­пе­ра­ци­он­ном пе­рио­де у боль­ных КГ и ИГ от­ме­ча­ют­ся вы­ра­жен­ные из­ме­не­ния им­му­но­ло­ги­че­ских по­ка­за­те­лей в срав­не­нии с нор­мой. Опе­ра­тив­ное вме­ша­тель­ст­во со­про­во­ж­да­ет­ся за­мет­ным стрес­сор­ным сни­же­ни­ем ис­ход­ных по­ка­за­те­лей им­му­ни­те­та, ко­то­рое в ИГ на 1-е су­тки по­сле опе­ра­ции бы­ло ме­нее вы­ра­же­но. На 3-и су­тки от­ме­ча­ет­ся ак­ти­ва­ция гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та у боль­ных ИГ с уве­ли­че­ни­ем со­дер­жа­ния всех клас­сов Ig. В КГ на 3-и су­тки по­вы­ше­ние со­дер­жа­ния IgА и IgМ бы­ло ме­нее зна­чи­тель­ным, а уро­вень IgG про­дол­жал сни­жать­ся. На 8-е су­тки по­сле­опе­ра­ци­он­но­го пе­рио­да по­ка­за­те­ли IgА и IgМ в КГ вер­ну­лись на ис­ход­ный уро­вень. На фо­не же при­ме­няе­мой ме­то­ди­ки ганг­ли­о­п­ле­гии по­ка­за­те­ли IgA и IgM зна­чи­тель­но пре­вы­си­ли ис­ход­ный уро­вень. При этом, со­дер­жа­ние IgM дос­тиг­ло сред­не­го нор­маль­но­го по­ка­за­те­ля, а со­дер­жа­ние IgA пре­вы­си­ло по­след­ний на 9,6%. Со­дер­жа­ние IgG на 8-е су­тки в КГ и ИГ дос­то­вер­но не раз­ли­ча­лось, од­на­ко сни­же­ние в по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де в ИГ бы­ло ме­нее вы­ра­же­но.

Таким образом, динамика содержания Ig классов А, М и G у больных, оперированных по поводу острого холецистита в послеоперационном периоде в ИГ имела те же черты, что и в КГ. Однако для ИГ характерно менее выраженное снижение количества Ig в первые сутки после операции, ранняя активация гуморального звена иммунитета и более быстрое возвращение к нормальным показателям. Очевидно, это является следствием применения у данных больных методики стресс-протекторной анестезии и длительной антистрессорной терапии.

Нами проведено исследование показателей клеточного иммунитета у 20 больных на фоне общепринятой послеоперационной терапии (контрольная группа) и у 20 больных, которым на фоне обычной терапии дополнительно проводили ДАСТ по описанной выше методике (исследуемая группа). Иммунный статус исследовали за 1-2 дня до операции, в 1, 3, 5, 7, 10 и 14 сутки послеоперационного периода.

В дооперационном периоде у больных контрольной (КГ) и исследуемой (ИГ) групп отмечено снижение показателей клеточного иммунитета на 23-36 % (график 2). В первые 5 суток у больных КГ абсолютное число лимфоцитов уменьшалось на 18-22 %.Угнетение клеточного иммунитета стабильно сохранялось в течение 10 суток, в основном за счет преобладания Т-супрессоров над Т-хелперами. Дисбаланс соотношения этих клеток достигал 0,6 (при норме – 1,2). Максимальное снижение Т-хелперов и Т-супрессоров наблюдалось на 3-и сутки, соответственно на 68 и 31 %. Одновременно отмечалось снижение и общей субпопуляции Т-лимфоцитов. Количественные характеристики общей субпопуляции и субклассов Т-лимфоцитов возвращались к норме только к концу второй недели послеоперационного периода.

График 2. Динамика содержания Т-клеток в крови больных, оперированных по поводу холецистита

* – Р< 0,05 ( по сравнению с нормой ) 

В ИГ в послеоперационном периоде наблюдалось менее выраженное снижение количества Т-клеток, угнетение иммунитета характеризовалось снижением Т-хелперов – на 20-60 %, Т-супрессоров – на 16-26 %, общих Т-лимфоцитов – на 27-37 %. Активация клеточного иммунитета наблюдалась уже на 3-и сутки исследуемого периода. К 10-м суткам отмечено увеличение абсолютного содержания Т-хелперов – на 100 %, Т-супрессоров – на 82 % и Т-общих – на 120 %. При этом все показатели клеточного иммунитета входили в пределы физиологической нормы, в то время как в КГ к этому сроку нормализации количества Т-общих, Т-хелперов и Т-супрессоров не происходило. Дисбаланс соотношения Т-хелперов и Т-супрессоров был меньше, чем в КГ (0,65-1,17).

Таким образом, при не осложненном течении послеоперационного периода субпопуляции Т-лимфоцитов достигали исходного уровня на 10-е сутки в КГ, в ИГ – на 7-е сутки, а на 10-е приходили к норме. Снижение абсолютного и относительного числа Т-клеток в ИГ имело те же черты, что и в КГ, однако для ИГ характерно более кратковременное снижение относительного и абсолютного количества Т-клеток. Одновременно в ИГ относительные показатели Т-клеток и Т-субпопуляций были выше, чем в КГ. Увеличение количества Т-клеток, вероятно, является следствием применявшейся у этих больных антистрессорной терапии ганглиолитиками.

На основании проведенных исследований можно сделать следующие выводы:

1. У больных с острым холециститом до проведения оперативного вмешательства в результате основного, сопутствующих заболеваний, психоэмоционального стресса отмечаются выраженные изменения гуморального и клеточного иммунитета.

2. В послеоперационном периоде у больных, в связи с хирургическим вмешательством и наркозом, развивается вторичный иммунодефицит.

3. Использование ДАСТ ганглиолитиками у больных с острым холециститом позволяет смягчить иммунодепрессию в первые 3 дня после операции, способствует ранней активации как гуморального, так и клеточного звена иммунитета и более быстрому возвращению к норме (на 7–10-е сутки). Это позволяет считать пролонгированную ганглиоплегию одним из действенных способов предотвращения вторичного иммунодефицита в послеоперационном периоде.

Вверх

ЛИТЕРАТУРА

 

1. Кузин М.И. // Хирургические болезни. – М., 1986. – С.673.

2. Орлов А.Н. Закрытая травма живота. – Красноярск, 1996. – С.82.

3. Стручков В.И., Гостищев В.К., Стручков Ю.В. Руководство по гнойной хирургии. – М., 1984. – С.512.

1. Цыбуляк Г.И. Лечение тяжелых и сочетанных повреждений. – С-Петербург,1995. – С.423.
2. Плоткина И.С. // Хирургия. – 1975. – N11. – С.141-148.
3. Савельев В иммунодепрессии у хир.С., Гологорский В.А., Гельфанд Б.Р. /Хирургия. – 1976. – N6. – С.42-52.
4. Белокуров Ю.Н., Граменицкий А.Б., Молодкин В.М. / Сепсис. – М.,1983. – С.128.
5. Иммунокоррекция в пульмонологии. /Под общ. ред. А.П.Чучалина.-М.,1989. – С.256.
6. Назаров И.П. Использование пентамина для ликвидации послеоперационного метаболического алкалоза у больных, оперированных на гепатобилиарной системе //Вопросы экспериментальной и клинической медицины, вып.I. – Красноярск, 1973. – С.66-69.
7. Волошенко Е.В. Длительная антистрессорная терапия адреноганглиолитиками у хирургических больных. // Дис. канд.,– Красноярск, 1991. – С.185.
8. Назаров И.П. Профилактика иммунодепрессии у хирургических больных //Акт. вопр. реконструктивной и восстановительной хирургии. – часть 1. – Иркутск, 1989. – С.91-92.
9. Назаров И.П., Винник Ю.С., Волошенко Е.В. и др. Изменение иммунитета и его коррекция в хирургии и анестезиологии. – Красноярск, 1991. – С.25.
10. Руководство по анестезиологии. /Под. ред. А.А.Бунятяна. – М.,1994 – С.327-328.
11. Тихонова Г.В. Внутривенная комбинированная анестезия при ЛОР-операциях у детей. // Дис. канд.,– Красноярск, 1990. – С.221.

Вверх


2.2. Влияние стресспротекции адреноганглиолитиками на иммунитет больных в плановой абдоминальной хирургии (совместно с Е.В. Волошенко)

Как известно, в центре кооперативных и регуляторных взаимоотношений в процессе развития иммунного ответа стоит популяция Т-лимфоцитов (2). Кроме того, Т-лимфоциты играют важную роль в модуляции факторов естественной резистентности (4, 12, 13).

К определению субпопуляций Т-лимфоцитов по их фенотипическим маркерам существует несколько подходов – исследования поверхностных антигенов с помощью моноклональных антител (16), определение чувствительности Е-розеткообразования к теофиллину (15). При этом ни один из перечисленных методов не является идеальным, т.е. не дает картины полного соответствия маркерных и функциональных тестов (6, 14). В.С.Кожевников, И.А.Волчек (1984) показали значение функциональной активности субклассов Т-лимфоцитов, различающихся по характеристикам Е-рецептора, и их роль в патогенезе вторичных иммунодефицитов.

В связи с недостаточным числом исследований количественных и функциональных изменений субпопуляций Т-лимфоцитов у хирургических больных в послеоперационном периоде нами с помощью набора методов розеткообразования с эритроцитами барана (5) предпринята, попытка исследования субклассов Т-лимфоцитов pазличающихся по степени деференцировки и выполняемым функциям.

У всех больных было исследовано общее количество лейкоцитов, лимфоцитов периферической крови и 3 вида розеткообразующих клеток (рЕ-РОК, вЕ-РОК, тЕ-РОК), выполняющих различные функции в иммунном ответе и отличающихся по афинности, подвижности, способности к pеабсорбции, плотности Е-рецептора и экспрессии структуры, воспринимающей Е-рецептор. Больные разделены на две группы – контрольную и исследуемую по 20 человек в каждой. Первую (контрольную) группу (КГ) составили больные, которым длительная антистрессорная терапия (ДАСТ) не проводилась. Во вторую (исследуемую) группу (ИГ) вошли больные, которым, начиная с премедикации, применяли адреноганглиолитики. В обеих группах возрастной и половой состав, диагнозы (язвенная болезнь желудка, калькулезный холецистит), а также характер операций не различались, послеоперационный период протекал без тяжелых осложнений. Изучение показателей клеточного иммунитета у больных проводилось в условиях стандартной методики премедикации, вводного и основного наркоза.

Премедикация в КГ была стандартная: промедол 20 мг, атропин 1 мг, димедрол 20 мг, седуксен 10 мг. В ИГ к вышеперечисленным препаратам добавляли: ганглиолитик – пентамин 25 мг, а-адренолитик – пирроксан 10 мг и в-адренолитик – обзидан 1 мг.

Вводный наркоз проводили одинаково в КГ и ИГ. Использовали барбитураты 8,5 мг/кг, оксибутират натрия 50 мг/кг, реланиум 0,2 мг/кг. Интубацию трахеи производили после введения дитилина (1,3 мг/кг).

Основную анестезию поддерживали фентанилом (0,01-0,02 мг/кг) через 15-30 минут по ходу операции, на фоне ингаляции закиси азота с кислородом (2:1). В ИГ дополнительно во время операции внутривенно вводили пентамин фракционно по по 5-10 мг в суммарной дозе 1-1,2 мг/кг, при необходимости – обзидан (0,015 мг/кг) и пирроксан (0,15 мг/кг).

Гемодинамика во время анестезии и операции поддерживалась на уровне, близком к исходному. Средняя продолжительность операции составляла 2,5 часа. Кровопотеря при операциях гемотрансфузии не требовала. Инфузионная терапия во время и после операции включала введение каллоидов и кристаллоидов.

В послеоперационном периоде в ИГ, дополнительно к традиционной терапии, вводили в/м: пирроксан – 0,25-0,5 мг/кг/сут., обзидан 0,05 мг/кг/сутки и пентамин – 1,2 мг/кг/сутки. Суточную дозу вводили в три приема. Данная терапия проводилась в течение 5-7 дней.

Важно отметить, что исследования, проведенные in vitro (у 10 здоровых доноров), выявили отсутствие влияния адреноганглиолитиков (пентамина, пирроксана, обзидана – в физиологических концентрациях) на количество Е-розеткообразующих клеток с эритроцитами барана (табл. 1).

Таблица 1

Влияние адреноганглиолитиков на количество Е-розетко-образующих клеток

in vitro (%)

Е-РОК

Норма

Пентамин

Пирроксан

Обзидан

ТЕ-РОК

64,2±0,48

63,4±0,87 

0,25

65,1±1,41

0,5

65,7±1,19

0,25

РЕ-РОК

33,3±1,09

34,2±1,30

0,5

32,7±1,05

0,5

33,9±1,0

0,5

ВЕ-РОК

37,3±0,74

36,8±0,97

0,5

36,3±1,08

0,25

38,0±0,94

0,5

В дооперационном периоде у больных контрольной и исследуемой групп выявлено исходное достоверное (Р<0,001) угнетение показателей клеточного звена иммунитета по сравнению с нормой (табл. 2-3). В контрольной группе тЕ-РОК были снижены на 2 4,5%, рЕ-РОК – на 34,8% и вЕ-РОК – на 23,4%. В исследуемой группе снижение тЕ-РОК отмечено на 25,4%, рЕ-РОК – на 36% и вЕ-РОК – на 25,3%. Это говорит о том, что уже до проведения оперативного вмешательства в результате основного, сопутствующих заболеваний, психоэмоционального стресса у больных обеих групп отмечается выраженное снижение иммунологических показателей.

Оперативное вмешательство сопровождалось ещё более заметным стрессорным угнетением показателей иммунитета. В КГ с 1 по 10 день послеоперационного периода на фоне общепринятой терапии наблюдалось транзиторное снижение абсолютного и относительного количества Т-клеток и их субпопуляций (по сравнению с нормой): тЕ-РОК – на 25,4-43,6%,

Таблица 2

Относительное содержание Е-РОК у больных в послеоперационном периоде (%) (n, M ± m, P)

Å-POK

Норма

Исходное

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

20

20

20

20

20

20

рЕ-РОК

К

P1

33,3

21,7±1,37

<0,001

12,0 ±1,21

<0,001

10,6±1,5

<0,001

11,8±1,43

<0,001

16,9 ±1,37

<0,001

20,8±1,5

<0,001

И

± 1,05

21,3±1,35

12,8 ±1,21

14,7±1,44

16,3±1,38

21,5±1,4

26,7±1,47

Р1

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001 

<0,001

Р2

>0,5

>0,5

<0,05

<0,05

<0,02

<0,01

К

20,9±0,93

19,6±1,01

18,7±1,05

19,9±1,03

21,0±0,9

20,5±0,86

P1

27,3

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

вЕ-РОК

И

P1

P2

±0,86

20,4±0,9

<0,001>0,5

20,0±0,93

<0,001>0,5

21,3±0,96

<0,001>0,05

22,7±1,01

<0,001>0,1

22,5±1,09

<0,001>0,25

22,8±1,01

<0,001>0,05

К

48,5±l,0l

37,6±l,07

36,2±1,12

40,4±l,09

43,3±1,05

47,9±0,96

P1

64,2

<0,01

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

тЕ-РОК

И

±0,92

47,9±1,03

40,2±1,1

43,1±1,08

43,9±1,63

48,5±1,01

59,7±0,9 

 

 

Р1

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

Р2 

 

>0,5

>0,05

<0,001

<0,02

< 0,001

<0,001

К

1,04

0,61

0,57

0,59

0,80

1,01

 

±0,08

0,09

±0,11

±0,08

0,08

0,07

pE-POK

Р1

1,22

>0,05

<0,001

<0,001

<0,001

< 0,001

<0,02

вЕ-РОК

И

±0,06

1,04

0,64

0,69

0,72

0,96

1,17

±0,1

±0,11

±0,06

±0,05

±0,06

±0,06

Р1 

 

>0,1

<0,001

<0,001

<0,001

<0,002

>0,5

Р2

>0,5

>0,25

>0,1

>0,1

>0,05

Примечание: Р1 – достоверность в группе, P2 – достоверность между группами.

 

Таблица 3

Абсолютное содержание Е-РОК у больных в послеоперационном периоде (кл/мкл) (n, M ± m, Р)

Е-РОК

Норма

Исходн.

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

20 

20

20

20

20

20

К

380

173

147

167

270

385

PЕ-POK

 Р1

679

±42.0<0,001

±17,7<0,001

±18,5<0,001

±19,8<0,001

±29,6<0,001

±46,2<0,001

±58,4

343

166

204

239

344

699

И

Р1

±36,9<0,001

±16,9<0,001

±24,6<0,001

±28,4<0,001

±38,9<0,001

±60,1>0,5

Р2

>0,5

>0,5

>0,05

<0,05

>0,1

<0,001

 366

282

259

273

336

379

ВЕ-РОК

К

Р1

557

±39,5<0,01

±35,7<0,001

±34,1<0,001

±29,4<0,001

±36,2<0,002

±38,4<0,02

 

±58,4

328

260

296

333

360

597

И

Р1

±34,2<0,001

±30,4<0,001

±33,6<0,001

±39,2<0,001

±45,2<0,01

±62,6>0,5

Р2 

 

>0,5

>0,5

>0,25

>0,1

>0,5

<0,01

848

541

503

559

693

886

ТЕ-РОК

К

Р1

1309

±34,8<0,001

±27,7<0,001

±26,9<0,001

±29,1<0,001

±31,7<0,001

±43,9<0,001

±62,1

771

522

599

545

776

1564

И

Р1

Р2

±33,5

<0,001>0,l

±29,2

<0,001>0,5

±28,9

<0,001<0,02

±28,

<0,001<0,05

±35,4

<0,001>0,05

±74,4

<0,01<0,001

Примечание: Р1 – достоверность в группе, P2 – достоверность между группами.

рЕ-РОК – на 37,5-68,2% и вЕ-РОК – на 23,1-31,5%. Соотношение рЕ-РОК/вЕ-РОК находилось в пределах 0,57-1,01 (при норме 1,22). Количественные характеристики общей субпопуляции и субклассов Т-лимфоцитов возвращались к норме только к концу второй недели послеоперационного периода.

В ИГ в послеоперационном периоде отмечалось менее выраженное снижение количества Т-клеток (табл. 2-3), активация клеточного иммунитета наблюдалась уже на 2-3 сутки наблюдаемого периода. Угнетение иммунитета характеризовалось снижением pЕ-POК – на 19,8-61,6%, вЕ-РОК – на 16,5-26,7% и тЕ-РОК – на 7,7-37,4%. Надо отметить, что соотношение основных регуляторных субклассов (рЕ-РОК/вЕ-РОК) в ИГ было выше и составило 0,64-1,17.

При не осложненном течении послеоперационного периода субпопуляции Т-лимфоцитов достигали исходного уровня на 10 сутки в КГ, в ИГ – на 7-8, причем на 10 сутки показатели приходили к норме, с увеличением общей субпопуляции (тЕ-РОК) на 19,5% выше средней нормы.

Снижение абсолютного и относительного числа Т-клеток в ИГ имело те же черты, что и КГ. Для ИГ характерно более кратковременное снижение относительного и абсолютного количества Т-клеток. В то же время, в ИГ относительные показатели Т-клеток и Т-субпопуляций были выше, чем в КГ. Увеличение количества Т-клеток, вероятно, является следствием применявшегося у этих больных полного комплекса антистрессорной терапии.

Вверх

Изменение показателей красной и белой крови

Операционная травма и другие стрессогенные воздействия вызывают значительные количественные и качественные изменения клеточных элементов крови (П.В. Сергеева с соавт., 1983; М.В. Марук с соавт., 1984; В.П. Гадалов, 1985). Даже при отсутствии инфекции в ра­не в первые 24–36 часов после операции у больных может отмечаться лейкоцитоз до 20 000 и более в 1 мл крови, который постепенно уме­ньшается в течение 2–4 дней и представляет собой нормальную ответ­ную реакцию при хирургической агрессии. Послеоперационный лейкоцитоз возникает вследствие рефлекторного воздействия очага травмы и воспаления на перераспределение крови в организме (увели­чение количества лейкоцитов в периферической крови за счет лейкоцитов крови внутренних органов), изменения ритма лейкопоэза и разру­шения лейкоцитов, миграции их в воспалительный очаг. На количество лейкоцитов в крови влияют продуктов нарушенного обмена и тканевого распада, а также особого фактора белковой приро­ды, образующегося в очаге воспаления (И. Теодореску Ексарку, 1972).

В организме оперированных больных отмечаются не только количественные, но и качественные изменения лейкоцитов. Наблюдается сдвиг лейкоцитарной формулы влево, увеличивается фагоцитарная активность лейкоцитов. Эти изменения зависят от множества факторов и коорди­нируются гипоталамическими нервными центрами (И.А. Фрид, 1984; В.П. Гадалов, А.Ш. Григорян, 1989).

Со стороны красной крови больных в послеоперационном периоде чаще всего возникает уменьшение количества эритроцитов и HB, что связано не только с операционной кровопотерей, но и с угне­тением эритропоэтической функции костного мозга, патологи­ческим депонированием крови в результате операционного стресса (Н.Ф. Мистакопуло, E.Г. Жуковская, 1983; Л.Д. Чиркова, 1986). На возникновение гипохромной анемии, сопровождающей травму, по-видимому, имеет значение и ряд других факторов: повы­шенный катаболизм, уменьшение синтеза белка, в том числе и гемоглобина, гиповитаминоз и др. (И.П. Назаров, 1982; А.П. Зильбер, 1984).

Исследования красной крови (количество эритроцитов, HB, Ht, СОЭ) и белой крови (количество лейкоцитов и лейкоцитарная формула) проведено у 40 больных на фоне ДАСТ и у 40 боль­ных контрольной группы.

До операции концентрация HB у больных контрольной и исследуемой групп составляла 125,0 и 125,8 г/л (табл. 4, рис. 1). В послеоперационном периоде концентрация НB у больных кон­трольной группы была достоверно ниже (за исключением первого дня) исходной величины. При этом отмечено постепенное снижение концентрации НB с 123 г/л в 1-й день до 114,4 г/л к 10-му дню. Не­обходимо отметить, что гемотрансфузии во время операции и в после­операционном периоде у больных контрольной и исследуемой групп не проводились, длительность инфузионной терапии у больных составила 3–5 суток, в объеме в 1-е двое суток – 2400–2800 мл, на 3-и сутки – 1600–2000 мл, в последующем при восстановлении функции ЖКТ по мере увеличения энтерального питания объем инфузионной терапии уменьшался. Соотношение коллоидов и кристаллоидов составляло 2 : 1.

У больных на фоне ДАСТ (исследуемая группа) в первые сутки после операции концентрация НB достоверно не отличалась от исход­ной величины (Р > 0,25), но была достоверно выше, чем в контрольной группе (Р < 0,05). В дальнейшем в течение 5 дней после операции до­стоверных изменений концентрации НB на отмечено (Р > 0,1).

Стабилизацию уровня НB можно связать с выходом крови из депо под влиянием адреноганглиолитиков. После отмены препаратов ДАСТ, на 7 день со­держание НB в крови больных достоверно снизилось и оставалось на этом уровне до 10 дня.

Аналогичные изменения наблюдаются и при измерении уровня веноз­ного Ht (табл. 4, рис. 1).

Количество эритроцитов в контрольной группе изменялось следующим образом. До операции содержание эритроцитов составляло 3,6 ± 0,11 * 1012/л. В послеоперационном периоде в 1-й день количес­тво эритроцитов было несколько ниже дооперационной величины, но достоверных отличий не было (Р > 0,25). К 3-му дню отличие становилось существенным (Р < 0,05), затем к 5-му дню наблюдается повышение количества эритроцитов до 3,41 ± 0,11 * 10/л (Р > 0,1) и вновь происходит достоверное снижение к 7 – 10-му дню до 3,27 ± 0,12 (Р < 0,05).

В исследуемой группе уровень эритроцитов после операции не от­личался от исходного (Р > 0,1), а начиная с 3-х суток и до 10-х, отмечается достоверное снижение количества эритроцитов, но это снижение менее выражено, чем у больных в контрольной группе, достоверная раз­ница выявлена на всех этапах, кроме 5-х суток.

Приведенные данные свидетельствуют, что ДАСТ предупреждает не­благоприятное действие операционной травмы и других стрессовых факторов на показатели красной крови больных в послеоперационном пери­оде и значительно уменьшает их сдвиги.

Таблица 4

Показатели красной крови у больных контрольной и исследуемой групп в послеоперационном периоде (n, M ± m, P)

 

Показатели

красной

Период исследования

Крови

 Исходн.

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

40

40

40

40

40

40

Гемоглобин

К

125,0±2,02

Р

123,0±1,54

>0,25

117,6±1,15

 <0,01

118,6±l,82

<0,05

115,5±1,63

<0,001

114,4±1,54

<0,001

г/л

И

125,8±2,05

Р >0,5

Р1

128,5±2,27

>025

<0,05

121,4±2,53

>0,1

>0,l

122,0±2,82

>0,1

>0,25

116,0±3,23

<0,02

>0,5

114,9±2,27

<0,001

>0,5

Гематокрит

К 

35,2±0,87

 Р

34,5±0,92

>0,5

33,0±0,54

<0,05

33,1±0,50

<0,05

32,4±1,05

<0,05

32,0±0,89

<0,0l

(%)

И

36,9±0,85

Р

Р1>0,1

38,8±0,79

>0,25

>0,l

35,0±1,14

>0,1

>0,l

34,0±0,89

<0,02

>0,25

35,6±1,11

>0,25

<0,05

 34,4±1,17

>0,05

>0,l

К-во эритроцитов

К

3,60±0,11

Р

3,50±0,08

>0,25

3,35±0,06

<0,05

3,41±0,11

>0,1

3,30±0,10

<0,05

3,27±0,12

<0,05

(1012/л)

И

3,80±0,08

Р

Р1>0,1

3,98±0,12

>0,1

<0,001

3,56±0,09

<0,05

<0,05

3,58±0,06

<0,05

>0,1 

3,58±0,08

<0,05

<0,05

3,56±0,08

<0,01

<0,05

СОЭ

Мм/ч

К

18,6±1,9

Р

25,3±2,0

<0,02

35,6±2,1

<0,001

32,0±1,7

<0,001

35,8±1,5

<0,001

34,4±1,9

<0,001

И

23,3±3,9

Р

Р1>0,25

33,5±2,9

<0,05

<0,02

49,0±2,9

<0,001

<0,001

50,8±3,4

<0,001

<0,001

47,6±2,7

<0,001

<0,001

47,1±5,6

<0,001

<0,001

Примечание: P – по сравнению с исходным, Р1 – по сравнению с контрольной группой.

 

Изучение СОЭ показало, что в обеих группах в послеоперацион­ном периоде СОЭ была достоверно ускорена. Причем, нарастание СОЭ в исследуемой группе было выражено сильнее (Р < 0,001). Однако этот факт не может свидетельствовать об усилении агрегации, так как ис­следования Г.М. Савельевой с соавт., показали, что СОЭ при небольшом числе эритроцитов может быть значительно повышена, в то время как агрегация выражена слабо. Следует также принять во вни­мание мнение В.А. Левтова с соавт., что СОЭ в клинической практике имеет значение как ориентировочный суммарный показатель суспензионной стабильности крови, обусловленный не только агрега­цией эритроцитов, но и другими факторами.

Количество лейкоцитов у больных обеих групп в послеоперационном периоде увеличивалось (табл. 5–6). Максимальный лейкоцитоз в обеих группах отмечен в 1-е сутки, затем количество лейкоцитов возвращалось к норме, а к 7 – 10-м суткам опять отмечался лейкоцитоз, связанный, по-видимому, с присоединением у некоторых больных гной­но-инфекционных осложнений.

В обеих группах в послеоперационном периоде наблюдалась лим­фопения с максимальным снижением в 1-й день, однако,в исследуемой группе с 5-го дня процентное содержание лимфоцитов возвращалось в пределы нормы, в то время как в контрольной группе лимфопения наб­людалась вплоть до 10-го дня. Необходимо отметить увеличение в исследуемой группе абсолютного количества лимфоцитов к 10-му дню на 63 % по сравнению с исходным.

Количество моноцитов достоверно не изменялось в обеих группах. Достоверное снижение количества эозинофилов у больных обеих групп отмечалось с 1-го по 3-й день после операции, но выраженной эозинопении не было. К 7-му дню количество эозинофилов в обеих группах повышалось до верхней границы нормы.

Нейтрофильный сдвиг наблюдался в обеих группах, но у больных контрольной группы увеличивались как сегментоядерные, так и палочкоядерные нейтрофилы (максимум в 1–3-й день). В исследуемой группе нейтрофильный лейкоцитоз был в основном за счет увеличения сегментоядерных, палочкоядерные за пределы нормы в послеоперационном пе­риоде не выходили.

Рисунок 7.2. Изменение показателей гемоглобина, гематокрита и количества эритроцитов у больных в послеоперационном периоде

(* – Р < 0,005 по сравнению с первым этапом)

Таблица 5

Лейкоцитарная формула у больных в послеоперационном периоде, в тысячах (n, M ± m, P)

Показатель

Исходн.

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

Лейко­циты

К

6,67±0,42

11,99 ±0,36 <0,001

9,46±0,41 <0,001

7,76 ±0,26 <0,05

9,27±0,31 <0,001

10,49±0,41 <0,001

И

6,5±0,46

11,28±0,95 <0,001

9,10±0,55 <0,001

6,55±0,61 >0,5

7,01±0,70

>0,5

10,04±0,83

 <0,001

Лимфциты

К

1,75±0,07

1,44±0,04

 <0,001

1,39±0,08 <0,001

1,37±0,10 <0,001

1,60±0,15 >0,25

1,85±0,09 >0,25

И

1,61±0,15

1,30±0,11

>0,1

1,39±0,12

>0,1 

1,47±0,13 >0,25

1,60±0,14

>0,5

2,62±0,33 <0,001 

Моно­циты

К

0,37±0,05 

0,51±0,04 <0,01

0,52±0,02 <0,01

0,40 ±0,03 >0,5

0,46±0,06 >0,25

0,51±0,02 >0,01

И

0,22±0,05

0,30±0,05 >0,25

0,46±0,11 <0,02

0,16 ±0,03 >0,25

0,27±0,03 >0,25

0,34±0,11

>0,1

Эозинофилы

К

0,24±0,05

0,06±0,01 <0,001

0,19±0,05 >0,25

0,19±0,03 >0,25

0,43±0,11 >0,05

0,40±0,10

>0,1

И

0,15±0,03

0,04±0,02 <0,05

0,05±0,02 <0,05

0,13 ±0,03 >0,5

0,32±0,14

>0,l

0,53±0,16

 >0,1

Палочкоядерные

К

0,17 ±0,04

0,85±0,28 <0,01

0,73±0,20 <0,01

0,35±0,03 <0,001

0,36±0,09 <0,05

0,41±0,13 <0,02

И

0,05 ±0,02

0,5 ±0,09

 <0,001

0,3±0,1

<0,02

0,17 ±0,04 <0,05

0,14±0,03 <0,05

0,15±0,02 <0,001

Сегментоядерные

К

4,14±0,14

9,09±0,25 <0,001

6,57±0,23 <0,001

5,30±0,13 <0,001

6,24±0,41 <0,001

6,50±038 <0,001

И

4,06±0,17

9,29±0,15 <0,001

6,92±0,20 <0,001

4,60±0,12 <0,01

4,67±0,29 <0,05

6,95±0,31 <0,001

Таблица 6

Изменение белой крови у больных в послеоперационном периоде, в процентах (n, M ± m, P)

Показатель

Исходи.

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

Лимфоциты

К

26,2 ±l,6l

12,01±0,99 <0,001

14,66±0,93

 <0,001

17,65±1,13 <0,001

17,37+1,48 <0,001

17,64±l,40

 <0,001

И

24,8±l,27

11,56

1,99 <0,001

15,25±1,20

 <0,001

22,38±1,85 >0,25

22,83±l,80

 >0,25

26,12±1,59

 >0,25

Моно­циты

К

5,55±0,45

4,29±0,40 <0,05

5,52±0,39

 >0,5

5,15±0,50 >0,5

4,92±0,47

 >0,25

4,86±0,43

 >0,1

И

3,31±0,59

2,64±0,30 >0,25 

5,01±0,97

>0,1

2,75±0,48 >0,25

3,72±0,45

 >0,25

3,38±0,60

 >0,5

Эозинофилы

К

3,64±0,51

0,47±0,07

<0,001

2,0±0,44

<0,02

2,40±0,76

 >0,l

4,63±0,82

 >0,25

3,81±1,0

 >0,5

И

2,33±0,65

0,33±0,20 <0,01

0,49±0,22

<0,01

1,93±0,45

>0,5

4,58±1,93

 >0,25

5,33±1,83

>0,1

Палочкоядерные

К

2,48±0,83 

7,09±1,80 <0,02

7,75±2,0

<0,02

4,50±1,08

>0,1

3,91±1,46

 >0,25

3,91±1,40

>0,25

И

0,76±0,20

4,40±0,66

 < 0,001

3,17±0,91 <0,001

2,56±0,80

< 0,002

2,0±0,49

 <0,02

1,49+0,55

<0,02

Сегментоядерные

К

62,1±2,10

75,8±l,93

 < 0,001

69,5±1,95

<0,02

68,3±2,30 <0,05

67,3±2,39

>0,1

62,0±2,0

 >0,5 

И

62,5±l,78

82,4±1,53

 < 0,001

76,1±1,77

 < 0,001

70,3±l,88 <0,01

66,7±2,0

 >0,1

69,3±2,01

 <0,02

Юные

К

И

0,24±0,07

0,13±0,07

0,14±0,05

Миелоциты

К

И

0,06±0,03

0,19±0,07

Плазма­тические клетки

К

И

0,29 ±0,07

0,25±0,07

0,57 ±0,19

В исследуемой группе плазматические клетки, миелоциты и юные формы не встречались, а в контрольной группе патологические клетки были обнаружены у 54,8 % больных в 1-й день и у 46 % и 25 % – в 3-й и 7-й день соответственно (табл. 6).

Проведенные нами исследования показывают, что в случае применения ДАСТ не происходит угнетения физиологической компенсаторной реакции системы белой крови больных в ответ на оперативное вмешательство и гнойно-инфекционные осложнения в послеоперационном периоде. Появление у больных контрольной группы плазматических клеток, миелоцитов и юных форм, длительная лимфопения, сдвиг влево лейко­цитарной формулы свидетельствуют о недостаточной антистрессорной защите. Менее выраженные и кратковременные изменения белой крови у больных, получающих ДАСТ, указывают на снижение влияния операцион­ной травмы и связанного с ней психо-эмоционального напряжения. К тому же быстрое возвращение к норме и даже увеличение к 10 дню (по сравнению с исходным) количества лимфоцитов у больных исследу­емой группы косвенно свидетельствуют о возможном стимулирующем влиянии ДАСТ на иммунную систему.

Обсуждая полученные данные, нельзя не учесть существенного влияния гормонального фона и медикаментозного лечения на состояние иммунной системы. Известно, что при различных стрессовых состояниях, когда уровень глюкокортикоидов в крови увеличивается, происходит снижение пула рециркулирующих лимфоцитов, прежде всего Т-клеток. Повышение уровня глюкокортикоидов может снижать количество розеткообразующих клеток, а также менять соотношение субпопуляций. Нашими исследованиями убедительно доказано, что в послеоперационном периоде в КГ на протяжении пяти суток сохранялась выраженная гиперкортизолемия – увеличение кортизола на 128,8-71% (Р<0,001) по сравнению с нормой. Гиперкортицизм сопровождался уменьшением числа лимфоцитов на 18-22% и повышением количества лейкоцитов в первые сутки более, чем на 100%. В ИГ применение ДАСТ позволило снизить реакцию коры надпочечников. Лишь в первые сутки уровень кортизола превышал норму на 21%, в последующем на протяжении всего послеоперационного периода концентрация кортизола достоверно не изменялась. Это положительным образом сказалось на изменении количества лимфоцитов – в течение недели не происходило достоверного снижения их количества.

Исследования концентрации инсулина у больных в послеоперационном периоде, проведенные нами, показали, что в КГ достоверное повышение инсулина отмечено с 1 по 10 сутки включительно на 101,5-31,6%, тогда как в ИГ повышение уровня инсулина было только в первые сутки на 27,6% (Р<0,02), в дальнейшем показатели инсулина достоверно не отличались от нормы.

Показатели кортизола и сахара подтверждают наличие стресса в послеоперационном периоде у больных КГ и практическое его отсутствие у больных, получавших ДАСТ адреноганглиолитиками. Это может свидетельствовать, что одной из причин снижения количества Т-клеток у хирургических больных является увеличение уровня глюкокортикоидов, а, возможно, и наличие излишней реакции всей системы гипоталамус-гипофиз-надпочечники. Как известно, уровень инсулина также оказывает существенное влияние на состояние иммунной системы (1, 10). По данным Л.Я. Петриевой с соавт., введение мышам инсулина способствует увеличению массы тимуса, селезенки, нарастанию числа ядерных клеток в этих органах и в периферической крови, стимулирует Т-зависимый иммунный ответ и усиливает реакцию гиперчувствительности замедленного типа. Однако, по данным В.А.Козлова с соавт., (8), В.П. Гадалова (3), инсулин ингибирует гуморальный иммунный ответ на эритроциты барана. Установлено также, что рецептор к инсулину может быть маркером активизированных лимфоцитов. Роль инсулиновых рецепторов может заключаться в обеспечении энергетических потребностей лимфобластов в периоде, предшествующем их делению, за счет увеличения проникновения в клетки глюкозы и аминокислот (9). Таким образом, увеличение уровня инсулина также может играть роль в подавлении иммунного ответа у хирургических больных.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что уже в дооперационном периоде у хирургических больных под влиянием стрессорных факторов (основное заболевание, психоэмоциональное напряжение, боль и др.) отмечается повышение уровня кортизола, сопровождающееся снижением показателей клеточного звена иммунитета. Операционный и анестезиологический стресс, послеоперационная ситуация резко увеличивают уровень кортизола и инсулина в крови больных на протяжении 7-10 дней, что приводит к угнетению иммунитета и развитию вторичного иммунодефицита.

Использование ДАСТ адренгоганглиолитиками по предлагаемой методике способствует уменьшению гиперреакции надпочечников и положительным образом сказывается на изменении клеточного иммунитета. Стресс-протекторная терапия адреноганглиолитиками позволяет смягчить иммуносупрессию в первые дни после операции, а к 10 дню полностью нормализовать клеточный иммунитет. Иммунозащитное действие ДАСТ приводит к снижению числа гнойно-инфекционных осложнений (на основе детального анализа около 500 больных) в послеоперационном периоде в 2,5 раза. Это позволяет считать адреноганглиоплегию эффективным методом предупреждения вторичного иммунодефицита у хирургических больных и рекомендовать ДАСТ к применению в практической работе хирургических и анестезиолого-реанимационных отделениях.

Вверх

ЛИТЕРАТУРА

 

1. Аренгауз Н.М. Анестезиологическое обеспечение больных с сопутствущим сахарным диабетом //Анестезиол. и реаниматол. – 1987. – № 3. – С. 63-70. 
2. Брондз Б.Д. Т-лимфоциты и их рецепторы в иммунологическом распознавании /Отв. ред. А.В.Зеленин; АН СССР, Ин-т белка.-М.: Наука, 1987. – С. 391-459. 
3. Гадалов В.П. Иммунологические аспекты операционного стресса //Анестезиол. и реаниматол .-1985 .-¹3. – С. 69-72. 
4. Зелесков В.М. Достижения в исследовании физиологии и метаболизма фагоцитов //Журн. Микробиол., эпидемиол. и иммунол. – 1985.-№ 12. – С. 85-92. 
5. Индукция дифференцировки Т-лимфоцитов человека тимическими факторами АТФ-6 (Т-активином) /В.С.Кожевников, В.И.Коненков, И.В.Санина и др. //Иммунология. – 1985. – № 4. – С. 34-37. 
6. Ковальчук Л.В., Чередеев А.Н. Диагностика и коррекция нарушений иммунной системы //Казанский мед. журнал. – 1986. – Т.67, ¹ 4.-С.289-294. 
7. Кожевников B.C. Метод идентификации Т-лимфоцитов человека, несущих высокоафинные рецепторы для эритроцитов барана /Внедрение новых методов в практическое здравоохранение и научно-исследовательскую работу. – Новосибирск, 1981. –С.74-75. 
8. Козлов В.А., Цирлова И.Г., Орловская И.А. Влияние экзогенного инсулина на антителообразование in vitro и in vivo //Журн. микробиол., эпидемиол. и иммунобиол. – 1980. – № 9. – С .57-60. 
9. Ляшенко В. А., Дроженников В .А., Шолотковская И.М. Механизмы активации иммунокомпетентных клеток. – М.: Медицина, 1988. – С. 224-238. 
10. Оценка прогностического значения эндокринных стрессовых нарушений у больных разлитым перитонитом /Г.А.Рябов, А.И. Бабков, Б.Д. Савчук и др. //Анестезиол. и реаниматол. – 1989. – 3. – С. 11-15. 
11. Петриева Л.Я., Белокрылов Г. А., Сафонов Б.Н. Действие инсулина на иммунную систему и разные формы иммунного ответа у мышей //Иммунология. – 1968. – №2. – С. 41-43. 
12. Петров Р.В. Иммунология. – М.: Медицина, 1983. – 368 с. 
13. Фрейдлин И.С. Система мононуклеарных фагоцитов. – Л. Медицина, 1984. – 272 с. 
14. Ярилин А. А. Чувствительность Т-лимфоцитов человека к теофилину //Клеточные факторы регуляции иммуногенеза. – Новосибирск. – 1985. – С.24-39.
15. Lmatibul S., Shore A/, Dosch H.M. Theophylline modulation of E-rosette formation: an indicator of T-cell maturation //Clin. Exp. Immynol. -1978. -Vol. 33, N. 3. -P. 503-513.
16. Reinhers E.L., Schlossman C.F. The dfferentiation and function of human T-lymphocytes //Cell. – 1980. – Vol. 19, N. 4. – P. 821-827. 

1-я глава         Вверх         3-я глава

Содержание монографии

Структурно-метаболические параметры ткани поджелудочной железы при остром панкреатите

3-4 главы           5-6 главы            4 часть

Содержание монографии

Содержание:

Глава 5. Структурно-метаболические параметры ткани поджелудочной железы при остром панкреатите в эксперименте и их изменения при использовании озонированного физиологического раствора

5.1. Структурно-метаболические параметры ткани поджелудочной железы при остром панкреатите в эксперименте

5.2. Влияние озонированного физиологического раствора на структурно-метаболические параметры ткани поджелудочной железы при остром панкреатите в эксперименте

Глава 6. Результаты лечения больных с применением методов иммунокорригирующей терапии

6.1. Изменения иммунного статуса больных острым панкреатитом в результате применения озонотерапии

6.2. Влияние применения глутоксима в комплексном лечении больных острым панкреатитом на иммунологические показатели и метаболические параметры организма

6.3. Сравнительная характеристика эффективности предложенных методов

Заключение

Литература

Глава 5. Структурно-метаболические параметры ткани поджелудочной железы при остром панкреатите в эксперименте и их изменения при использовании озонированного физиологического раствора

5.1. Структурно-метаболические параметры ткани поджелудочной железы при остром панкреатите в эксперименте

Проведенное экспериментальное исследование позволило установить наличие изменений в метаболических процессах поджелудочной железы при панкреатите у крыс. В качестве контроля взяты структурно-метаболические параметры поджелудочной железы здоровых крыс. Экспериментальную группу составили лабораторные животные с моделированным острым панкреатитом по описанной методике.

Большинство показателей активности ферментов ткани поджелудочной железы у животных экспериментальной группы достоверно отличалось от уровня контроля, причем изменения были разнонаправленными (табл. 15).

Активность таких ферментов, как Г3ФДГ (92,81±9,96 мкЕ/10000 кл.; P1<0,001), ЛДГ (20,67±2,39 мкЕ/10000 кл.; P1<0,001), НАДФМДГ (11,20±1,59 мкЕ/10000 кл.; P1<0,001), НАДГДГ (143,65±13,32 мкЕ/10000 кл.; P1<0,001) и ГР (6,53±1,06 мкЕ/10000 кл.; P1<0,001) при панкреатите была более высокой, чем в контрольной группе. У двух ферментов – Г6ФДГ (3,70±0,50 мкЕ/10000 кл.; P1<0,001) и НАДМДГ (35,69±0,001 мкЕ/10000 кл.; P1<0,001) – в экспериментальной группе определялись менее высокие, чем в контроле, значения.

Таблица 15

Метаболические параметры ткани поджелудочной железы (мкЕ/10000 клеток) крыс острым панкреатитом (M±m)


Ферменты

Контроль (n=10)

Панкреатит (n=10)

Достоверность различий параметров клинических групп

Г6ФДГ

14,51±0,74

3,70±0,50

P<0,001

Г3ФДГ

43,55±3,95

92,81± 9,96

P<0,001

ЛДГ

8,49±0,86

20,67±2,39

P<0,001

НАДМДГ

114,51±3,96

35,69±6,74

P<0,001

НАДФМДГ

3,69±0,48

11,20±1,59

P<0,001

НАДФГДГ

6,48±0,89

5,67±1,38

НАДГДГ

38,58±3,62

143,65±13,32

P<0,001

НАДИЦДГ

1,47±0,28

1,38±0,23

НАДФИЦДГ

15,38±2,38

 13,55±3,00

ГР

2,45±0,24

6,53±1,06

P<0,001

Также при панкреатите при сравнении с контролем выявлено снижение активности двух ферментов, функционирующих на начальных этапах ЦТК: НАД- (1,38±0,23 мкЕ/10000 кл.; P1<0,001) и НАДФИЦДГ (13,55±3,00 мкЕ/10000 кл.; P1<0,001). Можно предположить, что эффективность ЦТК по наработке АТФ на начальных этапах не превышает возможности цикла у контрольной группы или даже снижена.

Таким образом, при экспериментальном панкреатите у крыс метаболизм клеток поджелудочной железы характеризуется следующими особенностями:

  • снижением интенсивности энергопродуцирующих реакций цикла трикарбоновых кислот (ЦТК), что подтверждается уменьшением в 3 раза, по сравнению с показателем здоровой ткани, активности одной из реакций заключительного, наиболее продуктивного по выработке АТФ, этапов цикла, контролируемой НАДМДГ, и сохранением на уровне контрольных значений активности реакций начальных этапов цикла (НАДИЦДГ, НАДФИЦДГ);
  • повышенным (вероятно, для компенсаторного увеличения объема субстратного потока по циклу трикарбоновых кислот и количества вырабатываемой АТФ) использованием в ЦТК субстратов с аминокислотного обмена, о чем свидетельствует в 3 раза более высокий, чем в контроле, показатель НАДГДГ;
  • интенсификацией работы гликолиза за счет повышенной подачи на него как субстратов с липидного обмена (Г3ФДГ), так и лактата (ЛДГ);
  • усиленным удалением с ЦТК субстратов, несмотря на снижение их объема в цикле, через реакцию, катализируемую НАДФМДГ (по-видимому, на липидный обмен по пути малат-пируват-ацетилКоА);
  • снижением утилизации глюкозы по пентозо-фосфатному пути (ПФП) и, следовательно, выработки его конечного продукта – рибозо-5-фосфата, а также НАДФН, необходимых для синтеза РНК и других пластических процессов в клетках; это обстоятельство подтверждается резким снижением активности ключевого фермента ПФП – Г6ФДГ;
  • повышением активности ГР, что, с одной стороны, свидетельствует об активации глутатионовой системы антиперекисной защиты в клетках, а с другой – о повышении интенсивности транспорта в клетки аминокислот, который в значительной степени обеспечивается системой глутатиона.

Определение показателей липидного спектра ткани поджелудочной железы крыс позволило установить следующее. При развитии экспериментального панкреатита отмечено весьма значительное увеличение в клетках железы содержания СЖК (8,37±1,16%; P<0,001) и снижение доли ТАГ (19,35±3,10%), что соответственно, повышало показатель соотношения СЖК/ТАГ (0,48±0,10; P<0,05). Отношением СЖК/ТАГ определяется направленность процессов в системе «липогенез-липолиз» и увеличение показателя указывало на активизацию липолиза в ткани поджелудочной железы при ОП. Cодержание в клетках ХОЛ было снижено (9,95±1,30%; P<0,1), соответственно соотношение липидных фракций ХОЛ/ФЛ также уменьшалось (1,13±0,26%; P<0,01). Увеличение доли одного из основных структурных компонентов мембраны – ФЛ (9,72±1,16%) при панкреатите можно расценить как компенсаторную реакцию, направленную на снижение дестабилизации и повышение проницаемости клеточных мембран ткани поджелудочной железы (табл. 16).

Таблица 16

Обьем липидных фракций (%) и их соотношение в ткани поджелудочной железы крыс при экспериментальном панкреатите


Показатели

Контроль (n=10)

Панкреатит (n=10)

Достоверность различий параметров клинических групп

ФЛ

7,32±0,96

9,72±1,16

ХОЛ

13,86±1,66

9,95±1,30

P<0,1

СЖК

3,40±0,76

8,37±1,16

P<0,01

ТАГ

23,30±2,57

19,35±3,10

ЭХ

51,47±4,70

52,61±4,68

ХОЛ/ФЛ

1,91±0,07

1,13±0,26

P<0,01

СЖК/ТАГ

0,15±0,04

0,48±0,10

P<0,05

ЭХ являются запасной формой холестерина и в зависимости от условий и потребностей клетки осуществляется либо гидролиз, либо синтез холестерина. При панкреатите содержание эфиросвязанного холестерина не изменяется в сравнении с контролем (52,61±4,68%). Вероятно, это можно объяснить сдвигом динамического равновесия системы ХОЛ-ЭХ в сторону последнего.

Указанные изменения объема различных фракций липидов расценены нами как свидетельство активации липидного обмена в клетках поджелудочной железы при отечной форме панкреатита. Это состояние сопровождается преимущественным усилением в клетках интенсивности липолитических процессов за счет ограничения синтеза ТАГ – энергоемких внутриклеточных метаболитов. Различными исследователями отмечалась прямо пропорциональная зависимость между величиной СЖК/ТАГ и выраженностью процессов липолиза. Интенсификация жирнокислотного обмена сопровождается перераспределением потоков субстратов, циркулирующих в обмене липидов: происходит повышение количества метаболитов, поступающих на обмен ЖК и ограничивается их объем в обмене ХОЛ. Последнее обстоятельство приводит к изменению соотношения двух основных структурных компонентов биомембран – ХОЛ/ФЛ, снижение которого за счет уменьшения доли холестерина в мембранах, как известно, увеличивает их проницаемость для прохождения в клетки субстратов, а из них – продуктов жизнедеятельности, внутриклеточных ферментов.

* * *

Таким образом, развитие патологического процесса в поджелудочной железе при остром панкреатите сопровождается ингибированием энергопродуцирующих процессов и снижением адаптивных возможностей клеточных элементов ткани и их реактивности по отношению к гуморальным факторам регуляции. Метаболические процессы характеризуются нерациональным использованием аминокислот для выработки АТФ в ЦТК, что, в совокупности со снижением интенсивности реакций ПФП, ограничивает восстановительные пластические процессы в клетках. Структурные изменения в мембранах указывают на активацию перекисных процессов, вызывающих в качестве защитной реакции повышение активности антиперекисной системы глутатиона и усиление субстратного потока на липидный обмен для восстановления и сохранения мембранных структур.

Учитывая данные стендового опыта, нами было высказано предположение о целесообразности включения в схему лечения больных острым панкреатитом метаболических иммунокорректоров.

Следующим этапом исследования было изучение на крысах эффективности лаважа поджелудочной железы ОФР.

 

Вверх           Содержание монографии 


5.2. Влияние озонированного физиологического раствора на структурно-метаболические параметры ткани поджелудочной железы при остром панкреатите в эксперименте

После лаважа брюшной полости озонированным физиологическим раствором активность ферментов в ткани поджелудочной железы у экспериментальных животных (группа 3) существенно изменялась. Происходящие изменения были направлены в сторону возвращения ферментных показателей к контрольному уровню. Так, достоверно менее высоким, чем во 2-й группе (животные с панкреатитом без лечения), становились показатели активности Г3ФДГ (63,47±6,44 мкЕ/10000 кл.; P<0,05), ЛДГ (14,54±1,60 мкЕ/10000 кл.; Р<0,0 5), НАДФМДГ (5,44±0,81 мкЕ/10000 кл.; Р<0,01), НАДГДГ (47,39±5,77 мкЕ/10000 кл.; Р<0,001), ГР (2,74±0,48 мкЕ/10000 кл.; Р<0,01). Более высокой, чем во 2-й группе определялась активность НАДМДГ (95,60±13,10 мкЕ/10000 кл.; Р<0,01), Г6ФДГ (5,36±0,84 мкЕ/10000 кл.; Р<0,1). В тоже время, большинство изменявшихся показателей (за исключением НАДМДГ, НАДГДГ, ГР) за 3 дня применения озонированного физиологического раствора не достигало уровня их значений, определявшихся в контрольной группе животных (рисунок 12).

Применение озонированного физиологического раствора при экспериментальном панкреатите у крыс вызывает изменения активности внутриклеточных метаболических ферментов ткани поджелудочной железы, которые приводят к нормализации обменных процессов в ее клетках. Это происходит за счет повышения активности энергопродуцирующих реакций ЦТК при снижении использования в нем субстратов с аминокислотного обмена; снижения интенсивности реакций гликолиза как за счет субстратов липидного обмена (Г3ФДГ), так и за счет лактата; уменьшения объема субстратов, удаляемых с ЦТК на липидный обмен; умеренного повышения утилизации глюкозы в ПФП; снижения активности глутатионовой системы антиперекисной защиты и транспорта в клетки аминокислот.


Рис. 12. Изменение активности ферментов в ткани ПЖ на фоне озонотерапии

Изменения отмечены и в липидном спектре ткани поджелудочной железы. Так, уменьшалось содержание СЖК (5,56±1,17%; Р<0,1) и, соответственно, меньше становилось соотношение СЖК/ТАГ (0,27±0,06; Р<0,1). Уменьшение показателя СЖК/ТАГ указывает на переход процесса с липолиза в сторону выраженного липогенеза и свидетельствует о снижении утилизации липидов тканями. Установлено повышение проницаемости мембран за счет увеличения доли ФЛ (8,25±1,62%), повышался показатель содержания ХОЛ (12,61±2,22%), который достоверно не отличался от уровня контроля, это приводило к контрольному значению и соотношение фракций ХОЛ/ФЛ (1,94±0,68%) и, вероятно, к восстановлению мембранной проницаемости. Снижение потребности клеток в холестерине при озонотерапии приводило к повышению содержания эфиросвязанного холестерина. Данные представлены на рисунке 13.

Рис. 13. Объем липидных фракций (%) и их соотношения в ткани ПЖ крыс при остром панкреатите и на фоне лечения ОФР

 

Таким образом, применение озонированного физиологического раствора для лаважа брюшной полости создавало условия, способствующие нормализации липидного спектра ткани поджелудочной железы при экспериментальном панкреатите у крыс.

* * *

В результате исследования сделано заключение о том, что применение в течение 3-х дней лаважа брюшной полости озонированным физиологическим раствором при экспериментальном панкреатите крыс вызывает изменения процессов тканевого обмена в поджелудочной железе. Они заключаются в направленности реакций к нормализации внутриклеточной энергопродуцикции, аминокислотного и липидного обменов, повышения пластического потенциала внутриклеточного метаболизма. Это связано с уменьшением проницаемости мембранных структур клеток железы и снижении интенсивности в них липолитических процессов.

Вверх           Содержание монографии 

Глава 6. Результаты лечения больных с применением методов иммунокорригирующей терапии

6.1. Изменения иммунного статуса больных острым панкреатитом в результате применения озонотерапии

Динамика показателей лейкограммы и иммунного статуса больных острым панкреатитом на фоне озонотерапии приведена в таблицах 17 и 18.

После 8 дней лечения наблюдалась положительная динамика относительного показателя содержания в периферической крови лимфоцитов – он повышался в 3,5 раза (Р<0,05). Весьма значительными были снижение общего количества лейкоцитов крови (7,50±0,3* 109 ; Р<0,05 ) с изменениями их различных популяций, а также показателя СОЭ, который уменьшился до 7,20±1,84мм/ч (Р<0,05).

Таблица 17

Динамика показателей крови больных ОФОП, получавших на фоне традиционного лечения озонотерапию(M±m)

Показатели

При поступлении (А), n=20

8-е сутки озоно-терапии (В), n=20

Hb,г/л

128,60±3,61

112,60±2,80 *

СОЭ,мм/ч

19,00±1,65

7,20±1,84*

Лейкоциты, *109

11,90±0,80

7,50±0,30*

П/я,%

17,40±0,51

5,47±0,18*

С/я,%

63,70±1,22

57,5±1,08*

Лимф.,%

10,50±1,09

35,06±0,69*

Эозин.,%

0,50±0,24

0,85±0,30

Моноц.,%

5,50±0,79

5,44±0,27

Примечание: * – достоверность различий показателей В по отношению к А (р< 0,05).

По мере уменьшения интоксикации и улучшения состояния больных динамика изменений показателей иммунограммы в группе с озонотерапией была более выраженной, чем в группе больных без иммунокоррекции. Число лимфоцитов составило 2,3±0,11* 109 /л; Т-лимфоцитов 65,2±1,80%, Т-хелперов – 30,7±1,9%, Т-супрессоров – 32,6±1,29% (P<0,001). Изменения активности гуморального звена в процессе лечения подтверждались уменьшением концентрации в сыворотке крови больных иммуноглобулинов А (1,79±0,06 г/л; P<0,01), М (1,29±0,06г/л; P<0,01), при некотором увеличении уровня IgG (10,79±0,06г/л) (табл. 18).

Таблица 18

Динамика показателей иммунного статуса больных ОФОП, получавших на фоне традиционного лечения озонотерапию (M±m)

Показатели

Контроль

При поступлении (А), n=20

8-е сутки озоно-терапии (В), n=20

Лимфоциты,10 *9/л

2,05±0,06

1,21±0,19

2,30±0,11*

Т-лимфоциты,абсол.

0,97±0,03

0,91±0,09

0,98±0,07

Т-лимфоциты,%

48,40±1,40

43,84±1,23

65,20±1,80*

Т-хелперы,%

31,94±1,40

22,6±1,12

30,70±1,90*

Т-супрессоры,%

30,51±1,10

39,65±0,68

32,60±1,29*

ИРИ

1,07±0,05

0,51±0,01

1,05±0,07*

IgA, г/л

1,51±0,09

1,91±0,06

1,54±0,07*

IgG, г/л

10,33±0,36

9,01±0,41

10,05±0,07

IgM, г/л

1,20±0,06

1,71±0,05

1,21±0,07*

Примечание: * – достоверность различий показателей В по отношению к А (р< 0,05).

Таким образом, озон оказывает иммунокорригирующее действие при комплексном лечении больных острым панкреатитом, которое проявляется через изменения популяционного и субпопуляционного состава ИКК и активности гуморального звена иммунитета. Действуя на клеточное звено иммунитета, озон уменьшает Т-иммунодефицит.

 

Вверх           Содержание монографии 


6.2. Влияние применения глутоксима в комплексном лечении больных острым панкреатитом на иммунологические показатели и метаболические параметры организма

Характерным для острого панкреатита можно считать иммунодефицитное состояние, выражающееся в нарушениях со стороны клеточного звена иммунной системы.

Изучение структурно-метаболических параметров лимфоцитов показало, что состояние иммунодефицита, отмечаемое при ОП, сопровождается изменениями обменных процессов в лимфоцитах и их мембранных структурах. Активность в лимфоцитах ферментов цикла Кребса, гликолиза, пентозофосфатного пути и системы глутатиона зависит от формы острого панкреатита. Анализ полученных данных выявил наличие некоторых изменений метаболизма, отражающих механизмы реагирования лимфоцитов на то состояние напряжения, которое определяет для них воспаление в поджелудочной железе и потребность формирования на него иммунного ответа.

В последние годы усиливается интерес к роли глутатиона и связанных с ним ферментных систем, так как предполагается, что глутатион регулирует концентрацию реакционноспособных интермедиантов (активные формы кислорода) эндо- и экзогенного происхождения на безопасном для организма уровне [50, 51, 180]. Так как при остром панкреатите происходит активация системы перикисного окисления, целесообразно было включить в схему лечения больных глутоксим. Группу сравнения составили больные острым панкреатитом, получающие традиционную терапию.

Из представленных в таблице результатов видно, что изменения гемо- и лейкограммы больных отечной формой острого панкреатита до начала лечения соответствовали описанным ранее нарушениям, встречающимся при панкреатите.

После 5 дней лечения наблюдалась положительная динамика показателей СОЭ, количества лейкоцитов в периферической крови и процентного содержания их популяций. При этом большинство показателей лейкограммы больных, получавших глутоксим, приближалось к норме (табл. 19).

Таблица 19

Динамика показателей анализа крови больных отечной формой острого панкреатита в зависимости от применяемой схемы лечения (M±m)

Показатели

Группа больных, получающих традиционную терапию (n= 20)

Группа больных, получающих на фоне традиционной терапии глутоксим (n= 9)

А

В

А

В

Hb,г/л

133,00±2,81

108,30±1,73

P2<0,001

130,50±3,21

123,30±2,76 P1<0,001

СОЭ,мм/ч

23,00±1,56 P1<0,001

15,31±0,71

P1<0,001 P2<0,001

21,01±1,61

4,80±0,44

P1<0,001 P2<0,001

Лейкоциты,

*109

12,60±0,20

10,60±0,13

P1<0,01 P2<0,001

12,25±0,5

6,80±0,23

P1<0,001 P2<0,001

П/я,%

19,60±1,91

9,60±0,13

P1<0,01 P2<0,001

18,50±1,21

2,31±0,18

P1<0,001 P2<0,001

С/я,%

65,61±0,81

72,60±1,19

P2<0,001

64,65±1,52

57,44±1,34

P1<0,001 P2<0,01

Лимф.,%

11,30±1,05

16,60±0,7

P2<0,01

10,90±1,07

34,16±0,78

P1<0,001 P2<0,001

Эозин.,%

0,30±0,02

0,60±0,019

P2<0,001

0,40±0,12

0,83±0,41

Моноц.,%

4,30±0,38

6,39±0,37

P2<0,01

4,37±0,32

6,26±0,24

P2<0,001

Примечание: Р1-достоверность различий параметров доноров к клиническим группам; Р2-достоверность различий показателей А/В.

Показатели иммуннограммы также имели тенденцию к «нормализации»: уменьшалась лимфопения, увеличивалось количество Т-лимфоцитов и Т-хелперов при снижении числа Т-супрессоров. По мере уменьшения интоксикации и улучшения состояния больных динамика изменений большинства указанных показателей в группе с глутоксимом была более выраженной, чем в группе больных, получающих традиционную терапию.

Изменения активности гуморального звена в процессе лечения подтверждались достоверным уменьшением концентрации в сыворотке крови больных иммуноглобулинов А, М (табл. 20).

Таблица 20

Показатели иммунитета больных отечной формой острого панкреатита в зависимости от применяемой схемы лечения (M±m)

Показатель

Группа больных, получающих традиционную терапию

(n= 20)

Группа больных, получающих на фоне традиционной терапии глутоксим (n= 9)

А

В

А

В

Лейкоциты,

*109

12,6±0,91 P1<0,001

10,6±0,18 P1<0,01 P2<0,01

12,25±0,5

6,8±0,23 P1<0,001 P2<0,001

Лимфоциты,

*109

1,0±0,2 P1<0,001

1,81±0,02 P1<0,001 P2<0,01

1,10±0,18

2,5±0,13 P1<0,001 P2<0,001

Т-лимфоциты,

абсол.

0,9±0,1

0,94±0,05

0,90±0,08

1,01±0,04

Т-лимфоциты,%

35,84±1,17 P1<0,001

45,84±1,74 P2<0,01

39,42±1,20 P1<0,05

50,3±1,24 P1<0,1 P2<0,001

Т-хелперы,%

17,6±1,23 P1<0,001

28,65±1,87 P1<0,001 P2<0,01

20,1±1,17

32,73±1,52 P2<0,001

Т-супрессоры,%

46,75±0,41 P1<0,001

37,75±1,32 P1<0,01 P2<0,01

42,5±0,54 P1<0,001

31,6±1,33 P1<0,01 P2<0,001

ИРИ

0,37 ±0,02 P1<0,001

0,79±0,06 P1<0,001 P2<0,01

0,43±0,01 P1<0,05

1,13±0,04 P1<0,001 P2<0,001

IgA, г/л

2,07 ±0,12 P1<0,001

1,79±0,06 P1<0,001 P2<0,05

1,99±0,09

1,48±0,07 P1<0,01 P2<0,001

IgG, г/л

9,67 ±0,24

10,79±0,06

9,34±0,32

10,9±0,41 P2<0,01

IgM, г/л

1,67 ±0,08 P1<0,001

1,29±0,06 P2<0,01

1,69±0,07

1,19±0,05 P2<0,001

Примечание: Р1-достоверность различий параметров доноров к клиническим группам; Р2-достоверность различий показателей А/В.

Для определения механизмов действия глутоксима на метаболические реакции при ОП, в цельной крови исследовалась активность внутриклеточных НАД(Ф)-зависимых ферментов, показатели которых позволяют оценить характер и направленность регуляторных влияний (ЦНС, ВНС, эндокринной системы) на обменные процессы. Определение ферментов, катализирующих окислительно-востановительные реакции, дает возможность выявить нарушения в организме процессов окислительного фосфорилирования, гликолиза, цикла Кребса (Колб В.Г., 1986) (табл. 21).

Таблица 21

Динамика показателей метаболических ферментов крови (мкЕ/10000 клеток) больных, получающих на фоне традиционной терапии глутоксим (M±m)

Ферменты

Больные с глутоксимом (n=9)

А

В

Г6ФДГ

0,022±0,010

0,044±0,017

Г3ФДГ

0,007±0,003

0,032±0,009 P<0,05

ЛДГ

0,335±0,127

0,029±0,010 P<0,05

НАДМДГ

0,646±0,223

0,031±0,014 P<0,05

НАДФМДГ

0,046±0,019

0,042±0,022

НАДФГДГ

0,014±0,004

0,043±0,022

НАДГДГ

1,034±0,597

5,189±2,616 P<0,1

НАДИЦДГ

0,023±0,018

4,005±1,831 P<0,1

НАДФИЦДГ

0,087±0,026

0,691±0,352

ГР

0,017±0,006

0,329±0,158 P<0,1

Примечание: Р-достоверность различий показателей А/В.

Проведенные исследования позволили отметить наличие существенных изменений в динамике метаболических параметров цельной крови больных, получавших глутоксим. В крови больных увеличилась активность Г6ФДГ (0,044±0,017 мкЕ/10000кл.), которая, по-видимому, отражала интенсификацию реакций ПФП и способность метаболизма к синтетическим процессам. Об усилении процессов антиоксидантной защиты свидетельствовало повышение ГР (0,329±0,158 мкЕ/10000 кл.; P<0,01).

Усиление энергопродукции в ЦТК происходило за счет повышения поступления в него внемитохондриальных субстратов: повышалась активность НАДГДГ (5,189±2,616 мкЕ/10000 кл.; P<0,1), НАДИЦДГ (4,005±1,831 мкЕ/10000 кл.; P<0,1), НАДФИЦДГ (0,691±0,75 мкЕ/10000 кл.). По снижению интенсивности заключительных реакций ЦТК (активность НАДМДГ равна 0,031±0,014 мкЕ/10000 кл.; P<0,05) вероятно, можно предположить активацию малат-аспартатного звена при применении глутоксима.

Несмотря на интенсивность реакций в ЦТК, возростала активность гликолиза (повысился показатель Г3ФДГ (0,032±0,009 мкЕ/10000кл.; P<0,05)).

Учитывая литературные данные о важности определения ЛДГ в крови при острой фазе заболевания [87], снижение активности этого фермента (0,029±0,010 мкЕ/10000кл.; P<0,05) является положительным прогностическим признаком.

Учитывая, что НАДФ-зависимые дегидрогеназы отражают метаболические процессы как в организме вообще, так и в очаге воспаления в частности (Колб В.Г., 1986), можно сделать заключение о том, что применение глутоксима при остром панкреатите вызывает стимуляцию обменных процессов, интенсивность которых снижена при ОП, а также их перестройки и приближение к уровню, характерному для здоровых. Это происходит за счет повышения активности энергопродуцирующих реакций ЦТК при усилении использования в нем субстратов из аминокислотного обмена; снижения интенсивности реакций гликолиза за счет субстратов липидного обмена; умеренного повышения утилизации глюкозы в ПФП; повышения активности глутатионовой системы антиперекисной защиты и транспорта в клетки аминокислот.

Вверх           Содержание монографии 

6.3. Сравнительная характеристика эффективности предложенных методов

В работе были предложены следующие методы иммунокоррекции при остром панкреатите: внутривенные инфузии озонированного физиологического раствора (больные группы В); внутримышечные инъекции глутоксима больным (больные группы С). Наши методики проводились в комплексе с традиционной терапией. Сравнение проводили с больными, получавшими только традиционную терапию (группа А).

В группе В и С, по сравнению с группой больных А, лейкоцитоз снижался интенсивней в 1,5 раза. Можно предположить, что при использовании указанных иммунокорригирующих средств у больных, получавших озонотерапию и глутоксим, быстрее происходило купирование островоспалительной реакции и снижение интоксикации. Наряду с этим и показатель лимфоцитов достигал нормы и был в 2 раза выше, чем в группе А (рисунок 14), что также подтверждало выраженное детоксицирующее действие использованных нами средств.

В иммунном статусе больных также отмечено повышение показателя Т-хелперов, которое было более существенным в группе В. В то же время интенсивнее снижение показателя Т-супрессоров было в группе больных С.

Со стороны гуморального звена иммунитета существенных различий между исследуемыми группами не было выявлено (рисунок 15).

Рис. 14. Динамика показателей анализа крови больных острым панкреатитом, в зависимости от применяемой схемы лечения

Рис. 15. Динамика показателей иммунного статуса больных острым панкреатитом, в зависимости от применяемой схемы лечения

Для оценки эффективности предложенных методов лечения производилось определение и структурно-метаболических параметров лимфоцитов (табл. 22).

Таблица 22

Метаболическая активность лимфоцитов (мкЕ/10000 клеток) больных острым панкреатитом, в зависимости от схемы лечения (M±m)


Параметры

Больные до лечения

(n=20)

Больные с традиционным лечением

(n=20)

Больные, получавшие озон(n=20)

Больные, получавшие глутоксим

(n=9)

Г6ФДГ

0,003±0,001

0,002±0,001

0,009±0,003 P<0,001

0,004±0,001

Г3ФДГ

0,104±0,056

0,692±0,364

0,036±0,017

1,083±0,523 P<0,1

ЛДГ

0,001±0,001

0,033±0,014 P<0,05

0,008±0,004 P<0,1

0,049±0,021 P<0,05

МДГ

0,008±0,005

0,003±0,001

0,074±0,051

0,015±0,006

НАДФМДГ

0,002±0,001

0,004±0,001

0,008±0,002 P<0,05

0,007±0,003

НАДФГДГ

0,001±0,001

0,003±0,001

0,006±0,001 P<0,01

0,006±0,002 P<0,05

НАДГДГ

0,004±0,001

0,063±0,023 P<0,05

0,362±0,212 P<0,1

0,716±0,391 P<0,1

НАДИЦДГ

0,001±0,001

0,157±0,066 P<0,05

0,625±0,278 P<0,05

0,580±0,325 P<0,1

НАДФИЦДГ

0,001±0,001

0,010±0,005 P<0,1

0,029±0,016 P<0,1

0,080±0,050

ГР

0,019±0,006

0,043±0,035

0,003±0,002 P<0,05

0,179±0,047 P<0,01

Примечание: Р-достоверность различий параметров больных до и после лечения.

Установлено, что при озонотерапии повышалась утилизация глюкозы в ПФП, о чем свидетельсвовала возросшая активность Г6ФДГ (0,009±0,003 мкЕ/10000 кл.; P<0,001).

Изменения активности Г3ФДГ были разнонаправленные: если в группе С он повышался (1,083±0,523 мкЕ/10000 кл.; P<0,1), то в группе В отмечалось его снижение (0,036±0,017 мкЕ/10000 кл.).

Повышение показателя ЛДГ зафиксировано во всех исследуемых группах больных, но интенсивнее оно было у больных, получавших глутоксим (в группе А 0,033±0,014 мкЕ/10000 кл.; P<0,05; в группе В 0,008±0,004 мкЕ/10000 кл.; P<0,1; в группе С 0,049±0,021 мкЕ/10000 кл.; P<0,05).

Активность ферментов, катализирующих заключительные реакции ЦТК также повышалась (НАДМДГ группе В составила 0,074±0,051 мкЕ/10000 кл., в группе С – 0,015±0,006 мкЕ/10000 кл.; НДФМДГ в группе В была равна 0,008±0,002 мкЕ/10000 кл.; P<0,05, в группе С – 0,007±0,003 мкЕ/10000 кл.), причем интенсивнее это повышение отмечалось в группе больных, получавших озон.

Интенсивность процессов цикла Кребса возрастала в лимфоцитах больных всех групп за счет активности следующих ферментов: НДФГДГ (в группе В – 0,006±0,001 мкЕ/10000 кл.; P<0,01; в группе С – 0,006±0,002 мкЕ/10000 кл.; P<0,05); НАДГДГ (в группе А – 0,063±0,023 мкЕ/10000 кл.; P<0,05; в группе В – 0,362±0,212 мкЕ/10000 кл.; P<0,1; в группе С – 0,716±0,391 мкЕ/10000 кл.; P<0,1); НАДФИЦДГ (в группе А – 0,010±0,005 мкЕ/10000 кл.; P<0,1; в группе В – 0,029±0,016 мкЕ/10000 кл.; P<0,1; в группе С – 0,080±0,050 мкЕ/10000 кл.); НАДИЦДГ (в группе А – 0,157±0,066 мкЕ/10000 кл.; P<0,05; в группе В – 0,625±0,278 мкЕ/10000 кл.; P<0,05; в группе С – 0,580±0,325 мкЕ/10000 кл.; P<0,1). Наиболее значительно это было выражено в лимфоцитах у больных, получавших глутоксим. Более высоким у больных, получавших глутоксим, определялся и показатель ГР (0,179±0,047 мкЕ/10000 кл.; P<0,01).

Таким образом, в группе больных, получавших традиционную терапию, регистрировалось снижение выраженности метаболических изменений, характерных для иммунодефицита, за счет повышение активности реакций ЦТК и гликолиза. Озонотерапия в еще большей степени усиливала эффективность работы ЦТК за счет дополнительного потока субстратов из цитозоля (НАДФИЦДГ), с аминокислотного обмена (НАД- и НАДФГДГ). Важным моментом можно считать и повышение показателя Г6ФДГ, подтверждающую интенсификацию реакций ПФП, которые способствуют усилению пролиферативной активности лимфоцитов.

Из метаболических эффектов глутоксима следует указать интенсификацию гликолиза (в значительной мере – за счет субстратов липидного обмена), более активное, чем при озонотерапии, использование в ЦТК аминокислот и активацию ГР. Последнее обстоятельство может быть объяснено как усилением транспорта аминокислот в клетки, так и повышением активности системы антиперекисной защиты глутатиона, что, вероятно, является патогенетическим эффектом глутоксима при остром панкреатите.

При сравнении результатов исследования липидного спектра лимфоцитов больных ОП с разными схемами лечения установлено следующее. Как указывалось в главе 3, у больных острым панкреатитом происходят изменения, направленные на снижение проницаемости клеточных мембран. После 8 дней традиционной терапии (группа А) повышалась текучесть липидного бислоя мембран лимфоцитов за счет снижения ХОЛ (17,65±0,75%; P<0,05), уровень СЖК сохранялся высоким (18,92±0,81%; P<0,001), что свидетельствует о повышенной активности липолиза (и, вероятно, ПОЛ, так как эти процессы, как правило, являются взаимостимулирующими).

У больных, получавших озонотерапию в течении 8 дней (группа В), происходили следующие изменения липидного спектра по сравнению с больными группы А: показатель ХОЛ приближался к норме (18,42±0,47%; P<0,001), повышалось содержание ФЛ (27,08±1,46%) и за счет этого понижался показатель ХОЛ/ФЛ (0,68±0,04; P<0,001). Снижение ТАГ (20,19±1,37%; P<0,001) в лимфоцитах больных группы В, по-видимому, можно объяснить тем, что с одной стороны субстратные потоки в липидном обмене преимущественно направлены на синтез ФЛ и ХОЛ, увеличивающихся в лимфоцитах этих больных, а с другой стороны – повышенным использованием ТАГ, характерным для напряженного функционирования лимфоцитов. Отношение СЖК/ТАГ, определяющее направленность процессов в системе «липогенез-липолиз», было еще меньше, чем в группе А, и достигало уровня контрольной группы. Это указывало на более выраженное ингибирование процессов липолиза.

Изменения липидного спектра лимфоцитов больных, получавших глутоксим (группа С), были подобны отмечаемым в группе В, но были более выражены и свидетельствовали о том, что применение данного препарата у больных ОП в еще большей степени способствовали нормализации липидного обмена лимфоцитов и восстановлению их функциональных способностей (рисунок 16).

Рис. 16. Объем липидных фракций (%) лимфоцитов больных острым панкреатитом, в зависимости от схемы лечения

Таким образом, включение в схемы лечения больных острым панкреатитом озонированного физиологического раствора и глутоксима позволило получить вполне удовлетворительные клинические результаты. Кроме того, динамика иммунологических и метаболических показателей лимфоцитов больных острым панкреатитом, наблюдавшаяся после лечения, подтверждала достоверность теоретических выводов о механизмах нарушений функциональных возможностей лимфоцитов и метаболических изменений в ткани поджелудочной железы остром панкреатите, а также возможность «нормализации» их с помощью озонотерапии или метаболического иммунокорректора глутоксима.

Вверх           Содержание монографии 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Заболеваемость острым панкреатитом из года в год неуклонно растет [24, 47, 103, 126]. Причиной этого является как увеличение патологии гепатобилиарной зоны, так и улучшение качества диагностики легких форм острого панкреатита. Несмотря на улучшение диагностики и методов лечения смертность при остром панкреатите в Российской Федерации не имеет тенденции к снижению [3, 5].

Важным моментом в патогенезе острого панкреатита считается формирование иммунопатологических нарушений. Варианты этих нарушений значительно различаются: от иммунодефицитных состояний по клеточному звену иммунитета до аутоиммунных реакций [18, 23, 32, 105, 106].

Лечение эндотоксикоза и гнойных осложнений у больных острым панкреатитом на фоне иммунодефицитного состояния является достаточно сложной клинической задачей [123, 128, 207, 217].

Учитывая важность иммунологических нарушений в патогенезе острого панкреатита необходимо продолжать их изучение. Они напрямую связаны с поиском основных причин формирования при остром панкреатите иммунодефицитных и аутоиммунных реакций, патогенез которых до конца не ясен [150, 197].

Знание иммунопатогенеза заболевания позволит проводить рациональную иммунокорригирующую терапию заболевания, несомненно, усилит эффективность всего комплекса лечебных мероприятий при остром панкреатите. Поэтому, поиск методов и схем иммунокорригирующей терапии при ОП остается актуальной задачей клинической иммунологии.

Также существенную роль играет повышение активности ферментов в сыворотке крови при целом ряде заболеваний прежде всего связана с цитолизом (лизисом и некрозом клеткок) и выходом энзимов из поврежденных органов и тканей в кровяное русло. При этом активность фермента снижается в поврежденном органе и одновременно повышается в плазме крови [74]. Поэтому так важно определение концентрации ферментов в ткани органа. Кроме того, при различных патологических процессах в результате общей реакции организма на раздражение происходит нарушение процессов окислительного фосфолирования, гликолиза, транспорта АТФ, изменяется проницаемость клеточных мембран, повышается синтез ферментов по механизму обратной связи. Проявление в полном обьеме функциональных возможностей клеток в воспалительных процессах определяется внутриклеточным метаболизмом, обеспечиваемым определенным уровнем активности ферментов, липидным спектром и состоянием клеточной мембраны [26, 132].

Поэтому, целью проводимого исследования явилось изучение показателей иммунитета и структурно-метаболических параметров лимфоцитов и ткани поджелудочной железы при остром панкреатите для выделения информативных критериев прогноза тяжести заболевания и возможных осложнений.

В экспериментальной части работы изучено влияние воспаления на структурно-метаболические параметры поджелудочной железы. Установлено: при остром панкреатите снижаются энергопродуцирующие и адаптивные возможности клетки; активируются перекисные процессы в мембранах панкреоцитов. Защитно-приспособительным процессом является повышение активности системы глутатиона и усилением липидного обмена. Таким образом, при остром панкреатите внутриклеточный метаболизм клеток поджелудочной железы на высоте процесса направлен, в первую очередь, на выработку структурных компонентов, защищающих клетку от гибели, а уже потом на процессы, обеспечивающие полноценность иммунного ответа.

Учитывая полученные данные, бвл сделан вывод о необходимости проведения метаболической коррекции при остром панкреатите. Следующим этапом исследования было изучение на крысах эффективности лаважа поджелудочной железы ОФР.

Применение в течение 3-х дней лаважа брюшной полости озонированным физиологическим раствором при экспериментальном панкреатите вызвало изменения процессов тканевого обмена в поджелудочной железе. Они заключались в направленности реакций к нормализации внутриклеточной энергопродукции, аминокислотного и липидного обменов, повышения пластического потенциала внутриклеточного метаболизма. Это объясняется уменьшением проницаемости мембранных структур клеток железы и снижении интенсивности липолитических процессов в них.

В следующем разделе работы были поставлены задачи: оценить показатели иммунного статуса больных различными формами острого панкреатита в период обострения и выздоровления; определить у этих больных показатели активности внутриклеточных ферментов лимфоцитов (Г6ФДГ, ЛДГ, Г3ФДГ, НАДМДГ, НАДФМДГ, НАДИЦДГ, НАДФИЦДГ, НАДГДГ, НАДФГДГ, ГР). Для уточнения внутриклеточных механизмов формирования иммунологических нарушений, данные иммунного статуса и структурно-метаболические параметры лимфоцитов больных ОП сопоставлены с аналогичными показателями здоровых людей. В результате анализа данных, полученных после обследования 83 больных (больных отечной формой – 54; больных панкреонекрозом – 29) были выделены особенности метаболического и иммунного статуса больных ОП.

У больных отечной формой острого панкреатита имеется Т-иммунодефицита 1-2 степени тяжести, при сохранении у них функции гуморального звена иммунной системы в острый период заболевания. Функциональные возможности лимфоцитов можно характеризовать как сниженные и в первую очередб за счет недостаточно высокой активности энергопродуцирующих реакций цикла трикарбоновых кислот, интенсивная работа которых является необходимым условием активации клеток для разрешения острого воспалительного процесса.

Для панкреонекроза характерны более глубокие нарушения в иммунной системе: Т-иммунодефицит тяжелой степени тяжести, повышение Ig A, M. При ДФОП отмечены изменения ферментных показателей лимфоцитов, характеризующие еще менее эффективную работу ЦТК. В лимфоцитах этой группы больных поток субстратов по гликолизу в меньшем обьеме пополняется за счет липидного обмена.

У больных острым панкреатитом выявлены патологические изменения в липидном обмене: выраженный липогенез, снижение активности процессов эстерификации холестерина в лимфоцитах, уменьшение обратного транспорта холестерина за счет дестабилизации липидной структуры мембран.

В группе больных, получавших традиционное лечение в лейкограмме наблюдалось снижение уровня лейкоцитов, уменьшилось количество палочкоядерных нейтрофилов, снизилось СОЭ. В иммунном статусе наблюдалось:повышение содержания Т-лимфоцитов и их регуляторных субпопуляций – Т-хелперов. Статистически достоверные изменения происходили к 8-м суткам лечения.

На фоне озонотерапии быстрее купировались основные клинические проявления, что подтверждалось лабораторными показателями: нормализацией количества лейкоцитов и лейкограммы, снижением лейкоцитарного индекса интоксикации. Установлена положительная динамика параметров иммунного статуса у пациентов, получавших озонотерапию, по сравнению с группой, получавших традиционное лечение. Наблюдалсь достоверное увеличение абсолютного количества CD3, CD4 и CD16 клеток, некоторое уменьшение CD22 клеток. Усиление функциональной активности лимфоидных клеток сопровождалось увеличением уровня IgG и IgA. Описанные изменения факторов иммунитета при применении озона являются статистически значимыми. Исследования также показали хорошую переносимость препарата, отсутствие аллергических реакций и побочных эффектов.

Определение НАДФ-зависимых дегидрогеназ лимфоцитов показало, что озон активирует ферменты катализирующие анаболические реакции. Это приводит к активации энергетических процессов в клетке. Активность ряда ферментов, катализирующих энергетические цепи также повысилась после лечения.

Озонотерапия увеличивала содержание фосфолипидов, ускоряла механизм окислительных превращений за счет полиненасыщенных жирных кислот, доказательством тому повышение показателя СЖК/ТАГ. Активный липогенез свидетельствует в пользу снижения утилизации липидов крови и увеличения потока субстратов на ресинтез жира.

Таким образом, озон оказывает иммунокорригирующее действие в комплексном лечении больных острым панкреатитом. Достигнуто сокращение сроков пребывания больных в стационаре в среднем на 2-4 койко-дней, снижение процента развития осложнений и уменьшение тяжести иммунодефицита.

Полученные данные были использованны для изучения эффективности назначаемой иммуномодулирующей терапии. Исходя из наличия у больных структурно-метаболических нарушений в лимфоцитах в схему патогенетической терапии добавляли препарат, влияющий на липидный спектр клеточных мембран, и метаболические стимуляторы иммунитета – глутоксим.

Результаты комплексного лечения оценивались по клиническим и иммунологическим критериям. Клинические критерии включали в себя признаки регрессии воспалительного процесса – уменьшение жалоб на боли в эпигастрии, тошноту, нормализацию температуры тела.

К иммунологическим критериям относили количество лимфоцитов, зрелых Т-лимфоцитов и, соответственно с этим, наличие или отсутствие иммунологической недостаточности по Т-клеточному звену; учитывалось также и соотношение иммунорегуляторных субпопуляций Т-лимфоцитов.

К 5-м суткам проводимой терапии у больных острым панкреатитом была достигнута нормализация клинико-лабораторных показателей.

Эффективность предлагаемых методов доказана клиническими наблюдениями больных острым панкреатитом. Анализ результатов позволяет считать, что предлагаемые варианты использования озона и глутоксима позволяют эффективно воздействовать как на иммунную систему, обеспечивая повышение активности энергопродуцирующих реакций. Благодаря этому в клиническом плане отмечено более быстрое купирование островоспалительных явлений, снизилась частота развития осложнений, что позволило сократить пребывание больных в стационаре в среднем на 2-4 дня.

Вверх           Содержание монографии 

ВЫВОДЫ

  1. При остром панкреатите развивается иммунологическая недостаточность, одним из ведущих компонентов которой являются изменения в клеточном звене иммунной системы. У больных отечной формой преимущественно регистрируется Т-иммунодефицит 1-2-й степени тяжести, а у больных панкреонекрозом – Т-ИД 2-3 степени тяжести.
  2. В формировании ИД при остром панкреатите наряду с количественными изменениями клеточного звена иммунитета одним из ведущих механизмов развития иммунной недостаточности является метаболический иммунодефицит. Наиболее выражены метаболические изменения в лимфоцитах при панкреонекрозе.
  3. Изменения метаболизма лимфоцитов при остром панкреатите характеризуются снижением интенсивности синтетических реакций пентозофосфатного пути и энергопродуцирующих реакций гликолиза и цикла Кребса. Показатели липидного обмена клеток отражают активацию в них процессов липолиза и накопление холестерина, уменьшающего проницаемость мембран для субстратов и рецепторов. Совокупность изменений структурно-метаболических параметров лимфоцитов отражает снижение их функциональных возможностей в иммунном ответе.
  4. В эксперименте установлено, что в ткани поджелудочной железы при остром панкреатите происходит ингибирование реакций цикла Кребса, снижение синтетических возможностей пентозофосфатного пути и активное использование субстратов аминокислотного обмена в энергопродуцирующих процессах, а субстратов липидного обмена – в гликолизе. Липидные показатели свидетельствуют об активации процессов липолиза в ткани поджелудочной железы при остром панкреатите.
  5. Метаболические изменения в лимфоцитах и ткани поджелудочной железы являются показанием для применения средств, корригирующех метаболизм. Использование глутоксима в комплексном лечении больных острым панкреатитом позволяет добиться выраженного иммунокорригирующего эффекта: снижения лимфопении, уменьшения выраженности Т-ИД, увеличения соотношения Тх/Тc. Проведение озонотерапии в течение 8 дней снижает тяжесть иммунодефицитного состояния и уменьшает метаболические нарушения в лимфоцитах.

 

ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

  1. Больным острым панкреатитом, поступающим в хирургические отделения, необходима консультация клинического иммунолога и проведение иммунологического обследования для определения степени выраженности иммунодефицита и подбора оптимального варианта коррекции иммунодефицита.
  2. Степень выраженности иммунологических и структурно-метаболических нарушений в лимфоцитах можно использовать для оценки степени тяжести патологического процесса и прогноза заболевания.
  3. У больных острым панкреатитом целесообразно применять внутривенную озонотерапию. Внутривенные инфузии озонированного физиологического раствора с концентрацией озона 4-6 мг/л. Однократно необходимо вводить 400 мл. ОФР. Курс лечения включает от 3 до 5 процедур в зависимости от динамики показателей иммуннограммы.
  4. У больных с острым панкреатитом предпочтительно использовать глутоксим. В лечебных целях следует применять глутоксим в дозе 10 мг один раз в сутки в течение 5 дней.

Вверх           Содержание монографии 

ЛИТЕРАТУРА

 

1. Абдулаев А.Г., Мовчун А.А., Винницкий Л.И. Факторы хирургического риска у больных с незлокачественными обьемными образованиями печени и значение иммунных исследований в оценке его степени // Хирургия.-1998.-№6-С.88-91.
2. Абарцумян Р.Г., Бегбергенов Б.М. Определение лейкоцитарного индекса интоксикации в препаратах крови с зоной сухого красителя // Лаб.дело. – 1986. – № 9. – С.534-535.
3. Алиев В.А. Корреляционная связь ферментов лейкоцитов в норме и при действии токсических факторов // Лаб.дело. – 1984. – № 8. – С.465-468.
4. Альперович Б.И., Казанцев Н.И., Мерзликин Н.В. Причины летальности при остром панкреатите и пути ее снижения // Сов. медицина. – 1991. – № 8. – С.61-63.
5. Артемьева Н.Н., Лисочкин Б.Г.,Савинов И.П. Хронический панкреатит и рак поджелудочной железы // Вестн. хирургии.-1988.-№6-С.31-35.
6. Артемьева Н.Н., Подгорняк М.Ю. Причины летальных исходов при остром панкреатите // Вестн.хирургии. – 1986. – №12. – С.34-36.
7. Атанов Ю.П. Клинико-морфологические признаки различных форм деструктивного панкреатита // Хирургия. – 1991. – № 11. – С.62-68.
8. Агроскин Л.С., Папаян Г.В. Цитофотометрия: аппаратура и методы анализа клеток по светопоглощению. – Л.: Наука, 1979. – 259 с.
9. Авдовенко А.Л., Сажин В.П., Юрищев В.А. Лечение травматического панкреатита // Матер. конф. хирургов. – Москва, 2000. – С. 67-68.

10. Архипова Н.А., Байнязова А.И. Информативность цитохимических показателей крови при оценке степени метаболических нарушений у недоношенных детей, перенесших гипоксию // Лаб. дело. – 1977. – №8. – С.462-464.

11. Ашрафов А.А., Алиев С.А., Зейналов С.М. Хирургическое лечение острого панкреатита в сочетании с конкрементами желчевыводящих путей // Хирургия. – 1996. – № 2. – С.12-16.

12. Барабой В.Н. Перекисное окисление, биоэнергетика в механизме стресса // Нарушения биоэнергетики в патологии и пути их восстановления. – М., 1993. – С.27-32.

13. Барановский П.В., Рудык Б.И. Определение циркулирующих иммунных комплексов методом спектрофотометрии //Лаб.дело. – 1982. – №12. – С.35-37.

14. Баумхакл У., Фодемар С., Крейчова Х. Энзимотерапия острых и хронических воспалительных процессов // Системная энзимотерапия: исследования и клиническая практика / Под ред. К.Ноуза, З. Масиновски, Р. Ноуза. – Мюнхен, Прага, – 1994. – С. 27-30.

15. Бебуришвили А.Г., Пугачева Л.Л., Козлов М.П. Иммунные нарушения и их коррекция при остром панкреатите и гнойном перитоните // Хирургия.-1992.-№7-8.-С.114-118.

16. Бейум А. Выделение лимфоцитов, гранулоцитов и макрофагов // Лимфоциты: выделение, фракционирование и характеристика / Под ред. Дж.Б.Натвига, П.Перлмана, Х.Вигзелля. – М, 1980. – С.9-12.

17. Белоцкий С.М., Крастин О.А., Карпинская Т.Г. Влияние операции на систему фагоцитов больного // Хирургия. – 1985. – №2. – С. 92-94.

18. Бережная Н.М. Экспрессия мембранных Ig различных изотипов и функциональня активность В-лимфоцитов // Иммунология. – 1994. – №4. – С.28-31.

19. Борисова М.А., Овчаренко Н.И., Спахов А.С. Некоторые суправитальные способы цитохимического определения активности лактатдегидрогеназы и сукцинатдегидрогеназы в клетках крови // Лаб. дело. – 1975. – № 12. – С. 723-725.

20. Борисова М.А., Овчаренко Н.И.,Шпак С.И., и др. Суправитальные способы цитохимического определения активности альфа-глицерофосфатдегидрогеназы и глюкозо-6-фосфатдегидрогеназы в лейкоцитах периферической крови // Лаб. дело. – 1983. – № 9. – С. 8-10.

21. Бояринов Г.А., Тарасова А.И., Зеленое В.М., Смирнов В.П. Влияние озонированного кислорода на микроциркуляцию и реологические свойства крови при искусственном кровообращении // Озон в биологии и медицине: Тез. докл. 1-й Всерос. науч.-практ. конф.- Ниж.Новгород, 1992. – С.112-114.

22. Богданов С.Н. Тепловидение в дифференциальной диагностике острых холециститов и панкреатитов // Хирургические аспекты гепатодуоденальной зоны: Сб. науч. тр. – Горький,1984.-С.13-16.

23. Богер М.М. Панкреатиты (физиологический и патофизиологические аспекты). – Новосибирск: Наука, 1984. – 218с.

24. Браун А.Д., Моненок Т.П. Неспецифический адаптационный синдром клеточной системы. // Л.: Наука, 1987. – 230с.

25. Брискин Б.С., Яценко А.А., Назаров В.Н. Зависимость результатов лечения острого панкреатита от правильности диагностики стадий заболевания // Вестн.хирургии. – 1996. – № 5. – С.21-24.

26. Брискин Б.Г., Савченко З.С. Иммунная недостаточность у больных с хирургической инфекцией // Врач. – 1993. – № 12. – С.5-8.

27. Брондз Б.Л., Рохлин О.В. Молекулярные и клеточные основы иммунологического распознавания. – М.: Наука, 1978. – 293с.

28. Буеверов А.О. Медиаторы воспаления и поражение поджелудочной железы // Рос. журн. гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. – 1999. – № 4. – С.15-18.

29. Буланова Е.Г. и др. Исследование внутриклеточного аденозинтрифосфата в мононуклеарных клетках периферической крови человека при помощи биолюминесцентного анализа // Иммунология. – 1994. – №3. –С.55-57.

30. Булыгин Г.В., Камзалакова Н.И., Андрейчиков А.В. Метаболические основы регуляции иммунного ответа. – Новосибирск: Наука, 1999. – 344с.

31. Булыгин Г.В., Казакова Г.Н., Каспаров Э.В. Особенности структурно-метаболических параметров Т- и В-лимфоцитов здорового человека и при некоторых патологических состояниях. – Красноярск, 1998. – 127с.

32. Булыгин Г.В. Метаболический статус лимфоцитов периферической крови в механизмах адаптации человека к новым экологическим условиям: Автореф. дис. …д-ра.мед.наук. – Томск, 1992. – 34с.

33. Булыгин Г.В. Структурно-метаболический статус лимфоцитов крови в динамике начального периода адаптации человека к условиям Заполярья // Вестн. РАМН. – 1993. – №8. – С.43-46.

34. Буриев И.М., Вихорев А.В. Опыт применения сандостатина для профилактики послеоперационных осложнений в хирургии поджелудочной железы // Рос. журн. гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. – 1994. – № 3. – С.80-83.

35. Бурлакова Е.Б. Роль липидов в передаче информации в клетке // Биохимия липидов и их роль в обмене веществ. – М., 1981. – С.23-25.

36. Бурневич С.З., Гельфанд Б.Р., Орлов Б.Б., Цыденжапов Е.Ц. Деструктивный панкреатит: современное состояние проблемы // Вестн. хирургии. -2000. — № 2 – С.116-122.

37. Бэнкс П.А. Панкреатит: Пер. с англ.-М.:Медицина,1982.-208с.

38. Вагнер Е.А., Хлебников В.В., Терехина Н.А. и др. Антиоксиданты в лечении больных холелитиазом // Вестн.хирургии. – 1997. – № 5. – С.36-39.

39. Веселов В.Ф., Проценко В.А. Влияние ферментов протеолиза и их ингибиторов на поглощение кислорода тканью мозга крыс и ее антитриптическую активность // Укр. биохим. журн. – 1981. – № 4. – С. 106-108.

40. Вельбри С.К. Иммунологическая диагностика заболеваний поджелудочной железы. – М.: Медицина, 1985. – 187с.

41. Верник С.Д. Влияние протеолитических энзимов на фагоцитоз // Клинич. хирургия. – 1977. – №10. – С.93.

42. Видмайер У., Рау Б., Бегер Г. Хирургическое лечение панкреонекроза // Анналы хирургической гепатологии: Науч.-практ. изд. – М., 1997. – Т.2. – С.47-57.

43. Винник Ю.С. Применение электрохимических методов детоксикации при остром панкреатите. – М.: Изд-во «Растр», 2000. – 155с.

44. Винник Ю.С. Острый панкреатит: патогенез, клиника, лечение: Автореф. дис. …д-ра.мед.наук. – Красноярск, 2000. – 55с.

45. Винник Ю.С., Гульман М.И., Якимов С.В. Сочетанное применение озонированного физиологического раствора и антибиотиков в лечении и профилактике гнойных осложнений острого панкреатита. – Красноярск, 2000. – 184 с.

46. Винник Ю.С., Гульман М.И., Попов В.О. Острый панкреатит: вопросы патогенеза, клиники, лечения. – Красноярск – Зеленогорск, 1997. – 208с.

47. Владимиров В.Г., Сергиенко В.И. Острый панкреатит. Экспериментально-клинические исследования. – М.: Медицина, 1986. – 238с.

48. Владимиров Ю.А. Механизмы перикисного окисления липидов и их действие на биологические мембраны // Биофизика. – М., 1975. – Т.5. – С.44-58.

49. Вольф М., Рансберг К. Лечение ферментами. – М.: Мир, 1976. – 233 с.

50. Голубев А.Г., Дильман В.М. Механизмы метаболической иммунодепрессии // Физиология человека. – 1981. – №3. – С.559-571.

51. Гольдберг А.А., Поберезкина Н.Б. Роль антиоксидантных факторов в патогенезе острого панкреатита // Клинич.хирургия. – 1987. – № 1. – С.23-24.

52. Гостищев В.К., Синовец А.А. Диагностика и лечение интоксикационного синдрома при разлитом перитоните // Вестн. хирургии. – 1986. – №12. – С.43-46.

53. Гублер Е.В., Генкин А.А. Применение непараметрических критериев статистики в медико-биологических исследованиях. – Л.: Медицина, 1973. – 193с.

54. Гульман М.И., Винник Ю.С., Мамаев Г.В. Причины дыхательной недостаточности при остром панкреатите // Хирургия. – 1990. – № 7. – С.123-127.

55. Гульман М.И., Винник Ю.С., Каспаров Э.В. и др. Озонотерапия. – Красноярск: Сибирь, 2001. – 62с.

56. Гусаров Ю.П. Фагоцитарная активность и некоторые цитохимические показатели нейтрофилов у больных раком желудка, леченных 5-фторурацилом // Лаб.дело. – 1981. – №8. – С.465-468.

57. Громашевская Л.Л., Касаткина М.Г. Различия ферментативной активности сыворотки крови у здоровых людей в зависимости от возраста и пола /обзор лит. // Лаб.дело. – 1990. – №5. – С.4-9.

58. Диагностика и лечение острого панкреатита / Л.Д.Тараненко, А.Ф.Медведенко, Н.А.Синепуров и др.//Клинич.медицина. – 1985. – №1. – С.102-106.

59. Диагностика и лечение острого панкреатита / Д.М.Далгат, М.Ш.Магомаев, Р.Т.Меджидов, К.М.Курбанов // Вестн.хирургии. – 1986. – №4. – С.29-33.

60. Диагностика и лечение панкреатогенных перитонитов / В.И.Филин, Г.П.Гидирим, А.Д.Толстой и др. // 31 Всесоюзный съезд хирургув: Тез. докл. и сообщ., Ташкент, 17-19 сент. 1986 г. – Ташкент, 1986. – С.73-74.

61. Диттмар Д.Ф. Системная энзимотерапия: исследования и клиническая практика, Под ред. К.Ноуза, З.Масиновски, Р.Ноуза. – Мюнхен. – Прага, 1994. – С. 35-36.

62. Дюбенко К.П. Характеристика поджелудочной железы в первые часы развития острого панкреатита // Врачеб.дело. – 1985. – №12. – С.19-23.

63. Дюбенко К.А., Дегтярева Л.В. Динамика изменений в поджелудочной железе при остром экспериментальном панкреатите // Врачеб.дело. – 1986. – №10. – С.83-86.

64. Дыньков С.М., Насонов Я.А., Кузнецов А.А., Тодрик А.Г. и др. Диагностика и лечение острого билиарного панкреатита // Анналы хирургии. – 2000. – № 2. – С.30-35.

65. Ермолов А.С., Ходарева Н.Н., Иванов П.А., Ишмухаметов А.И. Компьютерно-томографическая семиотика острого панкреатита // Рос. журн. гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. – 1996. – № 4. – С.48-53.

66. Ерюхин И.А. Перитонит. Проблемы и перспективы // Вестн.хирургии. – 1986. – №7. – С.3-7.

67. Жухаров Л.С., Голованов С.А. Содержание липидов в различных видах лейкоцитов периферической крови здоровых людей // Гематология и трансфузиология. – 1983. – №9. – С.14-16.

68. Затевахин И.И., Цициашвили М.Ш., Будурова М.Д. и др. Комплексное ультразвуковое исследование при остром панкреатите // Анналы хирургии. – 1999. – № 3. – С.36-42.

69. Земсков Н.Н. Специфическая и неспецифическая иммунокоррекция // Успехи современной биологии.-1997.- № 3 – С.261-267.

70. Иванов Ю.В., Мозгалин А.Г. Современные аспекты хирургического лечения острого панкреатита (обзор лит. за 1990-1998 гг.) // Анналы хирургии. – 1999. – № 3. – С.9-12.

71. Иммунокоррекция при остром панкреатите / В.С.Веселов, А.Д.Толстой, В.Д.Краснорогов и др. // Актуальные вопросы хирургии поджелудочной железы: Тез.докл.Всесоюз.науч.конф., Киев, 21-22 янв. 1988 г. – Киев,1988. – С.14.

72. Интенсивное лечение больных острым панкреатитом / Д.И.Кривицкий, Н.Г.Поляков, В.А.Шуляренко и др. // Врачеб.дело. – 1986. – №5. – С.26-28.

73. Казанцев Г.Б. Выбор лечебной тактики при панкреонекрозе: Автореф. дис. … канд. мед. наук. – М., 1990. – 21с.

74. Камзалакова Н.И. Иммунокоррекция в комплексном лечении гнойной хирургической инфекции: Автореф. дис. …канд. мед. наук. – Красноярск, 1990. – 21с.

75. Кобыляцкий И.Т. Изменения гемограммы при различных формах острого панкреатита // Клинич.хирургия. – 1977. – №10. – С.93.

76. Ковальчук Л.В., Чередеев А.Н. Актуальные проблемы оценки иммунной системы человека на современном этапе // Иммунология. – 1990. – № 5. – С.4-7.

77. Козлов В.А., Козлов И.В., Головко Е.Б. Принципы хирургического лечения деструктивных форм панкреонекроза // 1-й Междунар. конгресс хирургов. – М., 1995. – С.171-173.

78. Комбинированная коррекция иммунных нарушений у больных перитонитом / Л.О.Шкроб и др. // Проблемы неотложной хирургии: Сб. науч. тр. – М., 1998. – С.73-74.

79. Конторщикова К.Н. Биохимические основы эффективности озонотерапии // Озон в биологии и медицине: Тез.докл. 2 Всерос.науч.-практ..конф. – Ниж. Новгород, – 1995. – С.8.

80. Конторщикова К.Н. Перекисное окисление липидов при коррекции гипоксических нарушений физико-химическими факторами: Дис. ….д-ра.биол.наук. – Ниж.Новгород, 1992. – 273с.

81. Корреляционный анализ интенсивности цитохимических реакций и фагоцитарной активности нейтрофилов крови / В.М.Котельникова, С.М.Дульцина, Е.Б.Чавчанидзе, Г.И.Козинец // Лаб.дело. – 1987. – №8. – С.598-601.

82. Костюк Г.Я., Бобрик И.И., Терентьев Г.В. Клиническре значение гипертензии в выводном протоке поджелудочной железы// Врачеб.дело. – 1986. – №10. – С.81-83.

83. Кочнев О.С., Ким И.А., Давлеткильдиев Ф.А. и др. Выбор времени и метода операции при остром панкреатите // Вестн. хирургии – 1981. – № 3. – С.42-48.

84. Краснорогов В.Б., Костюченко А.Л., Смелянский А.И. Упреждающая тактика лечения тяжелого острого панкреатита // Terra Medica. – 1998. – № 3. – С.59.

85. Кратасюк В.А., Петушков В.Н., Фиш А.М. Способ определения активности протеаз. А.С. – № 1067441. – Опубл. 1981.

86. Кребс Г., Корнберг Г. Превращения энергии в живых системах: Пер. с англ. – М.:Медицина, 1959. – 662с.

87. Колб В.Г., Зубовская Е.Т. Интерпретация некоторых энзимологических показателей при заболеваниях внутренних органов // Здравоохранение Беларуссии. – 1986. – №9. – С.62-66.

88. Кригер А.Г. Хирургическое лечение панкреонекроза (Обзор) // Вестн.хирургии. – 1985. – №4. – С.135-138.

89. Кубышкин В.А. Панкреонекроз. Диагностика и лечение: Дис. … д-ра мед. наук. – М., 1986. – 384с.

90. Кубышкин В.А. Дренирующие операции при остром панкреатите // Хирургия. – 1996. – № 1. – С.29-32.

91. Кузин М.Н. Диагностика острого панкреатита // Рос. журн. гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. – 1999. – № 5. – С.6-10.

92. Лаптев В.В., Пивазян Г.А. Иммунологические аспекты острого панкреатита (Обзор лит.) // Хирургия. – 1986. – №3. – С.142-150.

93. Лаптев В.В., Пивазян Г.А., Шаповальянц С.Г. Иммунорегуляция при лечении больных острым панкреатитом // Вестн.хирургии. – 1987. – №3. – С.40-43.

94. Лебедев К.А., Понякина И.Д. Иммунограмма в клинической практике. – М.: Наука, 1990. – 224с.

95. Ленинджер А.Л. Биохимия. Молекулярные основы структуры и функции клетки: Пер. с англ. – М.: Мир, 1974. – 957с.

96. Лечение диффузного перитонита / Р.А.Нихинсон, Е.П.Данилина, А.Г.Гитлина и др. // Хирургия. – 1994. – № 11. – С.22-26.

97. Лищенко А.Н., Лаптев В.В. Гнойные осложнения панкреонекроза // Хирургия. – 1995. – № 1. – С.62-65.

98. Лопухин Ю.М., Кулаев Д.В., Ковальчук Л.В. Экстракорпоральная иммунокоррекция // Клинич.медицина. – 1986. – №3. – С.11-17.

99. Луцевич Э.В., Чепленко Г.В., Калтаев К.К. Аутоферментная агрессия и лимфатическая система при хроническом постнекротическом панкреатите // Анналы хирургии. – 1998. – № 6. – С.65-72.

100. Луцевич Э.В., Чепеленко Г.В., Калтаев К.К. Гастрогенная компенсация нарушений внешнесекреторной функции поджелудочной железы // Анналы хирургии. – 1999. – № 5. – С.58-63.
101. Луцевич Э.В., Чепеленко Г.В., Калтаев К.К. Роль ангиографии в диагностике угасания функции поджелудочной железы при постнекротическом хроническом панкреатите // Анналы хирургии. – 1999. – № 3. – С.43-52.
102. Малиновский Н.Н., Агафонов Н.П., Решетников Е.А. Лечение острого деструктивного алиментарного панкреатита // Хирургия. – 2000. – № 1. – С.4-7.
103. Малярчук В.И., Лебедев Н.В., Хараламбус С. Папиллотомия // Анналы хирургии. – 2000. – № 2. – С.19-23.
104. Мамакеев М.М., Сопуев А.А., Иманов Б.М. Хирургическое лечение острого деструктивного панкреатита. // Хирургия. – 1999. – № 12. – С.28-32.
105. Маянский А.Н., Маянский Д.Н. Очерки о нейтрофиле и макрофаге. – Новосибирск: Наука, 1989. – 344с.
106. Мидленко В.И. Клинико-патогенетическое значение иммунологических сдвигов у больных острым панкреатитом: Автореф.дис…канд.мед.наук. – Барнаул, 1984. – 23с.
107. Мишин В.Ю. Компьютерная томография и ультрозвуковое исследование в диагностике и лечении заболеваний поджелудочной железы // Вестн. рентгенологии и радиологии. – 1997. – № 5. – С.21-24.
108. Молитвослов А.Б., Кадощук Ю.Т., Гасс М.В. Современные принципы консервативного лечения острого панкреатита // Хирургия. – 1994. – №6. – С.38-41.
109. Мумладзе Р.Б., Чудных С.М., Колесова О.Е. и др. Перспективные направления терапии острого панкреатита // Аналлы хирургии. – 1996. – № 3. – С.37-41.
110. Назаров И.П., Винник Ю.С., Волошенко Е.В., Попов А.А. Изменение иммунитета и его коррекция в хирургии и анестезиологии: Метод. рекомендации. – Красноярск, 1991. – 25с.
111. Назаренко П.М., Никулин В.В., Пономаренко А.А. Хирургическое лечение острого билиарного панкреатита // Хирургия. – 1997. – № 9. – С.23-25.
112. Нарциссов Р.П. Диагностическая и прогностическая ценность цитохимического определения дегидрогеназ лимфоцитов / Вестн. АМН СССР. – 1978. – №7. – С.71.
113. Некоторые критерии прогноза билиарного панкреатита / Ю.Э.Маяннисте, Х.С.Поола, В.А.Вальдес и др. // Вестн.хирургии. – 1987. – №7. –С.32-34.
114. Неприна Г.С., Ярема А.А., Пантелеева Е.С. Динамика теофиллинчувствительных Т-лимфоцитов у больных лимфогрануломатозом // Иммунология.- 1980.-№6-С.59-64.
115. Нестеренко Ю.А., Лаптев В.В., Шаповальянц С.Г. Современные аспекты лечения деструктивного панкреатита // Хирургия. – 1988. – № 10. – С.16-21.
116. Нестеренко Ю.А., Шаповальянц С.Г., Лаптев В.В. Панкреонекроз (клиника, диагностика, лечение). – М.: Медицина, 1994. – 264с.
117. Нестеренко Ю.А., Шаповальянц С.Г., Лаптев В.В., Михайлусов С.В. Комплексное лечение деструктивного панкреатита в зависимости от фазы заболевания // 1-й междунар. конгресс хирургов. – М., 1995. – С.158-160.
118. Ногаллер А.М., Казарина В.Д. Аутоиммунные нарушения у больных панкреатитом // Сов.медицина. – 1981. – №6. – С.25-29.
119. Нутт Х.Р. Значение гуморальных и клеточных иммунологических реакций при острой и хронической фазах панкреатита: Атореф.дис…канд.мед.наук. – Тарту, 1980. – 29с.
120. Панцырев Ю.М., Мыльников А.Г., Федоров Е.Д. и др. Острый билиарный панкреатит: возможности диагностики и лечения // Рос. журн. гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. – 1999. – № 2. – С.73-80.
121. Пенин В.А., Емельянов С.И., Рыбаков Г.С. и др. Энтеральная коррекция гомеостаза при остром панкреатите // Хирургия. – 1996. – № 2. – С.8-12.
122. Петров Р.В., Михайленко А.А. Оценка состояния здоровья практически здоровых лиц с помощью иммунологических показателей // Иммунология. – 1990. – №1. – С. 60-64.
123. Петушков В.Н. Биолюминесцентный анализ ферментных систем // Молекулярные механизмы клеточного гомеостаза. – Новосибирск, 1987. – С.204-216.
124. Петров Р.В. Иммунология и иммуногенетика. – М.: Медицина, 1976. – 336с.
125. Пиковский Д.Л., Макаров Н.А., Градусов В.П., Мухин А.С. Практика хирургии панкреонекроза // 1-й междунар. конгресс хирургов. – М., 1995. – С.163-165.
126. Пирс Э. Гистохимия теоретическая и прикладная.: Пер. с англ. – М.: Иностр. лит., 1962.- 962 с.
127. Подеров В.Н., Трофимов В.А., Власов А.П. и др. Перекисное окисление липопротеидов крови при остром панкреатите // Патофизиология органов и систем. Типовые патологические процессы (экспериментальные и клинические аспекты): Тез.докл.конф. – М., 1996. – С.202.
128. Постникова Т.Н., Коновалова Э.В. Функциональная активность нейтрофилов крови при хроническом панкреатите // Клинич.медицина. – 1987. – №9. – С.85-88.
129. Портной Л.М., Араблинский А.В. Лучевая диагностика заболеваний поджелудочной железы // Рос. журн. гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. – 1994. – № 4. – С.99-105.
130. Поярков В.Д. Возможности использования неспецифических факторов иммунитета в прогностических целях // Хирургия. – 1978. – №5. – С.56-59.
131. Приезжева В.Н., Никанорова Г.Б. Компьютерная томография в диагностике деструктивного панкреатита // Вестн. рентгенологии и радиологии. – 1996. – № 4. – С.93.
132. Пугаев А.В., Багдасаров В.В., Сирожитдинов К.Б. Влияние длительности динамической кишечной непроходимости на возникновение гнойных осложнений при остром панкреатите // Вестн. хирургии. – 1996. – № 1. – С.41-43.
133. Распознавание и комплексное лечение острого деструктивного панкреатита / В.С.Земсков, А.А.Гольдберг, Е.Б.Колесников и др. // Врачеб.дело. – 1987. – №4. – С.33-35.
134. Результаты хирургического лечения острого холецистопанкреатита / И.А.Салихов, А.А.Агафонов, М.И.Маврин, В.М.Маврин // Вестн.хирургии. – 1987. – №4. – С.28-31.
135. Роль иммуносупрессии в комплексном лечении острого панкреатита / Ю.Г.Шапошников, Е.А.Решетников, Н.А.Мясникова, И.Е.Кондратьева // Хирургия. – 1980. – №1. – С.85-89.
136. Роль молекул средней массы в патогенезе эндотоксикоза при перитоните / И.А.Ерюхин, В.Я.Белый, М.Д.Ханевич и др. // Вестн.хирургии. – 1987. – №1. – С.5-9.
137. Роль ангиографии в диагностике угасания функции поджелудочной железы при хроническом рецедивирующем постнекротическом панкреатите / Г.В.Чепленко, Э.В.Луцевич, К.К.Калтаев и др. // Проблемы неотложной хирургии: Сб. науч. тр. – М., 1998. – С.70-71.
138. Рябов В.И., НоздрачевВ.И. Гнойные осложнения острого панкреатита // Вестн. хирургии. – 1980. – № 11. – С.40-44.
139. Савельев В.С., Буянов В.М., Кубышкин В.А., Жадкевич М.М. Прогнозирование течения острого панкреатита // Хирургия.-1981-№10-С.47-51.
140. Савельев В.С., Буянов В.М., Огнев В.Ю. Острый панкреатит. – М.: Медицина, 1983.- 240 с.
141. Савельев В.С., Гельфанд Б.Р., Филимонов М.И. и др. Оптимизация лечения панкреонекроза: роль активной хирургической хирургической тактики и рациональной антибактериальной терапии // Анналы хирургии. – 2000.- № 2. – С.12-16.
142. Савельев В.С., Гельфанд Б.Р., Гологорский В.А. и др. Деструктивный панкреатит в свете современных представлений о сепсисе // Анналы хирургии. – 1999.- № 5. – С.26-29.
143. Савельев В.С., Кубышкин В.А. Панкреонекроз. Состояние и перспектива // Хирургия.-1993-№6-С.22-28.
144. Савельев В.С., Филимонов М.И., Бурневич С.З. Вопросы классификации и хирургической тактики при панкреонекрозе // Анналы хирургии.-1999- № 4. –С.34-38.
145. Савченко А.А. Нарушение метаболического статуса лимфоцитов и иммуноэндокринного взаимодействия в патогенезе вторичных иммунодефицитов и гиперактивного состояния иммунной системы: Автореф. дис. …д-ра.мед.наук. – Томск, 1996. – 34с.
146. Савченко А.А., Сунцова Л.Н. Высокочувствительное определение активности дегидрогеназ в лимфоцитах периферической крови человека биолюминесцентным методом // Лаб. дело. – 1989. – №11. – С.23-25.
147. Сажин В.П., Авдовенко А.Л., Глушко В.А. и др. Хирургическое лечение острого деструктивного панкреатита // Хирургия. – 1994. – № 3. – С.56-59.
148. Сажин В.П., Жаболенко В.П., Маскин С.С. и др. Сравнительные аспекты диагностики заболеваний органов гепатопанкреатодуоденальной зоны // Хирургия. – 1997. – № 3. – С.45-48.
149. Смирнов Д.А. Острый панкреатит и биоантиоксиданты // Хирургия. – 1994. – № 3. – С. 30-32.
150. Солодовникова Ф.Н., Дмитриев В.В. Состояние углеводно-энергитического метаболизма в динамике ДВС-синдрома у детей с гнойно-воспалительными заболеваниями // Педиатрия. – 1991. – №6. – С.10-14.
151. Состояние лимфатической системы при панкреатите / Э.В.Луцевич, Г.В.Чепленко, К.К.Калтаев и др. // Проблемы неотложной хирургии: Сб. науч. тр. – М., 1998. – С.46-47.
152. Строев Е.А. Дегидрогеназы челночных циклов и их значение в регуляции обмена веществ тканей животных // Дегидрогеназы в норме и патологии. – Горький, 1980. – С.28-36.
153. Скуя Н.А. Заболевания поджелудочной железы. – М.: Медицина, 1986. – 238с.
154. Состояние иммунологической реактивности организма при разлитом перитоните / И.А.Ерюхин, Ю.Н.Зубжицкий, В.Я.Белый, М.Д.Ханевич // Вестн.хирургии. – 1982. – №5. – С.11-15.
155. Сипливый В.А., Тесленко С.Н., Петюнин А.Г. и др. Хирургическое лечение деструктивных форм острого панкреатита // Матер. конф. хирургов. – Москва, 2000. – С. 118-119.
156. Толстой А.Д., Краснорогов В.Б., Гольцов В.Р., Двойнов В.Г. Концепция «обрыва» панкреонекроза – ключ к решению проблемы деструктивного панкреатита // Вестн. хирургии. – 2001. – № 6. – с.26-30.
157. Тоскин К.Д., Старосек В.Н. Хирургическая тактика при остром панкреатите // Клинич.хирургия. – 1984. – №11. – С.41-42.
158. Тотолян А.А., Фрейдлин И.С., Шамкова Н.В. Усовершенствование технологии некоторых тестов первого уровня оценки иммунного статуса // Лаб.дело. – 1987. – №11. – С.863-867.
159. Топчиашвили З.А., Кацарава М.М., Метревели Р.Е., Сепашвили Б.С. Лечение острого деструктивного панкреатита // Хирургия. – 1990. – № 10. – С.89-94.
160. Тюлькова Н.А., Антонова Э.В. НАД(Ф)Н-реагент для биолюминесцентного анализа. – Красноярск/ИБФ, 1991. – 18 с. – (Препринт / СО АН СССР, Институт биофизики СО АН СССР: №157Б).
161. Утешов Б.С., Арзамасуев Е.В. Об оценке иммунотоксичности при доклиническом изучении биологически активных соединений // Эксперим. и клинич. Фармакология. – 1996.-№3.-С.3-8.
162. Филин В.И. Острые заболевания и повреждения поджелудочной железы: Руководство для врачей. – Л.: Медицина, 1982. – 248с.
163. Циркулирующие иммунные комплексы в сыворотке крови при остром панкреатите /С.А.Шалимов,
164. Шабадаш А.Л. Цитологические и цитохимические представления о барьерных механизмах в клетках // Гисто-гематологические барьеры: Тр.совещ. – М., 1961. – С. 381-394.
165. Шапошников А.В., Куракин В.Г., Найанар Р. Экономические аспекты применения сандостатина в профилактике острого послеоперационного панкреатита // Рос. журн. гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. – 1996. – № 4. – С.85-89.
166. Штофин С.Г., Воевода Д.И., Зайтудинов Ю.Г. и др. Блокаторы кальциевых каналов в профилактике полиорганной недостаточности при деструктивном панкреатите // Хирургия. – 1999. – № 4. – С.40-42.
167. Филиппович Ю. Б. Основы биохимии. – М.; СПб: Агар; Лань, – 1999. – 507с.
168. Федоров Н.А. Нормальное кроветворение и его регуляция. – М.: Медицина, 1976. – 543 с.
169. Харченко В.П., Синев Ю.В., Виноградова М.А. и др. Эндоскопическая ультрасонография в диагностике заболеваний желудка, желчевыводящих путей и поджелудочной железы // Рос. журн. гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. – 1996. – № 3. – С.96-98.
170. Хирургические методы иммунотерапии в комплексном лечении аутоиммунного панкреатита / И.В.Ярема, Н.Н.Сильманович, В.К.Ткачев и др. // Достижения медицинской науки в практику: Матер. Симпоз. – М., 1997. – С.68-70.
171. Alexander E.Z. Human lymphocytes similarity of B and T cell surface morphology // Science. – 1975. – Vol.188. – P.4189.
172. Amigorena S. et al. Ion channel and B cell mitogenesis // Mol.Immunol. – 1990. – Vol.27, №12.- P.1259-1268.
173. Amirata E., Livingston D.N., Elcavage J. Octreatide acetate decreased pancreatic complications after pancreatic trauma // Amer.J.Surg. – 1994. – Vol.168, № 4. – P.345-347.
174. Anderson M.C., Schiller W.R. Acute pancreatitis // Surg. Annu.-1973.-Vol.5, № 3.-P.335-354.
175. Ayala A. et al. Malic enzime levels are increased by the activation of NADPH-consuming pathways: detoxification processes // FEBS Lett. – 1986. – Vol. 202, №1. – P.102-106.
176. Beger Y., Uhl W. Surgical therapy of acute pancreatitis // J.Helv.Chir.Acta. – 1992. – Vol.59. – P.47-60.
177. Biological basis of immunodeficiency / E.W.Gelfand et al. – New York: Raven Press, 1980. – 318 p.
178. Bradley E.L. A clinically based classification system for acute pancreatitis // Summary of the International sympysium on acute pancreatitis, Atlanta, Sept. 11-13 – 1992. – P.117.
179. Braganza I.M. The patogenesis of chronic pancreatitis // Q.J. Med. – 1996. – Vol.89, P.243-250.
180. Bray T.M., Taylor C. Enchancement of tissue glutation for antioxidant and immune functions in malnutrihon // Biochem. Pharmacol. – 1994. – Vol.47, № 12.- P.213-2123.
181. Brottomley G.M. et al. Cholesterol depletion from biomemranes of murine lymphocytes and human tonsil lymphocytes. Transformation effect // FEBS Lett. – 1980. – Vol.119, № 2. – P.261-264.
182. Board M. et al. Maximum activities of key enzymes of glycolisis, glutaminonolysis, pentoze phosphate pathway and tricarboxylic acid cycle in normal, neoplastic and suppressed cells // Biochem.J. – 1990. –Vol.265, № 2. – P.503-509.
183. Borie D., Frileux P., Levy E. et al. Chirurgie des pancreatites aigues necrosantes. Drainage actif prolonge chez 157 patients consecutifs // Press. Med. – 1994. – Vol.23. – P. 1064-1068.
184. Chacrabarti R.C. et al. Changes in glucose transport and transporter isoformes during the activation of human peripherial blood lymphosytes by phytohemagglutinin // J.Immunol. -1994. – Vol.152, № 6. – P.2660-2668.
185. Christophic C., Hughes E.S.R., Moderno F. Prognostic significance of the absolute lymphocyte count in acute pancreatitis // Amer.J.Surg.-1985.-Vol.150,N3-P.295-299.
186. Christou N.V., Mannik J.A., West M.A., Kasper D.L. Lymphocytemacrophage interactions in the response to surgical infections // Arch. Surg. – 1987. – Vol. 122, № 2. –P. 239-251.
187. Cohen J., Glauser M.P. Septic shok: treatment // Lancet. – 1991. – Vol.338. – P.736-739.
188. Cohen M.S. Molecular events in the activation of human neutrophils for microbial killing // Clin. Infect. Dis. – 1994. – Vol.18, Suppl.2. – P.170-180.
189. Correlation of immune and nutritional status with wound complications in patients undergoing abdominal surgery / V.K. Shukla, S.K.Roy, J.Kumar et al. // Amer.Surg. – 1985. – Vol.51, №8. – P.442-445.
190. Crenzfeldt W.,Zankisch P. Intensive medical tretment of severe acute pancreatitis // Word J. Surg.-1981.-Vol.5,N3.-P.341-350.
191. Curi R. et al. Pyruvat metabolism by lymphocytes: evidense for additional ketogenetic tissue // Biochem. Int. – 1989. – Vol.19, № 4. – P.755-767.
192. Curley P. Endotoxin, cellular immune dysfunction and acute pancreatitis // Ann.R. Coll. Engl. – 1996. – Vol.78. – P.531-535.
193. Dobbibs W.O. Human intestinal intraepithelial lymphosytes // Gut. – 1986, № 27. – P.972.
194. Dominguez-Munoz J.E., Malfertheiner P. Management of severe acute pancreatitis // Gastroenterologist. – 1993. – Vol.1. – P.248-256.
195. Egidio A., Schein M. Surgical strategies in the treatment of pancreatic necrosis and infection // Br.J.Surg. – 1991. – Vol.78, № 2. – P.133-137.
196. Ihse I., Andersson R., Axellson J. Pancreatitic pain: is there a medical alternative to surgery? // Digestion. – 1993. – Vol.54, (Suppl 2). – P30-34.
197. Imrie C. Prognosis of acute pancreatitis // Ann.Ital.Chir. – 1995. – Vol.66, № 2. – P.187-189.
198. Farcas G. Open abdomen in the treatment of necrosis in acute pancreatitis // Or. Vol. Hetill. – 1998. – Vol.31. – P. 531-535.
199. Fisher D.B., Mueller G.C. Studies on the mechanisms by which PHA rapidly stimulates phospolipid metabolism of human lymphocytes // J.Biochem. Biophis.Acta. – 1972. – Vol.248. – P.434-436.
200. Fisher R.A. Analysis of membrane helfs: cholesterol// Proc.Natl.Acad.Sci.USA. – 1976. – №73. – P.173-177.
201. Fitzpatrick L. et al. Glucose and glutamine metabolism of a murine B-lymphocyte hybridoma grown in batch culture // Appl. Biochem. Biotechn. – 1993. – Vol.43, № 2. – P.93-116.
202. Folsch U.R., Nitshe R., Ludtke R. et al. Early ERCP and papillotomy compared with conservative treatment for acute pancreatitis. The German Study Group on Acute Biliary Pancreatitis // N. Engl. J. Med. – 1997. – Vol.336, № 4. – P.237-242.
203. Gaulton G.N. et al. Regulation and function of an insulin-sensitive glycosyl-phosphatidylinositol during T lymphocyte activation // Cell. – 1988. – Vol.53, №8. – P.963-970.
204. Ge F., Guillory J. Identification of the NADPH-binding protein of the neutrophil superoxide-generating oxidase of guinea pigs // Appl. Biochem. Biotechn. – 1994. – Vol. 19, Part.1. – P.111-128.
205. Gebhardt C. Therapeutic strategy in acute pancreatitis. Two surgical procedure // Fortchr. Med.-1984.-Vol.102, №.9.-P.215-217.
206. Goldlyne M.E., Stobo J.D. Immunoregulatory role of prostaglandins and related lipids // Brit. Rev. Immunol. – 1981. – Vol.2, №3. – P.189-223.
207. Gonzalez M., Pablo P.L. Different antioxidant system in lymphocytes and erytrocytes // Clin.Chem. – 1994. – Vol.40, № 6.- P.1124-1129.
208. Goodridge A.G. et al. Regulation of transcrirtion of the Malic enzyme Gene // J. Cell. Biochem. – 1991. – Suppl. 15E. – P.13.
209. Gyr K.E., Meier R. Pharmacodynamic effects of Sandostatin in the gastrointestinal tract // Metabolism. – 1992. – Vol.41, № 9, Suppl.2. – P.17-21.
210. Hamberg U. Influences on the kinin system by proteolysis in plasma // Proc. Roy. Sol. (London) – 1969. – V. 173, 1032. – P. 393-406.
211. Hamvas J. et al. Somatostatin treatment of peritoneal pleural effusions associated with acute pancreatitis // 2-nd United European Gastroenterology Week. – Barselona, 1993. – P.A238.
212. Hessel S.J., Siegelman S.S., McNeil B.J. et al. A prospective evaluation of computed tomography and ultrasound of the pancreas // Radiology. – 1982. – Vol.143. – P.129-133.
213. Hitzig W.N. Klinik von Immunodefecten // Gelden Herte. – 1990. – Bd.30, №2. – S.80-91.
214. Holborow J., Lessof M. Immune mechanism in desease // Med. Itt. (Gr.Br.). – 1984. – Vol.2, №6. – P.229-237.
215. Hotchkiss R.D. A microchemical reaction resulting in the staining of polysaccharide structures in fixed issue preparations // Arch. Biochem. – 1948. – V.16. – P. 131-141.
216. Human T-lymphocytes, their differentiative history and functional program/ S.F.Schlossman et al.// Progr. Immunol. 5 Int.Cong. Immunol. – Tokyo, 1984. – P.1069-1078.
217. Javed M.N. et al. Mitochondrial lactate dehydrogenase in rabbit tissues // Biochem. Soc. Trans. – 1990. – Vol.18, № 2. – P.16-20.
218. Johnson R.M. et al. Oxidant damage to erythrocyte membrane in glucose-6-phosphate degydrogenase deficiency: correlation with in vivo reduced glutathione concentration and membrane protein oxidation // Blood. – 1994. – Vol.83, № 4. – P.1117-1123.
219. Jondal M. et al. Surface markers on human T and B lymphocytes // J. Exp. Med. – 1972. – Vol.136, №2. – P.207-215.
220. Kaplow L. A histochemical procedure for localizing an evacuating leucocyte alcaline phasphatase activity in Smears of blood marrow // Blood. – 1955. – V.10. – P. 1023-1029.
221. Kawarada Y., Iwata M., Takahashi H. Surgery in acute pancreatitis // Intern. J. Pancreat. – 1991. – Vol.9. – P.59-66.
222. Keast D., Newstolme E.A. Effect of B-cell and T-cell mitogens on the maximum activities hexokinase, lactate dehydrogenase, citrate synthase and glutaminase in bone marrow cells and thymocytes of the rat during 4 hours of culture // Int.J.Biochem. – 1991. – Vol.23, № 9. – P.823-827.
223. Kivisaari L., Somer K., Standertskjold-Nordenstam C. et al. A new method for the diagnosis of acute haemorrhagic-necrotizing pancreatic using contrast-enhanced CT // Gastrointest. Radiol. – 1984. – Vol.9. – P.27-30.
224. Khansari D.N. et al. Effects of stress on the immune system // Immunol. Today. – 1990. – Vol.11, 4. – P.170-175.
225. Klashka F. Oral enzimes – new approach to cancer treatment // Forum. Med. Verl. Ges. – 1996. -V.2.- Р. 102.
226. Klein A.et al. NADP+-reduction by human lymphocytes // Clin. Exp.Immunol. – 1990. – Vol.82, № 1. – P.170-173.
227. Kletzien R.F., Harris P.K., Foellmi L.A. Glucose-6-phosphate dehydrogenase: a “housekeeping” enzime subject to tissue-specific regulation by hormons, nutrients and oxidant stress//FASEB J. – 1994. – Vol.8, № 2. – P.174-182.
228. Lacombe P. et al. Glutatione status of rat thymocytes and splenocytes during the early events of their con A proliferative responses // Biochemistry. – 1997. – Vol.69, № 1. – P.37-47.
229. Lankisch P. Morbidity and mortality in acute pancreatitis // Gastroenterology. – 1996. – Vol.34. – P.371-377.
230. Lankisch P.G., Buchler M., Mossner J., Muller-Lissner S. A Primer of Pancreatitis. – Berlin: Springer Verlag, 1997. – 68p.
231. Mendes N.F. T-cell marcers // Progress in Immunology. – Amserdam, 1974. – Vol.3. – P.299-303.
232. Morgenroth K., Kozuschek W. Pancreatitis. – Berlin; New-York: De Gruyter, 1991. – P.33-74.
233. Mossner J., Adler G., Folsch U.R., Singer M.V. Erkankungen des exkretorischen Pancreas. – Stuttgart: Gustav Fischer Verlag, 1995. – 504S.
234. Mirayma K.M., Drew J.B. Does Somatostatin analogue prevent experimental acute pancreatitis // Arch.Surg. – 1990. – Vol.125. – P.1570-1572.
235. Ohlsson K., Genell S. Pathophysiology of acute pancreatitis // Pancreatic Disease. – London – Berlin, 1991. – P.214-226.
236. Oxidants and antioxidants in immune regulation and immunopathology / Droge W. et al. // Biol.Chem.Hoppe-Seyler. – 1992. – Bd.373, № 9. – S.740-741.
237. Pre I. Radicaux Libres et peroxydation lipidique. Aspect deneraux // Sem. Hop. (Paris). – 1992. – Vol.68, №41. – P.1430-1437.
238. Quglino D., Hayhol F. Acetone fixation for the cytochemical demonstration of dehidrogenase in blood and bone marrow ctlls // Nature.- 1960. -V.1.- P. 85-86.
239. Rabenec L., Feistein A., Horwits R. A new clinical prognostic staging system for acute pancreatitis // Amer. J. Med. – 1993. – Vol.95. – P.61-70.
240. Radicaux liberes et peroxydation lipidique. Aspects phisiopathologiques // Sem. Hop.(Paris). – 1993. – Vol.66, №1. – P.29-39.
241. Sandstrom P.A. et al. Lipid hydroperoxidas induced apoptosis in T-cell displaying a HIV-associated glutathione peroxidase deficiency // J. Biol. Chem. – 1994. – Vol.269, №2. – P.798-802.
242. Sequential damage in mitochondrial camplexes by peroxidative stress / Benzi G. et al. // Neurochem. Res. – 1991. – Vol.16. – P.1295-1302.
243. Shaposhnikov A.V. Effect of Sandostatin on bile secretion after operations on bile passages // Management of perioperative complications in gastrointestinal surgery: Associated meeting of 10th World Congress of Gastroenterology. – Los Angeles, 1994. – P.26.
244. Schilmerich J. Interleukins in acute pancreatitis // Scand. J. Gastroent. – 1996. – Vol.219. – P.37-42.
245. Schroder T., Sainio V., Kivissaari L. Pancreatitic resection versus peritoneal lavage in acute necrotizing pancreatitis // Ann. Surg. – 1991. – Vol. 214. – P.663-666.
246. Sokolova A. Behandlung des multiplen Myeloms mit Enzimen // Eds. Wzarba Y., Klein M.-W., Miehlke et al. Sistemische Enzymtherapie. Aktueller Stand and Fortschritte. – Munchen: MMW Medizin Verlag, 1996. – 112s.
247. Sundqvist K.E. et al. Role of NAD-linced malic enzymes as regulation of the pool size of tricarboxyc acid-cycle inermediates in the perfused rat heart // Biochim.J. – 1987. – Vol.243, №3. – P.853-857.
248. Trede M., Carter D.C. Surgery of the Pancreas. – Edinburgh: Churchill Livingstone, 1993. – 655 p.
249. Tsai K., Wand S., Chen T. Oxidative stress: an important phenomenon with pathogenetic significance in the progression of acute pancreatitis // Gut. – 1998. – Vol.42. – P.850-855.
250. Uhl W., Isenmann R., Buhler M. Infections complicated pacreatitis // New Horizons. – 1998. – Vol.6. – P. 1572-1579.
251. Ult W. Prophylaxis of complications after pancreatic surgery. Results of a multicentre trial in Germany // Report of a symposium held during the 24th Annual Meeting of the European Pancreatic Club, (Germany). – Ulm, 1996. – P.113-114.
252. Yoshino M., Murakami K. Role of glutamate dehidrogenase reaction in the control of citrate pool in yeast // Int.J.Biochem. – 1993. – Vol.25, №12. – P.1723-1729.
253. Yearbook of intensive care and emergency medicine / Ed. J. L. Vincent. – Berlin, 1999. – P.716.
254. Wilson P.G., Ogunbiyi O., Neoptolemos J.P. The timing of endoscopic sphincterotomy in gallstone acute pancreatitis // Eur. J. Gastroenterol. Hepatol. – 1997. – №9. – P.137-144.

Zoller W.G., Wagner D.R., Adler G. Acute pancreatitis: Papillotomy, Yes or No? // Hepatogastroenterology. – 1994. – Vol 41. – P. 303-305.

Вверх

3-4 главы 3-й части           5-6 главы            4 часть

Содержание монографии


Профилактика послеоперационной гиперкоагуляции и тромбоэмболических осложнений методом пролонгированной адреноганглиоплегии

Предыдущая глава      Следующая глава

Содержание монографии

1.1.5. Профилактика послеоперационной гиперкоагуляции и тромбоэмболических осложнений методом пролонгированной адреноганглиоплегии

Проблема предупреждения и лечения нарушений свертываемости крови является актуальной в современной теоретической и клинической медицине, что обусловлено распространенностью тромбоэмболических поражений и их значительным ростом в последние годы. Тромбоэмболические осложнения занимают одно из первых мест среди послеоперационных осложнений. По сводным данным отечественных и иностранных авторов, приводимым Д.П.Павловским с соавт., частота послеоперационных осложнений в виде тромбозов и эмболий колеблется от 0,25 до 22,6 процента. В настоящее время тромбозы и эмболии занимают 2-3 место среди других послеоперационных осложнений и составляют от 14 до 23 процентов. Как причины летальных исходов они уступают первое место только перитониту и смертность от них по отношению ко всем умершим составляет 31,4 процента. Среди оперированных пожилых и старых людей тромбоэмболии встречаются в 11 раз чаще, а летальность от них в 12 раз выше, чем в возрасте до 60 лет (М.П.Постолов, В.П.Антипин).

Несмотря на попытки целенаправленной профилактики, в последние годы число тромбоэмболических осложнений увеличивается. В этой связи поиск эффективных методов предупреждения и лечения гиперкоагуляции крови и тромбоэмболических осложнений у оперированных больных является оправданным.

Изменение гемостаза у оперированных больных

Оперативные вмешательства создают много предпосылок для сдвигов в свертывающей и антисвертывающей системах крови, которые носят рефлекторно-гуморальный характер (Г.А.Ловачева). Любое повреждение тканей и попадание продуктов их распада в кровь может вызывать внутрисосудистую коагуляцию. Операционная стимуляция симпатической нервной системы снижает объем циркулирующей плазмы, увеличивает вязкость и свертывающую способность крови (Н.Т.Терехов). Гиперкатехоламинемия и кортизонемия способствует выбросу из тромбоцитов АТФ, которая под действием клеточной АТФ-азы превращается в АДФ, что приводит к фиксации фибриногена на поверхности тромбоцитов и эритроцитов, изменяя их физико-химические свойства. Гипокинезия и гиподинамия облегчают формирование предтромботического состояния. Для них характерно эмоциональное и функциональное напряжение симпатической нервной системы и связанная с этим гиперкоагуляция. Повышение свертываемости крови под действием глюкокортикоидов (концентрация которых резко увеличивается у оперированных больных) отмечают многие авторы (П.В.Сергеев с соавт. и др.).

В патогенезе нарушений свертываемости крови у оперированных больных принимают участие и многие другие факторы (кровопотеря, гипоксия, ацидоз, накопление молочной кислоты и др.).

Действие разнообразных патологических агентов на систему свертывания крови приводит к гиперкоагуляции и в определенных случаях вызывает образование множественных тромбов в микрососудах жизненно важных органов (Г.Селье, 1966). Внутрисосудистое свертывание крови, агрегация тромбоцитов и тромбоз является специфическими или неспецифическими компонентами различных по этиологии заболеваний. Операционная травма нарушает свертываемость крови в результате освобождения тромбопластина, активаторов плазминогена, нарушения сосудистой стенки и реакции симпато-адреналовой системы. В этих условиях защитной реакцией организма является гиперкоагуляция, которая сохраняется, как правило, до 5-6 дня после операции. Опасность тромбоза в послеоперационном периоде существует практически у каждого оперированного больного, особенно в первую неделю после операции.

Проведенные исследования показывает значительную роль внутрисосудистого свертывания крови в возникновении и развитии послеоперационных сердечно-легочных осложнений. Возникновению рассеянного внутрисосудистого свертывания крови способствует замедление капиллярного кровотока (артериальная гипотензия, вазоконстрикция, открытие артериовенозных шунтов, раскрытие многих капилляров) и попадение в кровь факторов свертывания (Г.М.Соловьев, Г.Г.Радзивил).

При определенных условиях гиперкоагуляция крови может переходить в гипокоагуляцию (тромбогеморрагический синдром, ДВС, коагулопатия потребления, геморрагический диатез и др.) и сопровождаться тяжелыми гоморрагиями (М.С.Мачабели; Б.А.Кудряшов; В.А.Люсов с соавт; Гардавей; Раби). Некоторые операционные осложнения, шок, перитонит, сепсис нередко сопровождаются повышенной кровоточивостью.

В связи с тем, что лечение возникших тромбоэмболий далеко не всегда бывает успешным, многие авторы отдают предпочтение проведению профилактических (активный режим, нормализация микроциркуляции, кровообращения, дыхания, водно-электролитного и кислотно-щелочного равновесия и др.) и специфических (антигкоагулянты, фибринолитические средства) мероприятий (А.А.Суханов, В.А. Суханов; Д.П.Павловский; Д.Ф. Скрипниченко с соавт.). По мнению Г.М.Соловьева и Г.Г. Радзивила, при лечении нарушений свертываемости крови необходимо воздействовать на главные причины – гемодинамическую, гематологическую и реологическую.

В настоящее время в многочисленных последованиях доказана эффективность антикоагулянтной терапии в предупреждении послеоперационных тромбозов и эмболий. Она позволяет снижать число тромбоэмболий у оперированных больных до 0-1 процента (Д.П.Павловский с соавт.). Однако специфическая терапия антикоагулянтами по многим причинам сложна, требует постоянного контроля, дает значительное количество геморрагических осложнений, нередко с летальным исходом – в 30-40 процентов случаев (Д.П.Павловский с соавт.; Пичлер с соавт.). По мнению Г.Селье, введение гепарина может вызвать тромбо-геморрагический синдром.

Следует также учитывать, что тромбоэмболические осложнения часто развиваются внезапно и это не позволяет в достаточной мере использовать современные методы диагностики и лечения. По мнению некоторых авторов, частота тромбоэмболических осложнений остается высокой, а 59-70 процентов всех тромбозов оканчивается эмболией легочной артерии. Смертельная тромбоэмболия легочной артерии возникает после операций на легких (по поводу рака) у 6-37 процентов больных (С.П.Свиридова).

Из сказанного выше следует, что, несмотря на достигнутые успехи, профилактика нарушений свертываемости крови у оперированных больных остается одной из важных проблем современной хирургии и анестезиологии-реаниматологии. В этой связи интересно было проследить влияние продленной умеренной ганглионарной блокады (ПУГБ) без гипотонии на состояние свертываемости крови у больных, подвергнутых оперативным вмешательствам на органах брюшной полости.

Подробному анализу подвергнуты показатели гемостаза, количество и характер тромбоэмболических осложнений у 1420 больных, оперированных на органы брюшной полости, как в плановом порядке, так и по экстренным показаниям. Из них у 618 больных применялась продленная умеренная ганглионарная блокада без гипотонии и у 100 больных – продленная адреноганглиоблокада.

Методика продленной умеренной ганглионарной блокада без гипотонии

Для создания ПУГБ у большинства больных использовали ганглиолитик пентамин. У части больных применяли бензогексоний или ганглерон. Принципиальной разницы в действии этих ганглиолитиков мы не заметили, однако действие пентамина было более мягким и постоянным.

Первую дозу пентамина вводят больным внутримышечно за 30-40 минут до начала наркоза. Доза пентамина для первичного введения выбирается небольшой – 0,3-0,4 мг/кг (обычно 25 мг), ее вводят больным в палате, одновременно с премедикацией анальгетиками, холинолитиками и антигистаминными средствами. Следует подчеркнуть необходимость и важность внутримышечного введения пентамина перед наркозом. Это, во-первых, является разрешающей дозой, создающей тахифилаксию к гипотензивному действию и выясняющей чувствительность больного к ганглиолитику. Во-вторых, это позволяет нивелировать влияние эмоционального напряжения на нейроэндокринную систему и вагусного действия барбитуратов во время водного наркоза. В результате вводный наркоз и интубация протекают более гладко, с меньшими сдвигами со стороны микро- и макроциркуляции, других функций больных. Предупреждение стрессовой реакции с помощью ганглиолитиков в самом начале операционного периода позволяет избежать нарушения свертываемости крови у больных во время операции, что во многом предопределяет отсутствие неблагоприятных сдвигов гемостаза в послеоперационном периоде.

После индукции больного в наркоз, дополнительно, внутривенно вводят пентамин по 5-10 мг через каждые 5-15 минут до развития выраженного ганглионарного блока. Достаточная ганглионарная блокада определяется наличием следующих признаков: сухая, теплая, розовая кожа, расширенный с ослаблением или потерей реакции на свет зрачок, стабилизация артериального давления и пульса на уровне близком к исходному, независимо от этапов операции. Доза пентамина, вводимого за операцию варьирует от 30 до 150 мг в зависимости от чувствительности к нему больного и продолжительности операции.

В послеоперационном периоде для пролонгирования ганглионарной блокады пентамин вводят внутримышечно или подкожно. Его введение начинают через несколько часов после окончания операции, когда уменьшается действие операционной дозы. В первые операционные сутки обычно делают 2-3 внутримышечные инъекции пентамина по 25 мг. В последующие 5-7 суток пентамин вводят 4 раза в день по 25 мг. При выборе дозы и частоты введения пентамина для создания ПУГБ учитывается тот факт, что пентамин в дозе 0,05-0,1 мг/кг уже обладает блокирующим эффектом (А.А.Шалимов, А.А.Шифрин; А.Грольман). Учитывается также, что действие ганглиоблокаторов продолжается до 4-6 часов и более (Ю.Д.Яцожинский, Н.С.Пенькова; Н.В.Лян, А.А.Тогайбаев). По мнению Б.Е. Вотчала, действие бензогексония длится 6-8 часов, еще более длительное время имеет пентамин, эффективный только при парентеральном введении. Наши наблюдения также показывают, что в послеоперационном периоде достаточно 3-4 введений пентамина по 25 мг, чтобы получить постоянный достаточный ганглионарный блок в течение суток.

В случае использования для ПУГБ ганглерона его доза такая же, как и пентамина. Доза бензогексония для ПУГБ составляет 1/2 пентамина.

Методика продленной адреноганглиоблокады без гипотонии

 

Для пролонгированной стресс-протекции можно использовать и сочетанное применение ганглиолитиков с а- и b-адренолитиками. В этом случае в премедикацию, наряду с пентамином (0,5 мл 5% раствора), включают внутримышечно а-адренолитик пирроксан (0,5 мл 1% раствора) и b-адреноблокатор обзидан (1 мл 0,1% раствора). В послеоперационном периоде пролонгированая адреноганглиоблокада (ПАГБ) пентамином, пирроксаном и обзиданом в указанных выше дозировках проводится внутримышечно (возможно смешивание в одном шприце) 3 раза в сутки в течение 5-7 дней. Использование адреноганглиолитиков в таких небольших дозировках не вызывает артериальной гипотонии, но эффективно предупреждает гиперреакции нейроэндокринных систем оперированных больных (И.П.Назаров).

Влияние продленной умеренной адреноганглионарной блокады на свертываемость крови и количество тромбоэмболических осложнений у оперированных больных

Изучение коагуляционных свойств крови показало, что в первый день после операции у больных контрольной группы (без применения адреноганглиолитиков) отмечается достоверное укорочение времени кровотечения на 18 секунд по сравнению с дооперационным уровнем. Одновременно отмечается ускорение свертываемости крови: начало свертывания укорачивается на 84 секунды, а конец – на 89 секунд. Отмечается также достоверное увеличение протромбинового индекса с 96 до 104 процентов и тенденция к увеличению концентрации фибриногена. Все эти изменения свидетельствуют об усилении коагуляционных свойств крови у больных в первые сутки после операции.

На третьи сутки после операции гиперкоагуляционные свойства крови у больных контрольной группы еще более усиливаются и достигают максимума. При этом время кровотечения сокращается на 10 секунд, начало свертывания крови наступает на 98 секунд раньше, а конец свертывания на 119 секунд быстрее, чем в дооперационном периоде. Одновременно отмечается резкое возрастание концентрации фибриногена в крови – до 843 мг%, что превышает дооперационную величину более чем в два раза. Достоверно увеличивается также протромбиновый индекс и достигает 110 %. В этот же период у 7,4% больных отмечено появление продуктов деградации фибрина (ПДФ), как маркеров ДВС синдрома.

В последующем на 5-7 день после операции гиперкоагуляционные свойства крови больных контрольной группы постепенно уменьшаются, но остаются более выраженными, чем до операции. Так, время кровотечения на 5-7 день после операции остается меньше исходной величины на 11-16 секунд, начало свертывания крови на 5 день наступает на 71 секунду раньше, а конец свертывания – на 72 секунды быстрее, чем до операции. На 7-й день после операции свертываемость крови приближается к исходным величинам. Концентрация фибриногена у больных на 5-7 день остается высокой и колеблется от 825 до 800 мг%. Протромбиновый индекс также достоверно выше исходной величины и составляет 109-107 %.

На 10 день после операции большинство изучаемых показателей гемостаза, за исключением фибриногена, приближаются к исходным. К выписке больных из стационара у них сохраняются признаки гиперкоагуляции. Свертываемость крови достоверно выше исходной величины, начало свертывания на 57 секунд быстрее, а конец свертывания на 49 секунд. Концентрация фибриногена в крови сохраняется высокой и на 26,2% превышает дооперационную величину. Время кровотечения и протромбиновый индекс достоверно не отличаются от исходных величин.

Приведенные выше данные свидетельствуют, что операционная травма и другие стрессовые воздействия приводят к повышению коагуляционных свойств крови у больных в послеоперационном периоде. Наиболее выраженная гиперкоагуляция отмечается на 3-5 день после операции, в последующем она уменьшается, однако и к выписке больных из стационара не все показатели гемостаза достигают исходных величин. Неслучайно гиперкоагуляция крови у 2,3% больных в послеоперационном периоде сопровождалась тромбоэмболиями. При этом тромбозы и тромбофлебиты периферических вен, в которые проводили вливания различных растворов, мы учитывали. Тромбоэмболии легочной артерии отмечены у 0,16% больных, тромбоз мезентериальных сосудов – у 0,32%, тромбоз воротной вены – у 0,16%, инфаркт миокарда – у 1,68%. К тромбоэмболическим осложнениям мы отнесли и случаи послеоперационных инфарктов миокарда, причиной которых в подавляющем большинстве случаев является тромбоз коронарных артерий (Р.Н.Лебедева, Т.П.Юдина; Б.А.Денисенко с соавт.; Trigano, и др.).

Полученные нами результаты, свидетельствующие о развитии гиперкоагуляции у больных в послеоперационном периоде, совпадают с данными других авторов (А.И.Трегубенко; Г.М. Соловьев, Г.Г.Радзивил; Д.П. Павловский с соавт.; С.П. Свиридова; М.П.Постолов, В.П. Антипин; И.П.Назаров).

В отличие от больных контрольной группы, на фоне ПУГБ пентамином в послеоперационном периоде не отмечено достоверного укорочения времени кровотечения. Напротив, на 3-й и 5-й день после операции у них отмечается тенденция к удлинению времени кровотечения (на 2-12 секунд, однако этот сдвиг не достоверен (Р>0,05). В последующие дни после операции, до выписки больных из стационара достоверных изменений времени кровотечения также не отмечается.

Свертываемость крови больных на фоне ПУГБ также не претерпевает существенных изменений в послеоперационном периоде. Только на 10-й день после операции отмечается достоверное укорочение времени начала свертываемости крови – на 43 секунды по сравнению с исходной величиной. В остальные сроки наблюдения время начала и окончания свертываемости крови колеблется как в сторону увеличения, так и уменьшения, достоверно не отличаясь от исходных величин.

Протромбиновый индекс у больных на фоне ПУГБ без гипотонии в послеоперационном периоде достоверно не изменяется. Его колебания не превышают 2-3 процентов. Концентрация фибриногена в крови у больных исследуемой группы в первые 3 дня после операции существенно не отличается от исходной величины. В последующие дни, вплоть до выписки из стационара, наблюдается достоверное увеличение концентрации фибриногена до 506-620мг%.

Гиперфибриногенемия объясняется, по-видимому, как реакция организма в ответ на воспаление (Л.Г.Климацкая). Известно, что фибриноген крови играет защитную роль при воспалительных процессах в организме, вызванных различными этиологическими факторами (И.И.Котляров, А.Н.Помаскина). Повышение уровня фибриногена обеспечивается активизацией фибриногенообразовательной функции печени под влиянием веществ, вырабатываемых в воспалительном очаге (Тукадо, Окамото).

При сравнении концентрации фибриногена у больных контрольной и исследуемой групп, найдено, что его увеличение значительно меньше на фоне ПУГБ без гипотонии. Так, если на 3-7 день после операции у больных контрольной группы фибриноген увеличивается на 108,7-98,0% по сравнению с исходной величиной, то в исследуемой группе это увеличение составляет только 3,8-48,7 %.

Проведенные нами исследования говорят о благоприятном влиянии ПУГБ без гипотонии на коагуляционные свойства крови оперированных больных. Ганглиолитики, применяемые по предлагаемой методике, позволяют предупредить гиперкоагуляцию крови и уменьшить число тромбоэмболических осложнений с 2,3 до 0,32%. Выраженной гиперкоагуляции и осложнений, связанных с повышенной кровоточивостью у больных не наблюдается. Применение ПУГБ не сопровождается резкими сдвигами в коагулограмме, как это бывает при применении прямых или непрямых антикоагулянтов, и поэтому не требует обязательного строгого и постоянного контроля свертываемости крови.

Нами было изучено состояние гемостаза у 100 больных, которые для пролонгированой адреноганглиоблокады (ПАГБ) получали пентамин в сочетании с пирроксаном и обзиданом. У данных больных в послеоперационном периоде не отмечено достоверного укорочения времени кровотечения. Напротив, с первого дня у них наблюдалась тенденция к удлинению времени кровотечения, а на третий день этот показатель повышался на 11%. В последующие дни существенных изменений времени кровотечения не отмечалось. Несмотря на небольшое укорочение начала свертываемости крови в 1-5 день (на 12-24%), эти изменения были значительно менее выраженными, чем в контрольной группе. Окончание свертываемости крови удлинялось с 1 по 7 день на 9-19%, в остальные сроки этот показатель не отличался отисходной величины. Протромбиновый индекс с первого дня после операции был ниже исходного на 8,5-15,5%, концентрация фибриногена не отличалась от исходной величины. В последующие дни уровень фибриногена увеличивался на 13-46%. В данной группе ПДФ не обнаружены. Тромбоэмболических осложнений на фоне ПАГБ у больных не наблюдалось.

Полученные нами данные, подтверждают результаты исследований авторов, применявших ганглиолитики по другим методика. Так, А.В.Вальдман с соавт. указывают на благоприятное воздействие некоторых ганглиолитиков (пирилен, димеколин) на процессы свертывания крови – на усиление фибринолитической активности, уменьшение уровней фибриногена и протромбина. На удлинение тромбинового времени, снижение концентрации фибриногена, повышение фибринолитической и фибриногенолитической активности под влиянием ганглиолитика гигрония указывают М.А.Уманский с соавторами. Данные авторы полагают, что способность гигрония активизировать антисвертывающую систему крови не зависит от непосредственного воздействия его на систему гемостаза, а связано со снижением артериального давления. В наших исследованиях, показавших снижение коагуляционных свойств крови у больных в послеоперационном периоде под влиянием пентамина, артериальная гипотония не развивалась. Тем не менее, пентамин предупреждал повышение свертываемости крови у оперированных больных. Этот факт мы связываем с предупреждением пентамином гиперреакции симпато-адреналовой системы и надпочечников в ответ на хирургическую и анестезиологическую агрессию. На увеличение свертываемости крови под влиянием симпато-адреналовой системы и кортикоидов указывают многие авторы (П.В.Сергеев с соавт.; Н.Т.Терехов).

Следует учитывать также тот факт, что предотвращение излишней реакции нейроэндокринной системы у больных под влиянием ПУГБ и ПАГБ без гипотонии позволяет значительно уменьшить и смягчить патологические сдвиги со стороны периферической и центральной гемодинамики, метаболизма и кислородного баланса, снизить количество осложнений в операционном и в послеоперационном периодах (И.П.Назаров с соавт.). Это, несомненно, положительно сказывается на гемостазе оперированных больных.

Выше приведенные данные говорят о том, что у больных, оперированных на органах брюшной полости, в послеоперационном периоде развивается гиперкоагуляция крови (максимально на 3-5 день), сопровождающаяся в 2,3% случаев развитием тромбоэмболических осложнений. Использование пролонгированой стресс-протекции ганглиолитиками и адреноблокаторами без гипотонии позволяет предупредить послеоперационную гиперкоагуляцию и снизить число тромбоэмболических осложнений в 7 раз.

Возможные осложнения и противопоказания к применению продленной умеренной адреноганглионарной блокады

В отдельных случаях при применении ПУГБ и ПАГБ может развиваться артериальная гипотония ниже 80 мм рт. ст. Данные случаи гипотонии встречаются редко и наблюдаются в основном при наличии у больных выраженной гиповолемии или при сочетанном применении ганглиолитиков и других гипотензированных средств (дроперидол, папаверин, дибазол, тубарин, фторотан, раусидил и др.). Обычно артериальная гипотония может развиваться только на первые введения ганглиотиков (в операционной, когда больной находится под непрерывным наблюдением анестезиолога). В последующем, после возникновения феномена тахифилаксии к гипотензивному действию, артериальное давление не снижается даже при изменении положения тела больного. Поэтому, опасаться ортостатического коллапса или ограничивать активность больных (как неспецифическую профилактику тромбоэмболий) в послеоперационном периоде на фоне стресс-протекции не следует.

При значительном снижении артериального давления (менее 70 мм рт. ст.) может наблюдаться замедление скорости кровотока, что способствует тромбообразованию. Поэтому, при возникновении артериальной гипотонии необходимо принять меры по ее устранению. Обычно гипотония легко и быстро устраняется увеличением скорости введения инфузионных сред, внутривенным введением 5-10 мл 10 процентного раствора хлористого кальция, 20 мл 40 процентной глюкозы, 15-30 мг преднизолона, 0,2-0,3 мл эфедрина или мезатона в разведении на 10-20 мл физиологического раствора или 5 процентной глюкозы.

При артериальном давлении не ниже 80 мм рт. ст. скорость кровотока обычно не увеличивается более чем на 2-3 секунды, не выходя за пределы норм. А если учесть, что адреноганглиолитики улучшают интенсивность кровотока в микроциркуляционном русле, усиливают активность эндогенного гепарина, повышают фибринолитическую, фибриногенолитическую и антитромбиновую активность крови, то опасаться тромбоэмболических осложнений при данных цифрах артериального давления не следует. Напротив, проведенные исследования показывают, что пролонгированная стресс-протекторная терапия в значительной степени предупреждает гиперкоагуляцию крови у оперированных больных.

Чрезмерной гипокоагуляции при применении адреноганглиолитиков по данной методике не наблюдается. Тем не менее, следует учитывать, что на фоне ПУГБ и ПАГБ применение других средств, уменьшающих коагуляционные свойства крови (прямые и непрямые антикоагулянты, фибринолизин, ацетилсалициловая кислота и др.) может приводить к повышенной кровоточивости. Поэтому их совместное применение должно быть строго обосновано и всегда тщательно контролироваться показателями коагулограммы не реже, чем через 4-6 часов. Впрочем, строгий контроль за свертываемостью крови необходим и в тех случаях, когда антикоагулянты применяются и без адреноганглиолитиков.

Иногда при использовании ганглиолитиков может наблюдаться временное снижение остроты зрения (мидриаз с расстройством аккомодации). Снижение остроты зрения обычно небольшое, всегда обратимо и не требует специального лечения. Острота зрения восстанавливается после отмены ганглиолитиков.

Относительным противопоказанием к применению ПУГБ и ПАГБ без гипотонии являются выраженные гипотония, гиповолемия и гипогликемия (ганглиолитики повышают активность эндогенного инсулина). После предварительной инфузионно-трансфузионной терапии и ликвидации выраженного дефицита ОЦК, применение адреноганглиоплегии без гипотонии помогает быстрее устранить нарушения волемии, микро- и макроциркуляции, органной гемодинамики, метаболизма, улучшить реологические свойства крови. У больных с низкими цифрами сахара крови или с сахарным диабетом, получающих инсулин, следует в динамике контролировать содержание сахара в крови, а корригирующую дозу инсулина уменьшить на 1/3-1/2 обычной дозы.

Противопоказанием для b-адреноблокаторов является синусовая брадикардия, полная или неполная атриовентрикулярная блокада, выраженная сердечная недостаточность, бронхиальная астма и склонность к бронхоспазму.

Предыдущая глава      Следующая глава

Содержание монографии

Изменение иммунитета у детей с разными формами ожогового шока

Содержание 3-й главы                       Вторая часть монографии

Содержание монографии

3.5.4. Изменение концентрации циркулирующих иммунных комплексов у детей с различной тяжестью ожогового шока

 

Продукты тканевой деструкции в ожоговой ране, видоизмененные собственные белки способствуют выработке антител и развитию аутосенсибилизации. При ожоговой травме процессы, развивающиеся в результате аутосенсибилизации, направлены на привлечение в очаг тканевой деструкции фагоцитирующих клеток, сенсибилизированных лимфоцитов, на изоляцию и отторжение разрушенной ткани и, как следствие, на заживление ран.

С другой стороны, сенсибилизация организма к антигенам нормальных тканей может привести к аутоагрессии, сопровождающейся резким повышением концентрации в крови циркулирующих иммунных комплексов (ЦИК). Иммунные комплексы обладают опосредованным органно-повреждающим действием. Отложение ЦИК в микрососудах и на поверхности мембран вызывает их повреждение, ухудшает мембранный и транскапиллярный транспорт, а при кожной пластике способствует отторжению аутотрансплантантов (Булыгин с соавт., 1999; Воронин Е.С, Петров А.М., 2002; Колкер И.И.,1986; Мальцева М.А., 1994; Назаров И.П. с соавт., 2000).

Концентрация ЦИК у детей контрольной группы с легким ОШ в первые сутки возрастала более чем в 3 раза по сравнению со средней нормой (до 169,9 усл.ед.) и оставалась выше нее на протяжении всех этапов исследования. Самой высокой концентрация ЦИК была на 1-е и 7-е сутки (больше нормы на 239,8 и 215,6%) С 14 суток начинается медленное снижение уровня ЦИК, но и к 21 дню он остается выше нормы на 143,2%, не достигая физиологических колебаний.

В основной группе детей с легким ОШ в первые сутки увеличения ЦИК не наблюдалось, напротив, отмечено небольшое снижение ( на 39,2%) в пределах физиологических колебаний (рис.3.21). На 7-е сутки уровень ЦИК у детей не отличался от нормы, тогда как в контрольной группе было 3-х кратное увеличение. К 14 суткам концентрация ЦИК увеличилась в два раза по сравнению со средней нормой, но была существенно ниже, чем в контрольной группе (на 24,3%).

Таблица 3.27

Изменение концентрации ЦИК у обожженных детей контрольной группы (М+m, P), n=32


Этапы

ЦИК у детей с

легким ОШ

ЦИК у детей с

тяжелым ОШ

ЦИК у детей с

крайне тяжелым

ОШ

Средн. норма

50,0+3,63

50,0+3,63

50,0+3,63

1 сутки

169,9+3,45

P<0,001

431,1+8,97

<0,001

408,7+6,78

<0,001

7 сутки

157,8+2,98

P<0,001

359,6+6,78

<0,001

337,6+5,98

<0,001

14 сутки

130,8+3,45

P<0,001

189,7+5,87

<0,001

214,0+3,78

<0,001

21 сутки

121,6+4.06

P<0,001

157,1+4,98

<0,001

171,4+3,87

<0,001

Примечание: P – достоверность по сравнению с нормой.

 

Таблица 3.28

Изменение концентрации ЦИК у обожженных детей основной группы +m, P), n=34


Этапы

ЦИК у детей с

легким ОШ

ЦИК у детей с тяжелым ОШ

ЦИК у детей с

крайне тяжелым

ОШ

Средн. норма

50,0+3,63

50,0+3,63

50,0+3,63

1 сутки

30,4+4,07

P<0,001

P1<0,001

9,6+3,64

<0,001

<0,001

26,4+2,97

<0,001

<0,001

7 сутки

50,1+2,89

P>0,5

P1<0,001

80,1+4,08

<0,001

<0,001

94,8+5,46

<0,001

<0,001

14 сутки

99,0+4,09

P<0,001

P1<0,001

111,7+2,89

<0,001

<0,001

104,5+5,06

<0,001

<0,001

21 сутки

75,1+3,46

P<0,001

P1<0,001

82,9+5,34

<0,001

<0,001

65,9+4,78

<0,001

<0,001

Примечание: P – достоверность по сравнению с нормой, Р1 – достоверность по сравнению с контрольной группой

К 21-м суткам уровень ЦИК в ОГ снижался до 75,1 усл.ед., возвращаясь в пределы физиологических колебаний. При этом, в сравнении с контрольной группой, концентрация ЦИК была достоверно меньше на 38,2%.

Концентрация ЦИК у детей контрольной группы с тяжелым ОШ в первые сутки возрастала в 8,4 раза по сравнению со средней нормой (до 431,1 усл.ед.) и оставалась выше неё на протяжении всех этапов исследования. Самой высокой концентрация ЦИК была на 1-е и 7-е сутки (больше нормы на 762,2 и 691,2%) С 14 суток начинается медленное снижение уровня ЦИК, но и к 21 дню он остается выше нормы на 214,2%.

В основной группе детей с тяжелым ОШ в первые сутки увеличения ЦИК не наблюдалось, напротив, отмечено существенное снижение от средней нормы (на 80,8%), но в пределах физиологических колебаний. На 7-е сутки уровень ЦИК у детей был выше средних нормальных значений на 60,2%, не выходя за пределы физиологических колебаний, тогда как в контрольной группе было более, чем 7-ми кратное увеличение. К 14 суткам концентрация ЦИК увеличилась в 2,2 раза по сравнению со средней нормой, но была существенно ниже, чем в контрольной группе (на 41,4%). К 21-м суткам уровень ЦИК в ОГ снижался до 82,9 усл.ед., находился в пределы физиологических колебаний. При этом, в сравнении с контрольной группой, концентрация ЦИК была достоверно меньше на 47,2%.

Концентрация ЦИК у детей контрольной группы с крайне тяжелым ОШ в первые сутки возрастала в 8,2 раза по сравнению со средней нормой (до 408,7 усл.ед.) и оставалась выше неё на протяжении всех этапов исследования. Самой высокой концентрация ЦИК была на 1-е и 7-е сутки (больше нормы на 717,4 и 575,2%) С 14 суток начинается снижение уровня ЦИК, но и к 21 дню он остается выше нормы на 242,8%.

В основной группе детей с крайне тяжелым ОШ в первые сутки увеличения ЦИК не наблюдалось, напротив, отмечено существенное снижение от средней нормы (на 47,2%), но в пределах физиологических колебаний. На 7-е сутки уровень ЦИК у детей был выше средней нормальной величины на 89,6%, не выходя за верхние пределы нормы, тогда как в контрольной группе увеличение было в 6,7 раза. К 14 суткам концентрация ЦИК увеличилась в 2,1 раза по сравнению со средней нормой, но была существенно ниже, чем в контрольной группе (на 51,2%). К 21-м суткам уровень ЦИК в ОГ снижался до 65,9 усл.ед., возвращаясь в пределы физиологических колебаний. При этом, в сравнении с контрольной группой, концентрация ЦИК была достоверно меньше на 61,5%.

Рис. 3.21. Изменения концентрации ЦИК у детей с разными степенями ожогового шока

В 1-7-е сутки у детей контрольной группы с крайне тяжелой ожоговой травмой увеличение уровня ЦИК было несколько меньше, чем при тяжелой травме, что, очевидно, было связано с угнетением реактивности детей при крайне тяжелом ОШ. На 14-е и 21-е сутки у больных контрольной группы с крайне тяжелой ожоговой травмой снижение уровня ЦИК было более медленным, чем при тяжелом ОШ. На фоне стресспротекции у детей с тяжелым и крайне тяжелым ОШ выход концентрации ЦИК за верхнюю границу нормы на 11,7 и 4,5% наблюдался только на 14 день.

В целом можно отметить, что уровень ЦИК у детей на фоне стандартной терапии резко возрастает уже с первых суток и не нормализуется даже к 21-му дню. Концентрация ЦИК увеличивается пропорционально тяжести ожоговой травмы. Дополнительное использование стресспротекторов в комплексной терапии детей позволяет надежно предотвратить повышение концентрации ЦИК и снизить степень аутоагрессии. Это, несомненно, является положительным фактом, так как высокие концентрации ЦИК обладают опосредованным органно-повреждающим действием, вызывают повреждение клеточных мембран и микрососудов, ухудшают мембранный и транскапиллярный транспорт, а при кожной пластике способствуют отторжению аутотрансплантантов (Булыгин с соавт., 1999; Воронин Е.С, Петров А.М., 2002; Колкер И.И.,1986; Мальцева М.А., 1994; Назаров И.П. с соавт., 2000).

Содержание 3-й главы           Вверх          Содержание монографии

3.5.5. Гнойно-септические осложнения и летальность у обожженных детей


Количество осложнений и летальных исходов у обожженных детей в конечном счете определяет качество лечения, а также свидетельствует об эффективности применяемых методов терапии. Клинический анализ причин осложнений и смерти при термической травме у 160 детей показал, что в основном они развиваются в период токсемии и септикотоксемии. Использование стресспротекторов приводит к снижению числа токсических и гнойно-септических осложнений у детей с ожоговой болезнью в 1,5 раза, а общей летальности обожжённых детей с 4,6% до 2,1%.

Количество и характер осложнений, летальность в контрольной и основной (на фоне стресспротекции) группах приведены в таблице 3.29. В контрольной группе те или иные осложнения наблюдались у 24 из 32 детей (75%), а умерло 3 ребенка (9,4%). В основной группе на фоне стресспротекции осложнения наблюдались только у 4 из 34 детей (11,7%), а летальных исходов не было. При этом имевшие место осложнения в основной группе встречались существенно реже, чем в контрольной группе. Так, ARDS в основной группе наблюдался в 2 раза реже, парез кишечника и пневмония в 3 раза. Такие серьезные осложнения, которые наблюдались в контрольной группе как кровотечение из стрессовых язв ЖКТ, энцефалопатия, деструкция легких, плеврит, бакэндокардит, тромбофлебит, сепсис у детей на фоне стресспротекции не встретились ни разу (рис. 3.22).

Таблица 3.29

Токсические, гнойно-септические осложнения и летальность у обожженных детей

Осложнение

Контрольная группа (N=32)

Основная группа (N=34)

ARDS

2

1

Парез кишечника

6

2

Кровотечение из стрессовых язв ЖКТ

2

Нет

Ожоговая энцефалопатия

3

Нет

Пневмония

3

1

Бактериальная деструкция лёгких

1

Нет

Плеврит

1

Нет

Бакэндокардит

1

Нет

Тромбофлебит

3

Нет

Сепсис

2

Нет

Умерло

3

Нет

Рис. 3.22. Осложнения и летальность

На основании проведенных исследований мы считаем возможным сделать выводы, что включение аналога лей-энкефалина – даларгина, α2-агониста – клофелина и ганглиоблокатора пентамина в комплексную терапию тяжелообожжённых детей уменьшает нейровегетативные сдвиги, предупреждает неблагоприятные изменения концентрации гормонов коры надпочечников, щитовидной и поджелудочной желёз, гипер- и гипогликемию, нарушение периферической и центральной гемодинамики, волемии и оказывает выраженное антистрессорное действие как в ОШ, так и в последующий после шока период ООТ. Благодаря этому организм тяжелообожжённого ребёнка в периоды ОШ и ООТ находится в более оптимальном функциональном состоянии, что снижает выраженность эндотоксикоза, частоту и тяжесть токсических и гнойно-септических осложнений и общую летальность. Всё это позволяет нам рекомендовать сочетанное применение даларгина, пентамина и клофелина в комплексной терапии тяжелообожжённых детей.


Практические рекомендации


Назначение даларгина ребёнку в состоянии ожогового шока нужно проводить сразу после катетеризации центральной вены. Препарат вводить внутривенно на фоне жидкостной реанимации методом титрования со скоростью 3,0 мкг/кг/час до выведения ребёнка из состояния ожогового шока.

По достижению положительного ЦВД и до выведения ребёнка из ожогового шока в терапию подключать клофелин со скоростью 0,3 мкг/кг/час. При появлении отрицательных значений ЦВД и (или) снижении АДс титрование клофелина временно прекращают, а скорость инфузионно-трансфузионной терапии повышают на 20-25%. Даларгин и клофелин применяют у тяжелообожжённых детей с учётом общепринятых показаний и противопоказаний.

Противопоказанием для применения даларгина является индивидуальная непереносимость препарата, выражающаяся в виде аллергической реакции. Противопоказанием для применения клофелина можно считать синусовую брадикардию и отрицательные значения ЦВД. Опасаться постуральных реакций после применения клофелина нецелесообразно, поскольку тяжелообожжённые дети находятся исключительно на постельном режиме. Редкие и незначительные (на 10-15 мм рт. ст.) снижения АДс и ЦВД на фоне применения клофелина легко купируются временным прекращением или снижением скорости введения препарата и увеличением объёмно-скоростной характеристики инфузионной терапии.

Содержание 3-й главы           Вверх          Содержание монографии

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


В данной работе произведено исследование Т-лимфоцитов у 14 детей, перенесших аненотонзиллэктомию в условиях внутривенной анестезии калипсолом + седуксеном (1 группа) и калипсолом + седуксеном + пентамином (2 группа). Количественный состав в двух изучаемых группах по 7 человек. Средний возраст детей составил 6,2+2,1 и 6,4+3,1 лет. Первая группа была контрольной, во 2-й группе детей дополнительно в премедикацию включали пентамин в дозе 0,2-0,25 мг/кг, а во время анестезии его вводили в/венно по 0,1-0,2 мг/кг до достижения достаточной ганглиоплегии.

Изучено также влияние операционной травмы и анестезии на изменения Т-лимфоцитов в крови у 14 больных, которым были проведены санирующие операции на ухе под внутривенной анестезией калипсолом + седуксеном (1-я группа) и калипсолом + седуксеном + пентамином (2-я группа). Средний возраст 1-й исследуемой группы составил 5,6+2,7 лет, 2-й – 5,9+3,1 лет. Группы были сопоставимы по количественному составу и объему оперативного вмешательства. Забор крови для исследования производили из периферической вены на трех этапах: 1 – исходное значение (в палате), 2 – на операционном столе после окончания операции и анестезии, 3 – на пятый день после операции.

Изучалось также влияние препаратов калипсола и пентамина, используемых для обеспечения анестезиологического пособия у детей, на Т-лимфоциты в условиях in vitro. Изучаемую группу составили относительно здоровые дети в количестве 20 человек, средний возраст которых был 6,0+2,9 лет. Дозы препаратов рассчитывались, исходя из той концентрации, которая бывает в крови у больных во время анестезии. Проведена оценка клеточного звена иммунитета, субпопуляций Т-лимфоцитов в периферической крови у 20 здоровых детей в возрасте от 5 до 14 лет. Данные показатели приняли за норму для детей.

Работа основана также на результатах исследования, проведённого у 70 тяжелообожжённых детей, госпитализирован-ных в отделение реанимации через 1-2 часа после ожога в состоянии ожогового шока (ОШ) различной степени тяжести. Дети из контрольной и основной (со стресспротекцией) групп были сравнимы по факторам, способным влиять на исход травмы (возраст, пол, площадь и глубина ожогов, степень тяжести ОШ, методы интенсивной терапии).

В контрольную группу вошли 34 ребёнка с ОШ различной степени тяжести, которым применяли принятую в отделении терапию шока. Основную группу составили 36 детей, которым дополнительно вводили стресспротекторы. Больше всего было детей в возрасте от 1-го до 3-х лет (38.6%), меньше всего – детей до 1-го года. В качестве интегрального критерия тяжести обожжённых детей испльзовали не индекс Франка, как это принято у взрослых, а степень ОШ.

Методика применения стресспротекторов (даларгина, клофелина и пентамина) на фоне комплексной терапии ожоговой болезни заключалась в следующем. Детям из основной группы, дополнительно с момента катетеризации центральной вены, на фоне принятой в отделении противошоковой терапии, до выведения ребёнка из состояния ОШ начинали непрерывно вводить отечественный аналог лей-энкефалина – даларгин со скоростью 3,0 мкг/кг/час. После достижения положительных значений ЦВД терапию дополняли титрованием центрального α2-адреномиметика клофелина со скоростью 0,3 мкг/кг/час. После выхода больных из ОШ клофелин отменяли. Для продолжения нейровегетативной защиты вводили пентамин в дозе 1,5 мг/кг/сут, до 35 суток при тяжелом поражении.

Наряду с исследованиями гемодинамики и рутинными клиническими и биохимическими анализами, проводилось определение гормонов радиоиммунологическими методами с использованием стандартных тест-наборов. В контрольной и основной группах целенаправленно произведено изучение показателей клеточного и гуморального иммунитета, степени интоксикации (ЦИК), частоты осложнений и общей летальности. Исследования проводились в первые, 7, 14 и 21 сутки после ожоговой травмы.

Оценку субпопуляций лимфоцитов и анализ полученных данных проводили методом проточной цитофлуориметрии на цитофлуометре FACScan (Becton Dickinson Immunocytometry, США). Количество ЦИК в сыворотке крови определяли методом преципитации с 3,5% р-ром полиэтиленгликоля (ПЭГ). Определение количества иммуноглобулинов в сыворотке крови проводили методом радиальной иммунодиффузии в геле. В основу этого положен метод Манчини.

В первую очередь мы стремились определить степень и характер изменений стрессорной реакции детей в ответ на операцию на ЛОР-органах и ожоговую травму. Нам представлялось, что в начале следует определить те изменения эндокринного гомеостаза, которые возникают у детей при воздействии на них агрессорных факторов (операционной и ожоговой травмы), а в последующем сопоставить их с возникающими у этих детей нарушениями иммунитета.

Изменения гормонального гомеостаза у оперированных детей

В связи с этим, нами проведено исследование гормонального гомеостаза у 28 детей, оперированных на ЛОР-органах под внутривенной анестезией на основе калипсола. В основную группу, оперированных на фоне стресспротекции ганглиолитиками (пентамин), вошло 14 детей, в контрольную (без стресспротекции) – также 14 человек.

В дооперационном периоде в обеих группах концентрация кортизола в сыворотке крови превышала нормальную величину на 54,6–57,8 %, что свидетельствовало о напряжении функции коры надпочечников у детей перед предстоящей операцией. Повышенная реакция коры надпочечников привела к увеличению концентрации сахара в крови, по сравнению с нормой, на 32,5–31,0 %, что, в свою очередь, способствовало бо­лее напряженной работе поджелудочной железы, выразившейся в увеличении уровня С-пептида на 53,7–58,3 % и содержания инсулина на 22,3 – 22,7 %.

К концу операции в контрольной группе наблюдался дальнейший подъем кортизола на 93,9 %. Данный сдвиг способствовал ухудшению углеводного обмена, происходило нарастание гликемии — на 199,8 %, повышение уровня С-пептида – на 139,4 % и инсулина – на 100,0 % (относительно нормы).

В послеоперационном периоде концентрация кортизола оставалась повышенной в течение 5 суток на 128,2–67,9 %, с последующим возвращением к норме на 7 сутки. Уровень сахара оставался повышенным до конца исследуемого периода на 114,1–17,8 %. Если учитывать разброс физиологической нормы, то 7-е сутки характеризуются нормальным содержанием сахара. Изменение концентрации сахара отразилось и на функции поджелудочной железы: в 1–5-е сутки С-пептид превышал норму на 128,0–36,6 %, с последующим возвращением к нормальным величинам на 7-е сутки. Концентрация инсулина оставалась повышенной от нормы с первых до 7-х суток на 97,5–26,3%.

Использовании ганглиолитиков в основной группе позволило снять излишнюю гормональную реакцию детей. Концентрация кортизола была повышенной, по сравнению с нор­мой, только к концу операции и в первые сутки на 19,5–21,5%. С 3-х суток до конца наблюдения концентрация кортизола существенно не отличилась от нормы. Исходная повышенная величина кортизола достоверно снижалась на всех этапах послеоперационного периода на 24,2–37,5%. При сравнении с контроль­ной группой уровень кортизола к концу операции был на 42,9% меньше, а в 1–5-е сутки – на 47,1-38,7%.

Менее выраженная кортизолемия способствовала тому, что концентрация сахара в крови детей на фоне стресспротекции, вообще, не выходила за рамки физиологи­ческой нормы и не превышала исходного значения на всех исследуемых этапах. При сравнении между группами гликемия к концу операции была меньше на 57,1%, а в 1–7-е сутки достоверно ниже на 40,9-18,4%.

Концентрация С-пептида, исходно повышенная, к концу операции на фоне стресспротекции достоверно снизилась на 21,7% по сравнению с исходной величиной, хотя и оставалась выше нормы на 24,0%. В пос­леоперационном периоде она не отличалась от нормы и не превышала исходного показателя. По сравнению с контрольной группой уровень С-пептида у детей с ганглиоплегией к концу операции был существенно ниже на 48,2%, а в 1-3 день – на 42,6-44,0%. На 5-7 день этот показатель между группами не имел существенного различия.

Уровень инсулина у больных основной группы был выше к концу операции и в первые сутки послеоперационного периода на 21,7–24,5 %. На других этапах показатели не от­личались от нормы. Исходная величина инсулина на этапах наблюдения достоверно не изменялась. По сравнению с контролем, уровень инсулина в основной группе был меньше к концу операции на 37,2%, а в послеоперационные дни – на 43,1-19,1%.

Сравнение концентраций кортизола, сахара, С-пептида и инсулина показывает, что в основной группе детей на фоне стресспротекции ганглиолитиками увеличение показателей было значительно меньше, чем в контроле, быстрее наступала нормализация, исследуемые параметры были ниже исходных и в высокой степени достоверно отличались от таковых в контрольной группе.

Таким образом, операционная травма и периоперационная ситуация являются для детского организма мощным стрессом, о чем свидетельствует достоверное увеличение кортизола, инсулина, С-пептида и сахара к концу операции и в первые 5-7 дней после неё. Использование стресспротекторных препаратов (ганглиоли-тиков) у детей основной группы, как дополнительного метода защиты от операционного стресса, по­зволило предупредить гиперергическую реакцию коры надпочечников, оптимизировать углеводный обмен и функцию поджелудочной железы, что свидетельствует о надежной защите от операционной травмы и дру­гих стрессогенных параоперационных воздействий.

Функция щитовидной железы (ЩЖ) в послеоперационном периоде недостаточно изучена, вообще, а в условиях ганглио­плегии у детей, оперированных на ЛОР-органах, не исследовалась. Активность ЩЖ мы оценивали по содержанию в сыворотке крови тирок­сина (Т4), трийодтиронина (T3) и тироксинсвязываю-щего глобулина (ТСГ).

В дооперационном периоде в контрольной и основной группах отмечено достоверное повышение T3 на 18,6–17,4 %, Т4 — на 14,5–14,2 % и ТСГ — на 10,3–15,4 % по сравнению с нормой. Выявленная гиперфункция ЩЖ в предоперационном периоде говорила о наличии у детей существенного стрессорного состояния. В контрольной группе к концу операции отмечалось дальнейшее повышение Т3 — на 49,4 %, при снижении Т4 — на 47,0 % и ТСГ — на 10,3 %. Данные исследования подтверждают углубление стрессовой реак­ции под влиянием непосредственной операционной травмы.

В послеоперационном периоде в 1-е сутки уровень Т3 превышал норму на 23,8 %, в дальнейшем на 3-5 сутки наблюдалось снижение T3 — на 25,6–10,5 %. На 7-е сутки данный показатель не выходил за рамки нормальной величины. К концу операции показатели Т3 были выше исходных цифр на 26,0%. Концентрации Т4 и ТСГ оставались сниженными до конца исследуемого послеоперационного периода на 49,0–32,1 % и на 20,5–5,1 % соответственно от нормы и на 8,0-12,0% – от исходного уровня.

Повышение уровня Т3 на фоне снижения концентрации Т4 и ТСГ способствует ранней активации катаболических процессов у оперированных детей в послеоперационном периоде. Проведение стресспротекции ганглиолитиками стабилизи-ровало функцию ЩЖ. Так, показатель Т3 к концу операции и на дальнейших этапах исследования дос­товерно не отличался от нормы и не превышал исходного уровня. Тироксин и ТСГ к концу операции и в первые сутки были выше нормы только на 8,3–5,1% и 7,7-5,1% соответственно, в дальнейшем не отличались от нормального уровня.

У детей на фоне стресспротекции, по сравнению с контрольной группой, к концу операции концентрация Т3 достоверно была меньше на 28,8%, и существенно не отличалась в послеоперационные дни. Показатель Т4 в основной группе на протяжении всего исследования достоверно был выше, чем в контроле, к концу операции – на 104,5%, а в послеоперационные дни – на 94,5-100,0-54,5-54,2%, соответственно 1, 3, 5 и 7 суткам. При этом, уровень Т4 и ТСГ существенно не отличался от нормы, за исключением конца операции и в первый день после неё.

Как видно из полученных данных, стресспротекция ганглиолитиками уменьшала инверсию Т4 в Т3, тем самым предупреждала повышение катаболизма за счет нарастания трииодтиронина. Повышение ТСГ к концу операции и в первый день свидетельствовало о том, что гормоны ЩЖ находились в связанном с бел­ками состоянии — депо гормонов, которое реализовалось по мере необходимости. В противовес этому в контрольной группе ТСГ понижался до 7-х суток. Свободные гормоны больше, чем связанные, ответственны за интенсификацию метаболизма.

Таким образом, наши исследования показывают, что дополнительная за­щита детей от хирургической агрессии стресспротекцией ганглиолитиками позволяет уменьшить или предупредить отрицательные функциональные сдвиги ЩЖ у детей, как в операционном, так и в послеоперационном периодах. Необходимо отметить, что стресспротекция не угнетала активность ЩЖ, а адапти­ровала её на уровне стресс-нормы.

В целом, исследование показателей некоторых основных звеньев нейроэндокринных систем свидетельствует, что в дооперационном периоде у детей контрольной и основной групп отме­чается достоверное увеличение концентрации кортизола, сахара, С-пептида, Т4, Т3, ТСГ. Напряженное функционирование нейроэндокринных систем, вероятно, связано со стрессовым влиянием основного заболевания и эмоциональным напряжением перед предстоящей операцией.

В конце операции у детей контрольной группы происходит резкая активация коры надпо­чечников с увеличением кортизола в крови — на 93,9% от нормы. Отмечено и существенное возрастание функции щитовидной и поджелудочной желез, о чем говорит повышение Т3 – на 49,4%, снижение Т4 – на 47,0% и ТСГ – на 10,3 %, увеличение сахара – на 199,8%, С-пептида – на 139,4% и инсулина – на 100,0%.

Значительно возросшая активность нейроэндокринных систем у детей данной группы продолжала сохраняться и в ближайшие дни пос­леоперационного периода. До 5-х суток включительно оставался повышенным уровень кортизо­ла в крови (на 128,2-67,9 %). Показатели Т4 и ТСГ прогрессивно снижались до 3–5-х суток и на 7-е сутки были ниже нормальных величин на 32,1% и 5,1%. Концентрация T3, уве­личившаяся к 1-м суткам на 23,8%, на 3-и и 5-е сутки была достоверно ниже нормы на 25,6-10,5% и возвращалась к нормальным показателям только на 7-е сутки. Уровень сахара ос­тавался повышенным в 1–7-е сутки на 114,1-17,8%.

Длительная гиперкортизолемия и гипергликемия способствовали увеличению С-пептида и инсулина, показатели которых оставались увеличенными до 7-х суток на 128,0–36,6 % и 97,5–26,3 % соответственно.

Проведенные исследования показывают, что возникновение гиперреакции нейроэндокринных систем в дооперационном периоде продолжа­ет увеличиваться к концу операции и сохраняться в течение ближайших 5–7-ми дней послеоперационного периода. Чрезмерная реакция вышеупомянутых систем сопровождалась выраженными нарушениями иммунитета (см. ниже).

У детей, получавших ганглиолитики, увеличение кортизола отмечено только к концу операции и в первые сутки на 19,5–21,5%. Концентрация кортизола возвращалась к норме на 3 сутки. Значительно раньше, по сравнению с контролем, нормализовались показатели активности щитовидной и поджелудочной желез. Величина Т3 на послеоперационных этапах не изменялась. Т4 и ТСГ к концу операции и в первые сутки были выше нормы только на 8,3–5,1% и 7,7–5,1% соответственно, в дальнейшем не отличались от нормы. Показатели С-пептида отлича­лись от нормы лишь к концу операции (увеличение на 24,0%), инсулина – к концу операции и в первые сутки (увеличение на 21,7–24,5%). Концентрация сахара у больных данной группы, вообще, не выходила за рамки физиологической нормы.

Приведенные данные показывают, что стресспротекция ганглиолитиками оказывает выраженное защитное действие на нейроэндокринные системы оперированных детей, которые нормализуются на 1-3-и сутки послеоперационного периода. При сравнении с контрольной, в основной группе показатели достоверно были ниже, порой в несколько раз, и нормализовались быстрее. Ганглиоплегия не угнетала полностью ответ­ные реакции нейроэндокринных систем, а только предотвращала излишние, чрезмерные, патологические изменения.

Ганглиоплегия по предложенной методике позволяет значительно уменьшить гиперреакцию коры надпочечников, щитовидной и поджелудочной желез у детей во время операции и смягчить развитие этой реакции в послеоперационном периоде. Соответственно изменениям стрессреализующим нейроэндокрин-ным системам, менялся и иммунитет детей, подвергнутых агрессорным воздействиям (см. ниже).

Содержание 3-й главы           Вверх          Содержание монографии

Изменение гормонального гомеостаза у обожженных детей


В первые часы после травмы отмечена резкая стимуляция различных звеньев нейроэндокринной системы у пациентов обеих групп, о чем свидетельствует увеличение по сравнению с нормой кортизола почти в 3 раза, инсулина в 2 раза, ТТГ в 1,9 раза и Т4 в 1,8 раза.

По выходу из состояния ожогового шока и развитию периода острой ожоговой токсемии (ООТ) содержание кортизола в сыворотке крови у детей, получавших стандартную терапию, на 7-е сутки после травмы постепенно снижалось, однако достоверно превышало норму в 1,8 раза. В основной группе детей, получавших стресспротекторы, уровень кортизола в сыворотке крови был выше средневозрастной нормы лишь в 1,1 раза.

На 14-е сутки после травмы в группе 1-ой концентрация указанного гормона превышала средневозрастную норму в 1,17 раза, а в группе 2-й происходила нормализация его уровня.

Содержание инсулина в период ОШ в обеих группах детей превышало средневозрастную норму в 2 раза. В период ООТ происходило постепенное снижение уровня инсулина и к 14-м суткам он достигал пределов средневозрастной нормы.

Индекс «кортизол/инсулин» в период ОШ в 1-й и 2-й группах превышал средневозрастную норму в 1,3 и 1,2 раза. В дальнейшем исследуемый параметр снижался и к 14 суткам после травмы в 1-й группе превышал нормальные значения на 12,7%, тогда как во 2-й группе он достигал пределов нормы уже к 7 суткам.

Уровень тиреотропного гормона в обследуемых группах в период ОШ превышал средневозрастную норму примерно в 2 раза, с последующим снижением к 14 суткам. При этом если уровень ТТГ во 2-й группе достигал значений контроля к 7 суткам, в дальнейшем значительно не изменяясь, то в группе 1 отмечалась депрессия исследуемого параметра к 14 суткам после травмы до 66% от нормальных значений.

Концентрация Т3 в сыворотке крови на первые сутки достоверно не отличалась от нормальных показателей в обеих группах. По мере развития ожоговой болезни отмечался его постепенный рост, более выраженный в 1-й (199,4% к 14 суткам, по сравнению со 121,4% – во 2-й группе). Это объясняется тем, что трийодтиронин более активен в организме по сравнению с тироксином и на 7-е и 14-е сутки происходит его конверсия в Т3. На 7-е и 14-е сутки после ожоговой травмы в группе детей, получавших стресспротекторы, Т3 остается более стабильным, что не приводит к выраженному снижению уровня тироксина в крови.

В крови детей первой группы изменения Т4 носили двухфазный характер: на 1-е и 7-е сутки концентрация гормона превышала норму на 77,4% и 21,7% соответственно, а на 14-е сутки отмечались признаки истощения Т4 (уменьшение на 73,3%). Снижение его уровня в крови ниже нормальных показателей в 1-й группе на 14-е сутки после травмы может свидетельствовать о развитии латентной надпочечниковой недостаточности. В группе 2-й на фоне стресспротекции признаков истощения Т4 не отмечалось. Содержание Т4 на всех этапах исследования превышало средневозрастную норму от 75,2% (в период ОШ) до 16,1% (ООТ).

Высокая концентрация кортизола и других контринсулярных гормонов способствовала достоверному повышению концентрации сахара в крови детей обеих групп в период ОШ в 1,5 раза. На всех последующих этапах исследования, несмотря на гиперинсулинемию, уровень гликемии у детей 1-ой группы был достоверно ниже нормального уровня, максимально снижаясь на 28,6% к 14 суткам. У детей из 2-й группы на фоне стресспротекции снижение уровня сахара в крови было менее значимым.

При анализе некоторых физиологических параметров организма обращают на себя внимание следующие закономерности. С момента развития ОШ, значения индекса стресса находятся в диапазоне «реакции активации» в обеих исследуемых группах. К 7 суткам после травмы значения исследуемого параметра во 2-й группе перемещаются в интервал «реакции адаптации» и остаются на данном уровне в течение всего исследования, тогда как в 1-й группе «реакции адаптации» развивается только к 14 суткам.

Значения индекса Кердо в группах обследуемых пациентов в период ОШ многократно повышены (примерно на 1900%) по сравнению с контролем. В дальнейшем происходит постепенное снижение исследуемого параметра, более выраженное во 2-й группе. К 21 суткам после травмы значения индекса Кердо все еще остаются на высоком уровне и превышают нормальные показатели на 652,7% в 1-й группе и 468,4% – во 2-й.

Показатели минутного объема кровообращения в 1-й и 2-й группах в период ОШ выше средневозрастного уровня, примерно, в 2 раза. В дальнейшем происходит постепенное снижение исследуемого параметра, более выраженное во 2-й группе. Однако к 21-м суткам после травмы значения минутного объема все еще остаются на высоком уровне, превышая контрольные показатели на 21,9% в 1-й группе и на 15,7% – во 2-й.

Таким образом, проведенные исследования показывают, что шокогенная ожоговая травма инициирует выраженую гиперергическую реакцию различных звеньев эндокринной системы детей, что проявляется в резком повышении уровня кортизола, инсулина, тиреотропного гормона, тироксина и сахара крови в первые трое суток после ожога. Через трое суток наступает истощение тиреотропного гормона и тироксина, через 7 суток достоверно снижается концентрация кортизола, а через 2 недели после травмы – инсулина, тироксина и тиреотропного гормона. На протяжении всего периода ООТ отмечается достоверное снижение концентрации сахара в крови. Дисфункция гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой и гипоталамо-тиреоидной систем, поджелудочной железы и углеводного обмена стандартной терапией ожогового шока не устраняется.

Применение стресспротекторов в комплексной терапии ожогового шока достоверно уменьшает выраженность гиперергической реакции эндокринной системы, предупреждает истощение её компонентов и развитие последующей недостаточности, позволяет сохранить способность ребёнка поддерживать адаптивный уровень эндокринного гомеостаза в условиях тяжёлой ожоговой травмы.

Изменение клеточного иммунитета детей при операционной травме

Изучение клеточного иммунитета при ЛОР-операциях у детей выявило следующие нарушения, возникающие под влиянием хирургического стресса.

Содержание 3-й главы           Вверх          Содержание монографии

Влияние стресспротекции ганглиолитиками на клеточный иммунитет детей после аденотонзиллэктомии


Установлено, что в 1-й группе больных, оперированных без стресспротекции пентамином, уже до операции отмечается снижение общего количества тЕ-РОК по сравнению с группой здоровых детей на 29,6% и уменьшение субкласса ранних розеткообразущих клеток индукторов/хелперов на 28,8%. Одновременно выявлено повышение клеток предшественников тимоцитов сЕ-РОК на 54,2% от исходного значения.

После проведенного оперативного вмешательства общее количество тЕ-РОК достоверно снижается как от исходного значения на 15,6%, так и от контрольного на 40,6%. Отмечается достоверное снижение cупреcсоров/киллеров как от исходной величины, так и от контрольной, соответственно, на 18,1% и 23,7 %. Уменьшается количество субкласcа стабильных на 114% и безосадочных клеток – на 140% от исходного значения. Соотношение основных регуляторных субклассов рЕ-РОК и вЕ-РОК составило 0,97, при превалировании супрессорной активности.

На пятый день послеоперационного периода общее количество тЕ-РОК начинает восстанавливаться, приближаясь к исходному уровню. Следует отметить, что наблюдается дальнейшее снижение рЕ-РОК как от исходных данных, так и от контрольных, на 6,9% и 33,7%, соответственно. Количество супрессоров/киллеров остается сниженным по сравнению с контролем на 15%. Соотношение рЕ-РОК к вЕ-РОК составляет 0,9 при повышенном содержании супрессоров.

Таким образом, у детей, перенесших аденотонзиллэктомию в условиях внутривенной анестезии калипсолом + седуксеном, отмечается иммуносупрессивное влияние операционной травмы и анестезии. Данные изменения в Т-клеточном звене иммунитета сохраняются и в послеоперационном периоде с постепенным возвращением к исходному состоянию.

Резюмируя результаты исследований, можно выделить следующие эффекты влияния операционной травмы и анестетика калипсола на изменение субпопуляций Т-лимфоцитов. Хирургическая травма является главным фактором, способствующим развитию стресс-реакции (Б.Н.Зырянов с соавт., 1982; В.П.Гадалов, 1985; И.П.Назаров с соавт.,1989, 1991). Последняя проявляется в эндокринных изменениях, в результате которых наблюдается активация системы гипоталамус-гипофиз-кора надпочечников с повышением в крови больных содержания катехоламинов (В.Б.Мищенко, 1972) и глюкокортикоидов (Е.Н.Маломан с соавт.,1975; И.П.Назаров, 1989; Е.В.Волошенко, 1991).

Дополнительное стимулирующее воздействие на симпато-адреналовую систему оказывает калипсол. Наблюдается увеличение концентрации норадреналина, адреналина, кортизола (T.Oyma, 1973). В свою очередь, адреналин, обладая иммунносупрессорным действием, снижает процент Т-лимфоцитов (хелперов), сохраняя при этом уровень Т-супрессоров без изменения. Из перечисленных гормонов наибольшее иммуносупрессивное воздействие оказывает кортизол, который вызывает усиление дифференцировки пресупрессоров в супрессоры. Супрессоры, в свою очередь, тормозят пролиферацию клеток, выработку антител различных классов (Р.В.Петров, 1983; В.П.Лозовой с соавт., 1986; В.А.Ляшенко с соавт, 1988; И.П.Назаров, 1989, 1991; E.L.Reinhers, C.F.Schlossman, 1980).

Учитывая данные изменения, представляется возможным использование нейровегетативного торможения пентамином с целью профилактики отрицательного влияния операционной травмы и анестезии на Т-клеточное звено иммунитета.

При исследовании показателей Е-РОК в крови детей, оперированных в условиях ганглиоплегии, обнаружено следующее. Найдено, что во 2-й группе больных на этапах наблюдения общее содержание тЕ-РОК достоверно не отличается от исходных значений. После операции отмечено снижение тЕ-РОК по сравнению с контролем на 18,1 %, что было значительно меньше, чем в 1-й группе. Как рЕ-РОК, так и вЕ-РОК сохранялись на исходном уровне, достоверно не отличались на этапах исследования, а также от контрольных значений. На 5-е сутки послеоперационного периода установлено достоверное увеличение малодифференцированных клеток тимоцитов сЕ-РОК на 60%.

Обобщая полученные результаты, можно утверждать, что у детей, перенесших оперативное вмешательство под внутривенной анестезией калипсолом + седуксеном с дополнительной антистрессорной защитой пентамином, сдвиги в иммунной системе отмечаются в меньшей степени и быстрее устраняются, чем в 1-й группе. Ганглиоплегия способствует уменьшению стрессовой перестройке организма в ответ на операционную травму, быстрее восстанавливает адекватный эндокринный ответ в послеоперационном периоде, в результате чего нормализуется количественный состав Е-РОК в периферической крови. Гнойно-воспалительных осложнений в послеоперационном периоде в исследуемых группах не наблюдалось.

Влияние стресспротекции ганглиолитиками на клеточный иммунитет детей после санирующих операций на ухе


Отмечено, что в 1-й группе больных исходное содержание общего количества тЕ-РОК достоверно снижено по сравнению с контролем (на 28,8%). В ходе исследования тЕ-РОК уменьшалось от исходного значения на втором и на третьем этапах, соответственно, на 35,5% и 37,3%. Снижение общего количества тЕ-РОК в послеоперационном периоде, по сравнению с контролем, еще больше углублялось (на 55,3%). Содержание рЕ-РОК и вЕ-РОК в крови у детей на этапах наблюдения достоверно изменялось только по сравнению с контролем, в процентном отношении превалировали супрессоры над хелперными клетками.

Следовательно, у детей с наличием гнойно-воспалительного процесса среднего уха выявлено исходное снижение общего содержания тЕ-РОК. После произведенного оперативного вмешательства в условиях внутривенной анестезин калипсолом степень иммунодепрессии углубляется.

С целью уменьшения иммунодепрессивного влияния операции и анестезии использована дополнительная ганглионарная блокада пентамином. При этом обнаружено, что на этапах исследования количество тЕ-РОК так же снижается: после экстубации – на 33,6 %, на 5-е сутки послеоперационного периода – на 32,9% от исходного значения, что указывает на меньшую иммуносупрессию, чем в 1-й группе. По сравнению с контролем тЕ-РОК уменьшаются статистически достоверно, но менее интенсивно, чем в 1-й группе. Количество рЕ-РОК и вЕ-РОК в периферической крови на этапах достоверно не отличается от исходного уровня, превосходство сохраняется за хелперной активностью Е-РОК. Показатели рЕ-РОК и вЕ-РОК достоверно снижены лишь по сравнению с контролем.

При анализе течения послеоперационного периода у данной категории больных выявлено одно осложнение – тяжелая пневмония с экссудативным плевритом у ребенка 1-й исследуемой группы. Таким образом, использование ганглиоплегии способствует уменьшению степени иммуносупрессии у больных при санирующих операциях на ухе.

Содержание 3-й главы           Вверх          Содержание монографии

Влияние калипсола, пентамина, калипсола + пентамина на Т-лимфоциты в условиях in vitro 

При проведении пробирочных проб с препаратами установлено угнетение розеткообразования, как при применении калипсола, пентамина, так и при их комбинации. Следует отметить, что калипсол подавлял активность Е-рецепторов Т-лимфоцитов – у 18 человек отмечалось снижение розеткообразования от 77,5% до 28,3% от исходного значения (в среднем на 49%). В одном случае наблюдали стимуляцию розеткообразования, в другом – отсутствие изменений.

Ранее проведенные исследования в условиях in vitro показывают, что кетамин мало влияет на хемотаксис полиморфноядерных лейкоцитов, не изменяет митогенного ответа Т-лимфоцитов, не угнетает реакции бластотрансформации Т-лимфоцитов как у взрослых, так и у детей (В.П.Гадалов, 1985; Н.В.Лян с соавт., 1986). Данных по исследованию влияния калипсола в условиях in vitro на Т-лимфоциты, определяемые в периферической крови методом розеткообразования, мы не встретили.

При исследований изменений Т-клеточного звена иммунитета при использовании пробирочной пробы с ганглиоблокатором пентамином обнаружено подавление Е-рецептора Т-лимфоцитов, которое проявляется в снижении общего количества тЕ-РОК от исходного значения в 20 случаях от 89,2% до 22,8% (в среднем на 63,3%). Использование комбинации двух препаратов калипсола и пентамина в пробирочной пробе также выявило подавление Е-резеткообразования в 18 случаях от 83,8% до 28,6% (в среднем на 50,4%) от исходного значения.

Таким образом, при проведении пробирочных проб с препаратами, используемыми для комбинированной анестезии у детей во время ЛОР-операций, обнаружено снижение общего количества тЕ-РОК, что связано, вероятно, с подавлением активности Е-рецепторов Т-лимфоцитов. Известно, что Е-рецепторы характеризуются рядом свойств, к которым относятся постоянно осуществляемые и регулируемые процессы его синтеза, сбрасывания и реабсорбции, а также способности связывать различные вещества. В данном случае, возможно подавление активности Е-рецептора, его сбрасывание и нарушение связи между рецепторами и эритроцитами барана, что приводит к снижению общего количества тЕ-РОК. В условиях in vitro подавление розеткообразования, возможно, следует рассматривать как косвенный показатель высокой функциональной активности Т-клеток. Напротив, стимуляция Т-розеткообразования может служить показателем низкой функциональной активности Т-лимфоцитов (В.С.Кожевников, 1981; И.С.Фрейдлин, 1984; А.А.Ярилин, 1985; Б.Д.Брондз, 1987; В.А.Ляшенко с соавт., 1988; S.Lmatibul, A.Shore, 1978; E.L.Reinhers, C.F.Schlossman, 1980).

Следовательно, в условиях in vitro калипсол в сочетании с пентамином приводит к угнетению розеткообразования, а в условиях in vivo метод комбинированной анестезии калипсолом с ганглиоплегией пентамином способствует уменьшению иммуносупрессии в ответ на хирургический стресс. Механизм уменьшения степени иммуносупрессии во время оперативного вмешательства и в послеоперационном периоде при использовании данной комбинации препаратов осуществляется через влияние на нейроэндокринную систему.

Обобщая полученные результаты исследования, можно заключить:

1. У здоровых детей г.Красноярска отмечается снижение общего количества тЕ-РОК, обусловленное климатогеографическими и промышленно-производственными особенностями региона.

2. Внутривенная анестезия калипсолом + седуксеном во время аденотонзиллэктомии оказывает умеренное воздействие на Т-клеточное звено иммунитета, вызывая активацию Т-супрессорной активности. В послеоперационном периоде восстановление уровня тЕ-РОК к исходному значению отмечается на 5 сутки. Однако, при этом сохраняется супрессивное влияние операционной травмы, проявляющееся в снижении субкласса рЕ-РОК, включающих в себя индукторы/хелперы.

3. У больных с гнойно-воспалительными заболеваниями внутреннего уха и сосцевидной области выявлено снижение исходного значения как тЕ-РОК, так и количественного состава Т-клеточного звена иммунитета. Операционная травма на фоне анестезии калипсолом + седуксеном вызывает активацию киллерно/супрессорных Т-лимфоцитов, которая сохраняется и на 5-е сутки послеоперационного периода.

4. Стресспротекция ганглиолитиками надежно предотвращает иммуносупрессию, возникающую у детей в послеоперационном периоде в ответ на хирургическую и анестезиологическую агрессию при ЛОР-операциях, выполненных под внутривенной анестезией калипсолом + седуксеном.

 

Изменение иммунитета у обожженных детей на фоне стресспротекции

Возникающая при ожогах гиперергическая реакция нейроэндокринных систем способствует глубокой депрессии, как клеточного, так и гуморального иммунитета, а при неизбежном инфицировании ран ведет к развитию грозных инфекционных осложнений. Использование стресспротекторов у взрослых больных ожоговой болезнью, позволяет существенно снизить иммунодепрессию и уменьшить количество гнойно-септических осложнений (М.А.Мальцева, 1994; Ж.Н.Кокоулина, 1998; И.П.Назаров, Ж.Н.Кокоулина, 2000). Однако этот вопрос у обожженных детей практически не изучался

.

Состояние иммунитета у обожженных детей и его коррекция путем сочетанного применения стресспротекторной терапии, как составной части комплексного лечения, изучено нами у 32 пациентов контрольной и 34 – основной группы.

Изменение иммунитета у детей с легким ожоговым шоком

Результаты исследования клеточного и гуморального иммунитета у основной группы детей с легким ожоговым шоком, в интенсивной терапии которых использовали стресспротекторы, показали, что уровень Т-общих лимфоцитов в первый и 7 день был существенно ниже нормы (на 23,2% и 21,2%). Это было несколько меньше, чем в контроле (снижение на 33,2 и 24,6%). На 14 сутки концентрация Т-общих клеток в основной группе нормализовалась, а на 21 день достоверно превысила норму на 15,2% и была существенно выше, чем в контроле (на 24,6%).

Хелперное звено клеточного иммунитета у детей основной группы существенно снижалось (на 35,7%) только в первый день, а в последующем достоверно не отличалось от нормальных показателей, в то время как в контроле нормализация Т-хелперов наступала с 14 суток.

Т-супрессоры в основной группе на фоне стресспротекции в 1 и 7 день не претерпевали существенных изменений. На 14 и 21 сутки они увеличивались на 56,4 и 58,9%. Существенных различий при этом между основной и контрольной группами не выявлено.

По показателю ИРИ определенная разбалансировка в соотношении хелперного и супрессорного звена клеточного иммунитета у детей основной группы наблюдалась в 1 и 21 день. При этом ИРИ был снижен на 31,1 и 29,5%, соответственно дням. На 7 и 14 день ИРИ существенно не отличался от нормы, в то время как в контрольной группе ИРИ был существенно ниже на всем протяжении исследования.

Фагоцитарный индекс у детей основной группы достоверно снижался по сравнению с нормой во все дни ожоговой болезни, с максимумом на 14 сутки (на 41,7%). Однако по сравнению с контрольной группой снижение ФИ на 7 день было существенно ниже (на 26,3%), чем в контроле (на 51,5%).

Сравнивая изменения клеточного иммунитета при легком ожоговом шоке у детей контрольной и основной групп можно заключить, что в обеих группах детей возникали существенные нарушения иммунитета в первые дни после травмы. В последующие 14 и 21 дни развивались реакции компенсаторного напряжения или нормализации отдельных показателей. При этом, нарушения у детей на фоне стресспротекции были менее выраженными и нормализовались быстрее.

Изучение гуморального иммунитета у детей основной группы показало достоверное угнетение IgA в 1 и 7 день после травмы (снижение на 49,6 и 51,0%). На 14 сутки наступала нормализация этого показателя, а на 21 день происходило его увеличение на 30,6%. В контрольной группе нормализации этого показателя не наблюдалось, а увеличение больше нормы наступало раньше – на 14 сутки и было более значительным.

Изменения IgG в основной группе также носили двухфазный характер. На 7 день он существенно снижался (на 25%), а на 14 сутки повышался (на 32,2%). На 21 день наступала его нормализация. Снижение IgG на 7 день в контрольной группе было более выраженным (на 55,6%), а нормализации его не наступало и на 21 день. Иммуноглобулин-М проявлял тенденцию к увеличению с первых суток, которая становилась достоверной на 7-21 день (увеличение на 72.9, 85,9 и 83,5%). По сравнению с контрольной группой это увеличение было более плавным, без тенденции к уменьшению в первые сутки и менее значимым возрастанием на 14 сутки (85,9%, против 136,5% – в контроле).

В целом по контрольной группе можно констатировать существенное ухудшение у детей в первые 7 суток после ожоговой травмы как клеточного, так и гуморального иммунитета, с последующей нормализацией на 14-21 сутки некоторых показателей клеточного иммунитета (Т-общие и Т-хелперы) и компенсаторным возрастанием Т-супрессоров и иммуноглобулинов всех классов. Однако некоторые показатели иммунитета детей (ИРИ и фагоцитарный индекс) остаются существенно нарушенными и к 21 дню, что свидетельствует об определенной разбалансировке иммунитета детей и через 3 недели после ожоговой травмы. В основной группе на фоне стресспротекции у детей с легким ожоговым шоком в первые дни возникало менее выраженное угнетение иммунитета, которое быстрее и эффективнее коррегировалось, чем в контрольной группе.

Содержание 3-й главы           Вверх          Содержание монографии

 

Изменение иммунитета у детей с тяжелым ожоговым шоком

Изучение клеточного иммунитета в основной группе показало, что стресспротективное действие ганглиолитиков оказывало положительное влияние на изменения иммутитета у детей с тяжелой ожоговой травмой. Общие Т-лимфоциты на всем протяжении наблюдения до 21 суток включительно не изменялись относительно нормы. При этом, в отличие от контрольной группы, в первый день не отмечалось выброса стрессовых лимфоцитов, а на 21 сутки не было снижения Т-общих клеток. Более благополучными были изменения и со стороны хелперов и супрессоров. Т-хелперы на первые и 7 сутки не претерпевали существенных изменений, а на 14 и 21 день достоверно возрастали (на 27,6 и 18,9%). В контрольной же группе Т-хелперы в это время с 7 по 21 сутки достоверно были ниже нормы на 74,5-27,9%, и меньше, чем в основной группе на 332,9-83,2-65,0% соответственно дням.

Т-супрессорное звено клеточного иммунитета в основной группе существенно и стабильно увеличивалось от нормы на 47,6-31,5-78,0 и 72,1% соответственно 1-7-14-21-х суток. По сравнению с контролем, Т-супрессоры в основной группе в первый день существенно не отличались, на 7 день были ниже на 31,4%, а на 14 и 21-е сутки – выше на 25,6 и 88,7%.

Иммунорегуляторный индекс у детей на фоне стресспротекции существенно снижался в 1 день на 25,4%, а на 14 и 21-е сутки – на 28,7-31,1%. Однако снижение ИРИ в основной группе на 14 сутки было достоверно меньше, чем в контроле (на 45,0%), а на 7 день данный показатель не имел существенных различий с нормой. В контроле в это время был «провал» ИРИ до 0,16 и разница с основной группой достигала 543,7%. Во все дни наблюдения ИРИ в основной группе не снижался менее 0,84, в то время как в контроле на 7 и 14 сутки он достигал 0,16-0,60. Эти данные указывают на то, что тяжелая ожоговая травма и в основной группе вызывает определенную разбалансировку в соотношении хелперов и супрессоров в 1-й и 14-21 день. Однако степень этих нарушений была в высокой степени менее выраженная, чем в контрольной группе.

Фагоцитарный индекс в основной группе существенно снижался на всем протяжении исследования на 15,7-26,3%. Однако это снижение было достоверно меньшим, чем в контроле – разница между группами достигала в первые сутки 24,4%, на 7-14-21-й день – 79,5-60,1-52,8%.

Изучение гуморального иммунитета у детей основной группы при тяжелой ожоговой травме показало, что IgA в первые 7 дней существенно снижается на 70,0-30,0%. На 14 сутки он компенсаторно возрастает на 33,3%, а на 21-й день существенно не отличается от нормы. Иммуноглобулин-G снижался только в первый день (на 30,1%), на 7-е сутки происходила его нормализация, а на 14 и 21-й день компенсаторное увеличение на 24,2-15,3%. Существенных изменений IgM в первые сутки не наблюдалось, а на 7-14 и 21-е сутки происходило его компенсаторное увеличение на 103,5-90,6 и 85,9% соответственно.

В целом по гуморальному иммунитету при тяжелой ожоговой травме на фоне стресспротекции можно отметить, что его угнетение наблюдалось только в 1-й (IgG) и 7-й (для IgA) день. Снижения IgM, вообще, не наблюдалось. С 7-14 дня начиналось компенсаторное увеличение всех иммуноглобулинов, что, несомненно, являлось положительным фактом. В сравнении с группой детей, не получавших ганглиолитики, важно отметить, что в контроле на протяжении всех этапов наблюдения иммуноглобулины А, G и М резко снижались, компенсаторного увеличения и нормализации не наступало и на 21-й день.

Таким образом, можно констатировать, что тяжелая ожоговая травма приводит к резкой и длительной разбалансировке клеточного иммунитета у детей. Особенно страдает гуморальный иммунитет – до 21-го дня включительно наблюдается резкое угнетение всех классов иммуноглобулинов. На фоне комплексной терапии с включением стресспротекции ганглиолитиками угнетения хелперного звена клеточного иммунитета у детей не возникает (как это наблюдается в контроле), а снижение ИРИ менее значимое. Особенно благоприятное действие стресспротекция оказывает на гуморальный иммунитет. Угнетение его менее значимое, чем в контроле, и наблюдается только в первый (для IgG) и по 7 день (для IgA). В последующие дни происходит положительная компенсаторная реакция – увеличение всех классов иммуноглобулинов или их нормализация.

Изменение иммунитета у детей с крайне тяжелым ожоговым шоком

На фоне стресспротекции на первые сутки у детей основной группы, в отличие от контрольной, не наблюдалось гиперергической реакции клеточного иммунитета со стороны Т-общих, хелперов и супрессоров. Т-общие лимфоциты во все дни наблюдения были достоверно ниже нормы на 33,5% (в первый день) и на 23,7-11,2% – в 7-21 день. Принципиально изменения Т-общих клеток носили такой же характер, как и в контрольной группе (за исключением первого дня). Однако степень угнетения Т-общих клеток в контрольной группе была достоверно большей (на 32,0-29,0%), за исключением 21-го дня.

Хелперное звено иммунитета у детей основной группы в первый день снижалось на 29,1% от нормы, а в последующие дни – на 40,5-25,8%, что достоверно было меньше, чем в контроле на 7 и 14 день (на 78,7 и 43,8%). В отличие от контрольной, в основной группе в 1, 7 и 14 день не происходило увеличения Т-супрессоров, а они оставались в пределах нормы. Только на 21 день отмечено снижение их на 34,0% (без существенной разницы от контрольной группы).

О более благоприятных изменениях клеточного иммунитета говорил и показатель ИРИ. Так, в первый день он существенно не отличался от нормы, на 7 и 14 день он снижался на 36,1 и 34,4%, а на 21 сутки – нормализовался. Для сравнения в контрольной группе снижение ИРИ на 7 и 14 день было достоверно более значительным (на 86,9 и 55,7%), а на 21 день нормализации его ещё не наступало (был ниже на 26,2%).

На основании приведенных данных, можно заключить, что на фоне стресс протекции в первый день дети не реагировали гиперергической реакцией клеточного иммунитета и, вероятно, поэтому в последующие дни степень угнетения клеточного иммунитета у них была существенно меньше, чем в контроле. Соотношение хелперов и супрессоров к 21-му дню нормализуется.

Фагоцитарный индекс детей на фоне стресспротекции претерпевал более благоприятные изменения, чем в контроле. Так, в первый день он не имел существенных отличий от нормы, а на 7 и 14 день он снижался (на 41,4 и 46,8%) менее значимо, чем в контроле (на 67,1 и 64,4%). На 21-й день фагоцитарный индекс в основной группе пришел к норме. Менее выраженные изменения наблюдались у детей основной группы и со стороны гуморального иммунитета. Так, степень угнетения IgA у детей контрольной группы на 7, 14 и 21 сутки составляла 83.7, 79,7 и 77,7%, тогда как, в основной группе она была существенно меньше – 75.0, 55,0 и 59,3%.

Содержание 3-й главы           Вверх          Содержание монографии

Изменение концентрации циркулирующих иммунных комплексов у детей с различной тяжестью ожогового шока


Продукты тканевой деструкции в ожоговой ране, видоизмененные собственные белки способствуют выработке антител и развитию аутосенсибилизации. При ожоговой травме процессы, развивающиеся в результате аутосенсибилизации, направлены на привлечение в очаг тканевой деструкции фагоцитирующих клеток, сенсибилизированных лимфоцитов, на изоляцию и отторжение разрушенной ткани и, как следствие, на заживление ран. С другой стороны, сенсибилизация организма к антигенам нормальных тканей может привести к аутоагрессии, сопровождающейся резким повышением концентрации в крови циркулирующих иммунных комплексов (ЦИК), и целому ряду осложнений.

Концентрация ЦИК у детей контрольной группы с легким ОШ в первые сутки возрастала более чем в 3 раза по сравнению со средней нормой (до 169,9 усл.ед.) и оставалась выше нее на протяжении всех этапов исследования. Самой высокой концентрация ЦИК была на 1-е и 7-е сутки (больше нормы на 239,8 и 215,6%) С 14 суток начинается медленное снижение уровня ЦИК, но и к 21 дню он остается выше нормы на 143,2%.

В основной группе детей с легким ОШ в первые сутки увеличения ЦИК не наблюдалось, напротив, отмечено небольшое снижение (на 39,2%) в пределах физиологических колебаний. На 7-е сутки уровень ЦИК у детей не отличался от нормы, тогда как в контрольной группе было 3-х кратное увеличение. К 14 суткам концентрация ЦИК увеличилась в два раза по сравнению со средней нормой, но была существенно ниже, чем в контрольной группе (на 24,3%). К 21-м суткам уровень ЦИК в ОГ снижался до 75,1 усл.ед., возвращаясь в пределы физиологических колебаний. При этом, в сравнении с контрольной группой, концентрация ЦИК была достоверно меньше на 38,2%.

Концентрация ЦИК у детей контрольной группы с тяжелым ОШ в первые сутки возрастала в 8,4 раза по сравнению со средней нормой (до 431,1 усл.ед.) и оставалась выше неё на протяжении всех этапов исследования. Самой высокой концентрация ЦИК была на 1-е и 7-е сутки (больше нормы на 762,2 и 691,2%) С 14 суток начинается медленное снижение уровня ЦИК, но и к 21 дню он остается выше нормы на 214,2%.

В основной группе детей с тяжелым ОШ в первые сутки увеличения ЦИК не наблюдалось, напротив, отмечено существенное снижение от средней нормы (на 80,8%), но в пределах физиологических колебаний. На 7-е сутки уровень ЦИК у детей был выше средних нормальных значений на 60,2%, не выходя за пределы физиологических колебаний, тогда как в контрольной группе было более, чем 7-ми кратное увеличение. К 14 суткам концентрация ЦИК увеличилась в 2,2 раза по сравнению со средней нормой, но была существенно ниже, чем в контрольной группе (на 41,4%). К 21-м суткам уровень ЦИК у детей на фоне стресспротекции снижался до 82,9 усл.ед. и входил в пределы физиологических колебаний. При этом, в сравнении с контрольной группой, концентрация ЦИК была достоверно меньше на 47,2%.

Концентрация ЦИК у детей контрольной группы с крайне тяжелым ОШ в первые сутки возрастала в 8,2 раза по сравнению со средней нормой (до 408,7 усл.ед.) и оставалась выше неё на протяжении всех этапов исследования. Самой высокой концентрация ЦИК была на 1-е и 7-е сутки (больше нормы на 717,4 и 575,2%) С 14 суток начинается снижение уровня ЦИК, но и к 21 дню он остается выше нормы на 242,8%.

В основной группе детей с крайне тяжелым ОШ в первые сутки увеличения ЦИК не наблюдалось, напротив, отмечено существенное снижение от средней нормы (на 47,2%), но в пределах физиологических колебаний. На 7-е сутки уровень ЦИК у детей был выше средней нормальной величины на 89,6%, не выходя за верхние пределы нормы, тогда как в контрольной группе увеличение было в 6,7 раза. К 14 суткам концентрация ЦИК увеличилась в 2,1 раза по сравнению со средней нормой, но была существенно ниже, чем в контрольной группе (на 51,2%). К 21-м суткам уровень ЦИК у детей на фоне стресспротекции снижался до 65,9 усл.ед., возвращаясь в пределы физиологических колебаний. При этом, в сравнении с контрольной группой, концентрация ЦИК была достоверно меньше на 61,5%.

В 1-7-е сутки у детей контрольной группы с крайне тяжелой ожоговой травмой увеличение уровня ЦИК было несколько меньше, чем при тяжелой травме, что, очевидно, было связано с угнетением реактивности детей при крайне тяжелом ОШ. На 14-е и 21-е сутки у больных контрольной группы с крайне тяжелой ожоговой травмой снижение уровня ЦИК было более медленным, чем при тяжелом ОШ. На фоне стресспротекции у детей с тяжелым и крайне тяжелым ОШ выход концентрации ЦИК за верхнюю границу нормы на 11,7 и 4,5% наблюдался только на 14 день.

В целом можно отметить, что уровень ЦИК у детей на фоне стандартной терапии резко возрастает уже с первых суток и не нормализуется даже к 21-му дню. Концентрация ЦИК увеличивается пропорционально тяжести ожоговой травмы. Дополнительное использование стресспротекторов в комплексной терапии детей позволяет надежно предотвратить повышение концентрации ЦИК и снизить степень аутоагресии. Это, несомненно, является положительным фактом, так как высокие концентрации ЦИК обладают опосредованным органно-повреждающим действием, вызывают повреждение клеточных мембран и микрососудов, ухудшают мембранный и транскапиллярный транспорт, а при кожной пластике способствуют отторжению аутотрансплантантов (Булыгин с соавт., 1999; Воронин Е.С, Петров А.М., 2002; Колкер И.И.,1986; Мальцева М.А., 1994; Назаров И.П. с соавт., 2000).

Гнойно-септические осложнения и летальность у обожженных детей

Клинический анализ причин осложнений и смерти при термической травме у 160 детей показал, что в основном они развиваются в период токсемии и септикотоксемии. Использование стресспротекторов приводит к снижению числа токсических и гнойно-септических осложнений у детей с ожоговой болезнью в 1,5 раза, а общей летальности обожжённых детей с 4,6% до 2,1%. Количество и характер осложнений, летальность в контрольной и основной группах были следующими.

В контрольной группе те или иные осложнения наблюдались у 24 из 32 детей (75%), а умерло 3 ребенка (9,4%). В основной группе на фоне стресспротекции осложнения наблюдались только у 4 из 34 детей (11,76%), а летальных исходов не было. При этом имевшие место осложнения в основной группе встречались существенно реже, чем в контрольной группе. Так, ARDS в основной группе наблюдался в 2 раза реже, парез кишечника и пневмония – в 3 раза. Такие серьезные осложнения, которые наблюдались в контрольной группе, как кровотечение из стрессовых язв ЖКТ, энцефалопатия, деструкция легких, плеврит, бакэндокардит, тромбофлебит, сепсис у детей на фоне стресспротекции не встретились ни разу.

На основании проведенных исследований, считаем возможным сделать выводы, что включение аналога лей-энкефалина – даларгина, α2-агониста – клофелина и ганглиоблокатора – пентамина в комплексную терапию тяжелообожжённых детей уменьшает нейровегетативные сдвиги, предупреждает неблагоприятные изменения концентрации гормонов коры надпочечников, щитовидной и поджелудочной желёз, гипер- и гипогликемию, нарушение периферической и центральной гемодинамики, волемии и оказывает выраженное антистрессорное действие, как в ОШ, так и в период ООТ. Благодаря этому организм тяжелообожжённого ребёнка в периоды ОШ и ООТ находится в более оптимальном функциональном состоянии, что снижает выраженность вторичного иммудодефицита, эндотоксикоза, частоту и тяжесть токсических и гнойно-септических осложнений и общую летальность. Всё это позволяет нам рекомендовать сочетанное применение даларгина, пентамина и клофелина в комплексной терапии тяжелообожжённых детей.

Обобщая результаты исследований у оперированных и ожоговых больных, можно сделать следующее заключение.

В данной работе впервые, с позиций оценки влияния сильного стресса, сопоставлены изменения иммунитета у детей при различных агрессорных воздействиях. На основании исследований, отражающих функциональное состояние клеточного и гуморального иммунитета, уровня стресс гормонов, показана целесообразность и эффективность использования ганглиолитиков, даларгина и клофелина для профилактики и лечения вторичного иммунодефицита у детей при операционной и ожоговой травме. Проведенные исследования позволили разработать рациональные и безопасные варианты иммунокорригирующих стресспротекторных методик, а также научно обосновать показания и противопоказания к их применению у детей при операционной и ожоговой травме. Использование ганглиолитиков, даларгина и клофелина позволяет предотвратить или уменьшить выраженные функциональные нейрогуморальные сдвиги и связанные с этим вторичные нарушения иммунитета в организме детей, подвергшихся оперативной или ожоговой травме.

В практику анестезиологии-реаниматологии и педиатрии внедрен простой, доступный, не требующий специальной аппаратуры, метод эффективной защиты детей от стресс опосредованных нарушений иммунитета при агрессорных воздействиях. Методика стресспротекции позволяет создать оптимальные условия для проведения комплексного лечения детей в операционном, послеоперационном и посттравматическом периодах, существенно снизить число гнойно-септических осложнений. Внедрение практических рекомендаций по применению стресспротекции в профилактике и лечении вторичного иммунодефицита детей позволяет существенно повысить эффективность и безопасность оперативных вмешательств и интенсивной терапии ожоговой болезни у детей.

На основании вышеизложенного, можно сделать следующие основные выводы:

  • Выраженный стресс в ответ на операционную и ожоговую травму приводит к развитию вторичного иммунодефицита у детей. 
  • Использование стресспротекторов (ганглиолитиков, даларгина и клофелина) обеспечивает достаточную нейро-вегетативную защиту детей от агрессорных воздействий.
  • Применение стресспротекторов, предупреждая гиперергическую стрессорную реакцию, позволяет эффективно профилактировать и лечить вторичные нарушения иммунитета у детей при оперативной и ожоговой травме.

Содержание 3-й главы                      Вверх                  Вторая часть монографии

Содержание монографии

ЛИТЕРАТУРА:


1. Абрамов, В.В. Асимметрия нервной, эндокринной и иммунной систем / В.В. Абрамов, Т.Я. Абрамова. – Новосибирск : Наука, 1996. – 97 с.
2. Авакян О.М. Фармакологическая регуляция функции адренорецепторов. – М.: Медицина, 1988. – 256с.
3. Авруцкий М.Я., Азизов Ю.М., Мушхин Л.В. Некоторые механизмы внутривенного гелий-неонового лазерного облучения крови при анестезии//Анестезиол. и реаниматол. – 1993. – №5. – С.43-44.
4. Авруцкий М.Я., Катковский Д.Г. Влияние низкоинтенсивного лазерного излучения на основные биологические процессы и гомеостаэ больных//Анестезиол. и реаниматол. – 1991 . – №5. – С.74-78.
5. Азолов, В.В. Состояние и современные проблемы совершенствования специализированной помощи больным с ожогами в РСФСР / В.В. Азолов, Н.А. Пономарёва, В.А. Жегалов. // Сов. мед. – 1991. – № 9.–С.3-5.
6. Актовегин в реаниматологии/О.П. Врублевский, В.Н. Кузнецов, Г.В. Алексеева и др.//Новые аспекты применения актовегина в клинической практике. – М., 1993. -С.42-52.
7. Актуальные вопросы иммунофармакотерапии/И.С. Гущин, В.П Лесков., Н.С. Прозоровский и др. – М., 1987. – 60с.
8. Алекманская Л.А. Влияние синтетического энкефалина на содержание катехоламинов в надпочечниках белых крыс при остром инфаркте миокарда//Нейропептиды, их роль в физиологии и патологии: Тез. докл. I Всесоюзн. конф. –Томск, 1985. -С.24-25.
9. Александрова Л.А., Басиладзе Л.И., Шабуневич Л.В. Фотоактивирующее действие излучения гелий-неонового лазера на церулоплазмин человека//Действие низкоэнергетического лазерного излучения на кровь: Сб. науч. тр. – М., 1989. – С.3-4.
10. Анализ основных результатов научных исследований по проблеме ожоговой болезни/В.В. Азолов, Н.А. Пономарева, В.А. Беляков и др.//Актуальные вопросы патогенеза, клиники и лечения ожоговой болезни: Сб. науч. тр. – Горький, 1990. – С.3-80.
11. Аносов А.К., Рощупкин Д.И. Биофизика. – 1983. – Т.28, вып. 5. – С.893-902.
12. Арьев, Т.А. Термические поражения / Т.А. Арьев. – Л. – М., 1966. – 190 с.
13. Ассман, Д. Чувствительность человека к погоде / Д. Ассман. – Л., 1966. – С. 212.
14. Ашурметов Р.И., Касымов Ш.З., Касымов А.Х. Применение лазеров в хирургии и медицине. – М., 1988. – С.122-123.
15. Баленко А.А., Ткач Ю.В. Лечение ожоговых ран излучением ге-лий-неонового лазера//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. Ш Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. -С.102.
16. Бердышев Г.Д. Гипотеза о системных механизмах действия лазерного излучения//Действие низкоэнергетического лазерного излучения на кровь. – М., 1989. -С.178-180.
17. Беркович, А.Н. Аналгезия клофелином в ближайшем послеоперационном периоде // Тез. докл. всесоюзн. конф с междунар. участием: Синтез, фармакология и клинические аспекты новых обезболивающих средств, г. Н. Новгород, сентябрь 1991 / Под ред. Ю.Д. Игнатова. – Новгород, 1991. – С. 161 – 162.
18. Бик В.Г., Юрмин Е.А. Применение физических и химических факторов в комплексном лечении глубоких ожогов//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. Ш Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. -С.111-112.
19. Брондз Б.Д. Т-лимфоциты и их рецепторы в иммунологическом распознавании /Отв. ред. А.В.Зеленин; АН СССР, Ин-т белка. – М.: Наука, 1987. – С. 391-459.
20. Бутаева И.С. Гемодинамический эффект плазмозаменителей, применяемых для лечения ожогового шока у детей//Гематол. и трансфузиол. –1991. – № 3. – С.25-26.
21. Вальдман, Б.М. Среднемолекулярные пептиды крови как эндогенные регуляторы перекисного окисления липидов в норме и при термических ожогах / Б.М. Вальдман // Вопр. мед. химии. – 1991. – Т.37, № 1. – С. 23 – 26.
22. Верещагина Е.С., Храпункова Г.Г. Нарушение вентиляционной функции у детей с обширными ожогами в период токсемии//Актуальные вопросы патогенеза, клиники и лечения ожоговой болезни: Сб. науч. тр. -Горький, 1990. –С.92-94.
23. Вертлимд А., Суджян А.В. Внутривенное питание. – М. – Стокгольм, 1984. -300с.
24. Веряев М.И., Гаусман Б.Я. Комбинированное применение ультрафиолетового и гелий-неонового лазерного излучения в комплексном лечении гнойных ран//Современные методы лазерной терапии. – М., 1988-89. -С.30.
25. Виноградов В.М., Дьяченко Л.К., Тимофеев В.В. Новые аргументы в пользу ганглионарного блока без гипотонии. – Л., 1962. – Т.143. -С.142-145.
26. Вихриев Б.С., Бурмистров В.М. Ожоги. – Л.: Медицина, 1981. – 326с.
27. Влияние внутрисосудистого лазерного облучения крови на состояние иммунной системы больных хроническим остеомиелитом/В.К. Гостищев, Л.О. Шкроб, В.А. Веретьянов и др.//Хирургия. – 1991. -№9. –С.98-101.
28. Влияние ганглионарной блокады на гемодинамические показатели и активность надпочечников/Б.Е. Стрельников, С.М. Палюхов, А.Ф. Пономарев, А.А. Петров//Хирургия. –1975. -№2. – С.111-117.
29. Влияние гемосорбции на газообмен в легких у гериатрических больных распространенным перитонитом/М.Р. Рудин, В.В. Демидкин, А.В. Бельков и др.//Тез. докл. IV Всерос. съезда анестезиологов и реаниматологов, Одесса, 9-10 июня 1994. – М -, 1994. -С.258-259.
30. Влияние опиоидных пептидов на заживление экспериментального инфаркта миокарда/В.А. Виноградов, Ю.С. Эгамов, В.М. Полонский и др.//Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 1988. – №3. – С.259-261.
31. Влияние электросна на содержание энергетических субстратов в крови у обожженных детей/М.Г. Шайхутдинов, Ф.Х. Камилов, Д.Ф. Шариков и др.//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. III Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986, -С. 188-189.
32. Волошенко Е.В. Длительная антистрессорная терапия адреноганглиолитиками у хирургических больных. // Дис. канд.,- Красноярск, 1991. – С.185.
33. Габриэлян Э.С. Нарушение суспензионной стабильности крови при ожоговой болезни//Патол. физиол. и эксперим. терапия. – 1987. -№2. -С. 34-35.
34. Гадалов В.П. Иммунологические аспекты операционного стресса //Анестезиол. и реаниматол . – 1985 . – № 3. – С. 69-72.
35. Гаркави, Л.Х. Антистрессорные реакции и активационная терапия / Л.Х. Гаркави, Е.Б. Квакина, Т.С. Кузьменко.– М.: Имедис, 1998. – С. 656.
36. Гембицкий, Е.В. Патология внутренних органов при травме / Е.В. Гембицкий, Л.М. Клячкин, М.М. Кириллов. – Москва: Медицина, 1994. – 173 – 218 с.
37. Герасимова, Л.И. Основные принципы лечения больных в острых периодах ожоговой болезни / Л.И. Герасимова // Анестезиол. и реаниматол. – 1995. – №4. – С. 19 – 24.
38. Гелий-неоновый лазер в комплексной терапии гипотиреоза/Л.П. Григорьева, А.М. Грановская-Цветкова, Т.В Ибрагимов и др.//Современные методы лазерной терапии. – Рязань, 1988. – С.98.
39. Гемосорбция и реинфузия УФ-облученной собственной крови в лечении термических ожогов/В.М. Дугина, Д.Д. Ковальчук, Т.Н. Обыденникова и др.//Современные средства первой помощи и методы болезни: Тез. докл. III Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. –С.162-163.
40. Гемосорбция при ожоговой болезни – успехи и перспективы/ П.И. Булай, А.Б. Кирковский, Л.И. Мазур и др.//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. III Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. – С. 159-150.
41. Гемосорбция у обожженных/Б.С. Вихриев, Л.А. Кузнецова, Е.А. Баутин и др. //Нарушения гомеостаза и их коррекция при ожоговой травме: Сб. науч. тр. – М., 1982. -С.59- 62.
42. Герасимова Л.И. Оценка нарушений гомеостаза, как основа для разработки программ комплексного лечения обожженных//Нарушения гомеостаза и их коррекция при ожоговой травме. Сб. науч. тр. – М., 1982. –С.3-4.
43. Говорин Н.В., Ложкина А.Н. Влияние нейролептических препаратов на свертываемость крови и фибринолиз//Гематол. и трансфузиол. – 1991. -№ 6. – С. 32-33.
44. Гольдфарб Ю.С. Физико-химические методы гемотерапии при острых экзо- и эндотоксикозах//Анестезиол. и реаниматол. – 1995. – N 5. – 48с.
45. Гущин И.С., Лесков В.П., Прозоровский Н.С. Экстракорпоральная иммунофармакотерапия//Актуальные вопросы клинической и экспериментальной аллергологии и иммунологии. – Каунас, 1986. – С.59-60.
46. Деденко И.К. Влияние внутривенного лазерного облучения на гомеостаз больных острым панкреатитом//Действие низкоэнергетического лазерного излучения на кровь: Сб. науч. тр. – М., – 1989. – С.84.
47. Демидов Н.А. Инфузионно-трансфузионные среды, применяемые при лечении ожоговой болезни: Метод. рекоменд. – Л., 1981, -49с.
48. Динамика уровня гормонов у обожженных / П.П. Голиков, Л.И. Герасимова // Нарушения гомеостаза и их коррекция при ожоговой травме: Сб. науч. тр. – Москва, 1982. – С. 19 – 23.
49. Долгушин И.И., Эберт Л.Я., Лифшиц Р.И. Иммунология травмы. – Свердловск, 1989. – 188с.
50. Долечек, Р. Ожоговый стресс и его эндокринологические последствия (обзор) / Р. Долечек // Acta chirurgiae plasticae. – 1984. – № 2. – С. 105 -123.
51. Егоров В.М., Козин В.К. Сравнительная оценка некоторых видов премедикации у детей//Анестезиол. и реаниматол. – 1978. – №5. – С.10-13.
52. Жуманкулов М.С., Плужников М.С., Шабуневич Л.В. Действие излучения гелий-неонового лазера на процессы свободно-радикального окисления в крови в зависимости от дозы облучения//Действие низкоэнергетического лазерного излучения на кровь: Сб. науч. тр. – М., 1989. -С.15-16.
53. Заболевания вегетативной нервной системы / А.М. Вейн. – Москва: Медицина, 1991. – 624 с.
54. Ильинский, О.Б., Слепушкин, В.Д., Васильев, С.В. Нейропептиды, их роль в физиологии и патологии: Сб. научн. Тр. – Томск, 1985. – С.119-120.
55. Зайцев А.А., Игнатов Ю.Д, Кузнецова О.Ю. Применение клофелина для купирования болевого синдрома у больных с острым инфарктом миокарда//Анестезиол. и реаниматол. – 1988. – № 6. – С.30-33.
56. Зелесков В.М. Достижения в исследовании физиологии и метаболизма фагоцитов //Журн. Микробиол., эпидемиол. и иммунол. – 1985. – № 12. – С. 85-92.
57. Золотухин С.Е., Лавриненко С.В., Росанов Ю.В. Новые способы и устройства для экстракорпоральной селективной детоксикации//Актуальные проблемы и перспективы развития соврем. реаниматологии: Матер. междунар. симп., М., 16-18 марта 1994. –М., 1994. –С.123-124.
58. Зырянов Б.Н., Лян Н.В., Гуляев Г.В. Применение ганглиолитиков при обезболивании онкологических больных. – Томск: Изд-во ун-та, 1982. – 278 С.
59. Иммунодефицитные состояния под. ред. проф. Смирнова В.С. г.Санкт-Петербург Фолиант 2000г.
60. Иммунология Э.Н.Шляхов, Л.П.Андриеш г.Кишинев Штиинца 1985г.
61. Иммунология 1 – 2 том под ред. У.Пола г.Москва Мир 1988г.
62. Иммунофан – пептидный препарат нового поколения в лечении инфекционных и онкологических заболеваний: свойства, область применения/В.И. Покровский, В.В. Лебедев, Т.М. Шелепова и др. //Практикующий врач. – 1998. – N1. – С.14-15.
63. Иммунология №3, 2000г. Л.П.Титов, стр. 29 – 33.
64. Иммунология №6, 2000г. И.Г.Чеснокова, стр. 39-42.
65. Иммунофан – регуляторный пептид в терапии инфекционных и неинфекционных болезней/В.В. Лебедев, Т.М. Шелепова, О.Г. Степанов и др. –М.: Праминко, 1998. – С.15-17.
66. Интенсивная терапия ожоговой травмы (часть 1)/ И.П.Назаров, Г.Д.Кокоулина, М.А.Мальцева и др.//Вестник интенсивной терапии. – 1994. – №2. – С.6-19.
67. Интенсивная терапия при лечении ожоговой токсемии и ее осложнений/В.И. Точилин, В.П. Самсонов, Ф.Ф. Борисов и др.//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. III Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. – С.169-170.
68. Использование клеток-продуцентов медиаторов иммунного ответа для иммунокоррекции/ И.С. Гущин, В.П. Лесков, Н.С. Прозоровский и др.//Моноклональные антитела в микробиологии и вирусологии. – М., 1985. – С.136-140.
69. К вопросу о целесообразности применения глюкокортикоидов у больных с ожоговым шоком/ И.П. Назаров, А.А. Попов, А.В. Светлаков и др.//Актуальные вопросы клинической медицины. – Новосибирск, 1993. – С. 128-129.
70. Каменщиков, А.В. Динамика основных адаптивных гормонов и гормональная терапия ожогового шока у детей младшего возраста / А.В. Каменщиков // Травматол. и ортопедия. – 1994 . – № 9. – С. 12-14.
71. Каменщиков, А.В. Обоснование глюкокортикоидной терапии ожогового шока у детей раннего возраста / А.В Каменщиков: Автореф. дис. … канд. мед. наук. – Москва, 1994. – 21 с.
72. Камилов, Ф.Х. Нарушения обмена веществ и его регуляции при ожоговой болезни в детском возрасте. Лекция для студентов, клинических ординаторов и врачей / Ф.Х. Камилов, Э.Г. Давлетов, Ф.А. Сагидуллин. – Уфа, 1990. – 32 с.
73. Камкалидзе М.В. Нарушение микроциркуляции при ожоговой болезни и ее восстановление//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. III Всесоюз. кон. по травме. – М., 1986. -С.170-172.
74. Каплан, Е.Я. Оптимизация адаптивных процессов организма. / Е.Я. Каплан, О.Д. Цыренжапова, Л.Н. Шантанова. – Москва: Наука, 1990. – С. 94.
75. Кетлинский С.А., Симбирцев А.С., Воробьев А.А. Эндогенные иммуностимуляторы – М., – СПб: Гиппократ, 1992. – 254с.
76. Клинико-биохимические показатели крови ожоговых больных и их коррекция/Г.И. Кривокалинская, В.М. Клокова, П.А. Русских и др.//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. III Всесоюз. кон. по травме. – М., 1986. – С.260-261.
77. Клинико-лабораторные критерии оценки эффективности гемо-сорбции у обожженных/Б.С. Вихриев, Л.А. Кузнецова, З.А. Турикова и др.//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. Ш Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. – С.144-145.
78. Клинико-физиологические эффекты использования актовегина в комплексе интенсивной терапии/Э.М. Николаенко, Л.М. Фигурова, А.В. Волкова и др.//Новые аспекты применения актовегина в клинической практике. – М., 1993. -С.32-41.
79. Клиническая иммунология и аллергология под ред. Л.Йегера г.Москва Медицина 1990г.
80. Кожевников B.C. Метод идентификации Т-лимфоцитов человека, несущих высокоафинные рецепторы для эритроцитов барана /Внедрение новых методов в практическое здравоохранение и научно-исследовательскую работу. – Новосибирск, 1981. – С.74-75.
81. Кожевников В.С. Патогенетическая гетерогенность посттравматических иммунодефицитов. Диагностика и коррекция: Автореф, дис. … д-ра мед. наук. – Новосибирск, 1994. -36с.
82. Козинец Г.П. Обоснование проведения и эффективность различных методов дезинтоксикации организма при ожоговой болезни//Клин. хирургия, 1991. –№3. – С.34-35.
83. Козинец Г.П., Сосюра Т.В., Грибовод А.Ф. Влияние гемосорбции на токсические свойства кожи и характер воспалительной реакции обожженной зоны//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. Ш Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. – С.142-143.
84. Колкер И.И. Иммунологические аспекты ожоговой болезни //Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. Ш Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. – С.191-192.
85. Корригирующие механизмы плазмафереза при некоторых угрожающих жизни состояниях/А.А. Постников, А.А. Божьев, С.В. Модел и др.//Актуал. проблемы и перспективы развития соврем. реаниматологии: Матер. междунар. симп., М., 16-18 марта 1994. -М., 1994. -С.163-164.
86. Коробов, Н.В. Даларгин – опиоидоподобный пептид периферического действия / Н.В. Коробов // Фармакол. и токсикол. – 1988. – № 4. – С. 16 – 20.
87. Кузин М.И., Сологуб В.К. Ожоговая болезнь. – М.: Медицина, 1982. -159с.
88. Кузин М.И., Сологуб В.К. Основные принципы лечения обожженных//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. Ш Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. -С.3-8.
89. Кулинский В.И., Назаров И.П., Ольховский И.О. Биохимические основы использования и эффективности клофелина в повышении устойчивости к гипоксии и операционной травме//Биохимия – медицине. Молекулярные механизмы формирования патологических состояний. – Л., 1988. -С.85.
90. Кулинский В.И., Ольховский И.А., Ковалевский А.Н. Защитное действие агонистов a2-адренорецепторов при гипоксической гипоксии//Бюлл. экоперим. биол. и мед. -1986. -№ 6. -С.669-671.
91. Курашвили Л.В. Метаболизм липопротеидов при ожоговой болезни//Клин. мед. -1986. -№ 9. -С.109-111.
92. Лебедев В.В., Покровский В.И., Писарев В.М. Новый лекарственный препарат, содержащий синтетический регуляторный пептид и его клинико-иммунологическая эффективность при лечении вирусных и бактериальных инфекций//Международный симпозиум по аллергологии и клинической иммунологии. –Алма-Ата, 1992. –С.181.
93. Лебедева Р.Н., Полуторнова. Т.В. Некоторые аспекты патогенеза и лечения полиорганной недостаточности//Анестезиол. и реаниматол. – 1995. – № 2. – С.83.
94. Лемус В.Б., Давыдов В.В. Нервные механизмы и кортикостероиды при ожогах. – Л: Медицина. –1974. – 182с.
95. Лешин А.А., Писарев В.М., Кремлев С.Г. Фактор некроза опухоли и возможности коррекции его продукции у больных с гнойно-септическими осложнениями терминальных состояний//Анестезиол. и ренимататол. –1993. – N2. –С.38-40.
96. Лихванцев, В.В. Перспективы использования малых регуляторных пептидов в анестезиологии и интенсивной терапии (теоретические аспекты) / В.В. Лихванцев, В.И. Смирнова, А.Е, Ситников // Вестник интенсивной терапии. – 1994. – №1. – С. 39 – 43.
97. Лозовой В.П., Кожевников В.С., Набиулмян Р.Р. Патогенез некоторых форм иммунодефицитов: проблема диагноза и терапии //Иммунодефициты и аллергология: Тез.докл./Под ред. Р.В.Петрова. – М.: 1986. – С.159.
98. Лопаткин Н.А., Лопухин Ю.М. Эфферентные методы в медицине. – М.: Медицина, 1989. – 352с.
99. Лужников Е.А., Гольдфарб Ю.С. Обоснование принципиальной возможности использования гемосорбции в комплексном лечении ожоговой болезни//Нарушения гомеостаза и их коррекция при ожоговой травме: Сб. науч. тр. –М., 1982. –С.55-59.
100. Лукомский Г.И., Алексеева М.Е., Павлютенков М.Г. Плазмаферез в комплексном лечении больных с разлитым перитонитом// Актуальные вопросы абдоминальной хирургии. – Л., 1989. – С.75-76.
101. Лян Н.В., Смольянинов Е.С. Влияние нейровегетативного торможения на иммунологические показатели онкохирургических больных //Анестезиол. И реаниматол. – 1986. – № 3. – С.27-29.
102. Ляшенко В. А., Дроженников В.А., Шолотковская И.М. Механизмы активации иммунокомпетентных клеток. – М.: Медицина, 1988. – С. 224-238.
103. Маломан Е.Н., Ставинский Р.А. Глюкокортикоидная функция коры надпочечников при осложненных формах желчнокаменной болезни //Хир.,- 1975. – № 10. – С.100-106.
104. Мальцева М.А. Применение внутривенного лазерного облучения крови в сочетании со стресс-протекторными и адаптагенными препаратами в комплексной терапии ожоговой болезни: Автореф. дис. …канд. мед. наук. – Красноярск, 1994. – 22с.
105. Мацяк Ю.А., Масляк В.М., Тимочко М.Ф. Влияние излучения гелий-неонового лазера на состояние энергетического обмена после операции в аноректальной области//Действие низкоэнергетического лазерного излучения на кровь: Сб. науч. тр. – М., 1989. – С.129-130.
106. Машковский М.Д. Лекарственные средства. – М.: Медицина, 1993. -2т. – 685с.
107. Медицинская микробиология, иммунология и вирусология А.И.Коротяев, С.А.Бабичев г.Санкт-Петербург Специальная литература 1998г.
108. Меерсон Ф.З., Каган В.Е., Береснева З.В. Влияние антиоксиданта на выносливость и физические нагрузки людей//Теория и практика физкультуры. -1983. -№ 8. -С.14-19.
109. Меерсон Ф.З., Пшенников М.Г. Адаптация к стрессорным ситуациям и физическим нагрузкам. – М.: Медицина, 1988. –256с.
110. Меркулов И.В. Профилактика гемодинамических осложнений при проведении плазмафереза в послеоперационном периоде//IV Всесоюз. съезд анестезиологов и реаниматологов: тез. докл. Одесса, 13-16 декабря 1989. – М., 1989. -С.427-428.
111. Методы интенсификации комплексной детоксикационной терапии обожженных/В.К. Сологуб, А.М. Марчук, Т.Л.Заяц, В.А.Лавров// Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. Ш Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. -С.140-142.
112. Механизмы ингибиции фактора некроза опухоли альфа-синтетическим гексапептидом – иммунофаном/ В.М. Писарев, А.В. Тутельян, А.В Данилина и др.//Вопр. мед. химии. – 1995. -№2. – С.32.
113. Милдронат – биопротектор: Метод. рекоменд./Ин-т органич. синтеза Латв. академии наук. – Рига, 1990. -18с.
114. Милдронат – кардиопротектор, средство повышения работоспособности/Ин-т органич. синтеза АН Латв. ССР. – Рига, 1988. -4с.
115. Михайлов Н.В., Зеленов Ю.Н., Михайлов А.Н. Влияние лазерного излучения на показатели крови, активность гормонов, антител и ноцицепции меланина в красном костном мозге//Действие низкоэнергетического лазерного излучения на кровь. Сб. науч. тр. – М., 1989. – С.25-27.
116. Михайлова, Н.Н. Влияние даларгина на показатели водно-солевого обмена у крыс при краш-синдроме / Н.Н. Михайлова, В.Д. Слепушкин, В.Н. Вялова // Вестник интенсивной терапии. – 1994. № 1. – С. 47 – 49.
117. Мищенко В.Б. Сосудистая стенка как эффекторный регулятор процесса свертывания крови и фибринолиза //Автореф. дисс. докт. мед. наук. – Новосибирск. – 1972.
118. Муразян Р.И., Панченков Н.Р. Экстренная помощь при ожогах. – М.: Медицина, 1983. – 128с.
119. Назаров И.П. Состояние некоторых нейроэндокринных систем у больных в операционном и послеоперационном периоде в условиях продленной ганглионарной блокады с нормотонией//Анестезиол. и реаниматол. –1981. – N5. – С.17-21.
120. Назаров, И.П. Длительная антистрессорная терапия ганглиолитиками в предоперационном периоде во время и после операции / И.П. Назаров: дис. … д-ра мед. наук. – Л., 1982. – 300 с.
121. Назаров И.П. Профилактика иммунодепрессии у хирургических больных //Акт. вопр. реконструктивной и восстановительной хирургии. – часть 1. – Иркутск, 1989. – С.91-92.
122. Назаров И.П., Винник Ю.С., Волошенко Е.В. и др. Изменение иммунитета и его коррекция в хирургии и анестезиологии. – Красноярск, 1991. – С.25.
123. Назаров, И.П. Интенсивная терапия ожогового шока / И.П. Назаров, А.А. Попов. – Красноярск, 1994. – 23 с.
124. Назаров, И.П., Попов, А.А., Кокоулина, Г.Д. Интенсивная терапия ожоговой травмы. Ч. II / И.П. Назаров, А.А. Попов, Г.Д. Кокоулина // Вестник интенсивной терапии. – 1995. – № 1. – С. 23 – 26.
125. Назаров, И.П., Попов, А.А., Кокоулина, Г.Д. Интенсивная терапия ожоговой травмы. Ч.I / И.П. Назаров, А.А. Попов, Г.Д. Кокоулина // Вестник интенсивной терапии. – 1994. – № 2. – С. 16 – 19.
126. Назаров, И.П. Использование дипривана и клофелина для оптимизации анестезии у ожоговых больных / И.П. Назаров и др. // V съезд анестезиологов России. – Москва, 1994. – С. 76.
127. Назаров И.П., Винник Ю.С., Колегова Ж.Н. Интенсивная терапия термической травмы: Монография /Краснояр. гос. ун-т. Красноярск, 2000. 364 с.
128. Назаров И.П., Дыхно Ю.А., Островский Д.В. Стресспротекция в хирургии повышенного риска, том 1: Монография: Красноярск, 2003. – 374 с.
129. Нейропептиды. Их роль в физиологии и патологии/В.Д. Слепушкин, Г.К. Золоев, В.А. Виноградов и др. – Томск: изд-во Том. ун-та, 1988. – 144с.
130. Некоторые вопросы экстракорпоральной детоксикации крови в комплексе лечения ожоговой болезни/Б.С. Турсунов, Х.М. Муртазаев, Д.А. Туйчиев и др.//Сб. науч. тр. посвящ. 85-летию со дня рожд. А.А. Вишневского. – М., 1991. – С.162-165.
131. Некоторые особенности инфузионной терапии при тяжелом течении ожоговой болезни у детей/Н.Д. Казанцева, А.Г. Баиндурашвили, А.И. Григорьев и др.//Актуальные вопросы патогенеза, клиники и лечения ожоговой болезни: Сб. науч. тр. – Горький, 1990. -С.132- 138.
132. Обоснование возможности применения активированных лимфоцитов для коррекции иммунодефицитных состояний/В.П. Лесков, Н.С. Прозоровский, И.С. Гущин и др.//Проблемы профилактики, диагностики и лечения аутоиммунных заболеваний и иммунодефицитов. Всесоюз. конф.: тез. докл.– Новосибирск, 1985 – Т.2. – С.85-86.
133. Ожоги под ред. проф. Б.С.Вихряева г.Ленинград Медицина 1986г.
134. Ожоги руководство Б.А.Парамонов и соавт. г.Санкт-Петербург СпецЛит 2000г.
135. Ожоги у детей. Пер. с англ./Под ред. Х.Ф. Карваяла, Д.Х. Паркса. – М.: Медицина, 1990. – 510с.
136. Ойвин И.А., Каминский Л.С. Статистическая обработка результатов экспериментальных исследований//Патол. физиол. и эксперим. терапия. – 1964. -№14. -С.77.
137. Определение продукции супероксида полиморфно-ядерными лейкоцитами для диагностики и прогнозирования ожогового сепсиса/А.А. Алексеев, А.А. Карелин, А.Г. Глоба и др.//Хирургия. – 1993. – № 4. – 57с.
138. Опыт применения гемосорбции в комплексном лечении тяжелообожженных/В.И. Рудаев, Е.М. Альтшулер, Г.П. Красильников и др.//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. III Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. -С.166-167.
139. Остапенко В.А. Механизмы лечебного действия гемосорбции// Эфферентная терапия. – 1995. –Т.1, N2. – С.20-25.
140. Павловский М.П., Орел Г.Л. Влияние излучения гелий-неонового лазера на перекисное окисление липидов сыворотки крови в эксперименте// Действие низкоэнергетического лазерного излучения на кровь: Сб. науч. тр. – М., 1989. – С.35.
141. Панчеников Н.Р., Куразова Р.И. Иммунологическая коррекция гомеостаза при ожоговой болезни//Нарушения гомеостаза и их коррекция при ожоговой травме. Сб. науч. тр. – М., 1982. – С.79-83.
142. Пекарский Д.Е., Шалимов А.А. Ожоговый шок. – Киев: Здоров”я, 1976. – 191с.
143. Первеев В.И. Прямые замещения крови и обменный плазмаферез в комплексном лечении тяжелообожженных. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 1988. –192с.
144. Петров Р.В. Иммунология. – М.: Медицина, 1983. – 368 с.
145. Повстяной Н.Е. Физические методы лечения обожженных//Клин. хирургия. -1988. -№3. –С.62-65.
146. Поиск средств, повышающих устойчивость организма к ожоговой травме/Г.И. Степанюк, А.А. Столярчук, В.П. Бобрук и др.// Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. Ш Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. –С.277-278.
147. Попов, А.А. Сочетанное применение стресс-протекторных, адаптогенных препаратов и эфферентные методы детоксикации в интенсивной терапии ожоговой болезни / А.А. Попов: Автореф. дис. … д-ра. мед. наук. – Екатеринбург, 1996. – 40 с.
148. Попова Е.А. Оптимизация интенсивной терапии эндотоксикозов у ожоговых больных: Автореф. дис. …канд. мед. наук. – Красноярск, 1995. – 23с.
149. Применение антисинегнойной плазмы в лечении обожженных/ А.Г. Кардовский, Г.А. Зайцев, В.И. Шардаков и др.//Актуальные вопросы патогенеза, клиники и лечения ожоговой болезни. Сб. науч. тр. – Горький, 1990. – С.115-119.
150. Применение плазмафереза в комплексном лечении перитонитов/ А.В. Бугров, В.С. Миронов., О.А. Стремоухов и др.//Актуал. проблемы и перспективы развития соврем. реаниматологии: Матер. междунар. симп., М., 16-18 марта 1994. – М., 1994. – С.90-92.
151. Применение тотальной внутривенной анестезии с использованием клофелина у больных гипертонической болезнью/ А.Е. Дубицкий, Д.К. Лисняк, И.В. Глоба и др.//Клин.хирургия. –1991. – N12. –С.6-7.
152. Редькин Ю.В., Фоминых С.Г. Типичные изменения эритрона в посттерминальном периоде и возможности их регуляции опиоидными пептидами//Актуал. проблемы и перспективы развития соврем, реаниматологии: Матер. междунар. симп. М., 16-18 марта 1994 – М., 1994. -С.170.
153. Роль экстракорпоральной гемосорбции в интенсивной терапии критических состояний у больных перитонитом и острой кишечной непроходимостью/В.Г. Рябцев, Б.С. Мысловатый, Ю.Б. Куцый и др.//IV Всесоюз. съезд анестезиологов и реаниматологов: тез. докл. Одесса, 13-16 декабря 1989. – М., 1989. -С.477-479.
154. Савицкий А.В. Патогенетические принципы сорбционной деток-сикации организма в раннем периоде ожоговой токсемии: Автореф. дис... – канд. мед. наук. – М., 1986. – 23с.
155. Сайфулин Ф.Ф., Красовская В.Г. Послеоперационное обезболивание клофелином и ненаркотическими анальгетиками в акушерской практике//Анестезиол. и реаниматол. -1993. -№3. -С.40-43.
156. Сащенков В.А. Тюкина А.А. Коррекция инсулино-резистентности у обожженных с помощью альфа-токоферола//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: III Всесоюз. конф. по травме. М., 1986. – С.173-174.
157. Свиридова С.П., Шишкин М.Н. Изменение процессов перекисного окисления липидов при облучении донорской крови гелий-неоновым лазером//Действие низкоэнергетического лазерного излучения на кровь. Сб. науч. тр. – М., 1989. – С.44. – 67.
158. Селье, Г. Очерки об адаптационном синдроме / Г. Селье. – Москва: Медицина, 1960. – 254 с.
159. Серых М.М. Некоторые итоги изучения влияния лазерного излучения на обмен веществ у животных и микроорганизмов//Биологическое действие лазерного излучения. – М., 1984. –С.104.
160. Слепушкин В.Д., Родионов С.А., Золоев Г.К. Влияние синтетического аналога энкефалина даларгина на микроциркуляцию при экспериментальном перитоните у крыс//Кровообращение. – 1988. – N4. С.51-53.
161. Смагин В.Г., Виноградов В.А., Булгаков С.А. Лиганды опиатных рецепторов. – М.: Наука, 1983. – 210с.
162. Снижение риска осложнений методов детоксикации/И.П. Вере-щагин, В.Н. Кохно, Б.А. Мартынов и др.//IV Всерос. съезд анестезиологов и реаниматологов: тез. докл., М., 9-10 июня 1994. – М., 1994. -С.43.
163. Сологуб В.К., Яковлев Г.Б., Лагвилава М.Г. Новые возможности лечения обширных и глубоких ожогов//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. III Всесоюз. конф. по травме. – М., 1988. -С.55-57.
164. Состояние вегетативного гомеостаза при использовании низкоинтенсивного гелий-неонового лазера как компонента комбинированной анестезии/ М.Я. Авруцкий, Л.В. Мусихин, И.Е. Фикельштейн и др.//Анестезиол. и реаниматол. – 1992. – №1. – С.17-20.
165. Тараканов А.В. Фармакологические аспекты клинического применения клофелина в анестезиологии//Анестезиол. и реаниматол. -1991. -№ 6. -С.71-75.
166. Тимогексин – новый лекарственный препарат, содержащий синтетический регуляторный пептид и клинико-иммунологические аспекты его применения при инфекционной патологии/В.В. Лебедев, В.И. Покровский, В.М. Писарев и др.//Человек и лекарство. I Российский национальный конгресс. – М., 1992. – С.101.
167. Федоровский Н.М. Комбинированная эфферентная детоксикация в комплексном лечении эндотоксикоза//IV Всерос. съезда анестезиологов и реаниматологов: матер., – М., 1994. – С.90-91.
168. Физиология адаптационных процессов /Под ред. Ф.З. Меерсона. – Москва: Наука, 1986. – 639 с.
169. Фрейдлин И.С. Система мононуклеарных фагоцитов – Л.: Мед., 1984. – 272 с.
170. Швецов Б.Н., Гоголев Л.С. Инфузионная терапия ранней стадии ожоговой болезни в условиях реанимационно-анестезиологического отделения//Современные средства первой помощи и методы лечения ожоговой болезни: Тез. докл. III Всесоюз. конф. по травме. – М., 1986. -С.161-162.
171. Шевцова О.М., Свекло Л.С. Опыт применения эфферентных методов в терапии критических состоянии//Актуал. проблемы и перспективы развития современной реаниматологии: Матер. междунар. симп., М., 16-18 марта 1994. – М., 1994. – С.202-203.
172. Экспериментальное обоснование возможности использования пептидов в качестве антиатерогенных средств/В.Д. Слепушкин, Г.К. Золоев, В. Хавенсон и др.//Междунар. конф. по профилактической кардиологии: тез. докл. –М., 1985. –С.238.
173. Экспериментальное обоснование экстракорпоральной иммунофармакотерапии/ И.С. Гущин, В.П. Лесков, Н.С. Прозоровский и др.//Актуальные вопросы иммунофармакологии. – М., 1987. – С.71-82.
174. Эффективные методы в комплексном лечении больных с тяжелыми ожогами/Г.Я. Левин, Н.Н. Царевский, О.А. Исаченкова, А.В.Неделяева: Метод. рекоменд. – Нижний Новгород, 1991. – 15с.
175. Юдина С.М., Гапанов А.М. Экстракорпоральная иммунофармакотерапия больных сепсисом и тяжелой гнойной инфекцией//Вестник интенсивной терапии. – 1995. – №5. – 23с.
176. Ярилин А. А. Чувствительность Т-лимфоцитов человека к теофилину //Клеточные факторы регуляции иммуногенеза. – Новосибирск. – 1985. – С.24-39.
177. Akihide O.R., Abergel P., Uitto J. Laser modulation of human immune system inhibition of limphocyte proliferation by a gallium-arsenide laser at iow energy//Laser Surg. Med. –1987. – V.7, N. 2. –P.19-201.
178. Akram, С. Plasma renin and occurrence of hypertension in children with burn injuries / С. Akram [et al.]. – J. Trauma, 1984. – Р. 20, 130.
179. Altered gene transcription after burn injury results in depressed T-lymphocyte activation/ A.F. Horgan, M.V. Mendez, D.S. O Riordain et al.//Ann Surg. – 1994. – V.220, N. 3. – P.342-351.
180. Anderson B.O., Bensard D.D., Harken A.H. The role of platelet activating factor and its antagonists in shock, sepsis and multiple organ failure//Surg. Gynec. Obstet. – 1991. – V.172. – P.415-424.
181. Antonacci A.C., Good R.A., Cupta S. T-cell subpopulations follouing thermal injury//Surg. Gynec. Obstet. – 1982. – V.155, N. 1. – P.1-8.
182. Arturson G. Burn shock//Triangle. – 1974. – V.13, N 3. – P.105-119.
183. Babior B.M., Kipnes R.S., Curchette G.M. Biological defense mechanisms. The production by leukocytes of superoxide, a potential bactericidal agent//J.Biol. – 1973. – V.52. – P.741-744.
184. Baracos V. Stimulation of muscle protein degradation and prostaglandin E2 release by leukocytic pyrogen (interleukin-1). A mechanism for the increased degradation of muscle proteins during fever//New Engl. J. Med. – 1983. – V.308. – P.553-558.
185. Baud L. Dexamethasone and hydrogen peroxide production by mesangial cells during phagocytosis//Amer.J.Physiol. – 1986. – Vol.250. – P.596-604.
186. Beasley D., Schwartz J.H.J., Brenner B.M. Interleukin 1 induces prolonged L-arginine-dependent cyclic guanosine monophosphate and nitrite production in rat vascular smooth muscle cells//J. Clin. Invest. – 1991. – V.87. – P.602-608.
187. Bone R.C. Gram-negative sepsis: a dilemma of modern medicine/ Clin.Microb.Rev. – 1993. –V.6, N. 1. –P.57-68.
188. Busse R., Mulsch A. Induction of nitric oxide synthase by cytokines in vascular smooth muscle cells//FEBS Lett. – 1990. – V.275. – P.87-90.
189. Butler R.R. Thromboxane and prostacyclin production during septic shock//Advanc. Shock Res. – 1982. – V.7. – P.133-145.
190. Definitions for sepsis and organ failure and guidelines for the use of innovative therapies in sepsis/R.C. Bone, R.A. Balk, F.B. Cerra et al.//Chest. – 1992. – V.101, N. 6. – P.1644-1655.
191. Deitch E.A., Majjema K., Berg R. Effect of oral antibiotics and bacterial overgrowth on the translocation of the GI tract microflora in burned rats//J. Trauma. – 1985. – V.25. – P.385-392.
192. Depressed respiratory function in stable patients after acute opiate intoxication//C. Woisetschlager, D. Seidler, G. Roggla et al.//Abst. 7-th Europian Congress on Intensive Care Medicine. – Innsbruck, 1994. – V.20. –S.123.
193. Dinarello C.A. Biology of interleukin – 1//FASEB J. – 1988. – V.2. – P.108-115.
194. Dinarello C.A. The proinflammatory cytokines interleukin-1 and tumor necrosis factor and treatment of the septic shock syndrome//J. Infect. Dis. – 1991. – V.163. – P.1177-1184.
195. Effect of plasma exchange of acute pancreatitis/H.Vamanchi, K.Fareda, M.Sunamura et al.//Tohoku J.Exp. Med. –1985. – V.145, N.1 –P. 103-104.
196. Effects of extracorporeal circulation on plasma beta-endorphin-like-immunoreactivity in humanus/M.Yamashita, T.Kudo, A.Matsuki et al.//Anest. Reanim. Intensiv. Ther. –1985. –V.17, N. 3. –P.184-187.
197. Getto C.E. Preoperative depression//Emotional and psychological responsses to anaesthesia and surgery. – New-York-London-Toronto-San-Francisco, 1983. –N. 18. –P.23.
198. Gump F.E., Price J.B., Kinney J.M. Blood flow and oxygen consumption in patient with severe burns//Surg. Gynec. Obstet. –1970. – V. 130, N. 1. -P.23-28.
199. Gottardis, M. Das Verhalten der frein Thyroxin und Trijodthyronin – Serumkonzentrationen nach kurzandauernden balancierten Inhalationsnarkosen / M. Gottardis, N. Multz, H. Fill // Anaest hesist. – 1987. – Bd. 6, №3. – S. 132 – 136.
200. Hammerschmidt D.E., Jacob H.S. Adverse pulmonary reactions to transfusion//Advanc. Intern. Med. – 1982. – V.27. – P. – 511-530.
201. Hempel S. Reduced prostacyclin formation after reoxygenation of anoxic endothelium//Amer. J. Physiol. – 1990. – V.259. – P.738-745.
202. Henderson B., Poole S., Wilson M. Bacterial Modulins: a novel class of virulence factors wiht cause hast fissue patology by inducig cytokine syntesis// Microb. Rev. – 1996. – V.60, N. 2. – P.316-341.
203. Hunt T.K. Wound management and infection//J.Trauma. – 1979, – V.19, N. 11. – P.890-893.
204. Kinetics of soluble interleukin-2 receptor after mechanical and burn trauma/C. Schinkel, S. Zimmer, P.J. Durda et al.//J. Burn Care Rehabil. – 1997. – V.18, N. 3. P.210-213.
205. Klebanoff S.I. Antimicrobial mechanisms in neutrophilic polymorphonuclear leukocytes//Sem. Heap. – 1975. – V.12. – P.117-142.
206. Klotz U. Wirkungen und Nebenwirkung der Benzodiazepine//Anasth. Intensiv. Ther. Notfallmed. – 1988. – Bd.23, N3. –S.122-126.
207. Lefer A.M. Eicosanoids as mediators of ischemia and shock//FASEB J. – 1985. – V.44. – P.275-280.
208. Lmatibul S., Shore A/, Dosch H.M. Theophylline modulation of E-rosette formation: an indicator of T-cell maturation //Clin. Exp. Immynol. -1978. -Vol. 33, N. 3. -P. 503-513.
209. Meakins J.L. The surgical intensive care unit: current concepts in infection//Surg. Clin. Amer. – 1980. – V.60. – P.177-132.
210. Micawa, K. Oral clonidine premedication reduced postoperative pain in children / K. Micawa [et al.] // Anesth. Analg., 1997, Jan., 84(1). – Р. 229.
211. Michie H.R. Interleukin-2 initiates metabolic responses associated with critical illness in humans//Ann. Surg. – 1988. – V.208. – P.493-503.
212. Movat H.Z. Acute inflammation and a Shwartzman-like reaction induced by interleukin-1 and tumor necrosis factor. Synergistic action of the cytokines in the induction of inflammation and microvascular injury//Amer. J. Path. – 1987. – Vol.129. – P.463-476.
213. Multiple organ failure. Patient care and prevention/Ed. A.E. Baue. – 1990. – P.81-83.
214. Najjar V.A. The antineoplastic effects of tuftsin and tuftsinyltuftsin on B16/5B melanoma and L1210 cells//Ann.N.Y. Acad. Sci. – 1983. – V.419. – P.1-11.
215. Natanson C. Role of endotoxemia in cardiovascular dysfunction and mortality. Escherichia coli and Staphylococcus aureus challenges in a canine model of human septic shock//J. Clin. Invest. – 1989. – V.83. – P.243-251.
216. Nathan C.F. Secretory products of macrophages//J. Clin Invest. -1987. – Vol.79. – P.319-326.
217. Nuytinck J.K.S. Multiple-organ failure and sepsis without bacteria. An experimental model//Arch. Surg. – 1986. – V.121. – P.886-890.
218. O Brien A.D. Genetic control of susceptibility to Salmonella typhimurium in mice: role of the LPS gene//J.Immunol. – 1980. – V.124. – P.220-224.
219. Oyma T. Endocrine responses to anaesthetic agents. –Brit. J. Anaesth., 1973, v. 45, № 3, p. 276-281.
220. Pulmonary microembolization in severe thermal injury/ F.T. Rapoport, R. Bachvaroff, M. Nemirovsky et al.//Proc. Soc. exp. Biol. (N-Y). – 1972. –V.139, N. 3. -P.1013-1016.
221. Reinhers E.L., Schlossman C.F. The dfferentiation and function of human T-lymphocytes //Cell. – 1980. – Vol. 19, N. 4. – P. 821-827.
222. Reticuloendothelial system function. Mediator Release and Endotoxemia after Trauma/ D. Remmers, H.C. Pare, A. Dwenger et al.//Abst. 7-th European Congress on Intensive Care Medicine. Innsbruck, -1994. -V.20. –S.88.
223. Solomkin J.S. Neutrophils dysfunction during the course of intra-abdominal infection//Ann Surg. – 1981. – V.194, N 1. – P.9-17.
224. Stress ulcer prophylaxis in burned patients: In whom. With what. A comparative analysis of 526 patients/ T. Raff, B. Hartmann, R. Hornung et al.//Abst. 7-th European Congress on Intensive Care Medicine. Innsbruck, – 1994. -V.20. – S.87.
225. Tracey K.J. Comparison of numerical and phenotypic leukocyte changes during constant hydrocortisone infusion in normal humans with those in thermally injured patients//Surg. Gynec. Obstet. – 1987. – V.164. – P.415-422.
226. Tsunakawi S., Nathan C.F. Release of arachidonate and reduction of oxygen. Independent metabolic bursts of the mouse peritoneal macrophage//J. Biol Chem. – 1986. – V.261. – P.1563-1570.
227. Uso della clonidina nell anestesia per if patiente ipertesia notapreventiva/ A. Altissimi, P. Torroni, M.P. Lettieri et al.//Minerva anestesiol. –1983. -V.49, N. 7/8. –P.424-434.
228. Vanght J.L., Mathiasen J.R., Raffa R.B. Utilization of muopioid receptor deficient mice prove delta-opioid receptor mediated analgesia: Diffrentiation between spinal and supraspinal receptor mechanismus//Pain. –1987. –P.248.
229. Warner A.E., Molina R.M. Uptake of bloodborne bacteria by pulmonary intravascular macrophages and consequent inflammatory responses in sheep//Amer. Rev. Resp. Dis. – 1987. – V.136. – P.683-690.
230. Yicks H.C., Mowbray A.G., Yhap E.O. Cardiovascular ettects of catecholamine responses to high-dose fentanyl-O2 for induction anesthesia in patients with ischemic coronary artery disease//Anesth. Analg. -1981. – V.67, N. 8. – P.563-568.

Содержание 3-й главы                   Вторая часть монографии

Содержание монографии

Стреспротекторная премедикации и обезболивание в стоматологии

ГЛАВА 15. Стреспротекторная премедикации и обезболивание в стоматологии

Предыдущая глава        К содержанию монографии        Следующая глава

Содержание 15-й главы:

Введение

15.1. Стоматологический стресс и его профилактика (обзор литературы)

     15.1.1. Влияние стоматологического стресса на гомеостаз больных

     15.1.2. Боль и обезболивание как проблемы стоматологии

     15.1.3. Особенности проведения стоматологических вмешательств у пациентов «повышенного риска»

     15.1.4. Премедикация в стоматологии

     15.1.5. Предпосылки к использованию стресспротекторов в стоматологической практике

15.2. Общая характеристика больных. Методики антистрессорной защиты клофелином и пентамином. Методы исследования 

     15.2.1. Общая характеристика больных

     15.2.2. Методика стресспротекторной защиты клофелином и адреноганглиолитиками

     15.2.3. Методы исследования

15.3. Изменение показателей центральной и периферической гемодинамики на фоне стресспротекторной премедикации у больных повышенного риска при стоматологических вмешательствах

     15.3.1. Изменение центральной гемодинамики и микроциркуляции у стоматологических больных с исходной артериальной гипертензией

     15.3.2. Изменение центральной гемодинамики и микроциркуляции у стоматологических больных с исходной артериальной гипотензией

     15.3.3. Изменение центральной и периферической гемодинамики у стоматологическихбольных пожилого и старческого возраста

15.4. Состояние болевой чувствительности и эндокринного гомеостаза у стоматологических больных в условиях стресспротекции

     15.4.1. Изменение болевой чувствительности стоматологических больных на фоне стресспротекции клофелином и адреноганглиолитиками

     15.4.2. Изменение функционального состояния эндокринной системы у стоматологических больных в условиях стресспротекторной премедикации

15.5. Стреспротекторная премедикация у кардиологических больных в терапевтической стоматологии

     15.5.1. Влияние премедикации на электровозбудимость зуба и содержаниее гормонов коры надпочечников и щитовидной железы

     15.5.2. Показатели центральной гемодинамики у кардиологических больных без применения стресспротекторных препаратов

     15.5.3. Показатели центральной гемодинамики у кардиологических больных с примененем стресспротекторных препаратов

15.6. Изменение показателей периферической гемодинамики на фоне антистрессорных премедикаций у кардиологических больных при стоматологических вмешательствах 


Список литературы к 15-й главе


Введение

Успешное лечения зубов во многом определяется состоянием физиологических функций больного во время проведения стоматологических процедур. Известно, что нервно-психическое напряжение и страх на приеме у врача-стоматолога испытывают до 84% больных (Бизяев А.Ф., Лепилин А.В., Козловская В.Ф., 1986). Особую актуальность эта проблема приобретает у больных «повышенного риска» (с гипертонической болезнью, ИБС, постинфарктным кардиосклерозом, сахарным диабетом, сердечно-сосудистой недостаточностью, пожилого и старческого возраста). Во время и после лечения данных категорий больных может наблюдаться развитие сердечной и коронарной недостаточности, нарушение ритма сердца, гипертонический криз, а также инфаркт миокарда (Шугайлов И.А., 1998).

Любое стоматологическое вмешательство вызывает болевые ощущения и вегетативные сдвиги, связанные с этим (подъем АД, тахикардия и др.). Обуславливается это тем, что челюстно-лицевая зона имеет мощную рецепторную инервацию (Петрикас А.Ж., 1997; D.H. Glick, 1962; W.E.Bell, 1989; D.A.Falace et al., 1992). Эмоциональный стресс и болевые ощущения приводят не только к затруднению проведения самого стоматологического вмешательства и снижают его качество, но и, главное, к развитию психовегетативных расстройств в организме пациентов. Важно и то, что наличие у больного хронического или острого сопутствующего заболевания, пожилого возраста, существенно осложняет проведение местной анестезии и лечебных манипуляций, повышает риск осложнений (Бажанова Н.Н., 1986; Бизяев А.Ф., 1989; Минкин Р.Б., 1994). 

Поэтому врач обязан заботиться не только о качестве стоматологического лечения, но, главное, об обеспечении безопасности проводимого вмешательства и создание комфорта больному при лечении.

В настоящее время стали уделять больше внимания разработке эффективных методов обезболивания, при которых с целью подготовки (премедикации) используются фармакологические препараты, избирательно влияющие на ЦНС и стресс реализующие механизмы (Николаенко С.А., 2000). У больных с сердечно-сосудистыми заболеваниями некоторые авторы рекомендуют применять местные анестетики без вазоконстрикторных добавок для исключения симпатомиметических эффектов (Lipp M. et al., 1995). Однако это может снизить эффективность самого обезболивания.

В настоящее время накоплен положительный опыт клинического применения стресспротекторных препаратов (ганглиолитиков, адренолитиков, клофелина и даларгина) в общехирургической практике и хирургической стоматологии (Васильев С.В., 1993; Евсюкова с соавт. 1994; Нумеров А.С., Хацкевич Г.А., Зайцев А.А., 1995; Назаров И.П. с соавт., 2000; Fanini D., Poglio M., Marci M.C.,1998).

 Наряду с этим, практически отсутствуют сведения о применении этих препаратов, а также сочетанного их использования с местными анестетиками в терапевтической стоматологии у больных «повышенного риска». Исходя из выше изложенного, мы попытались восполнить существующие пробелы.

Целью работы явилось совершенствование методов премедикации и обезболивания у больных «повышенного риска» при терапевтических стоматологических вмешательствах с использованием стресс-протекторных свойств ганглиолитиков, адренолитиков, клофелина и даларгина.

В связи с этим были сформулированны задачи исследования:

  1. Изучить влияние психоэмоционального напряжения, местной анестезии и стоматологических вмешательств на состояние болевой чувствительности, периферической и центральной гемодинамики, оксигенации и эндокринного гомеостаза больных с «повышенным риском» при лечении стоматологических заболеваний.
  2. Выявить наиболее значимые стрессогенные этапы стоматологических вмешательств у больных «повышенного риска».
  3. Изучить влияние стресспротекторной премедикации ганглиолитиками, адренолитиками и клофелином на состояние болевой чувствительности, периферической и центральной гемодинамики, оксигенации и эндокринного гомеостаза больных с «повышенным риском» при лечении стоматологических заболеваний.
  4. Провести сравнительный анализ эффективности предлагаемых методик стресспротекторной премедикации у больных «повышенного риска» на основе изучаемых показателей гомеостаза.
  5. Определить дифференцированный подход к назначению тех или иных стресспротекторов в зависимости от сопутствующего заболевания (гипертоническая болезнь, ИБС, сердечная недостаточность), и состояния больных (гипер- и гипотензия, пожилой и старый возраст).

В результате, на основании исследований, отражающих функциональное состояние центральной и периферической гемодинамики, уровня стресс гормонов, показана целесообразность и эффективность использования ганглиолитиков, адренолитиков, клофелина и даларгина при лечении стоматологических заболеваний у больных «повышенного риска». Изучено влияние стресспротекторной премедикации на порог болевой чувствительности зуба. Проведенные исследования позволили разработать рациональные и безопасные варианты стресспротекторных премедикаций, а также научно обосновать показания и противопоказания к их применению у больных с «факторами риска». Даны практические рекомендации по применению эффективных методов комбинированного обезболивания на основе местных анестетиков и стресспротекторных препаратов.

В практику стоматологии внедрен простой, доступный, не требующий специальной аппаратуры, метод эффективной защиты больных «повышенного риска» от психоэмоциональной и стоматологической агрессии. Использование ганглио- и адренолитиков, клофелина и даларгина в премедикации позволяет предотвратить или уменьшить выраженные функциональные гемодинамические и нейро-гуморальные сдвиги в организме больных с сопутствующими заболеваниями, создать оптимальные условия для проведения стоматологического лечения. Премедикация с использованием стресспротекторов (ганглиолитиков, адренолитиков, клофелина и даларгина) обеспечивает достаточную нейро-вегетативную защиту больных «повышенного риска» и увеличивает эффективность местного обезболивания во время стоматологического лечения. Внедрение практических рекомендаций по применению стресспротекции в лечении стоматологических больных «повышенного риска» позволяет существенно повысить эффективность и безопасность стоматологических вмешательств у тяжелых категорий больных.

К содержанию 15-й главы       К содержанию монографии

15.1. Стоматологический стресс и его профилактика (обзор литературы)

15.1.1. Влияние стоматологического стресса на гомеостаз больных

Одним из главных вопросов, который продолжает оставаться в центре внимания стоматологов, является проблема защиты больных от отрицательного влияния стоматологического вмешательства и адекватности обезболивания. Чрезмерная стрессорная реакция, возникающая уже до стоматологического вмешательства под влиянием болевого приступа, основного и сопутствующих заболеваний, интоксикации, нарушений КЩС и ВЭО, гиповолемии и психоэмоционального напряжения, во время стоматологического лечения ещё более возрастает и приводит к высокому уровню нейроэндокринной напряженности. Это, в свою очередь, ведет к значительной интенсификации метаболизма, выраженным сдвигам гемодинамики и другим неблагоприятным изменениям, которые могут вызывать различные системные расстройства и осложнения (Бажанов Н.Н., 1986; Заноздра Л.Н., 1988; Мишунин Ю.Н. с соавт., 1998; Николаенко С.А, 2000).

Само стоматологическое вмешательство порождает разнообразные тканевые повреждения на месте травмы. Помимо этого, любое стоматологическое вмешательство вызывает комплексные расстройства деятельности различных органов и систем больного. Обусловлено это тем, что одновременно с разрушающим воздействием на ткани, стоматологическое вмешательство вызывает интенсивное раздражение нервных окончаний в зоне манипуляций (Bell W.E., 1989; Вейн А.М., Авруцкий М.Я., 1997). Передача импульсов, необычных по своему характеру и амплитуде в высшие нервные центры способствует появлению функциональных нарушений ЦНС, которые, в свою очередь, могут вызывать различные, порой очень тяжелые, биохимические, гормональные и функциональные расстройства на уровне всех аппаратов и систем организма. Вот почему, местная, сильно выраженная агрессия никогда не остается локализованной — она вызывает последствия, сказывающиеся на всем организме (Мишунин Ю.Н. с соавт., 1998; Назаров И.П., 1999; Николаенко С.А., 2000).

Резкое и интенсивное раздражение нервных структур, вызываемое стоматологическим вмешательством приводит к возникновению нервных импульсов, передающихся по восходящим путям (афферентное звено рефлекторной дуги) в высшие нервные центры, как по путям соматической чувствительности, так и по волокнам вегетативной нервной системы (Bell W.E., 1989). Следуя по этим путям, нервные импульсы достигают уровня таламуса, который представляет из себя важный центр, интегрирующий всю периферическую афферентную импульсацию. Часть нервных импульсов по таламокортикальным путям передается в кору головного мозга, вызывая сознательные ощущения (боль, страх), имеющие большое значение для последующего развертывания постагрессивной реакции. Из центра возбуждение спускается по двум эфферентным путям: через задний отдел гипоталамуса в грудной и поясничный отдел спинного мозга и, пройдя цепочку симпатических ганглиев, попадает в соответствующие органы (симпатический путь), через передний отдел гипоталамуса в черепной и крестцовый отдел спинного мозга, также вызывая инервацию органов и тканей (парасимпатический путь). Первичное активирование ретикуло-кортико-ретикулярной цепи осуществляется нервными механизмами. В последующем начинает действовать гуморальный механизм, характеризующийся повышением концентрации некоторых гормонов и медиаторов (катехоламины, АКТГ, глюко- и минералокортикоиды, АДГ, ацетилхолин, серотонин, гистамин и др.).

Стоматологическое вмешательство со всеми его составными элементами (страхом, болью, травмой, анестезией и др.) является выраженной агрессией против уравновешенных систем организма. Стоматологическое вмешательство, вследствие возникновения психоэмоционального напряжения, мощного потока патологической импульсации из зоны манипуляций, резкой стимуляции симпато-адреналовой системы (САС), надпочечников и других эндокринных систем, вызывает в организме целый ряд неблагоприятных сдвигов, что может привести к срыву систем адаптации и возникновению осложнений (гипертонический криз, НМК, ОИМ, гипергликемия и другое) (Бизяев А.Ф., 1989; Dionne R., 1998). В связи с этим, необходимость активного вмешательства в формирование и сохранение адаптивных сил организма, преупреждения осложнений, особенно у больных «повышенного риска», не вызывает сомнений.

С целью полноценной защиты больных от стоматологической агрессии в разные годы предлагались и использовались местная и общая анестезия, различные виды премедикации и потенцирования местной анестезии (С.А.Николаенко, 2000 и др.). Однако всем им присущи, наряду с положительными качествами, и определенные недостатки, не позволяющие добиться идеальной защиты больных. Многие наркотические вещества блокируют нервные субстраты, которые поддерживают состояние бодрствования, но оставляют интактными или существенно не затрагивают ноцицептивную сенсорную систему и процессы интеграции болевых реакций. Даже при глубоком наркозе определенная порция ноцицептивной импульсации из зоны вмешательства может поступать в ЦНС и активировать вегетативный аппарат, что вызывает спазм сосудов, нарушение периферической циркуляции, уменьшение артериовенозной разницы по кислороду, рост лактата и метаболического ацидоза, торможение диуреза (Назаров И.П., 1999). Данные изменения нередко встречаются при стоматологических вмешательствах, проводимых под различными методами анестезии, и расцениваются как «недостаточность анестезии». Кроме того, при проведении стоматологических вмешательств требуется наличие анестезиологической группы и дорогостоящей аппаратуры.

Ещё Л.А.Орбели (1938) отмечал, что первым звеном, на которое должно быть обращено внимание, является самый аппарат болевой чувствительности. Если не создать условий для выключения раздражающего агента, вызывающего болевые ощущения, то ничего достигнуть нельзя. Однако во многих случаях этого может оказаться недостаточно, надо воздействовать на симпатические узлы. Взгляды выдающегося отечественного физиолога стали прочным достоянием современной науки. Так, Ю.Н.Шанин (1982) отмечает, что сильная избирательная и управляемая анальгезия является сердцевиной анестезии, залогом защиты структуры и функции жизненно важных систем во время и после вмешательств. Говоря о длительной перидуральной блокаде, автор отмечает её уникальную способность вызывать не только избирательное обезболивание, но и торможение излишней эфферентной симпатической импульсации, особенно нарушающей кровообращение в малом круге и моторику кишечника, угнетающей реактивность организма и создающей тем самым почву для инфекционных осложнений.

Белоярцев Ф.Ф. (1974, 1977) полагал, что адекватность анестезии «в смысле полноценности изоляции внутренней среды от возмущающего влияния операционной травмы целиком определяется выраженностью антиноцицептивного эффекта наркотических веществ». С этим некоторые авторы (И.П.Назаров, 1999) соглашаются только частично, т.к. действуют ещё ваговагальные рефлексы и гуморальная регуляция в ответ на травматизацию тканей, ацидоз, биогенные амины, гипоксию, на накопление кининов, гистамина, серотонина, ферритина. Все это может гуморально вызывать стимуляцию САС и надпочечников, расстройства гомеостаза (В.Ф.Хоменко с соавт.,1974; В.В.Королев с соавт.,1977; И.Теодореску Ексарку, 1972; П.К.Лунд, 1975; И.П.Назаров, 1999). К примеру, ацидоз и без шока способен вызывать легочную вазоконстрикцию и освобождение катехоламинов (А.В.Облывач, 1978). Во время стоматологической агрессии существует много причин для ацидоза (травма тканей, боль, нарушения кровообращения, гипоксия и др.), а значит не только боль, но и эти факторы, вызывая ацидоз, способствуют выбросу катехоламинов и развитию стрессорной реакции.

Анализ многочисленных данных литературы, а также собственных исследований, позволил А.В.Вальдману (1981) утверждать, что раз возникнув, болевой патологический синдром не обусловлен афферентным притоком из зоны ирритации, а имеет гораздо более сложные механизмы. Поэтому, по-видимому, одной блокады ноцицептивной импульсации и анальгезии недостаточно, чтобы предупредить гиперреакцию САС и надпочечников, а также неблагоприятные ответные реакции со стороны органов и систем больных. В этой связи признается целесообразным подавление вегетативных реакций дополнительно и на уровне эффекторов (И.П.Назаров,1973, 1999; А.З.Маневич, В.И.Салалыкин, 1977; Ю.Н.Шанин, 1982). Этим объясняется интерес к применению препаратов, позволяющих избирательно блокировать эфферентные пути и эффективно предупреждать нежелательные вегетативные и нейроэндокринные реакции организма на травму и другие агрессорные воздействия. Более полноценную защиту можно получить сочетанием анестезии со стресс-протекторными веществами (Б.Н.Зырянов с соавт.,1982; И.П.Назаров,1983; Т.М.Дарбинян с соавт.,1986; Д.В.Островский, 1994; С.А.Николаенко, 2000).

К содержанию 15-й главы       К содержанию монографии

15.1.2. Боль и обезболивание как проблемы стоматологии

 

Совершенствование методов обезболивания в стоматологии является одной из актуальных и не до конца решенной проблемой. Дело в том, что до сих пор у подавляющего числа больных (более 95% по данным В.И.Стош с соавт., 1998) стоматологические вмешательства осуществляются без выключения сознания под местной анестезией или вообще без анестезии. В тоже время челюстно-лицевая область является зоной с высокой степенью инервации, кровоснабжения и мощной рефлексии. В связи с этим, любое стоматологическое вмешательство сопровождается выраженными болевыми ощущениями и вегетативными сдвигами (С.А.Николаенко, 2000). Осуществлению эффективного обезболивания препятствует и стоматофобия – страх людей перед стоматологическим вмешательством, который испытывает до 84% пациентов (А.Ф.Бизяев, 1989; R.Dionne, 1998). Эмоциональное напряжение, возникающее у больных ещё до стоматологического вмешательства, существенно меняют физиологический и биохимический гомеостаз больных, изменяют порог болевой чувствительности.

Такие манипуляции врача-стоматолога, как препарирование кариозных полостей, экстирпация или ампутация пульпы зуба приводят к стимуляции тройничного нерва через афферентные пути и ганглии. В результате возникает характерная симптоматика тройнично-вагального рефлекса. Осуществлению эффективного обезболивания препятствует и то, что предметом вмешательства являются непрокалываемые и непроходимые для иглы ткани. При этом ткани зуба имеют различную болевую чувствительность. Пульпа зуба обладает самой высокой чувствительностью, менее чувствителен дентин, а у эмали она отсутствует. Порог болевой чувствительности к электрическому току у пульпы очень низкий (3-10 мкА), в то время, как у тканей парадонта он в несколько раз выше (120-200 мкА) (Л.Р.Рубин, 1953). Порог чувствительности пульпы к электрическому току может несколько увеличиваться с возрастом (М.Л.Заксон, 1993). Характерным признаком пульпитной боли является приступообразность и плохая локализованность. Последнее свойство связано с тем, что представительство пульпы каждого зуба в коре ничтожно мало. Переодонтальная боль более локализована вследствие того, что она развивается от импульсов, идущих из периапикальной области, имеющей дополнительно механорецепторы (А.Ж.Петрикас, 1997). В связи с этим зубную одонтогенную боль можно разделить на висцеральную (пульпитную) и мышечно-скелетную (периапикальную или периодонтальную) (W.E.Dell, 1989).

В России устойчивый страх, существующий у людей перед стоматологическим вмешательством, вероятно, связан с тем, что у 85% больных при терапевтических стоматологических манипульциях анестезия вообще не проводится. В тоже время в современной зарубежной одонтологии на всех этапах лечения предпочтение отдается применению местной анестезии (N.B.Jordensten, G.Hayden, 1980; А.Ж.Петрикас, 1997). При этом используются различные методики местной анестезии (поверхностная, инфильтрационная, проводниковая). В зависимости от способа введения местного анестетика различают инъекционную (инфильтрационную и проводниковую) и неинъекционную (апликационную) анестезию. Прерывание болевой чувствительности при инъекционной анестезии происходит в месте введения анестетика (инфильтрация) или по ходу нерва в непосредственной близости от него (Б.С.Уваров, 1997).

Местной анестезией добиваются блокады болевой импульсации от периферических нервных рецепторов к спинному мозгу. Добиваются этого местными анестетиками, чаще всего из группы амидов. Препараты из этой группы имеют определенные преимущества (большая продолжительность действия, высокая диффузионная способность, стойкость при хранении) перед другими. Особое место среди этих препаратов занимает «Мепивакаин» (Изокаин, Мепидонт, Карбокаин, Мепивастезин, Скандикаин, Мепикатон, Скандонест), разрешенный к применению в РФ. Мепивакаин в 2% растворе сравним по активности и токсичности с 2% раствором Лидокаина, но действует длительнее (Sortino F. et al., 1989). Более длительный эффект Мепивакаина по сравнению с другими анестетиками связан с тем, что он не обладает сосудорасширяющим действием. В связи с этим его используют в стоматологии без добавления вазоконстрикторов в виде 3% раствора, преимущественно у пациентов, имеющих повышенную чувствительность к адреналину или к его стабилизатору бисульфиту (Уоткинс Д., 1991). Продолжительность действия 3% Мепивакаина при обезболивании пульпы продолжается от 20 до 40 минут, а мягких тканей – до 2-3 часов при проведении инфильтрационной анестезии. Для сравнения при использовании 2% Лидокаина без вазоконстриктора продолжительность действия соответственно составляет 5-10 минут и 1,5-2 часа (С.А.Рабинович, О.Н.Масковец, 1999; L. Checchi et al., 1989; R.F. Hickey et al., 1993; T.Fosel et al., 1994). Считается, что основным отличием между 3% раствором Мепивакаина и 2% раствора Лидокаина с аденалином 1: 100000 является меньшая продолжительность первого (S.Malamed, 1994). При вмешательствах на тканях пародонта под инфильтрационной анестезией 3% Мепивакаином эффективное и достаточное по продолжительности обезболивание достигалось в 90,2% случаев (Е.Н.Анисимова с соавт., 1999). Ввиду отсутствия у мепивакаина (без вазоконстриктора) выраженного сосудорасширяющего действия, его рекомендуют применять у больных с тяжелой эндокринной и сердечно-сосудистой патологией, в детском и пожилом возрасте.

В последнее время находят распространение и препараты, созданные на базе артикаина, являющиеся производными тиофена (Е.Н.Овсянникова, 1998; A.Dudkievicz et al, 1987; S.S.Andren, 1993). По данным некоторых авторов, препараты на основе артикаина (Альфакаин, Септонест, Ультракаин, Убестезин) имеют высокую эффективность и безопасность (Е.В. Зорян с соавт., 1996; Л.А. Григорьянц, А.П.Шафранский, 1999; H.Lemay et al., 1984; A.Cowan, 1997). Однако по данным Борнкессель Б. (1999), эффективность обезболивания не превышает 76,8%. У определенного числа людей (от 0,13 до 0,26%) при использовании Артикаина могут проявляться и побочные реакции в виде артериальной гипотензии, головной боли и тошноты (Е.В.Зорян с соавт., 1999). Наличие у препарата сосудорасширяющего действия диктует необходимость использования его в сочетании с вазоконстрикторами.

Правильный выбор местного анестетика у каждого конкретного больного требует учета не только продолжительности действия препарата в соответствии с запланированным видом стоматологического вмешательства, но и показаний и противопоказаний к использованию вазоконстрикторов с учетом основного заболевания пациента. Особое внимание при этом обращают на больных «повышенного риска» с кардиоваскулярной патологией, заболеваниями легких, аллергией, бронхиальной астмой с повышенной чувствительностью к сульфитам (Д.Уоткинс, 1991). Проводя местную анестезию, следует иметь ввиду, что на продолжительность и адекватность обезболивания большое влияние оказывает правильность технического исполнения, наличие воспалительного процесса в месте инъекции анестетика, анатомические особенности, что обуславливает индивидуальную вариабильность эффективности анестезии. Большое влияние на эффективность обезболивания оказывает и дополнительное использование некоторых фармакологических препаратов и стресспротекторов в премедикации до стоматологической агрессии (С.А.Николаенко, 2000).

К содержанию 15-й главы       К содержанию монографии

15.1.3. Особенности проведения стоматологических вмешательств у пациентов «повышенного риска»

 

Страх и эмоциональное напряжение, боль приводят к развитию стрессорной реакции у пациентов на стоматологическом приеме. Высокий уровень нейроэндокринной напряженности, в свою очередь, вызывает значительную интенсификацию метаболизма, выраженные сдвиги гемодинамики и другие неблагоприятные изменения, различные системные расстройства (И.П.Назаров, Ю.С.Винник, 2002). Зачастую такие реакции носят чрезмерный, патологический характер и могут поставить под сомнение благополучный исход стоматологического вмешательства. Неспецифическая стрессорная реакция, возникающая в ответ на агрессорные воздействия, приводит к развитию единого, общего по клинической симптоматике и направленности постагрессивного синдрома. При этом возникают нарушения артериального давления, ЧСС, дыхания, периферического кровообращения, метаболических процессов (гипергликемия, гипокалиемия и др.). Увеличение уровня гормонов в крови, слюне и моче (катехоламины, глюкокортикостероиды) при стоматологических вмешательствах может достигать такового для больных, подвергнутых большим полостным операциям (Н.Н.Боженов, 1986; Palmer Bouva C. et al., 1998).

По данным многих авторов (А.Ж.Петрикас, 1997; С.А.Николаенко, 2000; Kim Y. et al., 1993; Primosch R. et al., 1993), функциональные изменения, возникающие при лечении зубов, у пациентов повышенного риска (с сопутствующей общесоматической патологией и пожилых людей) существенно усугубляются. В связи с этим, а также с тем, что в Красноярском крае пожилые и старые люди составляют более 16% населения (Г.Н.Гончарова, 1998), проблема стоматологического лечения данных больных является актуальной. При этом следует учитывать, что сердечно-сосудистые заболевания у них регистрируются в 90% случаев, а ИБС – у 52%.

По свидетельству V.Holthaus (1991), кардиологические больные при стоматологических вмешательствах подвергаются чрезвычайной опасности, что связано как с тяжестью самого кардиологического заболевания, так и с изменениями нагрузки на сердечно-сосудистую систему до-, во время и после лечения. Действительно, нагрузка на сердце резко возрастает, что связано с чувством страха, болью, изометрическим напряжением мышц, положением пациента (Engel G., 1971; Roskamm N. et ai., 1982), а также с местной анестезией (С.Л.Эпштейн, 1987; С.А.Николаенко, 2000; Voy E.D., 1978). Под влиянием указанных фактов, а также регуляторных механизмов со стороны вегетативной нервной и гуморальной систем, у больных возникают существенные изменения тонуса сосудов, частоты, ритма и силы сердечных сокращений, уровня артериального давления и частоты дыхания (С.И.Вольвач с соавт., 1988). Существенно увеличивается в крови кардиологических больных и уровень кортизола, тиреотропного гормона и трииодтиронина, увеличивается систолическое и диастолическое артериальное давление, ЧСС, существенно возрастает механическая работа левого желудочка (МРЛЖ), потребность миокарда в кислороде (ПМО2), ухудшаются все показатели периферического кровообращения (С.А.Николаенко, 2000).

Даже от звука включенной бормашины у тревожных пациентов учащается ЧСС на 10-15 ударов в минуту, ЧД увеличивается в 2-3 раза, а АД – на 10-25 мм рт.ст. В ответ на стоматологическое вмешательство и местную анестезию с добавлением вазоконстрикторов первоначально АД повышается, а на ЭКГ появляются признаки гипоксии миокарда, аналогичные таковым на ранних этапах инфаркта миокарда. В последующем через 5-6 часов после лечения вновь отмечается подъем АД, могут выявляться признаки коронарной недостаточности. У пациентов группы риска подобные изменения могут появляться при любых стоматологических вмешательствах на амбулаторном приеме (Е.В.Васманова с соавт., 1996; В.И.Стош с соавт., 1998).

Пациентам с кардиологической патологией при стоматологическом лечении угрожает развитие или усиление сердечной и коронарной недостаточности, срыв сердечного ритма (В.Н.Александров с соавт., 1978; А.В.Кучерявый, 1988; Ю.М.Поздняков с соавт., 1997; А.П.Рид с соавт., 1997). При этом ухудшение состояния пациентов связывают не только с самим стоматологическим вмешательством, но и с местной анестезией с добавлением вазоконстрикторов (V.Santoro et al., 1998). Cодержание вазоконстрикторов в любой момент может спровоцировать приступ у пациентов с нарушениями сердечного ритма. Во время стоматологического лечения у больных с сердечной недостаточностью в 8-10 раз чаще развивается инфаркт миокарда, по сравнению с пациентами, не отягощенных кардиальной патологией. У пациентов с гипертонической болезнью во время стоматологического вмешательства может развиться гипертонический криз, причиной которого, наряду с болью и психоэмоциональным напряжением, могут быть используемые при анестезии вазоконстрикторы. В результате резкого подъема АД может наступить коронарная недостаточность, инфаркт миокарда, отек легкого и другие осложнения. Немаловажным является и тот факт, что у гипертоников местная анестезия может вызвать и быстрое падение АД со всеми вытекающими отсюда нежелательными последствиями.

В связи с этим многие авторы рекомендуют отказаться от вазоконстрикторных добавок или использовать их в минимальных количествах (R.Davenport et al., 1990; L.Frabetti et al., 1992; M.Lipp et al., 1995).

Известно, что лица пожилого возраста имеют ослабленное здоровье, сниженные кардиопульмональные резервы и «букет» сопутствующих заболеваний. Наиболее частыми заболеваниями у таких пациентов являются гипертоническая болезнь, сердечная недостаточность, цереброваскулярные нарушения, эмфизема легких, сахарный диабет и почечная недостаточность. У больных, имеющих сопутствующие заболевания и существенные изменения активности адаптивных систем под влиянием стоматологического лечения и сопутствующих ему страху и боли могут развиваться серьезные нарушения жизнедеятельности организма (С.Ф.Грицук, 1998). 


Изучая реакции организма на стоматологическую агрессию, многие авторы указывают, что, кроме обезболивания, необходимо добиваться уменьшения психического восприятия и торможения нейровегетативных реакций у пациентов до-, и во время лечения зубов. Однако данная дополнительная защита не должна вызывать полную ликвидацию реакции напряжения, а приводить к разумному сглаживанию её, устранению гиперергических реакций и их патологических последствий. Ответные реакции организма не должны выходить за пределы «стресс-нормы», не превышать физиологических пределов (И.П.Назаров, 1983; 1999; В.Л.Ваневский с соавт., 1988; А.А.Абрамов, 1992; Е.В.Волошенко, 2000).

С целью предоперационной подготовки и увеличения эффективности местной анестезии некоторые авторы используют фармакологические средства, избирательно влияющие на функциональную активность различных отделов ЦНС. Интегративное влияние на компоненты восприятия и проведения болевой импульсации на фоне нейровегетативного торможения обеспечивает более полноценную анестезию, которая способна не только предупреждать повреждающее воздействие агрессорных влияний, но и стимулировать защитные реакции (Г.А.Шифрин, 1993; В.М.Женило с соавт., 1998; С.А.Николаенко, 2000).

К содержанию 15-й главы       К содержанию монографии

15.1.4. Премедикация в стоматологии

 

Значительную роль в предотвращении психоэмоциональ-ного напряжения, как перед анестезией, так и во время стоматологического вмешательства иг­рает медикаментозная подготовка — премедикация.

В историческом аспекте преданестезиологическую подготовку применяют с 1850 г. и связывают этот факт с именем Lorenco Bruno из Турина (В.Н. Цибуляк, 1983), использовавшего морфин для премедикации. Далее стали сочетать наркотический анальгетик с ваголитиком. Атропин устраняет мускариновый эффект ацетилхолина путем конкуренции в области мускариновых рецепторов. Он не влияет на выделение ацетилхолина в области холинергических нервных окон­чаний. В терапевтических дозах атропин может в начале снижать частоту ритма сердца как частичный агонист ацетилхолинового типа либо как стимулятор центра блуждающего нерва в продолговатом моз­ге. Затем развивается тахикардия, особенно у лиц молодого возраста с высоким тонусом блуждающего нерва (В.Н. Цибуляк, 1983). Сердеч­ные аритмии возникают редко. Атропин расслабляет гладкую мускула­туру бронхов и бронхиол. Он снижает секреторную активность желез полости рта, носа, глотки и бронхов. Данный препарат уменьшает моторную функцию желудочно-кишечного тракта. Он устраняет спазмогенный характер морфина на кишечник (Р.С. Сатоскар, С.Д. Бандаркар, 1986). Все перечислен­ные свойства, а также блокирование рвотного центра и уменьшение вагальных рефлексов на ларингоскопию, интубацию трахеи, раздраже­ние брыжейки при абдоминальных операциях заставляет прибегать к введению ваголитиков (D.M. Coventry et al., 1987).

В дальнейшем, учитывая, что многие наркотические анальгетики, ингаляционные и неин­галяционные анестетики, операционная травма способствуют выделе­нию биологически активных веществ (гистамин, кинины), к вышеуказанным препаратам присоеди­нили антигистаминные. Особенно широкое применение в премедикации нашли антигистаминные препараты, действующие на Н1-рецепторы. Они предотвращают бронхоспазм, вазодилятацию и образование отека под воздействием гистамина. Большинство антигистаминных препаратов оказывает холинолитическое и серотонинолитическое действие (Л.А. Горячкина с соавт., 1987). Таким образом, сформировалась пер­вая, наиболее распространенная и просуществовавшая до наших дней схема преднаркозной медикаментозной подготовки: наркотический анальгетик — ваголитик — антигистаминный препарат.

Эта премедикация не обладала достаточным седативным эффек­том, но имела целью подавление нежелательных реакций организма на подко­рковом уровне в ответ на болевые и другие агрессорные воздействия. Однако с препаратами всего лишь трех групп решить все задачи преме­дикации было невозможно.

С появление барбитуратов и малых транквилизаторов в разра­ботке схем премедикации взяла верх линия максимальной седации. Под воздействием седатив­ных средств и сильного анальгетика достигался эффект центральной релаксации с психическим и эмоциональным безразличием к окружаю­щей обстановке, отсутствие чувства страха и тревоги. Эти препара­ты, избирательно воздействуя на таламус, гипоталамус, ретикуляр­ную формацию и гамманейроны, вызывают состояние психической ин­дифферентности, подавление моторной активности и анальгезию без наступления наркотического сна (А.А. Бунятян с соавт., 1983; А.А. Папин с соавт., 1985; А.Э. Пионтек, Н.С. Давыдова, 1985; L. Mane­hikanti et al., 1987). Появились работы о снижении концентрации глюкокортикостероидов в крови больных после введения седуксена (Н.И. Сергиенко с со­авт., 1986). 


Учитывая недостатки барбитуратов, в первую очередь, существенное угнетение гемодинамики со снижением сердечного выброса на 45-50% (А.А.Бунатян, А.В.Мещеряков, 1997), исследователи, а также практические врачи все чаще обращаются к малым транквилизаторам, в частности к группе бензодиазепинов (БДП). Препараты указанной группы обладают успокаивающим, снотворным, противосудорожным, миорелаксирующим действием и другими свойствами. Бензодиазепиновые рецепторы располагаются в коре головного мозга, а также в миндалевидном ядре, гипокампе, подбугорье, мозжечке, полосатом теле и спинном мозге. Предполагается, что существует 2 типа БДП рецепторов, один из которых определяет транквилизирующее и противосудорожное свойства, а другой — успокаивающее. Очевидно, что БДП рецепторы связаны с ГАМК-рецепторами. Миорелаксация вызывается блокированием полисинаптических рефлексов.

В составе комбинированного обезболивания при амбулаторных стоматологических вмешательствах с целью воздействия на психоэмоциональный компонент боли применяют препараты бензодиазепинового ряда: диазепам, сибазон, седуксен, реланиум. При включении диазепама в премедикацию отмечено снижение концентрации катехоламинов в крови больных на 13%. При этом препарат не токсичен, а элиминация при использовании высоких доз происходит в сроки, что и в случае применения терапевтических дозировок (И.А.Шугайлов, 1989).

Влияние диазепама (седуксен, реланиум) на сердечно-сосудистую систему по данным разных авторов неоднородно. Baker и Jaatela после введения препарата отмечали тахикардию, Lera и Pallini — отсутствие изменений сердечного ритма. На снижение сократительной cпособности миокарда после введения седуксена указывает ряд авторов (И.П.Назаров, Ю.С.Винник, 1999). В тоже время Андреев Ю.В. с соавт.,(1988), напротив, не обнаружили кардио-депрессивных свойств седуксена, а снижение УИ объясняют проявлением активных метаболитов данного препарата после энтеропеченочного цикла. В работах Dale указывали на систолическую, в публикации Rao — на диастолическую гипотензию. Бунятян А.А. (1983) отмечал небольшое снижение как систолического, так и диастолического давления. Депрессия центральной гемодинамики распространяется на микроциркуляторное русло, что в свою очередь неблагоприятно сказывается на фильтрационной способности почек. По данным R.Miller, L.Siegelman (1998) введение седативных средств не позволяет эффективно профилактировать нарушения сердечного ритма. Неспособные уменьшить гиперди­намическую реакцию кровообращения барбитураты и малые транквили­заторы сами вызывают кардиодепрессию и нарушение микроциркуляции (А.Н. Безпальчий с соавт., 1985; В.Я. Орлов с соавт., 1988; В.А. Цвет­ков с соавт., 1988; U. Klotz, 1988). В тоже время у больных пожилого возраста при стоматологических вмешательствах эффективной является премедикация сочетанием сибазона и обзидана (И.В.Химич, 1994).

Более единодушны исследователи в оценке БДП на дыхательную систему. Они сходятся на том, что седуксен обладает способностью увеличивать сопротивление в дыхательных путях, а повышение концентрации углекислого газа в конце выдоха после введения транквилизатора говорит о снижении вентиляции и угнетении дыхания (M.A.Altose, D.W.Hudgel, 1986). Опыт применения данных препаратов в схемах премедикации показал, что они могут вызывать депрессию дыхания, а это, в свою очередь, гипоксию и метаболический ацидоз (А.П. Катуш­кин, 1987; F. Clergue et al., 1981).

Существуют разноречивые мнения о влиянии диазепама на эндокринную систему. Так, Морозов И.С. считает производные БДП наиболее активными стресс-протекторными средствами. По мнению Голикова П.П., проявляя ингибирующее действие на образование дофамина и норадреналина в структурных образованиях мозга, БДП усиливают торможение в мозге благодаря активации ГАМК. Включение в анестезию транквилизаторов позволяет снизить концентрацию в крови катехоламинов, АКТГ и кортизола, предупредить гипергликемию. В тоже время, в некоторых работах указывается на повышение концентрации катехоламинов, что в свою очередь, вызывая активацию перекисного окисления липидов, может привести к повреждению клеточных мембран. Премедикация промедолом, атро­пином и седуксеном (диазепамом) не способна предотвратить актива­цию гормонального звена, что выражается в повышении концентрации катехоламинов, АКТГ, кортизола, АДГ, СТГ, гормонов щитовидной же­лезы, инсулина и глюкозы (Т.М. Дарбинян с соавт., 1982; Т.Ф. Григо­ренко с соавт., 1986; В.Я. Шибанов с соавт., 1987; H.A.Adams et al., 1987). Обращает на себя внимание тот факт, что даже при внеш­нем спокойствие в период между премедикацией и вводным наркозом концентрация адреналина увеличивается на 40 % (D.Fell et al., 1985). Это свидетельствует о том, что даже при блокаде пси­хоэмоционального напряжения премедикации разбираемого вида не предупреждают развитие стрессовой гиперреакции по другим каналам. Попытки унифицировать, оптимизировать состав прописей и изме­нить пути введения препаратов не принесли желаемых результатов: эффективные в одних случаях – они бесполезны в других (В.Н. Цибуляк, 1983; Т.М. Дарбинян с соавт., 1990; И.П. Назаров с соавт., 1999, 2000; L. Monin et al., 1986; M. Ranbord et al., 1986).

Новейшие достижения фармакологии и патофизиологии к середине 60-х годов позволили создать новый метод внутривенного обезболи­вания – нейролептанальгезию (J.De Castro, 1970). Это был существенный шаг в анестезиологии и хирургии, так как значительно расши­рялись практические возможности для врачей. Метод смог соединить в себе три основных компонента анестезии: центральная анальгезия (достигалась за счет применения фентанила), седация (за счет нейролептика дроперидола), но са­мое главное, обладая слабым альфа-адреноблокирующем эффектом, дроперидол мог значительно усилить нейровегетативную защиту (А.А. Бунятян с соавт., 1972; М.Н. Кузин с соавт., 1976). Но со вре­менем выяснилось, что классический метод НЛА, наряду с преимущест­вами, имеет ряд недостатков (В.М. Егоров, В.К.Козин, 1978; Н.А. Оси­пова, 1987). Дроперидол, будучи слабым альфа-адренолитиком, в ос­новном влияет на венозный сегмент сердечно-сосудистой системы и вследствие этого не всегда способен предупредить увеличение сосу­дистого сопротивления артерий (Ю.В. Андреев с соавт., 1988).В то же время, имеются указания на кардиодепрессивный эффект нейролептика (S.Reiz et al., 1981). Анализируя ряд работ (А.У. Лекманов с со­авт., 1988; Г.П. Тихонова, 1988), мы обнаружили, что данный препарат может вызывать гипердинамическую реакцию кровообращения с наруше­нием микроциркуляции, что влечет за собой угнетение органного кровотока с нарушением функций, особенно печени и почек (С.А. Ан­кудинов с соавт., 1988; В.Г. Васильков с соавт., 1988; А.А. Лож­ков, 1988; В.А. Спирин, Н.М. Хоменко, 1988; А.А. Тогайбаев с со­авт., 1988; G. Cermele et al., 1986). Кроме этого, дроперидол спосо­бен вызывать экстрапирамидные реакции (B.M. Melnick, 1988). Сущест­вует большое количество публикаций, которые прямо свидетельству­ют, что данный препарат, как в премедикации, так и во время анестезии не в состоянии бороться со стрессорными реакциями. Примене­ние НЛА не предупреждает повышение концентрации бета-эндорфинопо­добной иммунореактивной плазмы, катехоламинов, кортизола, альдос­терона, АКТГ, инсулина, С-пептида и сахара (В.А. Аркатов, В.А. Ла­заркевич, 1977; И.Г. Жданов, 1988; В.Л. Лезин, 1988; Х.Х. Хапий с со­авт., 1988; B.V. Bormann et al., 1983; K.H. Altemeyer et al., 1983;C. Launo et al., 1985; M. Jamashita et al., 1985).

Таким образом, ис­пользование нейролептиков, транквилизаторов, барбитуратов и наркотических анальгетиков не решает задач полноценной премедикации. В связи с этим, вероятно, следует согласиться с авторами (В.Н. Цибуляк, 1983; В.А. Аркатов, А.Я. Артанов, 1986), которые утверждают, что нужно подвергнуть ревизии основной принцип: цель премедикации – максимальная седация. Учитывая, что психоэмоциональное напряжение до стоматологического лечения, производство местной анестезии и само стоматологическое вмешательство запускают неспецифичес­кий стрессорный механизм с последующим развитием целого ряда неб­лагоприятных и патологических сдвигов, можно предположить перс­пективным включение в преднаркозную медикаментозную подготовку антистрессорных средств, способных предотвращать излишние реакции САС и надпочечников. Однако в стоматологии исследования в этом направлении только начинаются (И.В.Химич, 1994; С.А.Николаенко).

К содержанию 15-й главы       К содержанию монографии

15.1.5. Предпосылки к использованию стресспротекторов в стоматологической практике

 

Из стресс-протекторных препаратов во врачебной практике получили распространение ганглиоблокаторы. Они, воздействуя на вегетативные ганглии, вызывают перерыв не только центробежных, но и местных висцеро-висцеральных рефлексов (В.В.Закусов, 1957; В.И.Азаров, 1987; В.А.Гусель, И.В.Маркова, 1989). Кроме того, ганглиолитики оказывают тормозящее влияние не только на вегетативные ганглии, но и на хромаффинную ткань надпочечников, что проявляется снижением секреции катехоламинов, глюко- и минералокортикоидов, уменьшением реакции надпочечников на стресс (С.М.Полюхов, 1969; И.П.Назаров, 1981; В.Г.Шаляпина с соавт., 1988). Ганглиолитики вызывают снижение функции щитовидной железы на 25% (Г.П.Смирнов, 1957). При этом, введение гексаметония сопровождается уменьшением основного обмена и потребления кислорода. Он также устраняет нарушения в обмене холинергических и адренергических веществ, способствует выравниванию вегетативных сдвигов, что повышает устойчивость организма к операционной травме и другим агрессорным воздействиям (М.М.Ковалев, Б.Д.Черпак, 1975; Б.Д.Черпак, В.В.Коротченко, 1977; В.П.Осипов, 1982; И.П.Назаров, 1983, 1999).

Ганглиолитики оказывают существенное действие на обменные процессы, находящиеся под влиянием вегетативной инервации (С.В.Аничков, 1974). В нормальных условиях трофика поддерживается нервными влияниями, поступающими по симпатическим нервам, в условиях же чрезвычайной импульсации интенсивность адренергических влияний настолько возрастает, что вызывает нарушение трофических процессов, которое и предотвращается введением ганглиолитиков (И.С.Заводская, Е.В.Морева, 1981). Таким образом, ганглиолитики изменяют обменные процессы в тканях путем воздействия на трофическую функцию нервной системы.

Решающую роль в развитии учения о нервной трофике сыграли исследования, проведенные крупнейшими отечественными физиологами И.П.Павловым, А.Д.Сперанским и Л.А.Орбели. По И.П.Павлову (1951), трофическая функция нервов выражается во влиянии нервной системы на обменные процессы в тканях, которое обеспечивает правильное функционирование органа. Сперанский А.Д. (1937), развивая идеи И.П.Павлова о рефлекторном происхождении дистрофий, показал, что трофические влияния могут осуществляться путем рефлекторных воздействий, звеньями которого являются центростремительная импульсация, функционирование нервных центров и эфферентная импульсация. Дистрофии могут возникнуть в результате нарушения или повреждения этой рефлекторной дуги на любом уровне. В этой связи, интересно высказывание Л.А.Орбели (1966) о том, что основное внимание должно быть обращено на создание таких условий, которые исключили бы возможность ирритации, как болевых нервов, так и адаптационно-трофического прибора. При этом, адаптационно-трофический прибор обладает двусторонним действием: он может и усиливать, и ослаблять процессы. Очевидно, прав С.В.Аничков (1974), указывающий на то, что введение больших доз ганглиолитиков и полное прекращение передачи импульсов через вегетативные ганглии нецелесообразно, т.к. это не только освобождает исполнительные органы от чрезмерной импульсации, но и лишает их нервной регуляции, совершенно необходимой для нормальной жизнедеятельности тканей.

В последнее время все чаще прибегают к использованию адренолитических препаратов с целью нейровегетативной защиты больных от хирургической травмы и других агрессорных воздействий. Более полноценную защиту больных от агрессии можно получить при сочетанном применении ганглио- и адренолитиков. Альфа-адренолитики обладают выраженным и весьма избирательным периферическим и центральным действием, особенно в отношении структур заднего гипоталамуса. Бета-блокаторы, помимо влияния на адренорецепторы, ингибируют конверсию тироксина в трииодтиронин (В.И.Богданов, Г.А.Котова, 1981; Н.Т.Старкова с соавт., 1985; М.И.Балаболкин, 1986), оказывают мембраностабилизирующий эффект, влияют на некоторые транспортные системы клеток (А.В.Вальдма с соавт., 1978; И.С.Фрейдлин, 1984).

Рядом авторов была показана целесообразность комбинации бета- и альфа-адренолитиков. Имеются работы экспериментального характера о совместном применении альфа- и бета-адреноблокаторов с целью снижения активности щитовидной железы (Е.Н.Торбань, 1988). Данная комбинация сильнее действует и на катехоламины, циркулирующие в крови (Д.М.Патон,1982). Именно сочетанное применение препаратов обеих групп наиболее полно воздействует на гормоны стресса (О.М.Авакян,1988; И.П.Назаров с соавт., 1990). Более того, сочетанное применение адреноблокирующих средств снижает риск спазма артерий и нарушений периферического кровотока, позволяет уменьшить, закономерную для альфа-блокаторов тахикардию, значительно снизить дозу применяемых препаратов и получить более полную блокаду стрессовых реакций (В.А.Аркатов с соавт., 1989; А.Г.Шифрин, 1989; И.П.Назаров, 1999: J.R.Nikoletti et al., 1983).

Последние достижения науки указывают на большое значение в формировании болевой реакции, наряду с эндогенной опиоидной системой, адренергических механизмов, а также гуморальных процессов в травмируемых тканях (Н.А.Осипова с соавт.,1990; Ю.Д.Игнатов с соавт.,1991). В реализации анестезии безусловно принимают участие адренергические системы ЦНС. На это указывают исследования, проведенные в эксперименте (А.А.Зайцев,1990; D.P.Clough, R.Hatton,1981; P.M.Edelbrock et al.,1986) и клинике (Ю.Д.Игнатов, А.А.Зайцев,1988;1991; А.Д.Булганин с соавт.,1991). Опиаты и общие анестетики мало влияют на указанные механизмы болевой реакции и не предотвращают связанных с ними расстройств гомеостаза.

В этой связи, на основе концепции об адренергической рецепции болевой чувствительности, перспективным представляется применение клофелина и других альфа2-адреностимуляторов. По данным В.И.Кулинского с соавт. (1986, 1988), наряду с гипотензивным действием, клофелин обладает выраженной противогипоксической и стресспротекторной активностью.

В настоящее время большое внимание уделяют коррекции вегетативных проявлений боли. В качестве вегетостабилизирующего препарата предложено применять клофелин (И.П.Назаров, 1986-1992; Н.А.Осипова с соавт., 1991; А.В.Тараканов, 1991; В.В. Рафинов, 1992; Д.П.Хлопонин, 1996; Е.Е.Гогин, 1997), который уменьшает гиперергические стрессовые реакции не через эндогенную опиатную систему, а через адренергические механизмы. Обладая анальгетическим, седативным, снотворным действием, антигипоксической и стресспротекторной активностью, клофелин способен улучшить реологические свойства крови и энергетическое обеспечение метаболизма головного мозга и миокарда, снизить работу сердца и общее периферическое сопротивление сосудов. По силе болеутоляющего эффекта клофелин сопоставим с наркотическими анальгетиками, но лишен присущих им побочных эффектов (О.М.Авакян, 1988; В.И.Кулинский, И.А.Ольховский, И.П.Назаров, 1988; Ю.Д.Игнатов с соавт., 1994). Применение клофелина в премедикации у общехирургических больных положительно влияет на психоэмоциональный фон, уменьшает тахикардию при введении холинолитиков, снижает гипердинамические реакции в ответ на анестезиологическую и хирургическую агрессии, хотя и не снимает их полностью (Э.Б. Нисимов, Ю.И. Исаев, 1993; Roberts-Thomson I.C., Jonsson J.R., 1994). Положительные результаты использования клофелина в стоматологии продемонстрировал С.А.Николаенко (2000).

Клофелин, являясь центральным а2-адреномиметиком, возбуждает пресинаптические тормозные адренорецепторы и блокирует высвобождение медиаторов нервными окончаниями, тормозит адренергическую и холинергическую передачу возбуждения в мозге. На периферии клофелин оказывает адренонегативное действие, обладает мощным вегетостабилизирующим действием, намного превосходящим дроперидол. Он не только устраняет прессорные сдвиги АД, связанные с болевым раздражением, но и оказывает болеутоляющее действие. Назначение клонидина до общехирургических операций позволяло снижать расходование общих анестетиков и анальгетиков (В.В. Рафинов, 1992; И.П.Назаров с соавт., 1999; Quintin L., Bouilloc X., Butin E., Bayon M.C., 1996; Roberts-Thomson I.C., Jonsson J.R., 1994).

Клофелин в терапевтических дозах в комплексе многокомпонентной общей анестезии устраняет гемодинамические и эндокринные реакции, связанные с травматичным хирургическим воздействием, повышает эффективность калипсола во время операции, обеспечивает эффективное обезболивание в послеоперационном периоде, позволяет практически полностью исключить применение наркотических анальгетиков на этом этапе лечения. Клофелин безопасен при его использовании для интра- и послеоперационного обезболивания и в связи с неопиатным механизмом болеутоляющего действия, лишен наркогенного потенциала и других опиатоподобных побочных эффектов (И.П.Назаров, 1986; Н.А. Осипова, Ю.Д. Игнатов, М.С. Ветшева, 1989; П.В.Пругов, 1999).

В связи с вышесказанным, ряд авторов с положительным эффектом применяют антистрессорную защиту клофелином (АЗК) и адреноганглиоплегию (АГП) для торможения неблагоприятных проявлений общей реакции организма на хирургическую травму и другие стрессогенные воздействия у больных до-, во время операции и в послеоперационном периоде (И.П.Назаров, 1999; Е.В.Волошенко, 2001). Однако использование клофелина в качестве препарата дополнительной защиты в премедикации и анестезии при стоматологических вмешательствах практически не изучено. Усиление анальгезии под влиянием клофелина при стоматологических вмешательствах показано в исследованиях С.А.Николаенко (2000).

Анализ данных литературы позволяют сделать вывод, что комплекс ответных реакций организма на предстоматологическую ситуацию, стоматологическое лечение и анестезию вызывает в организме качественно новое состояние, которое можно назвать стоматологическим стрессом. При этом данное состояние является неспецифической естественной защитной реакцией организма на агрессивное внешнее воздействие, реализующееся в рамках общего адаптационного синдрома. Однако, ответные реакции организма в подавляющем большинстве случаев носят гиперергический характер и в результате из приспособительных становятся патологическими, приводя к срыву адаптации, что проявляется периферической вазоконстрикцией и нарушениями микроциркуляции, центральной и органной гемодинамики, метаболизма, патологическим депонированием крови, дисфункцией многих органов и систем.

В связи с этим, представляется целесообразным включать в комплекс премедикации и анестезии при стоматологических вмешательствах стресспротекторные препараты, нацеливать защиту не на полную ликвидацию реакции напряжения, а на её разумное сглаживание, устранение гиперергических реакций и их патологических последствий.


Однако в стоматологической практике ганглиоблокаторы и адренолитики в премедикации и во время лечения практически не изучались и не применялись. Недостаточно сведений и о применении в стоматологии клофелина и даларгина. В тоже время, исходя из вышесказанного, можно предположить, что данные антистрессорные препараты могут быть полезными при стоматологических вмешательствах, особенно у больных повышенного риска.

Продолжение 15-главы

К содержанию 15-й главы       К содержанию монографии

Стресс-протекция при оперативном лечении ожоговых больных

ГЛАВА 14. Стресс-протекция при оперативном лечении ожоговых больных (совместно с Ростовцевым С.И.)

К содержанию монографии          Следующая, 15-я глава

Одной из актуальных проблем анестезиологии является изыскание способов предупреждения и устранения нарушений кровообращения у тяжело обожженных в предоперационном периоде и во время операции.

Снижение ОЦК, патологическая импульсация с места травмы, на­рушения КОР, ВЭО и другие причины приводят к возникновению неспецифической гиперергической реакции нейроэндокринных систем. Под влиянием стрессорной реакции происходит дальнейшее ухудшение периферическо­го кровотока с выраженным депонированием крови и усилением центра­лизации кровообращения. Чрезмерная стрессорная реакция сопровожда­ется нарушениями со стороны эндокринных систем, гомеостаза и имму­нитета (В.В. Азолов с соавт., 1990; А.А. Алексеев с соавт., 1995; Ю.Е. Бабская с соавт., 1985; И.И. Колкер, 1986; С.И. Воздвиженский о соавт., 1989; Н.С. Краснова, П.Е. Анфимов, 1990; А.В. Неделяева, P.M.Кушнер, 1990).

Следовательно, глубокие функциональные нарушения у обожженных приводят к тому, что риск наркоза и оперативного вмешательства у этих больных является крайне высоким, а выбору метода премедикации и обезболива­ния должно придаваться первостепенное значение, несмотря на то, что сами оперативные вмешательства могут быть и непродолжительными.

Однако наиболее распространенные в настоящее время схемы пре-медикации и анестезии не принесли желаемых результатов: эффектив­ные в одних случаях, в других они оказались бесполезными. Так, применение седуксена не гарантирует от проявления гипертонического криза перед операцией, использование дроперидола вызывает у опре­деленной категории больных парадоксальные реакции (В.М. Егоров, Б.К. Козин, 1978), при получении барбитуратов больные дремлют, но неспокойны. Вероятно, следует согласиться с мнением некоторых ав­торов, которые предлагают подвергнуть ревизии основной каноничес­кий принцип: цель премедикации – максимальная седация (В.Н. Цибуляк, 1983). Кроме того, все перечисленные препараты, несколько уменьшая стрессорную реакцию, связанную с психической травмой, не блокируют другие каналы развития стресса.

В связи о этим, вероятно, оправдано включение в преднаркозную медикаментозную подготовку и анестезию средств, способных предотв­ращать излишние реакции симпатоадреналовой системы и надпочечни­ков в ответ на сумму стрессогенных факторов (И.С. Заводская, Е.В. Морева, 1981). При этом наряду с препаратами, оказывающими антиноцицептивный эффект, находят применение средства, избирательно блокирующие эфферентное звено нервной системы. Ряд авторов отмеча­ет, что более полноценную защиту от чрезмерной стрессорной реакции в ближайшем дооперационном периоде и во время операции можно полу­чить благодаря включению в премедикацию а2-агониста клофелина. Данный препарат уже не раз применялся с анальгетической, седативной и антигипоксической целью при экстренных состояниях и на эта­пах операции (А.А. Зайцев с соавт., 1988; И.П. Назаров с соавт., 1984; 1989; Н.А. Осипова с соавт., 1989; С. Altissimi et al. 1983; M. Ghignone et al., 1986). Однако в отечественной печати мы не обнаружили данных о применении этого препарата с целью нейровегетативной защиты у ожоговых больных в ближайшем дооперационном периоде.

Нами была сделана попытка ответить на вопрос о возможности сочетанного применения клофелина и дипривана для торможения небла­гоприятных проявлений общей реакции организма на предоперационную ситуацию, индукцию в наркоз, операционную травму и другие стрессогенные воздействия у ожоговых больных.

При этом было оценено состояние функции коры надпочечников, щитовидной и поджелудочной железы у опериро­ванных ожоговых больных с использованием клофелина и дипривана. Изучено влияние клофелина и дипривана на центральную и пе­риферическую гемодинамику в донаркозном периоде и на этапах анес­тезии. Оценена безопасность и эффективность применения антистрессорных премедикаций у тяжело обожженных с повышенным операционным рискам (у ожоговых больных с S поражения более 40 %). Исследовано состояние ферментативной активности у ожоговых бальных с различной плошщадью поражения кожи в зависимости от премедикаций и вида анестезии. Обоснованы и определены эффективность и разработаны реко­мендации использования клофелина и дипривана в премедикации и во время операции у ожоговых больных.

При составлении антистрессорных схем премедикации мы основы­вались на накопленном в анестезиологии опыте при работе с препара­тами, оказывающими блокирующее действие на вегетативную нервную систему (В.И. Азаров, 1987; В.А. Аркатов, В.А. Новосельцев В.А., 1988; И.П. Назаров, 1983, 1999).

Принципы используемой нами методики заключаются в следующем:

1) у ожоговых больных с площадью (S) поражения до 20 % клофелин использовался только в премедикации в день операции; 2) у тяжело обожженных с S поражения 20–40 % и более 40 %, используемая методика заключалась в следующем. В период ожогового шока (ОШ), после поступления больных в отделение реа­нимации ожогового центра, с началом инфузионной терапии вводили внутривенно капельно нейропептид даларгин 30 мкг/кг/сут. При дос­тижении положительных цифр ЦВД, с целью снижения гиперергической стрессорной реакции, стабилизации гемодинамики и коррекции метабо­лизма в состав интенсивной терапии включали клофелин в дозе 1,5 мкг/кг (0,36 мкг/кг/час) внутривенно капельно 1 раз в день в пе­риод ОШ, параллельно продолжая инфузионную терапию. После выхода больных из ОШ клофелин отменяли. Для продолжения нейровегетативной защиты внутримышечно вводили пентамин в дозе 1,5 мг/кг/сут., 4 раза в день, до 35 суток. Биопротектор милдронат назначали внутри­венно с 1 по 14 сутки в дозе 7 мг/кг/сут., 1 раз в день; актовегин – внутривенно капельно 1 раз в день по 15-20 мг/кг/сут в период ОШ и токсемии. Сеансы ВЛОК (Х- 0,633 мкм, мощность на выходе светово­да 2 мВт, экспозиция 30 мин) проводили с первых суток (через 6 ча­сов после начала инфузионной терапии), 5–7 сеансов в течение 10 дней.

С целью премедикации за 30-40 минут до поступления в операци­онную больным исследуемой группы внутримышечно вводили: атропин – 0,014 мг/кг; димедрол – 0,14 мг/кг; промедол – 0,28 мг/кг; реланиум – 0,07 мг/кг; клофелин – 1,5 мкг/кг в/м. В контрольной группе так же внутримышечно вводили: атропин – 0,014 мг/кг; димедрол – 0,14 мг/кг; промедол – 0,28 мг/кг; реланиум – 0,07 мг/кг.

Клинические наблюдения проведены у 200 тяжело обожженных. Контрольную группу (КГ) составили 100 ожоговых больных, которым приме­няли общепринятую схему премедикации: атропин, димедрол, промедол, реланиум. Исследуемую группу (ИГ) составили 100 ожоговых больных, которым в схему преме­дикации включали клофелин. У 75 тяжело обожженных с S поражения бо­лее 20 % использовалась методика сочетанного применения стресс протекторных, адаптогенных препаратов (СПАП), приведенная выше, и экстракорпоральных методов детоксикации (ЭМД). В зависимости от применяемой анестезии в контрольной и иссле­дуемой группах выделяли подгруппы № 1 (барбитураты + кетамин) и № 2 (диприван + кетамин).

Исследования проведены у обожженных в возрасте от 18 до 82 лет, среди которых преобладали мужчины. Степень тяжести оценивали с помощью индекса тяжести поражения (ИТП) – с учетом площади и глу­бины поражения.

Больные обеих групп были сопоставимы по полу, возрасту, пло­щади и степени тяжести ожоговых поражений, вводному и основному наркозу, характеру оперативных вмешательств.

Проведено изучение функции надпочечников, щитовидной железы, углеводного обмена, показателей центральной и периферической гемо-динамики, ферментативной активности. Данные показатели изучены у больных в динамике: I этап – исходное (утром в палате до премеди­кации); 2 этап – после премедикации на операционном столе; 3 этап – после индукции в наркоз; 4 этап – конец операции.

Вследствие значительной площади поражения (S > 20 %) у боль­шинства оперируемых больных, перед нами стояла проблема эффектив­ного, но и наименее опасного метода общей анестезии, т.к. пациенты данной категории имели исходно грубые сдвиги центральной и перифе­рической гемодинамики и значительные функциональные нарушения ор­ганов и тканей (парез желудочно-кишечного тракта, гипопротеинемия, печеночно-почечная недостаточность). Время оперативных вмеша­тельств совпало у больных данной категории с окончанием фазы ток­семии и началом септико-токсемии (14-30 сутки). Лица этого контин­гента тяжело переносят оперативные вмешательства из-за уменьшения адаптационных возможностей (А.А. Алексеев с соавт., 1995; Ф.С. Галеев, 1995).

Проведенные нами исследования у больных с S поражения 20–40 %, показали, что на фоне исходных нарушений эмоциональное напряжение приводит к учащению ЧСС в контрольной группе № 1 на 22,8 % и на 24,7 % в контрольной группе № 2 по сравнению с нормой, а после премедикации рассматриваемый параметр превышал нормальную величину на 43,6 % и на 45,I %, соответственно. Тахикардия, несмотря на снижение УО на 9,8–25,2 % (контрольная группа № 1) и на 7,8–23,7 % (контрольная группа № 2), позволяла удерживать МОС на нормальных значениях в контрольной группе № 1 и несколько превышать норму (на 15 %) в контрольной группе № 2. Однако, вследствие тахикардии после дос­тавки тяжело обожженных в операционную, в контрольной группе № 1 произошло увеличение МРЛЖ на 27,4 % и развилась гипертензии (АДс бы­ло на 16,7 %, АДд – на 20,I %, САД – на 18,7 %, выше нормы), что яви­лось одной из причин повышения ПMO2 на 31,6–67,6 %. ПСС достоверно не изменялось. В контрольной группе № 2 изменения были сходными и достоверно не отличались от таковых в контрольной группе № 1.

Ожоговая травма уже до наркоза ухудшала функциональное состо­яние миокарда. У больных контрольных групп № 1 и 2, особенно с S поражения более 40 %, снижается МОС на 19,2–23,5 % и на 15,1–21,5 %, МРЛЖ – на 17–18,8 % и на 26,7 %, по сравнению с нормой, что в усло­виях сохраняющегося периферического вазоспазма (ПСС на 27,2–38,5 % выше нормы), создает угрозу развития недостаточности кровообраще­ния. В таких условиях проведение наркоза у тяжело обожженных явля­ется ответственным шагом для анестезиолога.

Проведенные нами исследования подтвердили данные литературы, что применяемые препараты для индукции в наркоз (тиопентал, кетамин) не в силах полностью предупредить изменения гемодинамики под влиянием операционной травмы. Более того, препараты из группы барбитуратов наиболее негативно влияют на состояние кровообраще­ния. У обоженных контрольных групп даже с небольшой площадью пора­жения (S до 20 %) после индукции в наркоз тиопенталом + кетамином УО снижался на 32,7 % по сравнение с нормой, ЧСС увеличивалась на 78,5 % и ПМО2 – на 119,6 %. У тяжело обожженных с S более 40 % приме­нение тиопентала вызвало опасное уменьшение УО до 29,8 мл (конт­рольная группа № 1).

Применение премедикации с включением клофелина и анестезия диприваном, вызы­вая эффективное торможение нейровегетативной системы, предупреж­дает неблагоприятные изменения гемодинамики у ожоговых больных с различной площадью поражения, а в ряде случаев даже улучшает усло­вия кровообращения. Артериальное давление поддерживалось на нормальном уровне в исс­ледуемой группе с любой площадью поражения, УО у больных повышал­ся, по сравнению о предыдущим этапом, на 20,4 % (S до 20 %) и на 33 % (S = 20–40 %), при этом ЧСС снижалась на 18,4 % и 19,8 %, а ПМО2 – на 24,7 % и 19,8 %, соответственно. У тяжело обожженных исследуемых групп с S поражения более 40%, несмотря на значительные исходные нарушения гемодинамики, применение вышеуказанных препаратов позволило оптимизировать показатели кровообращения. В исследуемой группе № 1, на фоне при­менения клофелина, УО был на 30,6 % выше, чем в контрольной группе, а в исследуемой группе № 2 – на 27–32,6 %. Оптимизация УО сердца на фоне использования стресс-протекторного препарата, позволила уменьшить выраженность тахикардии на 8,6 % и на 8,5 %, по сравнению с исходным этапом. При этом показатели МОС не отличались от конт­рольных, МРЛЖ нормализовалась, а ПМО2 была ниже, чем в контроле на 12,7 % и на 12,6 %. В конце операции в исследуемой группе № 1 ПМО2 была на 10,8 % ниже, чем в контроле, при нормальных МРЛЖ и АДс, при оди­наковых с контрольной группой № 1 ПСС и АДд. При применении соче­тания дипривана + кетамина в исследуемой группе № 2 УО имел тенденцию к повышению. Гипотонии не наблюдалось, несмотря на снижение цифры МОС – на 16,9–17,1 %, по сравнению с нормой.

Та­ким образом, включение клофелина в премедикацию позволяет организму больного находится на протяжении операции в наиболее выгодном функциональном состоянии. Кроме этого, во время индукции и поддержания наркоза отмечен четкий потенцирующий эффект клофелина на действие анестетиков, что позволило уменьшить дозу барбитуратов на 25 %, кетамина в 3 раза при сохране­нии нужной глубины наркоза и стабильных показателей гемодинамики.

Уже в дооперационном периоде организм ожоговых больных нахо­дится в состоянии выраженного стресса, при этом изменения нейроэндокринной системы варьировали в зависимости от тяжести пора­жения. У больных с ожогами до 20 % отмечалась гиперергическая реак­ция, на что указывало повышение концентрации кортизола на 54,4-61.2 %, инсулина – на 45,3–47,7 %, трийодтиронина – на 20,3–23,3 %, по сравнению с нормальными величинами. В то же время, наблюдалось угнетение выработки ТТГ на 27,9–30,3 % и тироксина – на 18,9–22,I %.

Общепринятые схемы премедикации и анестезии не в состоянии предотвратить или купировать дальнейшее развитие чрезмерной нейроэндокринной реакции стрессогенного характера до операции и на фоне хирургической агрессии, о чем свидетельствовали повышение концентрации кортизола в крови пострадавших с S поражения до 20 % на 127,8 % (контрольная группа № 1 ) и на 135,6 % (конт­рольная группа № 2) по сравнению с нормой, инсулина – на 80,5 % и 87,5 %, Т3 – на 82 % и 86,6 %, соответственно группам.

Тяжелая ожоговая травма (S – 20–40 %) приводила к значительным изменениям гормонального уровня (табл. 14.1.; 14.3.) у больных в контроль­ных группах № 1 и № 2. Концентрация кортизола превышала норму на 58,5 % и 64,2 %, инсулина – на 47,7 % и 53,9 %, Т3 – на 86,6 % и 91,9 %, при этом наблюдалась гипогликемия на 50,8 % и 48,8 %, снижение концентрации Т4 по сравнению с нормой на 32 % и 31,3 %, уровень ТТГ достоверно не изменялся. Общепринятая премедикация не в силах устранить данные нарушения, а анестезия с исполь­зованием барбитуратов + кетамина вела к дальнейшим нарушениям гормонального гомеостаза. После доставки больных в операционную, концентрация кортизола, несмотря на премедикацию, увеличивалась на 144,3 % (контрольная группа № 1) и 152,3 % (контрольная группа № 2), по отношению к норме, ТТГ – на 288,5 % и 305,5 %. Наблюдалось резкое угнетение функции подже­лудочной железы в дооперационном периоде. Концентрация инсулина была снижена на 88 % и 87,1 %, что, очевидно, было связанно с увеличением концентрации кортизола в 1,5 раза по сравнению с ис­ходным этапом. Операционная травма приводила к угнетению функции практически всех исследуемых желез у 30 больных контрольных групп, особенно в группе с тиопенталом + кетамином (концентрация кортизола снижалась на 76 %, по отношению к норме, инсулина – на 59,1 %, саха­ра – на 55,9 % ТТГ – на 58,2 %, Т3 – на 11,6 %, Т4 – на 44 %). Исполь­зование дипривана позволило несколько сгладить депрессию эндокрин­ной системы. Концентрация кортизола после операции была снижена на 50,5 %, инсулина – на 48 %, сахара – на 43,7 % и Т4 – на 15 %, лишь ТТГ превышал норму на 53,9 %, Т3 не отличался от нормальной величи­ны.

Изучение гормонального уровня у крайне тяжелых больных с пло­щадью поражения более 40 % выявило значительное повышение концент­рации кортизола на всех этапах исследования (на 58,1–105,6 %). Од­нако мы считаем, что данная реакция, очевидно, была связана с применением экзогенных глюкокортикостероидов (преднизолон 10–20 мг/сутки per os с 14–21 суток) у 30 больных контрольных групп, на что указывало резкое снижение инсулина после премедикации на 92,4 % (контрольная группа № 1) и на 92,I % (контрольная группа № 2) по сравнению с исходным периодом, а так же на 87,4 % и 86,2 % по сравнению с нормой. В донаркозном периоде наблюдалось повышение сахара на 212,6 % и на 221,2 %. Вследствие гиперкортицизма Т4 умень­шался на 58,З % и 57,7 %, при увеличении Т3 – на 184,9 % и 191,З %, ТТТ – на 270,3 % и 296,4 %.

 На фоне анестезии барбитураты + кетамин кортизол превышал норму в контрольной группе № 1 на 58,2 %, сахар – на 163,4 %, ТТГ – на 235,2 %, Т3 – на 159,З %, при этом снижались концентрация инсулина на 55,5 % и Т4 – на 53, I %. Применение дипривана у больных контрольной группы № 2 позволило несколько оптимизировать показатели гормонального гомеостаза (нор­мализовалась концентрация кортизола), но они в значительной степе­ни отличались от нормального уровня: концентрация инсулина была ниже нормы на 26,6 %, Т4 – на 42,8 %, в то же время уровень сахара превышал норму на 105,6 %, ТТГ – на 112,7 % и Т3 – на 59,З %.

Использование стресс-протекторного препарата клофелина в премедикации способствует значительному уменьшению гиперергической реакции коры надпочечников и щитовидной железы, в ближайшем дооперационном периоде надежно защища­ет больных от чрезмерного стрессорного влияния психо-эмоционального напряжения.

Применение клофелина в премедикации у больных исследуемой группы с S поражения до 20 %, позволило нормализовать концентрацию кортизола, гормонов щитовидной железы. После доставки больных в операци­онную, несмотря на некоторое снижение концентрации инсулина – на 35,2 % (исследуемая группа № 1), гипергликемии не наблюдалось.

Использование стресс-протекторных и адаптогенных препаратов, ВЛОК на этапах ожоговой болезни у тяжело обожженных исследуемой группы (S – 20–40 %) способствовало нормали­зации (табл. 14.2.; 14.4.) некоторых показателей эндокринного гомеостаза (инсулина, сахара) в дооперационном периоде. Применение клофелина на этом фоне перед операцией у 30 больных позволило избежать разбалансирования нейроэндокринной системы, что выразилось в норма­лизации концентраций кортизола и инсулина до наркоза, ТТГ был выше нормы на 140 % (исследуемая группа № 1) и 150,9 % (исследуемая группа № 2), Т3 – на 82 % и 86,1 %, Т4 уменьшался по сравнению с нормальной величиной только на 14 % и 11,7 %.

Применение клофелина у 30 больных исследуемых групп с крайне тяжелой травмой (S более 40 %) в значительной степени позволило оптимизировать функции изу­чаемых эндокринных систем. Концентрация кортизола, инсулина, сахара не отличалась от нормальной величины, а уровень ТТГ был ниже, чем в контрольной группе № 2 на 37 %, Т3 – на 55,7 %, а Т4 выше – на 66,5 %. 

Таблица 14.1.

Изменение концентрации кортизола, инсулина, саха­ра, ТТГ, тироксина и трийодтиронина у ожоговых боль­ных контрольной группы № 1 с площадью поражения до 20-40 % в операционном периоде на фоне анестезии барбитураты + кетамин (М ± m., Р), n = 15

Показатель

Норма

Исходное

После прем.

Конец операции

Кортизол (нмоль/л)

Р

375.0±20,5 

594,3±43,2 

<0,001

916,0 ±60,5

<0,001

90,2 ±15,1 

<0,001

Инсулин (мкед/мл)

Р

12,8±0,71 

18,9±1,67 <0,001

1,5 ±0,3

<0,001

5,24 ±1,18

<0,001

Сахар (ммоль/л)

Р

4,67±0,2

2,3±0,18 

<0,001

3,11±0,15 

<0,001

2,06±0,21 

<0,001

ТТГ (мУл/мл)

Р

1,65 ±0,12 

1,41 ±0,1

>0,25

6,41±0,56 <0,001

0,69 ±0,05

<0,001

Тз (нмоль/л)

Р

1,72±0,06 

3,21±0,18 <0,001

4,15±0.21 <0,001

1,52 ±0,04

<0,001

Т4 (нмоль/л)

Р

112,0±3,0 

75,7 ±2,56 

<0,001

67,6 ±1.5 

<0,001

62,8 ±1,50 

<0,001

Примечание: Р – достоверность по сравнению с нормой

Таблица 14.2.

Изменение концентрации кортизола, инсулина, сахара, ТТГ, тироксина и трийодтиронина у ожоговых больных контрольной группы № 2 с площадью поражения до 20-40 % в операционном периоде на фоне анестезии диприван + кетамин ( М ± m, Р), n = 15 

Показатель

Норма

Исходное

После прем.

Конец операции

Кортиэол (нмоль/л)

Р

375,0 ±20,5 

615,9±48,6 <0,001

946,3±68,1 <0,001

185,6 ±19,3

<0,001

Инсулин (мкед/мл)

Р

12,8±0,71 

19,7±1,88 <0,01

1.65±0,34 <0,001

6,66 ±1,35

<0,001

Сахар (ммоль/л)

Р

 

4,67±0,25 

2,39±0,20 <0,001

3,19±0,17 <0,001

2,63 ±0,28

<0,001

ТТГ (мУл/мд)

Р

1,65 ±0,12 

1,46±0,11 >0,25

6,69±0,63 <0,001

2,54 ±0,21

<0,001

Тз (нмоль/л)

Р

1,72 ±0.06 

3,30±0,20 <0,001

4,26±0,24 <0,001

1,64 ±0,06

>0,5

Т4 (нмоль/л)

Р

112,0 +3,0 

77,0±2,88 <0,001

68,4±1,69 <0,001

95,8 ±2,56

<0,001

Примечание: Р – достоверность по сравнению с нормой 

Таблица 14.3.

Изменение концентрации кортизола, инсулина, сахара, ТТГ, тироксина и трийодтиронина у ожоговых больных исследуемой группы № 1 с площадью поражения 20-40 % в операционном периоде на фоне анестезии барбитураты + кетамин (М ± m, Р), n = 15

Показатель

Норма

Исходное

После прем.

Конец операции

Кортизол (нмоль/л)

Р

375,0±20,5 

608,1±52,6 <0,001

406,0 ±48,6

>0,5

414,3 ±38,8

>0,5

Инсулин (мкед/мл)

Р

12,8 ±0,71 

16,5 +3,89

>0,5

12,6 ±3,65

>0,5

10,1 ±2,51

>0.5

Сахар (ммоль/л)

Р

4,67±0,25 

4,21 ±0,23

>0,1

4,82 ±0,24

>0,5

4,13 ±0,26

>0,1

ТТГ (мУд/мл)

Р

1,65 ±0,12 

2,11 +0,18

<0,05

3,96±0,36

<0,001

4,19 ±0,45

<0,001

Тз (нмоль/л)

Р

1,72±0,06 

2,98 ±0,1

<0.001

3,13±0.14

<0,001

3,15 ±0,14

<0,001

Т4 (нмоль/л)

Р

112,0 +3.0 

34,1±4,01

<0,001

96,3 ±5,15

<0,05

94,5 ±4,35

<0,001

Примечание: Р – достоверность по сравнению с нормой

Таблица 14.4.

Изменение концентрации кортизола, инсулина, сахара, ТТГ, тироксина и трийодтиронина у ожоговых больных исследуемой группы № 2 с площадью поражения 20-40 % в операционном периоде на фоне анестезии диприван + кетамин (М ± m, Р), n = 15

Показатель

Норма

Исходное

После прем.

Конец операции

Кортизол (нмоль/л)

 Р

375,0±20,5

634,4±59,2 <0.001

430,3±54,7

>0,25

346,8±43,2

>0,5

Инсулин (мкед/мл)

Р

12,8±0,71

18,5±4,38

>0,1

14,4 ±4,11

>0,5

9,70±1,89

>0,25

Сахар (ммоль/л)

Р

4,67±0,25

4,33±0,26

>0,25

4,94±0,27

>0,2б

5,58±0,35

<0,05

ТТГ (мУл/мл)

Р

1,65±0,12

2.20±0,20

<0,05

4,14±0,41

<0,001

2,01±0,21

>0,25

Тз (нмоль/л)

Р

1,72±0,06 

3,03±0,11

<0,001

3,20±0,16

<0,001

1,96±0,08

<0,01

Т4 (нмоль/л)

Р

112,0±3,0

86,1±4,51

<0,001

98,9±5,79

<0,05

101,3±3,46 <0,001

Примечание: Р – достоверность по сравнению с нормой

Сочетанное применение дипривана + кетамина на фоне премедикации с клофелином позволяло скоррегировать чрезмерную стрессорную реак­цию и увеличивало резервные возможности нейроэндокринной системы на фоне основного заболевания, операционной травмы и анестезии. Состояние большинства показателей гормонального фона при анестезии диприван + кетамин (S до 20 %) не изменялось, за исключением Т3, ко­торый в конце операции был выше нормы на 19,8 %. Использование дипривана у больных исследуемой группы с S поражения 20–40 % позволило поддерживать на нормальном уровне кортизол, инсулин, ТТГ и оптими­зировать уровень гормонов щитовидной железы (Т3 был выше нормы только на 13 %, при уменьшении Т4 лишь на 10 %), концентрация сахара в крови хотя и превышала среднюю норму на 19,5 %, но не выходила за пределы физиологических колебаний. Применение дипривана у крайне тяжелых больных позволило более надежно защищать организм больных от вегетативных нарушений. Только концентрация Т3 была выше средней нормы на 15 %, а Т4 на 21 % – ниже нормальной величины в конце операции, однако эти показатели находились в пределах физиологической нормы.

Проведенные нами исследования показали, что уже в дооперационном периоде у больных с площадью поражения до 20 % наблюдалась активация ферментативной активности. При площади поражения до 20 % психо-эмо­циональный стресс, ожоговая травма приводили к некоторой активации ферментной системы уже в дооперационном периоде, на что указывало повышение ACT на 20,7– 53,4 %, АЛТ – на 18,8–19,2 %, ЩФ – на 37,5–73,6 %, по сравнению с нормальными величинами, ЛДГ достоверно не изменя­лась.

Эндотоксикоз, активация свободно-радикальных процессов и мембранная патология, которые сопровождают больных с S поражения 20–40 %, приводили к значительным нарушениям печеночного метаболиз­ма, что сопровождалось у больных контрольных групп № 1 и № 2 повышением активности ACT на 261,4 % и 264,I %, АЛТ – на 193,3 % и 207,6 %, ЩФ – на 192,2 % и 193,4 %. Уровень ЛДГ достоверно не изменялся.

Изучение ферментативного уровня у крайне тяжелых больных с площадью поражения более 40 % выявило значительное повышение актив­ности до операции. У больных контрольных групп ACT был на 259,8–269,7 % выше нормы; АЛТ – на 291,1–296,4 %; ЛДГ – на 83,6–89,3 %; ЩФ – на 291,7–299 %. Это может свидетельствовать о том, что многие из тяжело обожженных этой группы оперировались на фоне печеночной недостаточности.

Общепринятая премедикация у 30 больных контрольных групп (S поражения до 20 %), не предотвращала развитие гиперергической стрессорной реакции, что не замедлило отразиться на ферментативных изменениях. После доставки больных в операционную активность ACT увеличивалась на 97,6 %. (контрольная группа № 1) и 113,1 % (конт­рольная группа № 2) по сравнению о нормой, АЛТ – на 77,6 % и 72,8 %, ЛДГ – на 37,З % и 48,9 %, ЩФ – на 71,9 % и 80,7 %. После доставки больных с S поражения 20–40 % в операционную, уровень ACT, несмотря на премедикацию, увеличивался на 296 % (контрольная группа № 1) и на 300 % (контрольная группа № 2) , по отношению к норме, АЛТ – на 213,8 % и 231,7 %, ЛДГ – на 81,8 % и 61,8 %; ЩФ – на 220,7 % и 223,8 %. Общепринятая премедикация у больных с S более 40 %, так же не предупреждала дальнейшее повышение фермента­тивной активности у больных контрольных групп.

Во всех контрольных группах во время операции и общей анесте­зии повышалась активность ферментов. В то же время степень этой активности у бальных контрольных групп была различной. В этом пла­не, на наш взгляд, более оптимально действовала схема анестезии диприван + кетамин (контрольная группа № 2). На фоне этого наркоза уровень ACT (S до 20 %) был выше нормы на 130,3 %, в то время как при анестезии тиопентал + кетамин (контрольная группа № 1) – на 147 %, АЛТ – на 76,3 % и 125,4 %, ЛДГ – на 24,9 % и 60 % (соот­ветственно группам). Лишь активность ЩФ на фоне анестезии диприваном была выше (на 85,6 %), чем в контрольной группе № 1 (на 74,7 %).

Использование дипривана у больных с S – 20–40 % позволило несколько сгладить ферментативную активность: ACT, АЛТ не отличались от ис­ходных показателей, ЛДГ хотя и была на 36,8 % выше исходного, одна­ко ее активность на 30 % ниже, чем в контрольной группе № 1; ЩФ бы­ла ниже исходного на 11,8 %. В то же время приходится признать, что применение дипривана не смогло нормализовать ферментативную актив­ность у больных контрольных групп (ACT превышала норму на 240,6 %; АЛТ – на 215,6 %; ЛДГ – на 38,7 % и ЩФ – на 157,2 %).

Применение дипривана у тяжело обожженных с S более 40 % (конт­рольная группа № 2) позволило несколько оптимизировать показатели ферментативной активности, но они в значительной степени отличались от нормального уровня: ACT была выше нормы на 235,4 %, АЛТ – на 304,5 %, ЛДГ – на 105,8 % и ЩФ – на 247,8 %.

Сочетанное применение стресс-протекторов, адаптогенов и ВЛОК у тяжело обожженных исследу­емой группы с площадью поражения более 20 %, на протяжении всей ожоговой болезни, позволило подвести их к оперативному лечению в более благоприятном функциональном состоянии. Так у больных с S площадью поражения 20–40 %, показатели ферментативной активности в значительной сте­пени были ниже, чем в контрольных группах (ACT – на 53–53,8 %; АЛТ – на 45,8–52,I %; ЩФ – на 31,2–32,8 %). Уровень ЛДГ достоверно не отличался от нормы.

Дополнительное включение клофелина в премедикацию (исследуе­мые группы № 1 и 2) позволило перед операцией у 30 больных (S 20–40 %) поддерживать ферментативную активность на более низком уровне. Это выразилось в поддержании ЛДГ на нормальном уровне, ACT была ниже, чем в контрольной группе № 1 на 59,2 % и в контрольной группе N 2 – на 58,З %, АЛТ – на 42,З % и 56,5 %, ЩФ – на 43 % и 47,7 %. На этом фоне анестезия барбитураты + кетамин и операционная травма вызывают меньшие сдвиги печеночного метаболизма.

Наиболее оптимальные показатели ферментативной активности от­мечаются у больных при анестезии диприван + кетамин с клофелином. У больных с S поражения до 20 % данная анестезия позволила нормали­зовать показатели ACT и АЛТ, а активность ЛДГ и ЩФ была значитель­но ниже, чем в контрольной группе № 2 (на 30,6 % и 74,2 % соот­ветственно).

Использование дипривана с кетамином и клофелином (S – 20–40 %) позволило поддерживать на нормальном уровне ЛДГ, при этом ACT и АЛТ не отличались от исходного уровня (P > 0,1), а ЩФ была достоверно ниже исходного показателя на 33,2 %. Применение дипривана с кетамином и клофелином у тяжело обожженных с S более 40 % позволило более надежно защищать организм больных от операци­онной агрессии. Вследствие чего ACT, АЛТ, ЛДГ не отличались от ис­ходного уровня, а ЩФ понижалась на 28,2 %, одновременно они были ниже, чем в контрольной группе № 2 (ACT – на 46,7 %; АЛТ – на 57,2 %; ЛДГ – на 34,1 %; ЩФ – на 46,6 %).

Таким образом, наши исследования показали:

1. Использование в премедикации клофелина в до­зе 1,5 мкг/кг оказывает благоприятное воздействие на функциониро­вание нейроэндокринных систем. Сочетанное применение дипривана + кетамина с клофелином надежно предупреждает чрезмерную стрессорную реакцию, но не блокирует ее полностью, в ответ на предопе­рационную ситуацию, хирургическую агрессию и увеличивает резервные возможности нейроэндокринных систем у больных с различной степенью ожоговой травмы.

2. Общепринятая премедикация с включением атропина, промедола, димедрола и реланиума, а также анестезия барбитуратами + кетамин, не предотвращает нарушений гемодинамики под влиянием анесте­зиологической и хирургической агрессии. Применение премедикации с включением клофелина и анестезии диприваном + кетамином предупрежда­ет неблагоприятные изменения гемодинамики под влиянием операцион­ной травмы у ожоговых больных с различной тяжестью поражения.

3. Общепринятая премедикация не корригирует исходно повышен­ную ферментативную активность (ACT, АЛТ, ЛДГ, ЩФ), а анестезия барбитуратами + кетамин и операционная травма приводят к дальнейшему повышению уровня ферментов. Сочетанное применение стресс-протекторных, адаптогенных препаратов, ВЛОК в дооперационном периоде и включение клофелина в премедикацию позволяет уже в донаркозном пе­риоде уменьшить уровень ферментов. На этом фоне анестезия, особен­но диприваном + кетамином, и операционная травма вызывают меньшие сдвиги печеночного метаболизма.

4. Разработанная схема стресс-протекторной терапии, премеди­кации и анестезии не вызывает неблагоприятных изменений гемодина­мики, нейроэндокринных систем и ферментативного метаболизма у больных со всеми степенями ожоговой травмы, в том числе и у боль­ных с повышенным операционным риском (с площадью поражения более 40 %).

5. Методика стресс-протекторной терапии и анестезии проста и безопасна в применении, эффективна для торможения неблагоприятных проявлений общей реакции организма на ожоговую и операционную травму, анестетики и другие стрессогенные воздействия, что позво­ляет рекомендовать ее применение в широкой анестезиологической практике у комбустиологических больных.

Практические рекомендации:


1.Актовегин, даларгин, инстенон, пентамин, милдронат, клофелин и диприван применяют у ожоговых больных с учетом общепринятых показаний и противопоказаний к перечисленным препаратам. Относи­тельными противопоказаниями к применению пентамина и клофелина у ожоговых больных являются: выраженные гипотония, гиповолемия и гипогликемия (ганглиоблокаторы повышают активность эндогенного инсулина). У больных с низким уровнем сахара крови или сахарным диабетом, получающих инсулин, следует в динамике контролировать содержание сахара в крови, а корригирующую дозу инсулина уменьшить на 1/3-1/2 обычной дозы. Клофелин следует применять с осторож­ностью у больных с тяжелыми изменениями церебральных сосудов и с депрессиями.

2. До начала наркоза рекомендуется провести премедикацию клофелином, что позволяет улучшить сердечную деятельность, перифери­ческий кровоток, уменьшить дозу барбитуратов на 25 %, кетамина в 3 раза, предупредить осложнения и повысить безопасность и эффектив­ность анестезии.

3. У больных с S поражения более 20 % интенсивную терапию ожоговой болезни рекомендуется проводить по предложенной методике (И. П. Назаров с соавт., 1990–1999). Глюкокортикостероиды у данной категории больных следует применять при неоднократном лизисе кожного трансплантата, повышении показателей иммуноглобулина-Е и обязательно на фоне сочетанного применения стресс-протекторов, адаптогенов и эфферентных методов детоксикации, что позволит снизить риск возникновения септических осложнений.

4. Учитывая значительные гемодинамические и метаболические нарушения у тяжело обожженных с S поражения более 40 % в доопераци­онном периоде, на фоне наркоза и операции, рекомендуется исключить барбитураты из схемы анестезии.

5. Сочетанное использование стресс-протекторов, адаптогенов, ВЛОК и дипривана безопасно в применении, может использоваться как эффективный метод лечения ожоговой болезни, преднаркозной медикаментозной подготовки и анес­тезии у тяжело обожженных с различной площадью поражения, для повышения квалификации реанимационного пособия.

К содержанию монографии      Вверх     Следующая, 15-я глава

Иммунопатология при остром панкреатите

II том

Авторы: И.П. Назаров, Ю.С. Винник, П.В. Сарап, С.С. Дунаевская, Т.В. Божко

Сведения об авторах

1 глава 3-й части           2 глава 3-й части

Содержание монографии

ЧАСТЬ 3. Ме­та­бо­ли­че­ский им­му­но­де­фи­цит у боль­ных ост­рым пан­креа­ти­том и ме­то­ды его кор­рек­ции (со­вме­ст­но с Г.В. Бу­лы­ги­ным и С.В. Яки­мо­вым)

Содержание 1-й главы:

Глава 1. Иммунопатология при остром панкреатите (обзор литературы)

      1.1. Ост­рый пан­креа­тит: клас­си­фи­ка­ция и па­то­ге­нез за­бо­ле­ва­ния

      1.2. Ос­нов­ные ас­пек­ты им­му­но­па­то­ге­не­за ост­ро­го пан­креа­ти­та

      1.3. Струк­тур­но-ме­та­бо­ли­че­ские па­ра­мет­ры кле­ток как мар­ке­ры их функ­цио­наль­но­го со­стоя­ния

      1.4. Им­му­но­кор­рек­ция при ост­ром пан­креа­ти­те

      1.5. Ме­ха­низ­мы дей­ст­вия ме­ди­цин­ско­го озо­на

ВВЕ­ДЕ­НИЕ

За­бо­ле­вае­мость ост­рым пан­креа­ти­том про­дол­жа­ет из го­да в год уве­ли­чи­вать­ся и со­став­ля­ет бо­лее 38 па­ци­ен­тов на 100 000 на­се­ле­ния в год [9, 141, 155]. 25% от это­го чис­ла со­став­ля­ют боль­ные де­ст­рук­тив­ны­ми фор­ма­ми [104, 198, 221]. Имен­но эти па­ци­ен­ты пред­став­ля­ют наи­бо­лее тя­же­лую в ди­аг­но­сти­че­ском, ле­чеб­ном, со­ци­аль­ном и эко­но­ми­че­ском пла­не груп­пу боль­ных, что под­твер­жда­ют дан­ные о вы­со­ких по­ка­за­те­лях ле­таль­но­сти, час­то­ты ос­лож­не­ний, сро­ков гос­пи­та­ли­за­ции и рас­хо­да эко­но­ми­че­ских ре­сур­сов, ис­поль­зуе­мых при ле­че­нии ост­ро­го пан­креа­ти­та [4]. Так, ле­таль­ность при ост­ром пан­креа­ти­те без диф­фе­рен­циа­ции его мно­го­об­раз­ных кли­ни­че­ских форм и ста­дий со­ста­ви­ла в Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции в 1996-1997 гг. 22,7-23,6%. На­ши дан­ные не­зна­чи­тель­но от­ли­ча­ют­ся от за­ру­беж­ных, со­глас­но ко­то­рым ле­таль­ность при нек­ро­ти­че­ском пан­креа­ти­те ко­леб­лет­ся в пре­де­лах 27-45% [197].

Воз­рос­шая в по­след­нее вре­мя роль им­му­но­ло­ги­че­ских ис­сле­до­ва­ний в хи­рур­гии оп­ре­де­ля­ет­ся про­грес­сив­ным уве­ли­че­ни­ем чис­ла хи­рур­ги­че­ских боль­ных с им­му­но­де­фи­ци­та­ми, осо­бен­но вто­рич­ны­ми, и по­сто­ян­ным по­вы­ше­ни­ем ре­зи­стент­но­сти мик­ро­фло­ры к ан­ти­бак­те­ри­аль­ным пре­па­ра­там [15, 40, 189]. В хи­рур­гии прин­ци­пы им­му­но­ло­гии ис­поль­зу­ют­ся для пре­ду­пре­ж­де­ния и ле­че­ния ин­фек­ций, борь­бы про­тив ост­рых ле­кар­ст­вен­ных ал­лер­ги­че­ских ре­ак­ций и кор­рек­ции им­мун­ной не­дос­та­точ­но­сти, воз­ни­каю­щей вто­рич­но в хо­де раз­лич­ных хи­рур­ги­че­ских за­бо­ле­ва­ний [26].

Ря­дом ав­то­ров по­ка­за­но, что при ост­ром пан­креа­ти­те раз­ви­ва­ют­ся им­му­но­па­то­ло­ги­че­ские из­ме­не­ния, за­хва­ты­ваю­щие в ос­нов­ном Т-кле­точ­ное зве­но им­му­ни­те­та [92, 106]. Ис­сле­до­ва­те­ли от­ме­ти­ли, что из­ме­не­ния в им­мун­ном ста­ту­се па­ци­ен­тов, боль­ных ост­рым пан­креа­ти­том мо­гут варь­и­ро­вать в дос­та­точ­но ши­ро­ких пре­де­лах. На это ока­зы­ва­ет не­по­сред­ст­вен­ное влия­ние ис­ход­ное со­стоя­ние им­мун­ной сис­те­мы, фор­ма за­бо­ле­ва­ния и ге­не­ти­че­ская де­тер­ми­ни­ро­ван­ность им­мун­но­го от­ве­та [33, 185].

Оцен­ка им­мун­но­го ста­ту­са с ис­поль­зо­ва­ни­ем по­ка­за­те­лей, от­ра­жаю­щих функ­цио­наль­ное со­стоя­ние им­му­но­ком­пе­тет­нт­ных кле­ток, как до­ка­за­но мно­ги­ми ав­то­ра­ми, по­зво­ля­ет рас­крыть наи­бо­лее важ­ные осо­бен­но­сти ме­ха­низ­мов реа­ги­ро­ва­ния им­мун­ной сис­те­мы на вос­па­ли­тель­ный про­цесс раз­лич­ной этио­ло­гии [112, 145]. Дос­та­точ­но ин­фор­ма­тив­ны­ми мож­но счи­тать по­ка­за­те­ли ли­пид­но­го спек­тра и ак­тив­но­сти внут­ри­кле­точ­ных фер­мен­тов им­му­но­ком­пе­тент­ных кле­ток, ко­то­рые по­зво­ля­ют не толь­ко уточ­нить функ­цио­наль­ные воз­мож­но­сти кле­ток, но и оп­ре­де­лить наи­бо­лее оп­ти­маль­ные пу­ти кор­рек­ции на­ру­ше­ний ме­та­бо­лиз­ма кле­ток им­мун­ной сис­те­мы [30].

С уче­том осо­бен­но­стей внут­ри­кле­точ­но­го ме­та­бо­лиз­ма и про­яв­ле­ний им­му­но­де­фи­ци­та у боль­ных ост­рым пан­креа­ти­том бы­ло сфор­му­ли­ро­ва­но сле­дую­щее по­ло­же­ние: тра­ди­ци­он­ное па­то­ге­не­ти­че­ское ле­че­ние боль­ных ост­рым пан­креа­ти­том долж­но про­во­дить­ся па­рал­лель­но с их им­му­но­реа­би­ли­та­ци­ей, обя­за­тель­но вклю­чаю­щей в се­бя кро­ме им­му­но­троп­ных пре­па­ра­тов и ме­та­бо­ли­че­ские кор­рек­то­ры [69].

Ис­то­ще­ние сис­те­мы глу­та­тио­на – од­но из ран­них кле­точ­ных про­яв­ле­ний пан­креа­ти­та [236, 249], по­это­му оче­вид­на це­ле­со­об­раз­ность ле­че­ния эк­зо­ген­ным глу­та­тио­ном, ко­то­рым яв­ля­ет­ся пре­па­рат глу­ток­сим.

К груп­пе ме­то­дов, влияю­щих на им­мун­ную сис­те­му, от­но­сят озо­но­те­ра­пию. На­ко­п­лен боль­шой экс­пе­ри­мен­таль­ный и кли­ни­че­ский ма­те­ри­ал по ис­поль­зо­ва­нию это­го ме­то­да при ост­ром пан­креа­ти­те [21, 45, 55]. В то же вре­мя нет ра­бот, по­свя­щен­ных ме­та­бо­ли­че­ским ме­ха­низ­мам дей­ст­вия озо­на на ИКК и под­же­лу­доч­ную же­ле­зу. Не изу­че­на це­ле­со­об­раз­ность при­ме­не­ния это­го ме­то­да для ме­та­бо­ли­че­ской им­му­но­кор­рек­ции.

При­ве­ден­ные дан­ные сви­де­тель­ст­ву­ют об ак­ту­аль­но­сти про­бле­мы и не­об­хо­ди­мо­сти даль­ней­ших ис­сле­до­ва­ний. В свя­зи с этим це­лью дан­ной ра­бо­ты ста­ло изу­че­ние осо­бен­но­стей по­ка­за­те­лей им­мун­но­го ста­ту­са и струк­тур­но-ме­та­бо­ли­че­ских па­ра­мет­ров лим­фо­ци­тов при раз­лич­ных фор­мах ост­ро­го пан­креа­ти­та.

В за­да­чи ис­сле­до­ва­ния вхо­ди­ло:

  1. Оп­ре­де­лить осо­бен­но­сти по­ка­за­те­лей им­мун­но­го ста­ту­са у боль­ных раз­лич­ны­ми фор­ма­ми ост­ро­го пан­креа­ти­та.
  2. Изу­чить ак­тив­ность внут­ри­кле­точ­ных фер­мен­тов лим­фо­ци­тов (ГР, Г3ФДГ, ЛДГ, Г6ФДГ, НАДМДГ, НАДФМДГ, НАДФГДГ, НАДГДГ, НАД­ФИЦДГ, НА­ДИЦДГ) и ли­пид­ный спектр этих кле­ток у боль­ных ост­рым пан­креа­ти­том.
  3. Ис­сле­до­вать из­ме­не­ния ак­тив­но­сти НАД/Ф/-за­ви­си­мых фер­мен­тов по­ка­за­те­лей ли­пи­дов в тка­ни под­же­лу­доч­ной же­ле­зы в экс­пе­ри­мен­те.
  4. Изу­чить эф­фек­тив­ность при­ме­не­ния ме­та­бо­ли­че­ских им­му­но­кор­рек­то­ров при ост­ром пан­креа­ти­те. Оце­нить со­стоя­ние им­мун­но­го ста­ту­са и струк­тур­но-ме­та­бо­ли­че­ские па­ра­мет­ры лим­фо­ци­тов по­сле озо­но­те­ра­пии.

Про­ве­де­но ком­плекс­ное ис­сле­до­ва­ние им­му­ни­те­та с оп­ре­де­ле­ни­ем со­стоя­ния кле­точ­но­го и гу­мо­раль­но­го звень­ев и па­ра­мет­ров ак­тив­но­сти НАД/Ф/-за­ви­си­мых фер­мен­тов в лим­фо­ци­тах, а так­же ли­пид­но­го спек­тра ИКК у боль­ных ост­рым пан­креа­ти­том. Ус­та­нов­ле­на за­ви­си­мость тя­же­сти ме­та­бо­ли­че­ской им­му­но­де­прес­сии от фор­мы пан­креа­ти­та.

Впер­вые по­лу­че­ны по­ка­за­те­ли ак­тив­но­сти фер­мен­тов тка­ни под­же­лу­доч­ной же­ле­зы (Г6ФДГ, ЛДГ, Г3ФДГ, НАДМДГ, НАДФМДГ, НА­ДИЦДГ, НАД­ФИЦДГ, НАДГДГ, НАДФГДГ, ГР), а так­же ли­пид­но­го спек­тра этих кле­ток, от­ра­жаю­щих осо­бен­но­сти ме­та­бо­ли­че­ских из­ме­не­ний при ост­ром пан­креа­ти­те.

В экс­пе­ри­мен­те и кли­ни­ке изу­че­но влия­ние ме­то­да озо­но­те­ра­пии на ме­та­бо­ли­че­ские про­цес­сы в лим­фо­ци­тах пе­ри­фе­ри­че­ской кро­ви и тка­ни под­же­лу­доч­ной же­ле­зы. Ис­сле­до­ва­но влия­ние глу­ток­си­ма на на­прав­лен­ность про­цес­сов ме­та­бо­лиз­ма в ор­га­низ­ме при ост­ром пан­креа­ти­те. 


Вы­яв­лен­ные из­ме­не­ния им­му­ни­те­та и струк­тур­но-ме­та­бо­ли­че­ских по­ка­за­те­лей лим­фо­ци­тов до­пол­ня­ют пред­став­ле­ние об им­му­но­па­то­ге­не­зе вос­па­ли­тель­но­го про­цес­са при ост­ром пан­креа­ти­те и ме­ха­низ­мах фор­ми­ро­ва­ния вто­рич­ной им­мун­ной не­дос­та­точ­но­сти. Тя­жесть им­му­но­де­фи­ци­та и ак­тив­ность внут­ри­кле­точ­ных фер­мен­тов в лим­фо­ци­тах за­ви­сят от фор­мы ост­ро­го пан­креа­ти­та.

Ре­зуль­та­ты ра­бо­ты тео­ре­ти­че­ски обос­но­вы­ва­ют це­ле­со­об­раз­ность кли­ни­че­ско­го ис­поль­зо­ва­ния им­му­но­троп­ных пре­па­ра­тов для кор­рек­ции ме­та­бо­ли­че­ской им­му­но­ло­ги­че­ской не­дос­та­точ­но­сти у боль­ных ост­рым пан­креа­ти­том.

По­ка­за­на це­ле­со­об­раз­ность ком­плекс­но­го кли­ни­ко-им­му­но­ло­ги­че­ско­го об­сле­до­ва­ния с оп­ре­де­ле­ни­ем струк­тур­но-ме­та­бо­ли­че­ских по­ка­за­те­лей лим­фо­ци­тов у боль­ных ост­рым пан­креа­ти­том, ре­зуль­та­ты ко­то­ро­го по­зво­ля­ют объ­ек­тив­но оце­нить фор­му и сте­пень тя­же­сти им­му­но­де­фи­ци­та, кон­тро­ли­ро­вать эф­фек­тив­ность про­во­ди­мой им­му­но­кор­ри­ги­рую­щей те­ра­пии и оп­ре­де­лять ин­ди­ви­ду­аль­ный про­гноз (те­че­ния и ис­хо­да бо­лез­ни).

Вверх              Содержание монографии

Гла­ва 1. Иммунопатология при остром панкреатите (об­зор ли­те­ра­ту­ры)

1.1. Ост­рый пан­креа­тит: клас­си­фи­ка­ция и па­то­ге­нез за­бо­ле­ва­ния


Воз­рас­таю­щая час­то­та за­бо­ле­ва­ния при ост­ром пан­креа­ти­те оп­ре­де­ля­ет его ве­ду­щее ме­сто в не­от­лож­ной аб­до­ми­наль­ной хи­рур­гии [120, 155]. Мно­го­об­ра­зие кли­ни­че­ских про­яв­ле­ний ост­ро­го пан­креа­ти­та и не­пред­ска­зуе­мый ис­ход за­бо­ле­ва­ния де­ла­ют важ­ны­ми ме­то­ды оцен­ки ха­рак­те­ра па­то­мор­фо­ло­ги­че­ско­го про­цес­са и тя­же­сти по­ли­ор­ган­ных на­ру­ше­ний [46, 47, 174]. Во мно­гом эти про­бле­мы обу­слов­ле­ны тра­ди­ци­он­ны­ми пред­став­ле­ния­ми о па­то­ге­не­зе де­ст­рук­тив­но­го, вос­па­ли­тель­но­го и сеп­ти­че­ско­го про­цес­сов при пан­кре­о­нек­ро­зе [23, 37, 58, 125].

Наи­бо­лее со­вре­мен­ной вы­гля­дит клас­си­фи­ка­ция ост­ро­го пан­креа­ти­та, при­ня­тая в Ат­лан­те (США) в 1992г. Ис­поль­зо­ван­ная в ней кон­цеп­ция кли­ни­че­ско­го «сред­не­тя­же­ло­го» и «тя­же­ло­го» те­че­ния ост­ро­го пан­креа­ти­та, по­строе­на на прин­ци­пах па­то­мор­фо­ло­гии и ин­фи­ци­ро­ва­ния под­же­лу­доч­ной же­ле­зы и за­брю­шин­но­го про­стран­ст­ва [178]. Со­глас­но ре­ше­ни­ям сим­по­зиу­ма, вы­де­ля­ют сле­дую­щие кли­ни­че­ские фор­мы ост­ро­го пан­креа­ти­та:

1. ост­рый пан­креа­тит сред­ней сте­пе­ни тя­же­сти;

2. ост­рый пан­креа­тит с тя­же­лым те­че­ни­ем;

3. ост­рые жид­ко­ст­ные об­ра­зо­ва­ния;

4. пан­кре­о­нек­роз сте­риль­ный и ин­фи­ци­ро­ван­ный;

5. ост­рая псев­до­кис­та;

6. пан­креа­то­ген­ный абс­цесс.

Так на­зы­вае­мый сред­ний по тя­же­сти ост­рый пан­креа­тит встре­ча­ет­ся в 75-80% слу­ча­ев за­бо­ле­ва­ния боль­ных и со­от­вет­ст­ву­ет отеч­ной фор­ме пан­креа­ти­та с мик­ро­ско­пи­че­ской кар­ти­ной па­рен­хи­ма­тоз­но­го и за­брю­шин­но­го нек­ро­за и ха­рак­те­ри­зу­ет­ся абор­тив­ным те­че­ни­ем в сро­ки 48-72 ч ком­плекс­ной те­ра­пии. Тя­же­лое те­че­ние ост­ро­го пан­креа­ти­та ха­рак­те­ри­зу­ет­ся по­яв­ле­ни­ем сис­тем­ных по­ли­ор­ган­ных и ме­ст­ных (нек­роз, абс­цесс, псев­до­кис­та) ос­лож­не­ний. Воз­мож­но, но ме­нее ве­ро­ят­но, раз­ви­тие ин­тер­сти­ци­аль­но­го пан­креа­ти­та в та­кой си­туа­ции.

Вы­де­ле­ние этих форм оп­ре­де­ля­ет­ся по прин­ци­пу фа­зо­во­го раз­ви­тия, свое­об­ра­зию па­то­ге­не­за в раз­лич­ные пе­рио­ды те­че­ния па­то­ло­ги­че­ско­го про­цес­са в под­же­лу­доч­ной же­ле­зе и за­брю­шин­ной клет­чат­ке, а так­же по ре­аль­ным осо­бен­но­стям кли­ни­че­ской, ла­бо­ра­тор­ной и ин­ст­ру­мен­таль­ной ди­аг­но­сти­ки, про­гно­зи­ро­ва­ния и ле­че­ния при ост­ром пан­креа­ти­те [25, 133, 147].

Са­вель­е­вым В.С. и со­авт. (1999) вы­де­ля­ют­ся ос­нов­ные зве­нья па­то­ге­не­за ост­ро­го пан­креа­ти­та (ри­су­нок 1) [142, 144].

Рис. 1. Ос­нов­ные зве­нья па­то­ге­не­за ост­ро­го пан­креа­ти­та

 

До­ка­за­но, что ос­нов­ное ме­сто в па­то­ге­не­зе ост­ро­го пан­креа­ти­та за­ни­ма­ет про­цесс нек­ро­био­за. При пан­кре­о­нек­ро­зе про­ис­хо­дит де­ст­рук­ция мем­бран и аци­нар­ной клет­ки с вы­бро­сом про­те­о­ли­ти­че­ских фер­мен­тов в ин­тер­сти­ции, что при­во­дит к нек­ро­зу тка­ни под­же­лу­доч­ной же­ле­зы и клет­чат­ки [7, 62, 63].

Пе­ре­ход про­цес­са от «сте­риль­но­го» пан­кре­о­нек­ро­за к ин­фи­ци­ро­ван­но­му обу­слов­лен кон­та­ми­на­ци­ей ус­лов­но-па­то­ген­ной мик­ро­фло­рой эн­до­ген­но­го, внут­ри­ки­шеч­но­го про­ис­хо­ж­де­ния [36]. Ме­ха­низ­му ин­фи­ци­ро­ва­ния спо­соб­ст­ву­ет не­со­стоя­тель­ность ме­та­бо­ли­че­ской и барь­ер­ной функ­ции же­лу­доч­но-ки­шеч­но­го трак­та, ре­ти­ку­ло­эн­до­те­ли­аль­ной сис­те­мы пе­че­ни и лег­ких [44, 54].

Вверх              Содержание монографии

1.2. Ос­нов­ные ас­пек­ты им­му­но­па­то­ге­не­за ост­ро­го пан­креа­ти­та

Цир­ку­ля­ция в кро­ви ак­тив­ных про­дук­тов из­вра­щен­но­го об­ме­на и ток­си­че­ских внут­ри­кле­точ­ных суб­стан­ций при ост­ром пан­креа­ти­те ве­дет к им­мун­ной де­прес­сии [106]. Уча­стие им­мун­ных ме­ха­низ­мов в па­то­ге­не­зе за­бо­ле­ва­ния не вы­зы­ва­ет со­мне­ний: де­ст­рук­ция тка­ни под­же­лу­доч­ной же­ле­зы и умень­ше­ние об­ще­го пу­ла лим­фо­ци­тов [6, 177] со­про­во­ж­да­ют­ся сен­си­би­ли­за­ци­ей им­мун­ных кле­ток к ан­ти­ге­нам же­ле­зы и пе­че­ни [163]. Это со­че­та­ет­ся с из­ме­не­ния­ми ко­ли­че­ст­ва В- и Т-кле­ток и их суб­по­пу­ля­ций, за­ви­ся­щи­ми от фор­мы за­бо­ле­ва­ния [94, 185]. При отеч­ной фор­ме пан­креа­ти­та па­рал­лель­но раз­ви­тию де­ст­рук­тив­ных про­цес­сов про­ис­хо­дит сни­же­ние ко­ли­че­ст­ва Т-хел­пе­ров, на фо­не Т-им­му­но­де­фи­ци­та; при гной­ном про­цес­се в боль­шей сте­пе­ни вы­ра­же­но сни­же­ни­ем ко­ли­че­ст­ва Т-су­прес­со­ров. Уве­ли­че­ние ко­ли­че­ст­ва В-лим­фо­ци­тов, как пра­ви­ло, от­ме­ча­ет­ся пре­иму­ще­ст­вен­но при отеч­ной фор­ме за­бо­ле­ва­ния [92].

Ан­ти­те­ла к тка­ни под­же­лу­доч­ной же­ле­зы вы­яв­ля­ют­ся в кро­ви об­сле­дуе­мых уже с пер­вых ча­сов за­бо­ле­ва­ния [119], а вы­ра­бот­ка ор­га­нос­пе­ци­фи­че­ских ан­ти­тел про­ис­хо­дит лишь на 10-12 су­тки его раз­ви­тия. Об­ра­зо­ва­ние цир­ку­ли­рую­щих им­мун­ных ком­плек­сов за­ви­сит от со­дер­жа­ния им­му­ног­ло­бу­ли­нов М и G, а так­же от раз­ме­ров оча­га де­ст­рук­ции и вы­ра­жен­но­сти эн­до­ток­си­ко­за [13]. Спе­ци­фи­че­ская ре­ак­ция им­мун­ной сис­те­мы на­прав­ле­на на вы­ве­де­ние из ор­га­низ­ма ан­ти­ге­нов в ви­де им­мун­ных ком­плек­сов, ко­то­рые в свою оче­редь ос­во­бо­ж­да­ют ана­фи­ло­ток­син, вы­зы­вая кле­точ­ный ли­зис, аг­ре­ге­цию не­им­мун­ных лим­фо­ци­тов и тром­бо­ци­тов и, от­кла­ды­ва­ясь в фильт­ра­ци­он­ных струк­ту­рах ор­га­низ­ма, по­вре­ж­дют их [28].

Роль сис­те­мы ком­пле­мен­та при пан­креа­ти­те за­клю­ча­ет­ся в том, что ком­по­нен­ты ком­пле­мен­та, ак­ти­ви­ро­ван­ные про­теа­за­ми, яв­ля­ют­ся ис­точ­ни­ком био­ло­ги­че­ски ак­тив­ных пеп­ти­дов, спо­соб­ст­вую­щих раз­ру­ше­нию па­рен­хи­мы под­же­лу­доч­ной же­ле­зы [40, 161].

Про­ве­ден­ные Э.В.Лу­це­ви­чем и со­авт. (1998) гис­то­то­по­гра­фи­че­ские и ан­гио-лим­фо­гра­фи­че­ские ис­сле­до­ва­ния, под­твер­ди­ли важ­ную са­мо­стоя­тель­ную роль лим­фо­ид­ных об­ра­зо­ва­ний в па­то­ге­не­зе пан­креа­ти­та. Ав­то­ры по­ка­за­ли, что при хро­ни­че­ском ре­ци­ди­ви­рую­щем пан­креа­ти­те име­ет ме­сто во­вле­че­ние в па­то­ло­ги­че­ский про­цесс мор­фо­ло­ги­че­ских струк­тур лим­фа­ти­че­ской сис­те­мы са­мой под­же­лу­доч­ной же­ле­зы и ре­гио­нар­ных ее от­де­лов. Сте­пень вы­ра­жен­но­сти из­ме­не­ний в лим­фа­ти­че­ских уз­лах, от­ме­чае­мая ис­сле­до­ва­те­ля­ми – от оте­ка до фор­ми­ро­ва­ния нек­ро­за. Это об­стоя­тель­ст­во по­зво­ли­ло вы­де­лить ав­то­рам но­вую фор­му ос­лож­нен­но­го пан­креа­ти­та – па­ра­пан­кре­о­лим­фа-аде­но­нек­роз. Ис­сле­до­ва­те­ли от­ме­ти­ли так­же, что нек­роз в лим­фа­ти­че­ских уз­лах раз­ви­ва­ет­ся не в ре­зуль­та­те его пе­ре­хо­да с па­рен­хи­мы под­же­лу­доч­ной же­ле­зы и ок­ру­жаю­щих тка­ней на лим­фа­ти­че­ские уз­лы, а яв­ля­ет­ся след­ст­ви­ем ау­то­фер­мент­ной аг­рес­сии, про­яв­ляю­щей­ся на тер­ри­то­рии ре­гио­нар­ных лим­фа­ти­че­ских уз­лов [99, 100, 101].

Нек­ро­ти­че­ский суб­страт в под­же­лу­доч­ной же­ле­зе и за­брю­шин­ной клет­чат­ке, им­му­но­де­фи­цит­ное со­стоя­ние, как до опе­ра­ции, так и по­сле нее, и дис­бак­те­ри­оз ве­дут к раз­ви­тию по­сле­опе­ра­ци­он­ных гной­но-сеп­ти­че­ских ос­лож­не­ний при ост­ром пан­креа­ти­те [26]. Им­му­но­де­фи­цит­ное со­стоя­ние до опе­ра­ции фор­ми­ру­ет­ся на фо­не эн­до­ток­си­ко­за и плаз­мо­по­те­ри. Опе­ра­ци­он­ный стресс и не­аде­к­ват­ная с точ­ки зре­ния им­му­но­реа­би­ли­та­ции те­ра­пия спо­соб­ны су­ще­ст­вен­но усу­губ­лять имею­щий­ся им­му­но­де­фи­цит. Даль­ней­шее рас­про­стра­не­ние гной­ной хи­рур­ги­че­ской ин­фек­ции оп­ре­де­ля­ет­ся дву­мя фак­то­ра­ми: им­мун­ным ста­ту­сом ор­га­низ­ма и осо­бен­но­стя­ми воз­бу­ди­те­ля. Су­ще­ст­вен­ное влия­ние на раз­ви­тие это­го про­цес­са ока­зы­ва­ет и ней­ро­эн­док­рин­ная сис­те­ма, тес­но свя­зан­ная с им­мун­ной сис­те­мой и осу­ще­ст­в­ляю­щая про­цес­сы адап­та­ции к стрес­су [1, 17].

Вы­со­кая час­то­та гной­но-сеп­ти­че­ских ос­лож­не­ний при хи­рур­ги­че­ском ле­че­нии де­ст­рук­тив­но­го пан­креа­ти­та, дос­ти­гаю­щая 47-57% [138], и ле­таль­ность до 90% [4, 5, 6], по­бу­ди­ли ис­сле­до­ва­те­лей к ана­ли­зу ди­на­ми­ки им­му­но­ло­ги­че­ских по­ка­за­те­лей в раз­ные фа­зы па­то­ло­ги­че­ско­го про­цес­са: ток­си­че­скую, гной­ную, в пе­ри­од вы­здо­ров­ле­ния или за 1-3 су­ток до ле­таль­но­го ис­хо­да [154]. Во вре­мя ток­си­че­ской фа­зы, раз­ви­ваю­щей­ся по­сле опе­ра­ции, от­ме­ча­лась тен­ден­ция к аб­со­лют­ной лим­фо­пе­нии, сни­же­нию ко­ли­че­ст­ва Т-лим­фо­ци­тов, “ак­тив­ных” Т-лим­фо­ци­тов, Т-хел­пе­ров и Т-су­прес­со­ров, при не­зна­чи­тель­но из­ме­няю­щих­ся по­ка­за­те­лях гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та (В-лим­фо­ци­тов и кон­цен­тра­ции им­му­ног­ло­бу­ли­нов клас­сов А, M и G). Ста­ти­сти­че­ски дос­то­вер­ное по­вы­ше­ние спон­тан­ной аг­ло­ме­ра­ции лей­ко­ци­тов ука­зы­ва­ло на уме­рен­ную ак­тив­ность вос­па­ли­тель­но­го про­цес­са. Тен­ден­ция к по­вы­ше­нию С-ре­ак­тив­но­го бел­ка сви­де­тель­ст­во­ва­ла о су­ще­ст­вен­ном уве­ли­че­нии в кро­ви им­му­но­су­прес­сив­ных фак­то­ров.

Для оцен­ки воз­мож­ных из­ме­не­ний в им­му­но­ло­ги­че­ском ста­ту­се боль­ных ост­рым де­ст­рук­тив­ным пан­креа­ти­том А.И.Шу­гае­вым и со­авт. (1993) [7] про­ве­ден­но ис­сле­до­ва­ние, учи­ты­ваю­щее сте­пень по­ра­же­ния под­же­лу­доч­ной же­ле­зы. Де­ст­рук­тив­ный пан­креа­тит со­про­во­ж­дал­ся на­ру­ше­ни­ем диф­фе­рен­ци­ров­ки им­му­но­ком­пе­тент­ных кле­ток, о чем сви­де­тель­ст­во­ва­ло вы­ра­жен­ное сни­же­ние чис­ла Т-кле­ток, и, в мень­шей ме­ре, В-лим­фо­ци­тов, а так­же уве­ли­че­ние О-кле­ток. Бо­лее зна­чи­тель­ные на­ру­ше­ния про­цес­сов диф­фе­рен­ци­ров­ки на­блю­да­лись в груп­пе боль­ных с объ­е­мом по­ра­же­ния под­же­лу­доч­ной же­ле­зы бо­лее 50%, что бы­ло свя­за­но с из­бы­точ­ным на­ко­п­ле­ни­ем как ток­си­че­ских про­дук­тов ме­та­бо­лиз­ма, так и бак­те­ри­аль­ных ток­си­нов. Од­но­вре­мен­но с на­ру­ше­ни­ем про­цес­сов диф­фе­рен­ци­ров­ки им­му­но­ком­пе­тент­ных кле­ток су­ще­ст­вен­но из­ме­нял­ся объ­ем от­дель­ных суб­по­пу­ля­ций Т-лим­фо­ци­тов, а во­вле­че­ние в про­цесс ма­ло­диф­фе­рен­ци­ро­ван­ных кле­ток, ка­ки­ми яв­ля­ют­ся О-лим­фо­ци­ты, от­ра­жа­ло сни­же­ние им­му­но­ло­ги­че­ской ре­ак­тив­но­сти боль­ных в це­лом.

Из­ме­не­ния со­от­но­ше­ний от­дель­ных по­пу­ля­ций и суб­по­пу­ля­ций лим­фо­ци­тов при де­ст­рук­тив­ном пан­креа­ти­те со­про­во­ж­да­лись и из­ме­не­ния­ми функ­цио­наль­ной ак­тив­но­сти сис­те­мы гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та. У боль­ных с кли­ни­че­ски­ми сим­пто­ма­ми эн­до­ген­ной ин­ток­си­ка­ции на­блю­да­лось сни­же­ние уров­ня им­му­ног­ло­бу­ли­нов клас­са G, со­хра­няв­шее­ся в те­че­ние все­го пе­рио­да ис­сле­до­ва­ния; со сто­ро­ны им­му­ног­ло­бу­ли­на А су­ще­ст­вен­ной ди­на­ми­ки от­ме­че­но не бы­ло [4, 18].

Для боль­ных пан­кре­о­нек­ро­зом в раз­гар за­бо­ле­ва­ния ха­рак­тер­но умень­ше­ние со­дер­жа­ния Т-лим­фо­ци­тов на 77,4+4,9% с дис­ба­лан­сом им­му­но­ре­гу­ля­тор­ных суб­по­пу­ля­ций, сни­же­ни­ем ан­ти­те­ло­об­ра­зо­ва­ния и функ­цио­наль­ной ак­тив­но­сти фа­го­ци­тар­но­го зве­на. Ди­на­ми­ка из­ме­не­ний па­ра­мет­ров кле­точ­но­го зве­на, кон­ста­ти­руе­мых у боль­ных отеч­ной фор­мой ост­ро­го пан­креа­ти­та, име­ет те же тен­ден­ции, но зна­чи­тель­но ме­нее вы­ра­жен­ные. На этом фо­не лег­ко воз­ни­ка­ют им­му­но­па­то­ло­ги­че­ские ре­ак­ции, вы­зы­ваю­щие по­сле­опе­ра­ци­он­ные ос­лож­не­ния со сто­ро­ны под­же­лу­доч­ной же­ле­зы [92].

Бе­бу­ри­шви­ли А.Г. и со­авт. (1992) пред­став­ле­на схе­ма им­му­но­па­то­ге­не­за ост­ро­го пан­креа­ти­та (ри­су­нок 2) [15].

Рис. 2. Зве­нья им­му­но­па­то­ге­не­за ост­ро­го пан­креа­ти­та

 

Та­ким об­ра­зом, им­му­но­па­то­ге­нез ост­ро­го пан­креа­ти­та свя­зан, как со сте­пе­нью по­ра­же­ния же­ле­зы, так и с со­стоя­ни­ем ис­ход­ной им­му­но­ре­ак­тив­но­сти боль­но­го.

Вверх              Содержание монографии

1.3. Струк­тур­но-ме­та­бо­ли­че­ские па­ра­мет­ры кле­ток как мар­ке­ры их функ­цио­наль­но­го со­стоя­ния

1.3.1. Ак­тив­ность НАД /Ф/-за­ви­си­мых фер­мен­тов лим­фо­ци­тов в оцен­ке функ­цио­наль­но­го со­стоя­ния им­мун­ной сис­те­мы


Ис­поль­зуе­мые в кли­ни­ке на се­го­дняш­ний день по­ка­за­те­ли им­мун­но­го ста­ту­са, не от­ра­жа­ют пол­но­стью со­стоя­ние функ­цио­наль­ной ак­тив­но­сти им­му­но­ком­пе­тент­ных кле­ток и ма­ло­ин­фор­ма­тив­ны для про­гно­за ис­хо­да за­бо­ле­ва­ния. На­прав­ле­ние, раз­ра­ба­ты­вае­мое в на­стоя­щее вре­мя – оцен­ка функ­цио­наль­но­го со­стоя­ния им­мун­ной сис­те­мы по струк­тур­но-ме­та­бо­ли­че­ским па­ра­мет­рам им­мун­но­ком­пе­тент­ных кле­ток.

Из­вест­но, что про­яв­ле­ние в пол­ном объ­е­ме функ­цио­наль­ных воз­мож­но­стей ИКК в про­цес­сах рас­по­зна­ва­ния и фор­ми­ро­ва­ния им­мун­но­го от­ве­та про­ис­хо­дит лишь при со­от­вет­ст­вую­щем со­стоя­нии внут­ри­кле­точ­но­го ме­та­бо­лиз­ма [10, 32, 33, 57, 76]. Он в зна­чи­тель­ной ме­ре обес­пе­чи­ва­ет­ся оп­ре­де­лен­ным уров­нем ак­тив­но­сти внут­ри­кле­точ­ных фер­мен­тов и ли­пид­но­го об­ме­на. На­ру­ше­ния по­след­не­го, ис­ход­ные или сфор­ми­ро­вав­шие­ся на вы­со­те ин­ток­си­ка­ции при гной­ной хи­рур­ги­че­ской ин­фек­ции, вро­ж­ден­ные или при­об­ре­тен­ные фер­мен­то­па­тии при­во­дят к струк­тур­но-функ­цио­наль­ным рас­строй­ствам кле­точ­ных мем­бран им­му­но­ком­пе­тент­ных кле­ток. Это, в свою оче­редь, ока­зы­ва­ет зна­чи­тель­ное влия­ние на их функ­цио­наль­ную ак­тив­ность и, не­со­мнен­но, спо­соб­ст­ву­ет раз­ви­тию ме­та­бо­ли­че­ских им­му­но­де­фи­ци­тов.

Оп­ре­де­ле­ние ак­тив­но­сти ря­да фер­мен­тов лим­фо­ци­тов при раз­лич­ных за­бо­ле­ва­ни­ях и па­то­ло­ги­че­ских со­стоя­ни­ях име­ет вы­со­кую про­гно­сти­че­скую зна­чи­мость. Р.П.Нар­цис­со­вым (1978) раз­ра­бо­тан спектр ме­то­дов, по­зво­ляю­щих по ак­тив­но­сти фер­мен­тов в лим­фо­ци­тах осу­ще­ст­в­лять не толь­ко оцен­ку их функ­цио­наль­ных воз­мож­но­стей, но и ис­поль­зо­вать при ди­аг­но­сти­ке раз­лич­ных па­то­ло­ги­че­ских про­цес­сов и для про­гно­за тя­же­сти и дли­тель­но­сти за­бо­ле­ва­ния [112].

Боль­шое ко­ли­че­ст­во про­ве­ден­ных ис­сле­до­ва­ний по­зво­ли­ло к на­стоя­ще­му вре­ме­ни вы­явить осо­бен­но­сти ак­тив­но­сти НАД/Ф/-за­ви­си­мых де­гид­ро­ге­наз в по­пу­ля­ции лим­фо­ци­тов пе­ри­фе­ри­че­ской кро­ви при раз­лич­ных со­стоя­ни­ях им­му­ни­те­та [31, 150].

Поя­вив­шие­ся в по­след­нее де­ся­ти­ле­тие ре­зуль­та­ты ис­сле­до­ва­ний по­зво­ля­ют пред­ста­вить не­ко­то­рые ме­ха­низ­мы, свя­зы­ваю­щие внут­ри­кле­точ­ные ме­та­бо­ли­че­ские про­цес­сы в лим­фо­ци­тах с их функ­цио­наль­ной ак­тив­но­стью. На­при­мер, ус­та­нов­ле­ны ак­ти­ва­ция фер­мен­тов пен­то­зо­фос­фат­но­го цик­ла и гли­ко­ли­за в РБТЛ и уве­ли­че­ние ак­тив­но­сти всех фер­мен­тов гли­ко­ли­за и цик­ла Креб­са при ми­то­ген­ной сти­му­ля­ции Т-лим­фо­ци­тов; по­ка­за­на за­ви­си­мость экс­прес­сии на лим­фо­ци­тах от­дель­ных ан­ти­ге­нов от со­дер­жа­ния в клет­ках аде­но­зи­на и аде­но­зин­ди­фос­фор­ной ки­сло­ты; от­ме­че­но зна­чи­тель­ное уве­ли­че­ние ак­тив­но­сти аде­но­зин­де­за­ми­на­зы, 5-нук­лео­ти­да­зы, АМФ-ами­но­гид­ро­ла­зы и аде­ни­лат­цик­ла­зы, а так­же ус­ко­ре­ние ка­та­бо­лиз­ма АТФ при сти­му­ля­ции ти­мо­ци­тов с при­ме­не­ни­ем КОН А [184, 222].

Свя­зи по­ка­за­те­лей внут­ри­кле­точ­но­го ме­та­бо­лиз­ма лим­фо­ци­тов с функ­цио­наль­ным со­стоя­ни­ем им­мун­ной сис­те­мы убе­ди­тель­но под­твер­жда­ют­ся не толь­ко ре­зуль­та­та­ми экс­пе­ри­мен­таль­ных ис­сле­до­ва­ний, но и кли­ни­ко-ла­бо­ра­тор­ны­ми дан­ны­ми оцен­ки им­му­ни­те­та. С по­мо­щью кор­ре­ля­ци­он­но­го ана­ли­за по­ка­за­но со­пря­же­ние ме­та­бо­лиз­ма им­му­но­ком­пе­тент­ных кле­ток и про­дук­ции им­му­ног­ло­бу­ли­нов. Ис­сле­до­ва­ния ме­та­бо­лиз­ма лим­фо­ци­тов при об­щей ва­риа­бель­ной ги­по­гам­маг­ло­бу­ли­не­мии по­ка­за­ло сни­же­ние та­ких фер­мен­тов, как ЛДГ, НАДМДГ, кис­лая фос­фа­та­за и ка­та­ла­за [32, 145].

К чис­лу наи­бо­лее ин­фор­ма­тив­но от­ра­жаю­щих ос­нов­ные па­ра­мет­ры внут­ри­кле­точ­но­го ме­та­бо­лиз­ма лим­фо­ци­тов мож­но от­не­сти не­сколь­ко де­гид­ро­ге­наз.

Глю­ко­зо-6-фос­фат­де­гид­ро­ге­на­за (Г6ФДГ) яв­ля­ет­ся клю­че­вым фер­мен­том пен­то­зо­фос­фат­но­го пу­ти – от это­го фер­мен­та за­ви­сит, под­верг­нет­ся ли глю­ко­за гли­ко­ли­зу или бу­дет ути­ли­зи­ро­вать­ся в ПФП. Глю­ко­зо-6-фос­фат­де­гид­ро­ге­на­за дос­та­точ­но тес­но взаи­мо­свя­за­на с фер­мен­та­ми ан­ти­ок­си­дант­ной за­щи­ты и ка­та­бо­лиз­ма ксе­но­био­ти­ков; на­при­мер, из­вест­но о ко­фак­тор­ной взаи­мо­свя­зи ме­ж­ду Г6ФДГ и глю­та­ти­он­ре­дук­та­зы (ГР). Ак­тив­ность Г6ФДГ осо­бен­но вы­со­ка в рас­ту­щих, про­ли­фи­ри­рую­щих и на­хо­дя­щих­ся в со­стоя­нии ак­ти­ва­ции лим­фо­ци­тах [86, 182, 184].

Гли­це­рол-3-фос­фат­де­гид­ро­ге­на­за (Г3ФДГ) су­ще­ст­ву­ет в двух фор­мах – ци­то­плаз­ма­ти­че­ской и внут­ри­ми­то­хон­д­ри­аль­ной. В ци­то­плаз­ме осу­ще­ст­в­ля­ет взаи­мо­связь ме­ж­ду сис­те­мой ли­пид­но­го об­ме­на и гли­ко­ли­зом. При взаи­мо­дей­ст­вии НАДГ3ФДГ и его внут­ри­ми­то­хон­д­ри­аль­ной ФАД-за­ви­си­мой фор­мы осу­ще­ст­в­ля­ет­ся ра­бо­та аль­фа-гли­це­рол­фос­фат­но­го чел­ноч­но­го ме­ха­низ­ма, обес­пе­чи­ваю­ще­го пе­ре­нос во­до­ро­да внутрь ми­то­хон­д­рий; ак­тив­ность по­след­не­го за­ви­сит от на­ра­бот­ки НАДФН в ци­то­плаз­ме кле­ток и от окис­ле­ния суб­стра­тов в ми­то­хон­д­ри­ях [20].

Лак­тат­де­гид­ро­ге­на­за (ЛДГ) ка­та­ли­зи­ру­ет ре­ак­цию, на­хо­дя­щую­ся на раз­ветв­ле­нии ана­эроб­но­го и аэроб­но­го пре­вра­ще­ния пи­ру­ва­та. В ре­зуль­та­те аэроб­ной ре­ак­ции ЛДГ (лак­тат-пи­ру­ват), ко­то­рая яв­ля­ет­ся од­ним из важ­ных по­ка­за­те­лей обес­пе­чи­вае­мой гли­ко­ли­зом до­ли энер­ге­ти­че­ско­го по­тен­циа­ла ме­та­бо­лиз­ма в ци­то­плаз­ме, на­ра­ба­ты­ва­ет­ся ос­нов­ное ко­ли­че­ст­во НАДН. Важ­ная роль гли­ко­ли­за в обес­пе­че­нии функ­цио­наль­ных воз­мож­но­стей клет­ки под­твер­жда­ет­ся ря­дом ав­то­ров, ус­та­но­вив­ших его ак­ти­ва­цию (на­ря­ду с ак­ти­ва­ци­ей ПФП) при ре­ак­ци­ях бла­ст­транс­фор­ма­ции лим­фо­ци­тов [19, 87].

Две изо­цит­рат­де­гид­ро­ге­на­зы (НАД- и НАДФ-за­ви­си­мая ИЦДГ) кон­тро­ли­ру­ют ме­та­бо­лизм со­от­вет­ст­вую­ще­го суб­стра­та цик­ла три­кар­бо­но­вых ки­слот. Ак­тив­ность фер­мен­та НА­ДИЦДГ от­ра­жа­ет суб­страт­ный по­ток по цик­лу, обу­слов­ли­ваю­щий под­дер­жа­ние не­об­хо­ди­мой кон­цен­тра­ции НАДН и энер­ге­ти­че­ско­го по­тен­циа­ла ми­то­хон­д­рий. При сни­же­нии ин­тен­сив­но­сти суб­страт­но­го по­то­ка и не­дос­тат­ке во­до­ро­да в ми­то­хон­д­ри­ях мо­жет вклю­чать­ся од­на из вспо­мо­га­тель­ных ре­ак­ций цик­ла, ре­гу­ли­руе­мая НАД­ФИЦДГ; од­на­ко сле­ду­ет учи­ты­вать, что по­доб­ный ком­пен­са­тор­ный ме­ха­низм ог­ра­ни­чен во вре­ме­ни.

Два фер­мен­та уча­ст­ву­ют в ре­ак­ци­ях ме­та­бо­лиз­ма ма­ла­та, об­ра­зую­ще­го­ся в цик­ле Креб­са – НАДМДГ и НАДФМДГ. НАДМДГ яв­ля­ет­ся од­ним из важ­ней­ших фер­мен­тов ЦТК, ре­гу­ли­рую­щий в нем по­ток суб­стра­тов и влияю­щий со­вме­ст­но с глу­та­мат­де­гид­ро­ге­на­за­ми на окис­ли­тель­ное фос­фо­ри­ли­ро­ва­ние. НАДФМДГ (ма­лик-фер­мент) кон­тро­ли­ру­ет од­ну из так на­зы­вае­мых шун­ти­рую­щих ре­ак­ций, ак­ти­ви­зи­рую­щих­ся при не­об­хо­ди­мо­сти ус­ко­ре­ния про­хо­ж­де­ния суб­стра­тов по ме­та­бо­ли­че­ским пу­тям. В хо­де этой ре­ак­ции про­ис­хо­дит пре­вра­ще­ние яб­лоч­ной ки­сло­ты в пи­ру­ват с вос­ста­нов­ле­ни­ем НАДФ+ до НАДФН, ко­то­рый за­тем ис­поль­зу­ет­ся в про­цес­се син­те­за. НАДФМДГ име­ет функ­цио­наль­ные свя­зи с внут­ри­кле­точ­ны­ми сис­те­ма­ми ан­ти­ок­си­дант­ной за­щи­ты [95, 175].

Важ­ная роль в функ­цио­ни­ро­ва­нии цик­ла Креб­са при­над­ле­жит фер­мент­ной сис­те­ме глу­та­мат­де­гид­ро­ге­наз, при­чем пря­мые ре­ак­ции, кон­тро­ли­руе­мые НАДГДГ и НАДФГДГ обес­пе­чи­ва­ют по­сту­п­ле­ние на цикл суб­стра­тов с ами­но­кис­лот­но­го об­ме­на, а в хо­де об­рат­ных ре­ак­ций (об­рат­ные НАДГДГ и НАДФГДГ) из ам­мо­ния и глу­та­ра­та син­те­зи­ру­ют­ся глу­та­ми­но­вая ки­сло­та и по ве­ли­чи­не по­ка­за­те­ля фер­мент­ной ак­тив­но­сти мож­но оце­нить ин­тен­сив­ность суб­страт­но­го по­то­ка с цик­ла Креб­са на об­мен ами­но­кис­лот [152].

Глу­та­ти­он­ре­дук­та­за (ГР) – фер­мент, обес­пе­чи­ваю­щий ре­ге­не­ра­цию глу­та­ти­он­ди­суль­фи­да в вос­ста­нов­лен­ный глу­та­ти­он, ко­то­рый функ­цио­ни­ру­ет в сис­те­ме ан­ти­ок­си­дант­ной за­щи­ты кле­ток и уча­ст­ву­ет в транс­пор­ти­ров­ке в них бел­ка. ГР на­хо­дит­ся в тес­ной взаи­мо­свя­зи с опи­сан­ным вы­ше фер­мен­том Г6ФДГ и в свою оче­редь ак­тив­но влия­ет на жиз­не­дея­тель­ность лим­фо­ци­тов, в ча­ст­но­сти – на про­цесс их про­ли­фе­ра­ции и бла­ст­транс­фор­ма­ции. По­след­нее об­стоя­тель­ст­во обу­слов­ле­но, ве­ро­ят­но, и ак­тив­ной ро­лью глу­та­тио­на в транс­пор­те ами­но­кис­лот в клет­ки [180].

Бу­лы­ги­ным Г.В. и со­авт. (1999) схе­ма­тич­но пред­став­ле­ны ос­нов­ные пу­ти ме­та­бо­лиз­ма в лим­фо­ци­тах, где от­ра­же­ны наи­бо­лее важ­ные ре­ак­ции уг­ле­вод­но­го, ли­пид­но­го, бел­ко­во­го и дру­гих ви­дов об­ме­на клет­ки, ка­та­ли­зи­рую­щие их фер­мен­ты, суб­стра­ты, про­дук­ты ре­ак­ций и на­прав­ле­ния суб­страт­ных по­то­ков (ри­су­нок 3) [30].

Рис. 3. Схе­ма ос­нов­ных ме­та­бо­ли­че­ских пу­тей лим­фо­ци­та


При­ме­ча­ние: 

Г – глюкоза,

Г-6-Ф – глю­ко­зо-6-фос­фат,

D-P6 – D-ри­бо­за,

Г-3-Ф – гли­це­рол-3-фос­фат,

П – пи­ру­ват,

Л – лак­тат,

Ац­КоА – аце­тил-КоА,

Ц – цит­рат,

ИЦ – изо­цит­рат,

a-КГ – a-ке­тог­лу­та­рат,

М – малат,

ОкАц – ок­са­ло­аце­тат.

Та­ким об­ра­зом, про­ве­ден­ные ра­нее ис­сле­до­ва­ния до­ка­за­ли вы­со­кую ин­фор­ма­ци­он­ную цен­ность оп­ре­де­ле­ния ме­та­бо­ли­че­ских па­ра­мет­ров в оцен­ке со­стоя­ния им­мун­ной сис­те­мы.

1.3.2. Со­вре­мен­ные ме­то­ды оп­ре­де­ле­ния ак­тив­но­сти фер­мен­тов


В на­стоя­щее вре­мя все боль­шее рас­про­стра­не­ние по­лу­ча­ет био­лю­ми­нес­цент­ный ме­тод оцен­ки ак­тив­но­сти фер­мен­тов в лим­фо­ци­тах, раз­ра­бо­тан­ный в 1989 г. А.А. Сав­чен­ко и Л.Н. Сун­цо­вой [146]. Ис­поль­зуя вы­со­ко­чув­ст­ви­тель­ные био­лю­ми­нес­цент­ные ме­то­ды оп­ре­де­ле­ния ак­тив­но­сти клю­че­вых фер­мен­тов ме­та­бо­лиз­ма в лим­фо­ци­тах, мож­но со­ста­вить цель­ное пред­став­ле­ние о его функ­цио­наль­ной ак­тив­но­сти при са­мых раз­лич­ных фи­зио­ло­ги­че­ских и па­то­ло­ги­че­ских со­стоя­ни­ях ор­га­низ­ма.

Под био­лю­минс­цен­ци­ей по­ни­ма­ют осо­бый вид хе­ми­лю­ми­нес­цент­ных ре­ак­ций, от­ли­чаю­щих­ся тем, что об­ра­зо­ва­ние эмит­те­ра ка­та­ли­зи­ру­ет­ся лю­ци­фе­ра­зой. Пер­спек­тив­ность при­ме­не­ния био­лю­ми­нес­це­ции в ме­ди­цин­ских ис­сле­до­ва­ни­ях оп­ре­де­ля­ет­ся сле­дую­щи­ми дос­то­ин­ст­ва­ми это­го ме­то­да [29, 85, 123, 160]:

  1. Боль­шая раз­ре­шаю­щая спо­соб­ность (тео­ре­ти­че­ская воз­мож­ность из­ме­рять еди­нич­ные мо­ле­ку­ляр­ные со­бы­тия).
  2. Вы­со­кая спе­ци­фич­ность, оп­ре­де­ляю­щая­ся на­хо­ж­де­ни­ем в ос­но­ве ме­то­да фер­мен­та­тив­ной ре­ак­ции.
  3. Энер­ге­ти­че­ское обес­пе­че­ние это­го ме­то­да осу­ще­ст­в­ля­ет­ся че­рез об­щие ме­та­бо­ли­че­ские пу­ти клет­ки, что по­зво­ля­ет ис­поль­зо­вать це­пи со­пря­же­ния фер­мен­тов с лю­ци­фе­ра­зой че­рез их суб­стра­ты или ис­кус­ст­вен­но стро­ить эти це­пи та­ким об­ра­зом, что боль­шин­ст­во клю­че­вых ме­та­бо­ли­тов (со­от­вет­ст­вен­но, и ан­ти­ме­та­бо­ли­тов) мо­жет быть из­ме­ре­но че­рез био­лю­ми­нес­цен­цию.
  4. Не­ма­ло­важ­но и то, что био­лю­ми­нес­цент­ные ме­то­ды яв­ля­ют­ся экс­пресс-ме­то­да­ми.

В ла­бо­ра­то­рии ци­то­ло­гии Ин­сти­ту­та ме­ди­цин­ских про­блем Се­ве­ра СО АМН ССР раз­ра­бо­та­ны ме­то­ди­ки оп­ре­де­ле­ния ак­тив­но­сти де­гид­ро­ге­наз в цель­ной кро­ви, био­пта­тах пе­че­ни и под­же­лу­доч­ной же­ле­зы, по­зво­ляю­щие по­лу­чить ин­фор­ма­цию об осо­бен­но­стях ме­та­бо­ли­че­ских про­цес­сов в тка­нях ука­зан­ных ор­га­нов [39, 164].

1.3.3. Оп­ре­де­ле­ние ли­пи­дов для оцен­ки струк­тур­но-функ­цио­наль­но­го со­тоя­ния мем­бран кле­ток


Со­стоя­ние мем­бра­ны – важ­ный кри­те­рий оцен­ки функ­цио­наль­ной ак­тив­но­сти кле­ток, так как че­рез мем­бра­ну осу­ще­ст­в­ля­ет­ся транс­порт ио­нов, суб­стра­тов и ко­фак­то­ров для всех ви­дов об­ме­на и по­это­му от их ха­рак­те­ри­стик на­пря­мую за­ви­сит, как ме­та­бо­ли­че­ская ак­тив­ность лим­фо­ци­та, так и его уча­стие в им­мун­ных ре­ак­ци­ях [181].

Из­вест­но, что био­мем­бра­ны ха­рак­те­ри­зу­ют­ся ге­те­ро­ген­ной ор­га­ни­за­ци­ей, в них при­сут­ст­ву­ют как бел­ко­вые, так и ли­пид­ные мо­ле­ку­лы. Вхо­дя­щие в ли­пид­ный спектр мем­бра­ны мо­ле­ку­лы оп­ре­де­ля­ют ос­нов­ные ха­рак­те­ри­сти­ки мем­бра­ны – те­ку­честь, уп­ру­гость, под­виж­ность ре­цеп­тор­ных мо­ле­кул. Фос­фо­ли­пи­ды со­став­ля­ют от 39 до 61% и яв­ля­ют­ся ос­нов­ным ком­по­нен­том био­мем­бра­ны. Зна­чи­тель­ную до­лю в мем­бра­нах за­ни­ма­ет хо­ле­сте­рин – от 13,6 до 21,2%; ос­таль­ная часть при­хо­дит­ся на ней­траль­ные ли­пи­ды и гли­ко­ли­пи­ды. Фос­фо­ли­пи­ды для мем­бран­ных струк­тур яв­ля­ют­ся ос­нов­ным ди­на­ми­че­ским ком­по­нен­том, под­дер­жи­ваю­щим оп­ти­маль­ное струк­тур­но-функ­цио­наль­ное со­стоя­ние пу­тем сба­лан­си­ро­ван­ных ре­ак­ций рас­па­да и син­те­за, об­ме­на ме­ж­ду от­дель­ны­ми суб­кле­точ­ны­ми об­ра­зо­ва­ния­ми [67]. Фос­фо­ли­пид­ный со­став био­мем­бран в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни под­вер­жен ре­гу­ля­тор­ным влия­ни­ям ор­га­низ­ма. На­при­мер, при стрес­сор­ных воз­дей­ст­ви­ях из­бы­ток ка­те­хо­ла­ми­нов вы­зы­ва­ет ак­ти­ва­цию пе­ре­кис­но­го окис­ле­ния ли­пи­дов, ко­то­рое из­ме­ня­ет или по­вре­ж­да­ет ли­пид­ный бис­лой.

От­ме­че­ны оп­ре­де­лен­ные пе­ре­строй­ки в мем­бра­нах лим­фо­ци­тов при вто­рич­ных им­му­но­де­фи­цит­ных со­стоя­нях. Для них ха­рак­тер­но уве­ли­че­ние в мем­бра­не до­ли хо­ле­сте­ри­на, ко­то­рый сни­жа­ет те­ку­честь мем­бра­ны, и сни­же­ние ко­ли­че­ст­ва фос­фо­ли­пи­дов. Зна­чи­мое из­ме­не­ние ли­пид­но­го спек­тра лим­фо­ци­тов про­ис­хо­дит при гной­ной хи­рур­ги­че­ской ин­фек­ции, от­ме­че­но, что в пе­ри­од раз­га­ра за­бо­ле­ва­ния в мем­бра­не уве­ли­чи­ва­ет­ся со­дер­жа­ние труд­но­окис­ляе­мых фрак­ций ли­пи­дов [35].

Сво­бод­ные жир­ные ки­сло­ты и триг­ли­це­ри­ды (триа­цилг­ли­це­ри­ды) в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни ис­поль­зу­ют­ся как энер­ге­ти­че­ские суб­стра­ты; в ор­га­низ­ме су­ще­ст­ву­ет тес­ная связь взаи­мо­пре­вра­ще­ний этих двух групп ли­пи­дов.

Вверх              Содержание монографии

1.4. Им­му­но­кор­рек­ция при ост­ром пан­креа­ти­те

Ост­рый пан­креа­тит, как сле­ду­ет из вы­ше­ска­зан­но­го, со­про­во­ж­да­ет­ся им­му­но­де­фи­цит­ным со­стоя­ни­ем. По­ка­за­ния к ис­поль­зо­ва­нию им­му­но­сти­му­ли­рую­щих пре­па­ра­тов оп­ре­де­ля­ет­ся от­ве­том на во­прос о био­ло­ги­че­ском смыс­ле по­сле­опе­ра­ци­он­ной им­му­но­де­прес­сии (яв­ля­ет­ся ли она ре­зуль­та­том «ес­те­ст­вен­ной про­фи­лак­ти­ки» ау­то­им­мун­ных ре­ак­ций или да­ет толь­ко от­ри­ца­тель­ный фи­зио­ло­ги­че­ский эф­фект). По­это­му по­ка­за­ния к при­ме­не­нию им­му­но­сти­му­ля­то­ров долж­ны быть стро­го ин­ди­ви­ду­аль­ны.

По дан­ным ли­те­ра­ту­ры [69] ми­ни­маль­ные на­ру­ше­ния в кле­точ­ном зве­не (де­фи­цит Т-лим­фо­ци­тов ме­нее 33%) не тре­бу­ют на­зна­че­ния спе­ци­фи­че­ской им­му­но­ко­рек­ции. При вы­яв­ле­нии у боль­но­го Т-им­му­но­де­фи­ци­та сред­ней сте­пе­ни (де­фи­цит Т-лим­фо­ци­тов 33%-66%) с це­лью его кор­рек­ции при­ме­ня­ют­ся им­му­но­кор­ри­ги­рую­щие сред­ст­ва. Вы­яв­ле­ние же у боль­но­го де­фи­ци­та Т-лим­фо­ци­тов бо­лее 66% в со­че­та­нии с край­не тя­же­лым те­че­ни­ем ге­не­ра­ли­зо­ван­но­го гной­но­го про­цес­са тре­бу­ют про­ве­де­ния им­му­но­за­ме­сти­тель­ной те­ра­пии [74].

По­сле опе­ра­ции кор­рек­ция им­му­но­су­прес­сии пред­по­ла­га­ет пре­ж­де все­го ис­поль­зо­ва­ние средств не­спе­ци­фи­че­ской им­му­но­сти­му­ли­рую­щей те­ра­пии, под ко­то­рой по­ни­ма­ют­ся все­сто­рон­няя кор­рек­ция го­мео­ста­за, уст­ра­не­ние но­ци­цеп­тив­ных фак­то­ров (бо­ли, стра­ха, воз­бу­ж­де­ния), аде­к­ват­ное па­рен­те­раль­ное пи­та­ние. В ря­де слу­ча­ев кор­рек­ции го­мео­ста­за мо­жет быть дос­та­точ­но для нор­ма­ли­за­ции им­мун­но­го от­ве­та. Важ­ным мо­мен­том яв­ля­ет­ся про­фи­лак­ти­ка ин­фек­ции (не­об­хо­ди­мость воз­мож­но бо­лее ран­не­го уда­ле­ния ка­те­те­ров, ка­нюль и т.д.) [59, 78].

Ос­та­ет­ся вы­со­кой час­то­та раз­ви­тия гной­ных ос­лож­не­ний при пан­кре­о­нек­ро­зе. Про­фи­лак­ти­ка ин­фек­ции мо­жет быть дос­тиг­ну­та толь­ко при воз­дей­ст­вии в трех на­прав­ле­ни­ях: уда­ле­нии нек­ро­ти­че­ско­го оча­га, сти­му­ля­ции им­мун­ной сис­те­мы (Т-кле­точ­но­го им­му­ни­те­та) и под­бор оп­ти­маль­ной ан­ти­био­ти­ко­те­ра­пии про­тив ве­ро­ят­ной па­то­ген­ной или ус­лов­но-па­то­ген­ной мик­ро­фло­ры. С.Н.Бо­гда­но­вым (1990) бы­ли оп­ре­де­ле­ны по­ка­за­ния к им­му­но­про­фи­лак­ти­ке при на­ли­чии фак­то­ров рис­ка ин­фек­ции: круп­но­оча­го­вом или рас­про­стра­нен­ном нек­ро­ти­че­ском пан­креа­ти­те в со­че­та­нии с ме­ст­ным па­ра­пан­креа­ти­том, в воз­рас­те стар­ше 60 лет, ран­них ре­зек­ци­ях под­же­лу­доч­ной же­ле­зы (с со­хра­не­ни­ем се­ле­зен­ки), пал­лиа­тив­ных опе­ра­ци­ях (без уст­ра­не­ния этио­ло­ги­че­ско­го фак­то­ра за­бо­ле­ва­ния), са­хар­ном диа­бе­те, хро­ни­че­ских оча­гах ин­фек­ции, при­ме­не­нии в по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де им­му­но­де­прес­сан­тов (ци­то­ста­ти­ков и кор­ти­ко­сте­рои­дов). Вы­ше­пе­ре­чис­лен­ные фак­то­ры от­но­сят­ся к кли­ни­че­ским по­ка­за­ни­ям для про­ве­де­ния ак­тив­ной им­му­но­про­фи­лак­ти­ки по­сле опе­ра­ции. К им­му­но­ло­ги­че­ским кри­те­ри­ям от­но­сят­ся: аб­со­лют­ная лим­фо­пе­ния, Т-кле­точ­ный им­му­но­де­фи­цит, дис­ба­ланс Т-хел­пе­ров и Т-су­прес­со­ров (осо­бен­но де­фи­цит Т-хел­пе­ров), при от­но­си­тель­но нор­маль­ных или сни­жен­ных по­ка­за­те­лях гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та (В-лим­фо­ци­тов и им­му­ног­ло­бу­ли­нов М, А, G) и при уме­рен­ном по­вы­ше­нии спон­тан­ной аг­ло­ме­ра­ции лей­ко­ци­тов (от 30 до 50%) [15, 71].

При вы­со­ком рис­ке раз­ви­тия сеп­ти­че­ской ин­фек­ции: со­че­та­нии рас­про­стра­нен­но­го пан­кре­о­нек­ро­за с об­шир­ным нек­ро­зом за­брю­шин­ной клет­чат­ки, по­ли­ор­ган­ной не­дос­та­точ­но­стью, ре­зек­ци­ей под­же­лу­доч­ной же­ле­зы со спле­нэк­то­ми­ей, дре­ни­ро­ва­ни­ем саль­ни­ко­вой сум­ки, по­сле­опе­ра­ци­он­ным де­ком­пен­си­ро­ван­ным са­хар­ным диа­бе­том и гной­ным пан­креа­ти­том – в ран­нем по­сле­опе­ра­ци­он­ном пе­рио­де вна­ча­ле сле­ду­ет про­во­дить пас­сив­ную им­му­но­про­фи­лак­ти­ку ( им­му­ног­ло­бу­ли­на­ми и ан­ти­ста­фи­ло­кок­ко­вой плаз­мой ), в со­че­та­нии с ан­ти­био­ти­ко­про­фи­лак­ти­кой, а с 5-6 су­ток – ак­тив­ную им­му­но­сти­му­ля­цию. Им­му­но­ло­ги­че­ски­ми кри­те­рия­ми для пас­сив­ной им­му­но­про­фи­лак­ти­ки яв­ля­ют­ся: при­сое­ди­не­ние к кле­точ­но­му де­фи­ци­ту еще и гу­мо­раль­но­го (низ­кое со­дер­жа­ние В-лим­фо­ци­тов, а так­же им­му­ног­ло­бу­ли­нов М, А, G ), при низ­ких или не­аде­к­ват­ных по­ка­за­те­лях спон­тан­ной аг­ло­ме­ра­ции лей­ко­ци­тов ( ни­же 30% или вы­ше 60%) [69].

Один из важ­ных фак­то­ров при ост­ром пан­креа­ти­те – ау­то­сен­си­би­ли­за­ция ор­га­низ­ма. По­это­му пред­ло­же­но кор­рек­цию на­прав­лять не столь­ко на им­му­но­сти­му­ля­цию, сколь­ко на соз­да­ние мяг­кой су­прес­сии. Это мо­жет быть осу­ще­ст­в­ле­но с по­мо­щью эн­до­лим­фа­ти­че­ско­го вве­де­ния ци­то­ста­ти­че­ских пре­па­ра­тов. Умень­шен­ные до­зы 5-ФУ и фто­ру­ра­ци­ла, не ока­зы­вая ци­то­ток­си­че­ско­го дей­ст­вия, вы­зы­ва­ют су­прес­сив­ный эф­фект [56, 118, 135].

Воз­ник­но­ве­ние при пан­креа­ти­те тя­же­лых из­ме­не­ний в лим­фа­ти­че­ской сис­те­ме сле­ду­ет рас­смат­ри­вать как сви­де­тель­ст­во не­об­хо­ди­мо­сти про­ве­де­ния ран­ней ин­тен­сив­ной им­му­но­кор­ри­ги­рую­щей лим­фо­троп­ной те­ра­пии, а так­же мер, сти­му­ли­рую­щих ор­ган­ный и ре­гио­нар­ный дре­наж лим­фы [93, 98].

У боль­ных пан­креа­ти­том И.В.Яре­мой и со­авт. (1997) ис­поль­зо­ва­лись хи­рур­ги­че­ские ме­то­ды им­му­но­вос­ста­но­ви­тель­ной те­ра­пии: им­му­но­су­прес­сив­ный (на­руж­ное дре­ни­ро­ва­ние груд­но­го лим­фа­ти­че­ско­го про­то­ка с экс­фу­зи­ей цен­траль­ной лим­фы, эн­до­лим­фа­ти­че­ское вве­де­ние гор­мо­наль­ных пре­па­ра­тов), им­му­но­сти­му­ли­рую­щий (эн­до­лим­фа­ти­че­ское вве­де­ние им­му­но­мо­ду­ля­то­ров), со­че­тан­ный, ком­би­ни­ро­ван­ный, за­мес­ти­тель­ный и сорб­ци­он­ный. По­ка­за­ния к ис­поль­зо­ва­нию то­го или ино­го ме­то­да оп­ре­де­ля­ют­ся на ос­но­ва­нии им­му­но­ло­ги­че­ско­го мо­ни­то­рин­га и, в экс­трен­ных слу­ча­ях, по уров­ню се­мен­но­го ин­дек­са ток­сич­но­сти [170].

С кли­ни­че­ски­ми про­яв­ле­ния­ми не­дос­та­точ­но­сти им­мун­ной сис­те­мы (в пер­вую оче­редь это про­яв­ля­ет­ся на­ли­чи­ем хро­ни­че­ско­го вос­па­ли­тель­но­го про­цес­са или час­то ре­ци­ди­ви­рую­щи­ми за­бо­ле­ва­ния­ми, та­ки­ми как ОРЗ, брон­хит, гер­пес, фу­рун­ку­лез и др.) стал­ки­ва­ют­ся вра­чи лю­бой спе­ци­аль­но­сти. Од­на­ко до сих пор име­ет­ся пре­ду­бе­ж­ден­ность от­но­си­тель­но це­ле­со­об­раз­но­сти ис­поль­зо­ва­ния им­му­но­мо­ду­ля­то­ров. Это мне­ние сфор­ми­ро­ва­лось с од­ной сто­ро­ны, как след­ст­вие слож­но­сти ин­тер­пре­та­ции, а за­час­тую и не­воз­мож­но­сти вы­пол­не­ния им­му­но­ло­ги­че­ских ана­ли­зов, с дру­гой – низ­кой эф­фек­тив­но­стью им­му­но­мо­ду­ля­то­ров пер­во­го по­ко­ле­ния. Од­на­ко за по­след­ние 10 лет уг­лу­би­лись зна­ния о ра­бо­те им­мун­ной сис­те­мы и соз­да­ны но­вые вы­со­ко­эф­фек­тив­ные и безо­пас­ные пре­па­ра­ты, без при­ме­не­ния ко­то­рых ле­че­ние мно­гих за­бо­ле­ва­ний се­го­дня не­воз­мож­но.

Им­му­но­мо­ду­ля­то­ры – ле­кар­ст­вен­ные сред­ст­ва, об­ла­даю­щие им­му­но­троп­ной ак­тив­но­стью, ко­то­рые в те­ра­пев­ти­че­ских до­зах вос­ста­нав­ли­ва­ют функ­ции им­мун­ной сис­те­мы [15, 71].

Глу­ток­сим яв­ля­ет­ся струк­тур­ным ана­ло­гом ес­те­ст­вен­но­го ме­та­бо­ли­та – окис­лен­но­го глу­та­тио­на. Ис­кус­ст­вен­ная ста­би­ли­за­ция ди­суль­фид­ной свя­зи окис­лен­но­го глу­та­тио­на по­зво­ля­ет мно­го­крат­но уси­лить фи­зио­ло­ги­че­ские эф­фек­ты, при­су­щие ес­те­ст­вен­но­му не­мо­ди­фи­ци­ро­ван­но­му окис­лен­но­му глу­та­тио­ну. Глу­ток­сим ак­ти­ви­ру­ет ан­ти­пе­ре­кис­ные фер­мен­ты глу­та­ти­он­ре­дук­та­зу, глу­та­ти­он­трасн­сфе­ра­зу и глу­та­ти­он­пе­рок­си­да­зу, ко­то­рые в свою оче­редь ак­ти­ви­ру­ют внут­ри­кле­точ­ные ре­ак­ции тио­ло­во­го об­ме­на, не­об­хо­ди­мые для нор­маль­но­го функ­цио­ни­ро­ва­ния внут­ри­кле­точ­ных ре­гу­ля­тор­ных сис­тем. Ра­бо­та клет­ки в но­вом окис­ли­тель­но-вос­ста­но­ви­тель­ном ре­жи­ме оп­ре­де­ля­ет им­му­но­мо­ду­ли­рую­щий и сис­тем­ный ци­то­про­тек­тор­ный эф­фект пре­па­ра­та.

Глу­ток­сим раз­ре­шен МЗ РФ [50] в ка­че­ст­ве сред­ст­ва про­фи­лак­ти­ки и ле­че­ния вто­рич­ных им­му­но­де­фи­цит­ных со­стоя­ний, ас­со­ции­ро­ван­ных с ра­диа­ци­он­ны­ми, хи­ми­че­ски­ми и ин­фек­ци­он­ны­ми фак­то­ра­ми; при опу­хо­лях лю­бой ло­ка­ли­за­ции как ком­по­нент про­ти­во­опу­хо­ле­вой те­ра­пии с це­лью по­вы­ше­ния чув­ст­ви­тель­но­сти опу­хо­ле­вых кле­ток к хи­мио­те­ра­пии, в том чис­ле при раз­ви­тии час­тич­ной или пол­ной ре­зи­стент­но­сти; при ост­рых и хро­ни­че­ских ви­рус­ных ге­па­ти­тах (В и С); для по­тен­ци­ро­ва­ния ле­чеб­ных эф­фек­тов ан­ти­бак­те­ри­аль­ной те­ра­пии хро­ни­че­ских об­струк­тив­ных за­бо­ле­ва­ний лег­ких; для про­фи­лак­ти­ки по­сле­опе­ра­ци­он­ных гной­ных ос­лож­не­ний и по­вы­ше­ния ус­той­чи­во­сти ор­га­низ­ма к раз­но­об­раз­ным па­то­ло­ги­че­ским воз­дей­ст­ви­ям – ин­фек­ци­он­ным аген­там, хи­ми­че­ским и/или фи­зи­че­ским фак­то­рам (ин­ток­си­ка­ция, ра­диа­ция и т.д.) [51, 77].

Вверх              Содержание монографии

1.5. Ме­ха­низ­мы дей­ст­вия ме­ди­цин­ско­го озо­на

От­кры­тый еще в 1885 го­ду гол­ланд­ским фи­зи­ком Мак Ван-Ма­ру­мом, озон на­чал ис­поль­зо­вать­ся в прак­ти­че­ских це­лях толь­ко с 1938г. По­все­ме­ст­ное вне­дре­ние озо­но­те­ра­пии в кли­ни­че­скую прак­ти­ку сдер­жи­ва­лось сла­бой ис­сле­до­ван­но­стью био­ло­ги­че­ско­го дей­ст­вия озо­на на ор­га­низм, труд­но­стью осу­ще­ст­в­ле­ния до­зи­ро­ван­но­го вве­де­ния озо­на, гро­мозд­ко­стью ап­па­ра­ту­ры. В по­след­ние го­ды в на­шей стра­не и за ру­бе­жом соз­да­но но­вое по­ко­ле­ние ме­ди­цин­ских ге­не­ра­то­ров озо­на, по­зво­ляю­щих в те­че­ние дли­тель­но­го вре­ме­ни по­лу­чать в ста­биль­ных кон­цен­тра­ци­ях озон, как из ме­ди­цин­ско­го ки­сло­ро­да, так и из ат­мо­сфер­но­го воз­ду­ха [21].

Озон-мо­ле­ку­ла, об­ра­зо­ван­ная тре­мя ато­ма­ми ки­сло­ро­да, име­ет од­ну сво­бод­ную связь, обес­пе­чи­ваю­щую вы­со­кую ак­тив­ность дан­ной мо­ле­ку­лы. В ос­но­ве по­лу­че­ния озо­на ле­жит ре­ак­ция рас­ще­п­ле­ния мо­ле­ку­лы ки­сло­ро­да на ато­мы при дей­ст­вии ти­хо­го или барь­ер­но­го элек­три­че­ско­го раз­ря­да.

Об­ла­дая вы­со­кой ре­ак­то­ген­ной спо­соб­но­стью, озон ак­тив­но всту­па­ет в ре­ак­ции с раз­лич­ны­ми био­ло­ги­че­ски­ми объ­ек­та­ми, в том чис­ле со струк­ту­ра­ми клет­ки. В си­лу плот­ной упа­ков­ки ли­пи­дов и бел­ков в био­мем­бра­нах имен­но по­след­ние вы­сту­па­ют в ро­ли ос­нов­ной ми­ше­ни био­ло­ги­че­ско­го дей­ст­вия озо­на на клет­ку. По ме­ре на­рас­та­ния до­зы озо­на в плаз­ма­ти­че­ской мем­бра­не мо­ди­фи­ци­ру­ют­ся си­лы меж­мо­ле­ку­ляр­но­го воз­дей­ст­вия, это про­яв­ля­ет­ся из­ме­не­ни­ем за­ря­до­во­го со­стоя­ния по­верх­но­сти. Рас­тет гид­ро­филь­ность, из­ме­ня­ет­ся мик­ро­вяз­кость ану­ляр­но­го и бис­лой­но­го ли­пи­да. Про­ис­хо­дят из­ме­не­ния фи­зи­че­ско­го и струк­тур­но­го со­стоя­ния мем­бран, свя­зан­ные с окис­ли­тель­ной де­ст­рук­ци­ей ли­пи­дов и бел­ков.

Ба­ра­бой П.В. и со­авт. (1993) пред­став­ле­ны не­ко­то­рые окис­ли­тель­ные про­цес­сы, про­ис­хо­дя­щие в ор­га­низ­ме, ини­циа­то­ром ко­то­рых так­же яв­ля­ет­ся озон (ри­су­нок 4) [12].

ОС­НОВ­НЫЕ ХА­РАК­ТЕ­РИ­СТИ­КИ

ВОС­СТА­НОВ­ЛЕ­НИЕ КИ­СЛО­РО­ДА

ПЕ­РЕ­КИС­НОЕ ОКИС­ЛЕ­НИЕ ЛИ­ПИ­ДОВ 

СХЕ­МА ОКИС­ЛЕ­НИЯ

ИНИ­ЦИА­ТО­РЫ ОКИС­ЛЕ­НИЯ

До­но­ры е*, ци­то­хро­мы, НАДФ-Н, ра­диа­ция, ме­тал­лы пе­ре­мен­ной ва­лент­но­сти, ок­си­ге­на­зы, ок­си­да­зы, пе­рок­си­да­зы и др.

Ак­тив­ные фор­мы ки­сло­ро­да, ме­тал­лы пе­ре­мен­ной ва­лент­но­сти, об­лу­че­ние , окис­ли­те­ли

Рис. 4. Об­ра­зо­ва­ние ак­тив­ных форм ки­сло­ро­да и пе­ре­кис­ное окис­ле­ние ли­пи­дов

Су­ще­ст­ву­ют сле­дую­щие спо­со­бы при­ме­не­ния озо­на: ло­каль­ная ме­ст­ная те­ра­пия, ин­фильт­ра­ция кра­ев ра­ны озо­ни­ро­ван­ны­ми рас­тво­ра­ми, об­ра­бот­ка ран и по­лос­тей ор­га­низ­ма озо­ни­ро­ван­ны­ми рас­тво­ра­ми, рек­таль­ное вве­де­ние га­зо­об­раз­но­го озо­на, ме­то­ди­ка боль­шой ау­то­ге­мо­те­ра­пии, ма­лой ау­то­ге­мо­те­ра­пии, внут­ри­вен­ное, внут­ри­ар­те­ри­аль­ное и внут­ри­сус­тав­ное вве­де­ние озо­но-ки­сло­род­ных сме­сей, озо­ни­ро­ва­ние ал­лок­ро­ви [55].

Со­глас­но по­след­ним дан­ным [79], су­ще­ст­вен­ных раз­ли­чий со сто­ро­ны все­го спек­тра био­хи­ми­че­ских, био­ло­ги­че­ских и дру­гих эф­фек­тов в за­ви­си­мо­сти от спо­со­бов при­ме­не­ния ме­ди­цин­ско­го озо­на не от­ме­ча­ет­ся. Да­же при ме­ст­ном при­ме­не­нии озо­ни­ро­ван­ных рас­тво­ров, ли­бо озон-ки­сло­род­ной воз­душ­ной сме­си (по­лу­чен­ной из ат­мо­сфер­но­го воз­ду­ха и ки­сло­ро­да), на­блю­да­ют­ся как ме­ст­ные ме­та­бо­ли­че­ские из­ме­не­ния, так и из­ме­не­ния на уров­не все­го ор­га­низ­ма.

Ав­то­ра­ми ука­зы­ва­ют­ся сле­дую­щие ме­ха­низ­мы дей­ст­вия озо­на: пря­мое дей­ст­вие озо­на, об­на­ру­жи­вае­мое глав­ным об­ра­зом при ло­каль­ном при­ме­не­нии и про­яв­ляю­щее­ся в ви­де хи­мио­те­ра­пев­ти­че­ской де­зин­фи­ци­рую­щей ак­тив­но­сти, вы­зы­ваю­щей на­ру­ше­ние це­ло­ст­но­сти обо­лоч­ки мик­ро­бов вслед­ст­вие окис­ле­ния фос­фо­ли­пи­дов и ли­по­про­теи­дов; взаи­мо­дей­ст­вие с ви­ру­са­ми, при­во­дя­щее к по­вре­ж­де­нию про­теи­нов на­руж­ной мем­бра­ны и по­ли­пеп­тид­ных це­пей нук­леи­но­вых ки­слот, что на­ру­ша­ет спо­соб­ность ви­ру­сов при­кре­п­лять­ся к клет­кам; сис­тем­ный эф­фект вслед­ст­вие ин­ду­ци­руе­мых озо­ном низ­ких кон­цен­тра­ций пе­ре­ки­сей [55, 80].

Окис­ли­тель­ное дей­ст­вие озо­на мо­жет про­яв­лять­ся по-раз­но­му: 1) окис­ле­ние, в ко­то­ром иг­ра­ет роль лишь один атом ки­сло­ро­да из мо­ле­ку­лы озо­на; 2) окис­ле­ние с уча­сти­ем всех трех ато­мов ки­сло­ро­да; 3) окис­ле­ние с об­ра­зо­ва­ни­ем со­еди­не­ний ис­ход­но­го ве­ще­ст­ва с мо­ле­ку­лой озо­на – озо­ни­ды [38].

Озон, как силь­ный окис­ли­тель в вы­со­ких кон­цен­тра­ци­ях ток­си­чен, ока­зы­ва­ет рез­ко вы­ра­жен­ное раз­дра­жаю­щее дей­ст­вие на верх­ние ды­ха­тель­ные пу­ти, брон­хи, лег­кие, вы­зы­вая их спазм. Од­на­ко, кон­цен­тра­ции озо­на, су­ще­ст­вую­щие в при­род­ных ус­ло­ви­ях, ока­зы­ва­ют сти­му­ли­рую­щее влия­ние на ор­га­низм, по­вы­шая ус­той­чи­вость к хо­ло­ду, ги­пок­сии, дей­ст­вию ток­си­че­ских ве­ществ, уве­ли­чи­вая уро­вень ге­мо­гло­би­на и эрит­ро­ци­тов в кро­ви, фа­го­ци­тар­ную ак­тив­ность лей­ко­ци­тов, им­му­но­био­ло­ги­че­скую ус­той­чи­вость, улуч­шая функ­цию лег­ких, нор­ма­ли­зуя ар­те­ри­аль­ное дав­ле­ние [55].

Вы­де­ля­ют сле­дую­щие эф­фек­ты озо­но­те­ра­пии [79]:

1. По­вы­ше­ние пар­ци­аль­но­го дав­ле­ния ки­сло­ро­да и сдвиг рН в ще­лоч­ную сто­ро­ну.

2. Умень­ше­ние де­фи­ци­та бу­фер­ных ос­но­ва­ний, как бо­лее бы­ст­рую ре­ак­цию на озо­но­те­ра­пию по срав­не­нию с ок­си­ге­на­ци­ей.

3. Ак­ти­ва­цию ки­сло­род­за­ви­си­мых про­цес­сов в эрит­ро­ци­тах и дру­гих клет­ках кро­ви, в ре­зуль­та­те ко­то­рых нор­ма­ли­зу­ет­ся пе­ре­кис­ное окис­ле­ние ли­пи­дов (ПОЛ) и про­ис­хо­дит ре­гу­ля­ция струк­тур­но – функ­цио­наль­ных эле­мен­тов мем­бран кле­ток. При этом воз­рас­та­ет де­фор­ма­бель­ность эрит­ро­ци­тов, улуч­ша­ют­ся рео­ло­ги­че­ские свой­ст­ва кро­ви.

4. Ин­тен­си­фи­ка­цию ки­сло­род­за­ви­си­мых ре­ак­ций в ор­ган­ных клет­ках, вы­зы­ваю­щую сни­же­ние уров­ня про­дук­тов уг­ле­вод­но­го, ли­пид­но­го и бел­ко­во­го об­ме­нов.

В ли­те­ра­ту­ре име­ют­ся дан­ные по изу­че­нию влия­ния озо­на на ПОЛ у ла­бо­ра­тор­ных жи­вот­ных. Под влия­ни­ем озо­на сни­жа­ют­ся по­ка­за­те­ли дие­но­вых конъ­ю­га­тов, ма­ло­но­во­го ди­аль­де­ги­да, ос­но­ва­ний Шиф­фа в 3-5 раз. Од­но­вре­мен­но от­ме­ча­ет­ся дос­то­вер­ное по­вы­ше­ние ка­та­лаз­ной и су­пер­ок­сид­дис­му­таз­ной ак­тив­но­сти эрит­ро­ци­тов кро­ви. Хе­мо­лю­ми­нес­цент­ные ис­сле­до­ва­ния вы­яви­ли по­вы­ше­ние об­щей ан­ти­ок­си­дант­ной ак­тив­но­сти плаз­мы, что ав­то­ры объ­яс­ня­ют по­вы­ше­ни­ем кон­цен­тра­ции в ней ли­по­про­теи­и­дов, це­ру­ло­плаз­ми­на, аль­бу­ми­на, се­ро­то­ни­на, ин­су­ли­на в те­че­ние не­де­ли по­сле ин­фу­зии озо­ни­ро­ван­но­го фи­зио­ло­ги­че­ско­го рас­тво­ра. Од­на­ко от­ме­ча­лось не­ко­то­рое сни­же­ние уров­ня α-то­ко­фе­ро­ла, что мож­но объ­яс­нить по­вы­ше­ни­ем кон­цен­тра­ции в кро­ви низ­ко­мо­ле­ку­ляр­ных пе­рок­си­дов, пе­ре­кис­ных ра­ди­ка­лов, озо­ни­дов по­сле вве­де­ния озо­ни­ро­ван­но­го рас­тво­ра [127].

Че­рез ини­циа­цию сво­бод­но­ра­ди­каль­ных ре­ак­ций ПОЛ, реа­ли­зу­ет­ся це­лый ряд те­ра­пев­ти­че­ских эф­фек­тов ме­ди­цин­ско­го озо­на. Об­ра­зую­щие­ся при озо­но­ли­зе ко­рот­ко­це­по­чеч­ные и гид­ро­филь­ные пе­ре­ки­си влия­ют на кле­точ­ный ме­та­бо­лизм, взаи­мо­дей­ст­вуя в пер­вую оче­редь с глу­та­тио­но­вой сис­те­мой, уве­ли­чи­ва­ет­ся ак­тив­ность фер­мен­тов, за­ин­те­ре­со­ван­ных в ме­та­бо­лиз­ме ки­сло­ро­да и ос­лаб­ляю­щих ПОЛ: глу­та­ти­он­пе­рок­си­да­зы, глу­та­ти­он­ре­дук­та­зы, су­пер­ок­сид­дис­му­та­зы, ка­та­ла­зы, глю­ко­зо-6-фос­фат­де­гид­ро­ге­на­зы. При вы­со­ких кон­цен­тра­ци­ях, вво­ди­мых па­рен­те­раль­но, от­ме­чал­ся рост со­дер­жа­ния ко­неч­ных про­дук­тов ПОЛ с од­но­вре­мен­ным сни­же­ни­ем пер­вич­ных про­дук­тов сво­бод­но­ра­ди­каль­ных ре­ак­ций. Об­рыв про­цес­са на пер­вой ста­дии мо­жет быть объ­яс­нен окис­ле­ни­ем са­мим озо­ном дие­но­вых конъ­ю­га­тов в мо­мент пер­вич­ной ата­ки [80, 218].

Сво­бод­ные ра­ди­ка­лы ки­сло­ро­да, об­ра­зо­ван­ные при раз­ло­же­нии озо­на в жид­кой сре­де, сти­му­ли­ру­ют не толь­ко ан­ти­ок­си­дант­ную сис­те­му кро­ви, но и спо­соб­ст­ву­ют улуч­ше­нию мик­ро­цир­ку­ля­ции на тка­не­вом уров­не [21, 38].

Вла­ди­ми­ров Ю.А. ис­сле­до­вал ме­ха­низ­мы дей­ст­вия пе­ре­кис­но­го окис­ле­ния ли­пи­дов на био­ло­ги­че­ские мем­бра­ны (ри­су­нок 5) [48].

 

Рис. 5. Ос­нов­ные при­чи­ны из­ме­не­ния ста­цио­нар­но­го со­стоя­ния сво­бод­но-ра­ди­каль­но­го окис­ле­ния в ор­га­низ­ме

Опи­сан­ные вы­ше эф­фек­ты, сти­му­ли­ру­ют фа­го­ци­тар­ную ак­тив­ность лей­ко­ци­тов, как не­спе­ци­фи­че­ско­го зве­на кле­точ­ной за­щи­ты, яв­ляю­ще­го­ся ки­сло­род­за­ви­си­мым про­цес­сом. При взаи­мо­дей­ст­вии лей­ко­ци­тов с чу­же­род­ны­ми объ­ек­та­ми про­ис­хо­дит сти­му­ля­ция их по­верх­но­сти, ино­гда на­зы­вае­мой “ды­ха­тель­ной вспыш­кой”. По­треб­ле­ние ки­сло­ро­да при этом мо­жет по­вы­шать­ся в не­сколь­ко раз. По­это­му фа­го­ци­тоз в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни за­ви­сит от кон­цен­тра­ции ки­сло­ро­да в пе­ри­фе­ри­че­ской кро­ви, а так­же и от дос­ту­па ки­сло­ро­да в ра­ну [149, 207].

Не мо­гут не вы­звать ин­те­рес им­му­но­сти­му­ли­рую­щие свой­ст­ва внут­ри­со­су­ди­стой ин­фу­зии рас­тво­ров озо­на в от­но­ше­нии кле­ток-фа­го­ци­тов, а имен­но ней­тро­филь­ных лей­ко­ци­тов. Внут­ри­со­су­ди­стая ин­фу­зия рас­тво­ров, со­дер­жа­щих озон в кон­цен­тра­ции 4-6 мг/л, при­во­ди­ла к мо­би­ли­за­ции гу­мо­раль­но­го зве­на про­ти­во­ин­фек­ци­он­ной за­щи­ты – по­вы­ше­нию фа­го­ци­тар­ной ак­тив­но­сти ней­тро­фи­лов. В экс­пе­ри­мен­таль­ной ра­бо­те вы­яв­ле­но дос­то­вер­ное уве­ли­че­ние цир­ку­ли­рую­ще­го пу­ла ней­тро­фи­лов у жи­вот­ных при экс­т­ра­кор­по­раль­ной об­ра­бот­ке кро­ви озо­ном. От­ме­че­но, что по­доб­ное вме­ша­тель­ст­во сни­жа­ет ток­сич­ность плаз­мы, по­вы­ша­ет био­цид­ный по­тен­ци­ал кро­ви и сти­му­ли­ру­ет вы­брос ко­ст­ным моз­гом фор­мен­ных эле­мен­тов кро­ви – па­лоч­коя­дер­ных форм ней­тро­филь­ных лей­ко­ци­тов в от­вет на спро­во­ци­ро­ван­ную дей­ст­ви­ем озо­на ней­тро­пе­нию [236].

Од­ним из зна­чи­тель­ных те­ра­пев­ти­че­ских эф­фек­тов озо­но­те­ра­пии яв­ля­ет­ся ее ан­ти­мик­роб­ное дей­ст­вие. Ми­ни­маль­ные до­зы озо­на вы­зы­ва­ют ло­каль­ные по­вре­ж­де­ния мем­бран, пре­кра­щая про­цесс де­ле­ния бак­те­ри­аль­ных кле­ток. Бо­лее вы­со­кие до­зы вы­зы­ва­ют по­вре­ж­де­ния ря­да фер­мен­та­тив­ных, транс­порт­ных и ре­цеп­тор­ных сис­тем, обес­пе­чи­ваю­щих жиз­не­дея­тель­ность бак­те­ри­аль­ной клет­ки, что при­во­дит к ее ги­бе­ли в ре­зуль­та­те по­ра­же­ния ды­ха­ния и воз­рас­та­ния про­ни­цае­мо­сти ци­то­плаз­ма­ти­че­ской мем­бра­ны [45].

В ли­те­ра­ту­ре мно­го дан­ных о при­ме­не­нии озо­но­те­ра­пии в раз­лич­ных об­лас­тях ме­ди­ци­ны.

В хи­рур­ги­че­ской прак­ти­ке озо­но­те­ра­пия наи­бо­лее ши­ро­ко при­ме­ня­ет­ся в гной­ной хи­рур­гии, в ча­ст­но­сти при пе­ри­то­ни­тах. Вы­яв­ле­ны ос­нов­ные ме­ха­низ­мы, обес­пе­чи­ваю­щие го­мео­стаз при раз­лич­ных фор­мах пе­ри­то­ни­та, при этом важ­ную па­то­ге­не­ти­че­скую роль иг­ра­ет спо­соб­ность озо­на обес­пе­чи­вать ди­на­ми­че­ское рав­но­ве­сие сво­бод­нора­ди­каль­но­го окис­ле­ния и ан­ти­ок­си­дант­ной сис­те­мы, сти­му­ли­ро­вать мик­ро­со­маль­ное и фер­мен­та­тив­ное пе­ре­кис­ное окис­ле­ние, про­дук­ты ко­то­ро­го ста­би­ли­зи­ру­ют по­ка­за­те­ли го­мео­ста­за, кон­тро­ли­ру­ют со­су­ди­стый то­нус и про­ни­цае­мость ка­пил­ля­ров [21, 45]. Озо­но­те­ра­пия спо­соб­ст­ву­ет мо­би­ли­за­ции гу­мо­раль­но­го зве­на сис­те­мы про­ти­во­ин­фек­ци­он­ной за­щи­ты ор­га­низ­ма, стой­ко нор­ма­ли­зу­ет по­ка­за­те­ли фа­го­ци­тар­ной ак­тив­но­сти.

Та­ким об­ра­зом, дан­ные ли­те­ра­ту­ры сви­де­тель­ст­ву­ют о вы­со­кой те­ра­пев­ти­че­ской эф­фек­тив­но­сти ком­плекс­ной озо­но­те­ра­пии при ле­че­нии боль­ных с раз­но­об­раз­ной па­то­ло­ги­ей (пре­ж­де все­го вос­па­ли­тель­ны­ми за­бо­ле­ва­ния­ми, со­про­во­ж­даю­щи­ми­ся на­гное­ни­ем), обу­слов­лен­ной не толь­ко пря­мым и опо­сре­до­ван­ным бак­те­ри­цид­ным дей­ст­ви­ем озо­на, но и его вы­ра­жен­ны­ми де­ток­си­ка­ци­он­ны­ми, им­му­но­сти­му­ли­рую­щи­ми, ре­ге­не­ра­тор­ны­ми свой­ст­ва­ми, а так­же кор­ри­ги­рую­щим влия­ни­ем на ос­нов­ные со­став­ляю­щие ки­сло­род­но­го го­мео­ста­за (про- и ан­ти­ок­си­дант­ных сис­тем). Пред­став­ля­ет­ся це­ле­со­об­раз­ным ис­поль­зо­ва­ние ме­то­ди­ки внут­ри­со­су­ди­стой озо­но­те­ра­пии для сти­му­ля­ции фа­го­ци­то­за и кор­рек­ции син­дро­ма эн­до­ген­ной ин­ток­си­ка­ции, в осо­бен­но­сти у боль­ных с пе­че­ноч­ной дис­функ­ци­ей.

* * *

Дан­ные ли­те­ра­ту­ры под­твер­жда­ют ак­ту­аль­ность изу­че­ния им­мун­ной сис­те­мы при ост­ром пан­креа­ти­те. Дос­та­точ­но пол­но изу­че­но со­стоя­ние кле­точ­но­го, гу­мо­раль­но­го и фа­го­ци­тар­но­го звень­ев им­му­ни­те­та. Вы­яв­ле­ны на­ру­ше­ния в ан­ти­ок­си­дант­ной сис­те­ме ор­га­низ­ма.

Од­на­ко бо­лее пол­ное пред­став­ле­ние о ха­рак­те­ре на­ру­ше­ний в им­мун­ной сис­те­ме при ост­ром пан­креа­ти­те воз­мож­но, на наш взгляд, за счет со­пос­тав­ле­ния дан­ных, по­лу­чен­ных тра­ди­ци­он­ны­ми ме­то­да­ми оцен­ки им­мун­но­го ста­ту­са и оп­ре­де­ле­ния струк­тур­но-ме­та­бо­ли­че­ских па­ра­мет­ров кле­ток (ак­тив­ность фер­мен­тов лим­фо­ци­тов и ли­пид­ный спектр).

Про­ве­ден­ный ана­лиз ли­те­ра­ту­ры, ка­саю­щий­ся им­му­но­ло­ги­че­ских на­ру­ше­ний при ост­ром пан­креа­ти­те, по­ка­зал не­дос­та­точ­ную изу­чен­ность про­бле­мы ме­та­бо­ли­че­ских им­му­но­де­фи­ци­тов.

Серь­ез­но­го вни­ма­ния за­слу­жи­ва­ет факт на­ли­чия ме­та­бо­ли­че­ских им­му­но­де­фи­ци­тов у па­ци­ен­тов с дру­ги­ми хи­рур­ги­че­ски­ми за­бо­ле­ва­ния­ми – гной­ной хи­рур­ги­че­ской ин­фек­ци­ей, пе­ри­то­ни­та­ми. До­ка­за­на вы­со­кая ди­аг­но­сти­че­ская зна­чи­мость ме­та­бо­ли­че­ских по­ка­за­те­лей у этих па­ци­ен­тов.

Учи­ты­вая не­дос­та­точ­ную изу­чен­ность ме­та­бо­лиз­ма лим­фо­ци­тов у боль­ных ост­рым пан­креа­ти­том, а тем бо­лее ог­ра­ни­чен­ный объ­ем дан­ных о влия­нии те­ра­пии на ме­та­бо­лизм ИКК, счи­та­ем це­ле­со­об­раз­ным про­ве­де­ние уг­луб­лен­но­го ис­сле­до­ва­ния этой про­бле­мы.

1 глава 3-й части           2 глава 3-й части

Содержание монографии

Характеристика собственных наблюдений и методов исследования

1-я глава 5-й части              2-я глава                3-я глава 5-й части

Содержание монографии

Глава 2. Характеристика собственных наблюдений и методов исследования

2.1. Общая характеристика клинического материала

Материалом для настоящей работы явилось изучение результатов лечения 126 оперируемых больных детей с распространенными формами перитонита аппендикулярного генеза. Лечение больных детей проводилось в детском хирургическом отделении Краевого центра детской хирургии на базе Городской Клинической больницы №20 им. И. С. Берзона г. Красноярска в период с 1987 по 2002 гг.

В работе мы руководствовались классификацией перитонитов, рекомендованной объединенным пленумом проблемных комиссий «Неотложная хирургия» и «Гнойная хирургия» от 21.04.99г.:

По распространенности процесса:

  1. местный.
  2. распространенный:
  • диффузный
  • разлитой

По характеру экссудата:

  1. серозный
  2. серозно-фибринозный
  3. гнойный

Для оценки стадий перитонита использовали классификацию С. Я. Долецкого, В. Е. Щитинина, А. В. Араповой (1982г.). Определение тяжести поражения основывалось на клинических симптомах, оценке лабораторных исследований и на изменениях, обнаруженных во время оперативного лечения (форма аппендицита, степень изменения брюшины, характер и количество выпота в брюшной полости, степень выраженности пареза кишечника) (таб. 1).

Проведенный анализ за 5 лет свидетельствует об отсутствии тенденции к снижению числа распространенных форм аппендикулярного перитонита в детском возрасте (рис. 1).

При анализе выявлено, что в 1998 г. на 801 больного с аппендицитом, поступившего в клинику детской хирургии г. Красноярска приходилось 87 больных с распространенным перитонитом, что составило 10,9%. На 1999 г. на 765 больных с аппендицитом поступило 78 больных с распространенным перитонитом, то есть 10,2%. В 2000 г. на 858 больных с аппендицитом – 59 больных с распространенным перитонитом (6,9%). В 2001 г. количество больных с распространенным перитонитом составило 7,4% (48 больных) на 650 больных с аппендицитом.

Таблица 1

Стадии разлитого аппендикулярного перитонита


Клинические характеристики

Стадии

I – начальная

II – разгара

III – конечная

Давность заболевания

2-3 дня

2-4 дня

более 4-6 дней

Состояние больного

средней

тяжести

средней тяжести,

тяжелое

тяжелое,

очень тяжелое

Нарушение гомеостаза

минимальные

выражены

выражены

значительно

Форма аппендицита

флегмонозный, гангренозный

гангренозный,

гангренозно – перфоративный

перфоративный

Изменения

брюшины

гиперемия

гиперемия, отечность, фибринозные

наложения

инфильтрация, грубые

фибринозные наложения, межпетлевые гнойники

Выпот

серозно –

гнойный

обильный, гнойный, жидкий

обильный, гнойный, с резким запахом, густой

Парез кишечника

нет

умеренный

выраженный

Рис. 1. Частота соотношения неосложненных форм аппендицита и перитонита в детском возрасте


В 2002 г. количество больных с распространенным перитонитом возросло до 9,3% (68 больных) на 734 больных с аппендицитом. Отсутствие тенденции к снижению уровня распространенных форм перитонита свидетельствовало о сложностях раннего выявления аппендикулярных перитонитов.

Среди наблюдаемых больных значительно преобладали дети старшей возрастной группы, т.е. от 8 до 15 лет -83 ребенка (66%). Значительно больше пациентов мужского пола – 78 (62%). Дети младшей возрастной группы – дети до 3 лет – составили 22 (17,5%). Эта категория больных наиболее трудна в диагностическом и лечебном плане. Распределение больных по полу и возрасту представлено следующим образом (таб. 2).

Исследуемые больные чаще всего поступали из районов Красноярского края – в 73 случаях (58%), городскими жителями являлись 53 больных (42%) (таб. 3). Давность заболевания в различных возрастных группах представлена в таблице 4.

У подавляющего большинства больных – 100 (80%) давность перитонита была от 4 до 7 дней, а у 16 (12%) пациентов давность перитонита превышала 7 суток. Самая большая давность перитонита характерна для детей старшей возрастной группы. Было установлено, что это чаще всего связано с поздней обращаемостью и самолечением на дому. Основная причина у детей младшей возрастной группы – это трудность диагностики. 


Таблица 2

Распределение больных распространенным перитонитом по возрасту и полу


Возраст

до 3 лет

4-7 лет

8-15 лет

Всего

Девочки

10

(7,8%)

13

(10,2%)

25

(20%)

48

(38%)

Мальчики

12

(9,7%)

8

(6,3%)

58

(46%)

78

(62%)

Всего

22

(17,5%)

21

(16,5%)

83

(66%)

126

(100%)

Таблица 3

Распределение больных распространенным перитонитом по территориальному признаку (126 больных)


Место жительства больных

Кол-во пациентов

%

Город

53

42

Районы края

73

58

Таблица 4

Давность перитонита в различных возрастных группах


Давность заболевания

Возраст

До 3 дней

От 4 до 7 дней

Более 7 дней

Всего

до 3 лет

5

(4%)

15

(12%)

2

(1,6%)

22

(17,6%)

4-7 лет

4

(3%)

14

(11,5%)

3

(2%)

21

(16,5%)

8-14 лет

1

(1%)

71

(56,5%)

11

(8,5%)

83

(66%)

Всего

10

(8%)

100

(80%)

16

(12%)

126

(100%)

В момент поступления или постановки диагноза состояние у 89 больных (71%) было очень тяжелым, у 37 (29%) больных расценивалось как крайне тяжелое.

По данным проведенного анализа боли в животе отмечались у 98% больных. В 78% случаях боль начиналась подостро с локализацией в области пупка или эпигастрии, была постоянного характера. В 22% случаев боль была интенсивной и начиналась остро на фоне полного здоровья. В последующем отмечалось перемещение боли в правую подвздошную область в 74% случаев, а в 26% случаев сохранялась болезненность во всех отделах живота без четкой локализации.

Повышение температуры отмечалось у 92,8% больных: субфебрильного характера в первые сутки заболевания у 64% больных (37,4 – 37,8), в поздние сроки заболевания достигала фебрильных цифр на 2 – 3 сутки у 36% больных, принимая гектический характер.

Тахикардия до и свыше 110 уд/мин была выраженной у 82,4% обследованных детей. Снижение АД до и ниже 110/60 мм.рт.ст отмечалось у 73,7% пациентов.

Практически постоянными симптомами воспаления в брюшной полости являлись тошнота и рвота, которые наблюдались в 74,6% случаев. Отмечаемая в ранние сроки от начала заболевания как 1 – 2-х кратная у 87% больных, последняя носила рефлекторный характер, в дальнейшем становилась многократной у 13% больных, с примесью желчи, состояние детей быстро ухудшалось.

Язык, как правило, был обложен белесоватым налетом, в ряде случаев был сухой. Живот участвовал в акте дыхания, в 21,7% случаев отмечалось вздутие живота, задержка стула и газов. Разжиженный стул был отмечен у 35,5% больных, как правило, на 2 – 3 сутки заболевания при локализации воспалительного процесса в малом тазу.

Клинические проявления распространенных аппендикулярных перитонитов в детском возрасте представлены в таблице 6.

Симптом раздражения брюшины (Щеткина – Блюмберга) был отмечен в 97,3% случаев. Пассивное мышечное напряжение было выявлено у 92% больных. В ряде случаев, при ретроцекальном расположении червеобразного отростка, гипертрофии больного, раннем детском возрасте и, в связи с этим, негативной реакцией на осмотр, отмечались трудности пальпаторной оценки данного симптома. При пальцевом ректальном исследовании в 81% случаях отмечалась пастозность и болезненность свода прямой кишки.

Таблица 6

Частота клинических проявлений у больных перитонитом (n=126)


Клинические проявления

Частота в %

Изменение поведения ребенка (беспокойство)

100

Боли в животе

98,2

(+) симптом Щеткина-Блюмберга

97,3

Жажда

94,8

Повышение температуры

92,8

Одышка свыше 24 р/мин.

87,2

Тахикардия до и свыше 110 уд/мин

82,4

Рвота

74,6

Снижение АД до и ниже 110/60 мм.рт.ст.

73,7

Сухость кожных покровов

63,1

Нарушение сна

58,6

Стул: нормальный

задержка

жидкий

42,8

21,7

35,5

На обзорной рентгенограмме брюшной полости у большинства больных выявлены множественные горизонтальные уровни жидкости и газа в кишечнике, что свидетельствовало об имеющейся кишечной непроходимости, возможно, динамического плана, у 28 больных (23%) при наличии перфорации полого органа определялся свободный газ в брюшной полости.

По анализам крови у большинства больных отмечалась склонность к анемии (эритроциты <3,2×10¹²л. – у 89 больных (70,6%), гемоглобин <120 г/л. – у 111 (88%). Также выявлен лейкоцитоз с нейтрофильным сдвигом влево, токсическая зернистость нейтрофилов. Уровень ЛИИ >2 и средней молекулы >0,4 у.е. выявлен более чем у 80% больных при поступлении, что в сочетании с клинической картиной характеризовало высокую степень интоксикации (таб. 7).

Таблица 7

Клинические показатели крови больных перитонитом на момент поступления (n=126)


Показатели

Количество больных

Абс. число

%

Эритроциты <3,2×10¹²л.

89

70,6

Гемоглобин <120 г/л

111

88,0

СОЭ >12 мм./ч

124

98,4

Лейкоциты >10×10³л

115

91,3

Палочкоядерные нейтрофилы >6 %

124

98,4

Сегментоядерные нейтрофилы >57%

73

58,0

Лимфоциты <30%

117

92,8

Моноциты <5%

103

81,7

ЛИИ>2

109

86,5

Средние молекулы >0,4 у.е.

102

81,0

При поступлении у больных с распространенной формой перитонита отмечались биохимические нарушения, проявляющиеся в снижении количества белка (<60 г/л) у 23 больного (18,2%), уровень мочевины свыше 9 ммоль/л – у 11 (8,7%), креатинин более 0,1 ммоль/л – у 12 пациентов (9,5%).

Электролитные нарушения проявлялись в виде гипокалиемии (<3,8 ммоль/л) у 29 пациентов (23,1%), гипонатриемии (<130 ммоль/л) – у 14 (11,1%), снижение хлора ниже 95 ммоль/л – у 18 больных (14,3%). Превышение уровня билирубина (>20 мкмоль/л) отмечается у 24 (19%), АлАТ и АсАТ (>0,7 ммоль/л) у 18 (14,3%) и у 17 (13,5%) пациентов соответственно (таб. 8).

Тяжесть состояния больных объективно характеризовалась наличием полиорганной недостаточности (таб. 5).

Чаще всего встречалась дыхательная в сочетании с сердечно-сосудистой недостаточностью – у 79 (62,7%) больных проявления дыхательной, сердечно – сосудистой, печеночной и почечной недостаточностей – у 31 (24,6%).

Таблица 8

Биохимические показатели крови больных перитонитом на момент поступления (n=126)


Показатели

Количество больных

Абс. число

%

Общий белок <60 г/л

23

18,2%

Билирубин >20 мкмоль/л

24

19%

АлАТ >0,7 ммоль/л

18

14,3%

АсАТ >0,7 ммоль/л

17

13,5%

Мочевина >9 ммоль/л

11

8,7%

Креатинин >0,1 ммоль/л

12

9,5%

К плазмы <3,8 ммоль/л

29

23,1%

Na плазмы <130 ммоль/л

14

11,1%

Cl плазмы <95 ммоль/л

18

14,3%

Таблица 5

Проявления полиорганной недостаточности у больных распространенным перитонитом (n=126)


Недостаточность

Частота

%

Дыхательная + сердечно- сосудистая

79

62,7%

Дыхательная + сердечно- сосудистая + печеночная + почечная

31

24,6%

Дыхательная + сердечно- сосудистая + печеночная

9

7,2%

Дыхательная + сердечно- сосудистая + почечная

7

5,5%

Прогрессирование воспалительного процесса в брюшной полости характеризовалось изменениями гомеостаза, и больной вступал в критическую фазу, когда оперативные вмешательства и анестезия могли привести к срыву компенсаторных механизмов и резкому ухудшению состояния больного. Этим и объясняется настоятельная необходимость проведения предоперационной подготовки с целью коррекции основных патофизиологических сдвигов и создания оптимальных условий для выполнения операции. Объем и сроки предоперационной подготовки зависили от тяжести состояния больного, степени нарушения гомеостаза и гемодинамических нарушений.

Для расчета жидкости в предоперационном периоде использовали формулу Рачева:

Предоперационная подготовка заключалась в следующем: с целью профилактики аспирации и рвоты обязательно устанавливался желудочный зонд. Дезинтоксикационная терапия включала введение коллоидных и кристаллоидных растворов согласно возрастных норм в сочетании с десенсибилизирующей терапией и ингибиторами протеолиза, борьбу с гипертермией. За 30 мин. до оперативного вмешательства применялась антибактериальная терапия в виде цефалоспоринов 2-3 поколения.

Продолжительность предоперационной подготовки решалась индивидуально и не превышала 4 часов. Об эффективности ее говорило снижение температуры, улучшение показателей гемодинамики и почасового диуреза соответственно инфузионной терапии. Интенсивная корригирующая терапия продолжалась и во время оперативного вмешательства и в послеоперационном периоде.

Как видно из таблицы 9 при проведении оперативного вмешательства по вскрытии брюшной полости выявлено: обильное количество гнойно-фибринозного экссудата с резким гнилостным запахом, петли кишок резко отечны, раздуты с обильным фибринозным налетом. У 120 больных (95,2%) червеобразный отросток некротически изменен. У 6 (4,7%) больных обнаружен некроз передней брюшной стенки с эвентрацией, некроз забрюшинной клетчатки – в 9 (7,1%) случаях. При ревизии – множество межкишечных абсцессов выявлено в 125 (99,2%) случаях, поддиафрагмальный и подпеченочный абсцессы – 89 (70,6%), абсцесс Дугласа – 104 (82,5%). Перфорации кишечника выявлены 28 раз (23%), из них некроз тонкой кишки – 16 (12,6%), толстой кишки –7 (5,5%). В 5 (4%) случаях отмечалось сочетание перфораций толстой и тонкой кишок.

Таблица 9

Интраоперационные проявления распространенного перитонита (n=126)


Проявления

Частота

Абс. число

%

Межкишечные абсцессы

125

99,2

Некроз червеобразного отростка

120

95,2

Абсцесс Дугласа

104

82,5

Поддиафрагмальный и подпеченочный абсцессы

89

70,6

Перфорация кишечника:

  • Тонкая кишка
  • Толстая кишка
  • Сочетание

28

  • 16
  • 7
  • 5

23,0

  • 12,6
  • 5,5
  • 4

Некроз забрюшинной клетчатки

9

7,1

Некроз брюшной стенки с эвентрацией

6

4,7

При обнаружении участков некроза кишечной стенки, ушивание дефекта или наложение анастомоза не производилось. При обнаружении множественных перфораций на расстоянии от 30 до 40 см производилась резекция данного участка с наложением двойной стомы. Если дефекты расположены на расстоянии более 40 см друг от друга, то накладывались две или три кишечные стомы.

Начиная со вторых суток, производилось введение химуса в отводящий отдел, что способствовало компенсации патологических потерь через свищ и механической тренировке отводящего отдела кишечника. После купирования воспалительного процесса в брюшной полости, но не ранее 6 месяцев, при удовлетворительном самочувствии ребенка и сохраняемой массе тела производились поэтапные реконструктивные операции.

При проведении бактериологического исследования экссудата брюшной полости выявлено, что в большинстве случаев высевалась E. сoli в чистой культуре – 66 (52,4%) или ее ассоциации с другими грамотрицательными микроорганизмами – 15 (12%). Значительно реже выявлялись Pseudomonas aur. – 11 (8,7%), St. aureus – 9 (7%), Klebsiella spp. у 5 (4%) больных. Отрицательные результаты бактериологического исследования у 12 (9,5%) пациентов (таб. 10).

Таблица 10

Возбудители перитонита (n=126)


Вид возбудителя

Частота

Абс.

%

E. coli

66

52,4

E. coli в ассоциации

(Pseudomonas aur., Klebsiella spp., St. аureus)

15

12,0

Микрофлора не выявлена

12

9,5

Pseudomonas aur.

11

8,7

St. Aureus

9

7,0

Klebsiella spp.

5

4,0

Proteus vulgaris

3

2,4

Alcaligeus

3

2,4

Citrobacter

2

1,6

Полученная патогенная флора обладала значительной резистентностью ко всем препаратам пенициллина, левомицетина. При этом отмечалась высокая чувствительность микрофлоры на антибиотики группы карбапенемов, цефалоспоринов 2-3 поколения, аминогликозидов.

Для анализа результатов лечения больные с распространенным перитонитом были подразделены на 2 группы сравнения в зависимости от метода дренирования брюшной полости.

Основная группа представлена 72 больными (57%), в комплексном лечении которых применяли методику «управляемой лапаростомии». Истории болезни были отобраны из архивов ГКБ №20 методом «случайной выборки».

В контрольную группу исследования включены 54 пациента (43%) с распространенными формами перитонита аппендикулярного генеза, лечение которых проводилось традиционным способом, включающим устранение источника инфекции, декомпрессию кишечника, санацию и дренирование брюшной полости, ушивание лапаротомной раны.

Основные клинико-лабораторные данные, полученные при обследовании, проанализированы, унифицированы и приведены в единую систему с целью правильной сравнительной оценки результатов лечения основной и контрольной клинических групп.

Вверх                 Содержание монографии

2.2. Методы исследования и оперативного лечения

Обследование больных с тяжелыми формами перитонита включало оценку общего состояния и местного статуса по общепринятой схеме (анамнестические данные, обследование по органам и системам, термометрия, лабораторные исследования крови, мочи), а также микробиологические, биохимические и иммунологические исследования. Предпочтение отдавали использованию наиболее информативных и доступных в клинической практике лабораторных методов.

Бактериологическое исследование заключалось в идентификации видового состава микрофлоры брюшной полости, его количественной оценке в динамике и определение чувствительности к антибиотикам. Видовую структуру возбудителей изучали по общепринятым методикам (бактериоскопия окрашенных по Грамму мазков, посевы на различные питательные среды). Для культивирования анаэробов применяли посевы в условиях, исключающих доступ воздуха. Чувствительность микрофлоры к антибиотикам определяли методом диффузии в агар с использованием бумажных дисков. Количественная оценка производилась по методу Гоулда (в модификации Ю.М. Фельдмана с соавт., 1984 г.), оценивалось количество микробов в 1 мл экссудата брюшной полости на интраоперационном этапе и в процессе лечения на 5, 10 сутки послеоперационного периода (отделяемое по дренажу).

С целью оценки тяжести интоксикации определяли лейкоцитарный индекс интоксикации (Л.И.И.) по формуле, предложенной Я.Я. Кальф – Калифом:

по Я.Я. Кальф-Калифу, в норме у здоровых людей ЛИИ равен 1,0±0,5.

Определение молекул средней массы (МСМ) проводили по методике выявления суммарного уровня средних молекул, получаемого после отделения основной массы крупнодисперсных белков 10% раствором трихлоруксусной кислоты с последующим спектрофотометрическим исследованием полученной фракции при длине волны 254 нм (по Габриэляну Н.И., 1983 г.).

Исследование иммунного статуса:

  • определение количества Т-лимфоцитов методом спонтанного розеткообразования с эритроцитами барана (M. Jondal et. al., 1972г.)
  • в 10 мкл. крови подсчитывалось количество лейкоцитов и лимфоцитов в камере Горяева, используя краситель Задорожного-Дознарова.
  • определение аутобляшкообразующих клеток (АБОК) по Canningham A. (1965г.) в модификации Клемпарской Н.Н. (1969г.).
  • определение фагоцитарной реакции нейтрофильных лейкоцитов крови проводили по методике количественного определения поглощенных и переваренных нейтрофилами микроорганизмов при совместной инкубации исследуемой крови с микробной тест культурой (по Васильеву Н.В., Одинцову Ю.Н., Федорову Ю.В., 1972 г.).
  • количественное определение иммуноглобулинов осуществлялось методом радиальной иммунодиффузии (G. Mancini et al., 1965 г.).
  • циркулирующие иммунные комплексы выявляли в сыворотке крови (по Гриневич Ю.А., Алферову А.Н., 1981 г.).
  • кинетика генерации активных форм кислорода (АФК) клетками гранулоцитарно – макрофагального ряда (ГМК) в системе цельной крови по Tono – Oka T. Et al. (1983г.) в модификации Земского В.М. и др. (1987г.).

В группу «Норма» вошли дети от 2 до 14 лет – 35 детей. Разница показателей Т-лимфоцитов, АБОК, лейкоцитов, иммуноглобулинов не была статистически значимой между отдельными возрастными группами. Поэтому в работе были использованы средние значения этих показателей.

Данные клинического обследования, бактериологических, иммунологических методов исследования обработаны на персональном компьютере, на базе процессора AMD Athlon XP 2600+. Статистический анализ полученных результатов производился с помощью пакета статистических программ «Statistica for Windows, 6.0» с использованием t-критерия Фишера-Стьюдента. За достоверность различий между сравниваемыми показателями принимали значение Р<0,05.

Хемилюминесцентный метод исследования иммунного статуса

В работе применено аппаратно-програмное обеспечение хемилюминесцентного анализа. Использован высокочувствительный 36 канальный автоматизированный, работающий в режиме счета фотонов «Хемилюминометр–3601» с термостатированием и перемещением образцов крови, а также использован пакет программ «Lgraf exe», позволяющий провести анализ, диагностику, статистическую обработку хемилюминесцентных кривых, сравнение их параметров, представить кривые в графическом и цифровом выражении (181, 182).

Генерация АФК измерялась методом люминолзависимой хемилюминесценции в полистироловых кюветах «Clicon» в цельной крови.

В кювету вносили 200 мкл люминала в концентрации 2,2х10-4/л, 100мкл гепаринизированной крови, разведенной в 10 раз неокрашенным раствором Хенкса, 50 мкл взвеси частиц латекса размером 2,4 мкм в концентрации 5х108 частиц/мл, опсонизированных инактивированной сывороткой крови от 10 доноров.

Время записи кинетики хемилюминесцентной реакции составило 90 минут при 37ºС. Для хемилюминесцентного анализа генерации АФК использовались характеристики кривой: площадь под кривой (S-импульса за 90 минут), площадь на один лейкоцит и на фагоцитирующую клетку (S/L, S/F имп/кл), амплитуда пика (J maximal), время достижения максимума (Тmaximal), центр площади (Т-center), смещение кривой вверх и вниз (SPфPE 1 и 2) и симметрия кривой (simmetria).

Интегральный уровень параметров кривой генерации АФК определяли в оценочном показателе Е, характеризующем девиацию (отклонение в %) параметров кривой генерации АФК больного от параметров среднестатистической кривой нормы, принимаемой за начало отсчета (0), значения которой в пределах 30% в сторону превышения или снижения принимались за отклонения в пределах нормы.

Кривые генерации АФК всех обследованных детей обрабатывались статистически на компьютере IBM АТ 286 с помощью программы «Lgraf exe».

Полученные данные подвергнуты качественному и количественному анализу.

Вверх                 Содержание монографии

Техника варианта лапаростомии

Под эндотрахеальным наркозом после лапаротомии или релапаротомии при ревизии брюшной полости устранялся источник перитонита. Брюшная полость тщательно санировалась. К раствору фурацилина 1:5000 (1 литр) при 2-3 промывании добавлялось 50 мл 3 % раствора перекиси водорода. Выделяющийся при этом атомарный кислород губительно действовал на аэробный компонент микрофлоры, соединяясь, образуя пену, с частицами детрита, гноя и микробов, удаляемых в процессе диализа. Это подтверждается снижением микробного числа в 1 мл. экссудата с 1015 перед промыванием до 1,5*102 и менее после промывания брюшной полости (рац. предложение № 618). Далее санация продолжалась растворами антисептиков (раствор фурацилина 1:5000, 0,5% раствор диоксидина) в количестве 4-6 литров (до чистых промывных вод), с удалением последних электроотсасывателем.

При проведении данной методики обязательным условием являлось интубирование тонкого кишечника назогастральным или трансанальным способом с учетом анатомических особенностей детского организма. Далее, производилось дренирование брюшной полости резиновыми выпускниками через контрапертуры в обеих подвздошных областях с учетом расположения основного источника перитонита. После чего возможно наложение лапаростомы, которое заключается в следующем:

 

Рис. 2. Укладывание перфорированной пленки из пищевого целлофана.

На петли кишок, «шинированных» интубационным зондом в виде горизонтальных или вертикальных «батарей», укладывалась стерильная перфорированная, пропитанная 1% раствором диоксидина, пленка из пищевого целлюлозы для снижения риска травматизации кишечника и профилактики прорастания марлевой салфетки грануляциями (рац. предложение № 629) (рис. 2). Использовали отечественную целлофановую пленку с эффектом полупроницаемой мембраны, применяемую в пищевой промышленности: ТУ-606, И 39-78 с толщиной стенки до 0,2 мм и размерами пор от 1,5 до 3,0 нм. Для стерилизации пленку помещали в раствор фурацилина 1:5000. При таком способе стерилизации посевы с мембран роста флоры не дают в 100% случаев (Б.С. Граков, Е.А. Селезов, А.Г. Швецкий, 1988г.).

Рис. 3. Укладывание «матрицы»

Поверх пленки укладывалась марлевая салфетка («матрица»), также пропитанная 1% раствором диоксидина, края которой из брюшной полости выступали на переднюю брюшную стенку до 1,5 – 2 см. (рис. 3).

Рис. 4. Укладывание гофрированных салфеток

Матрицу покрывали гофрированными маленькими салфетками в виде «черепицы», что способствовало значительному увеличению площади всасывания (рац. предложение № 630) (рис. 4). Края раны сводились с диастазом 4-6 см редкими швами (2-3), захватывающими кожу и подкожно-жировую клетчатку. Поверх швов укладывалась асептическая повязка, обильно смоченная 1% раствором диоксидина (рис. 5).

Рис. 5. Общий вид лапаростомы.

Наличие такого грозного осложнения, как перфорация кишки (тонкой или толстой), когда нами выводилась илео или колостома, не являлось противопоказанием для наложения лапаростомы (рис. 6).

Рис. 6. «Управляемая лапаростомия» у больного 2,5 лет с наложенной колостомой по поводу перфорации толстой кишки

Лечение этих больных проводилось в специализированном реанимационном отделении. Два раза в сутки через контрапертуры в брюшную полость вводилось до 10 мл 0,5% раствор диоксидина в зависимости от возраста ребенка.

Мы успешно внедрили на базе 1 Детского хирургического отделения Городской клинической больницы №20 методику, предложенную кемеровскими хирургами, заключающуюся в вентральном ротировании больных в послеоперационном периоде. После планового обезболивания больной укладывался на живот на 10 – 15 мин. После этого вновь возвращался в обычное положение. За сутки этот прием выполнялся до 3 раз. Проведение приема вентральной ротации у больного с перитонитом в условиях открытого ведения брюшной полости улучшало дренирующие свойства лапаростомы за счет оттока гнойного экссудата (рац. предложение № 622).

Первые перевязки проводились через 12-24 часа, которые включали смену салфеток до матрицы, в связи с обильным гнойно-фибринозным отделяемым из брюшной полости. Это обусловлено обильной экссудацией брюшины в первые 18-24 часа послеоперационного периода. Проведение данной манипуляции занимало не более 15-20 минут и положительно сказывалось на дальнейшем течении заболевания.

Ревизия и санация брюшной полости производилась каждые 24-48 часов. Операция проводилась в операционной под общим обезболиванием с соблюдением всех принципов полостной операции. После снятия наводящих швов, удалялись все повязки (салфетки и «матрица»), снималась целлофановая пленка, электроотсасывателем удалялся свободный гнойный выпот с пленками фибрина, осторожно разделялись спаянные между собой и передней брюшной стенкой петли кишечника, далее электроотсасывателем удалялось содержимое формирующихся абсцессов. Особое внимание уделялось ревизии подпеченочного, поддиафрагмального и Дугласово пространств. Следующим этапом являлась санация брюшной полости растворами антисептиков в количестве 4-6 литров (раствор фурацилина 1:5000, 0,5% раствор диоксидина) до чистых промывных вод с одновременным удалением некротических тканей и фибрина с петель кишечника (по возможности).

1-я глава 5-й части              2-я глава                3-я глава 5-й части

Содержание монографии

Вверх

Пролонгированная стресспротекция в интенсивной терапии острой кровопотери

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии


2.3. Пролонгированная стресспротекция в интенсивной терапии острой кровопотери

Лечение больных с острой кровопотерей (желудочно-кишечные кровотечения, внематочная беременность и др.) является трудной и актуальной проблемой хирургии и анестезиологии-реаниматологии. Консервативное лечение больных с желудочно-кишечными кровотечениями все еще дает большой процент летальности (до 11%) и часто не позволяет остановить начавшееся кровотечение. По данным Е.Л.Березова консервативная терапия не эффективна у 10-34% больных с кровотечениями. Операционный риск у этих больных очень высок, а летальность колеблется от 10,7 до 43 % (С.П.Чекотаев с соавт., 1986 и др.)

Решающим для благоприятного исхода интенсивной терапии и оперативных вмешательств у больных с кровотечениями является сохранение достаточного объема циркулирующей крови (ОЦК). Кровопотеря приводит к уменьшению ОЦК и сопровождается усиленным освобождением норадреналина постганглионарными симпатическими нервными окончаниями и выделением адреналина и норадреналина надпочечниками (А.Г.Земляной с соавт.). Увеличение содержания катехоламинов вызывает спазм прекапилляров и открытие артерио-венозных анастомозов, сужение сосудов тканей на периферии и централизацию кровообращения. Вначале это позволяет поддерживать кровоснабжение жизненно важных органов на достаточном уровне. В дальнейшем у больных развивается секвестрация и агрегация эритроцитов, вазоконстрикация не только на периферии, но и жизненно важных органах, что приводит к гипоксии, некротическим изменениям в тканях и способствует переходу кровопотери в необратимое состояние.

Изменения гемодинамики, возникающие в ответ на кровотечение, несомненно, носят компенсаторный характер. Однако, когда они чрезмерны по силе или продолжительности, они из приспособительных превращаются в патологические (И.Теодороску Ексарку, 1972). В этих условиях даже самая энергичная гемотрансфузионная терапия не всегда позволяет получить положительные результаты. В этой связи поиск эффективных методов лечения больных с острой кровопотерей является оправданным.

Использование продленной ганглионарной блокады без гипотонии в комплексе интенсивной терапии и операции у больных с острой кровопотерей способствует улучшению результатов лечения и снижению количества осложнений и летальности у этой тяжелой категории больных.

Предпосылки к использованию ганглиолитиков и методики применения у больных с острой кровопотерей

 

Достижения современной трансфузиологии, анестезиологии-реаниматологии и хирургии позволяют получить положительные результаты у многих тяжелых больных с острой кровопотерей. Однако в отдельных случаях даже самая энергичная гемотрансфузионная и другая интенсивная терапия не в состоянии предупредить необратимые изменения у больных.

Кровопотеря вводит в действие у больных стрессовый механизм с гиперреакцией симпато-адреналовой системы, надпочечников и посредством его приводит к нарушению микроциркуляции и депонированию крови. Централизация кровообращения, секвестрация и агрегация эритроцитов неизбежно вызывают выраженные нарушения обменных процессов и гипоксию тканей. При кровопотере более 10% от исходного объема влияние механизмов компенсации гиповолемии может вызвать декомпенсацию органов, что связано с вазоконстрикцией. Расстройства микроциркуляции приводят в дальнейшем к необратимым изменениям в органах и вторичной сердечной недостаточности.

Поэтому вряд ли следует считать, что ответная реакция организма на кровопотерю всегда и полностью является компенсаторной и полезной. Если вне стен клиники она позволяет сохранить работу жизненно важных органов на определенный промежуток времени ценой нарушения деятельности других органов и систем, то в условиях клиники и современной интенсивной терапии (восполнение дефицита ОЦК, достаточное введение энергетических и пластических веществ и др.) гиперреакция симпато-адреналовой системы и надпочечников не может считаться всегда целесообразной. Напротив чрезмерная активность этой системы или продолжительность ее действия может служить причиной многих нежелательных сдвигов в организме больных и вызывать ряд тяжелых осложнений. Особенно это касается ситуации, когда вслед за гиперреакцией нейрогуморальной системы наступает ее истощение.

Стрессовый механизм с гиперреакцией симпато-адреналовой системы и надпочечников плохо устраняется трансфузионной терапией и усиливается операционной травмой. Кровопотеря и операционная травма действуют в данном случае в одном направлении – они резко усиливают тонус симпато-адреналовой системы и выброс гормонов надпочечников. Поэтому необходимо воздействовать именно на этот стрессовый механизм, устранить его или, по крайней мере, уменьшить его развитие.

Средством патогенетически обоснованным в этом плане, являются ганглиолитики, блокирующие патологическую импульсацию из операционной раны и, что особенно важно, уменьшающие гиперреакцию симпато-адреналовой системы, надпочечников на кровопотерю, операционную травму и другие стрессовые воздействия (В.М.Виноградов с соавт., 1962; С.М.Полюхов с соавт., 1969; И.П. Назаров, В.С.Головин, 1975; А.А.Шалимов, Г.А.Шифрин, 1975; В.И.Азаров, 1992; И.П.Назаров, 1999).

В литературе имеются положительные отзывы о применении искусственной гипотонии ганглиолитиками при гастродуоденальных кровотечениях (И.Л.Рубанович с соавт., 1976). Однако использование одноразового введения достаточно больших доз ганглиолитиков, предлагаемое авторами и сама искусственная гипотония не всегда безопасны для больных с острой кровопотерей, требуют массивных переливаний крови и кровезаменителей. Следует стремиться избежать выраженной гипотонии, но получить блокаду вегетативной нервной системы, уменьшить гиперреакцию симпато-адреналовой системы, надпочечников и снизить катаболизм у больных.

Было разработано две методики применения ганглиолитиков в зависимости от степени кровопотери, основанные на явлении тахифилаксии к гипотензивному действию, что позволяло избежать артериальной гипотонии. Данные методики предполагают применение ганглиолитиков не только в момент нанесения операционной травмы, как это принято большинством авторов, но и в дооперационном периоде для нивелирования реакций организма, связанных с кровопотерей, психическим напряжением, основным и сопутствующими заболеваниями; во время вводного наркоза, что позволяет уменьшить отрицательные эффекты наркотических веществ и интубации трахеи; во время операционной травмы и, чему следует придавать особенно большое значение, в послеоперационном периоде в течение 5-10 дней, когда на больного воздействует ряд стрессовых факторов (импульсация с места операционной травмы, гиповолемия, действие некоторых гуморальных веществ из операционной раны, нарушение питания, эмоциональное напряжение, вынужденная гипокинезия и др.).

Первую методику пролонгированной ганглионарной блокады (ПРГБ) без гипотонии применяют у больных с нетяжелой кровопотерей при отсутствии выраженных нарушений периферического кровообращения (дефицит ОЦК до 15%, гематокрит не ниже 30%, а гемоглобин – 100 г/л, ЦВД не менее 20 мм водн. ст.). Эта методика не отличается от применяемой у больных без гиповолемии и заключается в следующем. В комплекс интенсивной терапии включается пентамин, который вводится больным внутримышечно по 0,5 мл 5% раствора через каждые 6 часов. В случае проведения оперативных вмешательств, за 30-60 минут до операции больному внутримышечно вводят 25 мг пентамина (0,5 мл 5% раствора). После вводного наркоза дополнительно внутривенно вводят по 5-10 мг пентамина через каждые 5-15 минут до развития достаточного ганглионарного блока. Достаточная ганглионарная блокада определяется наличием следующих признаков: сухая и теплая кожа, расширенный с ослаблением или потерей реакции на свет зрачок, стабилизация артериального давления и пульса на нормальном уровне независимо от этапов операции. В послеоперационном периоде пентамин вводится больным внутримышечно по 25 мг 3-4 раза в сутки в течение 5-10 дней.

Вторую методику ПРГБ без гипотонии применяют у больных с кровопотерей более 15% ОЦК, при наличии выраженных нарушений микроциркуляции и центральной гемодинамики. Прежде, чем начать введение пентамина, проводится инфузионная терапия кровезаменителями (полиглюкин, реополиглюкин, раствор Рингера, 5% раствор глюкозы и др.) и кровью до тех пор, пока цифры ЦВД перестают быть отрицательными. Затем, продолжая инфузионную терапию, начинают фракционное внутривенное введение пентамина в малых дозах – по 2,5-5,0 мг через каждые 5-10 минут. После создания устойчивости к гипотензивному действию пентанина (феномен тахифилаксии, который возникает после 3-5 введения пентамина), дозу последнего увеличивают до 10-15 мг на введение. В случае консервативного лечения, после нормализации периферического кровообращения переходят на внутримышечное введение пентамина по 25 мг через каждые 6 часов. При проведении оперативных вмешательств, наркоз и операцию начинают на фоне достаточного ганглионарного блока, продолжая внутривенное введение пентамина через 5-20 минут в дозе 5-15 мг на введение. Расход пентамина за операцию составляет 0,8-1,4 мг/кг веса. В послеоперационном периоде после нормализации периферического кровотока пентамин вводят, также как и по первой методике, внутримышечно по 25 мг 3-4 раза в сутки в течение 5-10 дней.

Для ПРГБ можно использовать не только пентамин, но и бензогексоний. При этом доза бензогексония для ПРГБ составляет 1/2 пентамина. Следует отдать предпочтение пентамину, который действует более мягко.

Применение наркотических веществ, анальгетиков и релаксантов на фоне пролонгированной ганглионарной блокады без гипотонии у больных с острой кровопотерей

У больных с острой кровопотерей для наркоза выбирают анестетики наименее токсичные и безопасные в плане возникновения неуправляемой гипотонии (закись азота, эфир, циклопропан, оксибутират натрия, центральные анальгетики, виадрил, кетамин, седуксен).

Преднаркозная премедикация назначается за 30-40 минут до наркоза. При этом внутримышечно вводятся анальгетики (промедол 2% – 0,5-1,0 мл.), холинолитики (атропин или метацин 0,2% – 0,5-1,0 мл.) и антигистаминные вещества (димедрол 1% – 1-2 мл.). У больных с тяжелой кровопотерей и резкими нарушениями периферического кровотока премидикация может быть сделана внутривенно за 5-10 минут до наркоза с уменьшением дозы вводимых веществ на 1/3-1/2.

Вводный наркоз проводят внутривенно кетамином, тиопенталом, гексеналом, седуксеном, виадрилом, оксибутиратом натрия или их комбинацией. Следует отдать предпочтение кетамину, оксибутирату натрия (2-6 грамм) с небольшим добавлением тиопентала или гексенала (1% раствор 100-150 мг.). Использование кетамина или оксибутирата натрия для вводного и основного наркоза уменьшает гипотензивное действие ганглиолитиков и расширяет показания к применению ганглионарной блокады у больных с острой кровопотерей. Методом выбора для вводного наркоза может быть сочетание введения седуксена (в дозе не более 10 мг.) с оксибутиратом натрия (2-6 грамм). Заметного влияния виадрила на гипотензивное действие ганглиолитиков не отмечается, обычно артериальное давление остается на цифрах близких к исходным.

У больных с выраженной кровопотерей вводный наркоз может быть проведен ингаляционно эфиром. При этом больные с гиповолемией быстро (3-4 минуты) входят в наркоз, у них не наблюдается выраженной стадии возбуждения и нарушений гемодинамики. При проведении основного наркоза эфиром в сочетании с ганглионарной блокадой, концентрация эфира для поддержания III1 стадии обычно составляет 2,0-3,5 об. %, а в комбинации с 50-70% закиси азота – 1,0-1,5 об.%. При этом ганглиолитки позволяют инвелировать отрицательный симпатомиметический эффект эфира.

Закись азота, циклопропан или их комбинация (смесь Шейн-Ашмана) практически не токсичны и не снижают артериальное давление у больных с кровопотерей. Применение ганглиолитиков при этих видах наркоза, позволяет усилить анальгетический эффект анестетиков и устранить адреномиметическое действие циклопропана на сердечно-сосудистую систему больных. Однако циклопропан в настоящее время в России не производится.

Методом выбора у больных с гиповолемией следует считать оксибутиратово (4-8 грамм) – закисно-кислородный (1:1) наркоз с фракционным введением фентанила (по 1-2 мл. через каждые 15-20 минут), а также атаралгезию с добавлением оксибутирата натрия или небольших доз кетамина.

Нейролептанальгезия с ганглиоплегией у больных, оперированных по поводу острого кровотечения, является одним из лучших методов анестезии. Отсутствие токсического влияния на организм больных и возможность получения хорошей вегетативной блокады, позволяет проводить операции со стабильными показателями гемодинамики у тяжелых больных. Однако необходимо помнить о синергизме гипотензивного действия дроперидола и ганглиолитиков. Поэтому во время анестезии количество вводимого дроперидола необходимо уменьшить в 2-4 раза по сравнению с его обычной дозой. У больных с тяжелой гиповолемией лучше вообще отказаться от применения дроперидола и использовать только введение фентанила в сочетании с закисью азота или другими анестетиками.

Фторотан и азеотропная смесь на фоне действия ганглиолитков могут приводить к выраженной гипотонии за счет снижения сердечного выброса и уменьшения тонуса сосудов. Кроме того, у больных с тяжелой кровопотерей в той или иной степени страдает функция печени и почек, а неблагоприятное действие фторотана на ядерные субстанции гепатоцитов может значительно ухудшить их состояние и привести к печеночно-почечной недостаточности. Следует также учитывать, что использование фторотана не позволяет, в случае необходимости, применять симпатомиметики для реанимации больных с терминальными состояниями, которые могут развиться во время операции. Все это заставляет с большой осторожностью относиться к применению фторотана и азеотропной смеси в сочетании с ганглиолитиками у больных с острой кровопотерей. Опытный анестезиолог может использовать фторотан у больных с легкой степенью кровопотери, но при этом концентрация фторотана должна быть уменьшена до 0,4-0,7 об.%, т.к. он может резко усилить гипотензивное действие ганглиолитков. Нежелательно по этой же причине применение дипривана с ганглиолитиками на фоне гиповолемии.

Во время анестезии с ганглионарной блокадой можно применять релаксанты деполяризующего и недеполяризующего типа действия. Деполяризующие релаксанты не усиливают гипотензивный эффект ганглиолитиков, тогда как недеполяризующие этому способствуют. Поэтому, использовать недеполяризующие релаксанты следует в сниженной дозировке при длительных оперативных вмешательствах.

Проводя анестезию с ганглионарной блокадой у больных с острой кровопотерей необходимо избегать одновременного введения веществ, способствующих появлению гипотонии (дроперидол, тубарин, новокаин внутривенно или в брыжейку, обзидан, дибазол, папаверин и др.), чтобы не суммировать их гипотензивный эффект. В случае необходимости применения этих веществ, следует соблюдать определенный выжидательный интервал между их введением и уменьшать дозу на 1/3-1/2 от обычной.

Применение ганглиолитиков в послеоперационном периоде не исключает применение обезболивающих средств. Для этого используют промедол, анальгин, оксибутират натрия, антигистаминные вещества, подкожные введения циклопропана (15-25 мл-кг веса). Ганглиолитики потенцируют действие анальгетиков и позволяют получить более полное обезболивание.

Изменение гемодинамики, ОЦК и других показателей у больных с острой кровопотерей на фоне пролонгированной ганглиоплегии (собственные исследования)

 

У больных оперированных по поводу кровотечений без применения ганглионарной блокады отмечаются значительные изменения гемодинамики. Несмотря на проведение премедикации с включением промедола и антигистаминных веществ, при поступлении больных в операционную у них отмечается увеличение систолического и диастолического артериального давления, тахикардия, достоверно уменьшается ударный объем (УО) сердца и увеличивается периферическое сосудистое сопротивление (ПСС), что связано с психоэмоциональным напряжением перед операцией.

После индукции в наркоз и интубации трахеи неблагоприятные сдвиги гемодинамики еще больше усугубляются. В травматичный момент и к концу операции у больных удерживается значительная тахикардия, остается сниженным УО сердца. Под влиянием наркотических веществ отмечается некоторое улучшение периферического кровотока со снижением ПСС.

В послеоперационном периоде у больных, не получивших ганглиолитики, наихудшие показатели гемодинамики отмечаются в первый день. У них остается выраженная тахикардия и низкий УО сердца. Периферический кровоток плохой, о чем свидетельствуют высокие цифры ПСС и данные плетизмографии. В последующие дни происходит медленное улучшение показателей гемодинамики, на 7-е сутки они достоверно не отличаются от исходных.

Применение ганглионарной блокады в донаркозном периоде позволяет устранить отрицательное влияние психоэмоционального напряжения, вводного наркоза и интубации трахеи на гемодинамику больных. Так, в донаркозном периоде у больных с исходной гипотонией, после создания ганглионарной блокады систолическое артериальное давление увеличивается в среднем на 16 мм рт. ст., а диастолическое снижается на 6 мм рт. ст., ЦВД увеличивается на 19 мм водн. ст., что связано с возрастанием УО сердца на 15 мл., МОС – на 1,5 л/мин. и редепонированием крови. Улучшается периферический кровоток (ПСС снижается на 435 дин.сек.см.5), кожа становится сухой и теплой, увеличивается диурез до 30-50 мл/час, появляется капиллярный пульс.

После интубации трахеи на фоне ганглионарной блокады систолическое и диастолическое артериальное давление достоверно не изменяются. Минутный объем сердца несколько увеличивается (на 19%), улучшается периферический кровоток со снижением ПСС на 12%.

На фоне ганглионарной блокады не проявляется отрицательное действие операционной травмы на гемодинамику больных. В отличии от больных контрольной группы, не отмечается уменьшения УО сердца, а МОС выше исходной величины на 21-26%. Устраняется централизация кровообращения и уменьшается ПСС на 17-25%. Учащение пульса у больных на фоне ганглионарной блокады значительно меньше, чем в контрольной группе.

В послеоперационном периоде ПРГБ позволяет избежать снижения УО сердца в первые дни, а с пятого дня он становиться достоверно больше дооперационной величины на 16-21%. На протяжении всего послеоперационного периода артериальное давление у больных сохраняется в пределах нормальных величин, ПСС меньше исходной величины на 12-30%. Улучшение периферического кровообращения подтверждается данными плетизмографии. На фоне ПРГБ амплитуда и площадь объемного пульса в 1,5-3 раза больше, а модуль упругости – меньше, чем у больных контрольной группы.

Веские данные в пользу применения ПРГБ у больных с кровопотерей получены при изучении объема циркулирующей крови и ее составных частей. Определение ОЦК показало, что в дооперационном периоде у больных имеется дефицит ОЦК и ГО с одновременным избытком ОЦП по сравнению с должными величинами. К концу операции у больных, не получивших ганглиолитики, происходит дальнейшее уменьшение ОЦК и ГО на 2,5% и 6,2%, несмотря на переливание крови в объеме превышающем операционную кровопотерю на 50 %. Это свидетельствует о депонировании крови под влиянием операционной травмы.

В первый день после операции у больных, оперированных без применения ганглиолитиков, ОЦК и ГО возвращаются к дооперационным величинам. В последующем до 10 послеоперационного дня у больных не отмечается достоверного улучшения показателей ОЦК и ГО, т.е. дооперационный дефицит остается не устраненным, несмотря на то, что им переливалась кровь в количестве 635 мл за послеоперационный период.

На фоне ганглионарной блокады дефицит ОЦК и ГО у больных к концу операции достоверно уменьшается на 3,7 % и 9,1 %. Благоприятные изменения ОЦК и ГО не связаны с переливанием больших объемов крови или более интенсивным темпом гемотрансфузий, чем у больных контрольной группы, а возникают в результате редепонирования крови под влиянием ганглиолитиков.

Вероятно, количество физиологически и патологически депонированной крови у различных больных колеблется в достаточно широких пределах, поэтому ошибочно было бы предпологать, что проведение ПРГБ гарантирует выход из депо и включение в кровоток 1-1,5 литров крови. У большинства больных это действительно так. Но у больных истощенных, с длительно протекающим заболеванием и кровотечением, с перитонитом и рядом других состояний количество депонированной крови может оказаться значительно меньше. Напротив, у некоторых больных, например, с циррозом печени, особенно со спленомегалией, и при предшествующей выраженной стресс-реакцией количество крови, могущее включиться в кровоток под действием ПРГБ, составляет иногда значительно большее количество. Ранее нами это было показано при консервативном лечении больных циррозом печени с исходной панцитопенией, когда в течение 5-7 дней на фоне ПРГБ без переливания донорской крови удавалось увеличить показатели красной и белой крови на 16,6 – 66,3%. Вышесказанное не освобождает автоматически врача от необходимости постоянного контроля показателей красной крови, ОЦК и гемодинамики. При наличии периферического спазма сосудов концентрационные показатели крови (Нв, Нt, количество эритроцитов), взятой из пальца, могут оказаться непомерно высокими из-за застоя, сладжирования и депонирования крови в капиллярном русле. В этом случае показатели, более соответствующие действительному состоянию ОЦК и ГО, необходимо определять в крови, взятой из вены или артерии.

Более положительная динамика ОЦК и ГО отмечается у больных, получавших ганглиолитики и в послеоперационном периоде. Уже в первый день ОЦК и ГО достоверно превышают дооперационные величины, а к пятому дню дефицит ОЦК уменьшается с 17,2 проц. до 11,8 проц., ГО – с 47,2 проц. до 34,5 проц. Изучение динамики ОЦК в зависимости о тяжести дооперационной кровопотери выявило положительное влияние ПРГБ при всех степенях гиповолемии. Наиболее выраженное положительное влияние ПРГБ отмечается у больных с тяжелой и крайне тяжелой кровопотерей.

Хочется подчеркнуть, что ПРГБ показывает принципиальную возможность «переливания», если можно так выразиться, аутокрови без извлечения её из сосудистого русла, путем перемещения из депо в зону активной циркуляции. Это позволяет снизить объем или исключить переливание донорской крови, увеличить эффективность гемотрансфузий. На основании многолетнего опыта, считаем, что «гемотрансфузии» аутокрови без извлечения её из сосудистого русла, это перспективное и действенное направление в инфузионно-трансфузионной терапии и интенсивной терапии кровопотери.

У многих больных с гиповолемией в дооперационном периоде отмечается метаболический ацидоз, который усиливается под влиянием операционной травмы и требует проведения коррекции бикарбонатом натрия. На фоне ПРГБ расход бикарбоната натрия необходимый для устранения метаболического ацидоза в 2-2,5 раза меньше, чем у больных не получавших ганглиолитики. Это связано с более быстрой нормализацией микроциркуляции крови и улучшением кровообращения в почках. При этом диурез у больных быстро достигает нормальных величин и превышает таковой у больных контрольной группы.

В послеоперационном периоде у большинства больных, не получавших ганглиолитики, уже с первых суток развивается метаболический алкалоз в сочетании с гипокалиемией, достигающей максимума на 5 сутки. Отмечается также снижение артерио-венозной разницы по кислороду до 1,2-1,8 об %, что связано с уменьшением рО2 в артериальной и повышением – в венозной крови. Резко ухудшается усвоение кислорода тканями – КУО2 в 4-5 раз ниже нормальной величины.

В послеоперационном периоде у больных на фоне ПРГБ метаболический алкалоз и гипокалиемия встречаются в 2 раза реже, показатели кислородного баланса удерживаются на цифрах, близких к нормальным.

Послеоперационное применение ганглиолитиков способствует более быстрому устранению пареза желудочно-кишечного тракта больных. К 3 суткам на фоне ПРГБ перестальтика восстанавливается у всех больных, а отхождение газов – у 96 проц. В то время как у больных, не получивших ганглиолитики, к этому сроку перестальтика отсутствует у 23% больных, а отхождение газов – у 44%.

Активация моторики желудочно-кишечного тракта под влиянием ПРГБ одновременно способствовала и освобождению его от излившейся в просвет крови, что немаловажно для уменьшения аутоинтоксикации и предупреждения печеночно-почечной недостаточности, особенно у больных циррозом печени. Послеоперационная ганглиоплегия помогает также предупредить гиперкоагуляцию крови и последующую коагулопатию потребления, которая может явиться причиной повторных тяжелых кровотечений. Это положение справедливо и в отношении консервативной терапии эзофагогастродуоденальных кровотечений.

Более положительная динамика кровообращения, волемии и других показателей на фоне ПРГБ без гипотонии позволяет увеличить эффективность гемотрансфузионной терапии, уменьшить количество осложнений у больных с исходной гиповлемией и снизить у них летальность на 5,3 проц.

Возможные осложнения при использовании пролонгированной ганглионарной блокады без гипотонии у больных с острой кровопотерей

Во избежание ортостатического коллапса, транспортировка больных в операционную и обратно должна осуществляться с осторожностью в горизонтальном положении на каталке. Для предупреждения постуральных реакций, перед транспортировкой показано внутривенное введение больным кардиамина (2-3 мл.) или хлористого кальция (10% раствор 5-10 мл).

В отдельных случаях у больных после введения ганглиолитиков может наблюдаться гипотония ниже 80 мм рт. ст. Обычно эта гипотония кратковременная и легко устранима. В большинстве случаев она свидетельствует о наличии у больных выраженной гиповолемии. Поэтому необходимо увеличить скорость инфузий, ввести внутривенно 10 мл. 10 проц. раствора хлористого кальция, 20 мл 40 проц. глюкозы. Только при неэффективности этих мероприятий используют сосудосуживающие вещества. Для этого внутривенно вводят 0,2-0,3 мл. эфедрина или мезатона в разведении на 10-20 мл. физиологического раствора или 5% глюкозы. Более высокие дозы сосудосуживающих веществ вводить не следует, т.к. это может вызвать чрезмерную гипертензию.

На фоне массивного кровотечения может возникнуть резкая гипотония, которая требует быстрого переливания в 2-3 вены крови и кровезаменителей. Опасность перегрузки правого желудочка при этом меньше, чем без ганглионарной блокады. Используется также внутривенное введение хлористого кальция, преднизолона (30-120 мг.), гидрокортизона (125-500 мг.), сердечных глюкозидов (строфантин или корклюкон 0,3-0,5 мл.), АТФ (2-4 мл.). При неэффективности выше перечисленной терапии внутривенно вводится 0,3-0,6 мл. эфедрина или мезатона в разведении.

Децентрализация кровообращения, возникающая после введения ганглиолитиков, может приводить к быстрому вымыванию кислых продуктов из тканей и поступлению их в кровоток. При этом, сдвиг реакции в кислую сторону будет тем сильнее, чем длительнее и выраженнее была централизация кровообращения до введения ганглиолитиков. Быстрое усиление метаболического ацидоза может вызывать сердечную, сосудистую недостаточность и ряд других неблагоприятных сдвигов в организме больных. Поэтому необходимо одновременно с введением ганглиолитков начинать внутривенное переливание 4% раствора бикарбоната натрия в количестве 100-250 мл с последующим контролем показателей кислотно-щелочного равновесия.

Нарушение выделительной функции почек, иногда наблюдаемое у больных с острой кровопотерей может способствовать накоплению ганглиолитков в организме и возникновению гипотонии. Поэтому у данных больных дозу ганглиолитиков следует уменьшить в 1,5-2 раза до нормализации диуреза. Следует также учитывать, что больные с гипертонической болезнью более чувствительны к гипотензивному действию ганглиолитиков.

У больных с сопутствующим сахарным диабетом при проведении ПРГБ следует в динамике контролировать содержание сахара в крови, а коррегирующую дозу инсулина уменьшить на 1/3-1/2 обычной дозы, т.к. ганглиолитики повышают активность эндогенного инсулина.

На фоне ПРГБ иногда может отмечаться мидриаз с расстройством аккомодации, что снижает остроту зрения. Это явление кратковременное и всегда устраняется после отмены ганглиолитков. В отдельных случаях может отмечаться сухость во рту – специального лечения это не требует.

Точное соблюдение методик ПРГБ в зависимости от тяжести кровопотери, детальные знания фармакодинамики ганглиолитиков, умение врача предвидеть, предупреждать и быстро устранят возможные осложнения, позволят снизить их число до минимума и с большой пользой для больных с острой кровопотерей использовать многие положительные стороны ганглионарной блокады без гипотонии.

Широкое внедрение в практику метода ПРГБ без гипотонии позволит добиться более положительной динамики кровообращения, волемии и других показателей у больных с различной степенью исходной гиповолемии. Применение ганглионарной блокады по предлагаемой методике позволит (без существенного изменения общепринятой инфузионно-трансфузионной терапии) улучшить исходы консервативного и хирургического лечения больных с кровотечением и снизить у них летальность.

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

Изменение клеточного и гуморального звена иммунитета у больных в послеоперационном периоде на фоне длительной стресспротекторной терапии

Предыдущая глава        Глава 9       Следующая глава

К содержанию монографии

ГЛАВА 9. Изменение клеточного и гуморального звена иммунитета у больных в послеоперационном периоде на фоне длительной стресспротекторной терапии

Содержание 9-й главы:

9. Изменение клеточного и гуморального звена иммунитета у больных в послеоперационном периоде на фоне длительной стресспротекторной терапии

   9.1. Стресс-протекция ганглиолитиками как метод коррекции иммунитета у хирургических больных

   9.2. Изменение клеточного звена иммунитета у хирургических больных в послеоперационном периоде на фоне адреноганглиоплегии 

В начало 9-й главы          К содержанию монографии

Актуальность проблемы гнойной послеоперационной инфекции чрезвычайно велика (М.И. Кузин, 1986; Г.И. Цибуляк, 1995; А.Н. Орлов, 1996). Гнойные осложнения в послеоперационном периоде в настоящее время стали столь же частыми, как и в до антибиотическую эру, и, несмотря на прогресс медицины, нет способа предотвратить их абсолютно надежно (И.С. Фрейдлин, 1984; В.М. Залесков, 1985; Г.А. Рябов, 1989). Чрезвычайно актуальной остается проблема внутригоспитальной инфекции. Необходимо отметить и возросшую роль в развитии инфекционных осложнений ятрогенных влияний (инвазивные методы контроля, ангиосепсис), вызванных самим прогрессом медицины (Ю.Н. Белокуров с соавт., 1983; Г.И. Цибуля, 1995).

В хирургии достаточно широко используются различные методы иммунологической коррекции. Это применение специфических фармакологических корректоров типа Т- и В-активина, левамизола и др. Сюда же следует отнести трансфузиологические методы иммунокоррекции (переливание нативной плазмы, гаммаглобулинов). Необходимо отметить и иммунокоррегирующее действие экстракорпоральных методов детоксикации и фотомодификации крови (А.Г. Чучалин, 1989). Однако многим из этих методов присущи определенные недостатки. Это и необходимость детального исследования всех звеньев иммунной системы для ее специфической фармакотерапии (что далеко не всегда возможно), и дефицит многих препаратов (плазма, ее компоненты, полиглобулины), и имеющийся риск передачи таких инфекций как ВИЧ, гепатитов, других вирусных и бактериальных заболеваний.

Перечисленных недостатков, на наш взгляд, лишен метод продленной ганглиоплегии, предложенный и разработанный с целью нивелирования отрицательных стрессовых факторов операционной травмы и оптимизации нейрогуморального ответа организма в ответ на нее (И.П. Назаров, 1982, 1999; 2010).

В начало 9-й главы          К содержанию монографии

9.1. Стресс-протекция ганглиолитиками как метод коррекции иммунитета у хирургических больных

Проведено изучение гуморального и клеточного звена иммунитета у 50 больных, оперированных по поводу калькулезного холецистита. Концентрацию сывороточных Ig определяли методом Манчини, клеточный иммунитет – по Кожевникову (1981). Показатели иммунитета изучали в динамике – перед операцией и на протяжении 10 суток послеоперационного периода. Исследуемую группу соствили 25 больных, получавших до операции, во время анестезии и в послеоперационном периоде длительную антистрессорную терапию ганглиолитиками (пентамин – 1,5 мг/кг/сут). Контрольную группу составили 25 пациентов, которым вышеназванная терапия не проводилась. Для определения средней нормы, для жителей г. Красноярска, гуморального иммунитета были проведены исследования у 12 здоровых доноров, получены следующие результаты: IgМ – 1,98 ± 0,03; IgА – 2,28 ± 0,1; IgG – 12,46 ± 0,31.

В дооперационном периоде у больных обеих групп выявлены достоверные изменения показателей гуморального звена иммунитета по сравнению с нормой (таблица 9.1, рис. 9.1). В контрольной и исследуемой группе IgA были снижены на 17–20 %, IgM – на 31–34 %, а IgG повышены на 26–32 % по сравнению со средними нормальными показателями. Это говорило о том, что в предоперационном периоде в результате основного, сопутствующих заболеваний, психо-эмоционального стресса у больных обеих групп отмечаются выраженные изменения иммунологических показателей. Повышенный уровень IgG обусловлен, вероятно, наличием у этих больных воспалительного процесса.

Оперативное вмешательство сопровождалось заметным стрессорным снижением исходных показателей. В контрольной группе Ig А, М и G снизились на 23, 31 и 33 %, в исследуемой группе эти изменения были менее выражены (6, 4 и 19 %). На 3-и сутки отмечается активация гуморального иммунитета у больных исследуемой группы с увеличением содержания всех классов Ig (на 22, 12 и 5 %). При этом количество IgА и М превысило исходные показатели на 14 и 8 %. В контрольной группе на 3-и сутки повышение содержания IgА было менее значительным (на 13 %), соджержание IgМ осталось на уровне 1-х суток, а уровень IgG продолжал снижаться (на 7 %). На 8-е сутки послеоперационного периода показатели IgА и IgМ в контрольной группе вернулись на исходный уровень, но оставались достоверно ниже нормальных. На фоне применяемой ганглиоплегии содержание IgМ достигло среднего нормального показателя, а содержание IgА превысило последний на 10 %. Содержание IgG на 8-е сутки в обеих группах достоверно не различалось и было в пределах нормы.

Таблица 9.1.

Содержание Ig у хирургических больных на фоне ганглиоплегии в послеоперационном периоде (М±m, Р, n=25)

 

Показатель

Норма

Группы больных

Исходное до операц.

1 сутки

3 сутки

8 сутки

 

 

Ig А,

г/л

 

 

2,28±0,1

К

 Р1

И

 Р1

 Р2

1,88±0,17

<0,05

1,82±0,12

<0,05

1,53±0,14

<0,05

1,71±0,11

<0,05

1,74±0,11

<0,05

2,08±0,11

<0,05

2,04±0,16

2,5±0,15

<0,05

 

 

Ig G,

г/л

 

 

12,46±0,31

К

 Р1

И

 Р1

 Р2

15,73±0,92

<0,05

16,48±0,85

<0,05

11,87±0,84

13,35±1,05

11,09±0,71

13,95±0,77

<0,05

12,47±0,75

12,68±0,66

 

 

Ig М,

г/л

 

 

1,98±0,03

К

 Р1

И

 Р1

 Р2

1,37±0,09

<0,05

1,31±0,07

<0,05

1,05±0,11

<0,05

1,26±0,13

<0,05

1,054±0,11

<0,05

1,41±0,14

<0,05

<0,05

1,47±0,13

<0,05

1,9±0,15

<0,05

P– достоверность с нормой; Р– достоверность между группами.

Таким образом, динамика содержания Ig классов А, М, G у больных, оперированных по поводу калькулезного холецистита, в послеоперационном периоде в исследуемой группе имела те же черты, что и в контрольной. Однако для исследуемой группы характерно менее выраженное снижение количества Ig в 1-е сутки после операции, ранняя активация гуморального звена иммунитета и более быстрое возвращение к нормальным показателям.

В дооперационном периоде у больных обеих групп отмечено снижение показателей клеточного иммунитета на 23–36 %. В первые 5 суток у больных контрольной группы абсолютное число Т-лимфоцитов еще уменьшалось на 18–22 %. Угнетение клеточного иммунитета сохранялось в течение 10 суток, в основном за счет преобладания Т-супрессоров над Т-хелперами. Дисбаланс соотношения этих клеток достигал 0,6 (при норме 1,2). Одновременно отмечалось снижение и общей субпопуляции Т-лимфоцитов. Количественные характеристики общей субпопуляции и индекс соотношения основных регуляторных субклассов не возвращались к норме и к 10-м суткам.

Рис. 9.1. Динамика содержания Ig класса A, G, в послеоперационном периоде.

В исследуемой группе в послеоперационном периоде наблюдалось менее выраженное снижение количества Т-клеток, а активация клеточного иммунитета наблюдалась уже на 3-и сутки. К 10-м суткам концентрация общих Т-лимфоцитов превосходила исходный показатель и возвращалась в пределы физиологических колебаний. Дисбаланс соотношения Т-хелперов и Т-супрессоров после операции был меньше, чем в контрольной группе (0,65 – 1,17) и полностью устранялся к 10 дню.

Даже при не осложненном течении послеоперационного периода максимальное снижение хелперов и супрессоров в контрольной группе наблюдалось на 3–5-е сутки на 68 и 31 % соответственно, достигая исходно сниженного уровня на 10-й день, оставаясь, однако, ниже физиологических границ нормы. В исследуемой группе активация субклассов Т-лимфоцитов наблюдалась уже на 3-и сутки с возвращением к исходному уровню на 7-й день. К 10-м суткам концентрация хелперов и супрессоров в исследуемой группе существенно не отличалась от нормы.

Таким образом, снижение абсолютного и относительного числа Т-клеток в исследуемой группе имело те же особенности, что и в контрольной. Однако для исследуемой группы характерно более кратковременное и менее выраженное снижение количества Т-клеток, ранняя нормализация клеточного иммунитета. Иммунозащитное действие ганглиоплегии приводило к снижению числа гнойно-инфекционных осложнений в послеоперационном периоде.

В начало 9-й главы          К содержанию монографии

9.2. Изменение клеточного звена иммунитета у хирургических больных в послеоперационном периоде на фоне адреноганглиоплегии

Операционная травма, анестезия и другие стрессогенные факторы, действующие во время операции и в послеоперационном периоде, вызывают значительные изменения иммунологических показателей у хирурги­ческих больных (Б.С. Бирискин с соавт., 1976; В.С. Кожевников, И.А. Волчек, 1984; В.П. Гадалов, А.Ш. Григорян, 1989; I. Cordier, I. Reuillard, 1982). Ранее в литературе встречались сообщения о коррекции иммунологических показателей в послеоперационном периоде ганглиолитиками (И.П. Назаров, 1982). Данных о влиянии длительного совместного использования ганглио- и адренолитиков на иммунный статус больных в литературе не обнаружено.

Как известно, в центре кооперативных и регуляторных взаимоот­ношений в процессе развития иммунного ответа стоит популяция Т-лим­фоцитов (Б.Д. Брондз, 1987). Кроме того, Т-лимфоциты играют важную роль в модуля­ции факторов естественной резистентности (Р.В. Петров, 1983; И.С. Фрейдлин, 1984; В.М. Зелесков, 1985).

К определению субпопуляций Т-лимфоцитов по их фенотипическим маркерам существует несколько подходов – исследования поверхност­ных антигенов с помощью моноклональных антител (E.L. Reinhers, C.F. Schlossman, 1980), определение чувствительности Е-розеткообразования к теофиллину ( S. Limatibul, 1978). При этом ни один из перечисленных методов не является идеальным, т.е. не дает картины полного соответствия маркерных и функциональных тес­тов (А.А. Ярилин, 1985). В.С. Кожевников, И.А. Волчек (1984) показали значение функциональной активности субклассов Т-лимфоцитов, различающихся по характеристикам Е-рецептора, и их роль в патогенезе вторичных иммунодефицитов.

В связи с недостаточным числом исследований количественных и функциональных изменений субпопуляций Т-лимфоцитов у хирургических больных в послеоперационном периоде нами с помощью набора методов розеткообразования с эритроцитами барана предпринята попытка исследования субклассов Т-лимфоцитов, pазличающихся по степени дифференцировки и выполняемым функциям.

У всех больных было исследовано общее количество лейкоцитов, лимфоцитов периферической крови и 3 вида розеткообразующих клеток (рЕ-РОК, вЕ-РОК, тЕ-РОК), выполняющих различные функции в иммунном ответе и отличающихся по афинности, подвижности, способности к pеабсорбции, плотности Е-рецептора и экспрессии структуры, восприни­мающей Е-рецептор (В.С. Кожевников, 1981). Больные разделены на две группы – контрольную и исследуемую по 20 человек в каждой. Изучение показателей кле­точного иммунитета у больных проводилось в условиях стандартной методики премедикации, вводного и основного наркоза. У больных исследуемой группы дополнительно проводили антистрессорную терапию адреноганглиолитиками по описанной выше методике.

Важно отметить, что исследования, проведенные in vitro (у 10 здоровых доноров), выявили отсутствие влияния адреноганглиолитиков (пентамин, обзидан, пирроксан – в физиологических концентрациях) на количество Е-розеткообразующих клеток с эритроцитами барана (табл. 9.2).

Таблица 9.2.

Влияние адреноганглиолитиков на количество Е-розеткообразующих клеток in vitro ( %) (М+м, Р, n = 10).

 

Е-РОК 

Норма

Пентамин

Пирроксан

Обзидан

ТЕ-РОК

64,2±0,48

63,4±0,87 

0,25

65,1±1,41

0,5

65,7±1,19

0,25

РЕ-РОК

33,3±1,09

34,2±1,30

 0,5

32,7±1,05

0,5

33,9±1,0

0,5

ВЕ-РОК

37,3±0,74

36,8±0,97

 0,5

36,3±1,08

0,25

38,0±0,94

0,5

В дооперационном периоде у больных контрольной и исследуемой групп выявлено исходное достоверное (Р < 0,001) угнетение показате­лей клеточного звена иммунитета по сравнению с нормой (табл.9.3 –9.4, рис. 9.2). В контрольной группе тЕ-РОК были снижены на 24,5 %, рЕ-РОК – на 34,8 % и вЕ-РОК – на 23,4 %. В исследуемой группе снижение тЕ-РОК отмечено на 25,4 %, рЕ-РОК – на 36 % и вЕ-РОК – на 25,3 %. Все это подтверждает неблагоприятное влияние предоперационной ситуации на иммунологические показатели больных.

Оперативное вмешательство ещё более угнетало показатели клеточного звена иммунитета. В контроль­ной группе с 1-го по 10-й день послеоперационного периода, на фоне обще­принятой терапии, наблюдалось транзиторное снижение абсолютного и относительного количества Т-клеток и их субпопуляций (по сравнению с нормой): тЕ-РОК – на 25,4 – 43,6 %, рЕ-РОК – на 37,5 – 68,2 % и вЕ-РОК – на 23,1 – 31,5 %. Соотношение рЕ-РОК/вЕ-РОК находилось в пределах 0,57-1,01 (при норме 1,22). Количественные характеристики общей субпопуляции и субклассов Т-лимфоцитов возвращались к норме только к концу второй недели послеоперационного периода.

Таблица 9.3.

Относительное содержание Е-РОК у больных в послеоперационном периоде ( %) (M ± m, P, n = 20).

 

Е-POK 

 

Норма

Исходное

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

 

 

рЕ-РОК

 

 

 

 

К

 

 

P1 

 

33,3

± 1,05

 

 

21,7

±1,37

<0,001 

12,0 ±1,21

<0,001

10,6

±1,5

<0,001

11,8

±1,43 

<0,001

16,9 ±1,37 

<0,001

20,8

±1,5

<0,001

 

И

 

 

 

21,3

±1,35

12,8 ±1,21 

14,7

±1,44

16,3 ±1,38

21,5

±1, 4

26,7 ±1,47

Р1

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001 

<0,001

Р2

>0,5

>0,5

<0,05

<0,05

<0,02

<0,01

 

 

К

 

 

 

20,9 

±0,93

19,6 ±1,01 

18,7 ±1,05

19,9 ±1,03

21,0

±0,9

20,5 ±0,86

 

P1 

27,3

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

вЕ-РОК

 

И

 

 

P1 

P2 

±0,86

20,4 

±0,9 

<0,001

>0,5

20,0 ±0,93

<0,001

>0,5

21,3 ±0,96

<0,001

>0,05

22,7 ±1,01 

<0,001

>0,1

22,5

±1,09

<0,001

>0,25

22,8

±1,01 

<0,001

>0,05

 

 

К

 

 

 

48,5

±l,0l 

37,6 ±l,07

36,2 ±1,12

40,4 ±l,09

43,3 ±1,05

47,9 ±0,96

 

P1

64,2

<0,01

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

тЕ-РОК

И

 

 

 

±0,92

47,9 

±1,03

40,2

±1,1

43,1 ±1,08

43,9 ±1,63

48,5 

±1,01

59,7

±0,9 

 

Р1

 

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

<0,001

 

Р2 

 

>0,5

>0,05

<0,001

<0,02

< 0,001

<0,001

 

К

 

 

 

1,04

0,61

0,57

0,59

0,80

1,01

 

 

 

±0,08

0,09

±0,11

±0,08

0,08

0,07

pE-POK 

Р1 

1,22

>0,05

<0,001

<0,001

<0,001

< 0,001

<0,02

вЕ-РОК 

И

 

±0,06

1,04

0,64

0,69

0,72

0,96

1,17

 

 

 

 

±0,1

±0,11

±0,06

±0,05

±0,06

±0,06

 

 

Р1 

 

>0,1

<0,001

<0,001

<0,001

<0,002

>0,5

 

 

Р2

 

 

>0,5

>0,25

>0,1

>0,1

>0,05

Р1 – достоверность в группе,

P2 – достоверность между группами.

Таблица 9.4.

Абсолютное содержание Е-РОК у больных в послеоперационном периоде (кл/мкл) (M ± m, Р, n = 20).

 

Е-РОК

 

Норма

Исходн. 

1 день

3 день

5 день

7 день

10 день

 

К

 

 

 

380

173

147

167

270

385

 

pЕ-POK 

 

 Р1

 

679

±42.0 <0,001

±17,7 <0,001

±18,5 <0,001

±19,8 <0,001

±29,6 <0,001

±46,2 <0,001

 

 

 

±58,4

343

166

204

239

344

699

 

И

 

Р1

 

±36,9 <0,001

±16,9 <0,001

±24,6 <0,001

±28,4 <0,001

±38,9

<0,001

±60,1 >0,5

 

 

Р2

 

>0,5

>0,5

>0,05

<0,05

>0,1

<0,001

 

 

 

 

 366

282

259

273

336

379

 

вЕ-РОК

К

 

Р1

 

557

±39,5 <0,01

±35,7 <0,001

±34,1 <0,001

±29,4

<0,001

±36,2 <0,002

±38,4 <0,02

 

 

 

±58,4

328

260

296

333

360

597

 

И

 

Р1

 

±34,2 <0,001

±30,4 <0,001

±33,6 <0,001

±39,2 <0,001

±45,2 <0,01

±62,6 >0,5

 

 

Р2 

 

>0,5

>0,5

>0,25

>0,1

>0,5

<0,01

 

 

 

 

848

541

503

559

693

886

 

тЕ-РОК

К

 

Р1

 

1309

±34,8 <0,001

±27,7 <0,001

±26,9 <0,001

±29,1 <0,001

±31,7 <0,001

±43,9 <0,001

 

 

 

±62,1

771

522

599

545

776

1564

 

И

 

Р1

Р2

 

±33,5

<0,001 >0,l 

±29,2 

<0,001 >0,5

±28,9 <0,001 <0,02

±28,5 <0,001 <0,05

±35,4 <0,001 >0,05

±74,4 <0,01

<0,001

Р1 – достоверность в группе,

P2 – достоверность между группами.

Рис. 9.2. Относительное содержание рЕ-РОК , вЕ-РОК и тЕ-РОК у больных в послеоперационном периоде (различия по сравнению с нормой на всех этапах исследования достоверны – Р < 0,05).

В исследуемой группе в послеоперационном периоде наблюдалось менее выраженное снижение количества Т-клеток (рис. 9.2), активация клеточного иммунитета наблюдалась уже на 2–3-и сутки наблюдаемого периода. Угнетение иммунитета характеризовалось сни­жением pЕ-POK – на 19,8–61,6 %, вЕ-РОК – на 16,5–26,7 % и тЕ-РОК – на 7,7–37,4 %. Надо отметить, что соотношение основных регуляторных субклассов (рЕ-РОК/вЕ-РОК) в исследуемой группе было выше и соста­вило 0,64–1,17.

При не осложненном течении послеоперационного периода субпопу­ляции Т-лимфоцитов достигали исходного уровня на 10-е сутки в кон­трольной группе, в исследуемой – на 7-8, причем на 10 сутки показа­тели приходили к норме, с увеличением общей субпопуляции (тЕ-РОК) на 19,5 % выше нормы.

Снижение абсолютного и относительного числа Т-клеток в иссле­дуемой группе имело те же черты, что и в контрольной. Для исследу­емой группы характерно более кратковременное снижение относитель­ного и абсолютного количества Т-клеток. В то же время в исследуе­мой группе относительные показатели Т-клеток и Т-субпопуляций были выше, чем в контрольной. Увеличение количества Т-клеток, вероятно, является следствием применявшегося у этих больных полного комплекса антистрессорной терапии.

Количество лейкоцитов у больных обеих групп в послеопераци­онном периоде увеличивалось. Максимальный лейкоцитоз отмечен в первые сутки: в контрольной группе – на 79,8 %, в иссле­дуемой – на 73,5 %. В контрольной группе лейкоцитоз сохранился до 10 суток (Р < 0,001) с некоторым снижением на 5-е сутки (Р < 0,05). В исследуемой группе количество лейкоцитов на 5–7-й день не отличалось от исходного (Р > 0,5), на 10-е сутки уровень лейкоцитов возрос на 54,5 % (Р < 0,001) по сравнению с исходным. Лейкоцитоз, возникающий на 10-е сутки, по-видимому, связан с присоединением у некоторых боль­ных гнойно-инфекционных осложнений.

Послеоперационный период в контрольной группе характеризовал­ся лимфопенией с максимальным снижением лимфоцитов в 5-е сутки на 21,7 % (P < 0,001), в дальнейшем данный показатель не отличался от исходного состояния (Р > 0,25). В исследуемой группе достоверных изменений количества лимфоцитов в 1–7 сутки не отмече­но, а к 10 дню абсолютное количество лимфоцитов увеличивалось на 63 % выше исходного состояния (P < 0,001).

Обсуждая полученные данные, нельзя не учесть существенного влияния гормонального фона и медикаментозного лечения на состояние иммунной системы. Известно, что при различных стрессовых состояни­ях, когда уровень глюкокортикоидов в крови увеличивается, происхо­дит снижение пула рециркулирующих лимфоцитов, прежде всего Т-клеток (Р.В. Петров, 1983). Повышение уровня глюкокортикоидов может снижать ко­личество розеткообразующих клеток, а также менять соотношение субпопуляций. Нашими исследованиями убедительно доказано, что в послеоперационном периоде в кон­трольной группе на протяжении пяти суток сохранялась выраженная гиперкортизолемия, увеличение кортизола отмечено на 128,8–71 % (Р < 0,001) по сравнению с нормой. В контрольной группе на протяжении всего послеоперационного периода концентрация кортизола достовер­но не изменялась. Таким образом, одной из причин снижения количес­тва Т-клеток у хирургических больных может стать увеличение уров­ня глюкокортикоидов.

Как известно, уровень инсулина также оказывает существенное влияние на состояние иммунной системы (М.И. Копейка, 1983). По данным Л.Я. Петриевой с соавт., (1982), введение мышам инсулина способствует уве­личению массы тимуса, селезенки, нарастанию числа ядерных клеток в этих органах и в периферической крови, стимулирует Т-зависимый им­мунный ответ и усиливает реакцию гиперчувствительности замедленного типа. Однако, по данным В.А. Козлова с соавт., (1980), В.П. Гадалова (1985), инсулин ингибирует гуморальный иммунный ответ на эритроци­ты барана. Установлено также, что рецептор к инсулину может быть маркером активизированных лимфоцитов. Роль инсулиновых рецепторов может заключаться в обеспечении энергетических потребностей лимфобластов в периоде, предшествующем их делению, за счет увеличения проникновения в клетки глюкозы и аминокислот (В.А. Ляшенко, 1988).

Исследования концентрации инсулина у больных в послеопераци­онном периоде, проведенные нами выше, по­казали, что в контрольной группе достоверное повышение инсулина отмечено с 1 по 10-е сутки включительно на 101,5–31,6 %, тогда как в исследуемой группе повышение инсулина было только в первые сутки на 27,6 % (Р < 0,02), в дальнейшем показатели инсулина достоверно не отличались от нормы.

Таким образом, увеличение уровня инсулина также может играть роль в подавлении иммунного ответа у хирургических больных.

У хирургических больных до проведения оперативного вмешательства в результате основного, сопутствующих заболеваний, психоэмоционального стресса отмечаются выраженные изменения гуморального и клеточного иммунитета.


В послеоперационном периоде у больных, в связи с хирургическим вмешательством и наркозом, развивается гиперреакция САС и надпочечников и, как следствие,вторичный иммунодефицит.

Использование пролонгированной антистрессорной терапии (ганглиолитики, адреноганглиолитики) у хирургических больных позволяет смягчить нейроэндокринную напряженность и иммунодепрессию в первые 3–5 дней после операции, способствует ранней активации как гуморального, так и клеточного звена иммунитета и более быстрому возвращению к норме (на 8–10-е сутки) исходных показателей. Это позволяет считать использованные методы антистрессорной терапии одним из действенных способов предотвращения вторичного иммунодефицита и гнойно-инфекционных осложнений в послеоперационном периоде. 

Предыдущая глава          Вверх           Следующая глава

К содержанию монографии

Стресспротекция при операциях у больных с патологией печени и желчных путей

Предыдущая глава      Глава 8     Следующая глава

К содержанию монографии

ГЛАВА 8. Стресспротекция при операциях у больных с патологией печени и желчных путей


Содержание 8-й главы:

8. Стресспротекция при операциях у больных с патологией печени и желчных путей

   8.1. Кровообращение печени у здоровых собак в условиях операционной травмы и стресспротекции ганглиолитиками

   8.2. Кровообращение печени у собак с экспериментальным циррозом в условиях стресспротекции ганглиолитиками

   8.3. Кровообращение печени у больных в условиях операционной травмы и стресспротекции ганглиолитиками

   8.4. Функциональные сдвиги, способствующие развитию острой печеночной недостаточности, и состояние функций печени у больных на фоне продленной стресспротекции ганглиолитиками.

Вверх          К содержанию монографии

Почти половина всех оперативных вмешательств в брюшной полости (по нашим данным 43,3%) приходится на больных с патологией печени и желчных путей. Острая печеночная недостаточность (ОПН) является частой причиной неблагоприятных исходов хирургического лечения заболеваний печени и желчных путей (А. В. Смирнов, Ю. Н. Гольман, 1972; И.П.Назаров, 1999). Актуальность проблемы предупреждения ОПН обуславливается еще и тем, что уже развившаяся печеночная кома трудно поддается самой энергичной терапии, а смертность при ней чрезвычайно высока (А. Ф. Блюгер, М. С. Лишневский, 1973; С. Н. Соринсон, Е. М. Воронина, 1973; Е.В.Волошенко, 2001).

Недостаточное количество исследований и противоречивость данных литературы побудило нас изучить возможности применения стресспротекции методом пролонгированной ганглионарной блокады с нормотонией (ПГБН) для улучшения печеночного кровотока и предупреждения острой печеночной недостаточности (ОПН) у больных. Методика ПГБН применена у 263 больных, оперированных на печени и желчных путях. Для контроля исследована группа 260 больных, оперированных без применения ГЛ. Характер заболеваний, по поводу которых оперировались больные и частота острой печеночной недостаточности у них представлены в таблице 8.1. Контрольная и исследуемая группы были сопоставимы по тяжести заболевания, проводимым операциям, виду анестезии и возрасту. Операции проводил один и тот же коллектив хирургов.

Определение кровообращения в печени осуществлялось, как в эксперименте, так и в клинике методом прямой реогепатографии (РГГ).

Экспериментальные исследования проведены на 18 собаках. Контрольную группу животных составили 6 собак, у которых были определены нормальные показатели РГГ, а также изменение этих показателей в условиях операции (сужение задней полой вены), проводимой под эфирным эндотрахеальным наркозом с ИВЛ кислородом на фоне ганглионарной блокады (ГБ).

Исследуемую группу составили 12 собак с экспериментальным циррозом печени, созданным по методике М. И. Гульмана и Ф. П. Чавкунькина (1969). Экспериментальный цирроз печени по этой методике получали путем сужения задней полой вены собак на 1/3 диаметра с последующей затравкой четыреххлористым углеродом в дозе 0,3 мл на 1 кг массы животного с интервалами 4—5 дней в течение 4—6 месяцев. Для пролонгирования действия четыреххлористый углерод вводили внутримышечно в соотношении 1:1 со стерильным персиковым маслом.

В контрольной группе животных реогепатограммы (РГГ) записывали три раза. Первая запись проводилась после лапаротомии (нормальные показатели РГГ), вторая — после сужения задней полой вены и третья — после создания ГБ с нормотонией фракционным внутривенным введением пентамина по 2,5—5 мг через 5—7 минут в общей дозе 1 мг/кг веса животного.

У собак с экспериментальным циррозом печени РГГ записывалась после лапаротомии и после создания ГБ на фоне продолжающихся хирургических манипуляций (проведение гепатопневмопексии, катетеризации бедренной артерии и др.). Методика ГБ и анестезии была такой же, как и в контрольной группе животных.

Анализируя РГГ мы обращали внимание на рисунок кривой, учитывали характер подъема систолической волны, ее амплитуду, форму вершины, характер спуска кривой, глубину и расположение инцизуры, величину диастолической волны, дополнительные волны в диастоли-ческом отрезке кривой и наличие пресистолической волны. Определялись также в конкретных числовых единицах временные и амплитудные показатели отдельных фаз реографического цикла.

Таблица 8.1.

Характер заболевания и частота острой печеночной недостаточности (ОПН) у оперированных больных


Диагноз

Контрольная группа

Исследуемая группа

 

количество больных

из них с ОПН

количество больных

из них с

ОПН

 
 

Желчнокаменная болезнь

85

1

89

 

Острый холецистит

75

2

77

1

 

Опухоль панкреато-дуоденальной зоны

43

3

42

2

 

Опухоль печени и желчных путей

18

1

19

3

 

Цирроз печени

17

5

19

1

 

Хронический бескаменный холецистит

12

8

 

Эхинококк печени

10

4

9

1

 

Всего: 

260

16 (6,15%)

263

8 (3,04%)

 

Математическому анализу подвергнуты следующие показатели РГГ. Амплитуда систолической волны (AS) в омах, время распространения пульсовой волны — Qx (в секундах), интервал от зубца Q на ЭКГ до начала подъема реографической кривой. Длительность анакротической фазы (Та), определяемая от начала систолической волны до ее вершины и характеризующая тонус и эластичность артерий. Длительность катакротической фазы (Тв) — от вершины систолической волны до конца диастолической волны. Географический индекс (РИ), равный амплитуде систолической волны деленной на калибровочный индекс — является показателем величины систолического притока крови. Частота пульса (ЧП) определялась по ЭКГ, которая записывалась одновременно с РГГ. Амплитудно-частотный показатель (АЧП), равен РИ деленному на величину R—R по ЭКГ — характеризует интенсивность кровообращения. Показатель кровотока печени (ПКП), равен амплитуде систолической волны, умноженной на частоту пульса в 0,1 минуту времени. Период максимального наполнения сосудов, равен длительности анакротической фазы, деленной на R—R по ЭКГ (вычислен в %% ко всей продолжительности сердечного цикла).

Перечисленные выше показатели отражают основные амплитудные и временные параметры РГГ (X. 3. Ярулин, 1967; И. И. Неймарк с соавт., 1975; Г. П. Матвейков, С. С. Пшоник, 1976).

Вверх          К содержанию монографии

8.1. Кровообращение печени у здоровых собак в условиях операционной травмы и стресспротекции ганглиолитиками

 

Прежде чем начать изучение действия ГЛ на кровообращение функционально неполноценной печени (цирроз), были записаны РГГ у 6 здоровых собак в условиях операции и стресспротекции ГЛ.

При визуальной оценке РГГ здоровых собак, записанных сразу после лапаротомии, было отмечено, что кривая состоит из правильно чередующихся реографических волн. Систолическая волна почти у всех собак характеризовалась крутым подъемом, диастолическая более пологим спуском. Пресистолическая волна отсутствовала. Вершина систолической волны представляла собой куполообразное или заостренное образование. На спуске волны иногда отмечался дополнительный диастолический зубец с низкой амплитудой.

Данные о динамике показателей РГГ здоровых собак в условиях операции и ГБ представлены в таблице 8.2. Как видно из приведенной таблицы, после сужения задней полой вены показатели РГГ у собак значительно ухудшаются. Амплитуда систолической волны и РИ достоверно уменьшаются на 20% по сравнению с исходными цифрами, что указывает на снижение систолического притока крови к печени. Отмечается снижение АЧП на 28%, а ПКП — на 23,9%, что свидетельствует об уменьшении интенсивности и объема кровотока в печени.

При сужении задней полой вены, естественно создается механическое затруднение, блокада оттока крови из печени. Данная хирургическая манипуляция производилась для создания экспериментального цирроза печени. Она приводила к уменьшению времени распространения РГ волны (Qx), некоторому увеличению длительности анакроты (Та) и катакроты (Тв), что говорило о повышении тонуса артериальных сосудов и затруднении оттока крови из печени.

После сужения задней полой вены на всех РГГ собак появлялась пресистолическая волна, что свидетельствовало о затруднении оттока крови из печени. В. Г. Акопян с соавт. (1975), применяя прямую РГГ в клинике у детей с циррозом печени, нашли, что при существовании «блокады оттока» из печени на РГГ появляется пресистолическая волна. Наши экспериментальные наблюдения подтверждают вывод этих авторов.

Таблица 8.2.

Показатели РГГ у здоровых собак в условиях операции и ганглионарной блокады с нормотонией

Показатели PГГ

После лапаротомии

После сужения задней полой

вены

После создания ганглионарного

Блока

AS, ом

0,165±0,005

0,132±0008 <0,01

0,201±0003 <0,001

РИ

1,65±0,09

1,32±0,10 <0,05

2,01±0,15 <0,01

АЧП

4,46±0,24

3,30±0,3 <0,02

4,67±025 <0,01

ПКП, %

100±2,8

76,1±3,2 <0001

106+2,2 <0001

Qx, сек

0,12±0003

0,10±0,001 <0,001

0,14±0,002 <0,001

Та, сек

0,11 ±0,005

0,12±0,002>0,05

0,10±0,003 <0,001

Тв, сек

0,26±0,008

0,28±0,004 <0,05

0,33±0,01 <0,001

Период максимального наполнения сосудов, %

29±1,2

30±1,6 >0,5

23±1,1 <0,01

Частота пульса (ЧП)

160±5,0

152±4,3 >0,5

140±5,1 >0,1

*P — в сравнении с данными «После сужения задней полой вены»

После создания ГБ с нормотонией пентамином в дозе 1 мг/кг веса, показатели РГГ собак значительно улучшались по сравнению с предыдущим этапом, а в ряде случаев и по сравнению с исходными данными (табл. 8.2.). На РГГ отмечено уменьшение или исчезновение пресистолической волны и смещение дикротического зубца к основанию. Амплитуда систолической волны увеличилась и превысила исходный уровень на 21,8%. РИ увеличивается на 52,3%, АЧП — на 41,5%, а ПКП — на 29,9% по сравнению с данными после сужения задней полой вены, что свидетельствовало об увеличении систолического притока, интенсивности кровотока и объема кровообращения в печени под влиянием ГЛ.

Под влиянием ГБ время распространения РГ волны увеличивалось на 0,04 сек., а длительность катакроты на 0,05 сек. по сравнению с предыдущим этапом. Одновременно отмечено уменьшение длительности анакроты на 0,02 сек и периода максимального наполнения сосудов — на 7%. Эти данные говорили о снижении тонуса сосудов печени.

Полученные данные позволяют считать, что ГБ с нормотонией у здоровых собак способствует улучшению кровообращения печени в условиях эфирного наркоза и операционной травмы. Он улучшает не только приток крови к печени, но и ее отток, что, вероятно, связано со снятием спазма приводящих и отводящих сосудов печени.

Вверх          К содержанию монографии

8.2. Кровообращение печени у собак с экспериментальным циррозом в условиях стресспротекции ганглиолитиками

При визуальной оценке РГГ собак с экспериментальным циррозом печени до создания ГБ, отмечалась более низка амплитуда систолической волны, чем у здоровых собак. Вершина ее была уплощена, растянута. У некоторых собак РГГ представляли собой волнообразную кривую с плохо выраженными дополнительными зубцами.

При анализе временных и амплитудных показателей РГГ собак с циррозом печени найдено, что большинство из них отражало нарушение кровообращения в печени по сравнению с нормальными показателями РГГ здоровых собак, полученными на соответствующем этапе операции (после лапаротомии). Отмечалась низкая AS, малый РИ и низкий АЧП, выраженная тахикардия, резкое снижение ПКП — он был в два раза меньше, чем у здоровых собак (табл. 8.3, рис. 8.1. и 8.2.).

После создания ганглионарного блока AS увеличивалась с 0,08 до 0,122 ом. Улучшался объемный кровоток и интенсивность кровообращения в печени, о чем говорило увеличение РИ на 52,5%, ПКП — на 28% и АЧП — на 31,6%. Отмечалось снижение тонуса печеночных сосудов, что подтверждалось увеличением времени Ох на 0,057 ceк. и уменьшением продолжительности анакроты (Та) на 0,02 сек. Период максимального наполнения сосудов снижался на 10%, что говорило об улучшении артериальной кровоснабжения печени. Все изменения были достоверными (Р<0,05).

В качестве примера приводим данные реограмм, записанных в опытах N 169 и N 171 у собак с искусственно созданным циррозом печени. При визуальной оценке найдено, что исходные РГГ (а) имеют низкую амплитуду систолической волны, она растянута, куполообразная. После создания ГБ наблюдаются существенные изменения РГГ: форма кривой стала более отчетлива, увеличивалась амплитуда систолической волны, отмечается более крутой спуск диастолической волны, что говорит об улучшении печеночного кровообращения.

Реографический индекс

Рис. 8.1. Изменение РИ реогепатограммы собак с экспериментальным циррозом печени в условиях операции и стресспротекции ганглиолитиками

Амплитудно-частотный показатель

Рис. 8.2. Изменение АЧП реогепатограммы собак с экспериментальным циррозом печени в условиях операции и стресспротекции ганглиолитиками

Таблица 8.3.

Показатели РГГ собак с экспериментальным циррозом печени в условиях операции и ганглионарной блокады с нормотонией


Показатели РГГ

Норма

До ганглионарного блока

На фоне ганглионарного блока

AS, ом

0,165±0,005

0,080±0,004

0,122±0,008

<0,001

РИ

1,65±0,09

0,80±0,10

1,22±0,12

<0,02

АЧП

4,46±0,24

2,28±0,13

3,00±0,17

<0,01

ПКП, %

100±2,8

100±3,1

(52,6±2,1)

128±2,8

(67,4±2,3)

<0,001

Qх, сек

0,12±0,003

0,093±0,004

0,150±0,001

<0,001

Тальфа, сек

0,11±0,005

0,12±0,003

0,10±0,002

<0,001

Тбэта, сек

0,26±0,008

0,23±0,009

0,31±0,008

<0,001

Период максимального наполнения сосудов, %

29±1,2

34±2,1

24±1,7

<0,002

Частота пульса (ЧП)

160±5,0

174±2,6

146±8,0

<0,01

P — в сравнении с данными «До ганглионарного блока»,

ПКП — в скобках указаны данные в сравнении с нормой.

Экспериментальные наблюдения показали, что в условиях нарушенного печеночного кровотока, возникшего в результате цирроза печени и операционной травмы, ГБ с нормотонией позволяет значительно улучшить кровообращение печени. Однако наличие органических изменений печеночной паренхимы не дает возможности полностью нормализовать кровоток.

Вверх          К содержанию монографии

8.3. Кровообращение печени у больных в условиях операционной травмы и стресспротекции ганглиолитиками

В клинике РГГ была записана у 23 больных, оперированных по поводу желчно-каменной болезни и хронического холецистита. Первая запись РГГ производилась после лапаротомии до создания ГБ, вторая — во время основного этапа операции в условиях ГБ с нормотонией. Операции проводили под комбинированным эндотрахеальным наркозом. Глубина наркоза соответствовала Ш1 стадии.

При оценке РГГ больных до создания ГБ часто наблюдали волнообразность кривой с потерей отдельных составных элементов, характерных для РГГ здорового человека. Амплитуда систолической волны была низкая, вершина представляла собой купол, иногда определялось наличие пресистолической волны, что свидетельствовало о спазме сосудов. Преобладающим элементом РГГ являлась ее волнообразность. Показатели РИ и АЧП были резко снижены, время распространения реографической волны укорочено (табл. 8.4.).

Полученные нами данные совпадают с результатами, приводимыми в литературе. По мнению А. Е. Дубицкого (1977), оперативное вмешательство в условиях эфирного наркоза сопровождается значительными изменениями печеночного кровотока, который медленно восстанавливается в послеоперационном периоде. Операция, осуществляемая под НЛА, сопровождается менее выраженными изменениями печеночного кровотока и более быстрым восстановлением его в послеоперационном периоде. Хирургическая травма вызывает нарушение гемодинамики портальной системы и печени с наличием спазма сфинкгерного аппарата печени и замедлением кровотока в ней (Р. И. Новикова с соавт., 1977). После операции холецистэктомии у больных отмечается снижение локального печеночного кровотока (Е. А Дамир с соавт., 1977). У больных циррозом печени во время оперативных вмешательств также отмечено ухудшение печеночного кровотока. В раннем послеоперационном периоде печеночный кровоток медленно и не полностью восстанавливался (К. А. Цыбырнэ с соавт., 1975). 

 

Таблица 8.4.

Показатели РГГ больных, оперированных в условиях ганглиоплегии

Показатели РГГ

До ганглионарного блока

На фоне ганглионарного блока

AS, ом

0,035± 0,001

0,090±0,002

<0,001

РИ

0,35± 0,08

0,9±0,09

<0,001

АЧП

0,50± 0,09

1,14±0,07

<0,001

ПКП, %

100± 2,9

228±3,4

<0,001

Qх, сек

0,12± 0,002

0,18±0,003

<0,001

Тальфа, сек

0,16± 0,003

0,14±0,002

<0,001

Тбэта, сек

0,54± 0,008

0,65±0,01

<0,001

Период максимального наполнения сосудов, %

23,0±1,8

17,0±1,3

<0,05

Частота пульса (ЧП)

86±2,0

76±4,0

<0,05

Реографический индекс

Рис. 8.3. Изменение РИ реогепатограммы больных, оперированных в условиях стресспротекции ганглиолитиками

Амплитудно-частотный показатель

Рис. 8.4. Изменение АЧП реогепатограммы больных, оперированных в условиях стресспротекции ганглиолитиками

После создания ГБ у больных, реографические показатели, характеризующие кровоток в печени, значительно увеличились (табл. 8.4., рис. 8.3. и 8.4.). Почти в 3 раза возросли AS и РИ, АЧП — в 2,3 раза, ПКП составил 228%. Продолжительность анакроты сократилась на 0,02 сек, а катакроты увеличилась на 0,11 сек. Время распространения реографической волны увеличилось на 0,06 сек, сократился период максимального наполнения сосудов на 6%, отмечено урежение пульса на 10 уд/мин. Сдвиги показателей РГГ после создания ГБ с нормотонией свидетельствовали об устранении спазма печеночных сосудов и улучшении кровоснабжения печени.

Таким образом, экспериментальные и клинические наблюдения показывают, что заболевания печени (цирроз — в эксперименте и желчно-каменная болезнь, хронический холецистит — в клинике) и операционная травма приводят к выраженным неблагоприятным нарушениям кровообращения печени. Предлагаемый метод ГБ с нормотонией значительно улучшает показатели органного кровообращения печени за счет снятия спазма сосудов, что позволяет рекомендовать ее применение у хирургических больных с нарушенной функцией печени.

Вверх          К содержанию монографии

8.4. Функциональные сдвиги, способствующие развитию острой печеночной недостаточности, и состояние функций печени у больных на фоне продленной стресспротекции ганглиолитиками

Нарушение кислотно-щелочного равновесия (КЩР) и электролитного обмена, возникающие у хирургических больных, способствуют развитию ОПН. Метаболический ацидоз приводит к увеличению образования аммиака в почках. При дефиците калия возникает внеклеточный алкалоз, приводящий к повышению уровня свободного аммиака в крови больных, который, поступая в нервные клетки мозга (степень проникновения аммиака через гематоэнцефалический барьер прямо пропорциональна рН крови), приводит к развитию печеночной энцефалопатии (Н. Б. Козлов, 1971; А. Ф. Блюгер, М. С. Лишневский, 1973; Sh. Sherlock, 1963).

Изучение КЩР у наших больных показало, что в контрольной группе во время операции развивается метаболический ацидоз (РН=7,30±0,009, ВЕ=-3,7±0,82 мэкв/ л), а в послеоперационном периоде — метаболический алкалоз. Наибольшая степень алкалоза наблюдалась на 5 день после-операции (РН=7,44±0,010, ВЕ=+7,4±0,98 мэкв/ л), он встречался у 85% больных и сочетался с гипокалиемией (3,7±0,05 мэкв/л в плазме и 71,3±1,9 мэкв/л в эритроцитах).

Применение ПГБН предупреждало развитие метаболического ацидоза во время операции (РН=7,35±0,011, ВЕ=+0,4±0,78 мэкв/л). Частота метаболического алкалоза в послеоперационном периоде уменьшалась более чем в два раза — он наблюдался у 39% больных, причем средняя величина BE не превышала +2,6±0,84 мэкв/л. Концентрация калия в плазме и эритроцитах оставалась в пределах нормы (4,4±0,06 и 86,6±2,4 мэкв/л, соответственно). Различие во всех изучаемых показателях между контрольной и исследуемой группами было достоверным (Р<0,05).

Проведено также изучение КЩР у больных в динамике во время операции и в послеоперационном периоде в зависимости от характера основного заболевания. При этом больные контрольной и исследуемой групп были разделены на 4 подгруппы: 1. с желчно-каменной болезнью; 2. с опухолью печени, желчных путей и панкреатодуоденальной зоны; 3. с циррозом печени; 4. с альвеолярным эхинококком печени.

К концу операции у больных контрольной группы (без ПГБН), независимо от характера основного заболевания, развивался достоверный сдвиг в сторону метаболического ацидоза (табл. 8.5.). Наибольший метаболический ацидоз отмечен у больных с эхинококком и циррозом печени, а наименьший — у больных с желчно-каменной болезнью, у большинства которых была проведена холецистэктомия. У всех больных, за исключением с желчно-каменной болезнью, к концу операции показатели КЩР выходили за пределы физиологических колебаний — РН была от 7,29 до 7,27, a BE от -4,2 до -5,5 мэкв/л.

Таблица 8.5.

Отклонения от исходных показателей кислотно-щелочного равновесия у больных в зависимости от характера основного заболевания (М-М, Р)


Диагноз

Группа больных

Число

больных

Конец операции

3 день

5 день

РН

РСО2

ВЕ

РН

РСО2

ВЕ

РН

РСО2

ВЕ

Желчнокаменная болезнь

К

39

-0,04

-2,5

-3,9

+0,03

-2,1

+1,6

+0,04

-1.9

+2,5

<0,05

>0,05

<0,001

>0,05

>0,05

>0,05

<0,05

>0,05

<0,05

ПГБН

39

-0,01

-0,8

-0,9

+0,04

-8,1

-1,1

+0,05

-7,0

+0,2

>0,5

>0,5

.0,25

<0,05

<0,001

>0,05

<0,01

<0,001

>0,5

Опухоль печени, жел. путей и панкр. дуод. зоны

К

28

-0,09

-1,6

-6,8

+0,06

-1,7

+3,9

+0,06

-1,3

+5,0

<0,001

>0,05

<0,001

<0,01

>0,05

<0,001

<0,01

>0,05

<0,001

ПГБН

33

-0,01

-0,8

-1,2

+0,08

-7,2

+2,4

+0,09

-7,5

+2,9

>0,5

>0,5

>0,05

<0,001

<0,001

<0,05

<0,001

<0,001

<0,01

Цирроз печени

К

6

-0,12

-4,0

-10,3

+0,04

-2,4

+1,9

+0,05

-1,7

+3,1

<0,05

>0,05

<0,001

>0,05

>0,05

>0,05

>0,05

>0,25

<0,05

ПГБН

7

-0,07

-1,3

-6,0

+0,02

-6,8

-2,0

+0,02

-6,6

-1,8

<0,05

>0.25

<0,01

>0,25

<0,05

>0,05

>0,25

<0,05

>0,05

Альвеолярный эхинококк печени

К

7

-0,15

-4,3

-13,3

+0,01

-3,0

-0,9

+0,03

-2,1

+1,4

<0,001

>0,05

<0,001

>0,5

>0,05

>0,25

>0,05

>0,05

>0,05

ПГБН

6

-0,10

-2,0

-8,9

0

-6,9

-3,8

0

-7.8

-4,4

<0,01

>0,05

<0,001

<0,05

<0,05

<0,05

<0,05

У больных исследуемой группы, оперированных по поводу желчно-каменной болезни и опухоли печени, желчных путей и панкреатодуоденальной зоны, к концу операции достоверных изменений КЩР не развивалось (табл. 8.5.). У больных циррозом и эхинококком печени к концу операции отмечен сдвиг в сторону метаболического ацидоза с уменьшением BE на 6,0 и 8,9 мэкв/л, соответственно. Однако при сравнении с контрольной группой, этот сдвиг был меньше в 1,7 раза при циррозе и в 1,5 раза при эхинококке печени. При этом, показатели КЩР у больных циррозом печени были следующими: РН=7,34, РС02 — 48,3 мм рт. ст., ВЕ=-0,3 мэкв/л, у больных эхинококком: РН=7,34, РС02 — 48,1 мм рт. ст., ВЕ=-0,4 мэкв/л, т. е. метаболический ацидоз практически отсутствовал.

В послеоперационном периоде у больных контрольной группы, независимо от характера основного заболевания, развивался сдвиг в сторону метаболического алкалоза, достигавший максимума на 5-е сутки. Только у больных эхинококком печени сдвиг в сторону метаболического алкалоза на 5-е сутки был недостоверным по сравнению с исходной величиной. Однако следует отметить, что у данных больных уже в дооперационном периоде был выраженный метаболический алкалоз (ВЕ=+9,1 мэкв/ л), а к пятому послеоперационному дню он еще больше увеличивался (ВЕ=+10,5 мэкв/л, Р>0,05).

У всех больных контрольной группы на 5 день после операции показатели метаболического звена КЩР выходили за пределы нормы: РН=7,42—7,47, ВЕ=+5,1 — +10,5 мэкв/л, что свидетельствовало о развитии у них метаболического алкалоза. Напряжение углекислоты в крови больных не претерпевало существенных изменений (Р>0,05).

У больных исследуемой группы, оперированных на фоне стресспротекции ганглиолитиками по поводу желчно-каменной болезни и цирроза печени, достоверных изменений метаболического звена КЩР в послеоперационном периоде не отмечалось (табл. 8.5.). У больных с опухолью печени, желчных путей и панкреатодуодснальной зоны на 3—5 день после операции развивался сдвиг в сторону метаболического алкалоза с увеличением BE на 2,4—2,9 мэкв/л. Однако это увеличение BE было в 1,6—1,7 раза меньше, чем у больных контрольной группы.

У больных с эхинококком печени в послеоперационном периоде на фоне ПГБН происходил достоверный сдвиг метаболического звена в сторону ацидоза с уменьшением BE на 3,8—4,4 мэкв/л. Однако этот сдвиг лишь свидетельствовал об уменьшении метаболического алкалоза, имевшегося у данных больных в дооперационном периоде. Так, до операции показатели КЩР больных эхинококком печени были следующими: РН=7,44, РС02 — 50,1 мм рт. ст., ВЕ=+8,5 мэкв/л, а на 5 день после операции — РН=7,44, РСО, — 42,3, ВЕ=+4,7 мэкв/л, т. е. происходило улучшение показателей КЩР.

Напряжение угольной кислоты в крови больных исследуемой группы в послеоперационном периоде уменьшалось на 5,1—8,1 мм рт. ст. по сравнению с исходной величиной, оставаясь в пределах нормы (РСО2 колебалось в пределах нормы от 39,4 до 44,2 мм рт. ст.).

Таким образом, проведенные исследования показали, что у больных контрольной группы, независимо от характера основного заболевания, развиваются однотипные по направленности изменения КЩР в операционном и послеоперационном периодах. Во время операции у них наблюдается сдвиг в сторону метаболического ацидоза, а в послеоперационном периоде — в сторону метаболического алкалоза. В количественном отношении характер основного заболевания определенным образом сказывался на нарушениях КЩР во время операции. Наименее устойчивыми к развитию метаболического ацидоза во время операции являются больные эхинококком и циррозом печени. Определенной зависимости степени послеоперационного метаболического алкалоза от характера основного заболевания не отмечается.

Применение ПГБН способствует предупреждению метаболического ацидоза во время операции и метаболического алкалоза в послеоперационном периоде у больных, независимо от характера основного заболевания. В ряде случаев, при выраженных исходных нарушениях, ГБН способствует нормализации показателей КЩР.

В контрольной группе больных в послеоперационном периоде наблюдалось ухудшение кислородного баланса. Снижалось РО2 в артериальной крови и увеличивалось в венозной, уменьшалась артерио-венозная разница по кислороду с 5,4 до 1,7 об % (Р<0,05). Достоверно ухудшался коэффициент утилизации кислорода тканями с 0,20 до 0,12—0,06. Применение ПГБН способствовало поддержанию кислородного баланса на дооперационном уровне (Р>0,25).

В предупреждении ОПН большое внимание уделяется профилактике кишечной аутоинтоксикации (С. Н. Соринсон, Е. М. Воронина, 1973). Наличие пареза кишечника способствует накоплению в крови больных токсических веществ (фенолы, паракрезол, аммиак), что может спровоцировать ОПН (N. Markoff, Е. Kaiser, 1962; Sh. Sherlock, 1963). Как показали наши наблюдения, у 46% больных контрольной группы в послеоперационном периоде наблюдался парез кишечника продолжительностью от 5 до 6 суток. На фоне ПГБН деятельность желудочно-кишечного тракта восстанавливалась в течение 3 суток, а парез кишечника, разрешившийся к концу 4 суток, отмечен только у 19% больных.

Под влиянием ПГБН отмечалось улучшение выделительной функции почек. Так, в контрольной группе диурез во время операции составил 0,7 мл/мин, в исследуемой он был выше — 1,1 мл/мин. В первые дни после операции диурез в контрольной группе был на 39—54% ниже дооперационного, а в исследуемой на 20—31%. Сохранение достаточного диуреза у больных исследуемой группы, несомненно, способствовало выведению токсических веществ через почки и уменьшало нагрузку на печень.

Проведение функциональных проб печени подтвердило целесообразность использования ГЛ для предупреждения ОПН. Изучение билирубина у больных, не имеющих механической желтухи, показало, что в первые послеоперационные дни в исследуемой группе увеличивается на 21—23% общий билирубин за счет непрямой фракции (табл. 8.6.). У больных, не получивших ГЛ, общий билирубин увеличивается значительно больше (на 60—65%) за счет нарастания более чем в 3 раза прямой фракции.

Таблица 8.6.

Изменение билирубина крови у больных, оперированных на печени и желчных путях (M+mP)


Этап исследования

Группа больных

Число больных

Общий билирубин, мг

Прямой билирубин, мг

Непрямой билирубин, мг

До операции

К

21

1,09±0,08

0,28±0,04

0,81±0,08

ПГБН

22

1,27±0,09

0,61±0,05

0,66±0,07

1 день

К

19

1,74±0,10

0,34±0,05

1,40±0,09

<0,001

>0,25

<0,001

ПГБН

20

1,54±0,10

0,54±0,04

1,00±0,08

<0,05

>0,25

<0,002

3 день

К

18

1,80±0,11

0,90±0,07

0,90±0,07

<0,001

<0,001

>0,25

ПГБН

20

1,19±0,08

0,26±0,07

0 93±0,07

>0,5

<0,001

<0,01

5 день

К

19

1,10±0,09

0,37±0,03

0,73±0 06

>0,5

>0,5

>0,25

ПГБН

18

1,56±0,14

0,48±0,06

1,08±0,09

>0,05

>0,05

<0,001

7 день

К

16

1,48±0,12

0,75±0,06

0,73±0,07

<0,01

<0,001

>0,25

ПГБН

17

1,76±0,10

0,78±0,05

0,98±0,06

<0,002

<0,02

<0,001

10 день

К

19

1,50±0,10

0,98±0,08

0,52±0,06

<0,002

<0,001

<0,01

ПГБН

18

1,36±0,09

0,33±0.06

1,03±0,09

>0.5

<0.001

<0.001

Определение содержания сахара в крови показало, что в исследуемой группе к концу операции он увеличивался на 31%, а в контрольной — на 71% (табл. 8.7.). В послеоперационные дни у больных на фоне ПГБН гипергликемии не наблюдалось, тогда как у больных контрольной группы и на 3 день после операции содержание сахара в крови было на 69% выше исходного.

Изучение белковой функции печени показало, что в послеоперационном периоде возникает гипопротеинемия у больных обеих групп (табл. 8.8.). Однако степень гипопротеинемии у больных, получавших ГЛ, была меньше. В первые 5 дней после операции общий белок в контрольной группе снижался на 14—17%, а альбумины — на 14—20%, в исследуемой группе снижение было, соответственно, на 5—10% и на 12—13%. В контрольной группе больных общий белок и альбумины остаются ниже исходной величины вплоть до выписки из стационара. В исследуемой группе содержание общего белка в крови приближается к исходной величине при выписке больных из стационара (Р>0,5), а сдвиги альбуминов были недостоверными (Р>0,05). Содержание глобулинов в крови больных контрольной группы приближаются к исходному значению начиная с 7-го послеоперационного дня (Р>0,05), а в исследуемой группе раньше — с 3-го дня.

В контрольной группе больных альбуминово-глобулиновый коэффициент к 10-му дню достоверно снижается и не возвращается к исходному значению к моменту выписки больных из стационара. В исследуемой группе больных в 1,7 день и при выписке из стационара отмечено достоверное увеличение А/Г коэффициента (в пределах нормы), в остальные дни он существенно не отличался от исходного.

Эти данные указывали, что белковая функция печени на фоне ПГБН изменялась меньше, чем у больных контрольной группы.

Проба Вельтмана в контрольной группе увеличивалась в 1, 5 и 7 дни после операции (табл. 8.7.), оставаясь, однако, в пределах нормы (норма — до 7 пробирки, Н. П. Медведев, 1967). В исследуемой группе наблюдался противоположный сдвиг — проба уменьшалась с 1-го послеоперационного дня, оставаясь в пределах нормы.

Тимоловая проба до операции была увеличена в обеих группах, больше в исследуемой (табл. 8.7.). Нормальной пробу мы считали в пределах от 0 до 4,7 ед. (Н. П. Медведев, 1967). В контрольной группе больных тимоловая проба увеличивалась на 5 день, в остальные дни она не отличалась от исходной величины. В исследуемой группе к концу недели тимоловая проба была ниже исходной величины на 31,2%. В другие дни она не отличалась от исходной.

В последние годы все большую роль в диагностике гепатопатий приобретают ферментные сывороточные тесты (М. Д. Подильчак, 1967; 3. А. Бондарь, 1972; Л. Л. Громашевская с соавт., 1973; М. И. Кузин с соавт., 1976). Наиболее полную информацию дает комплексное исследование ряда ферментов — ферментного спектра (А. В. Сучков, 1968; А. А. Покровский, 1962, 1969). Нами изучались аспарагиновая (ACT) и аланиновая (АЛТ) трансаминазы, щелочная фосфатаза (ЩФ).

Таблица 8.7.

Изменение сахара крови, пробы Вельтмана и тимоловой у больных, оперированных на печени и желчных путях (n, M+m. Р)

  

Этап исследования

Группа больных

Сахар,

мг%

Проба Вельмана, пробирка

Проба тимоловая,

Ед

До операции

К

44

15

18

82,8±3,24

5,9±0,19

12,5±1,4

ПГБН

53

15

18

83,0±3,05

6,8±0,15

17,3±1,9

Конец операции

К

40

141,6±5,10<0,001

ПГБН

50

108,7±4,59<0,001

1 день

К

42

15

16

140,6±6,35<0,001

7,0±0,20<0,001

14,7±1,5>0,25

ПГБН

49

15

17

98,0±4,80<0,01

6,1±0,21<0,02

15,2±1,7>0,25

3 день

К

40

14

15

139,9±5,39<0,001

6,2±0,17>0,1

15,3±1,7>0,1

ПГБН

51

13

19

90,0±3,19>0,1

5,6±0,23<0,001

17,0±2,0>0,5

5 день

К

44

12

16

90,в±2,23<0,05

6,5±0,18<0,05

18,7±2, <0.02

ПГБН

47

14

15

95,0±4,28<0,05

5,1±0,16<0,001

14,4±1,2>0,1

7 день

К

38

12

15

82,0±5,92>0,5

7,5±0,24<0,001

13,0±2,3>0,5

ПГБН

48

12

14

98,0±5,18<0,02

5,7±0,19<0,001

11,9±1,8<0,05

10 день

К

34

13

13

84,2±4,84>0,5

5,8±0,15>0,5

15,3±1,7>0,1

ПГБН

40

14

14

80,0±1,98>0,25

6,0±0,22<0,01

13,2±2,2>0,1

Выписка

К

40

11

11

77,1±2,87>0,1

5,8±0,21>0,5

13,1±2,1>0,5

ПГБН

41

12

12

92,0±4,87>0,1

6,0±0,24<0,01

16,0±0,9>0,5

Таблица 8.8.

Изменение белков крови у больных, оперированных на печени и желчных путях (М±m, P)

Этап исследования

Группа больных

Число больных

Общий белок, Г%

Альбумины, Г%

Глобулины, Г%

А/Г коэффициент

До операции

К

23

7,33±0,10

4,67±0,19

2,66±0,12

1,76±0,07

ПГБН

22

7,07±0,12

4,30±0,21

2,77±0,23

1,55±0,09

1 день

К

19

6,10±0,14

3,75±0,21

2,35±0,09

1,59±0,09

<0,001

<0,002

<0,05

>0,1 —

ПГБН

19

6,70±0,16

4,69±0,29

2,01±0,19

2,32+0,15

>0,05

>0,25

<0,02

<0,001

3 день

К

18

6,18±0,13

3,87±0,09

2,3+0,09

1,67±0,12

<0,001

<0,001

<0,02

>0,5

ПГБН

18

6,49±0,12

3,77+0,25

2,72+0,23

1,39+0,10

<0,001

>0,1

>0,5

>0,1

5 день

К

17

6,27±0,07

4,00±0,15

2,27+0,09

1,76±0,10

<0,001

<0,01

<0,01

ПГБН

18

6,35±0,19

3,72±0,22

2,63+0,14

1,41±0,12

<0,002

>0,05

>0,5

>0,25

7 день

К

18

6,46±0,10

4,00+0,07

2,46±0,13

1,63±0,11

<0,001

<0,001

>0,05

>0,25

ПГБН

19

6,33±0,16

4,13+0,31

2,20±0,19

1,88±0,14

<0,001

>0,5

>0,05

<0,05

10 день

К

17

6,65±0,13

3,93+0,23

2,72+0,18

1,44+0,12

<0,001

<0,02

>0,5

<0,05

ПГБН

17

6,38±0,20

3,94+0,27

2,44±0,15

1,61±0,08

<0,01

>0,25

>0,1

>0,5

Выписка

К

18

6,91±0,11

4,10+0,15

2,81±0,09

1,46±0,11

<0,01

<0,02

>0,25

<0,05

ПГБН

19

6,98±0,13

4,47+0,16

2,51±0,10

1,78±0,06

>0,5

>0,5

>0,25

<0,05

До операции ACT, АЛТ и ЩФ были увеличены в обеих группах больных (табл. 8.9.), что указывало на нарушение функции печени. Аспарагиновая трансаминаза в контрольной группе незначительно увеличивалась (Р>0,1) в 1—3 день, а с 7-го существенно уменьшалась и к выписке была ниже исходной величины на 49,1%, оставаясь, однако, выше нормы (норма 3—10 ед., Н. В. Семенов, 1971). В исследуемой группе отмечалась тенденция к нормализации ACT. В первый день она снижалась на 38,0% по сравнению с исходной величиной. На 3—5 день отмечено увеличение ACT по сравнению с первым днем, но в эти дни она не отличалась от исходной величины. В последующие дни ACT прогрессивно снижалась и к выписке больных из стационара достигала границ нормы.

Таблица 8.9.

Изменение ферментативного спектра у больных, оперированных на печени и желчных путях (nM±m, Р)


Этап исследования 

Группа больных 

ACT,

ед. 

АЛТ,

ед. 

АСТ/АЛТ коэффициент 

ШФ,

Ед. 

До операции

К

ПГБН

20

22,8±1,9

20

22,6±2,1

22

18,3±1,6

21

19,7±1,7

1,25±0,08

1,15±0,10

16

9,5±1,5

20

9,8±1,6

1 день

К

ПГБН

18

26,3±1,8

>0,1

18

14,0±2,8

<0,02

18

22,5±1,3

<0,05

18

17,3±1,8

>0,25

1,17±0,07

>0,25

0,81±0,08

<0.002

14

10,1±2,1

>0,5

15

8,6±2,0

>0,5

3 день

К

ПГБН

17

24,0±2,1

>0,5

19

21,0±1,7

>0,5

18

21,0±1,4

>0,1

21

14,0±2,0

<0,05

1,14±0,09

>0,25

1,50±0,14

<0,05

14

15,6±1,9

<0,02

15

10,8±2,0

>0,5

5 день

К

ПГБН

14

18,1±2,3

>0,1

18

19,1±2,2

>0,1

17

16,3±2,1

>0,25

18

14,5±1,5

<0,05

1,11±0,08

>0,1

1,32±0,12

>0,25

15

13,8±1,5

<0,05

14

6,6±1,1

>0,1

7 день

К

ПГБН

16

14,0±1,9

<0,002

18

13,8±3,1

<0,02

18

16,7±2,3

>0,5

18

12,8±2,1

<0,02

0,84±0,10

<0,002

1,08±0,09

>0,5

14

12,3±2,3

>0,25

13

8,5±1,4

>0,5

10 день

К

ПГБН

15

10,5±3,4

<0,002

17

11,0±1,8

<0,001

16

10,8±1,9

<0,01

18

10,2±1,9

<0,001

0,97±0,09

<0,02

1,08±0,08

>0,5

14

11,4±1,8

>0,25

12

5,5±1,0

<0,05

Выписка

К

ПГБН

15

11,6±2,3

<0,001

14

9,1±2,4

<0.001

12

15,0±2,1

>0,1

14

7,0±2,3

<0.001

0,77±0,11

<0,001

1,30±0,10

>0.25

13

6,5±1,7

>0,1

13

6,2±0,9

<0.05

В контрольной группе в первый день после операции отмечалось увеличение АЛТ на 22,9% по сравнению с исходной величиной. В последующем АЛТ несколько снижалась и достоверно не отличалась от дооперационном величины вплоть до выписки больных из стационара (за исключением 10 дня). В исследуемой группе с 3-го послеоперационного дня отмечено достоверное уменьшение АЛТ и к выписке больных из стационара она достигала нормальной величины.

Коэффициент АСТ/АЛТ у больных контрольной группы в послеоперационном периоде проявлял тенденцию к уменьшению, а с 7-го дня он становился достоверно меньше исходной величины и был ниже единицы, тогда как в норме он должен быть выше единицы (И. А. Кассирс-кий, 1970; М. И. Кузин с соавт., 1976). В исследуемой группе АСТ/АЛТ коэффициент был больше единицы на всех этапах наблюдения, за исключением первого дня.

Активность ЩФ в контрольной группе увеличивалась в 3—5 день на 64,2—45,3% от исходной величины (Р<0,05). В последующие дни она медленно снижалась и не отличалась от исходной величины, оставаясь выше нормы (норма — 1,5—5 ед., Н. П. Медведев, 1967; М. И. Кузин с соавт., 1976). В исследуемой группе активность ЩФ в первые 7 дней не претерпевала существенных изменений, а в последующем достоверно снижалась, приближаясь к нормальным величинам.

Приведенные данные свидетельствуют, что ПГБН в значительной мере предупреждает неблагоприятные изменения ферментативного зеркала у больных, оперированных на печени и желчных путях. Это указывает на меньшие нарушения функции печени у больных в послеоперационном периоде.

При исследовании молочной и пировиноградной кислот также отмечена лучшая динамика изменений у больных, получавших ганглиолитики. Известно, что значительная роль в нарушениях КЩР принадлежит нелетучим кислотам. К ним относятся продукты метаболизма гликолигической цепи — молочная и пировиноградная кислоты. Они отражают состояние метаболизма в тканях, а их накопление свидетельствует о переходе обмена на анаэробный цикл при кислородной недостаточности (М. М. Абакумов, 1968; П. В. Кузионов, 1967; А. А. Шипов, 1970; М. С. Маргулис с соавт., 1975; И. И. Неймарк с соавт., 1975).

Нами, одновременно с показателями КЩР, у 51 больного, оперированных на печени и желчных путях, проводилось исследование содержания молочной (МК) и пировиноградной (ПВК) кислот в сыворотке крови. Из них 26 больных составили исследуемую группу (с применением ПГБН).

За нормальные величины МК мы приняли 7—13 мг% (в среднем 10 мг%), ПВК — 0,5—1,2 мг% (0,85 мг%). Примерно на такие же величины указывают Н. В. Семенов (1971), И. И. Неймарк с соавт., (1975), И. Тодоров (1963), Я. Ошацкий (1967).

Изменение содержания МК и ПВК, а также коэффициента ПВК/МК и эксцесс-лактата (ExL) у больных в операционном и послеоперационном периодах представлены в таблице 8.10. и на рисунке 8.5.

В дооперационном периоде показатели МК и ПВК в обеих группах больных были примерно одинаковыми и превышали нормальные величины, что свидетельствовало о некоторых нарушениях окислительно-восстановительных процессов в тканях. Сдвиги эксцесс-лактата при этом были минимальными.

В конце операции в контрольной группе больных отмечено увеличение МК на 24,8%, при недостоверном увеличении ПВК (Р>0,05) по сравнению с исходными величинами. Эксцесс-лактат, который является одним из критериев тканевого метаболизма (К. П. Иванов, 1968; W. Е. Huckabee, 1958, 1961, 1963; Н. W. Wallance et al., 1974), к концу операции увеличивается до 2,25 мг% (Р<0,001), что свидетельствовало о возникновении в тканях кислородной задолженности. Уменьшение коээфициента ПВК/МК говорило об угнетении процессов окисления (А. А. Шалимов с соавт., 1977).

В послеоперационном периоде у больных контрольной группы в 1—5 день отмечалось достоверное увеличение лактата на 20,0—47,3%, наиболее выраженное на третьи сутки после операции. В последующие дни наблюдения содержание МК приближалось к исходной величине (Р>0,25). Увеличение концентрации лактата у больных соответствовало повышению РН крови в первые дни после операции. Эти наши данные подтверждают сведения, имеющиеся в литературе, указывающие, что метаболический алкалоз сопровождается накоплением в организме МК (W. Е. Huckabee, 1958). Уровень ПВК также достоверно увеличивался в 1—5 день на 12,3—23,9% по сравнению с исходной величиной.

У больных контрольной группы в 1—3 день наблюдалось уменьшение коэффициента ПВК/МК с 0,084 до 0,074—0,070, что свидетельствовало об угнетении окислительных процессов в организме. Достоверное увеличение эксцесс-лактата до 1,57—4,19 мг% в первые 5 дней после операции свидетельствовало о нарушении периферического кровообращения и снабжения тканей кислородом. Это находило подтверждение при изучении кислородного баланса организма.

Приведенные данные показывают, что у больных контрольной группы к концу операции, а также в первые 5 дней после операции на печени и желчных путях отмечается ухудшение тканевого метаболизма с увеличением МК, ПВК и эксцесс-лактата, уменьшением коэффициента ПВК/МК. Эти данные свидетельствуют о возникновении кислородной недостаточности и угнетении окислительных процессов в тканях у больных под влиянием хирургической травмы и других стрессорных факторов.

Таблица 8.10.

Изменение содержания молочной (МК) и пировиноградной (ПВК) кислот, коэффициента ПВК/МК и эксцесс-лактата (ExL) у больных в операционном и послеоперационном периодах (М±m, P)


Этап исследования

Группа

больных

Число

больных

МК, мг%

ПВК, мг%

ПВК/МК коэффициент

ExL, мг%

До операции

К

25

16,5±0,50

1,38±0,07

0,084±0,003

+0,27±0,24

ПГБН

26

16,2±0,48

1,41±0,06

0,087±0,002

-0,38±0,28

Конец

операции

К

24

20,6±0,64

1,56±0,08

0,076±0,002

+2,25±0,26

<0,001

>0,05

<0,05

<0,001

ПГБН

25

15,5±0,70

1,35±0,06

0,088±0,003

-0,50±0,21

>0,25

>0,5

>0,5

>0,5

1 день

К

22

21,4±0,62

1,60±0,06

0,074±0,003

+2,58±0,23

<0,001

<0,02

<0,02

<0,001

ПГБН

23

14,2±0,45

1,28±0,05

0,090±0,002

-0,86±0,25

<0,01

>0,05

>0,25

>0,1

3 день

К

24

24,3±0,70

1,71±0,08

0,070±0,004

+4,19±0,35

<0,001

<0,002

<0,01

<0,001

ПГБН

23

12,3±0,80

1,17±0,07

0,095±0,003

-1,46+0,28

<0,001

<0,01

<0,01

<0,01

5 день

К

22

19,8±0,48

1,55±0,04

0,078±0,002

+1,57±0,26

<0,001

<0,05

>0,05

<0,001

ПГБН

21

12,8±0,48

1,26±0,08

0,098±0,004

-2,02±0,24

<0,001

>0,1

<0,02

<0,001

7 день

К

21

17,0±0,75

1,42±0,05

0,083±0,004

+0,30±0,25

>0,5

>0,5

>0,5

>0,5

ПГБН

23

13,4±0,65

1,34±0,04

0,100±0,005

-2,36±0,25

<0,001

>0,25

<0,02

<0,001

10 день

К

20

16,0±0,50

1,40±0,06

0,087±0,003

-0,47±0,38

>0,25

>0,5

>0,25

>0,05

ПГБН

21

13,9±0,64

1,36±0,05

0,098±0,003

-2,10±0,22

<0,01

>0,5

<0,01

<0,001

У больных исследуемой группы к концу операции существенных изменений МК, ПВК, коэффициента ПВК/ МК и эксцесс-лактата не возникало (Р>0,25).

В послеоперационном периоде уже с первого дня наблюдалось достоверное снижение МК на 12,3% по сравнению с исходной величиной. На 3—5 день на фоне ПГБН происходило дальнейшее снижение показателя МК (на 21,0—24,1%) и он возвращался в пределы нормы. После отмены ГЛ, на 7—10 день отмечено некоторое увеличение содержания МК по сравнению с пятым днем, но оно оставалось достоверно ниже исходной величины. Уровень ПВК у больных на фоне ПГБН проявлял тенденцию к уменьшению, которая становилась достоверной на третий день (Р<0,01). В последующие дни уменьшение концентрации ПВК было не существенным (Р>0,1) по сравнению с исходной величиной.

Изменение эксесс-лактата

Рис. 8.5. Изменение эксцесс-лактата у больных в операционном и послеоперационном периодах

Применение ПГБН способствовало достоверному увеличению коэффициента ПВК/МК с третьего послеоперационного дня, что является доказательством существенного усиления окислительных процессов в организме. Использование ГЛ предупреждало появление избытка лактата у больных. Напротив, с 3-го дня отмечалось достоверное уменьшение этого показателя, что служило доказательством хорошего периферического кровотока и достаточного снабжения тканей кислородом на фоне ганглиоплегии.

Таким образом, приведенные данные свидетельствуют, что ПГБН способствует предупреждению неблагоприятных сдвигов метаболизма в организме больных под влиянием операций на печени и желчных путях. Применение ГЛ в послеоперационном периоде приводит к улучшению кислородного снабжения тканей и быстрой нормализации окислительно-восстановительных процессов в организме оперированных больных.

Общее благоприятное влияние ПГБН на функции оперированных больных мы связываем с торможением излишней эфферентной импульсации в вегетативных ганглиях и уменьшением реакции симпатико-адреналовой системы и надпочечников на операционную травму. Так, к концу операции концентрация адреналина (А) и норадреналина (НА) в крови больных контрольной группы повышалась в два раза. На фоне ГЛ их концентрация увеличивалась значительно меньше (на 20% и 34%). В послеоперационном периоде концентрация А и НА в контрольной группе постепенно снижалась, но оставалась выше нормы до 10 дня. На фоне ПГБН повышение концентрации А и НА в послеоперационном периоде было меньше (максимальное увеличение А на 9%, против 87% в контрольной группе), а нормализация этих показателей наступала раньше — к 5 дню. Изучение 17-ОКС крови, 17-КС и 17-ОКС мочи показало уменьшение реакции коры надпочечников на операционную травму на фоне ПГБН. Так, в первые послеоперационные дни экскреция 17-КС с мочой у больных исследуемой группы на 35—90% меньше, чем у больных контрольной группы.

Все это оказывает положительное влияние на функции печени и способствует уменьшению частоты ОПН в послеоперационном периоде у больных, получавших ГЛ, с 6,15% до 3,04%, т.е. в два раза.

Таким образом, проведенные экспериментальные и клинические наблюдения показали, что основное заболевание и операционная травма вызывают выраженные нарушения не только центральной гемодинамики, но и в первую очередь, органного кровообращения в печени. Нарушения печеночного кровообращения характеризуются спазмом сосудов, уменьшением интенсивности и объема органного кровотока. На этом фоне в послеоперационном периоде развиваются значительные нарушения функций печени, а у ряда больных и острая печеночная недостаточность.


ПГБН улучшает показатели, как центральной гемодинамики, так и органного кровообращения в печени у больных за счет снятия спазма приводящих сосудов. Это увеличивает артериальное кровоснабжение печени, интенсивность и объем органного кровотока. В свою очередь-улучшение кровоснабжения печени на фоне ПГБН позволяет поддерживать функциональное состояние печени на более высоком уровне.


Кроме того, ПГБН предупреждает развитие факторов, таких как гипоксия, нарушение КЩР и электролитного баланса, кишечная аутоинтоксикация, низкий диурез, способствующих возникновению ОПН у больных, оперированных на печени и желчных путях.


Благоприятное действие ПГБН на функциональную способность печени оперированных больных связано с торможением излишней рефлекторной активности и уменьшением реакции симпатико-адреналовой системы и надпочечников в ответ на операционную травму и другие стрессорные воздействия. Не случайно, частота ОПН на фоне стресспротекции ганглиолитиками уменьшается в два раза.


Предлагая использовать ПГБН для предупреждения печеночной недостаточности, мы понимаем, что столь патогенетически сложное состояние не может быть излечено каким-либо одним препаратом. Однако включение ГЛ в комплекс анестезии и интенсивной терапии может значительно улучшить исходы хирургического лечения больных с заболеваниями печени и желчных путей.


Предыдущая глава       Вверх      Следующая глава

К содержанию монографии

Методика анестезии и стресспротекции клофелином и адреноганглиолитиками

Предыдущая глава / Глава 2 / Следующая глава

Содержание монографии

ГЛАВА 2. Методика анестезии и стресспротекции клофелином и адреноганглиолитиками

Содержание главы:

2.1. Общая характеристика больных

2.2. Методика анестезии и длительной антистрессорной терапии (ДАСТ) адреноганглиолитиками (АГЛ)

2.3. Методика антистрессорной защиты клофелином (АЗК)

2.4. Методика ганглиоплегии

 

2.1. Общая характеристика больных

Проведено изучение функции симпатоадреналовой системы, коры надпочечников, щитовидной и поджелудочной желез, показателей гемо­динамики, клеточного и гуморального звена иммунитета и некоторых обменных процес­сов у 652 больных, оперированных на органах брюшной полости. Дан­ные показатели изучены у больных в динамике – до операции, на различных этапах операционного и послеоперационного периодов.

Исследуемую группу составили 395 больных: у 145 пациентов использовали клофелин до, во время операции и анестезии, и в послеоперационном периоде; у 200 больных для создания антистрессорной защиты использовали адреноганглиолитики, и у 50 – ганглиолитики. В контрольной группе было 257 больных, которым дополнительную антистрессорную защиту не проводили.

Среди оперированных больных женщины составили 59,0 %. В кон­трольной группе женщин было 159, мужчин – 98; в исследуемой – 226 и 169 соответственно. Средний возраст больных контрольной группы составил – 45,8 ± 1,8 года, исследуемой – 48, ± 2,2. Распределение по возрастным группам представлено в табл. 2.1.

Таблица 2.1.

Распределение больных по возрастным группам

 

Возраст в годах

Контрольная

группа

 Исследуемая

группа

Всего

14 – 20

1

2

3

21 – 30

21

28

49

31 – 40

62

79

141

41 – 50

58

104

162

51 – 60

62

90

 152 

61 – 70

35

 61

 96

71 – 80

16

28

44

Старше 80 лет

2

3

 5

ВСЕГО:

257

395

652

Распределение больных по характеру заболевания представлено в табл. 2.2.

Таблица 2.2.

Распределение больных по характеру заболевания

Диагноз

Контрольная группа

Исследуемаягруппа

Всего

Желчнокаменная болезнь

119

182

301

Острый холецистит и холецистопанкреатит 

30

29 

59 

Хронический бескаменный

Холецистит

10

7

17

Язвенная болезнь желудка и 12-перстной кишки

50

98

148

Перфоративная язва желудка

5

6

11

Опухоль желудка

4

12

16

Кишечная непроходимость

5

6

11

Опухоль толстого кишечника

4

7

11

Вентральная грыжа

16

25

41

Прочие заболевания

14

23

37

ИТОГО:

257

395

652

Характер проводимых оперативных вмешательств, представлен в табл. 2.3. Наиболее часто (55,5 %) осуществлялись холецистэктомии в чистом виде или в сочетании с холедохотомией и дренированием желчных путей. Значительный процент оперативных вмешательств составили резекции желудка (23,9 %), осуществляемые по поводу язвенной болезни, кровотечений и опухолей желудка.

По экстренным и срочным показаниям оперировано 15,0 % больных, из них в контрольной группе 8,9 %, в группе с применением клофелина 21,4 %, с применением адреноганглиолитиков – 19 % и при использовании ганглиолитиков – 12 %.

Продолжительность операций в контрольной группе составила в среднем 125,3 ± 17,3 минуты, в исследуемой – 159,7 ± 19,4 минут. Более длительные оперативные вмешательства в исследуемой группе связаны с большим количеством операций на желудке.

Таблица 2.3.

Характер оперативных вмешательств

 

Операции

Контрольная группа

Исследуемаягруппа

Всего

Холецистэктомия, холецистэктомия с холедохотомией

90

160

250

Лапароскопическая холецистэктомия

57

55

112

Резекция желудка

50

104

154

Пластика вентральной грыжи

25

31

56

Гастроэнтероанастомоз

13

13

26

Панкреатодуоденальная резекция

3

7

10

Ушивание перфоративной язвы желудка

1

1

2

Вскрытие абсцессов брюш­ной полости

5

8

13

Эзофагопластика

4

6

10

Гемиколонэктомия

4

7

11

Гастротомия

2

1

3

Прочие операции

3

2 

5

ИТОГО:

257

395

652

Подавляющее большинство больных оперировано в условиях атаралгезии (53,1 %) и НЛА (29,9 %), у 10,1 % больных применялась анестезия калипсолом и фентанилом и у 6,9 % больных другие виды анестезии (фентанил + оксибутират натрия + N2О; фторотан + фентанил; калипсол + реланиум + фторотан и др.), см. табл. 2.4.

У большинства больных (67,2 %) наблюдались различные сопутству­ющие заболевания: гипертоническая болезнь, атеросклероз, коронарокардиосклероз, ишемическая болезнь сердца, эмфизема легких, сахарный диабет, постинфарктное состояние и др.

При сравнении контрольной и исследуемой групп отмечается, что больные, получающие антистрессорную терапию, были несколько тяжелее контрольных, что связано с большим количеством операций на желудке и более длитель­ными оперативными вмешательствами.

Таблица 2.4. 

Распределение больных в зависимости от вида анестезии

 

Анестезия

Контроль

АЗК

АГП

ГЛ

Всего

Атаралгезия

121

78

109

38

346

НЛА

79

42

65

9

195

Калипсол, фентанил

26

16

21

3

66

Прочие

31

9

5

45

Итого:

257

145

200

50

652

Однако следует отметить, что детализация влияний различных стрессовых факторов (основное заболевание, операционная травма, продолжительность операции) на организм больных не входит в основ­ную задачу исследования. Не отрицая важности влияния отдельных стрессорных факторов, необходимо отметить, что до операции, во вре­мя оперативного вмешательства и в послеоперационном периоде эти факторы действуют на больного не по отдельности, а все вместе, что в конечном итоге и определяет исход лечения. Поэтому целесообразно определить суммарные изменения в организме в ответ на ряд стрес­совых факторов, действующих на хирургических больных. Необходимо выяснить, как будут защищать больных от агрессивного действия этих факторов различные виды антистрессорной терапии.  

В начало 2 главы          К содержанию монографии

2.2. Методика анестезии и длительной антистрессорной терапии (ДАСТ) адреноганглиолитиками (АГЛ)

 

Принцип используемой нами методики заключается в длительном сочетанном применении адреноганглиолитиков, дезагрегантов и реоло­гически активных препаратов. Адреноганглиолитики обладают прямым антистрессорным действием, они способны блокировать излишние реак­ции симпатоадреналовой системы и надпочечников, возникающие у боль­ных до, во время и после операции.

Создание эффекта сбалансированного нейровегетативного торможения возможно и четко достигается препаратами, точка приложения ко­торых – вегетативные ганглии, а также альфа- и бета-адренорецепто­ры (О.М. Авакян, 1988). Следовательно, рациональное адреноганглиоторможение, а не блокада данных рецепторов с выключением всех компенсаторных механизмов способно обеспечить важнейшие условия нейровегетативной стабилизации функций организма.

Для создания ДАСТ у большинства больных использовали ганглиолитик – пентамин, альфа-адренолитик – пирроксан, бета-блокатор – обзидан, и дезагреганты – трентал или курантил. У части больных при­меняли бензогексоний, бутироксан. Принципиальной разницы в действии этих адреноганглиолитиков мы не заметили, однако действие пентамина и пирроксана было более мягким и постоянным.

Медикаментозную подготовку перед операцией определяли основное и сопутствующие заболевания, состояние больных и экстренность опе­ративных вмешательств. При плановых операциях в предоперационном периоде (за 2–3 дня до операции) больным назначалась следующая терапия:

  1. Пентамин – 1,2 мг/кг/сут, в/м.
  2. Пирроксан – 0,2–0,4 мг/кг/сут, в/м.
  3. Обзидан – 40 мкг/кг/сут, в./м. 
  4. Компламин – 6–12 мг/кг/сут, в/м.
  5. Реополиглюкин 400 мл + курантил 0,1 мг/кг (трентал 1,3мг/кг) внутривенно капельно.

При необходимости количественный и качественный состав варьи­ровали в зависимости от конкретной клинической ситуации. У отдельных больных препараты применяли в таблетированном виде в эквивален­тных дозах.

Медикаментозная подготовка накануне операции на ночь включа­ла в себя назначение снотворных и транквилизаторов (ноксирон, реланиум) в общепринятых дозировках.

Если по каким-либо причинам не удавалось провести в предопера­ционном периоде вышеперечисленную терапию (23 % больных), то первую дозу адреноганглиолитиков вводили больным внутримышечно за 30–40 минут до начала наркоза. Доза пентамина для первого введения – 0,3-0,4 мг/кг, пирроксана – 0,15 мг/кг, обзидана – 0,015–0,02 мг/кг. Эти препараты вводили больным в палате в одном шприце с анальгетиками (промедол – 0,3 мг/кг), холинолитиками (атропин – 0,005–0,01 мг/кг), антигистаминными средствами (димедрол – 0,3 мг/кг) и транквилизаторами (седуксен – 0,07–0,13 мг/кг). Во избежание посту­ральных реакций в операционную больные доставлялись на каталке.

Следует подчеркнуть необходимость и важность введения адрено­ганглиолитиков перед наркозом. Это, во-первых, является разрешаю­щей дозой, создающей тахифилаксию к гипотензивному действию и выяс­няющей чувствительность больного к адреноганглиолитикам. Во-вторых, это позволяет нивелировать влияние эмоционального напряжения на нейроэндокринную систему и вагусного действуя барбитуратов во вре­мя вводного наркоза. В результате вводный наркоз и интубация тра­хеи протекают более гладко, с меньшими сдвигами со стороны микро- и макроциркуляции, других функций больных.

В операционной начинали капельное внутривенное введение реополиглюкина 400 мл + курантил 0,1 мг/кг (трентал 1,3 мг/кг) + пирроксан 0,15 мг/кг. 

При проведении вводного наркоза отдавали предпочтение комбинации седуксен 10–30 мг + оксибутират натрия 4–8 г, фентанил 0,005 % – 2,0–4,0 мл, ардуан 1–2 мг (тубарин 5 мг), дитилин – 100–120 мг.

После индукции в наркоз производили интубацию трахеи, больной переводился на автоматическую ИВЛ закисно-кислородной смесью (2:1 или 3:1). После чего в мышцу вводили 1–2 мл компламина. Основной наркоз поддерживали дробным введением фентанила (2,9–5 мкг/кг/ч).

Во время анестезии продолжали капельное введение реополиглюкина с дезагрегантами и адренолитиками. Пентамин вводился по 2,5–10 мг внутривенно через 5–20 минут, в общей дозе за операцию 1–1,2 мг/кг массы тела больного. При необходимости (гипертензия и та­хикардия свыше 100 уд/мин) вводили внутривенно дробно 1 мг обзидана. Достаточная адреноганглиоплегия определялась наличием следующих признаков: сухая и теплая кожа, отрицательный симптом «бледно­го пятна» (симптом Гведела), расширенный с ослаблением или потерей реакции на свет зрачок, стабилизация артериального давления и пульса на уровне, близком к исходному, независимо от этапов операции.

В послеоперационном периоде для пролонгирования ДАСТ адреноганглиолитики вводили внутримышечно или подкожно. Данная терапия начиналась через несколько часов после окончания операции, когда уменьшалось действие операционной дозы. В первые операционные сут­ки обычно делали 2–3 внутримышечные инъекции пентамина по 25 мг, 1–2 внутримышечные инъекции пирроксана по 10 мг и обзидана по 1 мг. При выборе дозы и частоты введения пентамина, пирроксана и обзида­на для создания ДАСТ учитывали тот факт, что пентамин в дозе 0,05–0,1 мг/кг уже обладает блокирующим эффектом (И.П. Назаров, 1990). Учитывали также, что действие ганглиоблокаторов продолжается до 4–6 часов и более (П.К. Дьяченко с соавт., 1987; А.М. Дядюрко с соавт., 1987). В такие же временные промежутки действуют альфа- и бе­та-адреноблокаторы (Ю.И. Зимин, 1981; Ю.Д. Виноградов с соавт., 1991). Наши наблюдения также показывают, что в послеоперационном периоде в сутки достаточно 4 введений пентамина по 25 мг, 3 введений пирроксана и обзидана соответственно по 10 мг и 1 мг. В послеоперационном периоде продолжают капельное внутривенное введение реополиглюкина (400 мл) с дезагрегантами (курантил, трентал) 1 раз в сутки. Применение адреноганглиолитиков не исключало использование наркотических и ненаркотических анальгетиков, эффективность которых усиливалась в результате потенциру­ющего действия препаратов ДАСТ. Предлагаемая терапия проводилась в течение 5–7 дней после операции.

В случае наличия у больных некомпенсированных гипотонии и ги­поволемии, выраженных нарушений периферического кровотока (6 % боль­ных) адреноганглиолитики вводили не внутримышечно, а малыми доза­ми внутривенно фракционно (пентамин – 2,5–5 мг; обзидан – 0,3–0,5 мг; пирроксан – 2–5 мг) или капельно на фоне энергичной инфузионно-трансфузионной и другой корригирующей терапии (бикарбонат нат­рия, ингибиторы протеолиза, антигистаминные и антикининовые препараты). Это позволяло избегать артериальной гипотонии и своевремен­но и эффективно устранять нарушения микроциркуляции.

ДАСТ применяли с учетом общепринятых показаний и противопоказаний к перечисленным препаратам. Особенно учитывали состояние некорригированных гиповолемии, гипотонии, гипогликемии, гипокоагуляции, сосудистой недостаточности, геморрагического гастрита, паренхи­матозные кровотечения. Методику ДАСТ использовали на фоне специфи­ческого лечения, назначаемого в зависимости от той или иной кон­кретной клинической ситуации.

Необходимость применения ДАСТ в послеоперационном периоде бы­ла обусловлена тем, что не только во время оперативного вмешатель­ства, но и после него в течение нескольких дней существует мощный поток патологической импульсации и ряд других стрессогенных факто­ров, вызывающих различные осложнения (П.Л. Горизонтов с соавт., 1966).

В начало 2 главы          К содержанию монографии

2.3. Методика антистрессорной защиты клофелином (АЗК)

Способ заключается во включении клофелина в премедикацию, использовании его в ходе операции и в течение 3–-5 дней в после­операционном периоде.

Медикаментозную подготовку перед операцией определяли ос­новное и сопутствующие заболевания, состояние больных и экстрен­ность оперативных вмешательств. Медикаментозная подготовка нака­нуне операции на ночь включала назначение снотворных и транкви­лизаторов в общепринятых дозировках.

Клофелин включали в премедикацию внутримышечно в дозе 1,5 мкг/кг за 30–40 минут до начала операции совместно с наркотичес­ким анальгетиком промедолом (0,3 мг/кг), холинолитиком атропином (0,01мг/кг), антигистаминным препаратом (димедрол – 0,3 мг/кг) и транквилизатором (реланиум – 0,1 мг/кг). При продолжительных опера­тивных вмешательствах клофелин вводили дополнительно во время операции внутривенно в дозе 1–1,5 мкг/кг со скоростью не выше 0,05 мкг/кг/мин.

В послеоперационном периоде клофелин назначался в течение 3–5 дней внутримышечно в дозе 1–1,5 мкг/кг три раза в сутки.

У больных гипертонической болезнью, пользовавшихся ранее клофелином для снижения артериального давления, в предоперацион­ном периоде назначали его за несколько дней до операции в табле­тированной форме по 75–150 мкг три раза в день. Применение его в премедикации, во время и после операции не отличалось от таково­го у больных без гипертонической болезни.

В начало 2 главы          К содержанию монографии

2.4. Методика ганглиоплегии

В основу метода ганглионарной блокады положена присущая всем ганглиолитикам тахифилаксия к их гипотензивному действию. Для создания ганглиоплегии использовали пентамин у большинства больных.

Первую дозу пентамина вводили больным в палате внутримышечно за 30–40 минут до начала наркоза (после стандартной премедикации – наркотический анальгетик, холинолитик, антигистаминный препарат). Доза пентамина для первого введения была не большой – 0,35–0,55 мг/кг массы тела (обычно 25 мг). Необходимость введения пентамина перед наркозом объясняется тем, что во-первых, эта доза является разрешающей, создающей тахифилаксию и выясняющей чувствительность больного к ганглиолитикам, во-вторых, это позволяет нивелировать влияние психического напряжения на нейро-эндокринные системы и вагусного действия барбитуратов во время вводного наркоза.

Вводный наркоз проводили по описанной выше методике. После интубации трахеи и перевода больного на ИВЛ дополнительно, внутривенно вводили пентами по 5–10 мг через каждые 5–15 минут, до развития выраженного ганглионарного блока (сухая теплая кожа, расширенный с ослаблением или потерей реакции на свет зрачек, стабилизация АД и пульса на уровне, близком к исходному не зависимо от этапов операции). Доза пентамина, вводимого за операцию, варьировалась от 30 до 150 мг, в зависимости от чувствительности к нему больного и продолжительности анестезии. Обычно расход пентамина составлял от 0,8 до 1,4 мг/кг массы тела (в среднем 0,92 мг/кг).

В послеоперационном периоде для пролонгирования ганглиоплегии пентамин вводился внутримышечно. Эти введения начинали через несколько часов после окончания операции, когда прекращалось действие операционной дозы. В первые операционные сутки обычно делали 2–3 иньекции по 25 мг. В последующие 5 суток пентамин вводили 3–4 раза в день по 25 мг.

Сведения о даларгине и методах его применения будут приведены в главах 11, 12, 13 и 14. 

Предыдущая глава / Глава 2 / Следующая глава

Содержание монографии

Интенсивная терапия заболеваний органов дыхания у детей

 

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии


ЧАСТЬ 4. Критические состояния у детей

 

4.1. Интенсивная терапия заболеваний органов дыхания у детей

(И.П.Назаров, С.И.Назарова)

Заболевания органов дыхания занимают ведущее место в структуре патологии детского возраста. Анатомические, физиологические и иммунологические особенности новорожденных и детей первых 3 лет жизни влияют на течение патологического процесса и тактику оказания неотложной помощи детям с заболеваниями органов дыхания. Одним из ведущих синдромов при заболеваниях органов дыхания у детей является острая дыхательная недостаточность. Данных о частоте случаев ОДН у детей практически нет. Эпидемиологические исследования ограничены группами больных, находящихся в реанимационных отделениях. Тем не менее, ОДН занимает одно из первых мест в структуре младенческой смертности (37-47%), заболеваемости, частоте различных осложнений патологии легких.

Дыхательная недостаточность не только осложняет течение основного заболевания, но и определяет его тяжесть и служит частой непосредственной причиной летального исхода. Медицинскую помощь детям с тяжелой ДН оказывают не только реаниматологи, но и педиатры. Однако по-прежнему нет единого подхода к диагностике и лечению ОДН. В обычных соматических отделениях нет даже минимальной диагностической аппаратуры для определения сатурации и газов крови.

Анатомо-физиологические особенности детей в своей совокупности предопределяют то, что система дыхания не имеет значительных функциональных резервов. При стрессовых ситуациях, чрезмерных нагрузках, многих заболеваниях у детей раннего возраста наиболее сильно страдает система дыхания. На первый год жизни приходится 2/3 летальных исходов, связанных с ДН. По некоторым данным смертность при респираторных заболеваниях составляет около 12,5 на 1000 детей в возрасте до года, у детей до 16 лет она не превышает 1/12 этого числа.

Узость просвета верхних дыхательных путей, обильная васкуляризация слизистой оболочки дыхательного аппарата, обилие рыхлой соединительной ткани в подслизистом слое, относительно большая толщина альвеолярных перегородок, а также незрелость и легкая ранимость дыхательного и сосудодвигательного центров, терморегуляции часто приводят к быстрому развитию острой дыхательной, сердечно-сосудистой недостаточности при заболеваниях органов дыхании у детей. Наиболее узким местом трахеобронхиального дерева является трахея в области подсвязочного пространства.

Сужение трубки в этом месте всегда уменьшает поток воздуха, идущего в лёгкие. Однако если у старших детей это редко вызывает гипоксию, то у младенцев приводит к тяжелой ДН. При утолщение слизистой на 1 мм у детей старшего возраста просвет дыхательных путей сужается на 20%, у новорожденного – на 75%. Это сужение возникает при крупозных заболеваниях, и помощь в подобных ситуациях должна оказываться незамедлительно.

Относительно широкие и короткие трахея и бронхи у детей раннего возраста способствуют проникновению аэрогенной инфекции в дыхательные пути, а относительно узкий просвет мелких бронхов, рыхлый подслизистый слой и богатая васкуляризация благоприятствуют развитию бронхообструктивного синдрома. Гистологическая структура бронхов характеризуется слабостью гладких мышц, бедностью эластических волокон.

В грудном возрасте нарушение проходимости дыхательных путей часто связаны с обструктивным бронхитом, бронхиолитом. У детей раннего возраста угол отхождения обоих бронхов от трахеи почти одинаков и инородные тела так же часто попадают в правый, как и в левый бронх.

Большую роль в злокачественном течение пневмонии, появлении тяжёлых осложнений у детей 1-го года жизни играет относительная узость бронхиол и мелких бронхов. При прогрессировании пневмонического процесса альвеолы в зоне воспаления разрушаются, образуется небольшая полость, которая, как правило, прорывается в просвет мелкого бронха. У маленьких детей просвет бронха узкий, экссудат практически закупоривает бронх. Тем самым гнойный очаг не опорожняется, увеличивается в размерах, окружающая паренхима легко разрушается. В итоге появившийся внутрилёгочный абсцесс часто прорывается в плевральную полость. Незрелость плевры, функциональное недоразвитие альвеол способствуют более частым плевральным осложнениям при пневмониях у детей.

Незрелость и высокая чувствительность к токсинам центральной нервной системы детей часто приводят к развитию у них экзо- и эндотоксикоза с судорожным синдромом, гипертермии, полиорганной недостаточности.

Частому поражению дыхательного аппарата способствуют несовершенство неспецифических и специфических факторов защиты органов дыхания, а также общее снижение иммунологической реактивности организма ребенка.

Важное образование – глоточное лимфатическое кольцо, у детей, особенно 1-го года жизни, развито недостаточно. Только на 2-3 году лимфоидная ткань начинает разрастаться. Считается, что посредством миндалин иммунная система получает первичную информацию о чужеродных антигенах, поступающих в организм ингаляционным и пероральным путями. Здесь во многом формируются системные и, особенно, местные иммунологические реакции по отношению к условнопатогенной флоре носо- и ротоглотки.

При воспалительных заболеваниях органов дыхания у детей нередко на первый план выступают синдромы, угрожающие их жизни (гипертермический, судорожный, бронхообструктивный, токсикоза, острой дыхательной и сердечно-сосудистой недостаточности и т.д.) В связи с этим, в педиатрии, наряду с этиотропной, широко применятся “посиндромная” терапия.

Неотложные мероприятия должны быть направлены в первую очередь на борьбу с ведущим синдромом, угрожающим жизни больного ребенка.

Неотложная помощь при гипертермическом синдроме 

 

Гипертермический синдром является одним из ведущих при острых респираторных вирусных инфекциях (ОРВИ), бронхиолитах, острой пневмонии. В патогенезе гипертермии одним из основных звеньев является не только действие эндотоксинов, но и спазм сосудов с нарушением периферического кровообращения, возникающий на фоне инфекции и относительной гиповолемии, гиперсимпатикотонии, что затрудняет теплоотдачу на фоне повышения теплопродукции. Повышение температуры тела до 38-39°С является защитной реакцией организма, так как образование интерферона при фебрильной температуре происходит в 2-3 раза активнее, чем при нормальной. Повышение температуры тела более 39°С может вызвать фебрильные судороги, особенно у детей с органическими поражениями нервной системы, страдающих экссудативным диатезом, рахитом. Кроме того, выраженная гипертермия усиливает гипоксию, увеличивает обмен веществ на 15% на каждый градус с повышением потребности в кислороде и энергетических веществах. Стойкий спазм периферических сосудов, нарушения реологии крови, эндотоксикоз и гиперметаболизм в течение нескольких часов приводят к тяжелой полиорганной недостаточности, отеку легких, декомпенсации кровообращения. Повреждающий эффект лихорадки особенно очевиден при гиперпирексии – температура тела выше 40.5 градуса и гипертермическом синдроме – температура 39.5-40 градусов, но у детей с неблагоприятным преморбидным фоном возможен и при более низкой температуре.

В начальный период ребенок возбуждён, характерны гипертермия и тахикардия, отмечается тремор конечностей, кожа нормальной окраски или гиперемирована. Соотношение между ректальной и кожной температурой не нарушено (ректальная на 0,3-0,4°С выше температуры в подмышечной ямке), развивается гипервентиляционный синдром, обусловленный перевозбуждением дыхательного центра («красная лихорадка»). В последующем отмечаются более выраженные признаки поражения ЦНС. Характерны двигательная заторможенность, маскообразное лицо, судороги. Нарушения микроциркуляции возникают в связи со спазмом периферических сосудов на фоне их повышенной проницаемости. Кожа бледная, отмечается мраморность кожи конечностей и туловища, уменьшается разница между ректальной и кожной температурой, нарастают гипертермия, тахикардия, одышка («бледная лихорадка»). В связи с развитием ДВС-синдрома на коже появляется петехиальная сыпь.

В терминальной стадии, когда гипертермия сменяется гипотермией, развиваются метаболический алкалоз, анурия, гипотензия, брадиаритмия, третья фаза ДВС-синдрома (рвота “кофейной гущей”, легочные и кишечные кровотечения, геморрагическая сыпь на коже), лечебные мероприятия часто оказываются безуспешными.

В тех случаях, когда нарушения кровообращения и гипоксия сохраняются и углубляются, развивается отек-набухание мозга, проявлением которого будет внутричерепная гипертензия с напряжением и выбуханием родничка, злокачественная гипертермия до 40 градусов, не поддающаяся обычной жаропонижающей терапии. Учащение дыхания, происходящее параллельно подъему температуры, сменяется периодическим дыханием, либо задержками вдоха на высоте судорожного приступа. Пульс учащается до 180-200 ударов в минуту, начальная артериальная гипертония сменяется гипотонией. Развивается кома.

Начиная лечение гипертермического синдрома нужно помнить, что достаточное введение жидкости, средств, предотвращающих угнетение потовых желез, избежание перегревания и укутывания ребенка могут привести к снижению температуры тела.

1. Назначение дополнительного количества жидкости необходимо любому лихорадящему ребёнку для профилактики обезвоживания.

2. Лечение начинают с физических методов охлаждения, как при перегреве, так и при инфекционной причине лихорадки. Физические методы увеличивают отдачу тепла с поверхности тела и их обычно применяют при t тела выше 39 градусов. Ребенка следует раздеть, обтереть кожу водой с температурой 30-32 градуса в течение 5 минут, каждые пол часа, при этом температура тела снижается на 1-2°С. Обтирание водой комнатной температуры оказывает меньший жаропонижающий эффект; добавление уксуса, водки не увеличивает эффект. Допустимы обдувание тела ребенка вентилятором. При гиперпирексии показаны охлаждающие ванны: ребёнка погружают в ванну с водой на 1 градус ниже, чем t тела и далее постепенно охлаждают до 37 градусов. Купание должно проводится около 10 минут, при этом теплоотдача будет в 3 раза выше, чем после влажных обтираний (Н.П.Шабалов, 2000). При отсутствии стула необходимо сделать очистительную клизму водой комнатной температуры.

3. Жаропонижающие, аргументы против:

а) лихорадка может служить единственным диагностическим и прогностическим индикатором заболевания. б) лихорадка – защитная реакция организма, усиливает иммунный ответ. в) жаропонижающая терапия несёт в себе и определенный риск, включающий побочные эффекты.

Считается, что показаниями для введения антипиретиков является температура выше 38,5-39 градусов, а при наличии озноба и у детей с отягощенным преморбидным фоном, а также у детей плохо переносящих гипертермию, их вводят и при более низкой температуре. Обычно используют нестероидные противовоспалительные препараты (НПВП). По выраженности жаропонижающего действия, они расположены в следующем порядке: вольтарен-анальгин-индометацин-напроксен-амидопирин-ибупрофен-бутадион-парацетамол-аспирин. Наиболее безопасным жаропонижающим является парацетамол (панадол), который назначают по 10-15 мг/кг на прием (до 60 мг/кг/сут.). Важное преимущество парацетамола перед другими НПВП заключается в том, что он не уменьшает диурез. Очевидно, что у лихорадящих детей раннего возраста со склонностью к отёку мозга, токсикозам, судорогам это имеет очень важное преимущество. Максимум эффекта отмечается через 0.5-2 часа, действие продолжается 3-4 часа. В свечах эффект наступает через 30-60 минут (доза – 15-20 мг/кг). Ибупрофен по 5-10 мг/кг на прием, также эффективен (иногда может вызывать диспептические расстройства, редко – нефро- и гепатотоксичность). Суточная доза не должна превышать 25-30мг/кг. Эффект возникает через 0.1-1 час. В прежние годы широко применяли амидопирин – 4 мг/кг разовая доза, но сейчас от него отказались из-за возможного неблагоприятного влияния на гемопоэз и других осложнений (провоцирование судорожного синдрома). В случае необходимости быстро снизить температуру в нашей стране по-прежнему вводят внутримышечно 50% раствор анальгина по 0,1-0,2 мл/10 кг , хотя за рубежом он снят с производства в связи с возможными его побочными эффектами (повышение судорожной готовности, поражение почек, гипопластическая анемия, внезапная смерть). Аспирин (ацетилсалициловая кислота) для снижения температуры у детей в последнее время не применяют, ввиду доказанной связи с развитием синдрома Рея (острая энцефалопатия с жировой дегенерацией печени) у больных гриппом, ветрянной оспой и другими вирусными инфекциями. Отказ от применения аспирина в США привел к 20-кратному снижению частоты синдрома Рея. Кроме того, аспирин оказывает гастропатическое действие (эрозии слизистой оболочки желудка вплоть до развития язв), повышается кровоточивость.

4. Патогенетическая терапия направлена, прежде всего, на устранение адренергических эффектов и неадекватной реакции ЦНС (возбуждения, гипертермии и усиленного катаболизма). Необходимо ликвидировать перераздражение центральной нервной системы, уменьшить тонус симпатической части вегетативной нервной системы, нормализовать кровообращение, уменьшить гипоксемию и тканевую гипоксию, нормализовать кислотно-основное состояние и водно-электролитный баланс.

В связи с этим возникает необходимость в применении препаратов, обладающих седативным действием, нейролептиков (дипразина, тизерцина, дроперидола, седуксена, реже оксибутирата натрия). Установлено, что у детей с «белой» лихорадкой, т. е. с выраженными клиническими признаками централизации кровообращения с нарушением микроциркуляции, приём НПВП недостаточно эффективен. При возбуждении ребенка могут применяться различные комбинации седативных, нейроплегических и антипиретических средств (литические смеси). Однако выше перечисленные препараты являются сильно действующими и могут вызывать ряд осложнений, вплоть до остановки дыхания, поэтому следует строго соблюдать их дозировки (особенно при комбинированном применении с учетом взаимного потенцирования). Непременным условием их применения является необходимость наличия аппаратуры для ИВЛ и обученного персонала. Литическая смесь, состоящая из аминазина 0.5-1.0 мл 2.5% раствора и дипразина (пипольфена) 0.25 мг/кг (разовая доза) внутримышечно или внутривенно введенная, потенцирует действие жаропонижающих препаратов и оказывает транквилизирующее действие (В.К.Таточенко, 1997). Возможно сочетание пипольфена с дроперидолом 0.05-0.1мл/кг 0.1 % р-ра на введение через каждые 6-8 часов. Особенно рекомендуется такая смесь для детей в возрасте от 1 месяца до 1 года с температурой выше 39.2 градусов. Дети с холодной, мраморной с синюшным оттенком кожей при высокой температуре нуждаются, наряду с введением антипиретиков, в растирании кожи до её покраснения. Жаропонижающий эффект за счет расширения кожных сосудов можно получить после введения никотинамида по 0,005-0,01мг 2-3 раза в день, никотиновой кислоты 1 мг/кг на приём. При этом, учитывают повышенную рефрактерность детского организма к сосудорасширяющим препаратам, что позволяет шире применять препараты, имеющие эффект центральной и периферической блокады. В связи с этим, распространение находят как фармакологические препараты, непосредственно воздействующие на сосудистую стенку (но-шпа, папаверин, никотиновая кислота, компламин, никошпан, фентоламин, пирроксан, дегидроэрготамин, орнид), так и ганглиолитики. Оптимальная доза ганглиолитика пентамина для детей первого года жизни составляет 1-2 мг/кг массы тела, для более старших детей – вдвое меньше. Исчезновение бледности, мраморности кожи, уменьшение степени цианоза, более успешное преодоление гипертермии и отека мозга, увеличение темпа мочеотделения при олигурии, снижение выраженности пареза кишечника свидетельствуют о положительном влиянии ганглиоплегии. Данные положительные эффекты ганглиолитиков могут быть закреплены а-адреноблокаторами, дезагрегантами (М.И.Лыткин с соавт.), при обязательном контроле за артериальным давлением. Сосудорасширяющий, диуретический, иммунорегулирующий и седативный эффект регуляторного пептида даларгина позволяет надеяться, что в ближайшее время он будет шире применяться в терапии детей с заболеваниями дыхательных путей для коррекции гипертермии и эндотоксикоза. Первый опыт его эффективного использования в детской комбустиологии уже имеется (И.П.Назаров, В.А.Мацкевич, 1997-1999). Папаян А.В., Цыбулькин Э.К. рекомендуют при стойкой злокачественной гипертермии внутривенное введение 0.25 % раствора новокаина 2мл/кг.

При правильной дозировке жаропонижающих препаратов и параллельно проводимой этиотропной терапии температура инфекционного характера, как правило, временно или стойко снижается. Отсутствие эффекта через 1 ч после проведения мероприятий по борьбе с гипертермией указывает на неинфекционный генез гипертермии.

5. При токсикозе повышается активность лизосомных ферментов, усиливающих фибринолиз и некроз. Особенно опасна данная ситуация для детей с недостаточностью a1-антитрипсина. В таких случаях показаны ингибиторы протеолиза: трасилол (контрикал), гордокс, кислота аминокапроновая. Трасилол вводят внутривенно капельно в дозе 500 ЕД/кг массы в 50-100 мл 5 % раствора глюкозы, 5 % раствор кислоты аминокапроновой – в дозе 5 мл/кг массы тела.

В субкомпенсированной и декомпенсированной стадии токсикоза показаны глюкокортикостероидные препараты, которые усиливают антитоксическую функцию печени, оказывают выраженное противоотечное и противовоспалительное действие. Их вводят внутривенно капельно из расчета на преднизолон по 2-10 мг/кг массы ребенка. Вышеперечисленные мероприятия проводят на фоне оксигенотерапии, дифференцированной инфузионной терапии под контролем электролитного состава крови, кислотно-основного состояния, ЦВД.

Неотложная помощь при судорожном синдроме 

 

Судорожный синдром довольно часто осложняет течение ОРВИ у детей. При фебрильных судорогах жаропонижающие средства комбинируют с противосудорожными препаратами. Экстренная помощь включает, прежде всего, обеспечение оптимального положения – на боку, с головой, опущенной ниже туловища (во избежание аспирации желудочного содержимого). Не следует активно использовать физические методы охлаждения, ибо дискомфорт, который они могут вызвать у ребенка – провокатор судорог. Конечно, стремление выяснить генез лихорадки, назначение жаропонижающих средств, а также поиски данных за нейроинфекцию и при любых сомнениях в пользу менингита, производство люмбальной пункции – важные звенья лечения. В момент судорог назначают диазепам или лоразепам (ативан). Разовая доза 0,5 % раствора диазепама детям до 6-месячного возраста составляет обычно 0,2-0,3 мл, после 6 мес – 0,5 мл, от 1 года до 3 лет – 0,7-1 мл.(0.2-0.5 мг/кг). Если судороги уже закончились, на 8-10 дней назначают фенобарбитал 4-5 мг/кг или диазепам, который применяют в свечах 0.2-0.45 мг/кг или внутрь 0.5мг/кг. Если приступ продолжался больше 10 минут, в первый день дают нагрузочную дозу фенобарбитала 15-20 мг/кг. Дифенин, финлепсин не эффективны. Существует 2 схемы профилактики фебрильных судорог у детей – длительная и интерметирующая. По данным П.А. Тёмина, частота трансформации фебрильных судорог в эпилепсию невелика, поэтому в последнее время больше сторонников 2-ой схемы. Она включает в себя противосудорожные и жаропонижающие препараты при первых признаках инфекционного заболевания у детей в прошлом перенёсших фебрильные судороги (диазепам 0.6-0.8 мг/кг сутки).

Из других противосудорожных препаратов используют седуксен, реланиум 0,5% раствор внутримышечно или внутривенно по 0,3-0,5 мг/кг массы тела. Дегидратационный и противосудорожный эффект дает магния сульфат 0,2 мл/кг массы 25 % раствора внутривенно. При неэффективности вышеуказанных препаратов применяют натрия оксибутират, который потенцирует и пролонгирует действие наркотических и аналгезирующих препаратов, повышает устойчивость тканей к гипоксии, оказывает гипотермическое, седативное и мышечно-расслабляющее действие. Натрия оксибутират нужно сочетать с препаратами калия (панангин внутривенно в дозе 0,5 мл/кг массы). Он противопоказан при гипокалиемии и нарушениях ритма сердца. Противосудорожное действие препарат оказывает в дозе 50-100 мг/кг массы тела (0,25-0,5 мл 20 % раствора на 1 кг массы). При не прекращающихся судорогах и угрозе развития отека мозга назначают дроперидол в дозе 0,5 мг/кг массы, но не более 10 мг на введение (0,1-0,2 мл 0,25 % раствора на 1 кг массы, но не более 5 мл на введение). Необходимо помнить, что в отдельных случаях на этот препарат может отмечаться парадоксальная реакция и усиление судорог. Иногда применяют клизмы с 1 % раствором хлоралгидрата (детям до года – 15-20 мл, от 1 года до 3 лет-30-40 мл).

Одной из причин упорных судорог у детей является гипокальциемическая спазмофилия, что требует введения солей кальция в возрастных дозировках. Быстрый эффект может быть получен при внутривенном введении 10% раствора глюконата кальция в возрастных дозировках. Более точно дозу 10% раствора глюконата кальция можно определить по формуле: 4 х [2,5 – Ca сыворотки ммол/л] х вес (кг) х К, где К – доля внеклеточной жидкости, равная 0,4 в возрасте до 3 месяцев и 0,3 – более 3 месяцев.

С целью повышения сократительной способности миокарда, улучшения почечного кровообращения показаны быстро действующие сердечные гликозиды: строфантин, коргликон, которые вводят внутривенно капельно в 5-10 % растворе глюкозы в дозе 0,004 мг/кг массы тела (ребенку в возрасте до 1 года – 0,1 мл на введение, от 1 года до 3 лет – 0,15-0,2 мл, в возрасте 3-4 лет – 0,25-0,3 мл).

При отсутствии эффекта от применения жаропонижающих препаратов, малых транквилизаторов, средств, улучшающих периферическое кровообращение и сократительную способность миокарда, назначают большие транквилизаторы (дроперидол или аминазин). Необходимо помнить, что большие транквилизаторы потенцируют действие препаратов, угнетающих центральную нервную систему, в том числе аналгезирующих, наркотических и противосудорожных препаратов.

Эти свойства диктуют необходимость снижения дозировки потенцируемых препаратов при сочетании их с большими транквилизаторами на 50 % (для предупреждения угнетения жизненно важных центров головного мозга).

Аминазин снижает тонус скелетных мышц, двигательную активность и температуру тела, обладает противорвотным действием, уменьшает проницаемость капилляров, угнетает интероцептивные рефлексы, подавляет метаболизм, что особенно важно при гипертермии и судорожном синдроме. Данный препарат противопоказан при глубокой коме, так как он может усугубить состояние больного из-за блокады лимбико-стволовых структур мозга. Суточная доза аминазина составляет 1 мг/кг массы. Вводят его внутримышечно или внутривенно капельно в два приема (разовая доза 0,02 мл 2,5 % раствора на 1 кг массы).

Дроперидол, блокируя симпатико-адреналовую систему, оказывает быстрое и выраженное противорвотное, седативное, противосудорожное действие, снижает температуру тела, улучшает периферический кровоток и работу сердца, оказывает противоаритмическое действие. Разовая доза дроперидола составляет 0,1-0,2 мл 0,25 % раствора на 1 кг массы, но не более 5 мл на инъекцию.

При появлении признаков отека мозга – выбухание родничка и глазных яблок, гиперрефлексия, судороги, нистагм, страбизм, наряду с противосудорожными, мочегонными, нейролептическими препаратами, внутривенно вводят гипертонические растворы: одногруппную плазму, 10-15 % альбумин в дозе 5-10 мл/кг массы тела. Объем вводимой жидкости при отеке мозга не должен превышать объема диуреза. Назначают мочегонные средства – фуросемид или лазикс, внутримышечно или внутривенно в дозе 1-3 мг/кг массы в сутки, маннит 10-15 % раствор или мочевину и глицерин в дозе 1 г/кг массы в сутки 30% раствора, глюкокортикостероидные препараты – преднизолон – 2-3 мг/кг массы, гидрокортизон – 5-6 мг/кг массы).

Интервалы последующего введения противосудорожных седативных средств выбирают таким образом, чтобы действие вводимых препаратов обеспечивало спокойное состояние ребенка, предупреждение судорог, снижение частоты дыхания и тахикардии. Немедленное прекращение судорог может быть достигнуто внутривенным введением барбитуратов (тиопентала, гексенала в 0,5-1% растворе из расчета 6-8 мг/кг массы тела). При необходимости внутривенное введение барбитуратов может быть заменено на внутримышечное из расчета 20-25 мг/кг, что обеспечивает противосудорожный эффект в течение 1,5-2 часов.

Хлоралгидрат, натрия оксибутират, дроперидол, магния сульфат, тиопентал натрия, гексенал противопоказаны при нарушении дыхания, так как все эти препараты угнетают дыхательный центр и могут вызвать остановку дыхания. В связи с этим, данные препараты обычно используются анестезиологами-реаниматологами в палатах интенсивной терапии, где имеются все условия для проведения вспомогательной и ИВЛ, других экстренных мер.

 Противосудорожную терапию необходимо сочетать с оксигенотерапией, перед началом которой следует убедиться в проходимости дыхательных путей. В целях нормализации тонуса периферических сосудов и улучшения выделительной функции почек проводят форсированный диурез, внутривенно вводят папаверина гидрохлорид и дибазол в дозе 1-2 мг на год жизни (по 0,1 мл 2 % раствора папаверина гидрохлорида и по 0,2-0,3 мл 0,5 % раствора дибазола на год жизни). Папаверина гидрохлорид, понижая тонус и уменьшая сократительную способность гладких мышц, оказывает спазмолитическое и сосудорасширяющее действие. Дибазол снимает спазм сосудов и гладких мышц внутренних органов. Спазмолитические препараты не только улучшают периферическое кровообращение, но и потенцируют действие жаропонижающих средств. Выраженным спазмолитическим, сосудорасширяющим и мочегонным действием обладает эуфиллин, который назначают в дозе 0,1 мл 2,4 % раствора на год жизни внутривенно капельно в изотоническом растворе глюкозы или натрия хлорида. Однако эуфиллин повышает потребность сердечной мышцы в кислороде, увеличивает частоту сердечных сокращений (ЧСС), усиливает шунтирование крови. Для уменьшения побочных явлений введение эуфиллина необходимо сочетать с оксигенотерапией.

Для улучшения периферического кровообращения, уменьшения периферического сопротивления и улучшения сердечной деятельности можно назначать ксантинола никотинат (компламин), сочетающий в себе свойства теофиллина и никотиновой кислоты. Разовая доза ксантинола никотината для детей первого года жизни составляет 0,05-0,1 г (0,3-0,6 мл 15 % раствора внутримышечно или внутривенно капельно). При введении препарата ребенок находится в горизонтальном положении (возможен ортостатический коллапс, особенно при внутривенном введении). Его не следует назначать совместно с гипотензивными средствами и сердечными гликозидами.

Другие меры по терапии отека-набухания мозга изложены в лекции по терапии тяжелой черепно-мозговой травмы (т.1) При остановке дыхания внутривенно вводят 0,2-0,5 мл 1,5% раствора этимизола, при неэффективности переводят на вспомогательное дыхание или ИВЛ.

   

Неотложная помощь при стенозирующем ларинготрахеобронхите

 

У детей раннего возраста тяжелым респираторным заболеванием, которое требует оказания неотложной помощи, является острый стенозирующий ларинготрахеобронхит (ОСЛТБ). В подавляющем большинстве случаев причиной ОСЛТБ является вирусная инфекция. Чаще всего стеноз гортани вызывается вирусами парагриппа и гриппа. Круп, вызванный вирусом гриппа, протекает тяжело. Он может развиться также после кори, коклюша, ветряной оспы. Отек гортани может быть и аллергической природы. Повторные эпизоды часто обозначают как спастический круп. В его возникновении играют роль аллергические состояния или реактивность дыхательных путей, но клинические проявления неотличимы от таковых при вирусном крупе. Кроме того, возникновение спастического крупа часто провоцируется вирусной инфекцией.

Наиболее часто ОСЛТБ развивается у детей с аномалиями конституции, рахитом, врожденным стридором. Основными патогенетическими факторами острого стенозирующего ларингита являются отек слизистой оболочки, наличие воспалительного экссудата в просвете дыхательных путей и нервно-рефлекторный спазм мышц гортани. По этому принципу некоторые авторы выделяют формы крупа: отёчную, спастическую и гиперсекреторную в зависимости от преобладающего механизма.

Поскольку диаметр дыхательных путей у детей грудного и раннего возраста небольшой, даже незначительное набухание слизистой оболочки приводит к выраженному уменьшению поперечного сечения путей и возрастанию сопротивления воздушному потоку. Так, отек слизистой оболочки на 1 мм приводит к сужению просвета дыхательных путей на 75%. Наименьший диаметр дыхательных путей у грудного ребенка определяется на уровне перстневидного хряща, его просвет сужается ещё больше во время вдоха, это выражается в инспираторном стридоре.

Отек голосовых связок проявляется дисфонией. При наличии сужения гортани для обеспечения адекватной вентиляции легких компенсаторно в фазе вдоха увеличивается разрежение в нижних дыхательных путях и альвеолах. Это приводит к увеличению притока крови к правым отделам сердца и сердечного выброса, чрезмерному кровенаполнению внутренних органов и усилению отека слизистой оболочки гортани. Накопление в воспалительных тканях недоокисленных продуктов обмена и гистаминоподобных веществ, увеличивая проницаемость мембран, способствует еще большему нарастанию отека слизистой оболочки дыхательных путей. При нарушении проходимости дыхательных путей возрастает работа органов дыхания, значительно повышается потребность тканей в кислороде. Увеличение работы дыхания проявляется ретракцией, тахипноэ и включением в работу дополнительных групп мышц. Постепено развиваются нарушение газообмена с последующим развитием гипоксемии, цианоза и накоплением СО2, нарушаются функции всех органов и систем. Это поздние признаки, которые могут быть предвестниками полной непроходимости дыхательных путей и остановки дыхания.

В зависимости от выраженности стеноза и степени кислородной недостаточности выделяют четыре стадии заболевания. При стенозе I степени состояние ребенка удовлетворительное. Периодически появляются “лающий” кашель и затрудненное шумное дыхание с втяжением “податливых мест” грудной клетки. В состоянии покоя дыхание нормальное, признаков дыхательной недостаточности нет.

При стенозе II степени состояние ребенка средней тяжести. Появляется выраженная инспираторная одышка с участием вспомогательных мышц даже в покое. Дыхание шумное, слышно на расстоянии. Отмечаются втяжение всех “податливых мест” грудной стенки, цианоз слизистых оболочек, носогубного треугольника. Кашель грубый, “лающий”, частый. Кислородная недостаточность носит субкомпенсированный характер.

При стенозе III степени (преасфиктической) состояние ребенка тяжелое. Кислородная недостаточность резко выражена. Ребенок возбужден, мечется. Кожа бледная, иногда с серым оттенком, покрыта холодным потом. Отмечается цианоз губ, носогубного треугольника, носа, кончиков пальцев. Резко выражена инспираторная одышка (даже во время сна). Частые приступы “лающего” кашля. В легких резко ослабленное дыхание. Тахикардия, тоны сердца ослаблены. Пульс частый, слабого наполнения.

При стенозе IV степени (асфиктической) состояние ребенка крайне тяжелое. Кожа и слизистые оболочки бледные с серым оттенком. Отмечаются вялость, сонливость, снижение температуры тела, расширение зрачков. Дыхание поверхностное, временами с остановкой. Тоны сердца глухие, брадикардия. Пульс нитевидный или не пальпируется. В терминальной стадии наблюдаются судороги, потеря сознания, непроизвольное мочеиспускание.

При обследовании наиболее важное значение имеют следующие признаки: степень обструкции, включая стридор, межрёберная ретракция, раздувание крыльев носа, окраска кожных покровов и степень сохранения сознания. Возможно использование бальной системы оценки, например по L.L. Downes и R.S. Raphaelu.

Клические признаки Бальная оценка
0 1 2
Дыхательные шумы:
На вдохе Норма Жесткие, с хрипами Замедленные
Стридор  Нет На вдохе На вдохе и выдохе
Кашель Нет Осиплость при плаче Лающий звук
Межрёберная ретракция и раздувание крыльев носа Нет Раздувание крыльев носа и надгрудинные ретракции Как и при балле 1 плюс межреберные ретракции
Цианоз Нет При дыхании атмосферным воздухом  При вдыхании 40% кислорода

 Лечение: Направлено на удаление предварительно разжиженной слизи из дыхательных путей и уменьшение отёка на критически узких участках.

  1. Воздух в помещении, где находится ребенок со стенозом гортани, должен быть теплым и достаточно влажным. Больного следует поместить в комфортные условия. Важное значение имеет покой, поскольку утомление и плач могут ухудшить состояние. Димедрол или пипольфен, действуя седативно, способствуют улучшению состояния. Нужно следить за достаточной гидратацией. Иногда используются паровые ингаляции, они противопоказаны при отёчных формах, в стадии суб- и декомпенсации. При нетяжёлом состоянии ребенку дают теплое щелочное питье. Чаще всего лёгкие формы в лечении не нуждаются, заболевание протекает нетяжело и заканчивается спонтанно через 3-5 дней. Нельзя насильно поить или кормить ребенка, так как это может усилить рефлекторный спазм. При всех степенях стеноза применяются муколитики, при наличии очень вязкой мокроты используются ферменты (например, ацетилцистеин).
  2. Оральная и инфузионная терапия. Жидкости вводятся в объёме, необходимом для поддержания водного баланса (или несколько большем); возмещается дефицит жидкости в организме. В отсутствии токсикоза применяется оральная регидратация. В большинстве случаев крупа средней тяжести и при тяжёлой его форме осуществляется внутривенное вливание жидкости.
  3. Поскольку умеренная гипоксемия может не сопровождаться цианозом следует провести анализ газового состава крови, если РаО2 ниже 60 мм рт. ст. показан увлажнённый кислород. При лечении используются концентрации, позволяющие поддерживать его напряжение в артериальной крови выше 70-80 мм рт. ст. Гиперкапния РаСО2 выше 45 мм рт. ст., как правило, свидетельствует об утомлении и обусловливает необходимость очень тщательного наблюдения, следует предвидеть возможность интубации..
  4. Назначаются жаропонижающие средства при температуре выше 38,5 С, поскольку при повышенной температуре работа дыхания как известно увеличивается.
  5. Применяется рацемический адреналин. Обычно его вводят вместе с кислородом в виде аэрозоля из расчёта 0,5-1 мл на 3 мл физиологического раствора за 5-10 минут или 0,1 % раствор 1-2 мл через небулятор. Этот препарат очень эффективен, так как выше уже было сказано, что уменьшение отёка на 1мм у детей раннего возраста увеличивает просвет дыхательных путей на 75%. Во время лечения необходим ЭКГ-мониторинг и контроль за частотой сердцебиений для своевременного выявления признаков избыточного симпатического действия. Следует отдавать себе отчёт в том, что данный препарат имеет не только положительные стороны, действие этого препарата является транзиторным и он не оказывает влияния на вирусную инфекцию, течение заболевания, при длительном применении возможны трофические расстройства. Такое лечение можно повторять каждый час. Потребность в более частом введении препарата указывает на неэффективность лечения и необходимость интубации. Сходным действием обладают ингаляции нафтизина 5 мл 0.05% раствора в 5 мл воды 10 минут через ультразвуковой ингалятор. Некоторые авторы рекомендуют применять атровент при наличии в отделении небулайзеров.
  6. Относительно использования кортикостероидов единого мнения нет. Одни считают, что кортикостероиды положительно влияют на течение болезни, другие же не разделяют этой точки зрения. Ингаляции стероидов – (дозированный аэрозоль Бекотид и др.), по ряду данных даёт сходный эффект с адреналином. Возможно, введение внутримышечно дексаметазона в дозе 0,3 мг/кг. При поступлении и спустя 2 часа используется его введение в виде аэрозоля с помощью ультразвуковых ингаляторов. При стенозе 3 степени внутривенно струйно вводят в 10% растворе глюкозы гидрокортизон в дозе 5-6 мг/кг массы (внутривенная трахеотомия). При отсутствии гидрокортизона внутривенно вводят любой кортикостероидный препарат в максимальной разовой дозе. Кроме кортикостероидных гормонов некоторые авторы рекомендуют использовать внутривенно струйно 0,3 мл 5% раствора эфедрина гидрохлорида. Если в течение 1-2 часов стеноз не уменьшается, повторно внутривенно вводят максимальные дозы кортикостероидных гормонов (гидрокортизон в дозе 5-10 мг/кг массы, преднизолон в дозе 3-5 мг/кг массы). Кафедра детских инфекций г. Красноярска рекомендует использовать глюкокортикостероиды в дозе 5 мг/кг при 2 степени стеноза и 5-10 мг/кг – при 3 степени по преднизолону. Эффект стероидов отчётлив при рецидивирующем крупе. Обучение родителей их введению при первых признаках болезни, например, преднизолон 20 мг внутрь или 30 мг внутривенно, снижает тяжесть её проявлений, эффективен и адреналин подкожно 0,01мл/кг 0,1% раствора, но не более 0,3 мл (В.К.Таточенко, 1997).
  7. При стенозе 2-3 степени, в некоторых случаях, для восстановления или улучшения проходимости дыхательных путей под общим наркозом проводят прямую ларингоскопию с отсасыванием патологического содержимого, промыванием дыхательных путей теплыми растворами антисептиков, 0,5 % раствором новокаина, изотоническим раствором натрия хлорида и орошением подскладочного пространства растворами адреналина гидрохлорида (1:1000), кортикостероидных гормонов, протеолитических ферментов. В случае ухудшения состояния ребенка через 3-4 часа от начала лечения показана повторная прямая ларингоскопия. Если во время ларингоскопии определяется фибринозно-гнойная или язвенно-некротическая форма ОСЛТБ (в последнее время процент от всех форм невелик), показана трахеостомия под наркозом с последующим неоднократным туалетом трахеи и бронхиального дерева через трахеостому.
  8. Интубация показана тем больным, у которых, несмотря на описанное выше лечение, наблюдается одно из следующих состояний:

А) Гипоксемия (РаО2 ниже 50 мм рт. ст.) при концентрации вдыхаемого О2 выше 50%

Б) Гиперкапния, ацидоз – РаСО2 выше 55 мм рт.ст. при рН меньше 7,35.

В) Нарастающая усталость, сонливость или отсутствие реактивности.

Трахеостомия может быть методом выбора в некоторых учреждениях, где нет условий для проведения назотрахеальной интубации у маленьких детей. При стенозе III—IV степени дети подлежат немедленной интубации с отсасыванием содержимого из дыхательных путей и проведением всего комплекса мероприятий интенсивной терапии. Если после дезинтубации состояние ребенка не улучшается, ему проводят интенсивную терапию еще в течение 2-3 суток до полной ликвидации стеноза. В случае нарастания стеноза после интубации ребенку под эндотрахеальным наркозом проводят нижнюю трахеотомию. Необходимо помнить, что трахеотомия чревата серьезными осложнениями у детей раннего возраста. Поэтому делать операцию следует лишь при использовании всего комплекса консервативных мероприятий.

9. Показания для назначения антибиотиков возникают редко.

10. Мочегонные применяются, когда нет возможности использования глюкокортикостероидов, интубации.


 

Неотложная помощь при бронхиолите

 

Наиболее часто бронхиолитом болеют дети первого полугодия жизни и особенно в возрасте 5-6 мес.

Этиология острого бронхиолита вирусная, причем чаще всего возбудителем заболевания является PC-вирус и вирус парагриппа, реже – грипп А и В, аденовирусы. Патофизиологические механизмы развития заболевания связаны с обструктивным синдромом. Сужение просвета мелких бронхов и бронхиол происходит вследствие их отека и инфильтрации, скопления слизи и клеточного детрита. Это способствует возникновению микроателектазов, чередующихся с эмфизематозными участками, в результате чего резко нарушается вентиляция легких и быстро прогрессирует дыхательная недостаточность. Диффузия газов через альвеолокапиллярную мембрану и перфузия при бронхиолите не нарушаются.

 В клинике бронхиолита на первый план выступают, признаки выраженной дыхательной недостаточности. Состояние детей тяжелое. Кожа бледная, с цианотичным или серым оттенком. Дыхание частое, нередко 60-80 в 1 мин. В акте дыхания участвуют вспомогательные мышцы. Наблюдается увеличение переднезаднего размера грудной клетки. Возможны гипоксические судороги, остановка дыхания. В легких на фоне ослабленного дыхания на всем протяжении выслушиваются мелкопузырчатые крепитирующие хрипы, как на вдохе, так и на выдохе. Картина “влажного легкого” часто дополняется сухими или разнокалиберными влажными хрипами, меняющимися или исчезающими при кашле. Часто выражены симптомы эксикоза.

На рентгенограмме легкие вздуты, нарушена структура корней, отмечаются пестрота и нечеткость легочного рисунка, понижение прозрачности за счет микроателектазов. Создается картина “мозаичного” легкого.

Анализы крови без патологических изменений. Может наблюдаться незначительный лейкоцитоз за счёт лимфоцитов.

Дифференцировать в первую очередь необходимо бронхиолит и токсическую пневмонию, бронхиальную астму. В отличие от пневмонии при бронхиолите нет очаговости, процесс диффузный, анализы крови в норме. Приступ бронхиальной астмы у детей первого года жизни наблюдается крайне редко. У таких детей отягощен алергологический анамнез, наблюдается выраженный эффект от применения бронхолитических препаратов, которые при бронхиолите практически не улучшают состояния ребенка.

Лечение

1. Оксигенотерапия. При возможности определяют газовый состав крови, так как оценить уровень гипоксемии клинически трудно. Нормальный уровень оксигенации обычно достигается при использовании 30-40% кислорода, подаваемого через палатку или лицевую маску. При нарастающей гиперкапнии, при невозможности скорегировать гипоксию назначением кислорода (РаО2 меньше 60 и РСО2 больше55 мм рт. ст.) и если ребёнок не может откашливать бронхиальное содержимое показано дыхание под повышенным давлением на выдохе по Грегори или ИВЛ.

2. Оральная регидратация и инфузионная терапия. Потери жидкости увеличиваются в связи с повышением температуры тела, одышкой, что требует соответствующего восполнения. С другой стороны ОРВИ сопровождается повышенной секрецией АДГ, что ведет к снижению диуреза и задержке воды в организме, ранимость эндотелия легочных капилляров возрастает, так что введение больших объёмов солевых растворов внутривенно может способствовать развитию отёка лёгких. Растворы для оральной регидратации (оралит, регидрон) вводят пополам с водой, чаем – 100 мл/кг/д. В случаях эксикоза, проводят инфузионную терапию под контролем ЦВД и диуреза. Суточную потребность определяют как 50% расчётной, причём внутривенно вводят не более 1/3 Введение больше 20-30 мл/кг/д не рекомендуется из-за опасности отёка лёгких..

3. Кортикостероидные препараты, по данным ряда авторов, не оказывают существенного действия, однако при тяжелом течении бронхиолита их принято назначать в обычных дозах (гидрокортизон по 3-5 мг/кг массы тела, преднизолон по 1-2 мг/кг массы в сутки).

4. Можно вводить в виде аэрозолей минеральную воду, 1-2 % раствор натрия гидрокарбоната или хлорида, гидрокортизон, что иногда позволяет добиться разжижения секрета, уменьшить отек слизистой оболочки бронхов.

5. Спазмолитические препараты, бронходилататоры, как правило, мало влияют на проходимость бронхов. Антигистаминные препараты используются лишь у больных с кожной аллергией, на процессы в бронхах они не влияют и могут усилить сгущение слизи. Использование но-шпы, папаверина не даёт эффекта и не должно применяться.

6. Вибрационный массаж и дренаж положением уже со 2-го дня позволяет улучшить эвакуацию мокроты и снизить выраженность бронхообструкции.

7. Учитывая вирусную этиологию бронхиолита показаны интерферон, рибонуклеаза, гамма-глобулин. Наиболее эффективен препарат рибоварин. Применяются ингаляции в виде мелкодисперсного аэрозоля, в течение 1-2 часа, на протяжении 3-5 дней.

Антибиотики следует назначать лишь при подозрении на осложнение бронхиолита пневмонией (гипертермия, “асимметрия” данных физических методов исследования, изменения в анализах кpови).

Неотложная помощь при пневмониях

Тяжёлые пневмонии у детей раннего возраста нередко осложняются развитием критических состояний. Ведущим синдромом у многих является ОДН, гипертермический, интоксикационный синдромы, реже встречается сердечно-сосудистая недостаточность, ДВС синдром, инфекционно-токсический шок, нарушения водного баланса.

При пневмонии у детей можно наблюдать все 3 формы дыхательной недостаточности (механическая, вентиляционная, распределительно-диффузионная). Интенсивная терапия независимо от причин и механизмов развития ОДН строится на 3 основных принципах: обеспечение проходимости дыхательных путей, оптимизация газового состава вдыхаемой смеси, замещение спонтанной вентиляции искусственной.

1. Восстановление проходимости верхних дыхательных путей заключается в устранении причин обструкции. Это достигается разжижением мокроты щелочными ингаляциями с одновременным применением ферментов и муколитиков, активацией кашлевого рефлекса, лечебной гимнастикой. Ингаляции с эуффилином и гидрокортизоном уменьшают отёчность слизистой трахеобронхиального дерева и снимают спазм. Одновременно проводят аспирацию мокроты через носоглотку при помощи электроотсоса.

2. Оксигенотерапия (дифференцированный подход). При гипоксии, гипокапнии, обусловленной гипервентиляцией показано вдыхание газовой смеси с невысокими концентрациями О2 до 20%, более высокие концентрации приводят к усилению ацидоза. При гипоксии, гиперкапнии – содержание О2 40-60% Подача О2 может осуществляется через катетеры, маски, кувезы, кислородные палатки.

Клинические признаки, свидетельствующие о необходимости применения О2, разнообразны и встречаются в сочетании (цианоз, тахипноэ, артериальная гипо- и гипертензия, тахи- и брадикардия, метаболический ацидоз). Объективный критерий – РО2 ниже 70 мм.рт.ст.

3. Искусственная вентиляция легких (ИВЛ) применяется при остановке дыхания, гиповентиляции, при значении РСО2 50-60 мм.рт.ст.

4. Гипербарическая оксигенация (ГБО) может быть применена в случаях резко выраженной гипоксии, глубокой интоксикации, нарушении деятельности ЦНС, анемии. Действие ГБО основана на значительном повышении (сверхвысоком) РО2 , приводящем к увеличению содержания О2 в плазме, максимальному насыщению гемоглобина, что обеспечивает оксигенацию ишемизированных тканей даже при нарушении гемодинамики и анемии.

Однако следует помнить, что в процессе оксигенотерапии могут возникнуть осложнения связанные с гипероксией. У новорожденных наблюдаются ретинопатия (спазм сосудов сетчатки с последующим рубцеванием), бронхолёгочная дисплазия, связанная с отёком и пролиферацией альвеолярных мембран с исходом в фиброз, нарушение сурфактанта, развитие ателектазов.

Тактика лечения зависит от возраста ребёнка, вида осложнения, состояния больного, объёма поражения легких.

5. Наличие плевральных осложнений диктует необходимость проведения мероприятий, направленных на разгрузку и санацию плевральной полости. Проводятся плевральные пункции, дренирование плевральной полости с пассивным и активным дренированием. Высокие концентрации антибиотиков в экссудате при оральном, внутримышечном и внутривенном его введении делают нецелесообразным внутриплевральное введение. Метапневмонический плеврит не требует усиления антибактериальной терапии. При уточнённом иммунопатологическом характере выпота (цитоз менее 1500 кл в мкл) повторные пункции не показаны. Целесообразно назначение нестероидных противовоспалительных препаратов (НПВП). При длительном сохранении температурных волн применяются кортикостероиды.

Особое место среди пневмоний принадлежит стафилококковой пневмонии.

Стафилококк поражает преимущественно детей раннего возраста, пневмония протекает тем тяжелей, чем младше возраст ребёнка. Стафилококки выделяют ферменты, которые разрушают лёгочную ткань и образуются абсцессы. Присоединение плевральных осложнений резко ухудшает состояние детей и прогноз. Применяется антистафилококковая плазма, гамма-глобулин. Напряженные полости дренируют по Манальди либо проводят бронхоскопическую окклюзию приводящего бронха. Введение антипротеаз с целью профилактики этого осложнения может быть оправдано в первые дни болезни при наличии признаков, указывающих на возможность развития деструкции (ранний возраст, массивная пневмоническая инфильтрация, гнойный плеврит, гиперлейкоцитоз и высокий цитоз экссудата, высокая фибринолитическая активность крови и плевральной жидкости). Назначают гордокс в дозе 5000 ЕД/кг/сутки или контрикал 1000 ЕД/кг/сутки на 3-4 дня.

6. В комплекс лечебных мероприятий входят, конечно, этиотропная терапия – антибиотики (схемы применения антибиотиков при вне и внутрибольничных пневмониях смотри в книге В.К. Таточенко, 1997), посиндромная терапия – лечение токсикоза, коррекция водно-электролитных нарушений, лечение гипертермического синдрома, постуральный дренаж, вибромассаж грудной клетки.

Инфекционно-токсический шок. Это наиболее тяжелое осложнение острой пневмонии, которое требует введения, наряду с антибиотиками, симпатомиметических средств (допамин адреналин, мезатон), высоких доз кортикостероидов, борьбы с ДВС-синдромом. Эффективный способ лечения – плазмаферез, (удаление 1.5-2 объемов циркулирующей плазмы за 24-36 часов) после стабилизации состояния и выведении из шока (Ф. К. Манеров).

Сердечно-сосудистая недостаточность требует введения кардиотонических средств. Применяют внутривенное введение коргликона 0,06% или строфантина 0,05% в дозе 0,02 мл/кг, как экстренную меру. Для длительной терапии вводят дигоксин внутрь в поддерживающей дозе (0,012 мг/кг детям в возрасте до 2-х лет и 0,01 мг/кг – более старшим). Применяются негликозидные инотропы.

Отек легких обычно относится ко второму типу (некардиогенный) и характеризуется нарастанием дыхательной недостаточности, появлением рассеяннных влажных мелкопузырчатых хрипов, гиперкапнией. Обычно развивается при избыточной инфузионной терапии (более 50-80 мл/кг/сутки, преимущественно кристаллоидов). Прекращение инфузии или снижение объема до 15-20 мл/кг (с добавлением не менее 1/3 коллоидов) – необходимая предпосылка лечения этого типа отека легких; ИВЛ проводится в режиме положительного давления на выдохе.

Нарушение водного баланса. Клинические признаки выраженной дегидратации наблюдаются редко, однако олигурия отмечается, как правило. Это связанно с выбросом АДГ и направлено на сохранение жидкости в организме. Поэтому наиболее безопасным методом гидратации является оральный. Для большинства детей парентеральная регидратация не только не нужна, но и может быть опасной (перегрузка малого круга кровообращения, развитие РДС взрослого типа).

ДВС синдром – для пневмонии характерен гиперкоагуляционный сдвиг свертывающей системы: гиперфибриногенемия, уменьшение времени свёртывания крови, коррелирующие с тяжестью процесса и, обычно, не требующие коррекции. Специальной коррекции требуют дети с экспансивным ростом пневмонической инфильтрации, обычно при грамотрицальной этиологии процесса и неэффективности терапии. Признаки ДВС синдрома: крайне тяжелое состояние, нарушение микроциркуляции (бледность, мраморность кожных покровов, похолодание конечностей), уменьшение количества тромбоцитов, появление ПДФ. Эти признаки являются показанием для назначения гепарина внутривенно капельно или подкожно (200-400 ЕД/кг/сутки в 4 приёма), коррекции реологии крови (реополиглюкин) и ацидоза (внутривенное введение 4% раствора соды в количестве, равном половине произведения дефицита оснований ВЕ и веса ребенка);есть указания на эффективность введения глюкокортикостероидов. Следующая фаза ДВС синдрома – развитие геморрагического синдрома – требует снижения дозы гепарина до 50-100 мг/кг/сутки, проведения заместительной терапии свежезамороженной плазмой 5-10 мл/кг, назначения ингибиторов протеолиза.

В литературе имеются указания на применения при острой пневмонии многих десятков средств “патогенетической терапии”. Использование так называемых дезинтоксикационных, стимулирующих, общеукрепляющих средств, адаптогенов, иммуномодуляторов и т.д., инфузий крови и плазмы по широким показаниям не только не улучшает прогноза заболевания, а часто является причиной нежелательных реакций и осложнений (В.К. Таточенко, 1997). 

Аспирация инородного тела

Попадание инородного тела в дыхательные пути ребёнка является неотложным состоянием, требующим немедленного распознавания и лечения. Поскольку среди пострадавших большой процент составляют дети в возрасте менее 2 лет, установить факт аспирации при сборе анамнеза часто бывает невозможно. Поэтому данный диагноз следует заподозрить у любого ребёнка с расстройством дыхания. Примечательно то, что больные часто обращаются к врачу только через 1-7 дней после аспирации. Мелкие, не вызывающие раздражения, предметы могут не давать симптомов в течение длительного времени, если только воспаление при аспирации не обострится каким-либо дополнительным процессом. Ввиду этого, необходимо собрать подробный анамнез с учётом эпизода аспирации, приступов удушья или просто попадания в руки ребёнка пищевых продуктов из перечня наиболее вероятных в отношении аспирации за несколько недель до обращения в клинику.

К сожалению, классическая триада – затруднённое свистящее дыхание, кашель и приглушенные дыхательные шумы – наблюдается только у 65% больных, у которых инородное тело располагается в нижних дыхательных путях. При попадании в верхние дыхательные пути у больного наряду с другими признаками диспноэ наблюдается инспираторный стридор. При оседании предмета в нижней части – экспираторный стридор. Кровохаркание иногда бывает единственным проявлением или симптомом данного состояния. Инородные тела чаще оседают в правом бронхе, чем в левом.

1. При подозрении на обструкцию верхних дыхательных путей следует провести рентгенографию шейного отдела в боковой и переднезадней проекции. Поскольку попадание крупного инородного тела в верхние дыхательные пути может вызвать тяжёлое расстройство дыхания, срочность диагностики и лечения может быть спасительной для жизни. Предположительный диагноз ставится на основании признаков нехватки воздуха, наличии афонии, возбуждения больного и часто сжатия в области глотки.

2 .Лечебные мероприятия включают удары по спине, приём Хёймлиха и толчки в области грудной клетки. При отсутствии необходимого оборудования (на дому, на улице) детей первых месяцев жизни укладывают на живот (лицом вниз) на левое предплечье врача и указательным и средним пальцем фиксируют голову и шею. Предплечье опускают вниз на 60 градусов. Ребром ладони правой руки наносят короткие удары между лопатками. У детей старше года при инородных телах проводят маневр Хёймлиха: укладывают больного на бок, врач кладёт ладонь левой руки на эпигастральную область, а кулаком правой руки наносит 5-8 ударов под углом 45 градусов в сторону диафрагмы. У старших школьников можно делать короткие энергичные надавливания на эпигастральную область, стоя сзади больного. Диафрагма поднимается вверх и повышенное давление в дыхательных путях с током вохдуха может удалить инородное тело. Хотя по поводу наибольшей эффективности какого-либо из этих способов мнения расходятся, их применение в комбинации доказало свою целесообразность и показано тем пострадавшим, которые не в состоянии кашлять. Если состояние ребёнка нетяжёлое, то его следует госпитализировать, не пытаясь удалять инородное тело.

3. При более тяжёлом состоянии сразу начинают с интубации трахеи либо с трахеостомии.

4. При подозрении на непроходимость нижних дыхательных путей необходимо сделать рентгенограммы грудной клетки при вдохе и выдохе с целью выявления возможной гиперинфляции на стороне обструкции, обусловленной действием инородного тела по типу шарикового клапана. В случае поступления больного через несколько дней после аспирации у него могут обнаруживаться ателектазы и уплотнение в лёгких. Инородные тела в трахеобронхиальном дереве нерентгеноконтрастны в большом проценте случаев; у 1/3 всех пострадавших на ранних рентгенограммах могут отсутствовать какие-либо изменения. С помощью рентгеноскопии можно проследить движение средостенья при дыхании, что связано с действием инородного тела по типу шарикового клапана.

5 .Бронхоскопия позволяет поставить окончательный диагноз, являясь одновременно лечебной процедурой. При выраженном эндобронхите показаны глюкокортекостероиды за 1-2 дня до бронхоскопии.

 

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии


Литература:

 

1.Интенсивная терапия в педиатрии. Том 1: Пер. с англ. /Под ред. Дж. П. Моррея. – М.: Медицина, 1995.- 464 с.

2.В.К.Таточенко Педиатру на каждый день. Справочник по лекарственной терапии. Москва.- 1997.- 218 с.

3.С.В.Рачинский, И.К.Волков Альвеолиты и обструктивные бронхиты у детей. – Москва.- 1996.

4.Зильбер А.П. Дыхательная недостаточность.- М.: Медицина, 1989.- 512 с..

5.В.К.Таточенко, А.М.Фёдоров Острые пневмонии у детей.- Москва.- 1995.

6.Шабанов Н.П. Детские болезни.- С-Петербург.- 2000.

7.Чиркин А.А. и др. Диагностический справочник терапевта. //2-е изд..-Мн.: Беларусь, 1993.- 688 с.

8. Интенсивная терапия: пер. с англ. доп. //гл.ред.А.И.Мартынов – М.: Медицина, 1998.-640 с.

9. Эди М.Ж., Тайрер Дж.Х. Противосудорожная терапия: пер. с англ. – М.: Медицина, 1983.- 384 с.

10.Назаров И.П., Мацкевич В.А., Кокоулина Г.Д. Эндокринный гомеостаз у детей с тяжелым ожоговым шоком и последующей острой ожоговой токсемией в условиях применения даларгина и клофелина. //мат. научн. конф., посвященной 90-летию со дня рождения профессора А.М.Дыхно.- Красноярск.- 1999.- с.201-207.

 11.Назаров с соавт. Применение даларгина и клофелина в интенсивной терапии детей с ожоговым шоком.- Шестой Всероссийский съезд анестезиологов и реаниматологов.- М., 1998.- с.182.

 12.Назаров с соавт. Перспективы применения даларгина для лечения ожогового шока у детей.- Тез. Х1 Всероссийского пленума правления общества и федерации анестезиологов и реаниматологов.- Омск.- 1997.- с.168.

Стресспротекция при симультанных операциях в онкологии

Предыдущая глава          Следующая глава

К содержанию монографии    

ГЛАВА 17. Стресспротекция при симультанных операциях в онкологии (совместно с Ю.А. Дыхно) 

Содержание 17-й главы:

17.1. Вопросы терминологии

17.2. Исторические аспекты проведения симультанных операций

17.3. Хирургическое лечение больных с симультанной патологией

17.4. Пролонгированная стресспротекция как метод защиты от хирургической агрессии

17.5. Стресспротекция ганглиолитиками и дроперидолом при симультанных операциях (собственные исследования)

17.5.1. Клиническая характеристика групп наблюдения

17.5.2. Методы исследования

17.6. Результаты применения стресспротекции у оперированных онкологических больных

17.6.1. Собственная классификация симультанных операций

17.6.2. Элементы анестезиологического обеспечения симультанных операций

17.6.3. Анализ осложнений симультанных операций


Литература к 17-й главе


К содержанию 17-й главы           К содержанию монографии

Операции в онкологии являются большой медико-социальной проблемой. Сочетание двух и более хирургических заболеваний часто является показанием к проведению симультанных операций. По данным современных авторов, распространенность этих сочетаний достигает 63%.

Однако фундаментальных исследований, посвященных углубленному и комплексному изучению симультанных операций у онкологических больных, разработке критериев возможности их проведения, необходимости дополнительных методов анестезиологической защиты, практически не проводилось.

В данном разделе работы мы попытались устранить существующий пробел. Проведенные исследования показали, что применение стресспротекции в практике симультанных операций у онкологических больных позволяет сократить пребывание их в стационаре, уменьшить риск повторных оперативных вмешательств, предупреждает возможные осложнения симультанных операций, экономит государственные денежные ресурсы.

К содержанию 17-й главы           К содержанию монографии

17.1. Вопросы терминологии

 

Симультанной операцией следует называть хирургическое вмешательство, одновременно производимое на двух или более органах по поводу разных, не связанных между собой заболеваний (Кнох Л.Д., Фельтшинер И.Х., 1976; Reifferscheid М., 1971). Термин «симультанные операции» впервые упоминается Reifferscheid в статье “Одновременное вмешательство в брюшной полости – хирургические аспекты” (Reifferscheid М., 1971). Название происходит от английского слова simultaneously – одновременность. Имеются синонимы данного названия: одновременные, одномоментные операции, которые можно применять наравне с термином «симультанные» (Кнох Л.Д., Фельтшинер И.Х., 1976; Максимов В.Ю., 1984; Шалимов С.А., Земсков В.С., Саенко В.Ф., Злой В.В., 1982; Земляной А.Г., Малкова С.К., 1986; Скиба В.В., Чмель В.Б., Бучнев В.И., 1992; Давыдов М.И., Полоцкий Б.Е., 1994; Деенчин П., 1995).

Ряд авторов настаивает на термине «сочетанные» операции как наиболее правильном, мотивируя тем, что одновременные и одномоментные операции выполняют в одно и то же время разные бригады хирургов (Милонов О.Б. и др., 1982; Перельман М.И., 1996). Некоторые специалисты к симультанным операциям относят вмешательства при первично – множественных злокачественных опухолях (Пачес А.И., Пропп Р.М., 1984).

Мы полагаем, что операции при первично – множественных злокачественных опухолях следует относить к сочетанным оперативным вмешательствам. Термин «симультанные» – к сочетанию рака или доброкачественного процесса с другой патологией, но не рака. Термин «сочетанные одномоментные операции» (Федоров В.Д., 1993) неверен в своем принципе и вносит путаницу в терминологию.

К числу симультанных не относятся операции на двух или более органах, пораженных одним заболеванием: злокачественные новообразования, гнойно-воспалительное расплавление, множественные травматические поражения органов или операции, направленные на восстановление проходимости желудочно-кишечного тракта и желчевыводящих путей. Термины «комбинированные» и «расширенные» операции, применяемые в онкологии, нельзя отождествлять с симультанными операциями, особенностью которых следует считать расширение объема вмешательства для лечения нескольких заболеваний (Кнох Л.Д., Фельтшинер И.Х., 1976). П. Деенчин (1994) неверно относит к одномоментным вмешательствам при раке молочной железы, операции радикальную мастэктомию и овариоэктомию.

При симультанных операциях различаются основной этап и сопутствующий, которых может быть несколько: первый, второй и т.д. Основным этапом называется операция, направленная на устранение наиболее опасного для жизни больного патoлогического процесса, независимо от дооперационной диагностики, операционного доступа, порядка проведения основного и сопутствующего вмешательства (Кнох Л.Д., Фельтшинер И.Х., 1976).

К содержанию 17-й главы           К содержанию монографии

17.2. Исторические аспекты проведения симультанных операций

 

Симультанные операции в хирургии применяются довольно давно. Одномоментные операции малого объема (например, аппендэктомия вместе с овариоэктомией или резекцией Меккелева дивертикула в сочетании с герниотомией) выполнялись уже в тридцатых годах нашего столетия. Тогда же появились и первые сообщения о сочетании средних и даже тяжелых полостных операций.

Так, А.В. Вишневский еще в 1932 году сообщил о выполненной им под местной анестезией одномоментной операции на трех органах. Он из люмботомического доступа удалил правую почку в связи с пионефрозом, желчный пузырь по поводу хронического калькулезного холецистита и правую половину толстой кишки, пораженную раком. Исход операции благополучный (Вишневский А.В., 1951).

Симультанные операции свойственны школе основоположника хирургии Красноярска и края профессору А.М. Дыхно. Им опубликована монография «О комбинированных заболеваниях органов брюшной полости» (Дыхно А.М., Нечаев С.К., 1948). Он и его ученики неоднократно демонстрировали на краевом обществе хирургов больных после резекции желудка и холецистэктомии или холецистэктомии и аппендэктомии. Профессор В.П. Красовская (1999) вспоминает, что демонстрация таких пациентов производила настоящий фурор, но не всеми одобрялась. Так профессор И.П. Колесниченко после одной из таких демонстраций выступил с критикой увеличения объёма вмешательства и в заключении сказал – «Безумству храбрых поем мы песню». Александр Михайлович Дыхно парировал – “Рожденный ползать летать не может».

К содержанию 17-й главы           К содержанию монографии

17.3. Хирургическое лечение больных с симультанной патологией

 

Частота сочетанных хирургических заболеваний по данным разных авторов (Авакян Р.Б., 1984; Гуща А.Л. и др., 1986) колеблется от 2.8% до 63%. Сочетания язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки с грыжей пищеводного отверстия диафрагмы и холециститом (триада Gasten) составляет 7,2% (Авакян Р.Б., 1984; Гуща А.Л. и др., 1986), а с дивертикулёзом толстой кишки (триада Saint) – 3,4 – 12,7% (Авакян Р.Б., 1984; Гуща А.Л. и др., 1986), заболеваний органов брюшной полости и мочевыводящих путей – 2,8 – 63% (Буянов В.М., Маховский В.З., 1990).

Значительным процентом сочетаний многих заболеваний обосновывается мнение ряда авторов об их взаимообусловленности, Н.Н. Каншин (1967), Р.Б. Авакян (1984) установили взаимосвязь между грыжей пищеводного отверстия диафрагмы и калькулёзным холециститом. По данным Н.Н. Каншина (1984), раздражение блуждающего нерва при язвенной болезни приводит к спастическому укорочению пищевода и образованию тракционной грыжи. Патогенетическая взаимообусловленность этих заболеваний проявляется участием и печёночных ветвей блуждающего нерва (Авакян Р.Б., 1984).

Отдельные авторы отмечали рефлекторное влияние холелитиаза на продольную мускулатуру пищевода. Появлению грыжи пищеводного отверстия способствуют спазм и стеноз привратника, вызывающие повышение внутрижелудочного давления (Ковалев А.И., 1988). Поэтому грыжа пищеводного отверстия чаще встречается при язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки (Дибижаева Г.В., 1976; Авакян Р.Б., 1984; Гуща А.Л. и др., 1986; Ковалев А.И., 1988).

Возникновение патологических висцеро-висцеральных рефлексов может вызвать дискенезию желчного пузыря и желчных путей, нарушение функции пилородуоденальной зоны, холестаз и образование желчных камней (Дибижаева Г.В., 1976; Авакян Р.Б., 1984; Гуща А.Л. и др., 1986).

В свою очередь, длительная патологическая импульсация с рецепторов блуждающих нервов при хроническом холецистите также может привести к возникновению тракционной грыжи пищеводного отверстия диафрагмы (Авакян Р.Б., 1984). При этом определенную роль в образовании калькулёзного холецистита играют возраст больного, хронические запоры, инфекция желчевыводящих путей, нарушение метаболизма желчных кислот и холестеролов, нарушение липидного обмена (Авакян Р.Б., 1984).

Наличие камней в желчном пузыре по данным О.С. Шкроб и др. (1983) является фоном для развития рака желчного пузыря, что обусловливает показания к холецистэктомии, как одномоментному этапу операции (цит. по Буянову В.М., 1990).

Клинические наблюдения отдельных авторов (Боткин С.П., 1899) говорят о том, что почка при её опущении может вызвать желтуху в результате натяжения нисходящей части двенадцатиперстной кишки и её сдавления у места впадения общего желчного и панкреатического протоков. Согласно теории Edebols (Вишневский А.В., 1950), правая почка в начальной стадии опущения смещается во внутрь и вниз, давит на головку поджелудочной железы. Последняя в свою очередь сдавливает поднимающуюся между нею и позвонком верхнюю брыжеечную вену.

Хронический венозный застой в червеобразном отростке нарушает кровообращение в нём и вызывает расстройство его питания. Подтверждением этого, по мнению автора, является устранение болей при хроническом аппендиците после нефропексии. А.С.. Гинзбург (1928) и другие отмечают наличие прямого лимфатического пути между червеобразным отростком и правыми придатками. По паракавальным лимфатическим сосудам имеется взаимосвязь червеобразного отростка с печенью, желчным пузырём, правым придатком (цит. по Буянову В.М., 1990). В данной связи изменённому отростку суждено играть роль этиологического фактора в возникновении воспалительных заболеваний указанных органов. И.Х. Дзирне (1914) и другие доказали возможность развития тяжёлых расстройств рефлекторного характера со стороны желчного пузыря и внепечёночных желчных ходов при наличии подвижной почки (цит. по Буянову В.М., 1990).

По мнению П.И. Гельфер (1914), в результате сдавления смещённой почкой восходящего отдела толстой кишки, страдает функция слепой кишки, что подтверждается во время операции (Буянов В.М., Маховский В.З., 1990).

Клинические наблюдения Л.И. Романа, Э.Л. Хавина (1971) и В.З. Маховского (1989) показали, что забрюшинное пространство у больных нефроптозом выполняется жировой клетчаткой, занимающей освободившееся место смещённой почки, частью нисходящей или восходящей толстой и двенадцатиперстной кишкой с выпяченным или фиксированным к окружающим тканям брюшинным мешком. Вот почему трудно сместить почку в её физиологическом положении без предварительного освобождения из утраченного ею пространства. Следствием развивающегося склероза паранефральной клетчатки при нефроптозе является и сужение пиелоуретрального сегмента (цит. по Буянову В.М. с соавт., 1990).

Таким образом, как правило, имеется причинная связь между изменениями в одном органе и развитием болезненных процессов в другом, причём порой без выраженных субъективных и клинических проявлений до тех пор, пока эти изменения не перешли в сферу патологических и функциональных. Всё это требует одномоментной хирургической коррекции сочетающихся заболеваний (Буянов В.М., Маховский В.З., 1990; Weiвaurer W., 1971).

Однако существует иное мнение. Ряд авторов полагают, что язва двенадцатиперстной кишки и рак желудка не более чем случайное совпадение (Salzer G.M., Kutschera H., 1968; Horntrich J., Keuntje H., 1975). Но при этом устранение обоих заболеваний возможно, несмотря на высокую летальность и осложнения (Picha E., 1950; Schreiber H.W., 1965; Napieralski K., 1967; Kapral W., 1968; Reifferscheid M., 1971; Dichtl K., 1972).

M. Schmolke и I. Ulmer (1986) рекомендуют аппендэктомию у гинекологических больных как одномоментную только в связи с показаниями, выявленными при лапаротомии (цит. по Буянову В.М., Маховскому В.З. 1990). Этого мнения придерживаются Н.Н.Малиновский с соавт. (1983) и N. Massoudnia (1975). А.С. Гинзбург (1928) пишет – «Отсутствие более или менее выраженных субъективных и клинических явлений со стороны отростка нисколько не исключает наличие в нём воспалительных изменений, ибо пока эти изменения не перешли дальше слизистой аппендицит может не причинять болей и оставаться клинически латентным». Wiliams и Slatter (1986) во время 500 операций на женских половых органах удалили одновременно червеобразный отросток, который в 1/3 наблюдений представлялся изменённым в различной степени. У этих больных аппендицит до операции ничем не проявлялся, в 1/5 наблюдений находился в причинной связи с заболеваниями женской половой сферы.

В некоторых случаях хирургическая тактика основывается на учете превентивных показаний к выполнению симультанной операции по поводу эаболеваний, которые в последующем могли обусловить тяжелые осложнения, что потребовало бы повторных неотложных оперативных вмешательств (цит. по Буянову В.М., Маховскому В.З. 1990). По этому поводу имеются единичные наблюдения. В.В. Скиба с соавт. (1992) провели симультанную операцию у больной эхинококкозом печени, калькулезным холециститом, пупочной грыжей, фибромиомой матки, поликистозом яичников. Б.П. Дудкин с соавт. (1992) выполнили симультанную операцию при раке слепой кишки, аневризме брюшной аорты, калькулёзном холецистите у больного старческого возраста. Взвешенный подход позволил избежать осложнений, снизить риск высокотравматического вмешательства. Однако разрозненные наблюдения не позволяют правильно выбрать тактику лечения подобной патологии, а также адекватно оценить риск симультанных операций.

В абдоминальной хирургии симультанные операции применяются широко, и им посвящёно большое количество публикаций (Кнох Л.Д., И.Х. Фельтшинер, 1976; Поташев Л.В., Седов В.М., 1979; Дмитриев А.Е. и др., 1976; Милонов О.Б. и др., 1971, 1982; Федоров В.Д. и др. 1983, 1987, 1993; Малиновский Н.Н., 1983; Авраамов Ю.Ю., 1984; Земляной А.Г., Малкова С.К., 1986; Тимербулатов В.М. и др., 1987; Буянов В.М., Маховский В.З., 1990; Пашкевич В.И. и др., 1992).

Ярким примером симультанного этапа операции является холецистэктомия (Милонов О.Б., 1971; Королев Б.А., Яшанин Ю.В., 1979; Максимов В.Ю., Мышкин К.И., 1980; Шалимов С.А.и др., 1982; Гуща А.Л. и др., 1986; Мяянисте Ю.Э. и др., 1986; Федоров В.Д. и др., 1988, 1990; Успенский Л.В. и др., 1989; Siewert J.R., Castrup H.J., 1981). W.C. Tomprins с соавт. (1973) считают, что калькулёзный холецистит может служить источником осложнений после любых оперативных вмешательств. По их данным у 3,8% больных, имеющих камни в желчных путях и перенесших операции на других органах брюшной области, в раннем послеоперационном периоде возникает острый холецистит, обусловливающий летальный исход в 10,9% случаев.

Эти данные подтверждают исследования В.Д Федорова (1990). Осложнения, связанные с холецистэктомией (симультанной операцией) составили 4,7%. Особенностью симультанных операций на желчных путях является порядок их выполнения. Данные операции всегда целесообразно начинать с холецистэктомии и других операций на желчных путях, так как опасность инфицирования брюшной полости при них значительно меньше, чем при операциях на кишечной трубке (Федоров В.Д., 1993).

Таким образом, отказ от санации желчных путей у лиц, оперированных по поводу заболеваний кишечника, не только обусловливает необходимость последующей операции, но и таит реальную опасность возникновения острого холецистита и других осложнений желчнокаменной болезни в раннем послеоперационном периоде (Максимов В.Ю., Мышкин К.И., 1980; Федоров В.Д., Камаев Д.К., 1990). При отказе в выполнении симультанной операции существует реальный риск совершить ошибку в диагностике острого холецистита в раннем послеоперационном периоде, когда на фоне раневой боли, воспалительных сдвигов в формуле крови, применение наркотических анальгетиков, в ряде случаев крайне сложно своевременно обнаружить катастрофу в брюшной полости, что может привести к печальному исходу.

Симультанные операции на желчных путях являются лишь небольшим разделом подобных операций. А.Г. Земляной с соавт. (1986) имеет опыт лечения 693 больных, которым было произведено 1496 операций на органах брюшной полости. Восемьдесят восемь больных имели 3 сочетающихся заболевания, им произведено 264 операции, 11 имели 4 заболевания (44 операции), 594 имели 2 заболевания (1178 операций). Осложнения составили 3,8%, летальность – 1,5% , все они были связаны с основной патологией.

Анализ симультанных операций некоторыми авторами связан со спецификой работы клиник. Дело в том, что авторы приводят анализ экстренно проводимых операций при сочетанных заболеваниях различных органов (Дмитриев А.Е. и др., 1976; Поташев Л.В., 1977). Ориентироваться на них не всегда возможно. Во-первых, в условиях ургентного стационара не осуществляется полноценное обследование пациента специалистами узкого профиля ввиду их отсутствия или в ночное время суток. Зачастую после минимальных диагностических процедур и краткой предоперационной подготовки (выведение из шока) или даже без нее, больной попадает на операционный стол. Естественно в таких случаях речь не идёт о расширении объёма. Во-вторых, экстренные симультанные операции в онкологии представляют редкий случай.

Сообщения об операциях на легких и других органах, как правило, ограничивают специальные проблемы, как сочетание резекции легкого по поводу рака или доброкачественного процесса с аортокоронарным шунтированием (АКШ) в различных его вариантах. Подобные наблюдения приведены не только зарубежными авторами, как было ранее. М.И Давыдов (1999) выполнил АКШ при ишемической болезни сердца (7 пациентов) и операции при пороках сердца в симультанном режиме.

Материалы об операциях на легких и органах шеи, брюшной полости и забрюшинного пространства невелики (Арзамасцев С.Я., Брауде В.И., 1988; Гаусман Б.Я. и др., 1990; Перельман М.И., 1996). М.И. Перельман проанализировал 32 случая операций на легких и других органах. Наблюдается расхождение в терминологии – в наблюдение включены пациенты с первично – множественными злокачественными опухолями, а также пациенты, которым производили комбинированные вмешательства (удаление отдаленных метастазов).

В зарубежной литературе A. Brutel-de-la-Riviere с соавт. (1995) приводят анализ 79 пациентов, оперированных в I979 – 1993гг. в возрасте 52 – 77 лет по поводу рака легкого и сопутствующей патологии сердца. Авторы использовали аппарат искусственного кровообращения. Операции на легких выполнены по онкологическим принципам. Летальность – 6,3%. Семь пациентов оперированы повторно в раннем послеоперационном периоде по поводу кровотечения. Авторы пришли к выводу, что симультанные операции могут быть благополучно выполнены, имеют низкие операционные осложнения и летальность, характеризуются хорошими отдалёнными результатами выживаемости.

A. Rosalion с соавт. (1993) 10 пациентам провели симультанные вмешательства – коронарную реваскуляризацию и операцию на лёгком (в онкологических объёмах) без летальных исходов. Среднее пребывание больных в стационаре составило 20 дней. Авторы уверены в благополучном результате симультанных операций у специально отобранных пациентов.

R. Korfer и H. Greve (1992) проанализировали результаты лечения онкологических больных с сопутствующими болезнями сердца, которые требовали хирургической коррекции. Авторы активно пропагандируют симультанные вмешательства и считают, что стратегия должна основываться только на прогнозе злокачественного новообразования.

A. Yamaguchi с соавт. (1992) приводят случай симультанной операции у 76 – летнего больного раком лёгкого и ишемической болезнью сердца. Через стернотомический доступ было проведено аортокоронарное шунтирование и верхняя лобэктомия. Послеоперационный период протекал без особенностей, при этом осложнений со стороны сердца не было. Авторы подчеркивают необходимость строгих показаний к проведению симультанных вмешательств.

J.P. Adant с соавт. (1990) с 1985 по 1989 годы провели симультанные вмешательства на лёгких и сердце 6 пациентам в возрасте 52 – 68 лет. При этом два пациента имели метастазы в лёгкое из новообразований толстой кишки (операции по этому поводу были проведены ранее). Операции на легком проводились после вмешательства на сердце, через стернотомию, имели типичный онкологический объем. Только в случаях гамартом, производилась клиновидная резекция лёгкого. Все пациенты эксктубированы в день операции. Один из пациентов умер на 12 сутки после операции от нарушения ритма сердца и развивающейся его недостаточности. Авторы положительно отзываются о симультанных операциях и считают, что стернотомический доступ не является ограничением к вмешательству на легком.

M.B. Lund с соавт. (1990) одномоментно оперировали трёх пациентов с сердечной патологией и раком легкого в 1984 – 1988гг. и считают необходимым применение симультанных операций. Исход всех вмешательств благополучен. В течение 4-х лет ни один из пациентов не имеет клинического проявления патологии легких. Авторы считают возможным применение симультанного вмешательства только в том случае, если удаление опухоли легкого происходит только в объеме клиновидной резекции или лобэктомии. С этим естественно согласиться нельзя, даже если нет клинического проявления рака легкого, данными авторами нарушаются основные принципы онкопульмонологии.

T. Onohara с соавт. (1996) оперировали 16 пациентов раком различных органов брюшной полости, причем 8 пациентов оперировано по поводу рака желудка, остальные – по поводу других опухолей желудочно-кишечного тракта. Пяти пациентам проведена симультанная операция – удаление аневризмы аорты и её протезирование. Все операции прошли успешно. По мнению авторов, прогноз выживаемости зависит только от стадии рака.

S.C. Campbell с соавт. (1993) обобщил опыт лечения 34 пациентов с раком почки, у которых была выраженная сопутствующая патология почечной артерии (30 больных), фиброплазия почечной артерии (2), аневризма почечной артерии (1) и артериовенозный порок развития (1). Восьми пациентам выполнена одномоментная резекция почки (6) или нефрэктомия (2).

Об опыте выполнения хирургических вмешательств при лечении больных туберкулезом легких с сопутствующими заболеваниями сообщили С.Я. Арзамасцев, В.И. Брауде (1988); А.А. Воробьев и др. (1989). Ими отмечается, что на фоне туберкулеза часто развивается рак.

Несмотря на различие симультанных операций в хирургии онкологических больных, нельзя не упомянуть об операциях при первично – множественных злокачественных опухолях, частота которых составляет около 13% (Давыдов М.И., 1999.). Такие операции скорее можно назвать мультиорганными или сочетанными. М.И. Давыдов (1999) приводит название «неклассифицируемые», так как объём оперативного вмешательства существенно превышает границы резекции поражённых органов и тканей, которые не указываются даже в современных хирургических руководствах. Это одна из современных проблем в онкохирургии и анестезиологии, разработку которой осуществляют ведущие отечественные онкологи. Среди них одну из лидирующих позиций занимает М.И. Давыдов. В периодической печати имеются единичные наблюдения, посвящённые хирургическому лечению первично – множественных опухолей (Пачес А.И., Пропп Р.М., 1984; Арзамасцев С.Я., Брауде В.И., 1988; Гаусман Б.Я. и др., 1990; Перельман М.И., 1996). Б.Я. Гаусман с соавт. (1990) наблюдали больного после одномоментной пульмонэктомии слева и резекции гортани по поводу синхронного рака. Послеоперационный период у больного протекал без осложнений.

С.Я. Арзамасцев и В.И. Брауде (1988) произвели прецизионную резекцию правого легкого по поводу плоскоклеточного неороговевающего рака и ларингэктомию по поводу диффузной плазмоцитомы гортани. Пациент благополучно выписался из клиники. Авторы отмечают, что плазмоцитома гортани является казуистическим наблюдением. Кроме того, они считают, что имеется редкое сочетание опухолей различного гистогенеза в пределах органов дыхания.

А.И.Пачес, Р.М. Пропп (1984) имеют опыт одномоментного хирургического лечения синхронно возникающих опухолей: у 2 больных на щитовидной и молочной железе, у 2 – на щитовидной и околоушной железах, а также 18 наблюдений доброкачественного процесса в щитовидной железе, из которых у 6 пациентов были неврогенные опухоли шеи. У 5 – произведена паротидэктомия, у З – ампутация матки, у 3 – ларингэктомия и операция Крайля, у 1 – резекция легкого. Ни у одного из оперированных больных осложнений не было.

М.И. Давыдов с соавт. (1994, 1999) делает вывод о несомненной целесообразности одномоментного радикального хирургического лечения первично-множественных опухолей, при условии, что каждая из них резектабельна и вмешательства переносимы больным. Авторы наблюдали 26 пациентов с первично-множественными синхронными опухолями в сочетании с поражением легких, при этом 13 пациентов оперированы в симультанном режиме. Авторы считают, что при оценке непосредственных результатов хирургического лечения больных с первично-множественным синхронным поражением выполнение симультанных операций оправданно, при условии адекватного анестезиологического пособия и интенсивной послеоперационной терапии.

Послеоперационная летальность одинакова (7,7%) в группах пациентов, оперированных в последовательном и симультанном режимах. Основной причиной смерти являются функциональные и терапевтические осложнения. Такой опыт торакоабдоминального отделения РОНЦ имени Н.Н. Блохина свидетельствует, что при отработке хирургических и анестезиолого-реанимационных аспектов, симультанные операции должны стать стандартным вмешательством при лечении больных с cинхронными опухолями, что позволит без ухудшения непосредственных результатов рассчитывать на улучшение отдаленных. Основным критерием определения показаний к симультанным операциям является возможность выполнения онкологически адекватного радикального вмешательства с учетом характера обеих первичных опухолей.

В работах П. Деенчина (1975); О.Б. Милонова с соавт. (1982); В.М.Буянова и В.З. Маховского (1990); М.И. Перельмана (1996); J.Horntrich, H. Keuntje (1975) приведены данные о медико-экономических преимуществах симультанных операций. Указано, что сокращаются сроки госпитализации и нетрудоспособности, а также экономятся затраты на лечение. При этом щадится психика больного, которого обследуют и оперируют один раз и который один раз переживает трудности послеоперационного периода. Кроме того, сокращаются расходы по оплате листка нетрудоспособности, а также уменьшается количество непроизведенной продукции на производстве.

В отечественной литературе вопросы проведения симультанных операций в зависимости от желания пациента не приводятся. В зарубежной печати имеются данные о заинтересованности пациента в проведении симультанной операции из–за запланированного длительного нахождения его вне медицинской помощи (Simonowitz D.A., White T.T., 1979), а также вопросы согласия больного на подобные оперативные вмешательства (Eber G., 1971, 1975; Eber G., Wirtz G., 1987).

Выше мы неслучайно указали на многочисленные варианты симультанных операций, что требует не только высокой квалификации хирургов в каждом конкретном случае, но и надлежащего анестезиолого-реанимационного обеспечения.

Следует отметить, что обширные оперативные вмешательства, несмотря на применение современных методов анестезиологической защиты, несут в себе значительные элементы шока и могут вызывать целый ряд патологических изменений в организме. Даже при глубоком наркозе определенная порция ноцицептивной импульсации из операционной раны может поступать в ЦНС и активировать вегетативный аппарат, что вызывает спазм сосудов, нарушение периферической циркуляции, уменьшение артерио-венозной разницы по кислороду, рост лактацидемии и метаболического ацидоза, торможение диуреза. Данные изменения постоянно встречаются при операциях, проводимых под различными методами анестезии, и расцениваются как «недостаточная анестезия» (Белоярцев Ф.Ф., 1977; Назаров И.П., 1999, 2002, 2006).

Таким образом, у больных во время и после симультанных операций возникают значительные, чаще всего неблагоприятные, изменения периферической, центральной и органной гемодинамики, требующие проведения соответствующей корригирующей терапии и дополнительных методов защиты от хирургической агрессии.

Вегетативно-эндокринная реакция, возникающая после хирургической агрессии, затрагивает практически все виды метаболизма. Обмен веществ характеризуется при этом не только выраженным катаболическим характером белкового метаболизма, но и быстрым истощением запасов углеводов при ограниченном использовании в этих условиях жиров. Основным проявлением катаболической фазы является увеличение основного обмена, а также нарушение окислительных процессов с повышением содержания молочной и пировиноградных кислот, отрицательный азотистый баланс, нарушение водно-электролитного обмена и кислотно-основного состояния.

Прямое повреждение органов и тканей манипуляциями хирурга, патологическая импульсация с места операционной травмы, а также выраженные изменения САС, надпочечников, щитовидной железы, периферической, органной и центральной гемодинамики, метаболизма, газообмена и другие, на что было обращено внимание выше, приводят к неблагоприятным сдвигам в работе буквально всех органов и систем больного. Отмечается повреждающее влияние операционного стресса на функциональное и морфологическое состояние сердца, печени, почек, желудочно-кишечного тракта, легких, на изменения красной и белой крови, иммунитета, состояние ЦНС и гемостаза хирургических больных. Не зря среди анестезиологов бытует шуточный афоризм: «Не верь хирургам, что у больного есть только тот орган, на котором они оперируют».

К содержанию 17-й главы           К содержанию монографии

17.4. Пролонгированная стресспротекция как метод защиты от хирургической агрессии

 

Одним из главных вопросов, который продолжает оставаться в центре внимания анестезиологов, является проблема защиты больных от тяжелой операционной травмы, особенно при симультанных операциях, и адекватности общей анестезии. Это неудивительно, так как чрезмерная стрессорная реакция, возникающая уже в дооперационном периоде под влиянием основного и сопутствующих заболеваний, интоксикации, химиотерапии, рентгеновского облучения, нарушений КЩС и ВЭО, гиповолемии и психоэмоционального напряжения, во время оперативного лечения ещё более возрастает и приводит к высокому уровню нейроэндокринной напряженности. Это, в свою очередь, ведет к значительной интенсификации метаболизма, выраженным сдвигам гемодинамики и другим неблагоприятным изменениям, которые вызывают не только местные поражения, но и различные системные расстройства. Применяемые в настоящее время для премедикации и индукции в наркоз анестетики, наркотические анальгетики и седативные препараты не всегда и не в полной мере способствуют снижению возникших чрезмерных реакций, а часто даже сами усугубляют их. Проведение же на таком нейроэндокринном уровне тяжелого оперативного вмешательства грозит самыми тяжелыми осложнениями.

Реакции организма на симультанное оперативное вмешательство часто становятся чрезмерными, теряют свой компенсаторный характер и тогда развиваются те или иные осложнения. Возникновение чрезмерно интенсивных системных реакций может иметь такие же тяжелые последствия, как и неспособность к их возникновению. Оперативное вмешательство со всеми его составными элементами (страхом, болью, травмой, кровопотерей, анестезией и др.) является выраженной агрессией против уравновешенных систем организма.

Операция, вследствие возникновения мощного потока патологической импульсации из операционной раны, резкой стимуляции САС, надпочечников и других эндокринных систем, активации ПОЛ, прямого повреждающего действия на органы и ткани, вызывает в организме целый ряд неблагоприятных сдвигов, что может привести к истощению и срыву систем адаптации. В связи с этим, необходимость активного вмешательства в формирование и сохранение защитных сил организма при симультанных оперативных вмешательств в онкологии не вызывает сомнений.

Нет и, наверное, не будет одного препарата, обеспечивающего все компоненты общей анестезии и адекватной защиты больного от хирургической агрессии. Это возможно только при использовании фармакологически разнонаправленных средств. В этой связи признается целесообразным подавление вегетативных реакций не только на уровне ноцицептивных (афферентных) систем, но и дополнительно на уровне эффекторов. Этим объясняется интерес к применению препаратов, позволяющих избирательно блокировать эфферентные пути и эффективно предупреждать нежелательные вегетативные и нейроэндокринные реакции на хирургическую травму. Более полноценную защиту можно получить сочетанием общей и региональной анестезии со стресс-протекторными веществами (Назаров И.П., 1973, 1983, 1999, 2006; Маневич А.З., Салалыкин В.И., 1977).

Однако определить степень нужного торможения (а не блокады!) вегетативной и нейрогуморальной систем трудно и этот вопрос недостаточно разработан, особенно в отношении симультанных операций. В тоже время, отношение анестезиологов в свете современного развития анестезиологии и реанимации к симультанным, а также обширным комбинированным операциям прогрессивно. Имеется ряд методик анестезиологического и реанимационного обеспечения во время и после многочасовых травматических вмешательств у больных с исходно тяжелым состоянием обменных процессов, часто сочетающимися с резкими нарушениями гемодинамики и дыхания (Смирнова В.И., 1991).

Достижения анестезиологии и реаниматологии последних лет и совершенствование хирургической техники позволили успешно выполнять очень сложные и высокотравматичные вмешательства, которые по классическим представлениям считались трудно переносимыми или даже несовместимыми с жизнью (Горобец И.С. и др., 1999). Выше названные авторы проанализировали течение раннего послеоперационного периода у 65 взрослых пациентов, которым были выполнены операции на 3 – 9 жизненно важных органах. Послеоперационная летальность составила 13,8%. При этом, не производился какой-либо отбор больных, исходя из функциональных противопоказаний. У 19 больных операционная кровопотеря была более 50% объема циркулирующей крови, у 15 – выше 100%, максимально до 250% объема циркулирующей крови. Среднее пребывание в отделении реанимации составило 5,25 койко-дней. Полученные результаты убедительно свидетельствуют о принципиальной переносимости мультиорганных онкологических операций.

К содержанию 17-й главы           К содержанию монографии

17.5. Стресспротекция ганглиолитиками и дроперидолом при симультанных операциях (собственные исследования)

17.5.1. Клиническая характеристика групп наблюдения

 

Клинические исследования проведены на базе Красноярского онкологического диспансера в пяти его отделениях: онкохирургическом, торакальном, онкоурологическом, онкогинекологическом и в отделении опухолей головы и шеи.

Под наблюдением было 227 онкологических больных. В зависимости от проведенных операций больные были разделены на две группы. Первая, исследуемая, состояла из 65 онкологических больных, которым были выполнены симультанные операции. В контрольную группу, составленную методом слепого выбора, вошли 162 онкологических больных, аналогичных больным исследуемой группы по возрасту, полу, стадии злокачественного процесса, сопутствующей патологии, степени операционного анестезиологического риска, оперированных только по основному онкологическому заболеванию.

Таблица 17.1.

Распределение больных по возрасту.

Возраст в годах

Исследуемая группа

Контрольная группа

Всего

20-29

3

6

9

30-39

9

19

28

40-49

17

49

66

50-59

17

45

62

60-69

17

40

57

70-79

2

3

5

Всего

65

162

227

Среди оперированных больных преобладали женщины – 69,6%. В исследуемой группе больных женщин было 46 (70,8%), мужчин 19 (29,2%), в контрольной – женщин – 112 (69,1%), мужчин – 60 (30,9%).

Средний возраст больных исследуемой группы составил 51 год, контрольной группы – 50,2 года. Распределение больных по возрастным группам представлено в таблице 17.1.

Большинство больных было старше 40 лет (83,7%). Около 1/3 больных (27,3%) были люди пожилые и старые в возрасте от 61 до 79 лет.

Распределение больных по характеру основного и сопутствующего заболевания в исследуемой группе представлено в таблице 17.2.

Контрольная группа больных была представлена следующей патологией (табл. 17.3.).

Таблица 17.2.

Распределение больных по характеру основного и сопутствующего заболевания в исследуемой группе

Диагноз

Кол-во больных

Основная патология

Сопутствующая патология

Рак легкого

Узловой зоб

5

Локализованная мастопатия

2

Киста перикарда

1

Рак молочной железы

Миома матки

3

Локализованная мастопатия

2

Гамартома легкого

1

Узловой зоб

1

Калькулезный холецистит

1

Киста яичника

1

Рак прямой кишки

Калькулезный холецистит

4

Киста яичника

3

Миома матки

1

Хронический аппендицит

1

Рак поджелудочной железы

Калькулезный холецистит

2

Киста яичника

1

Гемангиома печени

Калькулезный холецистит

2

Рак щитовидной железы

Киста шеи

2

Локализованная мастопатия

7

Липома подмышечной области

2

Гемангиома губы

1

Голубой невус

1

Аденома околоушн. слюн.железы

1

Рак почки

Калькулезный холецистит

2

Миома матки

1

Хронический аппендицит

1

Рак мочевого пузыря

Аденома предстательной железы

5

Вентральная грыжа

3

Нефросклероз

1

Аденома предстат. Железы

Дивертикул мочевого пузыря

1

Полип уретры

Локализованная мастопатия

1

Миома матки

Узловой зоб

1

Калькулезный холецистит

1

Нефросклероз

1

Киста яичника

Локализованная мастопатия

1

Деструктивно – язвенный цистит

1

Всего

65

Как следует из таблиц 17.2., 17.3., основная патология рак легкого был у 12,3% больных (у 12,3% больных в контрольной группе и у 12,3% – в исследуемой) рак молочной железы – у 14,1% (14,2% – в контрольной и 13,9% – в исследуемой), рак щитовидной железы – 22% (22,2% – в контрольной и 21,5% – в исследуемой), опухоли печени, поджелудочной железы и кишечного тракта – 21,1% (21% – в контрольной и 21,5% – в исследуемой), онкоурологическая патология – 23% (22,9% – в контрольной и 23,1% – в исследуемой) онкогинекологическая патология – 7,5% (7,4% – в контрольной и 7,7% – в исследуемой).

 

Таблица 17.3.

Характер заболевания больных контрольной группы

Диагноз

Кол – во больных

Рак легкого

20

Рак молочной железы

23

Рак прямой кишки

24

Рак поджелудочной железы

4

Рак щитовидной железы

36

Рак почки

13

Рак мочевого пузыря

24

Миома матки

7

Киста яичника

5

Доброкачественные новообразования печени

8

Всего

162

Объем проведенных симультанных оперативных вмешательств в исследуемой группе представлен в таблице 17.4.

Из одного оперативного доступа было оперировано 33 (50,8%) больных, из двух – 32 (49,2%).

В контрольной группе больных были выполнены следующие операции (табл. 17.5.).

Таким образом, распределение больных по полу, возрасту, характеру основного заболевания, виду основной операции в контрольной и исследуемой группах было примерно одинаковым.

Все больные оперированы в плановом порядке. Наркоз комбинированный интубационный, с применением автоматической искусственной вентиляции лёгких аппаратом РО-6. За 30 мин. до наркоза вводили дроперидол в дозе 5 мг внутримышечно. Индукцию в наркоз производили тиопенталом в расчётной дозе 5-7 мг/кг, фентанилом 100 мкг, дроперидолом 5 мг однократно внутривенно. Поддержание анестезии осуществляли фторотаном 0,3-0,8 об.%.

В случае применения нейровегетативной блокады, использовали продленную ганглионарную блокаду с нормотонией пентамином по методу И.П. Назарова (1999). Для этого за 30 минут до наркоза вводили

Таблица 17.4.

Характер симультанных оперативных вмешательств у больных исследуемой группы

Основная операция

Симультанная операция

Кол-во больных

Расширенная лобэктомия

Гемитиреоидэктомия

5

Сектор. рез. молочной железы

2

Удаление кисты перикарда

1

Радикальная мастэктомия по Пейти

Надвл. ампут. матки с придатк.

3

Овариоэктомия

1

Сект. рез. другой мол. Железы

2

Плоскостная резекция легкого

1

Холецистэктомия

1

Расш. сектор. резекция молоч. жел. По Н.Н.Блохину

Субтотальная резекция щитовидной железы

1

Брюшно – промежностная экстирпация прямой кишки

Холецистэктомия

3

Надвл. ампут. матки с придатк.

1

Тубовариоэктомия

2

Брюшно–анальная рез. пр. кишки с низведением сигм-й

Тубовариоэктомия

2

Передне–нижняя рез. пр. к.

Аппендэктомия

1

Субтот. Дист. рез. подж. жел

Холецистэктомия

3

Клиновидн. резекция печени

Холецистэктомия

2

Гемитиреоидэктомия

Сект. резекция мол. Железы

7

Субт. рез. околоушн. слюн. Жел.

1

Удаление кисты шеи

2

Удаление липомы подмыш. обл.

2

Удаление гемангиомы губы

1

Иссеч. невуса с пласт.мест.ткан.

1

Нефрэктомия с расширенной забрюшинной лимфаденэктомией

Холецистэктомия

2

Надвл. амп. матки с придатками

1

Аппендэктомия

1

Резекция мочевого пузыря

Аденомэктомия

5

Грыжесеч. С разл. вид. пластики

3

Нефроуретерэктомия

1

Аденомэктомия

Иссеч. диверт. мочевого пузыря

1

Иссечение полипа уретры

Сект. резекция молочн. Железы

1

Надвлагалищная ампутация матки с придатками

Холецистэктомия

1

Субтот. Рез. щитовид. Железы

1

Нефроуретерэктомия

1

Овариоэктомия

Сект. резекция молочн. Железы

1

Резекция мочевого пузыря

1

Итого

65

Пентамин в дозе 0,5 мг/кг внутримышечно и далее внутривенно фракционно по 5-10 мг через каждые 5-15 мин. в дозе 0,8-1,4 мг/кг массы тела. 

Контроль достаточности ганглиоплегии проводили по сухой и тёплой коже, отсутствию симптома “белого пятна”, расширенному, с потерей реакции на свет зрачку, стабилизации артериального давления и пульса на цифрах, близких к исходным. Вазопрессоры не применяли. В послеоперационном периоде для пролонгирования антистрессорного эффекта применяли пентамин внутримышечно по 25 мг 3 раза в день операции, и далее в той же дозе, но уже 4 раза в сутки в течение пяти суток.

Таблица 17.5.

Характер оперативных вмешательств у больных контрольной группы.

Объем оперативного вмешательства

Кол-во больных

Расширенная лобэктомия

20

Радикальная мастэктомия по Пейти

23

Брюшно – промежностная экстирпация прямой кишки

12

Брюшно – анальная резекция прямой кишки с низведением сигмовидной

6

Переднее – нижняя резекция прямой кишки

6

Субтотальная – дистальная резекция поджелудочной железы

4

Гемитиреоидэктомия

36

Нефрэктомия с забрюшинной лимфаденэктомией

13

Резекция мочевого пузыря

24

Надвлагалищная ампутация матки с придатками

7

Овариоэктомия

5

Клиновидная резекция печени

8

Итого

162

К содержанию 17-й главы           К содержанию монографии

17.5.2. Методы исследования

 

На госпитальном этапе всем пациентам независимо от локализации опухолевого процесса проводили определенный комплекс диагностических обследований.

Комплекс включал развернутый анализ крови, биохимический анализ крови с показателями свертывающей системы, анализ крови на ВИЧ, RW, Hbs антиген, общий анализ мочи, ультразвуковая компьютерная томография печени (УЗКТ) аппаратом Нitachi – EUB 515 A, спирография аппаратом Spirosift 3000, электрокардиография аппаратом Bioset 6000, рентгенграфия грудной клетки аппаратом РУМ 20.

Более углубленные инструментальные и физиологические методы исследования проводили в зависимости от локализации опухоли по показаниям специалистов соответствующего профиля, а также терапевта. У больных раком легкого проводили углубленное рентгенобследование, спирографию, электрокардиографию; больным с опухолью печени – ультразвуковое компьютерное исследование и компьютерную томографию печени, биохимический анализ крови с определением уровня трансаминаз печени; больным раком толстой кишки проводили в обязательном порядке фиброколоноскопию, а пациентам с опухолями мочеполовой системы – цистоскопию и экскреторную урографию.

В дооперационном периоде опухоли наружных локализаций, а также опухоли, доступные инструментальному осмотру, подвергали аспирационной биопсии с цитологическим исследованием (не менее трех раз при неинформативном анализе). Все опухолевые процессы до операции были верифицированы. Интраоперационно удаленные органы и ткани подвергали срочному гистологическому исследованию по замороженным срезам с ожиданием гистологического ответа на операционном столе. Через 7-10 дней после операции получали окончательный плановый гистологический анализ. Препараты красили гематоксилин – эозином.

Исследовали показатели гемодинамики (артериальное давление, пульс, минутный и ударный объемы сердца, центральное венозное давление) у 227 онкологических больных, оперированных на разных органах. Данные показатели изучены у больных в динамике – в начале операции, во время травматичного этапа операции, в конце операции.

Исследуемая группа разбита на две подгруппы. Первая – 33 онкобольных, которым во время операции и в течение 5 суток после операции применяли продленную ганглионарную блокаду с нормотонией (подгруппа 1А). Другую группу составили 32 онкобольных, которым не применяли продленную ганглионарную блокаду с нормотонией (подгруппа 1Б). В контрольной группе без симультанных операций (162 пациента) ганглионарную блокаду не применяли.

Для оценки состояния гемодинамики были изучены показатели систолического и диастолического давления по тонометрическому методу Короткова. Производили подсчет пульса. С целью ориентировки в направлении сдвигов сердечной гемодинамики использовали формулу J. Starr (1954): УО = 100 + 0,5 ПД – 0,6 ДД – 0,6 В (мл/сокр), где 100 – постоянное число, ПД – пульсовое давление, ДД – диастолическое давление, В – возраст, УО – ударный объем сердца. Минутный объем сердца (МОС) находили по формуле МОС = УО х пульс (мл/мин). Данные показатели оценивали в начале операции, в момент травматичного этапа операции и в конце вмешательства.

Кроме того, исследовали уровень гемоглобина периферической крови, подсчитываемый колориметрическим методом на аппарате КФК 2МП, в дооперационном периоде, сразу после операции, в послеоперационном периоде, на момент выписки из стационара.

Сравнение пациентов исследуемой и контрольной групп осуществляли по показателям состояния гемодинамики. В контрольной группе не применяли дополнительной защиты от хирургической агрессии в виде нейровегетативных блокад. В исследуемой группе нейровегетативные блокады применили у 50,8% больных, которым производили симультанные оперативные вмешательства. В исследуемой группе проведено сравнение показателей гемодинамики у пациентов, которым применяли нейровегетативную блокаду с пациентами без таковой.

Центральное венозное давление (ЦВД) определяли в подключичной вене аппаратом Вальдмана.

Функцию внешнего дыхания изучали определением минутного объема дыхания (МОД), частоты дыхания (ЧД), дыхательного объема (ДО), минутного поглощения кислорода (ПО2), коэффициента использования кислорода (КИО2), жизненной емкости легких (ЖЕЛ). В качестве функциональной пробы сердечно-сосудистой системы определяли пробы Штанге и Генча.

Исследование кровопотери (К) производили взвешиванием салфеток с кровью и вычислением по формуле (Виноградов В.В., Рынейский С.В., 1954):

К=В / 2 + 15 – 20%

где: В – общий вес салфеток с кровью.

Полученные данные были обработаны методом вариационной статистики с определением средней арифметической простой (М), и средней квадратической ошибкой (м). Степень достоверности различий вычисляли по таблице Student. Различие оценивали как достоверное, начиная со значений Р<0,05 (Каминский Л.С., 1964; Бессмертный Б.С., 1967).

Кроме того, использовали нейросетевую компьютерную программу «Модели», разработанную сотрудниками института Биофизики СО РАМН кандидатом математических наук В.А. Охониным и сотрудником Щемель А.Л. (руководитель – профессор Р.Г. Хлебопрос, 1997). Программа «Модели» предназначена для оперативного синтеза по эмпирическим, табличным данным аналитических моделей с регулируемым уровнем сглаживания эмпирических данных. Синтезируемые аналитические модели приближенно воспроизводят характерные для исходного объекта причинно-следственные связи в той мере, в какой эти связи проявили себя при отборе эмпирических данных. Имея аналитическую модель, можно вместо экспериментов с исходным объектом прибегать к численным экспериментам с моделью (Охонин В.А. и др., 1997).

Обработку полученных данных производили на IBM – совместимом персональном компьютере на базе процессора Intel Pentium-IV-2000 c применением пакета стандартных приложений Microsoft Office 2000 – Microsoft Word и электронных таблиц Microsoft Excel со статистическими функциями.

Продложение 17-й главы

К содержанию 17-й главы           К содержанию монографии

Стреспротекторная анестезия в хирургии диффузно-токсического зоба

Предыдущая глава          Следующая глава

Перейти к содержанию монографии

ГЛАВА 13. Стреспротекторная анестезия в хирургии диффузно-токсического зоба (совместно с С.В. Сорсуновым)

Содержание 13-й главы:

Введение

13.1. Современные аспекты предоперационной подготовки и анестезиологического пособия у пациентов, оперированных по поводу диффузно-токсического зоба

     13.1.1. Диффузно-токсический зоб (определение, патогенез, классификация, клиническая картина, диагностика, лечение)

     13.1.2. Нейроэндокринные реакции и метаболические нарушения в организме пациента в ответ на хирургическое вмешательство

        13.1.2.1. Стрессовые реакции пациента в ответ на хирургическое вмешательство

        13.1.2.2. Стрессовые гормоны

        13.1.2.3. Метаболические реакции пациента на оперативное вмешательство

        13.1.2.4. Обмен глюкозы

        13.1.2.5. Обмен липидов

        13.1.2.6. Обмен белков

        13.1.2.7. Иммунологические реакции

        13.1.2.8. Гемодинамические нарушения при хирургической агрессии

     13.1.3. Особенности предоперационной подготовки и анестезиологического пособия у пациентов, оперируемых по поводу диффузно-токсического зоба

     13.1.4. Методы защиты пациента от хирургической агрессии

        13.1.4.1. Клофелин

        13.1.4.2. Даларгин

13.2. Объекты и методы обследования

     13.2.1. Объекты исследования

     13.2.2. Методика стресс протекторной и адаптогенной терапии клофелином и даларгином в периоперационном периоде у больных, оперируемых по поводу диффузно-токсического зоба

     13.2.3. Методы исследования

13.3. Состояние центральной и периферической гемодинамики в периоперационном периоде, изменение объема интраоперационной кровопотери и инфузии, концентрации гемоглобина у пациентов, оперируемых по поводу диффузно-токсического зоба с применением стресспротекторов (клофелина и даларгина)

     13.3.1. Состояние центральной гемодинамики у пациентов, оперируем по поводу диффузно-токсического зоба с применением стресс протекторной терапии (клофелином и даларгином) и без таковой

     13.3.2. Состояние периферической гемодинамики у пациентов, оперируемых по поводу диффузно-токсического зоба с применением стресс протекторной и адаптогенной терапии и без таковой

     13.3.3. Сравнительная характеристика объёма интраоперационной кровопотери и инфузии у пациентов контрольной и исследуемой групп

     13.3.4. Сравнительная характеристика концентрации гемоглобина у пациентов контрольной и исследуемой групп

13.4. Изменение показателей эндокринного гомеостаза у пациентов, оперированных по поводу диффузно-токсического зоба на фоне применения стресспротекторной терапии (клофелином и даларгином) и без неё

13.5. Изменение показателей кислотно-щелочного состояния, уровня предоперационной седации, расхода анестетиков, времени постнаркозного сна и первого послеоперационного введения наркотических анальгетиков у пациентов контрольной и исследуемой групп 

     13.5.1. Сравнительная характеристика кислотно-щелочного состояния у пациентов контрольной и исследуемой групп на интраоперационном этапе

     13.5.2. Сравнительная характеристика уровня предоперационной седации у пациентов контрольной и исследуемой групп

     13.5.3. Сравнительная характеристика расхода наркотических анальгетиков и анестетиков у пациентов контрольной и исследуемой групп на интраоперационном этапе

     13.5.4. Сравнительная характеристика времени пробуждения и первого введения наркотических анальгетиков у пациентов контрольной и исследуемой групп на послеоперационном этапе


Список литературы к 13-й главе

ВВЕДЕНИЕ

К содержанию 13-й главы          К содержанию монографии

В настоящее время во всем мире отмечается неуклонный рост числа заболеваний щитовидной железы. Диффузный токсический зоб (ДТЗ) – это наиболее распространенная патология, на долю которой приходится до 60% всех случаев заболевания щитовидной железы. По данным Всемирной Организации Здравоохранения, диффузно – токсическим зобом болеет более 20 млн. человек. В основном заболеванию подвержены люди в возрасте 30-50 лет.

 

История хирургического лечения пациентов с диффузно – токсическим зобом насчитывает уже более 100 лет. Несмотря на кажущуюся техническую простоту, субтотальную резекцию щитовидной железы следует отнести к разряду сложных оперативных вмешательств, с высокой частотой летальности (до 2%) и послеоперационных осложнений (от 0,34 до 11% по данным разных авторов) (М.И. Неймарк с соавт., 1996; В. Баррел с соавт., 1997). Кроме того, пациенты оперируются в состоянии выраженного дисбаланса гормонов щитовидной железы, которые воздействуют на различные виды обмена, органы и ткани, что существенно снижает компенсаторно-приспособительные возможности организма (Д.Э. Морган, 2003). Успехи хирургического лечения ДТЗ во многом обусловлены адекватностью предоперационной подготовки, а также благодаря созданию и внедрению новых методов, средств для анестезии, респираторов, аппаратуры для интраоперационного мониторинга (А.П. Калинин, 1988; А.Н. Казанникова с соавт., 2002; Р.М. Габдулхаков с соавт., 2004; Г.В Гвак, 2004).

Эндокринная хирургия на данном этапе развития немыслима без органического взаимопроникновения собственно эндокринных, анестезиологических и фармакологических средств и методов. Вопрос фармакологического обеспечения и анестезиологического пособия у пациентов, оперируемых по поводу ДТЗ, выходят далеко за пределы снятия только болевых ощущений. Современный этап развития эндокринной хирургии и анестезиологии связан с поиском новых фармакологических методов и средств, позволяющих обеспечить полноценную защиту пациента от периоперационного стресса (Е.А. Валдина, 1993). Это требует от врача анестезиолога применения адекватного метода анестезиологического пособия, направленного на оптимизацию гемодинамики, электролитного, метаболического, газового состава крови, защиты дыхательных путей, а также коррекцию уровня стрессовых гормонов и избыточной адренергической стимуляции (А.М. Вейн, 1997).

Стремление сделать анестезиологическую защиту не только более эффективной, но и более безопасной, привело к созданию концепции комбинированной общей анестезии (Ф.Ф. Белоярцев, 1977). В отличие от мононаркоза, комбинированная анестезия, селективно воздействуя на различные стресс – индуцируемые системы пациента позволяет обойтись минимальными дозами каждого из используемых препаратов, что уменьшает риск побочных эффектов.

Однако современные методы общей анестезии не лишены многих серьезных недостатков, и не один из существующих методов общей анестезии не гарантирует полной и всесторонней защиты пациента от чрезмерного хирургического стресса (О.Б. Мельник, 2002; А.Н Мартынов, 2002; И.П. Назаров, 2005). К числу недостатков можно отнести: использование больших доз седативных препаратов, наркотических анальгетиков и анестетиков, послеоперационную депрессию дыхания и быстрое прекращение анальгезии в раннем послеоперационном периоде. Ряд неблагоприятных гемодинамических сдвигов на травматичных этапах операции.

Операционный стресс – это состояние полифункциональных изменений, возникающих в организме больного под влиянием агрессивных факторов оперативного вмешательства. Меняются функции ЦНС и эндокринной системы, кровообращения и дыхания, печени и почек, иммунитета и метаболизма (А.С. Бунятян, 1999).

Среди агрессивных факторов, вызывающих операционный стресс, главными являются: психоэмоциональное возбуждение, боль, патологические рефлексы не болевого характера, постуральные реакции кровообращения и дыхания, кровопотеря, повреждение жизненно важных органов (A.W. Diamond, 1999). 

Изучение реакции организма на хирургическую травму показало, что кроме обезболивания и миорелаксации, целесообразны угнетение психических реакций, блокада патологических рефлексов, торможение вегетативной нервной системы и эндокринного аппарата, гиперргических реакций, которые сами могут явиться причиной серьезных нарушений в состоянии больных. Такое понимание неполноценности, недостаточности обезболивания стало возможным значительному прорыву в области науки о боли и, прежде всего, благодаря открытию новых трансмиттерных механизмов ноцицепции, находящихся, как известно, за пределами «сферы влияния» опиоидных анальгетиков и большинства средств для общей анестезии (М.Л. Машфорд и соавт., 2004). 

Применение дополнительных фармакологических средств, способных избирательно действовать на различные органы и стресс лимитирующие системы, эффективно предупреждать нежелательные вегетативные и нейроэндокринные реакции организма пациента на хирургическую травму и другие стрессовые воздействия, является наиболее актуальным направлением в современной анестезиологии (Е.В. Волошенко, 2000; Н.А. Осипова и соавт., 2004; И.П. Назаров, 1984, 2005; H.T. Bergendahl, 1999).

В настоящее время приобретает большой научный и практический интерес возможность применения в качестве компонента анестезиологической защиты, синтетического аналога лей-энкефалина – даларгина и агониста постсинаптических альфа2-адренорецепторов – клофелина. Данные препараты обладают выраженным стресс протекторным действием, стабилизируют гемодинамику и чрезмерные гормональные реакции, повышают сократимость и устойчивость миокарда к гипоксии, улучшают реологию крови, предупреждают нарушения микроциркуляции, снижают расход анестезирующих средств и вспомогательных препаратов (В.И Кулинский с соавт., 1986; Г.А Шифрин, 1989; А.А.Попов, 1991; А.Д. Булганин, 1991; В.Д. Слепушкин, 1993; О.А.Долина, 1998; Н.А. Осипова с соавт., 1998; В.А. Михайлович; 1996; Е.В. Волошенко, 2000; С.А. Артемьев, 2003; М.Е.Иванцов, 2004; З.З. Надирадзе, 2004; И.П. Назаров, 1988, 2005; M. Aho et al., 1990; V.J Ramesh, 1997; H.T. Bergendahl, 1999; D. Deyne, 2002).

Большинство из проводимых ранее исследований посвящено гормональным реакциям на операционный стресс и на обезболивание, по средствам которых давалась клиническая оценка выраженности хирургической агрессии и защищенности пациента от нее (H. Kehlet, 1979, 1989; D.W. Wihnore, 1991). Лишь немногие авторы изучали влияние подавления стрессовых реакций на течение операционного периода.

Имеющиеся данные указывают на физиологические преимущества активного проведения аналгезии с применением стресс протекторных и адаптогенных препаратов в периоперационном периоде (А.Н. Орлов с соавт., 1985; Д.В. Островский, 1994; И.П. Назаров, 2005). Применение стресс протекторных и адаптогенных препаратов, воздействующих непосредственно на неспецифические стрессовые механизмы, способны предупредить множественные нарушения гомеостаза, связанные с чрезмерной стрессовой реакцией в ответ на операционную травму, кровопотерю, боль, психическое напряжение, страх.

Интраоперационная фармакологическая органопротекция – это один из перспективных методов анестезиологической зашиты пациента от альтернирующего действия хирургического стресса.

В общедоступной литературе нет сведений о возможности комплексного использования клофелина и даларгина в анестезиологической практике в периоперационном периоде при хирургическом лечение пациентов с ДТЗ. В тоже время, перспективность совместного использования клофелина и даларгина в периоперационном периоде у хирургических пациентов с ДТЗ не вызывает сомнения, так как патологические изменения легче предупредить, чем потом их устранить. Все выше сказанное свидетельствует об актуальности поиска новых дополнительных методов защиты пациентов от хирургической агрессии при оперативном лечении ДТЗ.

Данная работа посвящена изучению влияния клофелина и даларгина, в качестве компонента общей анестезии, на организм пациентов в периоперационном периоде у данной категории больных.

Обоснован новый подход к предупреждению неблагоприятных реакций организма, связанных с операционной травмой, анестезией, функциональными и метаболическими расстройствами, возникающими во время хирургического вмешательства при ДТЗ. 

Впервые на основании клинических и лабораторных данных, отражающих состояние гемодинамики, эндокринного и метаболического гемостаза, доказана целесообразность использования дополнительной стресс протекторной и адаптогенной терапии клофелином и даларгином для торможения неблагоприятных вегетативных и нейрогуморальных реакций в периоперационном периоде при хирургическом лечении ДТЗ. 

Проведенные исследования позволили разработать безопасную методику стресс протекторной и адаптогенной терапии (клофелином, даларгином), научно обосновать показания к ее применению при хирургическом лечении ДТЗ.

На основании результатов исследования установлено, что предлагаемые методы стресс протекторной и адаптогенной защиты клофелином и даларгином способствуют улучшению центральной и периферической гемодинамики, являются эффективными в предупреждении гиперэргической реакции гипофиза, надпочечников и поджелудочной железы. Применение клофелина и даларгина позволило усилить седативный эффект премедикации, стабилизировать психоэмоциональный фон пациентов, предупредить неблагоприятные реакции со стороны сердечно-сосудистой системы в предоперационном периоде. Наличием у применяемых стресс протекторных и адаптогенных препаратов (клофелин, даларгин) собственного седативного эффекта и способности потенцировать действие анальгетиков и гипнотиков, позволило уменьшить дозу последних на 40-55,5% при сохранении нужной глубины наркоза и стабильной гемодинамики.

Предлагаемая методика стресс протекторной и адаптогенной терапии (клофелином и даларгином) позволила избежать эпизодов гипертензии и тахикардии при ларингоскопии, интубации на травматичных этапах операции. Разработаны и внедрены в практику простые, экономичные, не требующие специальной аппаратуры, методы защиты больных при хирургическом лечении ДТЗ, способствующие улучшению качества лечения. 

К содержанию 13-й главы          К содержанию монографии

13.1. Современные аспекты предоперационной подготовки и анестезиологического пособия у пациентов, оперированных по поводу диффузно-токсического зоба

 

13.1.1. Диффузно-токсический зоб (определение, патогенез, классификация, клиническая картина, диагностика, лечение)

 

Зоб диффузный токсический (базедова болезнь, болезнь Грейвса, диффузный тиреотоксический зоб, болезнь Парри, болезнь Флаяни) – заболевание аутоиммунной природы, в основе которого лежит генетически обусловленный дефект иммунной системы, в результате которого клетки продуцируют антитела, способные оказывать стимулирующий эффект на щитовидную железу. Это приводит к нарушению обмена веществ и развитие патологических изменений в различных органах и системах (К. В. Савостьянов, 2004). ДТЗ наиболее частое заболевание, которое проявляется синдромом тиреотоксикоза, и на долю которого приходится до 90% всех его случаев (Н.Т. Старкова, 1983, 1991).

Диффузный токсический зоб встречается повсеместно. Наиболее часто заболевание возникает у людей в возрасте от 20 до 50 лет, причем женщины болеют в 5-10 раз чаще, чем мужчины. Не менее чем у 50% больных ДТЗ сочетается с эндокринной инфильтративной офтальмопатией (И.И.Дедов, 2000).

Патогенез

 

Диффузный токсический зоб является аутоиммунным заболеванием, причина которого обусловлена первичным дефектом Т-лимфоцитов. Наследственно обусловленный дефицит Т-супрессоров приводит к мутации «запрещенных» клонов хелперов Т-лимфоцитов, в результате чего синтезируются тиреоидстимулирующие антитела, относящиеся к группе иммуноглобулинов G. Эти антитела связываются с рецепторами тиреотропного гормона на фолликулярных клетках щитовидной железы, что приводит к диффузному увеличению железы и стимуляции выработки тиреоидных гормонов (А.Д. Адо с соавт., 1994; A. Grossman, 1998).

Классификация степени увеличения щитовидной железы по Николаеву О.В. 1955 г.

 

Степень 1 – пальпаторно определяется увеличение перешейка щитовидной железы;

Степень 2 – пальпаторно определяются увеличенные боковые доли щитовидной железы;

Степень 3 – увеличение железы заметно при осмотре («толстая шея»);
Степень 4 – значительное увеличение щитовидной железы (зоб ясно виден);

Степень 5 – зоб огромных размеров, затрудняющий дыхание.

1 и 2 степень относят к увеличению щитовидной железы, а 3-5 степень увеличения щитовидной железы является собственно зобом.

 

Классификация степени увеличения щитовидной железы ВОЗ 1994 г.


Степень 0 – зоба нет.
Степень 1 – зоб не виден, но пальпируется, при этом размеры его долей

больше дистальной фаланги большого пальца руки обследуемого.
Степень 2 – зоб пальпируется и виден на глаз.

Для оценки размеров щитовидной железы рекомендуется классификация ВОЗ 1994 г. Данная международная классификация упрощена, доступна врачам всех специальностей и позволяет сравнивать данные разных стран.

Избыток тиреоидных гормонов способствует увеличению чувствительности адренорецепторов к катехоламинам, что приводит:

  • к активации катаболизма белков,
  • торможению перехода углеводов в жиры,
  • мобилизации жиров из депо.

Следствием этого является:

  • снижение массы тела,
  • усиление моторики желудочно-кишечного тракта и другие проявления заболевания,
  • аутоантитела воздействуют на ткани ретробульбарной клетчатки и глазодвигательных мышц, вызывая развитие офтальмопатии.

Гормоны щитовидной железы являются показателями выраженности нейроэндокринных реакций. Они повышают метаболизм, расход кислорода и теплообразования в тканях. Повышение метаболизма ведет к расстройству как центральной гемодинамики (тахикардия, повышение ОПСС и АД), так и органного кровотока (В. Шрейдер, 1987; Р.М. Габдулхаков с соавт., 2004).

Клиническая картина

 

Развитие клинических признаков диффузного токсического зоба связано с избыточной секрецией тиреоидных гормонов и их влиянием на различные органы и ткани (В.Н Никитин, 1989; М.И, Балаболкин, 1989). В частности, с повышением образования тепла (калоригенное действие), увеличением потребления кислорода, что отчасти связано с разобщением окислительного фосфорилирования (А. Croot et al., 1989).

Большинство эффектов избытка тиреоидных гормонов опосредуется через симпатическую нервную систему: тахикардия, тремор пальцев рук, языка, всего туловища, потливость, раздражительность, чувство беспокойства и страха. Нарушения сердечно-сосудистой деятельности проявляются в виде тахикардии, пульс даже в период ночного сна более 80 ударов в минуту, повышения систолического и снижения диастолического артериального давления, увеличение пульсового давления, приступов мерцательной аритмии, появления ее постоянной формы с развитием сердечной недостаточности ( И.И. Дедов, 1992, 1995; Е.А. Холодовой, 1996; A. Grossman, 1998).

Сосуды кожи расширены, в связи, с чем она теплая на ощупь, влажная. Помимо этого, на коже у некоторых больных выявляется витилиго, гиперпигментация складок кожи, особенно в местах трения (шея, поясница, локоть и др.), крапивница, следы расчесов (зуд кожи, особенно при присоединении поражения печени), на коже головы – алопеция (локальное выпадение волос) (С.А.Бутрова, 1992).

Сердечно-сосудистые изменения обусловлены действием избытка тиреоидных гормонов на сердечную мышцу, что приводит к нарушению многих внутриклеточных процессов (разобщение окислительного фосфорилирования и др.), формированию синдрома тиреотоксического сердца (И.И. Дедов, 1995, 2000). При обследовании на ЭКГ, помимо синусовой тахикардии, может выявляться синусовая аритмия, высокий вольтаж зубцов, ускорение или замедление предсердно-желудочковой проводимости, отрицательный или двухфазный зубец Т, мерцательная аритмия. У лиц пожилого возраста тиреотоксикоз может проявляться исключительно приступами мерцательной аритмии, что представляет определенную трудность для диагностики заболевания (А.И.Воробьев и соавт., 1992).

Повышенное образование тепла вследствие усиления обмена веществ под влиянием тиреоидных гормонов приводит к увеличению температуры тела. Отмечается повышенный аппетит, жажда, нарушение функции желудочно-кишечного тракта, диарея, умеренное увеличение печени, а в некоторых случаях даже незначительно выраженная желтуха (Н.Т.Старкова, 1991).

При обследовании выявляются повышение активности аминотрансфераз и щелочной фосфатазы в сыворотке крови и избыточная задержка сульфобромфталеина. Больные худеют. Развивается мышечная слабость, как следствие не только изменения мышц (катаболизм белка), но и поражения периферической нервной системы (А.Г.Чучалин с соавт., 1996).

Нарушения функции ЦНС проявляются раздражительностью, беспокойством, повышенной возбудимостью, лабильностью настроения, потерей способности концентрировать внимание (больной переключается с одной мысли на другую), расстройством сна, иногда депрессией и даже психическими реакциями (А.И.Воробьев с соавт., 1992).

При диффузном токсическом зобе в большинстве случаев имеются характерные изменения со стороны глаз. Глазные щели расширены, что создает впечатление гневного, удивленного или испуганного взгляда. Широко расширенные глазные щели часто создают впечатление наличия экзофтальма. Характерно редкое мигание (симптом Штельвага), пигментация век (симптом Еллинека), как правило при длительном и тяжелом течении заболевания. При взгляде вниз между верхним веком и радужной оболочкой появляется участок склеры (симптом Грефе). При взгляде вверх также обнаруживается участок склеры между нижним веком и радужкой (симптом Кохера). Нарушение конвергенции глазных яблок (симптом Мебиуса). При взгляде прямо иногда выявляется полоска склеры между верхним веком и радужной оболочкой (симптом Дельримпля). Развитие этих симптомов связано с усилением тонуса гладких мышечных волокон, участвующих в поднимании верхнего века, которые иннервируются симпатической нервной системой. (Н.Т.Старкова, 1991; А.Г. Чучалин с соавт., 1996).

Диффузный токсический зоб сопровождается повышением скорости обмена кортикостероидов в организме, усилением их распада, выведения и преимущественным образованием менее активных соединений. В результате, при этом заболевании развивается относительная надпочечниковая недостаточность, которая усиливается при тиреотоксическом кризе. Кроме того, при тиреотоксикозе вообще, а особенно при тиреотоксическом кризе наблюдается активирование калликреин-кининовой системы, что проявляется резким повышением содержания брадикинина, кининогена, активности кининаз и других компонентов системы. Эти нарушения приводят к выраженным расстройствам микроциркуляции, развитию необратимой гипотензии и коллапса, которые являются неотъемлемой частью клинической картины финальной стадии тиреотоксического криза (Н.Т.Старкова, 1991; И.И. Дедов, 1995; А.Г. Чучалин с соавт., 1996).

Диагноз и дифференциальная диагностика

 

Диагноз ДТЗ не вызывает каких-либо трудностей и устанавливается на основании данных клинико-лабораторных (определение в сыворотке общего Т4 и Т3, и свободного Т4, ТТГ) (Г.А. Герасимов, 1998) и функциональных методов исследования (УЗИ с определением объема и положения железы, биопсия щитовидной железы под контролем УЗИ с последующим гистологическим исследованием полученного материала (Т.А. Зыкова с соавт., 1996).

 

Лечение диффузно-токсического зоба

 

В настоящее время существуют три основных подхода к лечению ДТЗ, а также других заболеваний, протекающих с синдромом тиреотоксикоза:

1. консервативная терапия;

2. радиологический метод – терапия радиоактивным йодом – 131;

3.оперативное лечение (субтотальная резекция щитовидной железы).

1. Консервативная терапия

 

При впервые выявленном ДТЗ избирается тактика длительной консервативной терапии тиреостатиками. В последнее время больше внимания уделяют лечению радиоактивным йодом. Следует отметить, что ДТЗ хорошо излечим по синдрому тиреотоксикоза (И.И. Дедов с соавт., 1992). Средствами патогенетической терапии в данном случае являются производные тиомочевины, к которым относятся меркаптоимидазол и пропилтиоурацил. Среди побочных эффектов препаратов особое внимание следует уделять состоянию костномозгового кроветворения в связи с возможностью развития лейкопенических реакций вплоть до агранулоцитоза (в 1% случаев), симптомами которого являются появление лихорадки, болей в горле, поноса. У 1–5% бывают аллергические реакции в виде кожной сыпи, сопровождающиеся зудом, тошнота (В.В. Фадеев, 2005). В качестве симптоматической терапии назначают б-адреноблокаторы до нормализации ЧСС, после чего дозу постепенно снижают вплоть до отмены. Кроме того, б-блокаторы устраняют тремор, потливость, тревожность (А.И.Воробьев с соавт., 1992., А.Г.Чучалин с соавт., 1996).

2. Терапия радиоактивным йодом

 

В настоящее время расширяются показания и возрастные рамки для проведения терапии радиоактивным йодом, учитывая сравнительную безопасность и эффективность этого метода. По данным D. Glinoer, (1999) (анкета европейской тиреоидологической ассоциации), при впервые выявленной неосложненной болезни Грейвса-Базедова у 40-летней женщины, имеющей детей и не планирующей беременность, в Европе и Японии была бы избрана тактика начального назначения терапии йодом 131 в 20%; в США – в 70% аналогичных случаев. При радиойодтерапии частота гипотиреоза достигает около 80%, рецидив наблюдается менее чем в 5% случаев (В. В. Фадеев, 2005). 

3. Оперативное лечение

 

Вопрос о необходимости хирургического лечения при ДТЗ возникает при следующих ситуациях:

1. возникновение или обнаружение узлов на фоне ДТЗ;

2. большой объем железы (более 45 мл);

3. объективные признаки сдавления окружающих органов;

4. загрудинный зоб;

5. рецидив ДТЗ после полноценного курса тиреостатической терапии;

6. непереносимость тиреостатиков, развитие агранулоцитоза.

Оперативное лечение проводится по достижении эутиреоза тиреостатиками. Чаще применяется субтотальная резекция щитовидной железы по О. В. Николаеву, с внутрикапсулярной перевязкой сосудов и сохранением нижнезаднего отдела железы, прикрывающего возвратные гортанные нервы и околощитовидные железы (С. Зографски, 1977). 

К содержанию 13-й главы          К содержанию монографии

13.1.2. Нейроэндокринные реакции и метаболические нарушения в организме пациента в ответ на хирургическое вмешательство

 

13.1.2.1. Стрессовые реакции пациента в ответ на хирургическое вмешательство

 

Комплекс общих взаимосвязанных эндокринных, иммунных и воспалительных изменений, развивающихся в ответ на операцию и на возникающую после неё боль, рассматривают как «стрессовую реакцию». H. Selye в 1936 году определил понятие «стресс» как «неспецифическую реакцию организма на любую его нагрузку (H. Selye, 1936, 1960). Последние два десятилетия в обычно используемое определение стрессовых реакций стали включать и нейроэндокринные феномены. При этом учитывали уровень чувствительных гормонов и тем самым давали количественную характеристику физиологических процессов. Гормоны питуитрино-адреналовой группы, катехоламины мозгового слоя надпочечников и многочисленные гормоны, регулирующие обмен углеводов и липидов, самым тесным образом участвуют в нейроэндокринных реакциях на хирургическое вмешательство (B. Scheinin, 1987).

Помимо этих «классических» гуморальных проявлений стрессовых реакций, следует учитывать сердечно-сосудистую и иммунную адаптацию в периоперационном периоде (D.B. Carr, 1999).

Известно, что физиологические реакции на операцию, травму или боль вносят свой вклад в повреждающее влияние на организм пациента. Неблагоприятные сдвиги выражаются в усилении катаболизма, повышении работы сердца, склонности к аритмии, коагулопатии и иммуносупрессии (И.П. Назаров, 2005).

Само оперативное вмешательство порождает разнообразные тканевые повреждения на месте операционной травмы. Помимо этого, любая хирургическая операция вызывает комплексные расстройства деятельности различных органов и систем больного. Обусловлено это тем, что одновременно с разрушающим воздействием на ткани, хирургическое вмешательство вызывает интенсивное раздражение нервных окончаний в зоне операции. Передача импульсов, необычных по своему характеру и амплитуде, в высшие нервные центры способствует появлению функциональных нарушений ЦНС, которые, в свою очередь, вызывают различные, порой очень тяжелые, биохимические, гормональные и функциональные расстройства на уровне всех аппаратов и систем организма (J.J. Bonica, 1990; R.L.Verrier, 1991). Вот почему местная, сильно выраженная агрессия никогда не остается локализованной, она вызывает последствия, сказывающиеся на всем организме (И.П. Назаров, 2005). 

В настоящее время под хирургическим стресс – ответом понимают совокупность патофизиологических изменений в организме, вызванных метаболическими и воспалительными (иммунными) реакциями, индуцированными операционной травмой. Общий метаболический эффект гормональных изменений заключается в усилении процессов катаболизма с мобилизацией субстратов энергии, а также задержкой воды и солей. Наиболее значимую роль в механизмах эндокринного стресс – ответа играет активация симпатического компонента вегетативной нервной системы, результатом которой является увеличение секреции норадреналина в пресинаптических нервных окончаниях и повышение концентрации циркулирующего адреналина за счет стимуляции его выработки надпочечниками (М. Сепеда с соавт., 2004).

Основное клиническое значение имеет увеличение плазменной концентрации кортизола и глюкозы, абсолютная величина которой определяется тяжестью хирургической травмы. Продукция глюкозы увеличивается за счет гликогенолиза в печени, индуцируемого симпатической адренергической стимуляцией. Глюконеогенез также стимулируется контррегуляторными гормонами (А.М.Овечкин, 1998).

Повышенная секреция кортизола стимулирует белковый катаболизм. Отрицательный азотистый баланс в период катаболической фазы послеоперационного периода является результатом нарушенного равновесия между синтезом и распадом белка. Сдвиг этого баланса в сторону распада является результатом активации одного или нескольких элементов классического гормонального стресс – ответа (А.М.Овечкин, 1996, 1998). Таким образом, природа реакций, приводимых в действие хирургическим вмешательством, сложна. Она включает в себя как гуморальные, так и воспалительные механизмы (С.В. Аничков, 1974; А.М. Овечкин, 2003; И.П. Назаров, 2005; Р.G. Smelik, 1983; K.M. Hargreaves, 1991). 

К содержанию 13-й главы          К содержанию монографии

13.1.2.2. Стрессовые гормоны

 

Выделяют две главные системы гормональной секреции (оси), участвующие в нейроэндокринных реакциях на хирургический стресс. Это ось гипоталамус – гипофиз – надпочечники (ГГН) и симпато – адреномедуллярная система. Последняя накапливает и высвобождает катехоламины (норадреналин из периферических нервов и адреналин из мозгового вещества надпочечников). Адреномедуллярная система высвобождает также и опиоиды, в частности лей – и мет-энкефалины, производные проэнкефалина (G.P. Zaioga, 1988).

Система ГГН вносит свой вклад продукцией трофических гормонов гипоталамусом, стимуляцией гипофиза, эндорфин, гормон роста и пролактин. Циркулирующий в крови выделяющего АКТГ, – АКТГ стимулирует надпочечники, которые в свою очередь усиливают секрецию кортизола и альдостерона (А. Munck, 1984).

После 40-летних исследований установлены основные принципы секреции АКТГ гипофиза (N.Yasuda et al., 1982; А.Ф. Блюгер с соавт., 1987). Глюкокортикоиды типа кортизола непосредственно тормозят синтез и выделение АКТГ. Одновременно, они усиливают синтез катехоламинов в мозговом слое надпочечников (A.Grossman, 1988). Высокая концентрация АКТГ в крови стимулирует активность симпатической нервной системы и адреномедуллярных формирований, вызывая реакции, которые не отличаются от таковых при стрессе. Происходит повышение артериального давления, учащение пульса, увеличение содержания норадреналина и адреналина в плазме (A.J. Dunn, 1990). АКТГ и в-эндорфин являются производными одного вещества – проопимеланокортина (ПОМК). Это вещество подвергается серии протеолитических расщеплений и модификаций в кортикотрофах передней доли гипофиза, трансформируясь при этом в АКТГ и в в-липотропин. Последний в свою очередь образует другие вещества при расщеплении, в том числе и в-эндорфин. Помимо центрального анальгезирующего действия, эндогенные опиоиды, попавшие в общую циркуляцию, оказывают обезболивающее и противовоспалительное действие на периферии в местах повреждения тканей (M.E. Keller-Wood, 1984; T.O. Bruhn, 1987).

Поскольку секреция опоидных пептидов является одним из компонентов активации системы ГГН, то вполне закономерным представляется ингибирующее влияние на этот процесс экзогенных опиоидов. В связи с этим, снижение реакции в системе ГГН на фоне введения опиоидов не обязательно означает адекватное обезболивание (И.П. Назаров, 2005; A. Munck, 1984).

Опубликованы ограниченные и иногда противоречивые сведения по поводу нарушения функции тиреоидных гормонов и их динамики во время стресса. Известно, что гормоны щитовидной железы повышают чувствительность некоторых тканей к катехоламинам (В.Г.Баранова, 1977). Секреция тиреоидстимулирующего гормона гипофиза снижается, содержание в плазме активных форм тиреоидного гормона (трийодтиронин, тироксин) также уменьшается. Одновременно нарастает содержание неактивных форм, например, реверсированного Т3 (Дж. С. Эверли, 1985; J. Cavagnaro, 1988). Нормализация этих сдвигов наступает спустя 1 неделю после травмы или операции.

К содержанию 13-й главы          К содержанию монографии

13.1.2.3. Метаболические реакции пациента на оперативное вмешательство

 

Более 50 лет назад F. Guthbertson обнаружил нарушения обмена, вызванные костными и иными повреждениями. Он выделил две фазы этих нарушений: фазу «отлива» и фазу «прилива». Первая (фаза «отлива») отражает снижение метаболических процессов. Они опускаются ниже уровня, ожидаемого по расходу потребляемой энергии.

Фаза «отлива» характеризуется относительно низким потреблением кислорода и ослабленной способностью к продукции тепла. Длительность этой фазы зависит от многих факторов, например, от тяжести повреждения и проводимого лечения, но обычно ее продолжительность не более суток. Содержание катехоламинов, кортизола, глюкагона и гормона роста в плазме обычно повышено, а концентрация инсулина снижена по сравнению с соответствующим уровнем глюкозы. 

Фаза «отлива» сменяется фазой «прилива», в которой преобладают процессы катаболизма. Ускоряются показатели обмена, учащается пульс, повышаются температура тела, потребление кислорода, увеличивается выделение азота с мочой, растут и другие показатели усиленного распада белков. Продолжительность и интенсивность этой фазы варьируется в зависимости от тяжести и природы поражения (K.N. Frayn, 1986; T.W. Hensle, 1988).

К содержанию 13-й главы          К содержанию монографии

13.1.2.4. Обмен глюкозы

 

После тяжелых травм или оперативного вмешательства нарушается нормальная регуляция процессов, как поглощения, так и высвобождения глюкозы. В этом участвуют несколько механизмов. Гипергликемия после операции отражает недостаточность процессов двойной обратной связи, когда повышенная концентрация глюкозы в крови должна тормозить ее образование в печени и усиливать потребление на периферии (M.P. Lange, 1985). В обычных условиях увеличение уровня глюкозы в крови стимулирует выделение инсулина. Под действием этого гормона усиливаются периферический клиренс глюкозы, ее потребление мышцами и жировой тканью.

Непосредственно после травмы высокий уровень катехоламинов в крови подавляет секрецию инсулина поджелудочной железой (Н.М. Аренгауз, 1987). Лишь в последующем концентрация инсулина в плазме значительно возрастает, даже выше уровня, соответствующего содержанию глюкозы. Замедленный подъем уровня инсулина в крови отражает, во-первых, прекращение сдерживающего адренергического влияния на его секрецию и, во-вторых, стимуляцию его высвобождения аминокислотами, в частности, аргинином, мощным ускорителем инсулиновой секреции. Несмотря на повышение концентрации инсулина, его анаболическое действие ослабевает («инсулиновая резистентность»). Таким образом, в послеоперационном периоде повышается продукция глюкозы, истощаются ее запасы, мобилизуются жиры и нарастают процессы окисления (M. Wiener et al., 1987).

К содержанию 13-й главы          К содержанию монографии

 

13.1.2.5. Обмен липидов

 

Повышение уровня свободных жирных кислот и глицерола происходит уже через 2 ч после травмы или операции. Усиленное окисление жиров наблюдается в фазе прилива, так как большая часть любой энергетической потребности удовлетворяется за счет метаболизма жиров. Положительная корреляция отмечается между количеством образующихся при этом калорий и тяжестью повреждения (В.Н. Никитин и соат.,1989). Липолиз жировой ткани стимулируется адреналином и потенцируется кортизолом, гормоном роста и глюкагоном (T.W. Hensle, 1988).

Как было упомянуто выше, под влиянием роста уровня этих гормонов в крови нарушается способность инсулина тормозить липолиз, и усиливается образование свободных жирных кислот. Действительно, мобилизация жировых запасов после травмы или операции происходит даже в случаях дополнительного введения глюкозы в количествах, обеспечивающих энергетические потребности (M. Wiener, 1987).

К содержанию 13-й главы          К содержанию монографии

13.1.2.6. Обмен белков

 

После повреждений усиливается как синтез, так и деградация белков. Процессы катаболизма преобладают в скелетных мышцах (запасы белков), рыхлой соединительной ткани и внутренних органах. Степень выраженности катаболизма варьирует в зависимости от тяжести стресса и может быть оценена по выделению с мочой 3-метилгистидипа (R.R. Wolfe, 1987). Происходит выраженное усиление процессов окисления разветвленных цепей аминокислот, становящихся субстратом глюконеогенеза. После этого аминокислоты уже непригодны для воссоздания белков.

Таким образом, увеличивается выделение азота с мочой, и прогрессивно уменьшаются белковые резервы организма. Основным источником энергии, поставляемой белками, являются скелетные мышцы, в которых после операции или травмы снижается синтез белков и усиливается их катаболизм (D.H. Elwyn, 1987).

К содержанию 13-й главы          К содержанию монографии

13.1.2.7. Иммунологические реакции

 

Убедительные клинические и экспериментальные факты указывают на общее нарушение гуморального и клеточного иммунитета под влиянием травмы или операции (И.П. Назаров, 2005). После стресса снижается реакция на митогены и антигены, ослабевают опосредованная лимфоцитами цитотоксичность и гиперчувствительность замедленного типа, задерживается отторжение кожных лоскутов, уменьшаются реакции антител и активность естественных киллерных клеток (Е.В. Волошенко, 2000).

В условиях эксперимента было продемонстрировано, что стресс ускоряет рост опухолей (T.M. Saba, 1975; E.S. Tecoma et al., 1985). Многие аспекты иммунодефицита, связанные со стрессом, были отнесены на счет известного иммунодепрессивного действия кортикостероидов, уровень которых нарастает в этом периоде. Глюкокортикоиды обладают не только лимфолитическим действием, они также угнетают секрецию факторов роста Т-клеток, необходимого для пролиферации антиген-активированных субпопуляций этих клеток. Из-за этого угнетается как митогенез, так и продукция интерлейкина-1 (M.E. Keller-Wood, 1984).

Помимо глюкокортикоидов, другие гормоны также могут действовать как иммуномодуляторы. Это катехоламины, гормон роста, пролактин и эндогенные опиоиды (E.S. Tecoma, 1985; C. Stein, 1990).

Таким образом, чувствительность иммунной системы к стрессу обусловлена наличием взаимосвязанных регуляторных влияний, существующих между иммунной и центральной нервной системами. Обоюдонаправленные связи поддерживаются и распределяются между нейроэндокринными гормонами, цитокинами, гормональными рецепторами, а также автономной нервной системой. Следовательно, иммунная система получает и передает сигналы от мозга, являясь интегрированной частью организма и его физиологических реакций на стресс.

К содержанию 13-й главы          К содержанию монографии

13.1.2.8. Гемодинамические нарушения при хирургической агрессии

 

Под влиянием операции в организме возникают глубокие и разнообразные нарушения гемодинамики (В.Д. Малышев с соавт., 1989). Причем, в случае благоприятного исхода, нарушения гемодинамики ликвидируются в течение нескольких часов или дней. Характер патологических изменений кровообращения при хирургической агрессии определяется комплексным воздействием операционной травмы и анестезии. Тяжелые оперативные вмешательства являются причиной выраженных изменений периферического кровообращения, которые могли бы привести к полнейшему нарушению гемодинамики, если бы не срабатывали адаптационные механизмы (Г.А. Бронштейн, 1976; Д.В. Островский, 1994; И.П.Назаров, 2005). 

Операция вызывает состояние повышенного симпатического тонуса и переориентировку барорецепторных рефлексов. Это приводит к повышению частоты сердечных сокращений и росту артериального давления (П.В. Пругов, 2002; И.П.Назаров, 2005; G.Aghajanian, 1978;). Соответственно возрастают работа сердца и потребление кислорода миокардом, что создает предпосылки к его ишемии, особенно при недостаточной проходимости венечных сосудов сердца. Снижение кардиальной перфузии может спровоцировать аритмию, но и без ишемии миокарда стресс является аритмогенным фактором (М.Н.Дубова с соавт., 1977; R.L.Verrier et al., 1991).

Также нельзя забывать и о кардиодепрессивном эффекте некоторых общих анестетиков, что в сочетании с операционной кровопотерей приводит к снижению системного давления и сердечного выброса (Б.Р. Гельфанд, 1977).

Воздействие стресса на сердечно-сосудистую систему заслуживает особого внимания при диффузно-токсическом зобе, так как дисфункция последней на фоне постоянно высокого уровня тиреоидных гормонов (включая аритмию, синусовой тахикардии, сердечную недостаточность) сопряжена с ростом числа осложнений и показателя смертности в периоперационном периоде (М.И. Неймарк с соавт., 1995, 1996). Боль не только увеличивает симпатический тонус и повышает содержание катехоламинов в крови, но также вызывает рефлекторное снижение парасимпатическою тонуса. Подобное нарушение равновесия между двумя отделами автономной нервной системы изменяет нормальное соотношение частоты сердечных сокращений и артериального давления (барорецепторный рефлекс) (R.L. Verrier, 1991).

Операционная травма, вызывая значительные нарушения сосудистого тонуса и ОЦК, приводит к выраженным сдвигам в работе сердца. В свою очередь при диффузно-токсическом зобе, избыток тириоидных гормонов приводит к дополнительным нарушениям со стороны сердечнососудистой системы, которые проявляются в виде синусовой тахикардии, мерцательной аритмии, сердечной недостаточности и гиперкинетическим типом кровообращения. Постоянно высокий уровень тириоидных гормонов приводит к развитию, так называемой, тиреотоксической кардиомиодистрофии в сочетание с гиповолемией и вазодилатацией (М.И. Неймарк с соавт., 1986, 1995, 1996; Д.Э Морган, 2003). Таким образом, стрессовое воздействие хирургической травмы на организм пациента на фоне диффузно-токсического зоба приводит к значительному снижению компенсаторных механизмов, что сопряжено с возрастанием риска оперативного вмешательства, в общем, и анестезиологического пособия в частности.

Продолжение 13-й главы        Следующая, 14 глава

К содержанию 13-й главы          К содержанию монографии

Влияние стресспротекции ганглиолитиками на изменение клеточного иммунитета при лор-операциях у детей

ГЛАВА 12. Влияние стресспротекции ганглиолитиками на изменение клеточного иммунитета при лор-операциях у детей.

К содержанию монографии       Следующая глава

Содержание главы:

12. Влияние стресспротекции ганглиолитиками на изменение клеточного иммунитета при лор-операциях у детей

12.1. Влияние стресс-протекции ганглиолитиками на клеточный иммунитет детей после аденотонзиллэктомии

12.2. Влияние стресспротекции ганглиолитиками на клеточный иммунитет детей при санирующих операциях на ухе

12.3. Влияние калипсола, пентамина, калипсола + пентамина на Т-лимфоциты в условиях in vitro 

ВЫВОДЫ

Литература


При операционной травме задача анестезиолога состоит в выборе такого варианта анестезиологической защиты, который бы отвечал тяжести оперативного вмешательства и приближался бы к понятию адекватной анестезии. Препараты, используемые для премедикации, в основном оказывают незначительное действие на иммунитет, а эффективная премедикация, предупреждая эмоциональный стресс, благоприятна и с точки зрения состояния иммунного гомеостаза. Среди факторов, определяющих иммунореактивность больных, одно из ведущих мест занимает анестезиологическое обеспечение – адекватная премедикация, правильный выбор метода анестезии, разумное сочетание компонентов анестезии. Это подтверждает концепцию о том, что частота и тяжесть послеоперационных инфекционных осложнений зависит от особенностей и адекватности проведенной анестезии (В.А. Гологорский с соавт., 1988; И.П. Назаров, 1983, 1984, 1999).

Известно, что степень угнетения реактивности лимфоцитов и клеточного иммунитета обнаруживает обратную корреляционную связь с кортизоловой реакцией на операционную травму в условиях наркоза. Это заставляет некоторых авторов делать вывод, что нарушение функции иммунитета является результатом нейрогуморальной реакции в виде повышения уровня адренокортикостероидов и катехоламинов на хирургический стресс. Следовательно, можно предположить, что целенаправленная антистрессорная терапия адреноганглиолитиками будет в определенной мере предотвращать нарушения иммунитета. Однако исследования у взрослых больных в этом направлении только начинаются (И.В. Лян, А.И. Евтюхин, 1992; И.П. Назаров с соавт., 1989, 1990, 1996, 1999), а у детей практически не проводились.

Операция является стрессом, при котором могут происходить нарушения не только со стороны кровообращения, дыхания, КЩС, водно-электролитного обмена, гемостаза, но и иммунной системы. Операционная травма и большинство анестетиков оказывают существенное влияние на иммунную систему организма, которая в значительной степени определяет течение и исход многих заболеваний и хирургических вмешательств (Б.Н. Зырянов с соавт., 1982; В.П. Гадалов, 1985; Е.В. Волошенко, 1991). Учитывая данные изменения, представляется возможным использование нейровегетативного торможения пентамином с целью профилактики иммуносупрессии. Кроме того, хирурги и анестезиологи часто имеют дело с больными, у которых иммунная защита уже исходно ослаблена. Ввиду этого, проблема угнетения иммунитета под влиянием хирургической травмы, анестезии и других стрессорных факторов чрезвычайно актуальна (И.П. Назаров с соавт., 1989–1991).

Доказана взаимосвязь стрессорных и иммунных реакций (Р.В. Петров, 1983; Н.В. Лян, Е.С. Смольянинов, 1986; И.П. Назаров с соавт., 1991). Одним из механизмов, реализующих иммуносупрессию у хирургических больных, является гиперфункция коры надпочечников и, возможно, всей системы гипоталамус–гипофиз–надпочечники в целом (В.П. Гадалов, 1985; И.П. Назаров с соавт., 1991). Поэтому полагают, что уже до и во время операции важно принять меры по предупреждению чрезмерных реакций нейроэндокринных систем. Поскольку анестетики влияют на нейрогуморальные реакции, сопровождающие операцию, то характер анестетика, глубина наркоза и меры по дополнительной защите от хирургического стресса могут играть важную роль в развитии клинической реакции организма на инфекции (Б.Н. Зырянов с соавт., 1982; Н.В. Лян с соавт., 1986; И.П. Назаров, 1989). Однако при ЛОР-операциях у детей этот вопрос не изучался.

В связи с широким использованием калипсола, как основного анестетика при оториноларингологических операциях, нами было изучено влияние операционной травмы в условиях внутривенной анестезии на изменения Т-клеточного звена иммунитета детей. Кроме того, определена эффективность защиты детей от иммуносупрессивного воздействия операционной травмы и анестезии с помощью создания нейровегетативного торможения пентамином.

Для определения Т-лимфоцитов применяли методику В.П. Лозового, В.С. Кожевникова с соавт., (1981, 1986). Согласно исследованиям авторов, способность Т-лимфоцитов взаимодействовать с эритроцитами барана обусловлена наличием на поверхности Т-лимфоцитов гликопротеиновой структуры Е-рецептора. Последний, в процессе дифференцировки и активации Т-лимфоцитов, изменяет свои свойства, что позволяет с помощью варьирования режимов розеткообразования идентифицировать Т-лимфоциты с определенными свойствами Е-рецептора, которые отражают функциональную принадлежность Т-клеток (Р.В. Петров, 1983; И.С. Фрейдлин, 1984; В.М. Зелесков, 1985; А.А. Ярилин, 1985; Б.Д. Брондз, 1987; В.А. Ляшенко с соавт., 1988; S. Lmatibul, A. Shore, 1978; E.L. Reinhers, C.F. Schlossman). При оценке количественной характеристики Т-лимфоцитов в периферической крови обращали внимание на общее количество Т-лимфоцитов (тЕ-РОК), на соотношение индукторов/хелперов и киллеров/супрессоров, которые находятся среди рЕ-РОК и вЕ-РОК, на содержание клеток предшественников (сЕ-РОК) и количество активированных Т-лимфоцитов (бЕ-РОК).

Иммунный статус отдельных контингентов людей зависит от комплекса климатических, промышленно-производственных и других факторов среды (Р.В. Петров, 1983). В связи с этим, нами проведена оценка клеточного звена иммунитета, субпопуляций Т-лимфоцитов в периферической крови у 20 здоровых детей в возрасте от 5 до 14 лет (табл.12.1.). Данные показатели мы приняли за норму для данной возрастной группы детей.

Таблица 12.1.

Количественная характеристика в периферической крови у здоровых детей г. Красноярска

 

Показатель

Процентное содержание

тЕ-РОК (тотальные) розетки

или общее количество Т-лимфоцитов

 

34,85 ± 2,7

рЕ-РОК (субкласс «ранних» розеткообразующих

клеток, индукторы/хелперы)

 

 22,6 ± 2,02

вЕ-РОК (субкласс «восстановленных» розетко-

образующих клеток, супрессоры/киллеры)

 

22,0 ± 1,96

сЕ-РОК (субкласс «стабильных» розеткообразу- ющих клеток)

 

4,65 ± 1,16

бЕ-РОК (субкласс «безосадочных» розетко-образующих клеток)

 

0,93 ± 0,36

Тр/Тв – соотношение индукторов/хелперов к киллерам/супрессорам

 

1,02 ± 0,30

Произведено исследование Т-лимфоцитов у 14 детей, перенесших аненотонзиллэктомию в условиях внутривенной анестезии калипсолом + седуксеном и калипсолом + седуксеном + пентамином. Количественный состав в изучаемых группах по 7 человек. Средний возраст детей составил 6,2 ± 2,1 и 6,4 ± 3,1 лет. Анестезия проводились по следующей методике. В 1-й группе детей в премедикацию включали атропин, промедол, седуксен, димедрол в/мышечно в возрастных дозировках за 30 минут до наркоза. Вводный наркоз осуществляли внутривенно калипсолом 2–3 мг/кг и седуксеном 0,2 мг/кг, релаксацию – дитилином 1–3 мг/кг. После интубации трахеи и перевода на ИВЛ, анестезию поддерживали в/венным введением калипсола в дозе 1/2–2/3 первоначальной, через 15–20 минут. Релаксация поддерживалась дитилином 1–2 мг/кг. Калипсол прекращали вводить за 20 минут до окончания операции. Во 2-й группе детей дополнительно в премедикацию включали пентамин в дозе 0,2–0,25 мг/кг, а во время анестезии его вводили в/венно по 0,1–0,2 мг/кг до достижения достаточной ганглиоплегии.

Изучено также влияние операционной травмы и анестезии на изменения Т-лимфоцитов в крови у 14 больных, которым были проведены санирующие операции на ухе под внутривенной анестезией калипсолом + седуксеном (1-я группа) и калипсолом + седуксеном + пентамином (2-я группа). Средний возраст 1-й исследуемой группы составил 5,6 ± 2,7 лет, 2-й – 5,9 ± 3,1 лет.

Группы были сопоставимы по количественному составу и объему оперативного вмешательства. Полученные на этапах исследования результаты сравнивали с исходными значениями в каждой группе и с контрольной (здоровые дети). Забор крови для исследования производили из периферической вены на трех этапах: 1 – исходное значение (в палате), 2 – на операционном столе после окончания операции и анестезии, 3 – на пятый день после операции.

Изучалось также влияние препаратов калипсола и пентамина, используемых для обеспечения анестезиологического пособия у детей, на Т-лимфоциты в условиях in vitro. Изучаемую группу составили относительно здоровые дети в количестве 20 человек, средний возраст которых был 6,0 ± 2,9 лет. Дозы препаратов рассчитывались, исходя из той концентрации, которая бывает в крови у больных во время анестезии. Для проведения калипсолового наркоза при ЛОР-операциях мы использовали анестетик из расчета 2–3 мг/кг. При внутривенном введении 2 мг/кг калипсола его концентрация в крови через 5 минут колеблется от 0,35 до 2,1 мкг/мл, а затем уровень препарата снижается. Учитывая выше изложенное, доза калипсола при добавлении в инкубационную среду составила 2 мкг/мл, а пентамина, с учетом лечебной дозы в 0,2 мг/кг для достижения ганглиоплегии – 0,2 мкг/мл. К выделенным лимфоцитам из периферической крови добавляли по 0,1 мл препаратов и инкубировали с ними в течение I часа в термостате при температуре 37°С. После этого, производили определение Е-РОК.

К содержанию 12-й главы       К содержанию монографии

12.1. Влияние стресс-протекции ганглиолитиками на клеточный иммунитет детей после аденотонзиллэктомии

Результаты изучения изменений Е-РОК у оперированных детей представлены в таблице 12.2. и на рисунке 12.1. При этом установлено, что в 1-й группе больных, оперированных без стресс-протекции пентамином, уже до операции отмечается снижение общего количества тЕ-РОК по сравнению с группой здоровых детей на 29,6 % и уменьшение субкласса ранних розетко-образущих клеток индукторов/хелперов на 28,8 %. Однако выявлено повышение клеток предшественников тимоцитов сЕ-РОК на 54,2 % от исходного значения. После проведенного оперативного вмешательства общее количество тЕ-РОК достоверно снижается как от исходного значения на 15,6 %, так и от контрольного на 40,6 %. Отмечается достоверное снижение cупреcсоров/киллеров как от исходной величины, так и от контрольной, соответственно, на 18,1 % и 23,7 %. Уменьшается количество субкласcа стабильных на 114 % и безосадочных клеток – на 140 % от исходного значения. Соотношение основных регуляторных субклассов рЕ-РОК и вЕ-РОК составило 0,97, но статистически недостоверно, при превалировании супрессорной активности.

На пятый день послеоперационного периода общее количество тЕ-РОК начинает восстанавливаться, приближаясь к исходному уровню. Следует отметить, что наблюдается дальнейшее снижение рЕ-РОК как от исходных данных, так и от контрольных на 6,9 % и 33,7 %. Количество супрессоров/киллеров сохраняется сниженным по сравнению с контрольной группой на 15 % (Р < 0,05), и с исходным значением, но статистически недостоверно. Соотношение рЕ-РОК к вЕ-РОК составляет 0,9 при повышенном содержании супрессоров по сравнению с хелперами.

Таким образом, у детей, перенесших аденотонзиллэктомию в условиях внутривенной анестезии калипсолом + седуксеном, отмечается иммуносупрессивное влияние операционной травмы и анестезии. Данные изменения в Т-клеточном звене иммунитета сохраняются и в послеоперационном периоде с постепенным возвращением к исходному состоянию.

Резюмируя результаты исследований, можно выделить следующие эффекты влияния операционной травмы и анестетика калипсола на изменение субпопуляций Т-лимфоцитов. Хирургическая травма является главным фактором, способствующим развитию стресс-реакции (Б.Н. Зырянов с соавт., 1982; В.П. Гадалов, 1985; И.П. Назаров с соавт., 1989, 1991).

Таблица 12.2.

Изменение Е-РОК в периферической крови у больных в операционном и послеоперационном периодах, перенесших аденотонзиллэктомию, n, (М+-m), Р

Количественная характеристика

Е-РОК %

Группы больных

 Этапы исследования

1

2

3

 

 

тЕ-РОК

К

34,85 + 2,7

 1

24,57 + 0,7

20,7 +0,7 < 0,001

22 + 1,3 > 0,1

 Р1

< 0,002

< 0,001

< 0,001

 2

33,85 + 5,2

28,57 +2,1 > 0,25

32,71 +3,6 > 0,5

 Р1

> 0,5

> 0,05

> 0,5

 

 

рЕ-РОК

К

22,6 + 2,0

 1

16,1 + 1,8

16,4 +3,9 > 0,5

15,0+ 2,5 > 0,5

 Р1

< 0,02

> 0,1

< 0,002

 2

25,4 + 4,3

20,6 + 4,5 > 0,1

21,4+ 2,1 > 0,25

 Р1

> 0 ,25

> 0,5

> 0,5

 

 

вЕ-РОК

К

22,0 + 1,9

 1

20,5 + 1,3

16,8 + 1,5 < 0,05

16,5 + 2,4 > 0,1

 Р1

> 0,5

< 0,05

< 0,05

 2

20,8 + 4,2

21,5 +5,5 > 0,5

20,5 + 4,0 > 0,5

 Р1

> 0,5

> 0,5

> 0,5

 

 

сЕ-РОК

К

4,65 + 1,1

 1

8,57 + 1,2

4,0 +1,0 < 0,002

5,42 + 1,66 > 0,1

 Р1

< 0,02

> 0,5

> 0,5

 2

6,1 + 1.51

9,7 + 3,1 > 0,25

9,8+ 1,3 < 0,05

 Р1

> 0,25

> 0,5

> 0,5

 

 

бЕ-РОК

К

0,93 + 0,36

 1

1,71 + 0,45

0,71 +0,4 > 0,05

2,0+0,3 > 0,5

 Р1

> 0,1

> 0,5

< 0,05

 2

0,57 +0,15

0,28 +0,15 > 0,1

0,48 +0,3 > 0,5

 Р1

> 0,25

> 0,1

> 0,25

 

 

Тр/в

К

0,93 +0,3

 1

0,7 +0,1

0,97 +0,2 > 0,5

0,9 +0,2 > 0,5

 Р1

> 0,5

> 0,5

> 0,5

 2

1,2 +0,3

0,9 +0,1 > 0,25

1,04 +0,2 > 0,5

 Р1

> 0,5

>0 ,5

> 0,5

* Условные обозначения: К – контрольная группа (здоровые), I— при анестезии калипсолом + седуксеном, 2 – калипсолом + седуксеном + пентамином; I этап – исходное значение (в палате), 2 этап – после экстубации, 3 этап – на 5-й день после операции; Р1 – рассчитано по отношению к контрольной группе. 

Последняя проявляется в эндокринных изменениях, в результате которых наблюдается активация системы гипоталамус–гипофиз–кора надпочечников с повышением в крови больных содержания катехоламинов (В.Б. Мищенко, 1972) и глюкокортикоидов (Е.Н. Маломан с соавт., 1975; И.П. Назаров, 1989; Е.В. Волошенко, 1991). Дополнительное стимулирующее воздействие на симпатоадреналовую систему оказывает калипсол. Наблюдается увеличение концентрации норадреналина, адреналина, кортизола (T. Oyma, 1973). В свою очередь, адреналин, обладая иммуносупрессорным действием, снижает процент Т-лимфоцитов (хелперов), сохраняя при этом уровень Т-супрессоров без изменения. Из перечисленных гормонов наибольшее иммуносупрессивное воздействие оказывает кортизол, который вызывает усиление дифференцировки пресупрессоров в супрессоры. Последние, в свою очередь, как субпопуляции, тормозят пролиферацию клеток, выработку антител различных классов (Р.В. Петров, 1983; В.П. Лозовой с соавт., 1986; В.А. Ляшенко с соавт, 1988; И.П. Назаров, 1989, 1991; E.L. Reinhers, C.F. Schlossman, 1980).

Учитывая данные изменения, представляется возможным использование нейровегетативного торможения пентамином с целью профилактики отрицательного влияния операционной травмы и анестезии на Т-клеточное звено иммунитета.

При исследовании показателей Е-РОК в периферической крови у больных, оперированных в условиях ганглиоплегии, обнаружено следующее (табл.10.2). Найдено, что во 2-й группе больных на этапах наблюдения общее содержание тЕ- РОК достоверно не отличается от исходных значений. После операции отмечено снижение тЕ-РОК по сравнению с контрольной на 18,1 %, что было значительно меньше, чем в 1-й группе. Как рЕ-РОК, так и вЕ-РОК сохранялись на исходном уровне, достоверно не отличались на этапах исследования и от контрольных значений. На 5-е сутки послеоперационного периода установлено достоверное увеличение малодифференцированных клеток тимоцитов сЕ-РОК на 60 %.

Обобщая полученные результаты, можно утверждать, что у больных, перенесших оперативное вмешательство под внутривенной анестезией калипсолом + седуксеном с дополнительной антистрессорной защитой пентамином, сдвиги в иммунной системе отмечаются в меньшей степени и быстрее устраняются, чем в 1-й группе. Ганглиоплегия способствует уменьшению стрессовой перестройке организма в ответ на операционную травму, позволяет надежно блокировать патологические реакции из области операционной раны, восстанавливает эндокринный ответ в послеоперационном периоде, в результате чего нормализуется количественный состав Е-РОК в периферической крови (И.П. Назаров с соавт., 1989, 1991; Е.В. Волошенко, 1991).

Рисунок 12.1. Изменение клеточного иммунитета у детей после аденотонзиллэктомии

Положительное влияние ганглионарной блокады по уменьшению иммунодепрессии во время оперативного вмешательства подтверждается данными исследования у взрослых больных (Б.Н. Зырянов с соавт., 1982; И.П. Назаров, 1989).

Гнойно-воспалительных осложнений в послеоперационном периоде в исследуемых группах не наблюдалось.

К содержанию 12-й главы       К содержанию монографии

12.2. Влияние стресспротекции ганглиолитиками на клеточный иммунитет детей при санирующих операциях на ухе

Данные исследования клеточного иммунитета у оперированных детей представлены в таблице 12.3. и на рисунке 12.2. При этом отмечено, что в 1-й группе больных исходное содержание общего количества тЕ-РОК достоверно снижено по сравнению с контрольной (на 28,8 %). В ходе исследования тЕ-РОК уменьшалось от исходного значения на втором и на третьем этапах, соответственно, на 35,5 % и 37,3 %. Снижение общего количества тЕ-РОК в послеоперационном периоде, по сравнению с контролем, еще больше углублялось (на 55,3 %). Содержание рЕ-РОК и вЕ-РОК в периферической крови у больных на этапах наблюдения достоверно изменялось только по сравнению с контрольной группой, в процентном отношении превалировали супрессоры над хелперными клетками.

Следовательно, у детей с наличием гнойно-воспалительного процесса среднего уха выявлено исходное снижение общего содержания тЕ-РОК. После произведенного оперативного вмешательства в условиях внутривенной анестезин калипсолом степень иммунодепрессии углубляется.

С целью уменьшения иммунодепрессивного влияния операции и анестезии использована дополнительная ганглионарная блокада пентамином. При этом обнаружено, что на этапах исследования количество тЕ-РОК так же снижается: после экстубации – на 33,6 %, на 5-е сутки послеоперационного периода – на 32,9 % от исходного значения, что указывает на меньшую иммуносупрессию, чем в 1-й группе. По сравнению с контрольной группой тЕ-РОК уменьшаются при исследовании статистически достоверно, но менее интенсивно, чем в 1-й группе. Количество рЕ-РОК и вЕ-РОК в периферической крови на этапах достоверно не отличается от исходного уровня, превосходство сохраняется за хелперной активностью Е-РОК. Данные показатели рЕ-РОК и вЕ-РОК достоверно снижены лишь по сравнению с контролем.

Таблица 12.3.

Изменения Е-РОК в периферической крови у детей после санирующих операций на ухе, выполненных под внутривенной анестезией калипсолом + седуксеном, калипсолом + седуксеном + пентамином, (М+m ), Р

 

Количественная характеристика

Е-РОК %

Группы больных

 Этапы исследования

1

2

3

 

 

тЕ-РОК

К

34,8 + 2,7

1

24,8 +3,7

16,0 + 1,67 < 0,02

15,57 + 1,6 < 0,02

Р1

< 0,02

< 0,001

< 0,001

2

26,8 + 3,4

17,81 +2,1 < 0,05

18,0+ 2,2 < 0,02

Р1

< 0,05

< 0,01

< 0,001

 

 

рЕ-РОК

К

22,61 + 2,0

 1

12,7 + 3,1

10,27 +1,8 > 0,5

9,85+ 2,1 > 0,25

Р1

< 0,01

> 0,001

< 0,001

 2

13,8 + 2,3

12,0 + 2,4 > 0,5

12,4+ 1,6 > 0,5

Р1

< 0 ,01

< 0,002

< 0,01

 

 

вЕ-РОК

К

22,0 +1,96

 1

11,1 + 1,8

11,8 +2,8 > 0,5

10,0 + 1.5 > 0,5

Р1

> 0,001

< 0,01

< 0,001

 2

13.2 +2, 4

11,5 +2,4 > 0,5

11.2 + 1,5 > 0,25

Р1

< 0,01

< 0,002

 <0,001

 

 

сЕ-РОК

К

4,65 +1,16

 1

3,57 +1,6

3,42 +0,75 > 0,5

4,0 + 0,75 > 0,5

Р1

< 0,5

> 0,25

> 0,5

 2

3,85 + 1.9

5,85 + 1,6 > 0,25

2,14+ 0,6 > 0,25

Р1

> 0,5

> 0,5

< 0,05

 

 

бЕ-РОК

К

0,93 +0,36

 1

2,0 +0,3

1,57 +0,75 > 0,5

2,14+0,6 > 0,5

Р1

< 0,02

> 0,5

> 0,1

 2

1,0 +0,6

2,0 +0,9 > 0,25

1.85 +1,05 > 0,5

Р1

> 0,5

> 0,5

> 0,5

 

 

Тр/в

К

1,02 +0,3

 1

1,6 +0,2

0,8 +0,09 < 0,001

0,9 +0,07 < 0,002

Р1

< 0,05

> 0,5

> 0,5

 2

1,04 +0,2

1,03 +0,3 > 0,5

1,1 +0,3 > 0,5

Р1

> 0,5

> 0 ,5

> 0,5

* Р1 – рассчитано по отношению к контрольной группе

Рисунок 12.2. Изменение клеточного иммунитета у детей после санирующих операций на ухе


При анализе течения послеоперационного периода у данной категории больных выявлено одно осложнение – тяжелая пневмония с экссудативным плевритом у ребенка 1-й исследуемой группы.

Таким образом, использование ганглиоплегии способствует уменьшению степени иммуносупрессии у больных при санирующих операциях на ухе.

К содержанию 12-й главы       К содержанию монографии

12.3. Влияние калипсола, пентамина, калипсола + пентамина на Т-лимфоциты в условиях in vitro 

 

Результаты исследований представлены в таблицах 12.4. и 12.5. При проведении пробирочных проб с препаратами установлено угнетение розеткообразования как при применении калипсола, пентамина, так и при их комбинации. Следует отметить, что калипсол подавлял активность Е-рецепторов Т-лимфоцитов – у 18 человек отмечалось снижение розеткообразования от 77,5 % до 28,3 % от исходного значения (в среднем на 49 %). В одном случае наблюдали стимуляцию розеткообразования, в другом – отсутствие изменений.

Таблица 12.4.

Характер действия калипсола и пентамина на тЕ-РОК у здоровых детей в условиях in vitro 

Действие препарата Название препарата
калипсол пентамин калипсол + пентамин

Подавление

розеткообразования

18 (90%) 20 (100%) 18 (90%)

Стимуляция

розеткообразования

1 (5%) 1 (5%)

Отсутствие изменений

1 (5%) 1 (5%)

Таблица 12.5.

Влияние калипсола и пентамина на относительное содержание (%%) тЕ-РОК при экспозиции in vitro 

Количество тЕ-РОК при экспозиции in vitro

____________

Здоровые дети

калипсол калипсол + пентамин пентамин

34,8±2,7

17,8±2,7 17,3±2,3 13,1±1,9

Р

<0,001 <0,001 <0,001


Ранее проведенные исследования в условиях in vitro показывают, что кетамин мало влияет на хемотаксис полиморфноядерных лейкоцитов, не изменяет митогенного ответа Т-лимфоцитов, не угнетает реакции бласттрансформации Т-лимфоцитов как у взрослых, так и у детей (В.П. Гадалов, 1985; Н.В. Лян с соавт., 1986). Данных по исследованию влияния калипсола в условиях in vitro на Т-лимфоциты, определяемые в периферической крови методом розеткообразования, мы не встретили.

Что касается изменений Т-клеточного звена иммунитета при использовании пробирочной пробы с ганглиоблокатором пентамином, то обнаружено также подавление Е-рецептора Т-лимфоцитов, которое проявляется в снижении общего количества тЕ-РОК от исходного значения в 20 случаях от 89,2 % до 22,8 % (в среднем на 63,3 %).

Использование комбинации двух препаратов калипсола и пентамина в пробирочной пробе также выявило подавление Е-розеткообразования в 18 случаях от 83,8 % до 28,6 % (в среднем на 50,4 %) от исходного значения.

Таким образом, при проведении пробирочных проб с препаратами, используемыми для комбинированной анестезии у детей во время ЛОР-операций, обнаружено снижение общего количества тЕ-РОК, что связано, вероятно, с подавлением активности Е-рецепторов Т-лимфоцитов. Известно, что Е-рецепторы характеризуются рядом свойств, к которым относятся постоянно осуществляемые и регулируемые процессы его синтеза, сбрасывания и реабсорбции, а также способности связывать различные вещества. В данном случае, возможно подавление активности Е-рецептора, его сбрасывание и нарушение связи между рецепторами и эритроцитами барана, что приводит к снижению общего количества тЕ-РОК. В условиях in vitro подавление розеткообразования, возможно, следует рассматривать как косвенный показатель высокой функциональной активности Т-клеток. Напротив, стимуляция Т-розеткообразования может служить показателем низкой функциональной активности Т-лимфоцитов (В.С. Кожевников, 1981; И.С. Фрейдлин, 1984; А.А. Ярилин, 1985; Б.Д. Брондз, 1987; В.А. Ляшенко с соавт., 1988; S. Lmatibul, A. Shore, 1978; E.L. Reinhers, C.F. Schlossman, 1980).

Следовательно, в условиях in vitro калипсол в сочетании с пентамином приводит к угнетению розеткообразования, а в условиях in vivo метод комбинированной анестезии калипсолом с ганглиоплегией пентамином способствует уменьшению иммуносупрессии в ответ на хирургический стресс. Механизм уменьшения степени иммуносупрессии во время оперативного вмешательства и в послеоперационном периоде при использовании данной комбинации препаратов осуществляется через влияние на нейроэндокринную систему.

К содержанию 12-й главы       К содержанию монографии

ВЫВОДЫ:


1. У здоровых детей г.Красноярска отмечается снижение общего количества тЕ-РОК, обусловленное климатогеографическими и промышленно-производственными особенностями региона.

2. Внутривенная анестезия калипсолом + седуксеном во время аденотонзиллэктомии оказывает умеренное воздействие на Т-клеточное звено иммунитета, вызывая активацию Т-супрессорной активности. В послеоперационном периоде восстановление уровня тЕ-РОК к исходному значению отмечается на 5 сутки, при этом сохраняется супрессивное влияние операционной травмы, проявляющееся в снижении субкласса рЕ-РОК, включающих в себя индукторы/хелперы.

3. У больных с гнойно-воспалительными заболеваниями внутреннего уха и сосцевидной области выявлено снижение исходного значения как тЕ-РОК, так и количественного состава Т-клеточного звена иммунитета. Операционная травма на фоне анестезии калипсолом + седуксеном вызывает активацию киллерно/супрессорных Т-лимфоцитов, которая сохраняется и на 5-е сутки послеоперационного периода.

4. Стресс-протекция ганглиолитиками надежно предотвращает иммуносупрессию, возникающую в послеоперационном периоде у детей в ответ на хирургическую и анестезиологическую агрессию при ЛОР-операциях, выполненных под внутривенной анестезией калипсолом + седуксеном.

В заключение данной главы можно сказать, что оценка тяжести операционного стресса и адекватности анестезиологической защиты должна проводиться на основании анализа функциональной активности комплекса гормональных систем, так же как степень выраженности послеоперационной иммуносупрессии определяться изучением ряда иммунологических тестов, которыми располагает в настоящее время клиническая иммунология. Это обусловлено сложностью функционирования иммунной и гормональных систем, их взаимоотношений на фоне исходной патологии организма, эмоционального и непосредственно операционного стресса, воздействия лекарственных и анестезиологических средств. Один из путей предупреждения послеоперационных осложнений и заболеваемости в результате иммуносупрессии – совершенствование известных и разработка новых методов анестезии, премедикации, послеоперационной анальгезии и дополнительной защиты с учетом тяжести хирургической травмы, исходного состояния эндокринной и иммунной систем. Определенный шаг в этом направлении представляет метод длительной антистрессорной терапии ганглиолитиками.

К содержанию 12-й главы       К содержанию монографии

 

ОСНОВНАЯ ЛИТЕРАТУРА:

 

  1. Брондз Б.Д. Т-лимфоциты и их рецепторы в иммунологическом распознавании /Отв. ред. А.В. Зеленин; АН СССР, Ин-т белка.-М.: Наука, 1987. – С. 391-459.
  2. Волошенко Е.В. Длительная антистрессорная терапия адреноганглиолитиками у хирургических больных. // Дис. канд.,- Красноярск, 1991.- С.185.
  3. Гадалов В.П. Иммунологические аспекты операционного стресса //Анестезиол. и реаниматол .-1985 .-№ 3.- С. 69-72. 
  4. Зелесков В.М. Достижения в исследовании физиологии и метаболизма фагоцитов //Журн. Микробиол., эпидемиол. и иммунол.- 1985.-№ 12.- С. 85-92.
  5. Зырянов Б.Н., Лян Н.В., Гуляев Г.В. Применение ганглиолитиков при обезболивании онкологических больных.- Томск: Изд-во ун-та, 1982.- 278 С.
  6. Кожевников B.C. Метод идентификации Т-лимфоцитов человека, несущих высокоафинные рецепторы для эритроцитов барана /Внедрение новых методов в практическое здравоохранение и научно-исследовательскую работу.- Новосибирск, 1981.- С.74-75. 
  7. Лозовой В.П., Кожевников В.С., Набиулмян Р.Р. Патогенез некоторых форм иммунодефицитов: проблема диагноза и терапии //Иммунодефициты и аллергология: Тез.докл./Под ред. Р.В.Петрова.- М.: 1986.- С.159.
  8. Лян Н.В., Смольянинов Е.С. Влияние нейровегетативного торможения на иммунологические показатели онкохирургических больных //Анестезиол. И реаниматол. – 1986.- № 3.- С.27-29.
  9. Ляшенко В. А., Дроженников В.А., Шолотковская И.М. Механизмы активации иммунокомпетентных клеток.- М.: Медицина, 1988.- С. 224-238.
  10. Маломан Е.Н., Ставинский Р.А. Глюкокортикоидная функция коры надпочечников при осложненных формах желчно-каменной болезни //Хир.,- 1975.- № 10.- С.100-106.
  11. Мищенко В.Б. Сосудистая стенка как эффекторный регулятор процесса свертывания крови и фибринолиза //Автореф. дисс. докт. мед. наук. – Новосибирск.- 1972.
  12. Назаров И.П. Профилактика иммунодепрессии у хирургических больных //Акт. вопр. реконструктивной и восстановительной хирургии.- часть 1. – Иркутск, 1989.- С.91-92 
  13. Назаров И.П., Винник Ю.С., Волошенко Е.В. и др. Изменение иммунитета и его коррекция в хирургии и анестезиологии. – Красноярск, 1991.- 25 с. 
  14. Петров Р.В. Иммунология.- М.: Медицина, 1983.- 368 с. 
  15. Фрейдлин И.С. Система мононуклеарных фагоцитов – Л.: Мед., 1984.- 272 с. 
  16. Ярилин А. А. Чувствительность Т-лимфоцитов человека к теофилину //Клеточные факторы регуляции иммуногенеза. – Новосибирск.- 1985.- С.24-39.
  17. Lmatibul S., Shore A/, Dosch H.M. Theophylline modulation of E-rosette formation: an indicator of T-cell maturation //Clin. Exp. Immynol. -1978. -Vol. 33, N. 3. -P. 503-513.
  18. Oyma T. Endocrine responses to anaesthetic agents. –Brit. J. Anaesth., 1973, v. 45, № 3, p. 276-281.
  19. Reinhers E.L., Schlossman C.F. The dfferentiation and function of human T-lymphocytes //Cell.- 1980.- Vol. 19, N. 4.- P. 82


К содержанию 12-й главы       К содержанию монографии

Следующая глава

Этиология, патогенез и принципы лечения аппендикулярного перитонита у детей

4-я часть              1-я глава 5-й части                2-я глава

Содержание монографии

ЧАСТЬ 5. Иммунопатология и эндотоксикоз при аппендикулярных перитонитах у детей и их коррекция (совместно с В.А.Юрчуком)

Содержание 5-й части:

Введение

Глава 1. Этиология, патогенез и принципы лечения аппендикулярного перитонита у детей (обзор литературы)

1.1. Этиология и классификация аппендикулярного перитонита

1.2. Роль синдрома эндогенной интоксикации в патогенезе перитонита

1.3. Иммунологические реакции при перитоните

1.4. Современные принципы лечения перитонита

Глава 2. Характеристика собственных наблюдений и методов исследования

2.1. Общая характеристика клинического материала

2.2. Методы исследования и оперативного лечения

Глава 3. Результаты исследования иммунной системы у детей с распространенным гнойным перитонитом

3.1. Исследование иммунного статуса у детей с распространенным гнойным перитонитом

3.2. Хемилюминесцентный анализ формирования механизмов иммунного статуса у детей при распространенном гнойном перитоните

Глава 4. Результаты лечения детей с распространенным гнойным перитонитом

4.1. Анализ течения послеоперационного периода у больных контрольной группы при традиционном методе лечения перитонита

4.2. Анализ течения послеоперационного периода у больных основной группы при использовании методики «управляемой лапаростомии»

ВВЕДЕНИЕ

Острые гнойные перитониты до настоящего времени занимают значительное место в структуре хирургической патологии у детей. Особой тяжестью течения и все еще представляющей серьезную угрозу для жизни ребенка остаются перитониты в терминальной стадии (110, 124, 250, 265). Поэтому поиск адекватных консервативных методов и подходов к хирургическому лечению данной патологии продолжает оставаться одной из актуальных проблем детской хирургии.

Эндогенная интоксикация при распространенном гнойном перитоните является одним из главных патогенетических звеньев (13, 14, 15, 43, 44, 188), что позволило широко использовать методы экстракорпоральной детоксикации (ультрафиолетовое и лазерное облучение крови, плазмоферез, гемо – и лимфосорбция) (44, 45, 48, 190), эффективно воздействующие на эндогенную токсемию (69, 74, 214, 215).

Все методы экстракорпоральной детоксикации имеют лечебный эффект только при полноценной санации брюшной полости, устраняющей источник непрерывного поступления токсинов (71, 73, 115). Однако до настоящего времени недостаточно изучен вопрос о показаниях к применению и эффективности данных методов в детской хирургии.

Спорным остается вопрос, как следует заканчивать операцию: зашивать брюшную стенку наглухо (16, 185) или использовать различные методы дренирования (10). Многие хирурги стали стремиться к открытому ведению брюшной полости всвязи с недостаточной эффективностью дренажных систем и опасностью влияния анаэробов на послеоперационное течение распространенного перитонита (103, 105, 107, 129, 154, 221).

Так как воспалительный процесс в брюшной полости – это основной источник эндотоксикоза при перитоните, патогенетически верны методы перитонеальной детоксикации (44, 58, 78, 86, 110). Лапаростомия является одним из них. До настоящего времени возникает много разногласий при оценке эффективности методик лапаростомии (43, 46, 47, 104, 105, 115, 190). Недостаточно также изучена эффективность данного вмешательства как метода детоксикации. Между тем не вызывает сомнения, что метод сопряжен с массивной хирургической агрессией, в связи с чем необходимы четкие аргументации к его применению, особенно в детской хирургии.

Использование метода лапаростомии как одного из способов хирургической санации брюшной полости при распространенном гнойном перитоните в терминальной фазе создает необходимость лабораторного контроля эффективности воздействия данного метода на эндотоксемию, возникающую при исследуемой патологии. Методами определения тяжести течения заболевания и эффективности проводимой терапии является исследование иммунного статуса, в том числе кинетики хемилюминесцентной реакции, и показателей, характеризующих степень эндотоксикоза (36, 82, 84, 100, 181, 187).

До недавнего времени изучение иммунологической реактивности организма при распространенном перитоните проводилось с помощью ограниченного числа методов, посредством которых оценивалась в основном, неспецифическая резистентность. Результаты этих работ внесли ощутимый вклад в развитие проблемы лечения перитонита, хотя и содержали достаточно противоречивые сведения (133). Так при обследовании больных перитонитом одни авторы указывали на снижение функциональной активности лейкоцитов (125), в то время как другие (72) отмечали в токсическую фазу повышение фагоцитарной активности на 20%. Одними авторами при гнойном перитоните было выявлено снижение содержания Т– и В-лимфоцитов (99, 130, 293), в то время как другие авторы (250) не отмечают отличий в содержании Т– и В-лимфоцитов и их активированных субпопуляций. Но практически всеми отечественными и зарубежными исследователями при распространенном гнойном перитоните отмечается выраженное нарушение иммунологической специфической и неспецифической резистентности (72, 99, 125, 130, 149, 227, 293). Развитие и исход заболевания в значительной степени зависят не только от тяжести патологического процесса в брюшной полости, но и определяются степенью иммунологических реакций пациента (1, 80, 92). Однако вопросы изменения иммунного статуса у больных детского возраста с терминальной стадией перитонита на фоне проведения лапаростомии в сочетании эфферентными методами детоксикации изучены недостаточно.

Несомненно, важным является необходимость исследования иммунологического статуса больных при использовании лапаростомии для выявления динамики изменения клеточных факторов системы иммуногенеза и оценки их прогностического значения во все фазы периоперативного периода (в период подготовки к операции, в раннем и отдаленном послеоперационных периодах).

Учитывая вышеизложенное, разработка и определение показаний к использованию «управляемой лапаростомии» при тяжелых формах аппендикулярного перитонита у детей является перспективным направлением при изучении данной патологии. Эта методика в сочетании с эфферентными методами очистки крови повысит эффективность санации брюшной полости, коррекции эндотоксикоза и иммунитета, что позволит улучшить результаты комплексного лечения данной патологии.

Вверх                  Содержание монографии

Глава 1. Этиология, патогенез и принципы лечения аппендикулярного перитонита у детей (обзор литературы)

 

1.1. Этиология и классификация аппендикулярного перитонита

Основной проблемой осложненного острого аппендицита является перитонит (61, 62). За последнее десятилетие отмечается стабилизация цифр летальности при остром аппендиците, колебания в пределах от 0,1 до 1,2 % (119, 196).

В этиологии перитонита основная роль отводится микробному заражению брюшной полости. Характер микрофлоры зачастую определяет прогноз заболевания (27, 205). В перитонеальном экссудате рост микрофлоры обнаруживается примерно в 95,1 % случаев (27, 207). Не удается выделить бактерии в связи со сложностью культивирования строгих анаэробов (27). Возбудителями перитонита чаще всего являются микроорганизмы желудочно-кишечного тракта (27). Микрофлора брюшной полости обычно представлена ассоциациями различных штаммов кишечной палочки с кокковой флорой, протеем, синегнойной палочкой или клебсиеллой, реже встречаются монокультуры (27, 163, 188, 207). В последнее десятилетие отмечается резкий рост число антибиотикорезистентных штаммов микроорганизмов и повышение их вирулентности, что значительно затрудняет проведение адекватной антибактериальной терапии (27, 109, 217).

Патологический процесс при перитоните протекает по законам, характерным для любого воспаления, однако в условиях замкнутой брюшной полости, оптимальном температурном режиме и благоприятной питательной среды он быстро прогрессирует (10, 61, 119).

Детский организм отличается от взрослого меньшим противовоспалительным потенциалом и незрелостью физиологических систем защиты от инфекции, поэтому у детей быстрее наступает “прорыв иммунитета” (61, 119, 224).

Перитонит, как частный вид воспаления, проходит все стадии, присущие воспалительной реакции. В зависимости от возраста больного, иммунологической реактивности и резистентности патогенной микрофлоры, давности заболевания проявления перитонита могут быть различны, что обусловило возникновение большого количества классификаций заболевания (10, 61, 119, 188, 192).

Классификация гнойного перитонита остается предметом многочисленных дискуссий. С первых попыток радикального хирургического лечения перитонита классификация этого заболевания претерпела множество изменений, дополнений и корректив. Попытки создать единую, приемлемую для клинического использования и включающую патогенетические звенья заболевания классификацию предпринимались хирургами еще в прошлом веке (133, 207).

Классификации, предложенные В.С. Маят, В.Д. Федоровым (1970 г.), К.С. Симоняном (1971 г.), широко используются среди детских хирургов на сегодняшний день.

К.С. Симонян (1971 г.) выделил в течение перитонита три стадии (фазы): реактивную, токсическую и терминальную. По характеру экссудата различают: серозный, серозно-фибринозный и гнойный перитонит. Это деление определяет выбор метода санации и дренирования брюшной полости во время операции, массивность антибактериальной терапии в раннем послеоперационном периоде до получения данных бактериологического исследования.

Одним из основных критериев в современной классификации перитонита считается его распространенность, так как от этого зависит правильная лечебная тактика и исход заболевания (133). Наиболее полной для клинического применения является классификация В.С.Маята и В.Д.Федорова (1973 г.), согласно которой по распространению перитонит делится:

1. Местный:

– ограниченный – воспалительный инфильтрат, абсцесс.

– неограниченный – ограничивающих сращений нет, процесс локализуется в одном из анатомических карманов брюшной полости.

2. Распространенный:

– диффузный – брюшина поражена на значительном протяжении, но процесс охватывает менее чем два этажа брюшной полости.

– разлитой – поражена брюшина более чем двух этажей брюшной полости.

– общий – тотальное поражение всего серозного покрова органов и стенок брюшной полости.

Детские хирурги, используя классификацию С.Я. Долецкого, В.Е. Щитинина (1982 г.), также подразделяют перитонит на две основные группы – общий (разлитой и диффузный) и местный (10, 61), а также каждый из них на три степени.

В зависимости от выраженности капсулы гнойника периаппендикулярный абсцесс разделяют (60, 61) на 3 стадии:

1 стадия характеризуется небольшими сроками заболевания, скоплением гноя около деструктивно измененного червеобразного отростка, рыхлым отграничением местного воспалительного процесса, инфильтрированными тканями, наличием рыхлых и нежных фибринозных наложений.

2 стадия отличается более продолжительными сроками заболевания, наличием более выраженной капсулы гнойника, стенки которого эластичны, что обуславливает их спадение после вскрытия гнойника и удаления червеобразного отростка.

3 стадия обусловлена большими сроками заболевания, наличием капсулы с плотными ригидными стенками, которые не спадаются после вскрытия абсцесса.

Анатомо-физиологические особенности детского возраста определяют динамику воспалительного процесса в брюшной полости. У детей преобладают разлитые формы перитонита. Очевидно, что развитие той или иной формы перитонита связано с тем, что в патогенезе ведущую роль играют процессы экссудации и отграничения, которые являются основными звеньями в развитии воспаления в брюшной полости. До настоящего времени единого взгляда на возникновение различных форм перитонита нет. Распространенность и течение воспалительного процесса в брюшной полости определяется, главным образом, индивидуальными особенностями брюшины купировать воспалительный процесс, локализуя последний около червеобразного отростка, а также реактивностью организма, вирулентностью микрофлоры, своевременностью и эффективностью лечебных мероприятий (60, 61).

В развитии разлитого аппендикулярного перитонита детскими хирургами (61, 229, 230) принято выделять три основных последовательных стадии, что позволяет достаточно четко формулировать объем и характер хирургических мероприятий.

Для начальной стадии разлитого перитонита (1) характерно наличие 2-3 дневной давности заболевания, среднетяжелого состояния больного, минимальных нарушений гомеостаза, в брюшной полости отмечается флегмонозный или гангренозный аппендицит, гиперемированная брюшина, серозно-гнойный выпот и отсутствие пареза кишечника.

В стадии разгара (2) разлитого перитонита у детей отмечается увеличение давности заболевания до 4 суток, при поступлении состояние больного приближается к тяжелому, имеются выраженные изменения гомеостаза, деструктивная форма аппендицита, со стороны брюшины наличие гиперемии, отечности, фибринозных наложений, обильного жидкого гнойного выпота, появление умеренного пареза кишечника.

В конечной стадии (3) разлитого перитонита состояние детей с давностью заболевания свыше 4 – 6 суток характеризуется как очень тяжелое, отмечаются выраженные изменения гомеостаза, в брюшной полости наличие грубых фибринозных наложений, межпетлевых гнойников, обильного густого гнойного выпота, присоединение выраженного пареза кишечника.

Вверх                  Содержание монографии

1.2. Роль синдрома эндогенной интоксикации в патогенезе перитонита

Ведущим фактором патогенеза и клиники наиболее тяжелых форм перитонита является эндогенная интоксикация (74, 207, 215, 221). Под синдромом эндогенной интоксикации подразумевается сложный симптомокомплекс клинических проявлений болезни, сочетающийся с нарушениями микроциркуляции, водного и электролитного обменов, кислотно-щелочного состояния, структурными и ультраструктурными изменениями в клетках органов и тканей (41, 44, 61, 86, 90, 201).

Чаще всего эндогенная интоксикация развивается при патологических состояниях, связанных с микробной агрессией, деструкцией тканей, нарушением обмена веществ, снижением функциональной активности естественной детоксикации (13, 24, 67, 78, 86, 96, 201).

В начальной стадии развития перитонита в результате микробной агрессии (в основном кишечной палочки) происходит массивное выделение бактериями экзотоксинов (термолабильного, нейротропного яда) (27, 109, 139, 140). Защитной реакцией организма является миграция в зону источника инфицирования фибробластов, гистиоцитов, нейтрофильных лейкоцитов, лимфоцитов, тучных плазматических клеток и других фагирующих элементов, которые активно захватывают внедрившуюся бактериальную флору и разрушают ее с помощью лизосомальных протеиназ. В результате повреждения микробных тел выделяется эндотоксин, который представляет собой термостабильный энтеротропный яд. При разрушении нейтрофильных лейкоцитов выделяются протеиназы, которые, всасываясь из очага воспаления в кровеносное русло, активируют плазменные кинины, усиливая протеолитическую активность крови (86). Повреждение тучных клеток и других тканевых элементов сопровождается высвобождением гистамина, серотонина и гепарина (27, 88, 112). Эти высокоактивные биогенные амины, микробные токсины, тканевые протеазы и другие полипептидные комплексы (202), то есть гуморальные факторы, всасываются в кровеносное русло, приводя к развитию токсемии и обусловливая, таким образом, один из главных факторов в патогенезе перитонита – интоксикационный синдром (109, 188, 192).

Неблагоприятное воздействие сосудисто-активных субстанций (гистамина, гепарина, серотонина, катехоламинов и кининов) проявляется, прежде всего, нарушениями в системе микроциркуляции. Выделяют три стадии циркуляторных нарушений (109, 114).

Вначале (1 стадия) эти изменения незначительны, они выражаются в повышении тонуса микрососудов (артериол, прекапилляров, капилляров, превенул, венул и артерио-венозных анастомозов), в увеличении количества гиалуронидазы и гистогематической проницаемости (ГГП), в усилении адгезивной и агрегационной функции тромбоцитов.

По мере прогрессирования заболевания в органах и тканях брюшной полости и вне ее (в легких, в почках, в печени, коже) развивается спазм микрососудов, уменьшается количество функционирующих капилляров (222), замедляется скорость кровотока, нарушаются реологические свойства крови: она становится более вязкой, понижается суспензионная стабильность эритроцитов, формируется стойкий тромбоэритроцитарный агрегат и диссеминированная тромбообразование (214) (2 стадия).

Обтурация микроциркуляторного русла агрегатами из форменных элементов крови приводит к развитию гипоксии органов и тканей, одновременно с изменением микрогемодинамики отмечается повышение гистогематической проницаемости, что ведет к нарушению обмена через сосудистую стенку кислорода, углекислоты, углеводов и белков, пропотевание последних через стенку сосудов в межклеточное пространство, в брюшную полость и в просвет кишок вызывает гипопротеинемию, снижение онкотического давления плазмы и диспротенинемию (9, 27, 136, 192, 216). Основные потери белка при перитоните помимо пропотевания в брюшную полость, обусловлены повышенным катаболизмом, усиленной выработкой антител, потерей белка через почки, секвестрацией его в просвете кишечника (201) и аутолизом тканевых протеинов (201, 229). Нарушение гемотканевого обмена белка затрудняет синтез биологически активных веществ и гормонов (инсулина, тироксина, адреналина, гидрокортизона, альдостерона и др.).

В связи с усиленной гистогематической проницаемостью наступают значительные потери жидкости, приводящие к уменьшению объема циркулирующей крови (ОЦК). Параллельно происходит значительная потеря воды и с частой рвотой, жидким стулом, испарением кожными покровами и легкими. В ответ на развивающуюся гиповолемию происходит спазм периферических сосудов и сосудов почек, вызывающих перераспределение крови с целью адекватного снабжения ею важнейших органов (сердце и головного мозга) (27, 173). В результате централизации кровообращения (27, 188, 224) возникают компенсаторная тахикардия и артериальная гипотония.

В дальнейшем в связи с перенапряжением и истощением защитно–адаптационных механизмов развивается 3 стадия – гипофункция микроциркуляторной системы. В результате гипоксии и интоксикации развиваются признаки печеночной, почечной недостаточности, которая еще более усугубляет интоксикацию, что можно объяснить истощением обезвреживающей функции печени (27, 38, 41, 97) и уменьшением почечной фильтрации из-за снижения почечного кровотока. В результате возникшей почечной ишемии выделяющийся в юкстомедулярной зоне почек ренин и ангиотензин, усиливают выработку альдостерона, который вызывает активную реабсорбцию натрия и, следовательно, задержку воды в кровеносном русле (90, 91). В связи с повышением осмотического давления наступает выделение гипофизом антидиуретического гормона, который повышает проницаемость почечных канальцев и способствует усилению реабсорбции воды. Развивается олигоурия, что способствует развитию острой почечной недостаточности (114, 115).

В связи с воздействием на центр терморегуляции бактериальных и тканевых токсинов, а также в результате нарушения превращения тепловой энергии в макроэргические связи в организме образуется гиперпродукция тепла. Теплоотдача через кожу снижена из-за спазма периферических сосудов. Все это приводит к развитию гипертермического синдрома. Повышение температуры на 1 градус вызывает увеличение основного обмена на 13 % (90, 91). В результате повышенного расхода энергии быстро истощаются запасы углеводов и начинают использоваться жиры и белки, распад которых в условиях гипоксии тканей ведет к накоплению большого количества недоокисленных продуктов, что также усиливает эндотоксикоз.

В начальной стадии заболевания отмечается умеренный метаболический ацидоз. По мере развития процесса включается дыхательная система как мощный компенсаторный механизм. Гиперпродукция углекислоты стимулирует дыхательный центр и приводит к компенсаторной гипервентиляции (одышке) и удалению избытка ее из организма. Параллельно с этим идет усиленное «вымывание» клеточного калия в просвет кишечника и замещение его ионами водорода, что также усиливает метаболический ацидоз (2, 27, 177). Плохой транспорт кислорода приводит к усилению процессов анаэробного гликолиза, в результате чего образуется большое количество молочной и пировиноградной кислот, что приводит к развитию тканевого ацидоза и усилению эндотоксикоза.

Основным источником образования энергии в организме являются углеводы. При перитоните происходит нарушение восполнения энергетических ресурсов с пищей, и начинают использоваться углеводы из собственных запасов организма. Это происходит в основном за счет гликогена печени, постепенно приводя к нарушению ее дезинтоксикационной функции. В качестве источника энергии начинают использоваться белки и жиры, распад которых в условиях тканевой гипоксии приводит к накоплению окси – и кетокислот.

В дальнейшем при прогрессировании перитонита в связи со значительными потерями хлора и калия может развиться метаболический алкалоз, который без коррекции калиевого обмена устранить не представляется возможным. Метаболический алкалоз наблюдается в терминальной стадии и является прогностически неблагоприятным признаком (2, 37, 168, 177).

Таким образом, все выше перечисленные патологические изменения прямым или косвенным образом повышают явления эндотоксикоза.

Ограничение моторной функции желудочно-кишечного тракта вначале возникает как рефлекторная защитная тормозная реакция, развивающаяся в ответ на бактериальное, химическое и механическое раздражение нервных окончаний брюшины. Затем по мере нарастания токсемии происходит органическое поражение нервного аппарата в кишечной стенке (27, 73, 172). В результате уменьшения функциональной деятельности кишок и вследствие развивающихся микроциркуляторных нарушений в просвете их начинает скапливаться значительное количество жидкости (27, 73, 173). Возникшее повышенное внутрикишечное давление усиливает нарушение кровообращения в кишечной стенке, а скапливающееся застойное содержимое, всасываясь в кровеносное русло, приводит к нарастанию интоксикации (8). Нарушение пищеварительной функции тонкой кишки обусловлено подавлением собственной ферментативной активности микроорганизмов. Это приводит к появлению большого количества продуктов неполного гидролиза белков, которые в нормальных условиях в тонкой кишке не всасываются. Имеет значение и угнетение секреторного иммунитета в тонкой кишке. В последующем вследствие пареза и нарушения микроциркуляции в мезентериальном бассейне в тонкой кишке развивается дисбактериоз, проявляющийся вегетацией в проксимальных отделах не свойственной им анаэробной микрофлоры. Это еще усугубляет нарушение полостного пищеварения и увеличивает значение кишечника как источника интоксикации (69, 70).

Важное значение в поддержании упорного пареза кишечника принадлежит дефициту ионов калия, который играет решающую роль в процессах возбудимости и проводимости нервных волокон, дефициту АТФ, имеющему значение для мышечного сокращения и дефициту серотонина, который является медиатором, передающим возбуждение от нервного синапса к гладкой мускулатуре кишки (109, 201). Рвота и частый жидкий стул приводят к потере жидкости и электролитов (калий, натрий, хлор). Дефицит калия снижает усвояемость аминокислот и паралич гладкой мускулатуры, что ведет к развитию и прогрессированию пареза желудочно-кишечного тракта. (196)

С развитием паралитической кишечной непроходимости и задержки пассажа кишечного содержимого, происходят резкие изменения в составе микрофлоры. В связи с застоем кишечного содержимого повреждается слизистая оболочка, создаются благоприятные условия для гнилостных процессов с образованием токсических веществ. Комбинация токсических продуктов кишечного гниения с резко возрастающим количеством микробных токсинов делает кишечное содержимое еще более токсичным (22, 27, 201).

Патологический процесс при перитоните развивается по законам, характерным для любого воспаления (106, 171, 184, 184), однако в условиях замкнутой брюшной полости с оптимальным «термостатным» температурным режимом и благоприятной питательной средой он быстро прогрессирует и приводит к нарушениям гомеостаза (85, 184). Организм не остается пассивным к действию патологических агентов и реагирует мобилизацией комплекса неспецифических реакций защиты и компенсации, представляющих собой реактивный синдром, направленный на отграничение и нейтрализацию фактора агрессии, восстановление равновесия между организмом и окружающей средой (184). Эффект этих реакций обусловлен их продолжительностью и соответствует тяжести заболевания (184, 192). Распространенность и течение воспалительного процесса в брюшной полости определяется главным образом индивидуальными возможностями купировать воспалительный процесс, а также реактивностью самого макроорганизма (184). При этом инфильтративно-экссудативный процесс может быть выражен в различной степени (17, 184). В зависимости от преобладания тех или иных реакций происходит формирование ограниченного очага (инфильтрата, абсцесса) в брюшной полости или возникает генерализованное воспаление брюшины (184).

Таким образом, патогенез перитонита представляет собой сложную цепь функциональных и морфологических изменений ряда органов и систем, находящихся в постоянной динамической взаимосвязи (42). Одним из ведущих факторов в развитии данной патологии обуславливающих тяжесть течения и исход заболевания является эндоинтоксикация. Вероятно, применение хирургических методов улучшающих санацию брюшной полости в сочетании с экстракорпоральными методами детоксикации могут эффективно снизить проявления эндотоксикоза и улучшить результаты лечения.

Вверх                  Содержание монографии

1.3. Иммунологические реакции при перитоните

В развитии перитонита большое значение имеет состояние защитных сил организма – факторы специфической и неспецифической защиты. Как правило, еще до воспаления брюшины наблюдается ослабление общей резистентности организма, в том числе и иммунобиологической реактивности, и патологический процесс развивается уже на фоне этих нарушений (219).

Эндотоксикоз при тяжелых формах перитонита приводит к выраженным изменениям иммунологического гомеостаза, что является одной из основных причин прогрессирования заболевания, полиорганной недостаточности и развития гнойно-септических осложнений (76, 92, 98, 99, 164).

Считается, что при разлитом гнойном перитоните развивается вторичный иммунодефицит, глубина и характер которого обусловлены длительностью развития, распространенностью и степенью выраженность перитонита (76, 99).

Кроме этого, перитонит представляет собой стресс с выбросом глюкокортикоидов, угнетающих иммунитет (99). Показатели иммунитета и неспецифических факторов защиты у больных угнетены уже при поступлении, что выражается в уменьшении абсолютного и относительного количества Т-лимфоцитов, Т-хелперов, ослаблении пролиферативной способности лимфоцитов (99, 130).

Перитонит подавляет процессы фагоцитоза (4). При этом происходят выраженные изменения в гуморальном звене иммунитета (171, 227), уменьшается фагоцитарная активность нейтрофилов, что подтверждается снижением фагоцитарного числа, фагоцитарного индекса и завершенности фагоцитоза (99, 149).

Установлено, что уровень иммуноглобулинов также зависит от стадии течения перитонита. В реактивной стадии содержание иммуноглобулинов увеличивается в 2–3 раза по сравнению с нормой, в то время как в терминальной стадии – снижается на 20–30% (99, 164).

Наряду с другими причинами тяжесть течения перитонита связана с развитием функциональных расстройств в клеточном звене системы иммуногенеза (12). В момент поступления у больных перитонитом отмечено снижение количества Т-лимфоцитов (99, 124, 130). При клиническом выздоровлении отмечается увеличение циркулирующих иммунных комплексов в 3-4 раза. Изменения иммунологической реактивности и неспецифической резистентности организма при перитоните имеют вполне определенную закономерность и последовательность, поскольку само заболевание развивается в строго последовательной смене реактивной, токсической и терминальной фаз (80, 134).

В начальной (реактивной) стадии перитонита наблюдается резкое повышение функциональной активности нейтрофилов, хотя и со значительным снижением их функционального резерва, что указывает на полную реализацию их функциональной возможности (65, 72). В этот период существенно снижается функциональная активность моноцитов (134). Отмечается выраженный дефицит Т-лимфоцитов с умеренным нарушением иммунорегуляторных механизмов Т-системы (1, 92, 98, 99, 149, 198). Со стороны гуморальной системы имеет место незначительное уменьшение численности В-лимфоцитов, активный синтез иммуноглобулинов А и М с умеренным накоплением циркулирующих иммунных комплексов (ЦИК) (92, 98, 99, 138).

В отличие от реактивной, токсическая стадия перитонита характеризуется выраженным интоксикационным синдромом и глубокой иммунодепрессией (134). Отмечается наиболее выраженное угнетение Т-звена иммунитета с появлением функционально незрелых форм лимфоцитов (138). Резко снижается функциональная активность лейкоцитов: их фагоцитарная активность падает до 39,5%. Одновременно фиксируется падение уровня сывороточных иммуноглобулинов и снижение активности лизоцима (73).

Терминальная стадия развития разлитого перитонита характеризуется полной несостоятельностью защитных сил организма, ареактивностью, отсутствием каких-либо возможностей к активации иммунологической резистентности (73), блокадой и истощением функциональных резервов фагоцитирующей системы (77, 78), дефективностью течения иммунных реакций (21). Отмечается почти полная несостоятельность факторов иммунной защиты организма, то есть заболевание протекает на фоне ”иммунного паралича”.

На фоне абсолютной и относительной лимфопении абсолютное количество Т-лимфоцитов значительно снижается. Усугубляется Т-хелперный дефицит, повышается Т-супрессорная активность, что ведет к нарушению иммунорегуляторной функции Т-системы (174), на фоне низкого содержания иммуноглобулина G и ЦИК без тенденции к повышению, динамическое снижение фагоцитарной активности клеток, увеличение уровня среднемолекулярных пептидов (54, 110, 137).

Эти данные подтверждаются анализом показателей иммунологического гомеостаза у больных с лапаростомией, где выявлена существенная депрессия клеточного и гуморального иммунитета на протяжении 3-4 суток открытого лечения перитонита (99, 210). Данная закономерность связана с продолжающейся тяжелой интоксикацией на фоне активного воспаления брюшины.

Оценка тяжести состояния больного не может быть полной без использования критериев, характеризующих функциональную активность лейкоцитов крови – одной из основных систем, обеспечивающих морфологический гомеостаз и защитные реакции организма.

Кислородный метаболизм клетки, связанный с межмолекулярным переносом энергии в клеточных мембранах при реализации рецепторно-опосредованного контактного взаимодействия их с внешним сигналом, является интегральным показателем функциональной активности клеток. Он характеризует универсальные жизненноважные процессы, протекающие в клеточных мембранах многих типов клеток, и, в частности, клеток системы иммуногенеза.

Переход молекул в электронновозбужденное состояние и активация генерации активных форм кислорода (АФК) сопровождается эффектами хемилюминесценции различной степени интенсивности. Этот «дыхательный взрыв» в значительной степени, по сравнению с другими типами клеток, свойственен клеткам системы иммунитета, в основном, гранулоцитам и макрофагам (моноцитам), лимфоцитам.

Нарушение механизмов продукции АФК лежит в основе развития многих патологических процессов и, в частности, в патогенезе развития и формирования иммунного ответа при гнойно-септических заболеваниях. Вероятно, что у больных перитонитом формирование иммунного ответа также сопряжено с уровнем генерации АФК ГМК.

Исследования, проведенные на изолированных клеточных популяциях периферической крови, свидетельствуют о ведущей роли в реализации эффекта хемилюминесценции клеток гранулоцитарно-макрофагального ряда (ГМК)(82). Вероятно, исследование показателей клеточного и гуморального факторов иммунного статуса параллельно с определением хемилюминесценции клеток в системе цельной крови позволит наиболее объективно оценить функциональную активность системы иммунитета и выявить закономерности формирования иммунологического ответа у больных перитонитом. Это в свою очередь, может помочь в планировании проведения оперативного лечения и консервативной терапии, что будет способствовать улучшению исхода заболевания.

Вверх                  Содержание монографии

1.4. Современные принципы лечения перитонита

Многообразие патологических процессов при перитоните обуславливает большую сложность их коррекции и требует комплексного подхода в лечении этой категории больных. Сюда относятся: хирургическое вмешательство, дезинтоксикационная терапия, коррекция нарушений гомеостаза, борьба с парезом кишечника и рациональная антибактериальная терапия (27, 188, 219).

Основное звено в лечении – это своевременное оперативное вмешательство, которое позволяет устранить источник инфекции, санировать инфицированную брюшную полость и обеспечить отток экссудата в послеоперационном периоде (27, 168, 219).

Хирургическая тактика при разлитом перитоните строится в зависимости от его стадии (57, 60, 61, 62, 229, 230).

Установление до операции диагноза разлитого перитонита 3 стадии служит основанием к выполнению срединной лапаротомии (61). Данная тактика обеспечивает меньшую травматичность вмешательства, надежность санации брюшной полости, возможность проведения декомпрессионного зонда и правильную установку дренажей (60, 61, 62, 229, 230).

Принципиальная последовательность хирургических манипуляций во время операции, детально отработанная в течение многих лет, включает в себя: лапаротомию, эвакуацию экссудата, устранение источника инфекции, санацию брюшной полости, глухое ушивание, дренирование или «открытое» ведение (27, 173, 188, 210, 211).

Тщательная санация брюшной полости во время операции во многом определяет эффективность оперативного вмешательства и благоприятное течение послеоперационного периода (55, 56). Большинство хирургов используют различные растворы антисептиков или физиологический раствор с антибиотиками и протеолитическими ферментами (27, 131, 173, 207), санацию брюшной полости устройством «Гейзер» (157). Ультразвуковая кавитация брюшной полости облегчает механическую очистку брюшины от фибрина и оказывает бактерицидное влияние на микрофлору (27).

Купировать воспалительный процесс во время операции обычно не представляется возможным, потому что уничтожить все микроорганизмы, находящиеся в брюшной полости, нельзя (27, 145, 219). Рассчитывать только на мощные защитные силы брюшины при ушивании брюшной полости наглухо нельзя (27, 169, 207), так как, несмотря на однократную интраоперационную санацию и проводимую интенсивную терапию в брюшной полости скапливается экссудат, поддерживающий интоксикацию организма (27, 194).

Большинство хирургов предпочитают завершать операцию при разлитом гнойном перитоните дренированием брюшной полости, хотя единого мнения относительно методики и техники – нет. Это говорит о сложности данной проблемы и объясняется наличием определенных недостатков различных вариантов дренирования. Обеспечить дренирование всех отделов брюшной полости невозможно из – за сложной анатомии (27, 83, 102).

Летальность при лечении в условиях терминального гнойного перитонита достигает 50-70% (83). Поэтому закономерен и оправдан поиск новых и совершенствование существующих способов хирургического лечения данного заболевания (166).

С того момента, когда впервые были предприняты попытки хирургического лечения перитонита, неоднократно обсуждался вопрос о наиболее эффективных методах дренирования брюшной полости. Основной целью этого этапа оперативного вмешательства является обеспечение адекватной эвакуации содержимого из брюшной полости (воспалительного экссудата) в послеоперационном периоде, после ушивания лапаротомной раны.

Существует множество вариантов дренирования и материалов для его осуществления – применение марлевых дренажей (тампонов) (196), «сигарных» (196), однопросветных или двухпросветных полихлорвиниловых или силиконовых трубок (25, 26, 230, 260, 266), резиновых выпускников.

Однако необходимо учесть, что пассивное дренирование брюшной полости не обеспечивает в послеоперационном периоде адекватного оттока экссудата (25, 26, 227), а в 80% случаев дренажные трубки теряют проходимость в течение суток после операции (141, 144, 145), что приводит к неполной санации источника перитонита, недостаточной элиминации токсинов и детрита, отсутствию возможности визуальной оценки состояния брюшной полости (153, 154).

Большинство хирургов единодушны во мнении, что необходимо дренировать брюшную полость при перитоните по строгим рациональным показаниям: при неудаленном источнике воспаления, при переходе гнойно-некротического процесса на забрюшинную клетчатку, оставление тампона с целью гемостаза, при неуверенности в состоятельности анастомоза и невозможности тщательного осушения брюшной полости от патологического экссудата (25, 26).

Еще более строгие показания к применению при перитоните марлевых тампонов: для отграничения источника инфекции при невозможности удаления последнего, при неуверенности в прочности швов, наложенных на стенку полого органа, для остановки паренхиматозного кровотечения. Таким образом, в настоящее время еще не выработаны критерии, определяющие целесообразность дренирования брюшной полости при перитоните в каждой конкретной ситуации. Сохраняется актуальность поиска объективных критериев, показаний к дренированию и тампонированию брюшной полости, использованию дренажей и тампонов (25, 26, 141, 144, 145, 225, 227).

Одним из вариантов послеоперационного ведения брюшной полости при перитоните является перитонеальный диализ (87): проточный, фракционный, комбинированный (27, 64, 95, 153, 154, 172, 173, 183, 184, 192, 196, 207, 259). При этом во все отделы живота через контрапертуры устанавливаются силиконовые или полихлорвиниловые трубки, по одним из которых диализирующий раствор поступает в брюшную полость, а по другим оттекает из нее (27, 172, 188). Диализат содер7жит различные полиионные смеси, антимикробные препараты (27, 172, 192), ферменты, гепарин, бактериофаги (27, 66) и т. д. Однако преимущества метода нивелируются существенными недостатками (27, 188).

Жидкость оттекает наружу по сформированным каналам, не омывая все отделы брюшной полости, что сохраняет опасность образования остаточных гнойников брюшной полости (183, 184, 188). Отсутствует возможность создать необходимую концентрацию антибиотика в проточной жидкости. Отмечаются существенные нарушения гомеостаза в результате значительных потерь с диализатом белков и электролитов (61, 183, 184), что требует постоянного лабораторного контроля для обеспечения своевременной коррекции уровня белков и электролитов (61, 183, 184). Нарушается соотношение между притоком и оттоком раствора с накоплением жидкости в брюшной полости (33, 225, 226, 227). Не исключается опасность бесконтрольного всасывания брюшиной лекарственных препаратов и проявления их побочного токсического действия, возможность реинфицирования брюшной полости (69, 160).

Благодаря развитию химии макромолекулярных соединений получен большой набор различных полимерных полупроницаемых мембран. В медицине нашли широкое применение известные диффузионно-разделительные мембранные процессы: ультрафильтрация, осмос, обратный осмос и диализ. В последнее время разработан ряд новых мембран на основе целлюлозы (купрофан, целлофан и др.), которые прочно вошли в медицинскую практику (49). Е.А. Селезов (1986 г.) доказал, что мембрана не обладает цитотоксическим действием, инертна к компонентам биологических тканей и крови, химически устойчива в агрессивных средах, имеет высокую прочность. В исследованиях и клинической практике была доказана возможность диффузии из мембранного дренажа в ткани антибиотиков, антисептиков и анестетиков (49).

Распространенные формы гнойного перитонита, как правило, осложняются паралитической кишечной непроходимостью (19, 89). Скопление в кишечнике токсических веществ, повышение физической и биологической проницаемости кишечной стенки усиливают интоксикацию и усугубляют тяжесть состояния больных (188, 219, 221). Возникновение интоксикации обусловлено комплексной реакцией, возникающей при развитии инфекционного процесса в брюшной полости. К этому приводят наличие патологической афферентной импульсации, активация катехоламинов и нервной симпатической системы, дефицит калия (11, 131, 221). Возникающее переполнение тонкой кишки содержимым и перерастяжение ее стенки приводят к нарушению интрамурального кровообращения и продолжительному угнетению моторики кишечника (11, 221).

Медикаментозные мероприятия по борьбе с паралитической кишечной непроходимостью разнообразны и включают в себя стимулирующий эффект новокаиновых блокад (75, 156, 221), электростимуляции кишечника (147, 221), гипербарическую оксигенацию и гемосорбцию (132, 156, 221). Местные эффекты усиливают при помощи различных клизм, гипертонический раствор, вводимый при этом, влияет на осморецепторы (23).

Без устранения резко повышенного внутрикишечного давления и эвакуации застойного токсического отделяемого все перечисленные мероприятия мало эффективны (23). Поэтому декомпрессия тонкой кишки является основным методом борьбы с кишечной паралитической непроходимостью (188, 218, 219, 221).

Наличие зонда в кишечнике позволяет добиться декомпрессии, эвакуации кишечного содержимого, проведения энтеросорбции, внутрикишечной медикаментозной и электрической стимуляции, энтерального зондового питания и шинирования кишечника (20, 33, 61, 112, 113, 115, 150, 153, 154, 179, 218, 221, 225, 227, 231).

Из методов послеоперационной интестинальной терапии наиболее перспективной является энтеросорбция, что объясняется патогенетической направленностью действия сорбентов (40, 99).

Все методы декомпрессии делятся на закрытые и открытые. К закрытым методам относятся: трансанальный – проведение декомпрессионного зонда до нижней горизонтальной ветви двенадцатиперстной кишки (150, 230) и трансназальный (6, 52, 178, 221). Открытый метод – это проведение зонда через искусственные наружные свищи: гастро– (196), энтеро -, цекостому (49, 71, 81, 117, 221). Выбор метода осуществляется индивидуально по строгим показаниям, учитывая тяжесть поражения брюшной полости воспалительным процессом, давность заболевания, степень пареза, состояние кишечной стенки и объем оперативного вмешательства (61).

Сторонники открытых методов считают, что проведение зонда через нос затрудняет внешнее дыхание, что может привести к развитию пневмоний, сердечно-сосудистой недостаточности. Зонд мешает больным, способствует развитию пролежней в носоглотке, и сама процедура интубации технически трудна и травматична (5, 31, 32, 135, 221). К пользе закрытого метода относится то, что наложение наружных свищей в условиях перитонита опасно прорезыванием швов, возможностью отхождения фистул, инфицирования брюшной полости, образованием длительно незаживающих кишечных свищей (31, 32, 221). Именно поэтому закрытый метод декомпрессии тонкой кишки является более физиологичным (21, 221). Открытые методы интубации показаны при распространенном перитоните с наличием уже дефектов в кишке (160, 235).

Практика показала, что, несмотря на совершенствование и внедрение новых материалов для создания дренажей, они так и не решили одну из основных задач в лечении тяжелых форм распространенного гнойного перитонита – полноценный отток гнойного содержимого из брюшины (35). Рост неудовлетворительных результатов лечения распространенного гнойного перитонита способствовал поиску более эффективных мер хирургического воздействия. Это привело к возврату идеи открытого ведения брюшной полости при тяжелых формах перитонита (160, 161, 162). Несмотря на большое количество исследований, посвященных в последнее десятилетие хирургическому лечению перитонита, до сих пор спорным остается вопрос, как завершить операцию при распространенном гнойном перитоните, не разработаны вопросы адекватной санации и дренирования брюшной полости (160). При распространенном перитоните однократная санация во время операции и дренирование неподвижными дренажами брюшной полости не позволяет полностью удалить патологический экссудат из брюшной полости, особенно, если источник перитонита полностью не ликвидирован (25, 26, 30, 160). Глухое ушивание брюшной полости в надежде на защитные свойства брюшины и современные антибиотики оказалось ошибочным, из – за развития грозных осложнений и прогрессирования перитонита (30, 94, 160). Не оправдались надежды и на перитонеальный лаваж (126, 160). Анатомо-физиологические особенности брюшины, сложность архитектоники брюшной полости не позволяют создать дренажные устройства, обеспечивающие адекватное дренирование брюшной полости при запущенных перитонитах (160).

Все это явилось предпосылкой вспомнить метод «открытого живота» при лечении тяжелых форм перитонита, предложенный 100 лет назад. Метод известен под названиями: “открытый способ лечения разлитого гнойного перитонита”, “открытый живот” (25, 26, 27), “фенестрация брюшной полости”, “лапаростомия” (27, 68, 79), «контролированная эвисцерация» (214, 215), «открытое дренирование» (208, 295), “перитонеостомия” и др. (287, 290).

В основе метода лежит один из основных принципов гнойной хирургии: брюшная полость при распространенном перитоните рассматривается как тотальный гнойник, широко вскрытый и всегда доступный для проведения полноценных санаций (105).

Идея «открытого живота» принадлежит Н.Микуличу. Первая лапаростомия была выполнена в 1949 г. советским хирургом Макохой Н.С. (129). Свою методику он описал в 1967 г. Методика заключалась в следующем: лапаротомия, ликвидация источника перитонита, осушивание брюшной полости, после чего марлевыми салфетками 40Х40 см («матрикс») накрывались петли тонкой кишки так, чтобы края салфеток заходили за края лапаротомной раны, а в ложе «матрикса» укладывали 6-8 марлевых тампонов, которые укрывались марлевой салфеткой, а на верхний и нижний углы лапаротомной раны накладывалось по одному шву. Между верхним углом раны и «матриксом» в брюшную полость вводили катетер для подведения антибиотиков. Автор возражал против промывания брюшной полости. В иностранной литературе эта методика связана с именем D.Steinberg (1979 г.) (296), а также Bartels H., Lazarkiewicz B., Neihardt J. A., Olejnяik J. (242, 277, 286, 287).

Основным преимуществом лапаростомии, по мнению большинства хирургов, является возможность регулярных динамических осмотров органов брюшной полости (14, 93, 141, 143, 145, 149). Наряду с этим методика обеспечивала активный дренаж из брюшной полости при помощи трубок или резиновых полосок (93).

Результаты лечения больных с тяжелыми формами распространенного перитонита при использовании метода лапаростомии оказались весьма успешными, и метод был признан перспективным. Стал широко применяться в Западной Европе, Японии, России. 


Различают два варианта лапаростомии: закрытую (25, 26, 54, 239, 254) и открытую эвисцерацию (20, 102). Сторонником открытой эвисцерации является Neidhardt J.D. (1979 г.) (286). При открытой эвисцерации в операционную рану вводят «wound protector»– полужесткое кольцо с прозрачным пластиковым конусом. Брюшная полость полностью закрыта, но защищена от высыхания и суперинфекции этим конусом, который подвешен над постелью больного. Через верхушку конуса пропущен катетер для постоянного или фракционного лаважа брюшной полости. Раствор стекает через трубчатые или полосочные дренажи, располагаемые в различных отделах брюшной полости и выводимые через отдельные контрапертуры. Недостатком метода являются затруднения при уходе и обременительность для больного, поэтому применение его ограничено (85, 102).

Наиболее распространен метод закрытой эвисцерации (129, 257). Положительной отличительной особенностью является то, что при лапаростомии брюшная полость все время остается открытой, то есть внутрибрюшное давление равно атмосферному и значительно ниже, чем в закрытой (пусть временно) брюшной полости при наличии в ней воспаления. Повышение внутрибрюшного давления сопровождается ухудшением микроциркуляции в кишечной стенке и препятствует раннему восстановлению ее моторной активности, нормализации сердечной деятельности и дыхания (20, 44, 45, 112, 113, 231, 294). Открытая брюшная полость способствует лучшей аэрации ее, что играет большую роль при наличии анаэробного компонента микрофлоры (102, 243, 249, 284).

Количество и сроки санаций брюшной полости при сформированной лапаростоме очень вариабельны. Одни хирурги (93) рекомендуют выполнять санацию через каждые 24 часа, другие (25, 26, 210, 228) через 24-48 часов. Согласно данным (43, 45, 47, 93) принципы проведения повторных осмотров и санаций брюшной полости должны определяться объективными данными о предыдущем интраоперационном осмотре, бактериальной обсемененности брюшины, а также клинико-лабораторными признаками эндотоксикоза (43, 44, 46, 47).

Программируемые (этапные) санации необходимо производить одной и той же бригадой хирургов и анестезиологов (40, 93).

Первая этапная санация после ликвидации источника перитонита является ключевой, от тщательности и добросовестности, выполнения которой в основном зависит исход лечения пациента (93, 228).

Teichman W. (1985 г.) предложил с целью временного закрытия брюшной полости «застежку-молнию» (93, 173). «Молния» подшивалась к краям лапаротомной раны и при необходимости позволяла периодически выполнять осмотр и санацию брюшной полости (7, 50, 51, 93, 121, 178, 190, 294).

Для улучшения фиксации краев операционной раны, предотвращения эвентрации, прорезывания швов в настоящее время предлагаются различные методики. Весьма широкое распространение получила методика вшивания в лапаротомную рану сетки «Марлекс» (93). Сетка проницаема для оттока перитонеального экссудата, надежно предупреждала эвентрацию. В качестве прикрытия брюшной полости используют: большой сальник больного (132, 190, 226, 227, 277), марлевые салфетки в 3-4 слоя, пропитанные вазелином (129), многократно смачиваемые растворами антибиотиков (115, 141, 143, 144, 190), устройство для фенестрации брюшной полости с целью лапароскопического контроля (158), перфорированные полиэтиленовые пленки (20, 25, 26, 103, 104, 105, 112, 113, 150, 179), гидрофобные пленки «Диплен» (153, 154). Для сближения и адаптации краев раны применяют имплантацию спиц Киршнера, через которые проводятся стягивающие лигатуры (53), специальные пластины – «вентрофилы» (127), лапаростомические аппараты (20), различные запирательные устройства (25, 26), для предупреждения эвентрации – «амортизаторы» (103, 104, 105).

Недостатки при использовании лапаростомии сводятся к следующему: необходимость проведения перевязок под наркозом, возможность эвентрации, опасность нагноения лапаротомной раны, прорастание грануляциями марлевых салфеток, длительно находящихся в брюшной полости, что способствует образованию кишечного свища, травмирование петель кишечника наложенными швами (20, 25, 26, 103, 104, 105, 127, 153, 154, 179, 190, 265, 278, 291, 292).

Основным показанием к завершению санации и окончательному ушиванию лапаростомы является полная санация первичного источника перитонита (20, 33, 68, 112, 113, 127, 150, 153, 154, 176, 230, 231, 242, 275, 289). Продолжительность лапаростомии от 2 до 12 дней (25, 26, 68, 107, 150, 153, 154, 242, 259).

Приведенный метод лапаростомии в лечении больных распространенными формами перитонита при правильном его использовании является высокоэффективным, позволяющим добиться выздоровления крайне тяжелых больных (3, 18, 58, 68, 141, 144, 145, 150, 153, 212, 225, 227, 229, 230, 231, 276, 286, 293).

Имеются положительные результаты при использовании метода лапаростомии в хирургии новорожденных (101, 103, 104), применение локальной лапаростомии при технически затрудненной аппендэктомии (176). Приводятся методики лапароскопических санаций брюшной полости, при которых раствор фурацилина вводится через лапароскоп в верхние этажи брюшной полости, выведение осуществляется активной аспирацией с помощью отсасывающего устройства лапароскопа (99). Показания к лапароскопическим ревизиям и санациям брюшной полости ограничиваются крайне тяжелым состоянием больных, обусловленным полиорганной недостаточностью (99, 162).

В качестве общих методов воздействия на эндогенную интоксикацию используют инфузионную терапию, различные способы экстракорпоральной детоксикации: гемо – и лимфосорбцию, плазмаферез, ультрафиолетовое облучение крови (УФО) (43, 44, 45, 46, 47, 48).

Считается, что в послеоперационном периоде при распространенном перитоните показанием к проведению гемосорбции как методу выведения токсинов из организма путем экстракорпоральной перфузии крови через гранулированные или пластинчатые сорбенты (63), служит наличие эндогенной интоксикации, которая проявлялась высокой температурой тела, выраженной тахикардией, энцефалопатией (43, 46, 47, 48, 170, 171, 186, 189, 200, 209). Эффективность гемосорбции оценивается по клиническим и лабораторным данным: уменьшается эндогенная интоксикация, улучшается субъективное состояние больных, исчезает заторможенность, эйфория, возбуждение, тахикардия, улучшается почасовой диурез (43, 44, 45, 46, 47, 48).

Лимфосорбция как метод удаления токсических веществ из организма путем пропускания лимфы, полученной наружным дренированием грудного лимфатического протока, через слой адсорбентов широко применяется в гнойно – септической хирургии (43, 44, 45, 46, 47, 48). Активация дренирующей функции лимфатической системы в условиях разлитого перитонита и обильное поступление в нее продуктов измененного тканевого метаболизма, белковых молекул, форменных элементов крови, токсинов, клеточных остатков и бактерий, приводят к тому, что часть лимфатических капилляров блокируется крупномолекулярными частицами, перерастянутые лимфатические капилляры деформируются и претерпевают деструктивные изменения, повышается вязкость лимфы и склонность ее к коагуляции (13, 14, 15, 43, 47, 48). Все это ведет к функциональной недостаточности лимфатической системы, что проявляется в существенном уменьшении скорости лимфооттока по коллекторным лимфососудам брыжейки тонкой кишки и скорости оттока центральной лимфы (43, 44, 45, 46, 47, 48). При лимфосорбции происходят качественные изменения самой лимфы. Однако наряду с детоксикационным эффектом есть ряд особенностей, ограничивающих широкое использование данной методики в детской хирургии. Это, прежде всего технические трудности при выделении лимфатического протока, а также в ряде случаев большие трудно корригируемые у детей потери белка.

Основная масса токсичных продуктов, попадающих в кровеносное русло больного, находится в плазме крови, поэтому применение обменного плазмафереза позволяет резко снизить токсичность плазмы крови больных и заменить ее гипериммунной свежей донорской или нативной плазмой (43, 46, 47, 48, 155). Плазмаферез – это получение плазмы крови с возвращением форменных элементов в кровеносное русло. Противопоказанием к применению обменного плазмафереза является резко выраженная анемия, почечно-печеночная и выраженная легочно-сердечная недостаточность.

Ультрафиолетовое облучение аутокрови с одновременной оксигенацией положительно влияет на вязкость крови, уменьшая ее и улучшая микроциркуляцию (27, 43, 46, 47, 48, 118). Таким образом, методика и варианты лапаростомии в сочетании с экстракорпоральными методами детоксикации продолжают совершенствоваться и показания к ним интенсивно исследоваться. Данные обстоятельства определяют целесообразность изучения указанных вопросов, которым посвящена работа.

Вверх

4-я часть              1-я глава 5-й части                2-я глава

Содержание монографии

Гемостаз. ДВС-синдром (патогенез и интенсивная терапия)

 

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

2.5. Гемостаз. ДВС-синдром (патогенез и интенсивная терапия)

Гемостаз

 

Гемостаз как система нормальной защитной реакции организма – это совокупность кровянных (плазменных и клеточных) и сосудистых компонентов, обеспечивающих быструю остановку кровотечения при повреждении сосудов.

Основы учения о свертывании крови были разработаны А.А.Шмидтом. Он сформулировал теорию 2-х фазного свертывания, согласно которой в 1-й фазе в результате ферментативных реакций образуется тромбин. Во 2-й фазе под влиянием тромбина фибриноген превращается в фибрин. В последующем была сформулирована 3-х фазная теория свертывания крови, согласно которой процесс протекает в результате 3-х последовательных этапов: образование тромбокиназы; превращение протромбина в тромбин, при действии тромбокиназы; образование фибрина из фибриногена под действием тромбина.

Процесс гемостаза почти всегда является реакцией всего организма, несмотря даже на весьма локальный характер ранения. Однако процессы, протекающие в раневом участке, могут быть результатом как местных, так и общих реакций.

В гемостазе принимают участие такие факторы, как:

1. нервно-гуморальный регуляторный механизм;

2. сосудистая стенка;

3. форменные элементы крови;

4. физиологически активные вещества;

5. Местный процесс изменения ионных отношений, z-потенциала, биопотенциала сосудистой стенки, рН и др.

Этот порядок перечисления компонентов не свидетельствует о последовательности их включения, а лишь указывает на их наличие в процессе гемостаза. Очевидно, все эти компоненты включаются одновременно и их действие имеет комплексный характер.

Первой реакцией на повреждение является рефлекторное сокращение стенки сосудов и близлежащих мышц, чем достигается уменьшение притока крови к раневому участку. Эта реакция осуществляется через интрамуральные образования и по типу аксон-рефлекса. Сокращение стенок сосудов в дальнейшем поддерживается действием серотонина, освобождающегося из агрегированных тромбоцитов. Скопление тромбоцитов в поврежденном участке сосуда, помимо освобождения серотонина, вызывает повышение концентрации АТФ и некоторых других вазоконстрикторных веществ, в результате чего сокращение сосудов ещё более усиливается. Одновременно освобождается холинэстераза из эритроцитов, вовлеченных в процесс гемокоагуляции, которая разрушает ацетилхолин, чем препятствует его сосудорасширяющему действию. Освобождение гистамина, обладающего резким сосудорасширяющим действием, нейтрализуется гепарином, выделяющимся из сосудистой стенки. Образовавшийся комплекс гистамин-гепарин в силу большого сродства этих двух веществ, приводит к ликвидации сосудорасширяющего действия гистамина и антикоагулянтных свойств гепарина. Кроме того, происходит рефлекторное выделение в кровь адреналина, появление которого также приводит к сужению сосудов и ускорению свертывания крови.


Факторы сосудистой стенки принимают активное участие в процессах гемостаза – в ней образуется не только тканевой тромбопластин, но и происходит биосинтез адреналина, норадреналина, гепарина, липоидов и других веществ.


При движении крови по сосудистому руслу возникают электрокинетические процессы. К ним относятся потенциалы течения, электроосмоса, термодинамический и z-потенциал. Последний образуется на границе ламинарного и турбулентного слоев движения крови, т.е. непосредственно у стенки кровеносного сосуда. Такой двойной слой движения крови образуется не только вблизи внутренней поверхности сосудистой стенки, но и вокруг каждого форменного элемента крови, движущейся частицы или белковой молекулы. Таким образом, каждая частица, в том числе и форменные элементы движущейся крови, имеют z-потенциал. Изучение изменения электрофоретической подвижности тромбоцитов показало, что под влиянием определенной концентрации ионов К+ электрофоретическая подвижность тромбоцитов снижается.

Поскольку в раневом участке происходит разрушение клеточных мембран, то ионы К+ выходят из клеточного содержимого. Увеличение их в раневом участке приводит к замедлению электрофоретической подвижности тромбоцитов, чем создаются условия, способствующие их прилипанию (адгезии) и скоплению в месте повреждения и, следовательно, образованию тромба.


Принято считать, что гемокоагуляция начинается с активации фактора ХП, с последующей активации других факторов и высвобождением фактора Ш тромбоцитов, в результате через ряд промежуточных реакций образуется тромбопластин и начинается весь ферментативный процесс, приводящий к выпадению нитей фибрина и формированию фибринового сгустка. Образовавшийся фибриновый сгусток надежно тромбирует раневой участок, останавливая кровотечение.


После ретракции сгустка начинается его лизис. Каким образом организм получает информацию о том, что тромб надежно сформировался и может начинаться его лизис? Должны быть решены две задачипредотвращение дальнейшего нарастания тромба и осуществление его лизиса. Первая задача может быть решена с помощью повышения антикоагулянтных свойств крови, а вторая – путем активации специфической ферментативной системы, расщипляющей фибрин, т.е. фибринолитической системы. Исследования показали, что при ретракции кровянного сгустка выделяется физиологически активное вещество, названное «фактором обратной информации». Под влиянием этого вещества происходит мобилизация антикоагулянтной и фибринолитической активности крови. Тем самым предотвращается дальнейшее нарастание тромба и происходит его лизис. Так завершается весьма сложный, многокомпонентный процесс гемостаза.

Различные ткани, окружающие травмированный сосуд, имеют не одинаковую тромбопластическую активность. В результате воздействия тканевых и плазменных факторов свертывающей системы крови у поврежденной стенки сосуда образуется активный тканевой тромбопластин, включающийся в цепь последующих реакций, конечным продуктом которых является фибрин. Однако тканевой тромбопластин (менее активный, чем кровянной), имеет меньшее значение в гемостазе при ранении крупных сосудов.

Плазменные факторы свертывания крови в организме здорового человека находятся в неактивном состоянии. Их насчитывается ХШ: 1— фибриноген, П – протромбин, Ш – тканевой тромбопластин, – Са++, У – ускоритель превращения протромбина проакселерин (лабильный), У1 – термин утратил значение (обозначавшийся им субстрат идентифицирован с фактором У), УП – проконвертин (ф-р Виллебрандта), УШ – антигемофильный глобулин А, – антигемофильный глобулин В (плазменный компонент тромбопластина, Кристмас-фактор), Х – ф-р Стюарта-Пауэра, Х1 – плазменный предшественник тромбопластина, РТА, антигемофильный фактор С, ХП – ф-р контакта (Хагемана), ХШ – фибриностабилизирующий фактор, фибриназа.

Пусковым механизмом внутренней системы гемостаза является активация системы свертывания крови при соприкосновении с чужеродной поверхностью. Участие тромбоцитов в гемостазе обусловлено их свойствами к адгезии и агрегации, а также физиологически активных веществ. Роль эритроцитов и лейкоцитов в гемостазе велика содержанием в них большинства факторов свертывания крови. При повреждении стенки сосудов эти факторы включаются в реакцию фибринообразования. В процессе гемостаза эритроциты задерживаются в фибриновой сети, способствуя образованию кровянногосгустка и увеличению его массы.

Механизмы гемостаза

Различают два основных механизма гемостаза:

1.Сосудисто-тромбоцитарный (микроциркуляторный),

2.Коагуляционный.

В первом ведущую роль в остановке кровотечения отводят сосудистой стенке и тромбоцитам. Во втором – системе свертывания крови.

Сосудисто-тромбоцитарный механизм гемостаза имеет место при остановке кровотечения из мелких сосудов: артериол, прекапилляров, капилляров и венул. Он складывается из следующих этапов: кратковременный спазм сосудов – адгезия тромбоцитов к раневой поверхности – аккумуляция и агрегация тромбоцитов у места повреждения – вязкий метаморфоз и реакция освобождения тромбоцитов – вторичный спазм сосудов – образование фибрина и физиологического гемостатического тромба.

Из поврежденных эндотелиальных клеток, а также из эритроцитов и тромбоцитов выделяется АТФ, которая под действием клеточной АТФ-азы превращается в АДФ, под влиянием которой происходит агрегация тромбоцитов (обратимая). Действие АДФ на тромбоциты проявляется при наличии в среде ионов Са++ и плазменного Ко-фактора (ф-р Виллебрандта), факторов ХШ или 1.


Тромбоциты, агрегирующие у раневой поверхности, подвергаются вязкому метаморфозу под влиянием тромбина. В процессе вязкого метаморфоза из тромбоцитов освобождается факторы свертывания крови, серотонин, гистамин, кинины, нуклеотиды, адреналин. Агрегация тромбоцитов становится необратимой. Выделение из тромбоцитов указанных факторов способствует вторичному сужению поврежденного сосуда. Параллельно идет реакция образования фибрина. Фибринные волокна и ретракция уплотняют гемостатический тромб и приводят к окончательной остановке кровотечения.

Сосудисто-тромбоцитарный гемостаз (первичный):

Повреждение сосуда


 

Гемокоагуляционный гемостаз (вторичный) – главная его функция состоит в образовании красного кровянного сгустка. Он имеет место при травме крупных артерий и вен, вслед за ограничением кровопотери в результате спазма сосудов, в особенности мышечного типа. Однако в этом случае к месту повреждения стенки сосуда в первую очередь устремляются тромбоциты. Одновременно активируется система свертывания крови в результате сложного механизма взаимодействия плазменных и клеточных прокоагулянтов, протекающего по типу проферментно-ферментного каскадного преобразования, и образуется фибрин. В фибриновую сеть вовлекаются форменные элементы крови, формируется кровянной сгусток, который уменьшает или полностью прекращает кровопотерю. Конечным этапом является ретракция кровянного сгустка, которая длится несколько часов.

Условно механизм свертывания крови можно разделить на внешний (запускается при поступлении из тканей в кровь тканевого тромбопластина) и внутренний (запуск осуществляется за счет ферментных факторов, содержащихся в крови или плазме).

В организме, наряду с механизмами свертывания крови, существуют механизмы, поддерживающие жидкое состояние циркулирующей крови. Антисвертывающая система имеет рефлекторную природу. Она активируется при раздражении хеморецепторов кровеносного русла вследствие появления в кровотоке относительного избытка тромбина. Её эффекторный акт характеризуется выбросом в кровоток гепарина и активаторов фибринолиза из тканевых источников. Основным ингибитором тромбина является антитромбин Ш, содержащийся в плазме.

Синдром дессименированного внутрисосудистого свертывания крови

 

ДВС-синдром является приобретенным, возникает как осложнение многих патологических процессов и значительно усугубляет течение основного заболевания, а нередко и предрешает его исход. В основе этого патологического процесса лежит дессименированное и часто повсеместное свертывание крови в циркуляции, ведущее к блокаде микроциркуляции, развитию тромботических процессов и гемморагий, гипоксии тканей, тканевому ацидозу и глубокому нарушению функций органов (З.С.Баркаган, 1980).

Несмотря на различные причины развития ДВС, сущность процесса заключается в образовании в микроциркуляционном русле рыхлых масс фибрина и агрегатов клеток крови, приводящих к микротромбированию сосудистой сети различных органов, а затем к истощению коагуляционного потенциала крови, развитию повышенной кровоточивости, вплоть до полного несвертывания крови и профузных кровотечений. В результате этого снижается содержание ряда факторов свертывания, тромбоцитов, накапливаются продукты протеолиза (в основном ПДФ и их комплексные соединения с плазменными факторами свертывания), обладающие антикоагулянтными свойствами, активизируется фибринолиз. ПДФ оказывают повреждающее действие на сосудистую стенку и систему микроциркуляции. В формировании кровоточивости важное значение имеют гипоксия с дезорганизацией стенок микрососудов, тромбоцитопатия, тромбоцитопения потребления и в меньшей степени другие факторы. Потребление фибриногена среди этих сдвигов играет не столь важную роль, как считалось с недавнего времени.

ДВС-синдром в критических состояниях обусловлен в основном следующими патогенетическими механизмами (З.С.Баркаган,1980 и др.):

  1. Запуск свертывающей системы внешними активаторами (тканевым тромбопластином, тканевыми протеазами, околоплодными водами, продуктами распада клеток крови и др.);
  2. Активация свертываемости крови внутренними факторами, оказывающими коагулирующее, агрегирующее тромбоциты и эритроциты и повреждающее эндотелий сосудов действие (бактериальными эндотоксинами, вирусами, рикетсиями и гемокоагулирующими ядами;
  3. Повреждение стенок сосудов и активация плазменных ферментативных систем (в том числе свертывающей и калликреин-кининовой) иммунными комплексами (антиген-антитело) в сочетании с вазоагрессивными фракциями комплемента (при реакции отторжения трансплантата, остром внутрисосудистом гемолизе, тропической малярии, менингококковом сепсисе, громерулонефритах, системных васкулитах);
  4. Комбинированное участие двух или даже трех указанных выше механизмов (шок, сепсис, экстракорпоральное кровообращение и др.).

С учетом ведущего механизма в развитии внутрисосудистого свертывания крови и патологии определенного звена системы гемостаза выделяют несколько патогенетических форм ДВС: преимущественно гиперагрегационные, гемокоагуляционные, цитолитические, иммунокомплексные и другие. Это имеет значение для проведения дифференцированной терапии ДВС.

Выделяют острую, подострую, хроническую и рецидивирующую формы. Острая форма наиболее часто встречается в акушерской и хирургической практике: при эмболии околоплодными водами, преждевременной отслойке плаценты, разрыве матки, атонических кровотечениях, септическом аборте, массивной кровопотере, осложненной геморрагическим шоком, ассистолии и гипоксических состояниях, травматическом, кардиогенным и анафилактическом шоке. Острая форма длится часы, реже – дни, подострая – дни, недели, хроническая – месяцы.

Различают несколько стадий в развитии ДВС – синдрома, каждая из которых имеет специфическую клинико-лабораторную характеристику.

Первая (1) стадиягиперкоагуляция и внутрисосудистая агрегация клеток крови, формирование блокады микроциркуляции в органах (легкие, почки, печень, ЦНС и др.), активация с началом истощения важнейших протеолитических систем крови (свертывающей, фибринолитической, калликреинкининовой, комплемента). Молниеносное течение ДВС уже в этой фазе может сопровождаться гемокоагуляционным шоком, обусловленным «протеолитическим взрывом», при котором активируются и относительно быстро истощаются не только свертывающая система крови, но и противосвертывающие механизмы (особенно антитромбин Ш), фибринолитическая система.

Вторая (П) стадияистощение механизмов свертывания (потребление фибриногена, факторов У, УШ, ХШ и тромбоцитов) и противосвертывания крови (антитромбин Ш, плазминоген), накопление в крови патологических ингибиторов свертывания и агрегации (ПДФ и др.). Вместе с тем, отдельные компоненты свертывающей системы крови могут оставаться в активированном состоянии (1Ха, Ха, Х1а), ибо полная инактивация их невозможна из-за истощения антитромбина Ш. В этой стадии, наряду с истощением запасов плазминогена, кровь наводнена активаторами фибринолиза, в связи с чем вводимые гемоконцентраты, содержащие плазминоген, быстро лизируются , а собственные сгустки в сосудах (бедные плазминогеном) почти не растворяются.

Гипокоагуляция и профузное кровотечение в этой стадии обусловлены в основном потреблением ряда факторов свертывания крови и блокадой их продуктами фибринолиза (ПДФ) и протеолиза, тромбоцитопенией потребления, сочетающейся с нарушением из адгезивно-агрегационных свойств.

Третья (Ш) стадияисход и остаточные явления перенесенного ДВС-синдрома (тромбозы, дистрофия и дисфункция органов) определяются после выхода из критического состояния, значительного улучшения течения заболевания и стабилизации основных показателей гомеостаза. При неблагоприятном течении развиваются почечная и/или печеночная недостаточность и другие осложнения.


Клиническая диагностика ДВС-синдрома облегчается тем, что для большинства критических состояний он является почти единственным вариантом возможных нарушений гемокоагуляции. ДВС развивается главным образом на уровне микроциркуляции и этим отличается от тромбоэмболической болезни.

Клинические проявления ДВС весьма многообразны и определяются степенью нарушений микроциркуляции в различных органах с их дисфункцией, а также интенсивностью и распространенностью геморрагического синдрома. При остром течении этого процесса к основным проявлениям заболевания присоединяются признаки гемокоагуляционного шока, блокады микроциркуляции в органах, гипоксии и метаболического ацидоза, мультиорганной патологии, а затем геморрагические явления. При хроническом течении и невысокой интенсивности у больных на первый план выступают прогрессирующие функциональные нарушения в органах, а гемокоагуляционные сдвиги подтверждаются лишь лабораторными тестами и результатами интенсивной терапии.

ДВС-синдром является морфологическим феноменом, а в клинике его диагностируют с помощью лабораторных тестов или предполагают развитие по последствиям (функциональная недостаточность органов, кровотечение). Клинической манифистацией П стадии ДВС является геморрагический диатез различной степени, вплоть до профузных кровотечений. Нередко только это привлекает внимание врачей. В критических ситуациях при акушерской и хирургической патологии геморрагический диатез начинается с локальных кровотечений из матки или операционной раны, а затем присоединяется кровоточивость из мест инъекций и гематомы вокруг них, а в последующем – кровотечения в желудочно-кишечный тракт (рвота «кофейной гущей», милена), плевральную полость, со слизистых полости рта, носа, геморрагии и кровоизлияния в различные органы. Иногда в этой ситуации отмечается полная несвертываемость крови, вытекающей из операционной раны или матки, или взятой из вены, что обусловлено не афибриногенемией (дефибринацией), а высоким уровнем ПДФ, образующих комплексные соединения с фибриногеном и фибрин-мономерами, которые ведут к циркуляции в крови «заблокированного», функционально неполноценного фибриногена, развитию тромбоцитопении с блокадой их адгезивно-агрегационных свойств.


Блокада и повреждение микроциркуляторного русла фибрином, агрегатами клеток крови и ПДФ, дистрофия стенок микрососудов, сладж-синдром, тромбоцитопения, гипоксия и ацидоз лежат в основе патогенеза геморрагий при ДВС-синдроме. Тромбоцитопения потребления и блокада их адгезивно-агрегационных свойств ПДФ является одной из основных причин неудержимой кровоточивости при ДВС. Однако, главным реализующим фактором тяжелых гемокоагуляционных нарушений является активация важнейших протеолитических систем крови – свертывающей, фибринолитической и калликреин-кининовой, а также тканевых протеаз с образованием биологически активных продуктов белковой и, возможно, полисахаридной природы. Фибринолитическая система подвергается такому же истощению, как и свертывающая система крови, в связи с чем её состояние должно оцениваться по образованию продуктов фибринолиза и их комплексных соединений с фибриногеном и фибрин-мономерами, а также по содержанию в крови плазминогена и антиплазминов, а не по остаточной фибринолитической активности плазмы.

После прекращения процессов внутрисосудистого свертывания крови (ВССК) идет медленное восстановление гомеостаза и улучшение течения заболевания.

Помимо клинических проявлений синдрома ДВС основное значение в его диагностике отводится данным лабораторных исследований. К числу наиболее важных нарушений со стороны лабораторных показателей в диагностике ДВС-синдрома относятся:

1. Тромбоцитопения.

2. Снижение содержания фибриногена.

3. Удлинение времени свертывания крови, протромбинового и тромбинового времени.

4. Нарастание содержания ПДФ и фибрин-мономерных комплексов (этаноловый, протаминсульфатный, бета-нафтоловый тесты).

5. Наличие в мазке морфологически измененных эритроцитов.

6. Повышение содержания в плазме антигепаринового фактора 4 тромбоцитов.

7. Снижение активности АТ Ш и содержания плазминогена.

8. Уменьшение концентрации плазменных факторов свертывания (У, УП, УШ, 1Х, ХШ), повышение фибринолетической активности.

Эти тесты могут дополняться инструментальными исследованиями – ТЭГ, коагулографией.


Изменения указанных лабораторных показателей происходят не в одинаковой степени, что зависет прежде всего от степени выраженности процесса. Геморрагический синдром развивается, как правило, при тромбоцитопении менее 80 тыс., при содержании фибриногена менее 1 г/л и гипопротромбинемии менее 45 %. Лабораторным подтверждением ДВС является наличие ПДФ, уровень которых в 1 стадии может быть близким к норме в связи с активным поглощением их РЭС и значительно повышается во П стадии. Именно фибрин-мономеры и ПДФ служат индикаторами ДВС.

Наряду с вторичным реактивным фибринолезом при ДВС возможно развитие первичного гиперфибринолиза или его сочетание с ДВС. Основным лабораторным отличием первичного фибринолиза является сохранение количества тромбоцитов в пределах нормы, в то время как при ДВС всегда отмечается тромбоцитопения. Первичный фибринолиз может быть местным или общим. Последний встречается редко при агональных состояниях, электрошоке, циррозе печени, осложненных операциях на легких, простате, печени. Локальный фибринолиз наблюдается значительно чаще, при этом общая фибринолитическая активность крови не повышается. Он вызывает кровотечения из матки или после экстерпации (ампутации) матки, простатэктомии, резекции легкого, печени, почек, кишечника, щитовидной железы.

Лечение ДВС-синдрома

 

Лечение ДВС-синдрома и в настоящее время остается трудной задачей и более чем в 50% случаев не дает положительных результатов. Приступая к коррекции этого патологического состояния, необходимо помнить, что почти всегда оно является вторичным по отношению к основному заболеванию и поэтому адекватное лечение основного заболевания является залогом успеха в борьбе с ДВС. Доказана целесообразность комплексной и четко контролируемой коррекции нарушений гемостаза и агрегатного состояния крови в зависимости от формы и стадии ДВС.

В 1 стадии ДВС целесообразно сочетанное применение гепарина с декстранами (реополиглюкин, полиглюкин) и гемопрепаратами (нативная или свежезаморожженная плазма, альбумин). Гепарин вводится в дозе 2500-5000 ед. внутривенно капельно в течение 2-4 часов с указанными выше растворами, которые значительно потенцируют его действие. Общая суточная доза, как правило, не должна превышать 10-15 тыс.ед. Показанно раннее назначение дезагрегантов и спазмолитиков (курантил, эуфиллин, папаверин, изоптин, трентал, теоникол, тиклид, дроперидол, пирроксан, бутироксан и др.) в максимальной дозировке. На ранних этапах процесса можно применить компламин (5-10 мл в/венно капельно), трентал (300 мг х 2 раза в/венно капельно) или никотиновую кислоту (2-3 мг/кг) как антиагрегационное средство и непрямой активатор фибринолиза. Постоянная внутривенная инфузия позволяет поддерживать стабильный уровень гипокоагуляции, которую создают той дозой гепарина, которая сохраняет на отрицательном уровне паракоагуляционные тесты и удлиняет время свертывания крови или тромбиновое время в 2 раза против средней нормы.

В некоторых случаях при сепсисе, ожоговом и септическом шоке в связи с быстрым нарастанием ПДФ в крови, обусловленном гиперпротеолизом, допустимо одновременное применение гепарина с естественными ингибиторами протеаз (трасилол, гордокс, контрикал и др.) в больших дозах, что дает отчетливый положительный эффект.

Во П стадии ДВС-синдрома (гипокоагуляция) без выраженного геморрагического диатеза проводится комбинированное лечение гепарином с гемопрепаратами, дестранами и дезагрегантами. При остром течении процесса с нарушением тромбоцитарно-сосудистого гемостаза целесообразно применение в комплексе интенсивной терапии глюкокортикостероидов (3-5 мг/кг) коротким курсом, дицинона (2-4 мл х 3 раза) или адроксона, вит.С (5-10 мл 2-3 раза). Первую дозу гепарина, составляющую 2,5-5 тыс.ед., вводят в/венно капельно в течение 2-4 часов, последующие дозы составляют 150-200 ед/час, т.е. не более 5 тыс/сутки.

В том случае, когда имеется обильное кровотечение, введение гепарина прекращают, либо уменьшают последующие дозы до 100 ед/час, который вводят на фоне нативной плазмы, альбумина с естественными ингибиторами протеаз, что не усиливает кровотечение. Применение в этот период реополиглюкина, полиглюкина тормозит свертывание и усиливает кровотечение! Естественные ингибиторы протеаз вводят фракционно через 3-4 часа в больших дозах, способных ингибировать калликреин-кининовую систему и фибринолиз, оказывать антитромбопластиновое и противовоспалительное действие. Трасилол назначают по 75-150 тыс.ед. в/венно одномоментно, гордокс – 300-400 тыс., контрикал – 30-40 тыс. до 3-4 раз в сутки с интервалами не более 4 часов. К внутривенному введению синтетических ингибиторов (от 6 до 20 г ) в сочетании с естественными прибегают при полном несвертывании крови и гиперфибринолизе. Использование их особенно эффективно для местного орошения. В этих ситуациях избирательное подведение 0,5% раствора ЭАКК (1-3 л) или 200-300 мл 1% амбена с дициноном (адроксоном), адреналином, СаС1, гемофобином обеспечивает надежный гемостаз.

Восполнение факторов свертывания производится донорской плазмой, лучше нативной или замороженной (хотя бы в дозе 200-400 мл), содержащей также АТ Ш и плазминоген. Использование с этой целью фибриногена, антигемофильной плазмы и других концентратов менее эффективно и таит в себе опасность тромбоэмболических осложнений и усиления блокады микроциркуляции.

Инфузионно-трансфузионная терапия проводится в режиме управляемой гемодиллюции (на 20-30% от исходного ОЦК) без гемотрансфузий при кровопотере, не превышающей 1 л. При снижении Нb менее 70 г/л и Нt – 28% показано применение гемотрансфузий. Оптимальным вариантом является трансфузия свежестабилизированной крови непосредственно от донора. При кровопотере от 20 мл/кг и более инфузионно-трансфузионная терапия должна в 2-3 раза превышать объем учтенной кровопотери и состоять в среднем на 50-60% из свежестабилизированной крови. В тоже время следует избегать чрезмерных, необоснованных гемотрансфузий, что влечет за собой развитие синдрома «гомологичной крови» и может вновь усугубить течение ДВС-синдрома. Показана «мягкая» ганглионарная блокада и а-адреноплегия (без артериальной гипотонии) на фоне восполнения кровопотери и ОЦК, и остановленного кровотечения (И.П.Назаров,1980; В.А.Аркатов, В.И.Лысенко,1984). Следует подчеркнуть необходимость использования стресс-протекторов для блокады неспецифических стрессорных механизмов, которые приводят к гиперкоагуляции, тромбоэмболиям и ДВС-синдрому. При необходимости (выраженная кровоточивость и тромбопения) переливают концентраты тромбоцитов (4-6 доз). В отдельных случаях с определенным успехом может быть использован плазмоферез.

На ранних этапах реанимации и интенсивной терапии следует проводить кратковременный форсированный диурез с переходом на поддерживающий, коррекцию метаболического и дыхательного ацидоза. В постреанимационном периоде, после перенесенного геморрагического шока с коагулопатическим синдромом, как правило, отмечается метаболический плазменный алкалоз и поэтому ощелачивающая терапия на данном этапе неприемлема. Рекомендуется первичная коррекция электролитных нарушений калия, магния, хлора и натрия.

Ввиду мозаичности гемокоагуляционных потенциалов ДВС-синдрома и его клинических проявлений у больных с различной патологией, невозможен однотипный подход к его коррекции. Однако следует учитывать, что при наличии признаков ДВС-синдрома лечение следует начинать немедленно. Устранение причинных факторов ДВС-синдрома (сепсис, интоксикация, шоковые состояния и др.) является обязательным. Для профилактики синдрома реинфузии следует как можно раньше проводить деблокирование микро- и макроциркуляции. При лечении шока стараться обойтись без применения симпатомиметиков (адреналин, норадреналин, мезатон), которые стимулируют свертывание крови и агрегацию тромбоцитов. Исключением могут быть анафилактический и экзотоксиноый шоки, при которых симпатомиметики применять необходимо. При инфекционно-токсическом и эндотоксическом шоке требуется массивная антибактериальная терапия. При развитии ДВС-синдрома на фоне инфекционно-токсического шока и акушерско-септическом состоянии с гнойными и деструктивными процессами, особенно при анаэробной инфекции, показано внутривенное быстрое или струйное введение замороженной плазмы (до 1 л и более в 2-3 приема) под «прикрытием» гепарина и больших доз антиферментов (контрикал 50-100 тыс.ед., в сутки – до 500 тыс.ед. и более).

Проводя терапию ДВС-синдрома необходимо учитывать потенциальную опасность «лечебных» воздействий, усиливающих ДВС (операция, переливание тромбогенных инфузионных средств, старой донорской крови и др.). При наличии ДВС противопоказаны: фибриноген и криопреципитат (с определенными оговорками), ингибиторы фибринолиза типа Е-аминокапроновой кислоты, активаторы фибринолиза и фибринолизин (в стадии гипокоагуляции), гепарин и реополиглюкин в фазе глубокой гипокоагуляции и кровотечений, консервированная кровь трех и более дней хранения, реинфузии крови, ацитилсалициловая кислота (при острых и подострых ДВС).

Предыдущая глава     Следующая глава

Содержание монографии

Литература:

1. А.И.Воробьев Руководство по гематологии. – 1985.
2. З.С.Баркаган Геморрагические заболевания и синдромы. – 1988.
3. В.А.Аркатов, В.И.Лысенко Реакции гемокоагуляции в критических состояниях и её коррекция. – М. – 1984. – 107 С.
4. Е.П.Иванов Диагностика нарушений гемостаза. – Минск.: Беларусь, 1983. – 222 С.
5. А.Ш.Бышевский, В.Н.Кожевников Свертываемость крови при реакции напряжения. – Свердловск: 1986. – 176 С.
6. В.Н.Серов, А.Д.Макацария Тромботические и геморрагические осложнения в акушерстве. – М.: Медицина, 1987. – 288 С.
7. В.А.Люсов, Ю.Б.Белоусов, И.Н.Бокарев Лечение тромбозов и геморрагий в клинике внутренних болезней.- М.: Медицина. – 1976. – 192 С.
8. Актуальные проблемы гемостазиологии //ред. Б.В.Петровский, Е.И.Чазов, С.В.Андреева. М.: Медицина. – 1979. – 328 С.
9. Актуальные проблемы гемостазиологии. 2-е доп. изд. М.: Наука, 1981. – 504 С.
10. В.А.Галенок, Е.В.Гостинская, В.Е.Диккер Гемореология при нарушениях углеводного обмена. – Новосибирск: Наука. – 1987. – 259 С.
11. Г.М.Савельева, Г.Д.Дживелегова, Р.И.Шалина, Н.Н.Фирсов Гемореология в акушерстве. – М.: Медицина. – 1986. – 224 С.
12. Проблемы и гепотезы в учении о свертывании крови /под ред. О.К.Гаврилова. – М.:Медицина. – 1981. – 288 С.
13. А.Д.Беляевский, С.А.Беляевский Диссеминированное внутрисосудистое свертывание крови. – Ростов. – 1996.
14. Ферстрате М., Фермилен Ж. Тромбозы: Пер. с франц.. – М.: Медицина. – 1986. – 336 С.
15. Трансфузионная гематология /под ред. В.Серафимова-Димитрова. – София.: Медицина и физкультура. – 1974. – 400 С.
16. Георге Могош Тромбозы и эмболии при сердечно-сосудистых заболеваниях./пер. с румынск., Бухарест.- 1979.- 576 С.

Клинико-иммунологические показатели больных перитонитом до и после иммунокорригирующей терапии

4 глава              5-я глава 4-й части                5 часть

Содержание монографии

Глава 5. Клинико-иммунологические показатели больных перитонитом до и после иммунокорригирующей терапии

Содержание 5-й главы:

Глава 5. Клинико-иммунологические показатели больных перитонитом до и после иммунокорригирующей терапии

5.1. Влияние традиционной иммунокоррекции на клиническую картину перитонита

5.2. Влияние иммунокоррекции с использованием метода индивидуального подбора метаболических препаратов на клиническую картину перитонита

5.3. Результаты лечения больных перитонитом в зависимости от методаподбора иммунокорректоров и вероятные механизмы действияметаболической иммунокоррекции

5.4. Оценка экономической эффективности применения метода индивидуального подбора метаболических иммунокорректоров для лечениябольных перитонитом в клинике

Заключение

Выводы

Практические рекомендации

5.1. Влияние традиционной иммунокоррекции на клиническую картину перитонита

5.1.1. Изменения вегетативной регуляции и лабораторных показателей под влиянием традиционной иммунокоррекции


При перитонитах легкой и средней степени тяжести метаболическая иммунокоррекция, назначаемая только по клиническим показателям, не привела к снижению высокого тонуса симпатико-адреналовой системы, о чем свидетельствует отсутствие изменений показателей индекса Кердо (ИК), минутного объема кровотока (МОК) (табл. 19). Для показателя ИСтр отмечена тенденция к его повышению (P<0,1) после иммунокоррекции.

Таблица 19

Изменения показателей вегетативного статуса у больных перитонитом до и после иммунокоррекции (M±m) 


Перитонит легкой степени тяжести

Показатель

Здоровые, n=26

Контрольная группа, n=28

Основная группа, n=11

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

1

2

3

4

5

ИК, %

-0,62±3,96

19,24±1,97; P1<0,001

14,88±2,25; P1<0,01

12,58±7,34; P1<0,1

12,68±4,62; P1<0,1

МОК, мл/мин

3288,00±

183,55

4206,22±147,27; P1<0,001

4264,30±259,86; P1<0,01

4162,93±346,62; P1<0,05

3615,89±321,83; P3<0,05

ИСтр

0,54±0,05

0,22±0,03; P1<0,001

0,32±0,05; P1<0,001; P2<0,1

0,21±0,03; P1<0,001

0,37±0,04; P1<0,05; P3<0,05; P4<0,01

Перитонит средней степени тяжести

Показатель

Здоровые, n=26

Контрольная группа, n=32

Основная группа, n=14

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

1

2

3

4

5

ИК, %

-0,62±3,96

27,54±1,54; P1<0,001

24,86±1,88; P1<0,001

24,37±3,94; P1<0,001

17,71±2,53; P1<0,01; P3<0,01

МОК, мл/мин

3288,00±183,55

5338,98±230,88; P1<0,001

5065,31±188,90; P1<0,001

5146,69±494,65; P1<0,001

3599,32±299,60; P3<0,001; P4<0,1

ИСтр

0,54±0,05

0,17±0,02; P1<0,001

0,20±0,03; P1<0,001

0,18±0,02; P1<0,001

0,35±0,04; P1<0,01; P3<0,001; P4<0,01

               

Проведение иммунокоррекции у больных тяжелым перитонитом (6 человек) также не повлияло на ИК (30,79±2,88% после иммунотерапии, P>0,1) и МОК (5244,51±158,41мл/мин; P>0,1), ИСтр (0,11±0,03; P>0,1).

Таблица 20

Изменения показателей интоксикации у больных перитонитом до и после иммунокоррекции (M±m)

Перитонит легкой степени тяжести (МИП менее 20 баллов)

Показатель

Здоровые, n=26

Контрольная группа, n=28

Основная группа, n=11

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

1

2

3

4

5

L, *109

6,02±0,22

11,02±0,83; P1<0,001

8,69±0,61; P1<0,001; P2<0,05

9,75±1,08; P1<0,001

10,55±1,26; P1<0,001

ЛИИкк

0,87±0,13

4,78±0,50; P1<0,001

2,90±0,51; P1<0,01; P2<0,01

5,25±1,62; P1<0,01

1,51±0,38; P1<0,05; P4<0,1

ЛИИос

1,72±0,13

4,88±0,39; P1<0,001

3,71±0,40; P1<0,001; P2<0,05

4,93±0,99; P1<0,001

2,28±0,25; P1<0,1; P3<0,05; P4<0,01

ЛИИх

1,02±0,08

5,44±0,67; P1<0,001

3,40±0,54; P1<0,001; P2<0,05

5,12±1,42; P1<0,001

2,47±0,41; P1<0,001; P4<0,1

АКЛ в мкл

1830±128

1384±91; P1<0,05

1535±147; P1<0,1

1408±250; P1<0,1

2393±284; P1<0,1; P3<0,05; P4<0,01

Перитонит средней степени тяжести (МИП от 20 до 30 баллов)

Показатель

Здоровые, n=26

Контрольная группа, n=32

Основная группа, n=14

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

1

2

3

4

5

L, *109

6,02±0,22

13,26±1,06; P1<0,001

11,93±1,16; P1<0,001

12,23±1,08; P1<0,001

9,60±0,79; P1<0,001; P4<0,1

ЛИИкк

0,87±0,13

8,03±1,01; P1<0,001

5,70±0,80; P1<0,001; P2<0,1

5,36±1,12; P1<0,001

1,69±0,32; P1<0,05; P3<0,01; P4<0,01

ЛИИос

1,72±0,13

7,65±0,79; P1<0,001

5,85±0,55; P1<0,001; P2<0,1

5,93±0,85; P1<0,001

3,02±0,46; P1<0,01; P3<0,001; P4<0,01

ЛИИх

1,02±0,08

11,37±1,91; P1<0,001

7,38±0,98; P1<0,001; P2<0,1

7,43±1,41; P1<0,001

2,74±0,36; P1<0,001; P3<0,01; P4<0,01

АКЛ в мкл

1830±128

1337±100; P1<0,01

1381±125; P1<0,05

1561±221

2169±261; P3<0,01; P4<0,1

В то же время применение иммунокоррекции у пациентов группы с МИП до 20 баллов (легкий перитонит) вызвало снижение абсолютного числа лейкоцитов (L) до 8,69±0,61*109/л (P<0,05) и значений ЛИИх, ЛИИкк, ЛИИос (табл. 20). У больных перитонитом средней степени тяжести после иммунокоррекции отмечена лишь тенденция к снижению индексов интоксикации (табл. 20). При тяжелом перитоните после курса иммунокоррекции установлена тенденция к снижению лейкоцитоза от 14,40±2,84*109/л до 8,60±0,97*109/л (P<0,1), сопровождающаяся тенденцией к усугублению лимфопении (P<0,1).


 

Рис. 12. Состояние клеточного звена иммунной системы до и после иммунокоррекции у больных перитонитом легкой степени тяжести по отношению к показателям здоровых

Примечание: P1 – достоверность различий с показателями здоровых, P2 и P3 – с показателями больных контрольной группы до и после иммунокоррекции соответственно, P4 – с показателями больных основной группы до иммунокоррекции. Абсолютные значения показателей приведены в тексте.

Таким образом, влияние метаболических иммунокорректоров, выбор которых осуществлялся только по клиническим показаниям и данным иммунного статуса, на показатели интоксикации зависит от тяжести состояния больных и менее выражено при более тяжелых перитонитах, что проявляется отсутствием достоверных изменений показателей интоксикации при перитоните средней степени тяжести и тяжелом перитоните. Среднегрупповые значения показателей вегетативной регуляции не изменились и отражали сохранение преобладания тонуса симпатико-адреналовой системы.

Влияние иммунокорректоров на показатели иммунного статуса больных перитонитом легкой степени тяжести было слабо выраженным: достоверно не изменялось относительное и абсолютное количества Т-лимфоцитов (Т-АБС) в периферической крови, как и содержание CD4+-, CD8+-лимфоцитов и показатель ИРИ (рис. 12). Со стороны гуморального звена иммунитета отмечено только повышение концентрации сывороточного IgA до 2,51±0,15 г/л (P<0,05) (табл. 21).

Таблица 21

Изменения показателей иммунного статуса у больных перитонитом легкой степени тяжести до и после иммунокоррекции (M±m)

Показатель

Здоровые, n=26

Контрольная группа, n=11

Основная группа, n=11

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

1

2

3

4

5

IgA, г/л

2,17±0,19

1,64±0,29

2,51±0,15; P2<0,05

2,49±0,66

3,58±0,47; P1<0,01; P3<0,05

IgG, г/л

13,65±0,78

8,18±1,25; P1<0,001

10,47±1,20; P1<0,1

10,90±2,09

14,84±1,19; P3<0,05

IgM, г/л

1,15±0,06

1,02±0,08

1,12±0,14

1,13±0,11

1,26±0,06; P4<0,1

IgE, МЕ

117,88±25,71

296,00±83,43; P1<0,05

314,14±48,31; P1<0,01

222,13±75,08

261,63±84,39

ЦИК, у.е.

68,15±9,02

37,27±13,30; P1<0,05

36,27±6,36; P1<0,05

54,55±14,31

45,73±8,78

ФИ, %

50,12±4,95

42,55±4,04

41,91±6,63

35,82±6,86

42,00±6,79

При перитоните средней степени тяжести, несмотря на то, что в результате иммунокоррекции у больных отмечалась положительная динамика клинической картины (стабилизация гемодинамики, купирование перитонита, восстановление перистальтики кишечника), показатели иммунного статуса не отреагировали на включение в терапию иммунокорректоров (рис. 13, табл. 22). У части больных сохранялись изменения крови, свидетельствующие о выраженном воспалительном процессе, субфибрилитет, в ряде случаев – перитонеальная симптоматика и нагноения послеоперационных ран, что подтверждало наличие клинических проявлений иммунодепрессии.

Рис. 13. Состояние клеточного звена иммунной системы до и после иммунокоррекции у больных перитонитом средней степени тяжести по отношению к показателям здоровых


Примечание: P1 – достоверность различий с показателями здоровых, P2 и P3 – с показателями больных контрольной группы до и после иммунокоррекции соответственно, P4 – с показателями больных основной группы до иммунокоррекции. Абсолютные значения показателей приведены в тексте.

Ряд параметров иммунного статуса больных тяжелым перитонитом после иммунокоррекции приблизился к показателям здоровых индивидуумов: на фоне снижения лейкоцитоза (P<0,1) относительное содержание CD3+ увеличилось до 56,00±5,60% (P1>0,1), а CD8+-лимфоцитов – до 32,50±5,32% (P1>0,1). Также в этой группе отмечена тенденция к повышению фагоцитарного индекса до 64,50±8,42% (P<0,1) и к увеличению продукции IgA до 3,28±0,70 г/л (P1<0,1).

Такие изменения иммунного статуса на фоне тенденции к углублению лимфопении можно расценивать как свидетельство компенсации нарастания лимфопении за счет увеличения функциональной нагрузки на ИКК. Истощение внутриклеточных механизмов компенсации может приводить к утяжелению клинических проявлений иммунодефицитного состояния у больных тяжелым перитонитом.

Таблица 22

Изменения показателей иммунного статуса у больных перитонитом средней степени тяжести до и после иммунокоррекции (M±m)

Показатель

Здоровые, n=26

Контрольная группа, n=20

Основная группа, n=14

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

1

2

3

4

5

IgA, г/л

2,17±0,19

2,44±0,27

2,69±0,25

1,76±0,30; P2<0,1

3,03±0,43; P1<0,1; P4<0,05

IgG, г/л

13,65±0,78

11,15±0,81; P1<0,05

11,35±1,37

11,47±1,27; P1<0,1

15,05±1,13; P3<0,1; P4<0,1

IgM, г/л

1,15±0,06

1,13±0,16

1,11±0,10

1,09±0,06

1,55±0,11; P1<0,01; P3<0,01; P4<0,01

IgE, МЕ

117,88±25,71

359,67±69,26; P1<0,01

392,33±82,87; P1<0,01

172,80±73,46; P2<0,05

146,25±45,73; P3<0,05

ЦИК, у.е.

68,15±9,02

55,45±10,90

52,65±12,13

88,07±22,08

81,15±17,53

ФИ, %

50,12±4,95

49,75±5,55

41,25±4,33

44,00±4,84

40,93±4,46

5.1.2. Структурно-метаболические перестройки лимфоцитов больных контрольной группы после иммунокоррекции


Наряду с оценкой изменений физиологических параметров и показателей иммунного статуса больных, подбор иммунокорректоров которым осуществлялся по клиническим показателям и данным иммунограммы, оценивалась реакция метаболизма лимфоцитов на иммунотерапию.

При сравнении средних значений активности ферментов в группах обследованных нами больных перитонитом оказалось, что большинство абсолютных показателей не изменились после курса иммунокоррекции. Так, у больных легким (табл. 23) и тяжелым перитонитом не отмечено динамики показателей дегидрогеназ лимфоцитов после иммунокоррекции. При перитоните средней степени тяжести единственным изменением было повышение активности в лимфоцитах НАДГДГ (P<0,05) (табл. 24), свидетельствующее об усилении использования аминокислотных субстратов в ЦТК.

Таблица 23

Активность дегидрогеназ лимфоцитов больных перитонитом в зависимости от метода иммунокоррекции при МИП до 20 баллов, мкЕ/10000 клеток (M±m)


Показатель

Здоровые, n=25

Контрольная группа, n=7

Основная группа, n=11

до иммуно-коррекции

после иммунокор-рекции

до иммуно-коррекции

после иммунокор-рекции

1

2

3

4

5

Г6ФДГ

2,73±0,27

9,14±2,25; P1<0,05

10,19±1,69; P1<0,001

8,70±1,49; P1<0,001

4,31±1,21; P3<0,01; P4<0,05

Г3ФДГ

0,84±0,13

4,33±1,55; P1<0,01

3,20±0,59; P1<0,001

3,91±1,04; P1<0,001

1,88±0,35; P1<0,001; P3<0,1; P4<0,05

ЛДГ

0,84±0,12

0,26±0,15; P1<0,01

0,40±0,08; P1<0,001

0,23±0,08; P1<0,001

0,67±0,44

НАДМДГ

21,26±0,64

19,72±19,24; P1<0,01

1,77±0,38; P1<0,001

1,02±0,50; P1<0,001

2,27±1,11; P1<0,001

НАДФМДГ

0,47±0,13

0,12±0,09; P1<0,01

0,05±0,01; P1<0,001

0,07±0,02; P1<0,001

0,05±0,01; P1<0,001

НАДФГДГ

0,23±0,07

0,21±0,13

0,13±0,01

0,18±0,06

0,19±0,11; P1<0,1

НАДГДГ

0,38±0,04

0,78±0,29

0,65±0,15; P1<0,05

0,77±0,15; P1<0,01

0,34±0,09; P3<0,1; P4<0,05

НАДИЦДГ

1,82±0,10

2,96±1,12

1,63±0,19

3,66±1,67

1,01±0,23; P1<0,01; P3<0,1; P4<0,05

НАДФИЦДГ

30,76±1,17

50,58±17,90

34,24±5,52

59,34±11,77; P1<0,01

29,57±3,64; P4<0,01

Таблица 24

Активность дегидрогеназ лимфоцитов больных перитонитом в зависимости от метода иммунокоррекции при МИП от 20 до 30 баллов, мкЕ/10000 клеток (M±m)


Показатель

Здоровые, n=25

Контрольная группа, n=11

Основная группа, n=14

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

1

2

3

4

5

Г6ФДГ

2,73±0,27

5,66±1,79

7,38±1,40; P1<0,01

6,61±1,59

7,99±1,54; P1<0,05

Г3ФДГ

0,84±0,13

3,24±1,16

3,47±0,34; P1<0,001

2,05±0,44

2,48±0,33; P1<0,001; P3<0,1

ЛДГ

0,84±0,12

0,32±0,11; P1<0,001

0,44±0,06; P1<0,001

0,31±0,06; P1<0,001

0,28±0,05; P1<0,001; P3<0,1

НАДМДГ

21,26±0,64

1,30±0,62; P1<0,001

1,00±0,30; P1<0,001

1,03±0,30; P1<0,001

1,02±0,28; P1<0,001

НАДФМДГ

0,47±0,13

0,02±0,01; P1<0,001

0,02±0,00; P1<0,001

0,02±0,01; P1<0,001

0,02±0,01; P1<0,001

НАДФГДГ

0,23±0,07

0,11±0,05; P1<0,05

0,10±0,02; P1<0,05

0,08±0,02; P1<0,01

0,08±0,02; P1<0,01

НАДГДГ

0,38±0,04

0,50±0,23

0,74±0,07; P1<0,001; P2<0,05

0,40±0,10

0,42±0,09; P3<0,05

НАДИЦДГ

1,82±0,10

1,76±0,52

1,49±0,11; P1<0,1

0,86±0,23; P1<0,01

1,19±0,21; P1<0,05

НАДФИЦДГ

30,76±1,17

43,93±20,59

36,21±4,12; P1<0,1

24,42±4,88

28,53±2,70; P3<0,1

При исследовании содержания в лимфоцитах веществ липидной природы не обнаружено достоверных различий состава жирных кислот у больных перитонитом легкой и средней степени тяжести после курса традиционной метаболической иммунокоррекции (табл. 25, 26).

В то же время у больных тяжелым перитонитом в лимфоцитах увеличилось относительное содержание SA от 5,70±0,71% до 11,40±3,33% (P<0,05) и OA от 8,48±1,00% до 13,66±1,09% (P<0,05).

Накопление этих ЖК можно трактовать как уменьшение синтеза в клетках LEA, LA и эйкозаноидов (рис. 5) при тяжелом перитоните в динамике лечения. Вероятно, уменьшение синтеза эйкозаноидов можно считать одной из причин снижения эффективности межклеточной кооперации и иммунного ответа в целом [207, 296].

Таблица 25

Жирнокислотный спектр лимфоцитов больных перитонитом в зависимости от метода иммунокоррекции при МИП до 20 баллов (M±m)


Показатель

Здоровые, n=20

Контрольная группа, n=11

Основная группа, n=11

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

до иммуно-коррекции

после иммуно-коррекции

1

2

3

4

5

PA, %

33,15±2,53

39,68±4,38; P1<0,1

35,96±5,42

42,20±3,60; P1<0,1

49,79±3,18; P1<0,01; P3<0,1

POA, %

0,39±0,22

2,11±0,46; P1<0,001

2,27±0,65; P1<0,001

1,71±0,26; P1<0,001

1,89±0,48; P1<0,001

SA, %

26,43±1,53

9,38±1,38; P1<0,001

6,83±0,75; P1<0,001

7,18±0,70; P1<0,001

7,32±0,74; P1<0,001

OA, %

21,70±1,84

14,87±1,97; P1<0,05

15,73±2,33; P1<0,05

11,00±1,06; P1<0,01

15,05±2,08; P1<0,05; P4<0,1

LA, %

7,36±1,27

3,49±1,17; P1<0,05

9,80±4,01

2,97±0,61; P1<0,01

2,84±0,61; P1<0,01

LEA, %

0,55±0,18

1,21±0,28; P1<0,01

3,56±2,35; P1<0,01

0,48±0,15; P2<0,05

0,61±0,24; P3<0,05

ETA, %

0,84±0,17

1,90±1,15

1,31±0,49

0,51±0,21; P1<0,1

0,29±0,11; P1<0,05; P3<0,1

AA, %

7,48±1,33

2,18±1,04; P1<0,01

3,27±1,29; P1<0,05

0,98±0,39; P1<0,001

1,07±0,46; P1<0,001; P3<0,1

EPA, %

0,83±0,20

0,72±0,20

0,63±0,09

0,58±0,10

0,77±0,25

DHA, %

1,21±0,16

0,60±0,10; P1<0,1

0,83±0,11

0,50±0,12

0,81±0,12; P4<0,1

НИЖК, %

0,08±0,03

24,74±4,98; P1<0,001

20,69±6,20; P1<0,001

31,89±4,44; P1<0,001

19,56±3,91; P1<0,001; P4<0,05

Насыщенные ЖК, %

59,58±3,11

49,07±4,40

42,80±5,73; P1<0,05

49,38±3,82; P1<0,1

57,11±2,79; P3<0,1

Ненасыщенные ЖК, %

47,23±3,98

27,07±4,63; P1<0,01

37,41±7,37; P1<0,1

18,74±2,34; P1<0,001

23,33±2,34; P1<0,001

ПНЖК, %

18,27±2,03

10,10±2,75; P1<0,05

19,41±6,36

6,02±1,38; P1<0,001

6,38±1,26; P1<0,001; P3<0,05

Моноеновые ЖК, %

28,22±3,50

16,97±2,28; P1<0,05

18,01±2,29; P1<0,05

12,71±1,11; P1<0,001

16,95±1,90; P1<0,01; P4<0,1

Насыщенные / ненасыщенные ЖК

1,46±0,20

2,20±0,32; P1<0,1

1,67±0,37

3,05±0,50; P1<0,001

2,68±0,31; P1<0,01; P3<0,1

Насыщенные ЖК / ПНЖК

4,01±0,62

10,00±2,61; P1<0,1

5,61±1,55

12,72±2,74; P1<0,01

13,25±2,71; P1<0,001; P3<0,05

ETA / AA

0,14±0,03

1,21±0,66; P1<0,05

0,75±0,31; P1<0,1

1,30±0,65; P1<0,001

1,03±0,29; P1<0,05

AA / EPA

59,85±21,40

6,54±3,39; P1<0,01

6,45±3,51; P1<0,01

1,86±0,72; P1<0,001

1,39±0,52; P1<0,001; P3<0,05

EPA / DHA

0,79±0,21

1,91±0,74; P1<0,05

0,81±0,09

5,71±3,53

1,06±0,22

ω-3 ЖК, %

2,59±0,30

2,53±0,47

5,02±2,41

1,56±0,29

2,19±0,40

ω-6 ЖК, %

20,40±3,43

7,57±2,59; P1<0,01

14,39±5,08

4,47±1,12; P1<0,001

4,20±0,91; P1<0,001; P3<0,1

ω-3/ω-6 ЖК

0,28±0,12

0,65±0,20; P1<0,05

0,56±0,12; P1<0,05

0,59±0,18; P1<0,01

0,69±0,12; P1<0,001

Таблица 26

Жирнокислотный спектр лимфоцитов больных перитонитом в зависимости от метода иммунокоррекции при МИП от 20 до 30 баллов, M±m 


Показатель

Здоровые, n=20

Контрольная группа, n=18

Основная группа, n=14

до иммуно-коррекции

после иммунокоррек-ции

до иммуно-коррекции

после иммунокоррек-ции

1

2

3

4

5

PA, %

33,15±2,53

36,06±4,77

34,05±3,42

46,86±3,83; P1<0,01

43,69±2,82; P1<0,05

POA, %

0,39±0,22

3,48±0,87; P1<0,001

1,72±0,20; P1<0,001

2,28±0,37; P1<0,001

1,96±0,29; P1<0,001

SA, %

26,43±1,53

10,13±1,81; P1<0,001

12,38±1,94; P1<0,001

6,89±0,45; P1<0,001

13,04±1,41; P1<0,001; P4<0,01

OA, %

21,70±1,84

15,43±2,53; P1<0,05

15,53±1,84; P1<0,05

15,37±2,70

13,25±0,63; P1<0,01

LA, %

7,36±1,27

6,33±2,18; P1<0,1

5,27±1,56; P1<0,05

1,73±0,44; P1<0,001; P2<0,05

2,67±0,45; P1<0,01; P4<0,1

LEA, %

0,55±0,18

1,86±0,65; P1<0,05

1,54±0,47; P1<0,01

1,04±0,25; P1<0,1

1,15±0,23; P1<0,05

ETA, %

0,84±0,17

1,94±0,70

2,18±0,68

1,05±0,34

0,42±0,18; P1<0,05; P3<0,1

AA, %

7,48±1,33

2,80±0,79; P1<0,001

2,84±0,93; P1<0,001

1,43±0,28; P1<0,001

1,08±0,39; P1<0,001

EPA, %

0,83±0,20

0,97±0,29

1,56±0,69

0,72±0,13

0,44±0,06; P4<0,05

DHA, %

1,210,16

0,89±0,21

1,60±0,66

0,70±0,07

0,55±0,08; P1<0,05; P3<0,1

NA, %

4,73±2,80

21,01±4,64; P1<0,001

22,37±4,18; P1<0,001

21,92±1,98; P1<0,001

21,75±1,72; P1<0,001

НИЖК, %

0,08±0,03

46,18±4,85; P1<0,1

46,43±3,56; P1<0,05

53,75±3,52

56,73±2,14; P3<0,05

Насыщенные ЖК, %

59,58±3,11

33,70±5,02; P1<0,05

32,25±3,40; P1<0,01

24,33±2,77; P1<0,001

21,52±1,44; P1<0,001; P3<0,01

Ненасыщенные ЖК, %

47,23±3,98

14,79±2,95

15,00±2,47

6,67±0,91; P1<0,001; P2<0,1

6,31±1,16; P1<0,001; P3<0,05

ПНЖК, %

18,27±2,03

18,91±2,65; P1<0,05

17,25±1,98; P1<0,01

17,66±2,79

15,21±0,54; P1<0,01

Моноеновые ЖК, %

28,22±3,50

2,17±0,47

1,67±0,19

2,86±0,62

2,80±0,25; P1<0,001; P3<0,01

Насыщенные / ненасыщенные ЖК

1,46±0,20

9,10±2,59

5,99±1,41

10,27±1,81; P1<0,001; P2<0,1

16,42±5,80; P1<0,001; P3<0,01

Насыщенные ЖК / ПНЖК

4,01±0,62

0,82±0,18; P1<0,001

1,87±0,56; P1<0,001

2,63±1,72; P1<0,01

0,57±0,16; P1<0,01; P3<0,05

ETA / AA

0,14±0,03

4,94±1,42; P1<0,01

6,99±2,88; P1<0,01

2,05±0,39; P1<0,001

1,92±0,64; P1<0,001

AA / EPA

59,8521,40

1,69±0,48; P1<0,05

1,28±0,46

1,20±0,32

1,39±0,58; P1<0,1

EPA / DHA

0,79±0,21

3,72±1,03

4,71±1,38

2,47±0,32

2,15±0,31

ω-3 ЖК, %

2,59±0,30

11,07±2,45; P1<0,05

10,29±2,21; P1<0,01

4,21±0,72; P1<0,001; P2<0,05

4,16±0,91; P1<0,001; P3<0,05

ω-6 ЖК, %

20,40±3,43

0,42±0,08; P1<0,05

1,12±0,64; P1<0,01

0,71±0,13; P1<0,001; P2<0,05

0,65±0,13; P1<0,001

ω-3/ω-6 ЖК

0,28±0,12

36,06±4,77

34,05±3,42

46,86±3,83; P1<0,01

43,69±2,82; P1<0,05

Из-за индивидуального характера реагирования на примененную метаболическую иммунокоррекцию, изменения многих исследованных метаболических параметров лимфоцитов имели разнонаправленный характер [51], что привело к отсутствию достоверных различий среднегрупповых показателей. Применение метаболических иммунокорректоров по клиническим показаниям и данным иммунного статуса, в целом, не оказывало ожидаемого быстрого улучшения состояния больных [114]. Течение перитонита требовало наложения лапаростом и санаций брюшной полости. Несмотря на проведение мероприятий антистрессовой защиты: применения Н2-блокаторов, ганглиолитиков и α1-адреномиметиков [6, 81] у части больных неоднократно развивались несостоятельности межкишечных анастомозов, кровотечения из стрессовых язв стенки желудка и кишки, а также стрессовые перфорации тонкого кишечника.

Пример 1. Больной К., 42 года, и/б №18717, находился в КГСЦ с диагнозом: Язвенная болезнь желудка, осложеннная перфорацией и кровотечением. Острая спаечная кишечная непроходимость. Некроз нижней горизонтальной ветви ДПК и начального отдела тощей кишки. Забрюшинный затек с прорывом в брюшную полость. Разлитой серозно-фибринозный перитонит. Несформированный тонкокишечный свищ. Профузное кровотечение от 04.10.01.

Из анамнеза: длительное время страдает язвенной болезнью желудка. 01.04.97 была выполнена лапаротомия по поводу перфорации язвы желудка, ушивание перфоративной язвы желудка по Оппелю-Поликарпову. Настоящее заболевание с 09.08.01., когда внезапно развилась клиническая картина перфорации полого органа брюшной полости, появились симптомы перитонита. Экстренно произведена операция в ЦРБ – Лапаротомия, резекция 2/3 желудка по Больфуру, рассечение спаек, санация, дренирование брюшной полости, трансназальная интубация тонкого кишечника, ушивание прободной язвы ДПК. В послеоперационном периоде возникла клиника частичной острой кишечной непроходимости, 31.08.01. больной доставлен рейсом санавиации в ККБ. Проводилась консервативная терапия, направленная на разрешение кишечной непроходимости.

16.09.01 состояние больного резко ухудшилось: появилась симптоматика разлитого перитонита, экстренно произведена релапаротомия. В брюшной полости до 500 мл серозно-фибринозного экссудата с незначительной примесью тонкокишечного содержимого, серозные покровы тусклые с налетом фибрина, перистальтика отсутствует. Обнаружена несостоятельность швов энтеро-энтероанастомоза на протяжении до 0,5 см и стрессовая перфорация тощей кишки до 0,3 см в диаметре в 10 см от связки Трейца. МИП – 23 балла (перитонит средней степени тяжести). Выполнены рассечение спаек, резекция приводящей петли тонкой кишки, НИТК, лапаростомия.

17.09.01 L – 9,5*109/л, ЛИИкк = 3,21, ЛИИос = 5,67, ЛИИх = 5,38, АКЛ = 1235 в мкл, ИСтр = 0,16. В иммунном статусе CD3+ – 39%, Т-АБС – 481,7 в мкл, CD4+ – 10%, CD8+ – 22%, ИРИ (CD4+/CD8+) = 0,45, IgA – 0,8 г/л, IgG – 10,7 г/л, IgM – 1,0 г/л, ЦИК – 107 у.е., ФИ – 88%.

По клиническим показаниям, без проведения индивидуального подбора препарата, в качестве метаболического иммунокорректора 18.05.02 назначен глутоксим в дозе 1% – 1мл внутримышечно 1 раз в сутки через день, 5 инъекций на курс.

19.09.01 проведена плановая операция, в ходе которой обнаружены несостоятельность швов гастро-энтероанастомоза, а также гнойный затек забрюшинного пространства. Выполнены ревизия брюшной полости, ушивание несостоятельности гастро-энтероанастомоза, дренирование ДПК по Мельникову, дренирование забрюшинного пространства, лапаростомия.

21.09.01 произведены ревизия, санация, дренирование брюшной полости. В брюшной полости до 100 мл серозного экссудата, петли кишки спавшиеся на зонде, умеренно перистальтируют.

Лапаростома ушита. 24.09.01 по дренажу в левом подреберье из брюшной полости стало поступать тонкокишечное содержимое. В связи с отсутствием симптоматики разлитого перитонита, а также безуспешностью регенерации кишечной трубки в зонах наложения анастомозов, предпринята консервативная терапия, направленная на формирование тонкокишечного свища.

25.09.01 L – 20,1*109/л, ЛИИкк = 8,18, ЛИИос = 8,09, ЛИИх = 16,26, АКЛ = 2010 в мкл, ИСтр = 0,11. В иммунном статусе CD3+ – 66%, Т-АБС – 1326,6 в мкл, CD4+ – 40%, CD8+ – 44%, ИРИ (CD4+/CD8+) = 0,91, IgA – 4,7 г/л, IgG – 12,5 г/л, IgM – 1,1 г/л, ЦИК – 10 у.е., ФИ – 36%.

На фоне консервативной терапии перистальтические шумы вялые, отсутствие самостоятельного стула, сброс кишечного содержимого по нназоинтестинальному зонду до 300-600 мл в сутки, по свищу – до 500 мл в сутки. Состояние больного стабильно тяжелое, без существенной динамики. На протяжении всего периода госпитализации отмечались проявления лимфопении потребления. 04.10.01 внезапно развилось профузное кровотечение из стрессовых язв тонкого кишечника. Несмотря на проведение заместительной терапии и противошоковых мероприятий купировать кровопотерю не удалось. 05.10.01 наступила смерть.

 

Вверх                 Содержание монографии


5.2. Влияние иммунокоррекции с использованием метода индивидуального подбора метаболических препаратов на клиническую картину перитонита


5.2.1. Течение перитонита до и после курса метаболической иммунокоррекции с использованием метода индивидуального подбора препаратов


В основной группе больных перитонитом легкой степени тяжести не обнаружено достоверного изменения ИК и МОК, но после иммунокоррекции значение последнего показателя не отличались от показателя здоровых: 3615,89±321,83 мл/мин (P>0,1), и было ниже (P<0,05) аналогичного показателя контрольной группы (табл. 19). После курса иммунотерапии при МИП от 20 до 30 баллов показатель МОК снизился до уровня здоровых (3599,32±299,60 мл/мин). У больных тяжелым перитонитом (n=5) показатель МОК не изменился (4934,29±628,72 мл/мин до иммунокоррекции и 5288,35±309,39 мл/мин после иммунокоррекции).

У пациентов с МИП до 20 баллов после курса иммунокоррекции уровень лейкоцитоза (L) не изменился (табл. 20). Индексы интоксикации: ЛИИкк, ЛИИос и ЛИИх уменьшились до 1,51±0,38 (P<0,1), до 2,28±0,25; (P<0,01) и до 2,47±0,41 (P<0,1) соответственно. После иммунокоррекции значение ЛИИос стал ниже (P<0,05) показателя контрольной группы.

В группе больных перитонитом средней степени тяжести отмечена тенденция к снижению лейкоцитоза после иммунокоррекции до 9,60±0,79 *109/л (P<0,1). Значения индексов интоксикации (ЛИИкк, ЛИИос, ЛИИх) снизились и стали достоверно меньше аналогичных показателей контрольной группы (табл. 20).

При тяжелом перитоните (значения МИП превышают 30 баллов) проведение иммунокоррекции привело к уменьшению лейкоцитоза от 18,36±3,20 *109/л до 10,32±0,61 *109/л (P<0,05). Значение ЛИИх изменилось от 13,82±2,19 до 4,71±1,18 (P2<0,01), имелась и тенденция к понижению ЛИИос от 7,84±1,00 (P1<0,001) до 4,72±1,22 (P2<0,1).

На фоне уменьшения выраженности интоксикации и симпатикотонии проведение курса иммунокоррекции привело к повышению ИСтр при перитоните легкой степени тяжести (табл. 19) до 0,37±0,04 (P<0,01), что сопровождалось усилением пролиферации лимфоцитов: значение АКЛ возросло до 2393±284 в мкл (P<0,01), превысив показатель контрольной группы (P<0,05). Аналогичные изменения ИСтр и АКЛ зарегистрированы у больных перитонитом средней степени тяжести при индивидуальном подборе метаболических иммунокорректоров (табл. 19, 20). У больных тяжелым перитонитом иммунокоррекция не повлияла на значения ИСтр.

В иммунном статусе у больных перитонитом легкой степени тяжести (МИП менее 20 баллов) одновременно со снижением симпатикотонии повысилось абсолютное содержание Т-лимфоцитов до 1480,32±213,88 в мкл (P<0,01) (рис. 12). Достоверно увеличилось относительное содержание CD4+-лимфоцитов (Т-хелперов) до 36,55±3,86% (P<0,05), а отношение CD4+/ CD8+ возросло до 1,15±0,10 (P<0,01). Со стороны гуморального звена иммунной системы отмечена тенденция к повышению концентрации IgM (P<0,1). В контрольной группе больных перитонитом подобных изменений не зарегистрировано (табл. 21).

У больных перитонитом средней степени тяжести после курса иммунокоррекции возросли относительное и абсолютное количество CD3+-лимфоцитов (до 59,57±2,72%; P<0,01 и 1279,37±153,85 в мкл; P<0,01), а содержания CD4+— и CD8+-лимфоцитов превысили показатели контрольной группы (29,64±1,80%; P<0,05 и 33,43±2,03%; P<0,01 соответственно) (рис. 13). Также повысилась продукция сывороточного IgA до 3,03±0,43 г/л (P<0,05), IgG до 15,05±1,13 г/л (P<0,05) и IgM до 1,55±0,11 г/л (P<0,01) (табл. 22). Единственным изменением показателей иммунного статуса в группе больных тяжелым перитонитом после курса иммунокоррекции было повышение содержания IgA от 1,48±0,42 г/л до 3,08±0,16 г/л (P<0,01).

Можно заключить, что метаболическая иммунокоррекция с применением метода индивидуального подбора препаратов оказывает различное по силе и направленности воздействие на состояние вегетативной регуляции. Возможными механизмами реализации этих эффектов могут быть как изменение параметров обмена непосредственно самой нервной ткани [72, 102], так и опосредованное воздействие веществ, продуцируемых иммуноцитами, на нейроны [2, 234]. Следует учитывать и известное свойство исследованных препаратов снижать выраженность интоксикации за счет коррекции метаболических нарушений [40, 62, 67, 116, 309]. Эффективность применения иммунокорректоров у больных перитонитом зависит от степени тяжести состояния больного.

При снижении значений показателей интоксикации и уменьшения симпатикотонии у больных перитонитом легкой степени тяжести отмечены изменения клеточного звена иммунной системы, которые можно трактовать как увеличение пролиферативных возможностей ИКК и продукции иммуноглобулинов класса М; у больных перитонитом средней степени тяжести зарегистрированы увеличение количества CD3+-, CD4+— и CD8+-лимфоцитов и повышение продукции иммуноглобулинов А, М, G. Эти изменения проявляются на уровне внутиклеточного обмена лимфоцитов следующим образом.

5.2.2. Структурно-метаболическая перестройка лимфоцитов после курса иммунокоррекции с использованием метода индивидуального подбора препаратов


Исследование показателей дегидрогеназ лимфоцитов показало следующие изменения внутриклеточного метаболизма. Под влиянием лечебных мероприятий, включающих проведение курса иммунокоррекции с применением метода подбора препаратов на основании клинических показаний, данных иммунного статуса и результатов тестов in vitro, у больных перитонитом легкой степени тяжести отмечено снижение активности Г6ФДГ до 4,31±1,21 мкЕ/10000 клеток (P<0,05), что ниже показателя контрольной группы (P<0,01). Подобные изменения зарегистрированы для Г3ФДГ (табл. 23). Поступление липидных субстратов на гликолиз (ЛДГ) повысилась до уровня здоровых (0,67±0,4408 мкЕ/10000 клеток; P1>0,1). Производство α-кетоглутората за счет субстратов аминокислотного обмена (НАДГДГ) снизилось (P<0,05), отмечена тенденция к уменьшению этого показателя (P<0,1) по сравнению с аналогичным в контрольной группе. Также снизилась утилизация изоцитрата за счет НАДФИЦДГ (P<0,01) до уровня показателя здоровых (29,57±3,64; P>0,1).

Таким образом, применение индивидуально подобранных иммунокорректоров с использованием предложенного метода приводит к нормализации активности ряда ферментов в основной группе больных перитонитом легкой степени тяжести. В то же время, у больных перитонитом средней степени тяжести основной группы не отмечено достоверных изменений исходных параметров дегидрогеназ лимфоцитов после иммунотерапии (табл. 24).

Проведение курса метаболической иммунокоррекции с использованием нагрузочных тестов in vitro у больных перитонитом легкой степени тяжести характеризуются тенденцией к повышению содержания некоторых ненасыщенных ЖК (ОА до 15,05±2,08%; P<0,1 и DHA до 0,81±0,12%; P<0,1), моноеновых жирных кислот (до 16,95±1,90%; P<0,1) (табл. 25), что может служить признаком уменьшения вязкости мембранных структур ЛФ и повышения их специфических функциональных возможностей. Полученные данные согласуются с установленными ранее изменениями биофизических свойств мембран лимфоцитов при гнойной хирургической инфекции, которые обусловлены перераспределением содержания структурных липидов в клетках [53].

В спектре ЖК лимфоцитов больных перитонитом средней степени тяжести (табл. 26) после иммунокоррекции возросла доля стеариновой кислоты (SA) до 13,04±1,41% (P<0,01). Отмечена тенденция к повышению относительного количества линолевой кислоты (LA) до 2,67±0,45% (P<0,1). Содержание продукта десатурации арахидоновой кислоты – эйкозапентаеновой кислоты (EPA) уменьшилось от 0,72±0,13% до 0,44±0,06% (P<0,05). Вероятно, снижение исходно повышенных вязкостных свойств мембранных структур лимфоцитов осуществляется за счет изменения состава нейтральных липидов; при этом защита мембран от ПОЛ осуществляется за счет увеличения содержания насыщенных ЖК (SA) и снижения метаболизма арахидоновой кислоты, что может быть более физиологичным для функционирования иммунокомпетентных клеток.

У больных тяжелым перитонитом наблюдаются характерные особенности липидного состава лимфоцитов после курса иммунокоррекции: снижение OA от 15,15±0,09% до 11,90±1,59% (P<0,05) и моноеновых ЖК от 17,11±0,16% до 13,21±2,05% (P<0,05). У больных тяжелым перитонитом контрольной группы отмечены противоположные изменения спектра ЖК лимфоцитов. В основной группе больных тяжелым перитонитом изменения состава ЖК можно трактовать как механизм защиты мембранных структур иммунокомпетентных клеток от процессов ПОЛ за счет снижения числа ненасыщенных ЖК.

Вероятно, такие структурно-метаболические изменения лежат в основе улучшения функционирования ИКК; последнее проявляется высокой клинической эффективностью метаболической иммунокоррекции по предложенному методу.

Пример 2. Больная П., 28 лет, и/б №17514, находилась в КГСЦ с диагнозом: Постхолецистэктомический синдром. Разлитой желчный перитонит. Оментит.

22.07.02 операция в ЦРБ по поводу ЖКБ, хронического калькулезного холецистита: Лапаротомия, холецистэктомия, дренирование холедоха по Вишневскому.

12.08.02 – резкое ухудшение состояния. Появились боли в животе, тошнота, слабость, гектическая лихорадка. Позднее присоединилась клиника разлитого перитонита. Доставлена в ККБ службой санавиации.

16.08.02 произведена экстренная операция: Релапаротомия, санация, дренирование брюшной полости, дренирование холедоха по Вишневскому, НИТК, лапаростомия. На операции в брюшной полости до 3 литров серозного экссудата с примесью желчи. Обнаружен дефект холедоха в месте установленного дренажа. Дефект ушит двумя рядами серо-серозных швов. Значение МИП 15 баллов (перитонит легкой степени тяжести). 19.08.02 произведена плановая санация и дренирование брюшной полости. Брюшная полость ушита через все слои.

Состояние больной продолжало оставаться тяжелым; результаты обследования от 18.08.02: L=8,7*109/л, ЛИИкк = 0,35, ЛИИос = 2,33, ЛИИх = 2,03, АКЛ = 1479 в мкл, ИСтр = 0,29. В иммунном статусе CD3+ – 56%, Т-АБС – 828,2 в мкл, CD4+ – 24%, CD8+ – 34%, ИРИ (CD4+/CD8+) = 0,71, IgA – 0,1 г/л, IgG – 3,6 г/л, IgM – 1,2 г/л, ЦИК – 14 у.е., ФИ – 36%.

18.08.02 согласно результатам нагрузочных проб in vitro получены следующие показатели: ИП с пирацетамом = 2,019, ИП с реамберином = 1,845, ИП с глутоксимом = 1,326. В качестве метаболического иммунокорректора 19.08.02 назначен пирацетам в дозе 20% – 5мл внутривенно капельно на 200 мл физиологического раствора 3 раза в сутки в течение 7 дней. На фоне комплексной терапии 20.08.02 показатели составили: L=9,0*109/л, ЛИИкк = 2,71, ЛИИос = 2,57, ЛИИх = 2,31, АКЛ = 2070 в мкл, ИСтр = 0,34. В иммунном статусе CD3+ – 60%, Т-АБС – 1399,2 в мкл, CD4+ – 26%, CD8+ – 36%, ИРИ (CD4+/CD8+) = 0,72, IgA – 3,8 г/л, IgG – 7,2 г/л, IgM – 0,9 г/л, ЦИК – 97 у.е., ФИ – 52%.

Течение послеоперационного периода без осложнений, выздоровление.

Несмотря на крайне тяжелое состояние больных перитонитом с оценкой по шкале МИП более 30 баллов и прогнозируемую летальность 100%, подтверждаемую выраженностью воспалительных изменений в брюшной полости и клиническими данными, проведение метаболической иммунокоррекции с учетом результатов нагрузочных тестов in vitro привело к выздоровлению 2 из 5 больных основной группы.

Пример 3. Больной К., 39 лет, и/б №10168, находился в КГСЦ с диагнозом: Проникающее колото-резаное ранение брюшной полости с повреждением тонкой и толстой кишки. Стрессовые перфорации тонкой кишки. Разлитой каловый перитонит. Синдром полиорганной недостаточности.

Из анамнеза: 06.05.02 криминальная травма – проникающее ножевое ранение с повреждением органов брюшной полости. 06.05.02 экстренно оперирован в ЦРБ. Произведена лапаротомия, ушивание ран толстого и тонкого кишечника, санация, дренирование брюшной полости. В послеоперационном периоде 11.05.02 – резкое ухудшение состояния. 12.05.02 доставлен в ККБ службой санавиации. При поступлении состояние больного тяжелое: сухость, бледность кожных покровов, температура тела 38,2ºС, ЧСС=120/мин., АД=100/60 мм рт. ст. Язык сухой, обложен коричневатым налетом, живот не участвует в акте дыхания, по всему животу определяются напряжение мышц брюшной стенки, симптом Щеткина-Блюмберга; перистальтические шумы не аускультируются. После проведения предоперационной подготовки 12.05.02 произведена релапаротомия. В брюшной полости обнаружено около 500 мл кишечного содержимого. Петли кишки раздуты жидкостью и газом до 4-5 см в диаметре. Висцеральная брюшина покрыта массивными наложениями фибрина. В 70 см от связки Трейца – два перфоративных отверстия до 0,5 см в диаметре. Оценка по шкале МИП – 33 балла (тяжелый перитонит). Выполнены ушивание стрессовых перфораций тонкой кишки, трансназальная интубация тонкого кишечника (НИТК), санация, дренирование брюшной полости.

В послеоперационном периоде, несмотря на детоксикационную, антибактериальную терапию состояние больного продолжало оставаться тяжелым. 18.05.02: L – 31,4*109/л, ЛИИкк = 12,30, ЛИИос = 11,50, ЛИИх = 36,11, АКЛ = 2198 в мкл, ИСтр = 0,08.

На фоне сохранения перитонеальной симптоматики 18.05.02 появилось кишечное отделяемое по дренажам из брюшной полости. Произведена экстренная операция: Релапаротомия, санация, дренирование брюшной полости. Некрэктомия передней брюшной стенки. Ушивание стрессовой перфорации тонкой кишки, лапаростомия.

18.05.02 согласно результатам нагрузочных проб in vitro получены следующие показатели: ИП с реамберином = 2,175, ИП с глутоксимом = 3,049, ИП с пирацетамом = 3,142. В соответствии с результатами тестов in vitro в качестве метаболического иммунокорректора 19.05.02 назначен пирацетам в дозе 20%-5мл внутривенно капельно на 200 мл физиологического раствора 3 раза в сутки в течение 7 дней. В иммунном статусе: CD3+ – 40%, Т-АБС – 869,2 в мкл, CD4+ – 16%, CD8+ – 28%, ИРИ (CD4+/CD8+) = 0,57, IgA – 1,0 г/л, IgG – 2,6 г/л, IgM – 0,8 г/л, ЦИК – 75 у.е., ФИ – 18%. С 20.05.02 назначен полиоксидоний по 0,006 г внутримышечно 1 раз в сутки через день, 5 инъекций на курс.

20.05.02 плановая операция: Ревизия, санация, дренирование брюшной полости, ушивание стрессовой перфорации тонкой кишки, лапаростомия.

22.05.02 произведены ревизия, санация, дренирование брюшной полости. В брюшной полости до 100 мл серозного экссудата, петли кишки спавшиеся на зонде, умеренно перистальтируют. Брюшная полость ушита через все слои.

23.05.02 L – 11,3*109/л, ЛИИкк = 0,96, ЛИИос = 0,61, ЛИИх = 1,92, АКЛ = 3955 в мкл, ИСтр = 0,61. В иммунном статусе CD3+ – 63%, Т-АБС – 2491,7 в мкл CD4+ – 29%, CD8+ – 30%, ИРИ (CD4+/CD8+) = 0,97, IgA – 3,5 г/л, IgG – 14,2 г/л, IgM – 1,8 г/л, ЦИК – 75 у.е., ФИ – 32%.

29.05.02 в связи с восстановлением моторики кишечника назоинтестинальный зонд удален. Течение послеоперационного периода без особенностей, выздоровление.

Вверх                 Содержание монографии

5.3. Результаты лечения больных перитонитом в зависимости от метода подбора иммунокорректоров и вероятные механизмы действия метаболической иммунокоррекции

Основные и контрольные группы больных с одинаковой степенью тяжести перитонита (по шкале МИП) были исходно сопоставимы по клиническому состоянию. Это подтверждалось числом оперативных вмешательств, выполненных до момента начала иммунокоррекции (табл. 27), частотой абдоминального сепсиса (табл. 3), и примененными, вследствие этого, сходными методами лечения (табл. 4).

Лечение распространенного перитонита требовало наложения лапаростом и неоднократных санаций брюшной полости в зависимости от выраженности гнойного процесса. Доказано достоверное влияние степени тяжести перитонита по шкале МИП на число оперативных вмешательств (F=12,08; сила влияния признака η2=0,27; P<0,001). Лапаростомы ушивались при условии стойкой положительной динамики воспалительных изменений: уменьшении количества экссудата, гиперемии брюшины и фибринозных наложений на ней, а также активной перистальтики кишечника. Развитие осложнений со стороны органов брюшной полости (стрессовые перфорации тонкого кишечника, абсцессы брюшной полости, несостоятельность кишечных анастомозов, анатомические кровотечения из стрессовых язв желудка) или продолжение воспалительного процесса в брюшной полости служило показанием к выполнению экстренных релапаротомий.

Включение в комплекс лечебных мероприятий курса иммунокоррекции с применением предложенного метода подбора препаратов метаболического ряда привело к уменьшению числа полостных операций, необходимых для купирования перитонита и ликвидации его осложнений. Наиболее значительно это проявлялось при перитоните средней степени тяжести: число оперативных вмешательств составило в основной группе 2,71±0,41, что достоверно меньше (P<0,05) среднего числа оперативных вмешательств в контрольной группе (4,23±0,44). Уменьшение показателя достигалось за счет снижения числа экстренных релапаротомий и последующих санаций лапаростом по поводу осложнений перитонита у больных основной группы, где осложнения выявлялись при плановых лапаросанациях. Так, при перитоните средней тяжести выполнена всего 1 экстренная релапаротомия у больного основной группы и 13 экстренных релапаротомий у 7 больных контрольной группы (у 6 больных двукратно), что свидетельствует о более длительном течении воспалительного процесса в брюшной полости у больных контрольной группы.

У больных перитонитом легкой степени тяжести достоверных различий в числе оперативных вмешательств, зависящих от метода подбора иммунокорректоров не отмечено (табл. 27). Однако имеющиеся изменения показателей иммунитета и клиническая картина заболевания являлись основанием для назначения иммунокоррекции и у этих больных. Применение иммунокорректоров по разработанному методу привело к улучшению состояния больных и более благоприятному течению заболевания. Это подтверждалось снижением показателей ЛИИ, нормализацией вегетативного статуса и уменьшением числа осложнений заболевания, обусловленных функциональным состоянием иммунной системы: абсцессов брюшной полости, септических пневмоний, флегмон передней брюшной стенки (табл. 28). При перитоните легкой степени тяжести в основной группе экстренные релапаротомии не выполнялись (табл. 27), в контрольной у 8 больных выполнены 9 таких операций, как правило, не требовавших наложения лапаростом, что существенно не повлияло на общее число оперативных вмешательств: оно повысилось от 2,18±0,33 лишь до 2,59±0,22 (табл. 27).

В контрольной группе больных тяжелым перитонитом на фоне уменьшения симпатикотонии, снижения показателей интоксикации, улучшения иммунного статуса число септических пневмоний и развития СПОН было незначительно выше (табл. 27). В этой группе произведено 3 экстренных релапаротомии у одного больного по поводу стрессовых перфораций тонкого кишечника (табл. 28).

Одним из вариантов завершения операций было наложение кишечных стом (илеопроктия, трансверзо-, сигмостомия) при нарушении целостности толстого кишечника, при повторных стрессовых перфорациях или несостоятельностях швов подвздошной кишки. Применение индивидуально подобранных иммунокорректоров достоверно не повлияло на частоту развития этих состояний (табл. 28).

Таблица 27

Хирургическая тактика в группах больных распространенным перитонитом


Тяжесть заболевания

Перитонит легкой степени тяжести

Перитонит средней степени тяжести

Тяжелый перитонит

Группа

основная, n=11

контроль-ная, n=28

основная, n=14

контроль-ная, n=32

основная, n=5

контроль-ная, n=6

1

2

3

4

5

6

Число оперативных вмешательств до момента начала иммунокоррекции (M±m)

1,73±0,14

1,57±0,13

1,71±0,16

1,63±0,13

1,80±0,37

2,33±0,33

Число пациентов, которым выпол-нены экстренные релапаротомии по поводу осложнений

0 (0,00%)

8 (28,57%)

1 (7,14%)

7 (21,88%)

0 (0,00%)

1 (16,67%)

Число экстренных релапаротомий по поводу осложнений (на группу)

0

9

1

13;

P3<0,05

0

3

Общее число оперативных вмешательств, включая санации брюшной полости (M±m)

2,18±0,33

2,59±0,22

2,71±0,41

4,23±0,44;P3<0,05

5,25±0,48

4,67±0,56

Наложение кишечных стом

0

2

2

5

3

1

Клиника ССВО при наличии гнойного воспаления в брюшной полости расценивалась как абдоминальный сепсис. Доказана достоверная взаимосвязь степени тяжести перитонита и частоты развития ССВО (F=5,56; η2=0,13; P<0,01). Несмотря на отсутствие различий частоты абдоминального сепсиса в группах больных на момент поступления в ККБ (табл. 4), случаев развития септической пневмонии в основной группе больных распространенным перитонитом средней тяжести не отмечено, что достоверно меньше (P<0,05), чем в контрольной группе (табл. 28).

Шкала мангеймского индекса перитонита позволяет оценить состояние больного перитонитом и прогнозировать исход заболевания. Прогнозируемая с учетом МИП средняя летальность у больных перитонитами легкой степени тяжести (МИП менее 20 баллов) – 0%, при перитонитах средней тяжести (МИП от 20 до 30 баллов) – 29%, при тяжелых перитонитах (МИП свыше 30 баллов) – 100% [122].

Таблица 28

Характеристика осложнений в группах больных распространенным перитонитом


Тяжесть заболевания

Перитонит легкой степени тяжести

Перитонит средней степени тяжести

Тяжелый перитонит

Группа

основная, n=11

контроль-ная, n=28

основная, n=14

контроль-ная, n=32

основная, n=5

контроль-ная, n=6

1

2

3

4

5

6

Стрессовые перфорации кишечника (число пациентов, число эпизодов)

1 (9,09%)

1

2 (7,14%)

3

2 (14,29%)

2

7 (21,88%)

12

4 (80,00%)

5

4 (66,67%)

6

Несостоятельность кишечных анастомозов (число пациентов, число эпизодов)

0 (0,00%)

0

2 (7,14%)

2

2 (14,29%)

2

3 (9,38%)

4

1 (20,00%)

2

1 (16,67%)

1

Абсцессы брюшной полости (число пациентов)

1 (9,09%)

4 (14,29%)

1 (7,14%)

3 (9,38%)

0 (0,00%)

0 (0,00%)

Стрессовые кровотечения (число пациентов)

0 (0,00%)

0 (0,00%)

4 (28,57%)

8 (25,00%)

0 (0,00%)

1 (16,67%)

Септические пневмонии (число пациентов)

0 (0,00%)

1 (3,57%)

0 (0,00%)

10 (31,25%); P3<0,05

0 (0,00%)

4 (66,67%)

СПОН (число пациентов)

0

 (0,00%)

0

(0,00%)

1

(7,14%)

10 (31,25%)

3

(60,00%)

5

(83,33%)

Флегмоны передней брюшной стенки (число пациентов)

0 (0,00%)

2 (7,1%)

0 (0,0%)

4 (12,5%)

0 (0,0%)

0 (0,0%)

Специфика работы Красноярского краевого гнойно-септического центра заключается в оказании специализированной медицинской помощи пациентам, поступающим рейсами санавиации из районов края с гнойной хирургической патологией в тяжелом состоянии. В связи с удаленностью центральных районных больниц от населенных пунктов с малым числом жителей не всем больным своевременно оказывается квалифицированная медицинская помощь. Вследствие этого смертность среди больных перитонитом контрольной группы превышала показатели прогноза по шкале МИП. Несмотря на применение метаболических иммунокорректоров (при их подборе по клинико-иммунологическим показаниям), у больных перитонитом средней тяжести контрольной группы из 32 человек умерли 10, что составило 31,25%. Непосредственной причиной летальных исходов был продолжающийся перитонит с развитием синдрома полиорганной недостаточности (табл. 29). Превышение ожидаемой летальности свидетельствует о наличии резервов ее снижения у больных перитонитом при оценке по МИП от 20 до 30 баллов.

Рис. 14. Летальность больных от перитонита

Таблица 29

Причины смерти в группах больных перитонитом


Группа

Причина смерти

МИП от 20 до 30 баллов

МИП свыше 30 баллов

Основная

контрольная

основная

контрольная

Продолжающийся перитонит, СПОН

2

10

3

5

Пневмоторакс

0

0

0

1

Иммунокоррекция с применением метода индивидуального подбора препаратов привела к снижению летальности от перитонита в группе пациентов с МИП от 20 до 30 баллов: из 14 пациентов умерли двое (14,29%) (рис. 14). Обращал на себя внимание и следующий факт: несмотря на то, что у 2 больных основной группы при ревизии брюшной полости воспалительные изменения расценены как терминальный перитонит, хирургическое лечение и интенсивная терапия в сочетании с иммунокоррекцией по предложенному методу, привело к выздоровлению.

В контрольной группе больных тяжелым перитонитом (6 человек) случаев выздоровления не отмечалось. Перитонит и СПОН являлись непосредственными причинами смерти в 5 случаях, в 1 случае причиной смерти стал спонтанный пневмоторакс на фоне деструктивной пневмонии (табл. 29).

С помощью предложенной методики подбора иммунокорректоров проведено лечение 5 человек, составивших основную группу пациентов с тяжелым перитонитом. Двое из них выжили, несмотря на то, что по шкале МИП прогнозируемая летальность составляла 100%. Достоверность различий между группами P=0,12. Причиной смерти больных основной группы являлся продолжающийся перитонит с присоединением СПОН (табл. 29).

Больные контрольной и основной групп выписывались из стационара после купирования воспалительного процесса в брюшной полости в удовлетворительном состоянии для амбулаторного лечения по месту жительства. При перитоните средней степени тяжести продолжительность пребывания в стационаре для выздоровевших больных основной группы составила 21,20±2,34 суток (рис. 15), что достоверно меньше продолжительности лечения выздоровевших больных контрольной группы (30,94±2,73 суток; P<0,05).

Можно заключить, что применение индивидуально подобранных иммунокорректоров по предложенному методу способствует более быстрому купированию воспаления в брюшной полости при перитонитах средней степени тяжести. Это проявляется в уменьшении необходимого для купирования перитонита числа оперативных вмешательств (в среднем, на 1,52), а также сроков стационарного лечения на 9,74 суток.

Рис. 15. Продолжительность пребывания в стационаре больных перитонитом средней степени тяжести (M±m), сутки


В результате анализа полученных данных сделано заключение о том, что иммунокоррекция, основанная на индивидуальном подборе препаратов, приводит к более выраженным изменениям метаболизма ИКК и целенаправленному клиническому эффекту. Последний заключается в уменьшении сроков госпитализации, снижении количества необходимых оперативных вмешательств, частоты развития септических пневмоний и летальности при перитонитах средней степени тяжести, а также единичных случаях выздоровления среди больных перитонитом при МИП более 30 баллов.

Вверх                 Содержание монографии

5.4. Оценка экономической эффективности применения метода индивидуального подбора метаболических иммунокорректоров для лечения больных перитонитом в клинике

Учитывая, что на протяжении одного года в ККБ лечится в среднем 39,60 больных перитонитом моложе 50 лет, для применения разработанного метода подбора препаратов необходимо выполнить 39,60 анализов в год. Стоимость реактивов для обследования такого количества больных составляет 1270,27 рублей (табл. 30). Один анализ включает определение показателей активности четырех ферментов (Г6ФДГ, Г3ФДГ, НАДФМДГ, НАДГДГ) в четырех пробах (инкубированный контроль и три пробы с препаратами). Для производства анализов в течение 1 года требуется 3168,00 минут рабочего времени врачебного персонала лаборатории и 2176,00 минут – среднего медицинского персонала. Оплата труда персонала лабораторий в течение года составляет 9985,70 рублей.

Таблица 30

Возможный экономический эффект от внедрения и использования метода подбора иммунокорректоров в течение 1 года


Показатель

Сумма, руб.

Дополнительные затраты

Стоимость биолюменометра

115150,00

Оплата труда сотрудников лаборатории

9985,70

Стоимость реактивов

1270,27

Снижение затрат на лечение за счет

уменьшения продолжительности пребывания в стационаре больных перитонитом средней степени тяжести

653955,33

Экономический эффект

527549,36

Таким образом, для внедрения и годовой реализации предложенного метода, с учетом стоимости биолюминометра, требуется 116420,27 рублей (табл. 30). Снижение продолжительности пребывания в стационаре на 9,74 суток для 19,19 больных принесет снижение материальных затрат на лечение в размере 653955,33 рублей. Экономическая эффективность внедрения метода и его применения в течение 1 года составит 527549,36 рублей.

 

Вверх                 Содержание монографии


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Способность к формированию адекватного иммунного ответа определяет тяжесть течения и исход гнойной хирургической инфекции. Поэтому общепризнанным и обязательным компонентом лечения больных распространенным перитонитом в настоящее время является коррекция состояния иммунной системы [10, 21, 51, 55, 82], восстановление ее функциональных возможностей, значительно нарушенных при указанном заболевании, позволяет улучшить результаты лечения этой категории больных [52, 156, 176].

Нами обследованы 96 больных перитонитом различной степени тяжести, у которых на момент исследования наблюдалась типичная клиника перитонита, проявлявшаяся выраженной интоксикацией, перитонеальной симптоматикой, парезом кишечника; при утяжелении состояния у части больных присоединялись клинические проявления СПОН. При ревизии брюшной полости подтверждалось, что воспалительный процесс носил, согласно классификации, рекомендованной Объединенным пленумом проблемных комиссий “Неотложная хирургия” и “Гнойная хирургия” Межведомственного научного совета по хирургии РАМН и Минздрава РФ (г. Ростов-на-Дону, 1999) [122], распространенный характер. Степень тяжести заболевания оценивалась по шкале Мангеймского индекса перитонита, основанной на клинических данных и интраоперационной оценке выраженности воспаления в брюшной полости [122]: легкая (до 20 баллов), средняя (от 21 до 30 баллов) и тяжелая (свыше 30 баллов).

Лабораторные исследования показали, что у обследованных больных отмечены характерные для перитонита лейкоцитоз, повышение лейкоцитарных индексов интоксикации. Со стороны параметров иммунного статуса обнаружены изменения, характерные для иммунодефицитного состояния: абсолютная лимфопения, снижение числа Т-лимфоцитов (CD3+) и продукции IgG. Одновременно с этим отмечено повышение концентрации сывороточного IgE (без клинических проявлений аллергии), что характерно для процессов аутосенсибилизации при гнойной хирургической инфекции [53]. Полученные данные свидетельствовали о наличии значительного снижения функциональных возможностей иммунной системы больных перитонитом, коррелировавших с тяжестью заболевания и выраженностью и распространенностью воспаления в брюшной полости.

Совокупность изменений иммунного статуса свидетельствовала о наличии у больных иммунодефицитного состояния, наиболее значительными проявлениями которого являлись лимфопения и Т-иммунодефицит средней степени тяжести по А.М.Земскову (1986) [89]. Это позволило предположить, что в основе механизмов формирования иммунодефицитного состояния у обследованных больных перитонитом лежит, вероятно, снижение пролиферативных возможности иммунной системы на фоне имеющейся интоксикации и резкого сдвига баланса вегетативной регуляции организма в сторону преобладания тонуса симпатического отдела ВНС [28, 142].

Проведенная нами оценка состояния вегетативной регуляции организма (по ИК, МОК, ИСтр) подтвердила наличие у больных перитонитом симпатикотонии, выраженность которой соответствовала степени тяжести заболевания. В частности, величины значений ИСтр<0,3 позволяли утверждать о развитии при перитоните стресс-реакции [87].

Так как функциональные возможности иммунной системы во многом зависят от структурно-метаболических особенностей иммунокомпетентных клеток, одновременно с определением параметров иммунного статуса больных нами проводилась оценка липидного спектра их лимфоцитов и определение активности в клетках ряда ферментов. Исследование содержания в лимфоцитах жирных кислот (ЖК) позволило оценить перестройки мембранных структур при распространенном перитоните. Среди наиболее значимых изменений жирнокислотного спектра можно отметить увеличение (на 21,81-23,32%, по сравнению со здоровыми) содержания в них одной из насыщенных ЖК – пальмитиновой кислоты и отношения насыщенные/ПНЖК что повышает резистентность клеток к ПОЛ [312].

По данным литературы известен механизм защиты лимфоцитов от ПОЛ, заключающийся в накоплении в мембранах клеток ХОЛ при гнойном воспалении [53]. Результаты проведенного нами исследования позволили подтвердить наличие еще одного механизма повышения резистентности лимфоцитов к ПОЛ, заключающегося в увеличении содержания трудноокисляемых жирных кислот.

Подтверждением развития стресс-реакции у больных перитонитом служат также снижение содержания в лимфоцитах ω-6 ЖК и увеличение соотношения ω-3ЖК/ω-6ЖК, что является характерным для стрессовых состояний [285].

По результатам исследования сделано заключение о том, что течение перитонита сопровождается стресс-реакцией и, вероятно, активацией ПОЛ, в связи с чем включаются механизмы антиоксидантной защиты, опосредованные изменениями жирнокислотного спектра лимфоцитов. В то же время изменения свойств мембран клеток способны ограничивать функциональные возможности лимфоцитов и эффективность межклеточных взаимодействий [77, 137, 189].

Исследование активности внутриклеточных ферментов лимфоцитов больных перитонитом показало наличие повышения подачи субстратов на ПФП (по активности Г6ФДГ) при одновременном снижении продукции пирувата (за счет реакций, контролируемых ЛДГ и НАДФМДГ), причем выраженность изменений ферментных показателей, по сравнению с уровнем здоровых, зависела от степени тяжести заболевания. Энергопродуцирующие процессы в лимфоцитах больных не сбалансированы, что проявляется повышением активности менее энергопродуцирующих начальных реакций цикла Кребса (НАДИЦДГ, НАДФИЦДГ) и усилением использования в нем аминокислотных субстратов (НАДФГДГ, НАДГДГ). Изменения внутриклеточного метаболизма лимфоцитов больных перитонитом объяснимы с точки зрения регуляторных особенностей организма, так как данное состояние характерно для симпатикотонии [75, 236, 277] и гнойной хирургической инфекции [212].

Совокупность полученных данных позволила подтвердить, что иммунодефицитное состояние, развивающееся у больных перитонитом на фоне симпатикотонии и выраженной интоксикации, проявляется не только лимфопенией и Т-иммунодефицитом, но и изменениями липидного спектра клеток и активности в них ферментов, контролирующих пластические и энергетические процессы.

Повышение функциональной нагрузки на иммунокомпетентные клетки, миграция в ткани и гибель функционально зрелых иммуноцитов в очаге воспаления требуют ускоренного обновления популяции циркулирующих клеток. Длительная стимуляция пролиферации ИКК на фоне перитонита с течением времени приводит к преобладанию в периферическом кровотоке функционально незрелых клеток. Последние характеризуются более высоким уровнем процессов внутриклеточного метаболизма [86], что обнаружено в лимфоцитах больных перитонитом. Дисперсионный анализ ферментных показателей этих клеток выявил наиболее высокую взаимосвязь между тяжестью состояния больных перитонитом и активностью Г6ФДГ (P<0,001), ЛДГ (P<0,001), НАДМДГ (P<0,001) и НАДФМДГ (P<0,01).

Характер установленных нарушений внутриклеточного обмена лимфоцитов больных перитонитом позволил обосновать возможность применения в качестве патогенетических средств иммунокоррекции препаратов, способных включаться в метаболические пути ИКК: реамберина, глутоксима, пирацетама [62, 63, 102, 204, 205]. 


Для оценки характера реагирования лимфоцитов на перечисленные препараты, непосредственно включающиеся в биохимические процессы, проведено исследование их влияния на активность внутриклеточных дегидрогеназ в нагрузочных тестах in vitro. Установлено, что под воздействием препаратов в лимфоцитах здоровых лиц снижалась активность большинства дегидрогеназ (Г6ФДГ, Г3ФДГ, НАДМДГ, НАДФМДГ, НАДИЦДГ, НАДФИЦДГ). Вероятной причиной этого является относительно низкая интенсивность обмена, характерная для лимфоцитов здорового человека, находящихся без стимуляции инфекционными антигенами в «анабиозе» [86], и отсутствии у них потребности к дополнительной утилизации субстратов in vitro [8].

Изменения ферментных показателей после инкубации лимфоцитов здоровых лиц подтвердили различный характер действия препаратов. После инкубации с глутоксимом активность пластических реакций была выше (Г6ФДГ, Г3ФДГ), чем после воздействия реамберина и пирацетама, под влиянием реамберина активность НАДФИЦДГ (фермент ЦТК) превышала аналогичные показатели глутоксима и пирацетама, действие последнего характеризовалось более высокими показателями ферментов цикла Кребса (НАДМДГ, НАДФМДГ) и НАДГДГ.

Проведение инкубационных тестов не позволило выявить каких-либо закономерностей реагирования метаболизма лимфоцитов больных перитонитом на реамберин, глутоксим или пирацетам. Изменения среднегрупповых показателей активности внутриклеточных ферментов были практически однонаправлены и близки по своей выраженности вне зависимости от того, какой из препаратов использовался для инкубации. Метаболический ответ лимфоцитов больных перитонитом на воздействие препаратами проявлялся в активации реакций ПФП (Г6ФДГ), увеличении поступления субстратов аминокислотного обмена в ЦТК (НАДГДГ), усилении гликолитической утилизации липидных субстратов (Г3ФДГ). Повышенная потребность в субстратах лимфоцитов больных перитонитом подтверждается отличающимся, по сравнению с клетками здоровых лиц, характером реагирования их внутриклеточных процессов на инкубацию с метаболическими иммунокорректорами.

В то же время у больных перитонитом отмечены индивидуальные особенности метаболического реагирования лимфоцитов, которые проявлялись избирательной «чувствительностью» клеток к различным препаратам. Вероятной причиной этого являются как генетически запрограммированные особенности метаболизма [51], так и степень тяжести состояния больного.

С целью индивидуального подбора наиболее эффективного препарата разработан метод, в основе которого использованы изменения параметров лимфоцитов после инкубации in vitro с исследуемыми иммунокорректорами. В качестве показателей, отражающих функциональные возможности ИКК, учитывались изменения активности дегидрогеназ лимфоцитов под воздействием препаратов.

В качестве обучающей выборки использованы результаты обследования 21 больного распространенным перитонитом. Перед проведением иммунокоррекции с использованием одного из перечисленных препаратов определялись изменения активности дегидрогеназ лимфоцитов (DЕ = ЕП * 100% / ЕИК) в результате тестов in vitro. Критерием эффективности иммунокоррекции избраны относительные изменения ИСтр – показателя, характеризующего не только глубину стресса, но и пролиферативные возможности иммунной системы [142]. Предложен интегральный показатель эффективности иммунокоррекции (ИП), расчитываемый как отношение исходного значения ИСтр (до проведения иммунокоррекции) к значению ИСтр, определяемого у больного после иммунокоррекции.

Для установления зависимости ИП от метаболических параметров лимфоцитов в нагрузочных тестах использован метод пошаговой множественной регрессии [293]. Это позволило выделить наиболее прогностически значимые ферментные показатели – DEГ6ФДГ, DEГ3ФДГ, DEНАДФМДГ, DEНАДГДГ – и получить уравнение множественной регрессии, позволяющее достоверно (P<0,001) определить ИП в результате курса иммунокоррекции. При повышении показателя ИСтр после курса иммунокоррекции ИП принимал значения выше 1, что расценивалость как уменьшение симпатикотонических влияний и усиление пролиферативных процессов в организме.

В дальнейшем метод апробирован при лечении основной группы больных перитонитом, состоявшей из 30 человек. Перед назначением иммунокоррекции производилось определение в тестах in vitro активности дегидрогеназ лимфоцитов, инкубированных с реамберином, глутоксимом, пирацетамом и расчет предполагаемых (после иммунокоррекции) значений ИП для каждого препарата. Для иммунокоррекции выбирался препарат с наибольшим значением ИП.

Применение предложенного метода для подбора препаратов, при наличии клинических показаний и данных иммунного статуса, позволило добиться следующих результатов иммунокоррекции. У больных перитонитом легкой степени тяжести параллельно с уменьшением симпатико-адреналовых влияний и снижением интоксикации отмечено усиление пролиферативных возможностей иммунной системы. Это подтверждалось увеличением на 69,96% абсолютного числа лимфоцитов в периферической крови больных (P<0,01), увеличением количества Т-лимфоцитов (CD3+) до 1480,32±213,88 в мкл, относительного содержания T-хелперов (CD4+) до 36,55±3,86%, ИРИ (CD4/CD8) до 1,15±0,10. Также отмечена тенденция к повышению синтеза иммуноглобулинов класса М (P<0,1). Назначение индивидуально подобранных иммунокорректоров привело к нормализации активности ряда внутриклеточных ферментов лимфоцитов. Отмечена тенденция к повышению содержания в них некоторых ненасыщенных ЖК (ОА и DHA), моноеновых ЖК. Эти изменения свидетельствуют об уменьшении вязкости мембранных структур лимфоцитов, что создает условия для повышения их специфических функциональных возможностей.

У больных перитонитом средней степени тяжести на фоне подобного снижения интоксикации и симпатикотонии зарегистрированы: увеличение АКЛ на 39,85% (P<0,1), относительного и абсолютного количества CD3+-лимфоцитов (P<0,01), содержания CD4+— и CD8+-лимфоцитов по отношению к показателям контрольной группы (P<0,05 и P<0,01), повышение продукции IgА (P<0,05), IgМ (P<0,01), IgG (P<0,05). Изменения состава ЖК в лимфоцитах характеризовались увеличением содержания насыщенных ЖК (SA) и снижением метаболизма арахидоновой кислоты.

При тяжелом перитоните проведение иммунокоррекции привело к снижению лейкоцитоза до 10,32±0,61 *109/л (P<0,05) и интоксикации (для ЛИИх P<0,01). В иммунном статусе отмечено повышение синтеза IgA (P<0,01). Изменения состава ЖК лимфоцитов также характеризовали защиту мембранных структур иммунокомпетентных клеток от процессов ПОЛ за счет снижения содержания ненасыщенных ЖК в сочетании с тенденцией к повышению НИЖК.

Таким образом, применение метода индивидуального подбора метаболических иммунокорректоров в лечении больных распространенным перитонитом позволяет получить целенаправленный эффект воздействия на иммунную систему. Изменения клинико-лабораторных показателей и структурно-метаболических параметров лимфоцитов свидетельствовали о повышении пролиферативных и синтетических возможностей иммунокомпетентных клеток, что сопровождалось уменьшением иммунодефицитных проявлений и выраженности воспалительного процесса в брюшной полости.

У больных перитонитом средней степени тяжести в результате проведенной иммунокоррекции с использованием разработанного метода среднее число оперативных вмешательств снизилось от 4,23±0,44 до 2,71±0,41, зарегистрированы снижение летальности от 31,25% до 14,29% и уменьшение срока стационарного лечения в среднем на 9,74 суток по сравнению с показателями больных контрольной группы. Снижение затрат на лечение превышает совокупные расходы, необходимые для внедрения в клиническую практику разработанного метода, что делает его применение экономически выгодным.

Вверх                 Содержание монографии

ВЫВОДЫ

  1. Показатели активности дегидрогеназ лимфоцитов: Г6ФДГ, Г3ФДГ, НАДФГДГ, НАДИЦДГ, НАДФИЦДГ, – ниже при перитоните средней тяжести, чем при перитоните легкой степени тяжести; это характеризует снижение интенсивности внутриклеточного метаболизма на фоне увеличения интоксикации.

  2. Состояние жирнокислотного состава лимфоцитов больных распространенным перитонитом характеризуется повышенным количеством резистентных к перекисному окислению насыщенных жирных кислот, сниженным содержанием ω-6ЖК и увеличенным отношением ω-3ЖК/ω-6ЖК, что в совокупности отражает действие механизма защиты мембранных структур, ограничивающего функциональные возможности иммуно-компетентных клеток, при превалировании тонуса симпатоадреналовой системы и развитии стрессовой реакции.

  3. Для лимфоцитов больных перитонитом характерны изменения, по сравнению с лимфоцитами здоровых людей, метаболического реагирования на воздействия иммунокорригирующих препаратов in vitro, что проявляется активацией внутриклеточных ферментов и свидетельствует о повышенной потребности клеток в субстратах.

  4. С помощью метода пошаговой множественной регрессии выделены наиболее информативные показатели изменений активности дегидрогеназ лимфоцитов (Г6ФДГ, Г3ФДГ, НАДФМДГ, НАДГДГ) в тестах in vitro с препаратами метаболического ряда, на основании которых возможна оценка предполагаемых результатов иммунокоррекции у больных распространенным перитонитом и выбор наиболее эффективного препарата.

  5. Метод подбора метаболических иммунокорректоров, основанный на оценке изменений процессов обмена в лимфоцитах, учитывает характер индивидуального реагирования на препарат и позволяет получить у больных распространенным перитонитом более выраженный клинический эффект, который проявляется снижением числа оперативных вмешательств, необходимых для купирования патологического процесса и ликвидации его осложнений, уменьшением длительности лечения и летальности.

ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

  1. Для коррекции функционального состояния иммунной системы больных распространенным перитонитом необходимо применять метаболические препараты (реамберин, глутоксим, пирацетам), выбор которых должен осуществляться индивидуально.

  2. Выбор наиболее эффективного иммунокорректора для лечения больных распространенным перитонитом целесообразно осуществлять на основании оценки изменений активности ферментов лимфоцитов периферической крови в тестах in vitro с терапевтическими дозами препаратов.

Показатели вегетативной регуляции больных распространенным перитонитом можно использовать для оценки пролиферативных возможностей иммунной системы и пластических возможностей иммунокомпетентных клеток.

Вверх

4 глава              5-я глава 4-й части                5 часть

Содержание монографии