Он дарит годы жизни многим «неоперабельным» больным, удаляет сложнейшие опухоли головного мозга. «Врач от Бога», – говорят о нейрохирурге Андрее Народове спасенные пациенты. А он все ищет способы лечить их еще лучше: создает новые методики и бесконечно исследует наш загадочный мозг…
У Андрея Аркадьевича больше часа до операции в БСМП. В «тысячекоечной» он работает больше 20-ти из своих 35 лет в нейрохирургии. Подумать только! Меня еще на свете не было, когда молодой нейрохирург Народов в первый раз удалил аденому гипофиза. Не проработав и года, взялся за операцию, которую проводили только врачи высшей категории, и спас тяжелую пациентку. «Конечно, так не должно быть,– говорит доктор. – Прежде чем начать самостоятельно оперировать, нейрохирург должен лет 10 проработать ассистентом».
Но и после этого в работе будет достаточно риска. Особенно если нейрохирург удаляет опухоль головного мозга. Андрей Народов с коллегами берется за самые сложные опухоли, оперирует пациентов с метастазами (вторичными очагами опухоли – прим. ред.) в головном мозге. «Лет двадцать назад это считалось четвертой неоперабельной стадией болезни. Пациенты с таким диагнозом получали только паллиативное лечение, а сейчас мы оперируем большую часть больных, – рассказывает нейрохирург. – Пока открыт вопрос, при каком количестве метастатических очагов стоит оперировать пациента. Но мой опыт показывает: если есть хоть малейший шанс помочь больному, стоит оперировать даже самую злую опухоль. Сколько бы очагов у нее не было».
Рекорд Андрея Народова –13 удаленных метастатических опухолей мозга у молодого мужчины. Нейрохирург убрал их за три операции и подарил пациенту четыре года активной жизни. А у молодой пациентки из Пятигорска врач удалил аж 14 очагов первичной опухоли! Девушка, которой когда-то отказали в центральных клиниках страны, живет и сегодня. Таких историй у Андрея Аркадьевича много. Некоторые его пациенты с 4-ой стадией рака после операции живут по 7-8 лет! Люди работают, путешествуют, воспитывают детей…
Врач, который дарит время
Есть совсем удивительные случаи, когда пациенты побеждают глиобластому – самую агрессивную опухоль мозга. Она не вырастает в шарик, как многие другие опухоли, а принимает любые причудливые формы. Удалить ее полностью крайне сложно: ткань опухоли даже под мощным микроскопом почти не отличается от здоровой. Глиобластома растет очень быстро, поэтому большинство пациентов живет не дольше года, даже если врачи сделали все возможное. Но в практике Народова есть пациенты, которые после операции живут больше 15 лет! Как они перехитрили злейшую болезнь – загадка даже для их доктора. «Большую роль играет настрой больного, – считает Андрей Народов. – Все мои пациенты с глиобластомами и метастазами, перешагнувшие рубеж в 3-5 лет, – оптимисты, люди, по жизни настроенные на победу. Если человек настроен победить, он живет значительно дольше».
Даже если на кону не годы, а месяцы, недели жизни, Народов будет за них бороться. Он убежден: нельзя одинаково измерять время жизни тяжелобольного и здорового человека. «Когда мы здоровы, день прошел и прошел. Что-то не успели, не сделали – ладно. А у тяжелобольного человека день, как месяц, он совсем по-другому относится к жизни, не распыляется на ненужное», – объясняет нейрохирург.
Парадоксы «черного ящика»
Андрей Аркадьевич говорит негромко, быстро – будто спешит поделиться какой-то тайной. А тайн и загадок в нейрохирургии много. Недаром Андрей Народов называет наш мозг «черным ящиком». Он «расшифровывает» его уже 35 лет и все яснее понимает: мы почти ничего не знаем о мозге. А потому ни один нейрохирург не может на 100% знать, что будет после операции. «Далеко не всегда можно предсказать риск неврологических осложнений, – с сожалением замечает врач. – Все зависит от возраста, состояния сосудов, функциональной пластичности – способности головного мозга к перестройке и замещению функций. У всех она разная. Иногда приходят неврологически вполне сохранные пациенты, и у них выявляется недоразвитие какой-то части мозга или огромная опухоль. Зачастую такая патология – случайная находка при МРТ-исследовании».
В практике Андрея Народова случалось много поразительного. Ему даже предлагали написать книгу с интригующим названием «Парадоксальная нейрохирургия». Но врач отказался. Вот и мои расспросы о парадоксальных случаях Андрей Аркадьевич встречает сдержанно, с многозначительной улыбкой: «Пациенты не раз признавались мне, что слышали все, что происходило в операционной, описывали, что мы делали. Они никак не могли это слышать, но тем не менее…У некоторых больных после операции появлялись новые способности: кто-то легко освоил иностранные языки, кто-то научился программировать. У меня достаточно таких примеров, но я не буду их рассказывать. Тут много спорных вопросов».
Новое средство против опухоли
Возможно, профессор Народов разберется и в этих хитросплетениях мозга. А сейчас он работает в команде, которая ищет способы более эффективно лечить злокачественные новообразования мозга. Если опухоль прячется в глубине мозга, нейрохирурги включают специальную навигацию и вычисляют патологический очаг с точностью до миллиметра. Но это не предел: вместе с коллективом исследователей – сотрудниками медуниверситета, НПП «Радиосвязь», института физики – Андрей Народов занимается разработкой инновационного спрея, который «находит» едва видимые участки опухоли. В основе средства – молекулы ДНК. «Думаю, что их можно будет использовать не только для поиска опухоли, но и для доставки лекарств. А если удастся прикрепить к белкам нанодиски и заставить их колебаться с определенной частотой, мы добьемся саморазрушения опухоли! Тогда часть пациентов сможет обойтись без токсичных лекарств и операции»,– воодушевленно рассказывает Андрей Аркадьевич.
«Хирургия – техническая специальность»
Пока умные белки тестируют на животных. Может, в будущем они заменят руки нейрохирургов? Кстати, какими должны быть руки врача, выполняющего сложнейшие манипуляции на мозге: сверхчувствительными, сверхловкими? «Руки не работают сами по себе, они связаны с мозгом. Когда говорят «у этого хирурга хорошие руки», я понимаю, что у него хороший мозг», – смеется мой собеседник. Главным для успешного хирурга он считает технический склад ума. Андрею Народову он достался в наследство от отца-инженера. Хотя сын не пошел по его стопам, свою медицинскую специальность он отчасти тоже считает технической.
Высокие технологии для спасения жизней
«В студенческие годы я легко собирал и разбирал наручные часы. Такое зрение было!» – ностальгически замечает врач, поглядывая на очки. В операционной их заменяет мощнейший нейрохирургический микроскоп. Это не настольный аппарат с окулярами, а многокилограммовый автоматизированный гигант! Аппарат поворачивается, сам наводит резкость, позволяет исследовать сосуды мозга. Но даже с таким помощником глаза нейрохирурга сильно устают. Иногда врач по 8 часов оперирует под микроскопом.
Бывают операции и по 10 часов… Все это время в операционной бессменно работает одна команда. «Когда в операционных еще были окна, мы видели, как на улице темнело, пока мы оперируем, – вспоминает Андрей Аркадьевич. – У хирурга время летит быстрее, чем у ассистента и медсестры. Благо, во время операции мы не стоим, а сидим на специальных креслах с электроприводом. Если надо поднять или опустить кресло, достаточно нажать ногой на педаль».
Жаль, что сегодня я не увижу суперсовременную операционную БСМП, ее «великолепные микроскопы», навигационную систему, о которых мечтают многие клиники. Любопытно было бы взглянуть и на ультразвуковой аспиратор. Нейрохирурги «высасывают» им опухоль. Тончайший кончик аспиратора колеблется при частоте свыше 20 тысяч герц – и больная ткань разрушается. Но прежде проводится трепанация черепа. Как представлю, что в нем сверлят отверстие…брр! А еще меня всегда поражают операции на мозге, во время которых пациент остается в сознании. Нейрохирурги, грубо говоря, ковыряют мозг, а его обладатель отвечает на вопросы врачей, чтоб они удостоверились: все идет нормально. «Мозг лишен болевых рецепторов, он не чувствует боли. Боль ощущают оболочки мозга, сосуды, кожа, – объясняет мне нейрохирург. – Большую часть операций мы раньше делали под местной анестезией, разговаривали с больным, успокаивали. Сейчас делаем общее обезболивание, но при необходимости всегда можем разбудить пациента».
Теперь сложно представить, что многое оборудование в операционных нейрохирургов когда-то было самодельным. На заре карьеры Андрей Народов с коллегами сам собирал аппаратуру для проверки состояния мозга больного во время операции. Для этого приспосабливали огромные, примитивные компьютеры. Инструментарий тоже часто делали сами. Даже сейчас в продвинутой операционной БСМП есть «доработанные» Народовым инструменты. Если надо, он их подточит, подпаяет… А что делать, если промышленники не выпускают инструмент с нужным крючком? Выручает техническое мышление.
«Самая большая ответственность – перед своей совестью»
Вообще Андрей Народов не переоценивает значение техники: оперирует ведь не оборудование, а хирург. От его способностей и будет зависеть результат. Кстати, до очередной операции Народова все меньше времени.
– Андрей Аркадьевич, в одном из интервью вы вспоминали времена, когда вас могли в любой момент «выдернуть» из отпуска на операцию. Экстренно доставляли в больницу на машинах, на вертолете… Каково чувствовать себя «последней инстанцией», на которую все надеются, от которой ждут решающего слова?
– Тяжело, когда от моего решения зависит вердикт «операбельный» или «неоперабельный» больной. Если есть хоть какой-то шанс помочь, я решаюсь на операцию. По дороге домой всегда анализирую: сделал ли я все, что от меня зависит? Если да, значит все правильно, а если есть ощущение, что что-то не доделал, это сильно тяжело…Самая большая ответственность у меня перед своей совестью.
– Если у вас выдастся отпуск, когда вас никто не побеспокоит, чему вы посвятите это время?
– Можно, конечно, мечтать об отдыхе, но меня хватает максимум на десять дней (смеется). Потом уже скучаю по работе. Порой не могу дождаться, когда вернусь и даже радуюсь в душе, если просят выйти пораньше. Бывает, что устаю от этого, от ночных звонков, от срочных выездов в больницу. Но по большому счету меня это устраивает. Мне это нравится.
Беседовала Анастасия Леменкова
_1.jpg)
_1.jpg)